Kitobni o'qish: «Дюймовочка, диета и кротовья мафия»

Глава 1

Торт был великолепен.

Я сидела прямо в тарелке, поджав под себя ноги, и орудовала маленькой ложкой, которая в моих руках выглядела как шахтерская лопата. Кремовые розочки таяли на языке, бисквит крошился, и я с наслаждением зачерпывала очередную порцию, стараясь не думать о том, что мое платье безнадежно испачкано.

Увы, ростом я не вышла. Да что там не вышла – вовсе не вписалась в общепринятые стандарты. От пяток до макушки во мне тринадцать сантиметров. Тринадцать! Это если не сутулиться. Вширь, правда, раздалась знатно. Но я же не виновата, что сладкое такое вкусное.

Крем был везде: на щеках, на подбородке, на груди, на коленях. Я выковыривала очередную розочку, когда дверь кухни распахнулась.

– Только отошла на минутку! – гаркнула Васка с порога. – А эта уже торт жрет.

Моя «маменька». Немолодая, полная, с мозолистыми руками и вечно поджатыми губами.

– Ну ты и обжора, Тыковка!

Да, Тыковка – это я. Имя прицепилось ко мне с самого детства, потому что Васка нашла меня на тыкве, которую посадила у себя в огороде. Уж не знаю, каким образом меня туда занесло – не из тыквенного же семечка я, право слово, проросла. Но факт остается фактом: тыква, утро, я – младенец размером с фасолину. Васка меня оттуда достала, повертела в руках и, судя по всему, решила, что выбрасывать нехозяйственно.

– Жалко тебе, а? – Я отставила ложку и уперла руки в бока. – Много ли я съем?

– В прошлый раз ты весь кусок сожрала. Я его на стол поставила, отвернулась – и нет торта!

– Ничего не весь, – возразила я с достоинством. – Дай боги, половину.

Васка закатила глаза. Подошла к столу, подхватила меня за шиворот платья, как котенка, и плюхнула в раковину. Под струю ледяной воды.

– Отмывайся, чучело!

И ушла, предварительно убрав торт в холодильник. Ну как так-то?!

Я поежилась, отплевываясь, и вскарабкалась на кран. Это оказалось непросто: латунный бок был гладким, пальцы соскальзывали, и я дважды чуть не сорвалась вниз. Наконец ухватилась за вентиль, подтянулась и прибавила горячей. Вернулась в раковину. По плечам потекла теплая вода, смывая крем и обиду.

Платье у меня было одно-единственное. Сняли его когда-то с пупса и отдали мне. У него, видимо, не предполагалось таких пышных форм, как у меня, поэтому декольте в этом наряде было внушительное. Вырез чуть ли не до талии, честное слово. Ходи и сверкай. Я прополоскалась вместе с платьем, оттерев пятна средством для мытья посуды. Запах, конечно, остался противный – зубодробительно лимонный, зато чисто.

Почему я такая маленькая? Кто я вообще такая? Ответов не было. Восемнадцать лет живу у Васки, одинокой женщины, что держит на отшибе столицы аптекарскую лавку. И квартирка тут, в том же приземистом здании. Уютно, не спорю. Но сама Васка промышляет не только снадобьями. Привороты всякие, молодильные эссенции, зелья удачи для азартных игроков. Клиентура сомнительная, но постоянная. А я помогаю ей по мелочи – травы перебрать, порошки растереть, семена рассортировать.

Не то чтобы Васка считала меня за дочь. Скорее за подмастерье. Или за говорящую диковинку, которая жрет ее торты.

Отмывшись, я снова вскарабкалась на кран и закрыла воду. Вытерлась кухонным полотенцем – для меня оно было размером с одеяло. Я сползла на пол, используя ручки ящиков столешницы как лестницу. Ох и кряхтела! Физическая нагрузка та еще. А пройти с кухни в мастерскую – целое путешествие.

И вот что обидно: эти нагрузки никак не помогают сбросить вес. Может, тортов меньше есть надо? Нет, глупость какая-то.

В мастерской я взобралась по специальной лесенке на стол, где были разложены травы, и принялась за свою обычную работу – обдирать лепестки с целебных цветов и складывать их в мешочек. Занятие монотонное, даже скучное. Устала я быстро. Каждый раз убеждаюсь, что не создана для работы. Совершенно для нее не гожусь. Пальцы в пыльце, голова тяжелеет, спина ноет…

Отложив цветок, я глянула в окно. Вид открывался замечательный. Помимо ухоженного огорода – роща, речка, закатное небо. Я выбралась на подоконник, устроилась поудобнее. И заметила ее. Жабу.

Она сидела внизу под окном и неотрывно смотрела на меня. Раздувалась, как мешок с пуговицами, буравила своими выпученными глазищами. Я вспомнила: это уже не первый раз. Вчера она тоже сидела. И позавчера. И на прошлой неделе. Театр здесь для этой жабы, что ли? Я слышала про театры от Васки и читала в газетах.

– Эй, – сказала я жабе. – Представление окончено. Завтра приходи. В это же время.

Жаба и не подумала отвечать или уходить.

К окну подлетел мотылек. Упитанный, пушистый, с двумя перистыми рожками на голове. Мотыль – мой друган. Нет, он не имеет ничего общего с наживкой для рыб. Просто так звучит солиднее.

– Привет, Тыковка! – прожужжал он, приземляясь у приоткрытой форточки.

Так уж сложилось, что я понимаю животных и насекомых, а они – меня. То ли магия, то ли компенсация от природы за миниатюрность.

– Привет, Мотыль.

– Сегодня я был в шаге от смерти! – выпалил он, дрожа крыльями. – Мухобойка… Огромная. Просвистела в миллиметре от моего крыла!

– И как ты уцелел?

– Резко ушел вправо, потом вниз и влево. Она только воздух рассекла! Но меня чуть не пришлепнуло, клянусь тебе.

– Будь осторожнее, – посоветовала я. – Мухобойки не дремлют.

– Обещаю себя беречь. – Мотыль взмахнул крыльями. – Ну, я полетел. У меня дела. Ночью – луна, цветы, нектар. Сама знаешь.

– Знаю. Приятного аппетита!

Он упорхнул, жаба проводила его задумчивым взглядом. Я показала ей язык. Она раздулась еще сильнее.

Закат отгорел, улица погрузилась в сумерки. Я сползла со стола по лесенке и двинулась к двери лавки вдоль стеночки. У того, чтобы осторожничать, были две причины. Во-первых, я не хотела, чтобы на меня наступили. Во-вторых, Васка запрещала показываться людям на глаза. Народ-то разный бывает, особенно тут. Вдруг захотят спереть и сдать в какой-нибудь цирк. Или в музей. Или засунуть в банку с заспиртованными уродцами.

Добравшись до приоткрытой двери, я обратилась в слух. Из лавки доносились голоса: Васки и еще кого-то.

– Вы действительно столько заплатите? – изумлялась «маменька».

– Даже больше, если изготовите это зелье, – отвечал незнакомец. – Вы понимаете, что за такое берутся единицы?

Стало любопытно. Я прошмыгнула в дверную щель и спряталась за стоящим рядом мешком с травами. Выглянула наружу.

Васка стояла за прилавком спиной ко мне, а напротив нее мялся тщедушный тип. Тощий, как вешалка, в плаще не по размеру, с надвинутым на лоб капюшоном. Лица не разглядеть. Голос у него был тихий, вкрадчивый, как у человека, который привык договариваться шепотом.

– Ингредиенты достать очень трудно, – продолжал он. – Особенно один.

– Я достану, – отрезала Васка. – Приходите завтра к утру за готовым зельем.

– Уверены?

– Уверена. Готовьте денежки.

– Что ж, тогда оставляю вам рецепт.

Тип кивнул и ушел, над дверью звякнул колокольчик. Васка торопливо положила на настольную полку какую-то бумажку. Рецепт, наверное.

Боясь, что она меня заметит и начнет ругать, я ретировалась. В мастерской опять взялась за лепестки, а в голове роились мысли. Что за заказ? Кто этот тип? И почему Васка так удивлялась?

Через час она пришла. Необычайно ласково подхватила меня на руки, отнесла на кухню со словами:

– Будем ужинать и спать.

И выложила на стол торт. Отрезала мне новый кусок! Огромный по ее меркам – с три мои головы. Лицо у нее при этом было такое, какое бывает у кота, увидевшего мышь в мышеловке.

Подозрительно. Очень подозрительно.

– Что за радость приключилась? – спросила я, ковыряя крем ложкой-лопатой.

– Ой, я скоро буду богата, – мечтательно проворковала Васка. – Мне сделали крайне выгодный заказ на зелье.

– Какое зелье?

– Не твоего ума дело. Сколько там у тебя ума-то? Мозги с чайную ложку.

Ну да, конечно. А сама сияет и только что дала мне торт, которого у нее обычно не допросишься. Если бы мозгов было с чайную ложку, я бы, может, и не почуяла подвоха. Но их, видимо, где-то с полторы, поэтому я напряглась.

После ужина «маменька» отнесла меня в кладовую, где располагалась моя кровать-колыбелька. Тоже от того пупса. Розовая, с балдахином и кружевными подушками. Васка уложила меня, поправила одеяльце, пожелала сладких снов и удалилась.

А мне не спалось. Что-то глодало изнутри. Дурное предчувствие! Я ворочалась, прислушиваясь к храпу «маменьки» за стеной. И не выдержала. Спустилась с кроватки по крошечной лесенке, которую сама смастерила из спичек и ниток, и прокралась в лавку.

Там было темно, пахло сушеными травами. Я забралась на стол по ручкам ящиков и вытащила ту бумажку с полки. Развернула ее, зажгла свечу.

Рецепт зелья долголетия! Вверху указание: «Варить строго на рассвете, едва покажется солнце».

Я пробежала глазами по ингредиентам. «Корень мандрагоры». У нас есть. «Желчь саламандры». Имеется. «Пепел роз». Найдется. «Утренняя роса». В шкафу целый пузырек. «Кровь феи – 3 миллилитра». Э-э-э… Что?!

Глава 2

Рецепт я перечитала трижды. И еще раз, на всякий случай. Буквы расплылись – или свеча чадит, или у меня сонные глюки. Но нет, сон как рукой сняло.

«Кровь феи – 3 миллилитра». Черным по белому. Ошибок нет.

Что за фея? Явно что-то живое, раз у нее есть кровь. Далее – зелье надо варить на рассвете, а клиенту велено прийти утром. За готовым! Стало быть, все ингредиенты у Васки в наличии, раз она завалилась спать.

Я знала наизусть все банки, склянки, флаконы и их содержимое. Вся лавка была мною пересчитана, перетряхнута и перемыта не один десяток раз. Кровь василиска валяется на нижней полке. Черного петуха – рядышком. Летучей мыши – целый запас. А вот фейской – ни капли.

И надо-то ее всего три миллилитра. Так мало оттого, что крови в этих существах в принципе немного? То есть они сами по себе маленькие. Очень маленькие. Размером, скажем… с меня.

Вот почему Васка расщедрилась на торт! Вот почему была такая ласковая. Напоследок. Решила из меня кровушку выжать – всю, до капли. Во мне, небось, всего три миллилитра.

Хорошая новость: кажется, выяснилось, что я за существо такое. Плохая – на рассвете мне конец.

Надо бежать!..

Куда? Это потом. Как? Вот это первоочередная задача. Дверь лавки заперта. До замка мне не дотянуться: он где-то на уровне Васкиного пупка, то есть на высоте моего четвертого этажа. Значит, окно. Форточка в мастерской обычно на ночь оставалась открытой – для проветривания. Одна надежда на нее.

Я свернула рецепт и сунула обратно на полку, хотя рука потянулась к чернильнице – так и хотелось приписать на полях что-нибудь вроде «ну ты и коза, маменька». Но это долго, а каждая секунда на счету. Васка может проснуться. В туалет там, попить водички. А затем от предвкушения наживы вообще не уснуть.

До мастерской я добралась быстро. Оказалось, что умею весьма резво и беззвучно бегать на цыпочках, несмотря на вес. У страха ноги что надо.

Ура, форточка была открыта! Я вскарабкалась на стол по лесенке, оттуда – на подоконник. Подставила пару коробок. Однако до форточки было высоко. О, мешочки с семенами! Небольшие, с человеческий кулак размером. Сгодились в качестве строительных блоков. Я громоздила их друг на друга, как пирамиду из камней. Пыхтела, потела, но подтаскивала. Наконец конструкция достигла нужной высоты, и я вместе с ней. Была у цели, и тут… нижний мешочек поехал!

Чудом успела уцепиться за край форточки. Мешочки подо мной осыпались вниз с мышиным шуршанием. Я повисла, болтаясь и суча ногами над пропастью. Подтянуться удалось не сразу: вешу все-таки прилично для самой себя. С диким усилием я закинула ногу на раму и уселась. Фух…

Под окном темнели кусты смородины. Ну хоть не крыжовника! Прыгать все равно было страшно. До земли – метра два. Для меня это как все двадцать.

– О фейские боги, – прошептала я. – Если вы вообще существуете, помогите.

И сиганула вниз.

Кусты поймали меня в объятия. Ветки пружинили, скрипели, царапали. Я проломила верхний слой листвы, скатилась по кривой ветке и мягко шлепнулась на траву. К счастью, земля была сырой и рыхлой – недавний дождик постарался. Ушиблась, но не смертельно. Даже платье не порвала.

Я встала, отряхнулась, огляделась. Темный двор, огород, забор у рощи. Итак, куда теперь? В столицу, искать счастья? Или в рощу и дальше в пригородные леса? Столица – это люди, цирки, зоопарки. Лес – это жуки, совы, лисы. Вероятно, с моим умением разговаривать с живностью, в лесу и веселее.

Пока я раздумывала, из-под лопуха выпрыгнула жаба. Та самая, что наблюдала за мной днями напролет. Ого, а она больше, чем казалась с подоконника! С меня ростом, а уж насколько шире…

– Чего тебе? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал сурово.

Попятилась да шлепнулась на землю. Жаба схватила меня лапами за ногу. Холодными и мокрыми, фу.

– Отпусти! – заверещала я.

Куда там. Она перехватила меня пастью за бок. Не больно, но унизительно до крайности. Я брыкалась, молотила кулачками по скользкой морде, но все без толку. Жаба прыгнула. Раз. Два. Три.

Мир трясся. Трава мелькала, я визжала, молилась, ругалась. Жаба придерживала мою тушку языком, чтобы не выпала.

– Куда ты меня несешь, ненормальная?! – орала я.

– Тс-с, – прогундела она очень угрожающе.

Я замолчала. Нет, правда, молчать – это не сдаться. Это тактическое решение.

«К семье понесла – делиться добычей» – билось в голове. Вот же будет нелепая смерть. Ничего, я еще повоюю. Поперек горла им встану!

Спустя несколько долгих минут жаба остановилась и отпустила меня. Я упала в какую-то жижу. Тут же вскочила. Рядом была речка, но такая грязная и зацветшая, что больше походила на болото. Ряска, тина, запах гнили. Берег – вязкий и илистый.

– Попробуй меня сожрать, – погрозила я жабе кулачком. – Я сама тебя сожру!

– Нет-нет, – квакнула она. – Я принесла тебя своему сыну.

– Вот только троньте… Ему тоже не дамся!

– Да не собираемся мы тебя есть. Мой сын в тебя влюбился. Увидел раз на окне и покой потерял. Вот я и сидела у твоего дома. Ждала удобного момента.

Я онемела. Нашлась с ответом, впрочем, быстро.

– Чтобы меня похитить?!

– Забрать в семью. Станешь его женой.

– Да какой еще брак? – Я выпала в осадок. Окончательно и бесповоротно. – Мы разные виды. Я икру не мечу!

– Это недостаток, конечно, – согласилась жаба. – Но что поделать. Любовь зла, полюбишь и… кто ты там.

– Фея! – выпалила я с гордостью.

– Не знаю ни про каких фей. Ну да неважно. Отныне ты живешь с нами.

Из-за камыша выпрыгнул жаб поменьше – должно быть, ее сын. Увидел меня – и весь затрепетал. Буквально. Кожа заходила волнами.

– Любовь моя, – выдохнул он. – Это ты…

Надо же, какой пылкий.

– Ладно, – сказала я, скрестив руки на груди. – Можно подумать. А хозяйство у вас какое?

Жаба опешила.

– Хозяйство? – переспросила она.

– Ага. Дом, огород, припасы. Чем жить-то будем?

– Да вот… берег реки. Наше хозяйство.

– Это не дело, – поморщилась я. – А питаетесь вы чем?

– Мухами и прочим. – Моя похитительница кивнула на сына. – Он у меня добытчик.

– Я такое не ем, – сообщила я. – Торты люблю. На крайняк – овощи. Значит, так. Огородик разобьем. Вскопаем грядки. Лапки у вас есть? Отлично. Лопату соорудим.

Жаба сердито надулась. Новоиспеченный муженек растерянно переводил взгляд с нее на меня.

– Я буду делать так, как мать скажет, – заявил он.

– Это раньше так было, – парировала я. – А теперь будешь жену слушать. А то ишь, сыночка-корзиночка.

Жаба раздулась так, что, казалось, вот-вот лопнет. А потом схватила меня, как в прошлый раз, и потащила к воде.

– Эй! – возмущалась я, пока она плыла. – Ты чего?!

Свекровь выгрузила меня на лист водяной лилии. Огромный, плоский, с загнутыми краями. Я шлепнулась на него, поскользнулась, едва не скатилась в воду. Уцепилась за край.

– Зачем ты меня сюда приперла?! – закричала я.

– Чтобы ты не сбежала, пока мы на мух охотимся, – невозмутимо ответила жаба.

И уплыла к берегу. Вскоре скрылась вместе с сыном в камышах – видимо, там мухи пожирнее.

Я уселась на лист, поджав ноги. Мутная речная вода шла пузырями, под листом что-то шевелилось.

Во дела!