Kitobni o'qish: «Расследование преступлений: теория, практика, обеспечение прав личности»

Введение

Судебно-правовая реформа, проводимая в России, обусловила необходимость совершенствования уголовно-процессуального законодательства и, как следствие, принятие нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ), вступившего в силу с 1 июля 2002 г.

Новый уголовно-процессуальный закон предусмотрел много новых норм, усиливающих защиту прав и законных интересов как обвиняемых в совершении преступлений, так и потерпевших и других участников процесса, вовлекаемых в уголовное судопроизводство для обеспечения решения задач уголовного судопроизводства, особенно на стадии предварительного расследования.

Уголовные дела публичного и частно-публичного обвинения не могут быть направлены в суд для рассмотрения их по существу без проведения предварительного расследования. По этим делам стадия предварительного расследования является обязательной. На стадии расследования должны быть собраны и проверены необходимые доказательства, на базе которых может быть принято решение как о наличии преступления, так и о виновности или невиновности привлекаемого к уголовной ответственности лица. В ходе расследования доказательства должны быть получены с соблюдением требований закона во избежание признания их недопустимыми в уголовном деле, как того требует введенная вновь ст. 75 УПК РФ. При расследовании должны быть соблюдены требования уголовно-процессуальной формы, права и законные интересы всех участников процесса как залог законности решений, принимаемых при расследовании органами, ведущими процесс.

В науке и на практике предварительное расследование принято делить на ряд этапов. Под этапом понимается относительно самостоятельная часть стадии, имеющая свои задачи и специфику (специфика реализации принципов уголовного судопроизводства, реализуемых правоотношений и актов, характеризующих отдельные этапы стадии). Эти вопросы длительное время не находят в науке единого понимания. Некоторому восполнению пробелов в их понимании способствует настоящая монография.

В этом исследовании получают освещение вопросы, раскрывающие понятие предварительного расследования, его методологию, формы и задачи, разрешаемые в этой стадии.

Исследование базируется на последних достижениях уголовно-процессуальной науки, новом уголовно-процессуальном законодательстве, принципах, закрепленных в новом УПК РФ и действующей Конституции РФ.

Новеллы УПК РФ коснулись и стержневой проблемы уголовного судопроизводства – доказательств, доказывания и в целом доказательственного права.

Доказательства в уголовном судопроизводстве являются основой для принятия решений по уголовному делу. Внесенные в доказательственное право дополнения и изменения усилили защиту прав личности, совершившей преступления, и жертвы. Вместе с тем некоторые изменения и дополнения способствовали разбалансированию соотношения прав обвиняемого, подозреваемого, потерпевшего, общества и государства.

Именно баланс интересов наиболее полно обеспечивает защиту интересов личности, общества и государства. Смещение приоритетов в сторону личности не позволяет обеспечить защиту интересов общества, поскольку не всегда интересы личности совпадают с интересами общества. Приоритет интересов государства довольно часто приводит к проявлениям обвинительного уклона. Приоритет в расширении прав личности ведет к сужению возможности органов, ведущих борьбу с преступностью, выполнить возложенные на эти органы задачи. Это влечет, как правило, сокращение возможности государства выполнить возложенные на него ст. 2 Конституции РФ обязанности, а именно: «Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства».

Основным способом собирания доказательств является проведение следственных действий.

Следственные действия, их форма и содержание урегулированы законом, правовой статус личности при проведении следственных действий защищен законом. Лицо, производящее следственные действия, обязано разъяснять права и обязанности всем тем, кто вовлекается в орбиту судопроизводства при проведении следственных действий, а также создавать условия, гарантирующие их реализацию.

УПК РФ предусмотрел в законе ряд новых следственных действий: проверку показаний на месте, наложение ареста на почтово-телеграфные отправления. По некоторым следственным действиям законодатель ввел дополнительные гарантии их законности. Так, проведение ряда следственных действий, связанных с ограничением конституционных прав личности, закон разрешил только по решению суда.

К этим следственным действиям, в частности, относятся:

производство осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц;

производство обыска и (или) выемки в жилище, производство выемки заложенной или сданной на хранение в ломбард вещи;

производство выемки предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, а также предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных организациях;

контроль и запись телефонных и иных переговоров.

Новеллы, внесенные в УПК РФ, требуют научного осмысления для их четкой практической реализации.

Данное исследование сопровождается анализом практики расследования и рассмотрения уголовных дел о преступлениях в сфере экономической деятельности, в частности дел о налоговых преступлениях.

Значение, которое придается государством проблеме борьбы с налоговыми преступлениями, определяется установлением конституционной обязанности каждого платить законно установленные налоги и сборы.¹

Существует острая необходимость обеспечивать сбор налогов, в том числе с помощью законодательного установления уголовной ответственности за уклонение от уплаты налогов. Налоговую преступность криминологи определяют как «возникающее в определенных условиях в финансовой сфере общественно опасное социально-правовое явление, в основе которого лежит конфликт между государством в лице налоговых органов и налогоплательщиками, включающее в себя совокупность преступлений, объектом которых являются охраняемые уголовным законом отношения по поводу взимания налогов и иных обязательных платежей, а также осуществления контроля за своевременностью и полнотой их уплаты».²

Крайне необходимо исследование проблем, возникающих при привлечении к ответственности за совершение налоговых преступлений. Число выявленных налоговых преступлений из года в год растет. Если в 1997 г. федеральными органами налоговой полиции по ст. 198 и 199 УК РФ было возбуждено 3705 уголовных дел, то в 1998 г. – 3953, в 1999 г. – 11 820, в 2000 г. – 22 352, в 2001 г. – 24 380³. По прогнозам аналитиков, с повышением эффективности деятельности органов налогового контроля и органов, ведущих борьбу с налоговыми преступлениями, число возбужденных уголовных дел может существенно возрасти.⁴

Однако наряду с ростом числа выявляемых налоговых преступлений значительное количество уголовных дел возвращалось органам налоговой полиции, а затем и органам МВД, куда было передано расследование этих дел в 2003 г. в связи с упразднением налоговой полиции, для дополнительного расследования. Так, в 1997 г. прокурорами и судами возвращено для дополнительного расследования 373 уголовных дела, в 1998 г. – 516, в 1999 г. – 488, в 2000 г. – 578, в 2001 г. – 829⁵. С принятием в 2001 г. нового УПК РФ институт возвращения уголовных дел к доследованию судами был упразднен. Этот институт можно считать восстановленным Постановлением Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г. № 5-П.⁶

Основными причинами направления дел для дополнительного расследования являются нарушение требований закона о всестороннем, полном и объективном исследовании обстоятельств дела, существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильная квалификация деяний обвиняемых, нарушение прав и свобод граждан, нарушение презумпции невиновности.

Не исключены также случаи необоснованного привлечения к уголовной ответственности за совершение налоговых преступлений. Так, в 1997 г. в отношении 204 лиц уголовные дела были прекращены за отсутствием события или состава преступления, а также за недоказанностью, либо вынесен оправдательный приговор, в 1998 г. – 274, в 1999 г. – 208, в 2000 г. – 250, в 2001 г. – 348.⁷

Анализ следственной и судебной практики показывает, что во многих случаях предмет доказывания не устанавливался в полном объеме, что влекло нарушение прав и законных интересов лиц, необоснованно привлекаемых к уголовной ответственности, нарушалась презумпция невиновности.

Налоговые преступления, как уголовно-правовые категории, исследовались некоторыми учеными и нашли отражение в отдельных работах. Вопросы расследования этих преступлений, особенно связанные с предметом доказывания, основаниями привлечения лиц к уголовной ответственности в качестве обвиняемых по налоговым преступлениям, обеспечением прав и законных интересов граждан, имеют особенности и требуют более обстоятельного рассмотрения. Но до сих пор они не нашли достаточного отражения в юридической литературе.

На необходимость исследования названной темы указывают и рост налоговой преступности за период с 1997 по 2006 гг. более чем в 6 раз, и увеличение более чем вдвое количества возвращенных уголовных дел на доследование и почти в полтора раза – числа лиц, необоснованно привлеченных к уголовной ответственности.

Авторы исследовали уголовно-процессуальные и уголовно-правовые отношения, реализуемые в ходе расследования, разрешения и соблюдения прав и законных интересов личности по уголовным делам о налоговых преступлениях.

Были проанализированы статистические данные работы федеральных органов налоговой полиции за 1997—2001 гг., следственного комитета МВД России за 2003—2005 гг. по делам о налоговых преступлениях, обработаны и обобщены анкеты-интервью 354 следователей, анкеты на 376 уголовных дел, расследованных следователями 73 регионов России. Изучены аналитические материалы Главного следственного управления Федеральной службы налоговой полиции (ФСНП) России за 1999 и 2001 гг., обобщившие практику соблюдения законности при расследовании уголовных дел о налоговых преступлениях, в частности, по вопросам качества расследования, соблюдения прав и законных интересов участников процесса, причинам вынесения оправдательных приговоров судами и прекращения уголовных дел по реабилитирующим основаниям.

Расследование уголовных дел о налоговых преступлениях охватывает сбор доказательств до предъявления обвинения, решение вопроса о предъявлении обвинения, его процессуальное оформление и допрос обвиняемого.

С помощью доказательств устанавливаются наличие преступления и вина конкретного лица в его совершении – предмет доказывания.

Под предметом доказывания понимается то, что подлежит доказыванию, объем доказывания определяется пределами доказывания. Авторы рассмотрели такие вопросы, как предмет доказывания и его пределы, привлечение лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. При рассмотрении названных вопросов была предпринята попытка определить правовой статус лица, привлекаемого в качестве обвиняемого, рассмотреть презумпцию невиновности и ее роль в расследовании и установлении истины по делу.⁸

Федеральным законом от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» в законы, регламентирующие ответственность за налоговые преступления, были внесены изменения: принята новая редакция ст. 198 и 199 УК РФ и две новые статьи, устанавливающие уголовную ответственность: ст. 199—1 УК РФ – за «неисполнение обязанностей налогового агента» и ст. 199—2 УК РФ – за «сокрытие денежных средств либо имущество организации или индивидуального предпринимателя, за счет которых должно производиться взыскание налогов и (или) сборов»⁹. Это потребовало дополнительного исследования и уяснения сущности внесенных изменений и дополнений и внесения предложений по совершенствованию уголовного законодательства.

Новеллы коснулись и заключительного этапа стадии предварительного расследования уголовных дел. Особенно это заметно в регламентации окончания предварительного расследования как с направлением уголовного дела в суд с обвинительным заключением, так и при решении о прекращении уголовного дела.

Окончание предварительного расследования с направлением уголовного дела в суд наиболее остро затрагивает интересы конкретной личности, в числе которых обеспечение права на защиту. Оканчивая расследование, следователь оценивает совокупность собранных доказательств и, как результат такой оценки, принимает решение о форме окончания – составлении обвинительного заключения и направлении дела в суд.

Основанием окончания в такой форме должна быть убежденность следователя в виновности лица в совершении преступления и невозможности окончания расследования в иной форме. И как следствие такой убежденности – строгое соблюдение всех процессуальных норм на завершающем этапе, гарантирующее обвиняемому защиту его прав и законных интересов.

Обвинительное заключение как акт, являющийся итоговым документом предварительного расследования, должен отвечать всем требованиям УПК РФ. Его соответствие закону обеспечит обвиняемому объективное рассмотрение дела судом и, как следствие, принятие судом правильного решения.

Для достижения такого результата требуется всестороннее обсуждение содержания обвинительного заключения, разъяснение его структуры и характера отдельных элементов, раскрывающих его сущность.

Законодатель, определив содержание обвинительного заключения в ст. 220 УПК РФ, предложил его форму¹⁰, которая не позволяет, по нашему мнению, раскрыть его предназначение. Как известно, форма должна соответствовать содержанию и способствовать отражению в нем всех принципов уголовного судопроизводства, прежде всего, принципов презумпции невиновности, состязательности и обеспечения права подсудимого на защиту.

Это побудило авторов настоящей работы помочь научным и практическим работникам уяснить содержание требований закона и порядок их реализации в практической деятельности на основе анализа материалов уголовных дел в сфере экономической деятельности.

Анализ статистики работы Следственного комитета при МВД России за последние 5 лет свидетельствует о том, что из числа оконченных более 4/5 уголовных дел направляется в суд с обвинительным заключением. Примерно 17% из числа оконченных дел прекращается производством в стадии предварительного расследования, половина из них прекращается по реабилитирующим основаниям. Исследование причин прекращения уголовных дел по новому УПК РФ также заслуживает внимания.

Из числа находившихся в производстве следователей МВД России в 2004 г. 2 555 551 дело приостановлено производством 1 377 477 дел, т. е. более 50%. Это также заслуживает пристального изучения.

В монографии много внимания уделено проблемам правоотношений при расследовании, выполняемым в этой стадии функциям, реализации принципов законности, презумпции невиновности и обеспечения права обвиняемого на защиту. По многим вопросам внесены предложения по совершенствованию действующего законодательства.

Следует также отметить Федеральный закон от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон "О прокуратуре Российской Федерации"», которым наряду с другими новеллами законодатель признал гл. 57 УПК РФ утратившей силу. Это решение, по нашему мнению, вполне справедливое.

Форма всех процессуальных документов сформулирована в нормах закона, регламентирующих конкретные действия и решения, осуществляемые в ходе уголовного судопроизводства. Дать же в форме закона образец конкретного процессуального документа контрпродуктивно. Нельзя в форме закона регламентировать форму документов в связи с непредсказуемой массой преступлений и еще большим объемом документов. Это должно решаться практикой и наукой, которые разрабатывают примерные образцы документов, не являющихся обязательными. Их изменение применительно к конкретному уголовному делу не рассматривается как нарушение уголовно-процессуального закона, если эта форма соответствует предписаниям закона, регулирующим конкретное процессуальное действие или решение. Этим можно объяснить и наше решение, когда мы оставили без критики некоторые образцы процессуальных документов и посчитали возможным их использование с научных позиций. Здесь мы провели четкую грань между законом и научными комментариями.

Издание рекомендовано сотрудникам правоохранительных органов, расследующих преступления в сфере экономической деятельности, прокурорам, следователям, дознавателям, а также судьям, специализирующихся на разбирательстве дел о преступлениях в сфере экономической деятельности, и не только. Книга предназначена также для преподавателей, студентов, слушателей, адъюнктов и аспирантов юридических образовательных учреждений. В ней найдут необходимый материал юристы коммерческих фирм и адвокаты, осуществляющие защиту по уголовным делам.

Глава 1. Понятие, методология и структура предварительного расследования

§ 1. Понятие предварительного расследования

Развитие науки, организация внедрения ее достижений в практику в соответствии с потребностями общества является обязанностью государства.

В соответствии с ч. 2 ст. 15 Конституции РФ органы государственной власти, органы местного самоуправления, должностные лица, граждане и их объединения обязаны соблюдать Конституцию РФ и законы. Выполнение этого конституционного требования предполагает научную разработку проблем укрепления законности.

Важным условием в деле укрепления законности, предупреждения преступлений служит теоретическая разработка проблем права, в том числе проблем уголовно-процессуального права, частью которого является подотрасль, регламентирующая расследование преступлений.

Проблемы расследования в уголовном процессе в различных аспектах исследовались многими учеными. Вместе с тем после принятия нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (декабрь 2001 г.) проблемы расследования преступлений системно не исследовались, а задачи расследования и их роль в предназначении уголовного судопроизводства в целом не исследовались вообще.

Рассматривая системный анализ как метод исследования, в нем можно выделить несколько научных направлений.

Первое направление – так называемая общая теория систем, которая, по мнению одного из ее основателей Л. фон Берталанфи, «…является по своему характеру фундаментальной основополагающей наукой…»¹¹ и которую, как утверждает Ю.С. Вяткин, можно рассматривать как своеобразное учение о целостности.¹²

Второе направление – создание различных научных концепций, основывающихся на системном анализе (например, подход к различным объектам, в том числе социальным, как к системам).

Третье направление включает разработку различных проблем научного познания в свете учения о системах. Это направление носит методологический характер (построение научных теорий, общие методы научного мышления, принципы аналитического расчленения объектов исследования).¹³

Многие авторы указывают на отсутствие общепринятого понятия «система», а также других важнейших понятий общей теории систем. Тем не менее целесообразно, как утверждают В.Н. Садовский и Э.Г. Юдин, «выделить некоторый инвариант термина "система"»: 1) система представляет собой целостный комплекс взаимосвязанных элементов; 2) она образует особое единство со средой; 3) как правило, любая исследуемая система представляет элемент системы более высокого порядка; 4) элемент любой исследуемой системы, в свою очередь, обычно выступает как система более низкого порядка».¹⁴

Элементами (объектами) системы могут быть, наряду с физическими явлениями, предметами, свойствами вещей, также процессы, правила и законы, этапы развития.¹⁵

Так как одной из основных задач предварительного расследования является установление имевшегося в прошлом события преступления во всех его юридически значимых чертах, то предварительное расследование представляет собой процесс познания¹⁶. Знание по природе своей системно¹⁷. В этом заложены предпосылки использования методологии системного исследования при изучении предварительного расследования.

Представить предварительное расследование как определенную систему делались попытки и ранее. Так, И.Н. Якимов еще в двадцатые годы прошлого столетия писал, что «…следствие не должно быть совокупностью случайно и бессистемно предпринятых процессуальных действий, а должно являть собой единое, логически стройное целое, в котором каждый последующий этап развития должен вытекать из предыдущего как логическое следствие его причины».¹⁸

А.И. Михайлов обозначил свое отношение к этой проблеме. В его работе рассмотрение предварительного расследования как системы подчинено основной цели проведенного им исследования – необходимости раскрытия его эффективности. Для этой цели он правильно рассмотрел предварительное следствие в системе правоохранительной деятельности и в системе уголовной юстиции. Затем само предварительное следствие представил в системе элементов: люди – правила поведения; предметы материального мира – правовые представления, идеи.¹⁹

Для изучения и познания сущности предварительного расследования оно может быть представлено в системе стадий уголовного процесса. Собственно предварительное расследование может быть рассмотрено как система форм, система этапов, система задач расследования и т. д.

Процесс системного анализа безграничен. Во всех системах познания предварительного расследования оно должно представлять собой систему и вместе с тем может расчленяться на отдельные подсистемы, элементы, не переставая при этом представлять целостную систему.

Ф. Энгельс писал о том, что в науках о живых организмах, а тем более в науке об обществе, «царит такое многообразие взаимоотношений и причинных связей, что не только каждый решенный вопрос поднимает огромное множество новых вопросов, но и каждый отдельный вопрос может решаться в большинстве случаев только по частям, путем ряда исследований, которые часто требуют целых столетий»²⁰. Таким образом, предварительное расследование нуждается в дальнейшем изучении и исследовании, а системный анализ и материалистическая диалектика как методы его познания дают для этого неограниченные возможности.

Проведенные ранее разноаспектные исследования предварительного расследования не могли исчерпать всех возможностей в познании его сущности.²¹

Необходимость исследования проблем предварительного расследования в настоящее время дополнительно обусловлена принятием нового УПК РФ, вступившего в силу 1 июля 2002 г.

Новый УПК РФ учитывает все произошедшие в стране социально-политические изменения. Это обусловило введение в уголовный процесс, в частности в предварительное расследование, многих новых институтов, развивающих и защищающих права и законные интересы личности. Некоторые вопросы уголовного судопроизводства получили в последние годы научное осмысление²². Однако в целом предварительное расследование с учетом нового уголовно-процессуального законодательства системно никем еще не исследовалось, а потребность в этом налицо.

Предварительное расследование определяют как относительно самостоятельную часть уголовного судопроизводства, именуемую стадией.

Как стадия, предварительное расследование имеет только ему присущие признаки:

предварительное расследование имеет свои конкретные задачи, вытекающие из общих задач уголовного судопроизводства;²³

предварительное расследование имеет своеобразное выражение принципов уголовного процесса. Вместе с тем на этой стадии с учетом ее места в системе стадий уголовного процесса имеются свои принципы, как входящие в систему принципов уголовного процесса, так и определяющие построение и роль стадии предварительного расследования;

в расследовании имеется специфический круг участников уголовного процесса. На этой стадии получают своеобразное проявление уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения. В итоге реализации уголовно-процессуальных отношений осуществляется персонификация уголовного правоотношения, появляется новый участник уголовного процесса – обвиняемый и начинается реализация уголовной ответственности;

предварительное расследование характерно уголовно-процессуальными актами применения норм права. Типичными актами этой стадии являются многочисленные постановления и протоколы, составляемые лицом, производящим расследование. Только на этой стадии составляются такие акты, как обвинительное заключение и обвинительный акт;

расследование как стадия уголовного процесса, состоящая в деятельности органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры по раскрытию преступлений, привлечению к уголовной ответственности виновных, подготовке условий для направления дела в суд, а при отсутствии оснований – к иному направлению дела, урегулировано системой уголовно-процессуальных норм, которые могут быть объединены в сложный институт уголовно-процессуального права.

О путях разрешения уголовных дел, расследуемых следователями Следственного комитета при МВД России, свидетельствуют данные, приведенные в табл. 1.1 и 1.2.²⁴

Таблица 1.1.

Таблица 1.2.

По УПК РСФСР 1960 г. предварительное расследование имело три формы:

предварительное следствие (гл. 10—17, ст. 125—210);

дознание (гл. 9, ст. 117—124);

протокольную форму досудебной подготовки материалов (гл. 34, ст. 414—419).

В плане совершенствования форм предварительного расследования среди ученых и практиков нет единства мнений. Одни ученые считают, что совершенствование форм предварительного расследования должно осуществляться за счет более широкого применения протокольной формы, сужения, а затем и упразднения дознания как самостоятельной формы расследования, с тем чтобы в уголовном процессе было две формы досудебной подготовки материалов: протокольная форма и предварительное следствие. Дознание должно быть сохранено лишь в форме производства неотложных следственных действий.²⁵

Другие ученые считают, что для обеспечения более полного и реального достижения целей правосудия целесообразно отказаться от протокольной формы досудебной подготовки материалов. По их мнению, необходимо усилить гарантии дознания как самостоятельной формы предварительного расследования.²⁶

Законодатель, принимая новый УПК РФ, согласился с последним мнением.

Предварительное расследование по УПК РФ как стадия уголовного процесса находит свое проявление в двух формах:

предварительное следствие (гл. 22, ст. 162—170);

дознание (гл. 32, ст. 223—226).

Таким образом, мы установили, что предварительное расследование является самостоятельной стадией уголовного процесса. Оно урегулировано нормами уголовно-процессуального права, совокупность которых представляет собой сложный институт уголовно-процессуального права. Предварительное расследование представляет собой систему действий, осуществляемых в форме правоотношений, и решений, урегулированных нормами уголовно-процессуального права, направленных на познание фактов, имевших место в прошлом и отнесенных законом к преступлениям. Оно имеет свои задачи, вытекающие из общих задач уголовного судопроизводства, и призвано к их решению.

Приведенные положения являются необходимыми элементами для формулирования определения понятия предварительного расследования.

В литературе известны многие определения предварительного расследования. Все они были сформированы в период деятельности советской правовой системы, и приводить их вряд ли целесообразно. В них большинство подлежащих включению в определение необходимых элементов не находит отражения. Некоторые из определений политизированы. Такие определения содержатся в докторских диссертациях Р.Д. Рахунова²⁷, А.М. Ларина²⁸, А.И. Михайлова²⁹, однако ни одно из них не может быть взято за основу для формулирования нового определения. Тем не менее наиболее важное из них мы обязаны воспринять и отразить в нашем определении.

Исходя из изложенного, можно дать следующее определение: предварительное расследование – это самостоятельная стадия уголовного процесса, представляющая собой урегулированную законом, облеченную в форму правовых отношений систему познавательной и удостоверительной деятельности органов расследования, прокуратуры, других участников, вовлекаемых в сферу предварительного расследования, осуществляемой в целях предупреждения и пресечения преступлений, их расследования, направленной на обеспечение реализации уголовной ответственности при непременном обеспечении прав и законных интересов потерпевших, обвиняемых, всех других лиц, вовлекаемых в сферу уголовного судопроизводства.

Данное нами определение понятия предварительного расследования является итогом развития знаний о предварительном расследовании на современном этапе. Оно отражает демократизм и другие принципы уголовного судопроизводства. Вместе с тем и это определение не может быть признано окончательным. Дальнейшее развитие знаний об этом феномене приведет к уточнению, развитию и усовершенствованию этого определения.

Вскрыть диалектику движения понятий – значит обнаружить закономерности их развития. Развитие понятий происходит в нескольких направлениях:

возникают новые понятия, отражающие предметы, явления, которые стали объектом теоретического исследования;

старые понятия конкретизируются и поднимаются на более высокий уровень абстракции.

Особое значение имеет переосмысливание, уточнение и обогащение основных понятий, являющихся категориями в конкретной науке. Именно таким категориальным в уголовно-процессуальной науке является понятие «предварительное расследование».³⁰

§ 2. Методология предварительного расследования

Основным назначением предварительного расследования является познание фактов, явлений, имевших место в прошлом, относимых уголовным законом к категории преступлений во всех их юридически значимых связях и опосредствованиях. Методологической основой такого познания является материалистическая диалектика. Такая гносеология исходит из признания познаваемости мира.

Познание явлений прошлого в предварительном расследовании осуществляется по универсальным законам диалектико-материалистической теории отражения, так как в своей сущности и в конечном результате любое познание всегда есть отражение действительности.³¹

Под методологией в широком смысле этого слова материалистическая философия понимает систему идей, теоретических представлений о познании действительности. Болгарский философ Никола Стефанов указывает: «…методология – это система определенных теорий, которые исполняют роль руководящего принципа, орудия научного анализа, средств реализации требований этого анализа»³². Под методологией расследования следует понимать совокупность теоретических положений о сущности расследования как частного случая познавательной деятельности в системе уголовного процесса. Методология расследования позволяет раскрыть природу этой деятельности как процесса познания, закономерности установления истины по уголовному делу, систему методов познания, особенности доказательственной информации, исследует характер знания, достигаемого расследованием.³³

Методологической основой возможности познания явлений при расследовании является диалектика как учение о развитии, взаимосвязи и взаимообусловленности явлений в природе и обществе. «Познавать действительность – значит устанавливать, как связаны между собой элементы, части, моменты действительности или как они не связаны».³⁴

Преступление как явление объективной действительности имеет с ней разнообразные внутренние и внешние связи, носящие необходимый и случайный характер. При совершении преступления преступник вступает в определенные отношения с другими лицами, своими действиями нарушает устоявшиеся связи, порядок вещей, предметов, пользуется орудиями преступления. Все это получает определенные отображения во внешней и внутренней среде, в сознании людей, вследствие чего образуются новые отношения, связи³⁵. Следователь, выявляя эти отношения и связи, познает сущность имевшегося в действительности явления и, таким образом, раскрывает совершенное преступление.

Большинство ученых, исходя из теории познания и ее основного положения о познаваемости мира, считают, что и в уголовном судопроизводстве все явления действительности могут быть познаны, истина установлена и любое преступление может быть раскрыто. Однако по отдельным уголовным делам трудности перехода от выводов вероятных к выводам достоверным оказываются столь ощутимыми, что приводят некоторых авторов к мысли о невозможности установления в отдельных случаях объективной истины³⁶. Так, А.С. Пиголкин писал: «Не следует впадать в иллюзию и полагать, что истина вполне достижима по любому делу. Нередки случаи, когда, несмотря на усилия и использование всех доступных средств, оказывается невозможным добыть достаточные доказательства, установить их достоверность, до конца развеять сомнения и неясности».³⁷

Однако следует согласиться с их оппонентами, утверждающими, что нет нераскрываемых преступлений, а есть лишь отдельные нераскрытые преступления, причиной чему являются либо ошибки и недостатки, допущенные в расследовании и судебном рассмотрении, либо неспособность тех или иных практиков преодолеть трудности в достижении достоверных выводов.

Н.А. Якубович пишет о том, что в каких бы условиях ни действовал преступник, какие бы меры ни предпринимал для сокрытия преступления, всегда сохраняются какие-либо следы его преступной деятельности. Представление о том, что преступник может совершить преступление, не оставив следов своего деяния, ошибочно, так как противоречит взаимосвязи и взаимообусловленности всех явлений, одним из моментов которого является свойство отражения. Это всеобщее свойство.³⁸

Прав Р.С. Белкин, который утверждал: «Событие преступления есть один из материальных процессов действительности и как таковой находится в связи и взаимообусловленности с другими процессами, событиями и явлениями, отражается в них и сам является отражением каких-то процессов».³⁹

Указанное приводит нас к выводу о том, что принцип познаваемости является методологической основой предварительного расследования и по существу он представляет собой принцип отражения. Именно принцип отражения создает практические возможности при предварительном расследовании установить объективную истину. Достижение объективной истины в уголовном судопроизводстве – одна из задач стадии предварительного расследования, позволяет сделать вывод о полноте раскрытия преступления, изобличении виновного, установлении мотивов преступления, выяснении характера и размера причиненного преступлением ущерба.

Таким образом, характер достигаемого знания в процессе расследования может быть обозначен объективной истиной. В процессе достижения объективной истины происходит диалектическое взаимодействие чувственного и рационального, процесс отражения объективной действительности сознанием человека. Здесь это взаимодействие в своем диалектическом развитии проходит как эмпирический, так и теоретический уровни. Процесс познания объективной истины и в уголовном судопроизводстве осуществляется по формуле: «От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике – таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности»⁴⁰. Н.А. Якубович справедливо отмечает: «В человеческом познании чувственное и логическое выступают в диалектическом единстве. Поэтому нельзя пренебрегать ни показаниями чувств, снабжающих разум информацией о внешнем мире, ни выводами разума, который придает впечатлениям качественно новое, более глубокое содержание. Диалектический переход от чувственного к рациональному познанию происходит в процессе практической деятельности человека».⁴¹

Названные положения теории познания имеют методологическое значение для познания в уголовном судопроизводстве, в частности, при предварительном расследовании.

Познание при предварительном расследовании осуществляется не только для убеждения самого следователя в истинности познаваемых им фактов, но и для удостоверения их. Последнее позволяет проверить, оценить установленное следователем при последующей проверке и оценке этих фактов надзирающим прокурором, а при направлении материалов уголовного дела в суд проверить их и в ходе открытого, гласного судебного разбирательства.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что познание при предварительном расследовании осуществляется путем доказывания.

Доказывание в уголовном судопроизводстве осуществляется с соблюдением установленных уголовно-процессуальным законом правил. Нарушение правил при доказывании обесценивает доказательственную информацию, снижает ее достоверность.

Таким образом, познание при предварительном расследовании осуществляется путем доказывания, производимого с соблюдением установленных уголовно-процессуальным законом правил, оно носит удостоверительный характер, имеет своей целью установление объективной истины, соответствующей предназначению уголовного судопроизводства в целом и предназначению предварительного расследования в частности.

Учитывая, что проблемы методологии предварительного расследования получили обстоятельное монографическое исследование,⁴² и, как правильно отмечает Н.А. Якубович, среди процессуалистов и криминалистов нет расхождений в характеристике расследования как процесса познания⁴³, то в настоящей работе мы ограничимся изложенными выше общими исходными данными.

§ 3. Задачи предварительного расследования

К методологическим проблемам предварительного расследования относится и правильное определение его задач.

От правильного определения задач стадий уголовного процесса зависит выполнение задач уголовного судопроизводства в целом, а также целенаправленность и эффективность всей практической деятельности по применению норм уголовного права.

УПК РСФСР в ст. 2 «Задачи уголовного судопроизводства» формулировал их следующим образом: «Задачами советского уголовного судопроизводства являются быстрое и полное раскрытие преступлений, изобличение виновных и обеспечение правильного применения закона, с тем чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден.

Уголовное судопроизводство должно способствовать укреплению социалистической законности и правопорядка, предупреждению и искоренению преступлений, охране интересов общества, прав и свобод граждан, воспитанию граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции СССР, Конституции РСФСР и советских законов, уважения правил социалистического общежития».

УПК РФ задач уголовного судопроизводства в целом и по отдельным стадиям уголовного процесса не формулирует. Отсутствие в законе сформулированных задач делает все уголовное судопроизводство безоружным, а деятельность органов, ведущих процесс, – не имеющей цели, к достижению которой должны стремиться органы и лица, призванные к его ведению.

Видимо, этим в определенной мере можно объяснить ухудшение показателей в работе всех правоохранительных органов.

Статья 6 УПК РФ «Назначение уголовного судопроизводства» указывает: «Уголовное судопроизводство имеет своим назначением: 1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод».

Эта статья помещена первой в гл. 2 «Принципы уголовного судопроизводства». Надо полагать, что «назначение уголовного судопроизводства» является принципом уголовного судопроизводства.

В этом предписании ч. 1 ст. 6 УПК РФ все поставлено с ног на голову. Главным является преступление – это основное зло. Как следствие преступления, появляется необходимость защиты от него граждан и организаций, ставших жертвами этого преступления.

Значит, главной задачей уголовного судопроизводства является предупреждение преступлений, выявление и раскрытие преступлений, расследование преступлений, обнаружение и собирание доказательств, подтверждающих как наличие преступления, так и вину лица, его совершившего. Закрепление доказательств и подготовка их представления в суд, где на основе этих доказательств будет принято решение о наличии преступления и виновности конкретного лица в его совершении и, как результат, определение ему справедливого наказания. Как следствие всей этой деятельности, будут защищены интересы жертв преступлений – как физических, так и юридических лиц.

В ходе всей этой деятельности на всех ее этапах должны строго соблюдаться права и законные интересы лиц, привлекаемых к ответственности. Здесь золотым правилом является: борьба с преступностью должна вестись только законными методами с соблюдением всех прав и законных интересов привлекаемых к ответственности лиц.

В определенной мере прав Ю.В. Даровских: «Задачи уголовного процесса определяются целями уголовного Закона, а само судопроизводство является механизмом уголовно-правовой политики государства».⁴⁴

Мы полагаем, что главное назначение уголовного судопроизводства состоит в обеспечении законного, обоснованного и справедливого применения к лицам, совершившим преступления, норм уголовного права, устанавливающих уголовную ответственность и наказание за совершение конкретных преступлений.⁴⁵

При реализации норм уголовного права происходит выполнение задач Уголовного кодекса РФ: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений.

Для осуществления этих задач Кодекс устанавливает основания и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества и государства деяния признаются преступлениями и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений. Изложенное позволяет нам высказаться за установление в УПК РФ норм, регламентирующих задачи уголовного судопроизводства. Вполне приемлемы для УПК РФ задачи, которые были сформулированы в УПК РСФСР, если из текста убрать прилагательные «советское», «социалистическое». Они не раскрывают сущности задач, а лишь их политизируют. Сущность же задач показана достаточно полно.

Задачи предварительного расследования являются частью задач всего уголовного судопроизводства по конкретному уголовному делу.

В юридической литературе большинство ученых при формулировании задач предварительного расследования исходят из их Определения в ст. 2 УПК РСФСР. Все определения задач во многом схожи, но разнятся в их объеме, количестве. Так, П.И. Тарасов-Родионов задачами предварительного следствия считал следующие: раскрытие преступлений; выявление и привлечение к уголовной ответственности лиц, виновных в совершении преступления; подготовка материалов дела для суда.⁴⁶

М.С. Строгович писал: «…предварительное следствие должно быть проведено исчерпывающе и всесторонне, оно направлено на то, чтобы полностью раскрыть преступление, выявить и изобличить всех участников преступления, собрать и проверить все нужные по делу доказательства, привести в ясность все обстоятельства дела, оградить невиновных людей от неосновательного обвинения»⁴⁷. В этом перечислении автор называет задачи предварительного расследования, хотя и не употребляет при этом термина «задачи». В этой же работе М.С. Строгович указывает: «Раскрытие преступления, обнаружение и изобличение совершивших преступление лиц не исчерпывает непосредственных задач предварительного следствия, дело может считаться расследованным полно тогда, когда следователь выяснит причины и условия, способствовавшие совершению преступления или затруднявшие его своевременное обнаружение и пресечение».⁴⁸

А.П. Гуляев считает, что задачами следователя являются:

быстрое и полное раскрытие преступлений и изобличение виновных;

обеспечение иных условий для привлечения каждого виновного в совершении преступления к ответственности в соответствии с законом;

ограждение граждан от неосновательного обвинения в совершении преступлений;

устранение причин и условий, способствующих совершению преступлений.⁴⁹

Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин считали, что предварительное следствие имеет самостоятельные процессуальные задачи:

быстрое и полное раскрытие преступлений;

привлечение к ответственности виновного и создание необходимых условий для предания его суду;

возмещение причиненного преступлением материального ущерба;

выявление и устранение причин и условий, способствующих совершению преступления;

воспитание граждан в духе неуклонного исполнения законов и уважения правил общежития.⁵⁰

П.С. Элькинд в качестве целей стадии предварительного расследования (она отождествляет понятия целей и задач уголовного судопроизводства) определяет следующие:

более детальное раскрытие обстоятельств преступления и изобличение виновных;

собирание, закрепление и предварительная оценка доказательств до суда и, главным образом, для суда;

уточнение степени необходимости уголовно-правового воздействия или возможности ограничиться применением мер общественного воздействия.⁵¹

П.Ф. Пашкевич считал, что перед уголовным судопроизводством стоят шесть взаимосвязанных конкретных задач или ближайших целей:

быстрое реагирование следственных и судебных органов на совершенные преступления;

установление объективной истины по каждому делу;

обеспечение неотвратимости ответственности за совершенное преступление;

назначение справедливого наказания виновным;

недопустимость привлечения к ответственности и осуждения невиновного;

достижение максимального воспитательно-предупредительного эффекта.⁵²

Названные задачи, за исключением «назначения справедливого наказания», разрешаются и в стадии расследования.

А.И. Михайлов, анализируя задачи уголовного судопроизводства, считает, что в ч. 1 ст. 2 УПК РСФСР определены ближайшие задачи, а в ч. 2 этой статьи определены конечные результаты, которые он называет не задачами, а целями.

Под задачами понимаются результаты, достижение которых возможно в настоящем. Они связаны с расследованием конкретного уголовного дела. Задачи характеризуют предварительное следствие с количественной стороны, и степень их достижения может быть измерена.

Цели предварительного следствия реализуются при участии других социальных институтов и государственных органов, и вклад следователей в их достижение количественно выразить в настоящее время невозможно.⁵³

Представляется, что приведенные конструкции систем задач предварительного расследования не полны и в определенной мере не точны. Правильное же определение задач конкретной стадии имеет исключительно важное как теоретическое, так и практическое значение.

Учитывая то, что ученые нередко используют разные термины применительно к одним и тем же положениям, целесообразно выяснить значение терминов «цель» и «задача».

В русском языке термин «цель» толкуется как «то, к чему стремятся, что надо осуществить»⁵⁴, термин «задача» – «то, что требует исполнения, разрешения»⁵⁵. Заметно, что семантика указанных терминов идентична.

Мы полностью разделяем суждения профессора П.С. Элькинд, высказавшей критические замечания в адрес ученых В.Т. Томина⁵⁶, Л.Д. Кокорева⁵⁷, предпринявших попытку разграничить категории «цели» и «задачи» в уголовном судопроизводстве по их объему, перспективности и содержанию. П.С. Элькинд пишет: «любой критерий разграничения целей и задач по содержанию оказался бы искусственным, надуманным». Определенные нюансы данных понятий лежат отнюдь не в различии их содержания, а в возможности их разноаспектного использования. Категория «цель» – философская; категория «задача» имеет практическое, житейское употребление. Поэтому когда данная категория подвергается исследованию в ее философском выражении – внутреннем (как мысленное отражение потребности человека) и внешнем (как субъективное отражение объективно, реально существующих возможностей действительности, внешнего мира), субъективном (поскольку цели возникают в сознании людей) и объективном (поскольку они определяются, в конечном счете, материальными условиями жизни общества), когда мы стремимся познать всю систему нитей и взаимосвязей данной категории вообще и в сфере конкретных общественных отношений в частности, мы используем понятие «цель». В тех же случаях, когда речь идет о выражении содержания этой категории в определенных правилах поведения, в нормативных актах, в направленности конкретной практической деятельности, вне ее сложного исследования, вне ее соотношения с другими категориями марксистско-ленинской философии, более целесообразно пользоваться понятием «задачи».⁵⁸

Некоторые ученые в отношении одних и тех же понятий употребляют разные термины. Так, А.Д. Бойков познание объективной истины в одном случае относит к целям, в другом – к задачам уголовного процесса.⁵⁹

Таким образом, мы полагаем, что в уголовном судопроизводстве категории «цели» и «задачи» идентичны.

О задачах в уголовном судопроизводстве можно говорить как об установленных в законе обязанностях органов, должностных лиц, ведущих уголовный процесс, осуществляющих властно-распорядительные функции, как о правах и правилах их поведения, обеспечивающего выполнение основного предназначения этих органов.

Именно задачами предварительного расследования предопределяется правовое положение органов и должностных лиц, ведущих уголовный процесс.

Задачи уголовного судопроизводства, формулируемые законодателем, должны быть реальными, выполнимыми. Степень их выполнения может быть представлена наглядно в виде показателей раскрываемости преступлений, а также в виде показателей состояния законности в районе, городе, состояния воспитательной и профилактической работы, как в целом, так и с группами населения, трудовыми коллективами, отдельными гражданами.

Задачи, формулируемые и определяемые законодателем, представляют собой такие требования, выдвигаемые общественной жизнью, разрешение которых назрело в каждом конкретном случае.

К. Маркс отмечал, что задачи формулируют люди, и они их определяют так, чтобы они же и имели возможность их разрешить. Он писал: «…при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо или, по крайней мере, находятся в процессе становления».⁶⁰

Цели (задачи) в уголовном судопроизводстве, по мнению П.С. Элькинд, подразделяются на общие для уголовного судопроизводства в целом и на конкретные, характерные для каждой конкретной стадии уголовного процесса⁶¹. Такая классификация задач может быть принята условно, относительно, так же, как и то, что стадия уголовного процесса является лишь относительно самостоятельной частью уголовного процесса в целом. Вот почему предлагаемые различными авторами конструкции задач стадии предварительного расследования не могут быть признаны удовлетворяющими всем требованиям. Этим же можно объяснить и то положение, что некоторые задачи, относимые к отдельной стадии, по существу разрешаются и в ряде других стадий. В конкретной же стадии уголовного процесса они, как правило, получают свое специфическое проявление, с учетом предназначения конкретной стадии. Однако нельзя считать такое разрешение той или иной задачи ее окончательным, если ее разрешение будет осуществляться в последующих стадиях процесса. Указанное позволяет нам утверждать, что задачами конкретной стадии уголовного процесса следует рассматривать и те из них, которые разрешаются как в отдельной стадии, так и в уголовном судопроизводстве в целом. Задачи, получающие частичное разрешение в конкретной стадии, нельзя исключить из задач данной стадии. Здесь, по нашему мнению, не имеет значения обстоятельство возможности или невозможности количественного или качественного измерения степени разрешения конкретной задачи, реализуемой в той или иной стадии уголовного процесса.

Мы разделяем мнение П.С. Элькинд о том, что цели (задачи) уголовного судопроизводства в целом образуют систему взаимосвязанных и взаимодействующих структурных элементов, значение которых равнозначно⁶². Они (цели-задачи) не могут быть ранжированы по степеням или уровням. Если они разрешаются в конкретной стадии или уголовном процессе в целом, они относятся к категории целей-задач, если же они не находят здесь своего проявления, то они не могут относиться к категории целей-задач. Задачами предварительного расследования являются только те положения, которые получили закрепление в законе или вытекают из его сущности.

Задачами стадии предварительного расследования являются:

быстрое и полное раскрытие преступлений;

установление объективной истины по уголовному делу;

изобличение виновных;

привлечение виновных в совершении преступлений к уголовной ответственности в качестве обвиняемых;

ограждение невиновного от привлечения к уголовной ответственности;

реабилитация неосновательно привлеченных к уголовной ответственности и обеспечение возмещения им ущерба, причиненного неосновательным привлечением;

обеспечение возмещения материального ущерба, причиненного преступлением;

выявление и устранение обстоятельств, способствующих совершению преступлений;

создание необходимых предпосылок для правильного и законного разрешения уголовного дела судом;

обеспечение исполнения приговора;

воспитание граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции РФ и законов, уважения правил общежития;

охрана прав и свобод граждан и интересов общества;

способствование укреплению законности и правопорядка.

Четкое определение задач стадии предварительного расследования будет способствовать полному и всестороннему исследованию их в теории уголовного процесса. Развернутый перечень стоящих перед расследованием задач будет представлять собой для практических органов исчерпывающую программу их деятельности по каждому уголовному делу, способствовать выработке наиболее оптимальных вариантов их разрешения. Органу надзора – прокуратуре – позволит правильно, без особых усилий определять степень выполнения стоящих перед органами предварительного расследования задач. Наличие такой системы задач стадии предварительного расследования явится гарантией обеспечения прав личности в уголовном судопроизводстве и, в конечном итоге, будет способствовать укреплению законности в деятельности органов предварительного расследования.

Представленный выше перечень задач стадии предварительного расследования в таком виде в литературе дается впервые. Причем большинство задач теми или иными авторами представлялись в различном сочетании.

Содержание одних задач не должно входить в содержание других. Другое дело, что все задачи, определяющие предназначение конкретной стадии уголовного процесса, представляют собой систему как взаимосвязанное множество, составляющее единое целое. Каждая из задач характеризует отдельные, самостоятельные направления деятельности, позволяет раскрыть сущность стадии предварительного расследования. В этом и состоит ценность и направленность конкретной задачи. Если положение не выполняет указанной миссии, то оно не может быть отнесено к задачам стадии, а тем более, к задачам всего уголовного процесса.

Методологически неправильно отрывать задачи предварительного расследования от задач уголовного процесса в целом.

Выполнение задач конкретной стадии позволит разрешить задачи уголовного судопроизводства в целом. Будет правильным говорить не о специфических задачах конкретной стадии, а о специфическом разрешении задач уголовного процесса в конкретной стадии. Наличие специфики в разрешении конкретных задач позволяет нам такие задачи считать не только задачами уголовного судопроизводства, но и рассматривать их в качестве задач конкретной стадии.

Когда идет речь о задачах уголовного судопроизводства, то имеются в виду задачи, которые разрешаются в связи с расследованием и судебным разбирательством конкретного уголовного дела. Вне уголовного дела нет уголовного судопроизводства. Следовательно, нет задач уголовного судопроизводства и их разрешения вне конкретного уголовного дела.

Это положение позволяет нам утверждать, что все задачи уголовного судопроизводства разрешаются в ходе расследования и судебного разбирательства конкретного уголовного дела, а это значит, что содержание задач не может распространяться на деятельность органов, не ведущих уголовного судопроизводства.

Если аналогичные задачи возлагаются на другие органы государства и разрешение их осуществляется вне уголовного судопроизводства, то в этой части их нельзя считать задачами уголовного судопроизводства. Наглядным подтверждением этого вывода может служить задача «способствование укреплению законности и правопорядка». В уголовном судопроизводстве она разрешается только в той части, в какой она может быть разрешена средствами уголовного судопроизводства.

Рассмотрим более подробно задачи стадии предварительного расследования.

1. Быстрое и полное раскрытие преступлений

Прежде чем раскрыть содержание данной задачи, обратимся к этимологии термина «раскрытие» – «раскрыть, обнаружить, сделать известным что-либо неизвестное, скрываемое».⁶³

А.М. Ларин пишет: «Раскрыть преступление – это значит превратить неизвестное в известное, это значит в событии, где лишь предполагалось преступление, найти ранее скрытые черты, доказывающие, что преступление действительно совершено, и указать виновника этого преступления или доказать, что действия, принятые вначале за преступные, в действительности состава преступления не содержат»⁶⁴. С первой частью можно согласиться, но указание на доказывание того, «что действия, принятые вначале за преступные, в действительности состава преступления не содержат», не может входить в содержание данное задачи. Это содержание другой задачи, взаимосвязанной с раскрытием преступлений, но обозначающей другой аспект двуединой цели расследования.

Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин писали: «…назрела… необходимость пересмотреть самое понятие раскрытие преступления, понимая под ним не только установление события преступления и изобличение виновных лиц, но и выяснение всех обстоятельств дела, в том числе полное исследование причин и условий, которые способствовали совершению данного преступного деяния»⁶⁵. Здесь в задачу раскрытия преступлений авторы включили ряд других задач.

При предварительном расследовании вывод о раскрытии преступления делается предварительно. Окончательный вывод о раскрытии преступления делается в приговоре суда, где формулируется окончательный вывод о наличии преступления и виновности в его совершении конкретного лица.

Еще в 70-е годы прошлого века А.И. Михайлов и Л.А. Сергеев отмечали: «…ни в теории, ни на практике не выработано единого понятия раскрытия преступления, а при использовании в него вкладывается различное содержание. Не одинаково определяется также процессуальный момент раскрытия преступления, полнота раскрытия и пр. Такое положение способствует некоторым отрицательным явлениям в борьбе с преступностью».⁶⁶

Не изменилось это положение и в настоящее временя, хотя вопросам раскрытия преступлений был посвящен ряд работ.⁶⁷

В задачу раскрытия преступления, по нашему мнению, следует включить лишь деятельность, позволяющую превратить неизвестное и известное. Естественно, в уголовном судопроизводстве это можно сделать единственным путем – путем уголовно-процессуального доказывания⁶⁸. В ходе этой деятельности по доказыванию осуществляется и изобличение виновного, привлечение виновного к уголовной ответственности – как результат установления наличия преступления и виновности конкретного лица, но это самостоятельные задачи предварительного расследования и уголовного судопроизводства в целом.

Раскрытие преступления – это задача не только предварительного расследования, но всего уголовного судопроизводства. Эта задача разрешается и в последующих стадиях уголовного процесса, в частности, в стадии судебного разбирательства.

Органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры моментом раскрытия преступления считают момент привлечения лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. Нам представляется это правильным, так как решение о привлечении в качестве обвиняемого принимается лишь тогда, когда совокупностью доказательств подтверждаются наличие преступления и виновность в его совершении конкретного лица.

В этот момент констатация виновности хотя и осуществляется до суда, тем не менее отвечает целям борьбы с преступностью и позволяет правильно распределить усилия органов дознания и предварительного следствия в борьбе с преступностью.

Состояние работы по раскрытию преступлений наглядно видно из приведенной выше сводной таблицы работы следователей МВД России за 2000—2004 гг. В 2004 г. из находившихся в производстве 2 318 159 уголовных дел 1 377 477 дел приостановлено за нерозыском или неустановлением лиц, совершивших преступления, что составляет около 60%.

2. Установление объективной истины по уголовному делу

Многие ученые, говоря об этой задаче, употребляют термин «цель». Учитывая философский, гносеологический аспект этой задачи, вполне правомерно обозначение ее и как цели всего уголовного судопроизводства и предварительного расследования в частности.

М.С. Строгович писал: «Цель уголовного процесса – это, прежде всего, установление фактических обстоятельств дела в полном и точном соответствии с действительностью, т. е. установление по делу истины».⁶⁹

Объективная истина достигается в ходе предварительного расследования в результате всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу.

Объективная истина всегда конкретна. Только достижение объективной истины в ходе расследования позволит принять правильное решение о дальнейшем направлении уголовного дела.

О качестве предварительного расследования, о достижении объективной истины по уголовным делам могут свидетельствовать показатели возвращения уголовных дел для дополнительного расследования.

С принятием УПК РФ количество возвращенных уголовных дел для дополнительного расследования резко сократилось. Если в 2000 г. возвращено для дополнительного расследования 45 449 уголовных дел, то в 2004 г. – 19 328 уголовных дел. Здесь же отметим, что законодатель вообще исключил возвращение уголовных дел для доследования из-за неполноты расследования, исключил возможность поворота к худшему. Лишь 11 мая 2005 г. Конституционный Суд РФ признал ст. 405 УПК РФ противоречащей Конституции РФ. Статья 405 УПК РФ считала недопустимым поворот к худшему.⁷⁰

3. Изобличение виновных

Это задача касается всего уголовного судопроизводства. Вместе с тем она является и задачей стадии предварительного расследования. Изобличение – это деятельность, связанная с собиранием и предъявлением улик обвинения лицу, поставленному в положение подозреваемого, обвиняемого.

Собственно изобличение осуществляется в ходе допроса лица в качестве обвиняемого, подозреваемого, в ходе проведения очных ставок, при проведении других следственных действий.

Этот вывод также можно сделать, проанализировав этимологию слова «изобличать», т. е. «изобличать кого, в чем, обличать, уличать, доказывать или обвинять уликой, доказательствами».⁷¹

Разрешение этой задачи непосредственно связано с задачей раскрытия преступления. Их разрешение осуществляется взаимосвязанно. Разрешение одной из них без разрешения другой практически невозможно.

Как в ходе раскрытия преступления, так и в ходе изобличения виновного осуществляется собирание, закрепление, проверка и оценка доказательств. Раскрытым преступление следует считать только тогда, когда все обстоятельства его совершения выявлены и доказаны с достаточной полнотой, а лицо, его совершившее, изобличено предварительно в его совершении. Изобличенным предварительно в совершении преступления на предварительном следствии следует считать лицо, которому предъявлено обвинение.

Изобличение осуществляется как до предъявления обвинения, так и после. Изобличение продолжается и в ходе судебного разбирательства. Окончательно изобличенным следует считать лицо, в отношении которого вынесен обвинительный приговор и он вступил в законную силу.

А.М. Донцов считает, что такой задачи, как «изобличение виновного», при предварительном расследовании нет, потому «что на предварительном следствии еще нет лиц, виновных в совершении преступления… лицо становится в положение виновного лишь тогда, когда в отношении его имеется вошедший в законную силу приговор»⁷². Это суждение спорно. Если виновных нет до вступления приговора в законную силу, то некого и изобличать. С вступлением приговора в законную силу практически все задачи уголовного судопроизводства разрешены, и ни о каком изобличении виновного речи быть не может. Тем не менее А.М. Донцов пишет: «Изобличение виновного, как задача, присуще всему уголовному судопроизводству»⁷³. Коль скоро оно присуще всему уголовному судопроизводству – значит, оно присуще и предварительному расследованию. Именно здесь происходит изобличение виновного, а следовательно, и констатация его виновности. Мы здесь говорим о констатации виновности потому, что окончательное решение вопроса о виновности принадлежит только суду. На наличие данной задачи при расследовании указывают в своих работах многие ученые.⁷⁴

Вряд ли можно согласиться с Л.А. Кротовой, считающей, что эта задача должна именоваться «изобличение обвиняемых», а не «изобличение виновных». В таком случае, по ее мнению, удается «избежать дискуссий относительно возможности говорить о виновности конкретного лица в стадии предварительного расследования».⁷⁵

Изобличать невиновных аморально. Изобличать можно и нужно только виновных.

Мы не можем согласиться с мнением А.К. Гаврилова, считающего, что «изобличение виновного и привлечение его к ответственности являются неотъемлемыми элементами содержания задачи раскрытия преступления».⁷⁶

Аналогично не можем согласиться и с мнением Л.А. Кротовой, рассматривающей задачу изобличения совершивших преступление лиц в широком плане как включающую в свое содержание и задачу «раскрытия преступления в той ее части, где происходит исследование вины определенных лиц».⁷⁷

Таким образом, «изобличение виновных» – это самостоятельная задача уголовного судопроизводства в целом и стадии предварительного расследования в частности.

Изобличение виновных как задачу уголовного судопроизводства нельзя объединять и с задачей ограждения невиновного от привлечения к уголовной ответственности, как это делает В.А. Стремовский⁷⁸. Ограждение невиновного от привлечения к уголовной ответственности – это самостоятельная задача⁷⁹. Объединение этих задач принизит значение той и другой, не позволит практическим органам уяснить сущность и содержание каждой из них, а следовательно, может вести к их неполному разрешению.

4. Привлечение виновных в совершении преступлений к уголовной ответственности в качестве обвиняемых

Разрешение данной задачи обеспечивает процессуальное закрепление предварительного вывода о раскрытии преступления и изобличении виновных.

Привлечение лица в качестве обвиняемого следует рассматривать в качестве самостоятельной задачи еще и потому, что в ходе ее разрешения лицо, изобличенное в совершении раскрытого преступления, привлекается к уголовной ответственности. С этого момента оно приобретает особое, урегулированное законом процессуальное положение. Право на защиту обеспечивается возможностью реализации совокупности процессуальных прав обвиняемого.

Основанием привлечения лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого является доказанное наличие конкретного преступления и его виновное совершение конкретным лицом. Это и позволяет момент привлечения лица в качестве обвиняемого органам расследования и прокурорского надзора считать моментом раскрытия преступления.

Привлечение к уголовной ответственности в качестве обвиняемого является самостоятельным этапом стадии предварительного расследования.

Если условно задачи раскрытия преступления и изобличения виновных можно считать задачами сущностного плана, то задачу привлечения к уголовной ответственности в качестве обвиняемого – задачей формы. В свою очередь, эта форма содержательна. В этом можно проследить диалектическую взаимосвязь формы и содержания, можно видеть познавательное значение разделения трех рассмотренных задач предварительного расследования.

В ходе разрешения данной задачи обвиняемый ставится в известность о том, в чем он конкретно обвиняется. Органы расследования получают возможность применять в отношении данного лица меры уголовно-процессуального принуждения. Без разрешения данной задачи невозможно дальнейшее движение уголовного дела, подлежащего направлению в суд.

Таким образом, по каждому раскрытому преступлению виновное, изобличенное в его совершении лицо должно быть привлечено к уголовной ответственности в качестве обвиняемого – это вывод органа расследования. Он является предварительным, как и все расследование является предварительным.

5. Ограждение невиновного от привлечения к уголовной ответственности

Выделение данной задачи в качестве самостоятельной следует рассматривать как отражение двуединой направленности уголовного судопроизводства и предварительного расследования. Не только в привлечении виновных, но и в ограждении невиновных от привлечения к уголовной ответственности раскрывается сущность предварительного расследования.

Не случайно в ч. 2 ст. 6 УПК РФ законодатель констатирует: «Уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию».

Неизменное подчеркивание данной задачи в качестве самостоятельной позволит полнее отразить демократический характер, гуманизм уголовного судопроизводства в целом и предварительного расследования в частности.

Справедливо критикует П.С. Элькинд высказывания В.Т. Томина, исключающего из числа целей уголовного судопроизводства «ограждение от неосновательного привлечения и осуждения невиновных»⁸⁰. Она пишет: «…нельзя согласиться с утверждением об исключении из числа целей уголовного судопроизводства ограждения от неосновательного привлечения и осуждения невиновных на том основании, что наказание только виновных и есть недопустимость осуждения невиновных».⁸¹

Выполнение данной задачи теснейшим образом связано с полным и правильным разрешением задач раскрытия преступления, установления объективной истины, изобличения виновных и привлечения виновных к уголовной ответственности. Тем не менее это самостоятельная задача. Только такой подход позволит правильно раскрыть сущность предварительного расследования. По изложенным обстоятельствам мы не можем разделить мнение А.К. Гаврилова, исключающего из числа задач предварительного расследования «ограждение невиновного от неосновательного привлечения к уголовной ответственности».⁸²

О наличии и практическом разрешении вопросов, связанных с ограждением невиновного от привлечения к уголовной ответственности, свидетельствует практическая деятельность органов предварительного расследования и прокурорского надзора.

В связи с принятием нового УПК РФ и исключением из него возможности возвращения уголовных дел на дополнительное расследование возросло число оправданных судом: в 2001 г. судами оправдано 1077 человек, а в 2003 г. – 2564 человека; возвращено на дополнительное расследование прокурором в 2001 г. 51 414 уголовных дел, а в 2003 г. – 24 908 уголовных дел; судом возвращено на дополнительное расследование в 2001 г. 28 948 дел, в 2002 г. – 12 254 уголовных дела (УПК РФ вступил в силу с 1 июля 2002 г.), в 2003 г. возвращенных на дополнительное расследование уголовных дел судом не было.⁸³

6. Реабилитация неосновательно привлеченных к уголовной ответственности и обеспечение им возмещения ущерба, причиненного неосновательным привлечением

Перед уголовным судопроизводством вообще и перед предварительным расследованием в частности данная задача с особой силой встает тогда, когда имело место неосновательное привлечение лица к уголовной ответственности. Это значит, что ранее рассмотренные задачи были не выполнены или выполнены не полно и не качественно.

Тем не менее в любом случае, если лицо оказалось неосновательно привлеченным к уголовной ответственности, оно на любой стадии уголовного процесса, в том числе при предварительном расследовании, должно быть реабилитировано, а реабилитированному должен быть возмещен полностью ущерб, причиненный неосновательным привлечением к уголовной ответственности.

Эта задача и обязанность ее разрешения подчеркнута в Указе Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей».⁸⁴

В соответствии со ст. 2 данного Указа: «Ущерб, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, возмещается государством в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда».⁸⁵

УПК РФ вопросам реабилитации посвятил гл. 18 «Реабилитация», ст. 133—139.

По УПК РФ (ст. 133) право на реабилитацию включает право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Данные Следственного комитета МВД России за 2000—2003 гг. и девять месяцев 2004 г. по количеству лиц, реабилитированных органами следствия и дознания, а также оправданных и лиц, в отношении которых уголовные дела прекращены судами Российской Федерации, приведены в табл. 1.3 и 1.4.⁸⁶

Таблица 1.3.

Таблица 1.4.

Таким образом, всего реабилитировано органами расследования, оправдано и прекращены уголовные дела судом в отношении лиц: в 2000 г. – 8977 человек; в 2001 г. – 9447 человек; в 2002 г. – 9905 человек; в 2003 г. – 9288 человек, за 9 мес. 2004 г. – 4799 человек. В целом за четыре года общее число реабилитированных примерно одинаково. В связи с принятием УПК РФ, вступившего в силу с 1 июля 2002 г., и изменением полномочий суда и органов расследования, исключением возможности возвращения для дополнительного расследования уголовных дел из суда соотношение реабилитированных судом и органами расследования изменилось не в пользу органов расследования.

Так, в 2000 г. органами расследования реабилитировано 4193 человека, а судом – 2506 человек, а в 2003 г. органами расследования реабилитировано 2870 человек, а судом – 4584 человека. Основная причина изменения такого соотношения лежит в лишении суда права возвращать уголовные дела на дополнительное расследование.

По нашему мнению, следует как можно быстрее восстановить институт возвращения дел на дополнительное расследование и главное – восстановить необходимость устранения неполноты и односторонности в расследовании преступлений как основание возвращения дел на дополнительное расследование. Такое основание было в УПК РСФСР, и оно полностью себя оправдывало.

Конституционный Суд РФ частично признал неконституционными нормы, исключающие возможность возвращения дел на дополнительное расследование. Признал неконституционной норму ст. 405 УПК РФ, исключавшую возможность по жалобам потерпевших и представлениям прокурора поворота к худшему в отношении обвиняемого.⁸⁷

7. Обеспечение возмещения материального ущерба, причиненного преступлением

Материальный ущерб имеет место не по каждому уголовному делу. Тем не менее, учитывая, что закон возлагает на лиц, ведущих уголовное судопроизводство, обязанность доказывать «характер и размер вреда, причиненного преступлением» (п. 4 ст. 73 УПК РФ), обеспечение возмещения материального ущерба следует рассматривать как задачу предварительного расследования.

Вполне справедливо С.В. Бородин критикует А.К. Гаврилова, исключающего «из числа задач предварительного следствия возмещение ущерба, причиненного преступлением»⁸⁸. Возможность обеспечения возмещения ущерба, причиненного преступлением, в последующих (судебных) стадиях уголовного процесса не может явиться основанием для исключения этой задачи из перечня задач предварительного расследования. Не может рассматриваться в качестве аргумента для исключения ее из числа задач и то обстоятельство, что оно, как считает А.К. Гаврилов, «не влияет на доказанность и недоказанность факта преступления, доказанность или недоказанность виновности лица… и наказание ни в какой степени не связано с тем, приняты или не приняты меры к возмещению материального ущерба»⁸⁹. Не соглашаясь с данным суждением, следует сказать, что уголовное судопроизводство в целом и предварительное расследование в частности призваны не только обеспечить наказание виновного, но и не менее важным направлением их деятельности является восстановление нарушенных преступлением прав. В отдельных случаях меры, предпринятые для возмещения ущерба, позволяют получить доказательственную информацию о факте совершения преступления (обнаружено похищенное имущество). На наличие такой задачи при предварительном расследовании указывает и закон (п. 4 ст. 73 УПК РФ).

8. Выявление и устранение обстоятельств, способствующих совершению преступления

В соответствии с ч. 2 ст. 73 УПК РФ при производстве дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства уголовного дела орган дознания, следователь, прокурор и суд обязаны выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.

Это общая задача всего уголовного судопроизводства, но разрешается она как при производстве дознания и предварительного следствия, так и при судебном разбирательстве. А это значит, что ее выполнение правомерно именовать и задачей предварительного расследования. Следует отметить, что названные органы обязаны не только выявлять обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, но и принимать меры к устранению выявленных обстоятельств. На предварительном расследовании органы дознания, предварительного следствия и прокуратуры вносят представления.

Указание на необходимость выполнения данной задачи мы находим и в нормативных актах Верховного Суда РФ, прокуратуры РФ и МВД России.

Органы предварительного расследования, выполняя данную задачу, проводят большую работу. Об этом свидетельствуют следующие показатели.

По данным статистической отчетности формы 1Е о работе органов предварительного следствия системы МВД России с 2000 по 2004 гг., удельный вес дел, по которым внесены представления об устранении обстоятельств, способствовавших совершению преступлений, составляет: в 2000 г. – 83,3%; в 2001 г. – 88,5%; в 2002 г. – 88,3%; в 2003 г. – 91,0%; в 2004 г. – 94,2%.⁹⁰

9. Создание необходимых предпосылок для правильного и законного разрешения уголовного дела судом

Некоторые авторы эту задачу именуют «подготовка материалов для суда»⁹¹, «надлежащая подготовка уголовного дела для его рассмотрения судом»⁹². Такое наименование данной задачи сужает ее содержание, сводит ее к чисто технической работе, связанной с подшивкой уголовного дела, упаковкой и хранением вещественных доказательств, нумерацией листов дела и т. п.

Содержательная часть данной задачи значительно шире. Она включает и правильную, отвечающую требованиям закона, фиксацию доказательственной информации, соблюдение процессуальной формы при производстве расследования. Несоблюдение любого из названных элементов данной задачи не позволит или затруднит рассмотрение уголовного дела судом.

В содержание данной задачи входит и обеспечение составления, например, обвинительного заключения в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ. Оно должно содержать части и все элементы, их составляющие. Приложения к обвинительному заключению должны быть полными. Обвинительное заключение обязательно должно быть утверждено прокурором.

10. Обеспечение исполнения приговора

Предварительное расследование проводится до суда и, как правило, для суда. Этим не умаляется самостоятельность и значение предварительного расследования. Тем не менее со всей определенностью можно сказать, что если не будет обеспечено исполнение приговора и он не будет исполнен, то проведенная до этого работа во многом окажется бесполезной.

Именно при предварительном расследовании закладываются основы для исполнения приговора. Система мер, своевременно принятых, позволяет исключить уклонение обвиняемого от следствия и суда (меры пресечения, организационные меры, предусмотренные ведомственными актами МВД России). Полное и качественное проведение предварительного расследования позволит в широком плане обеспечить четкое исполнение приговора. Поэтому прав А.М. Донцов⁹³, когда относит обеспечение исполнения приговора к задачам также предварительного расследования.

В плане обеспечения исполнения приговора органы расследования прокуратуры и МВД России активно используют институт мер пресечения. В качестве мер принуждения они используют задержание и последующее решение вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, о чем свидетельствуют следующие статистические данные⁹⁴ (табл. 1.5).

Таблица 1.5.

После вступления в действие УПК РФ и ужесточения требований к обеспечению законности при задержании и избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу число задержанных и арестованных в 2003 г. по сравнению с 2000 г. сократилось в два раза. В соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 29 УПК РФ вопрос об избрании меры пресечения – заключения под стражу – с 1 июля 2002 г. полномочен решать только суд, куда следователь, дознаватель с согласия прокурора и сам прокурор обращаются с просьбой об избрании в качестве меры пресечения заключение под стражу конкретного лица.

Решение о применении меры пресечения – заключения под стражу – принимается судом по результатам судебного разбирательства с участием обвиняемого и его защитника.

11. Воспитание граждан в духе неуклонного соблюдения Конституции РФ и законов, уважения правил общежития

Общество и государство придают большое значение воспитанию высокой гражданственности, уважения к законам и правилам общежития, непримиримости к любым нарушениям законности, готовности активно участвовать в охране правопорядка.

Воспитанием граждан должны быть охвачены все сферы жизнедеятельности нашего общества, в том числе сфера уголовного судопроизводства.

Предварительное расследование оказывает воспитательное воздействие на обвиняемого с целью изменения его взглядов, привычек, установок. В ходе расследования обвиняемый должен осознать неправомерность и общественную опасность своих действий, он должен понять необходимость исправления, приобщения к честной, общественно полезной трудовой жизни, уважения Конституции РФ, законов, правил общежития.

Предварительное расследование должно оказывать воспитательное воздействие и на всех других граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства, убеждать их в справедливости и незыблемости законов, недозволенности их нарушения, уверенности в неприкосновенности их прав и свобод.

Воспитательное воздействие, начатое при предварительном расследовании, естественно, будет продолжено в других стадиях процесса. Оно будет усиливаться и возрастать, если выводы предварительного расследования будут подтверждаться в судебных стадиях.

Воспитание – процесс непрерывный. Воспитывает все, и прежде всего законная, справедливая деятельность по расследованию, поведение и решения лиц, ведущих расследование. То, что результаты проведенной воспитательной работы по конкретному уголовному делу не могут быть физически измерены, еще не означает, что такой задачи предварительное расследование не имеет.

12. Охрана интересов общества, прав и свобод граждан

Здесь фактически обозначены две задачи:

охрана интересов общества;

охрана прав и свобод граждан.

Однако раздельное рассмотрение этих задач практически не имеет смысла, так как интересы общества проявляются в охране прав и свобод граждан. И наоборот, правам и свободам граждан, установленным Конституцией РФ, соответствуют интересы общества. Нарушение прав и свобод граждан будет представлять собой нарушение интересов общества. И наоборот, любое стеснение общественных интересов отрицательно скажется на правах и свободах граждан.

Названная задача в уголовном судопроизводстве представляет собой развитие конституционных гарантий прав личности.

Статья 21 Конституции РФ гласит: «1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления. 2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам».

Обеспечение строгого исполнения требований ст. 21 Конституции РФ, как и других ее статей, представляет общественный интерес.

В уголовном судопроизводстве общественный интерес проявляется в обеспечении выполнения задач уголовного судопроизводства в целом и каждой его стадии в отдельности, в соблюдении при этом прав и свобод личности.

Соблюдение прав и свобод личности в уголовном судопроизводстве возведено в процессуальную обязанность органов, ведущих уголовный процесс.

Статья 22 Конституции РФ гласит: «1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. 2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускается только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнут задержанию на срок более 48 часов».

В соответствии со ст. 46 Конституции РФ «каждому гарантируется защита его прав и свобод».

Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны обеспечить обвиняемому возможность защищаться установленными законом средствами и способами от предъявленного ему обвинения и обеспечить охрану его личных и имущественных прав.

Охрана прав и свобод граждан, интересов общества, являясь задачей всего уголовного судопроизводства, является одновременно и задачей стадии предварительного расследования. Ибо не может быть задач уголовного судопроизводства в целом, не являющихся задачами той или иной стадии.

Эффективность работы по обеспечению охраны интересов общества, прав и свобод граждан можно оценить по статистическим данным работы органов расследования.

Принятие нового УПК РФ и вступление его в силу с 1 июля 2002 г., ужесточение требований к законности применения задержаний и арестов граждан в связи с совершением ими преступлений, передача полномочий по избранию в качестве меры пресечения – заключения под стражу – от прокурора суду и последующая либерализация применения этой меры пресечения привели к резкому сокращению числа задержанных и арестованных. Так, если в 2001 г. задержано органами предварительного следствия и дознания 489 248 человек, из них арестовано 308 313 человек, всего прокурором в 2001 г. дано санкций на арест 365 301 человека, то в 2003 г. задержано 288 506 человек, из них арестовано 189 251 человек, всего арестовано судом 205 961 человек. Таким образом, как задержано, так и арестовано в 2001 г. больше чем на треть по сравнению с 2003 г. Приведенные данные вряд ли можно оценить как успехи органов расследования.

Анализ данных о числе отказных материалов показывает: в 2001 г. их было 1 587 189, а в 2003 г. – 4 089 747. Прокурорами из отказных материалов в 2001 г. возбуждено 69 754 уголовных дела, а в 2003 г. – 87 809 уголовных дел. Эти данные наглядно свидетельствуют о происходящем на фоне либерализации борьбы с преступностью ухудшении криминологической обстановки в стране. Вывод: анализируемая задача стадии предварительного расследования и в целом уголовного судопроизводства выполняется неудовлетворительно.⁹⁵

13. Способствование укреплению законности и правопорядка

Законность при производстве по уголовному делу является принципом уголовного судопроизводства (ст. 7 УПК РФ). Способствование укреплению законности является задачей всех государственных и общественных органов и организаций нашей страны.

Являясь общегосударственной задачей, она во многом решается в ходе деятельности правоохранительных органов. Органы правосудия, прокурорского надзора, предварительного расследования призваны стоять на страже законности, вместе с тем их деятельность также должна быть законной.

Способствование укреплению законности и правопорядка, являясь задачей уголовного судопроизводства в целом, не перестает быть задачей предварительного расследования. Нарушения законности, допущенные или не предотвращенные при предварительном расследовании, окажут отрицательное влияние на выполнение данной задачи в уголовном судопроизводстве. Доказательства, полученные с нарушением закона, признаются недопустимыми.

Если законность – это принцип уголовного судопроизводства, то способствование укреплению законности – это задача уголовного судопроизводства и предварительного расследования.

Такой вывод следует сделать и при анализе этимологии термина «способствовать» – «оказывать помощь, содействовать».⁹⁶

Способствование укреплению законности достигается как четким соблюдением законов в деятельности органов предварительного расследования, так осуществлением прокурорского надзора за законностью в их деятельности.

Таким образом, мы раскрыли содержание всех 13 задач уголовного судопроизводства, реализуемых на стадии предварительного расследования. В ходе этого анализа мы не обнаружили конкуренции рассмотренных задач. Вместе с тем мы убедились в их взаимодействии и во взаимопроникновении. Установили зависимость разрешения одних задач от разрешения других. Анализ задач позволяет нам представить их как множество, составляющее единое целое. Эти задачи, вместе взятые, можно рассматривать как систему, раскрывающую сущность стадии предварительного расследования.

Рассмотрение задач стадии предварительного расследования позволяет сделать вывод: этот перечень задач целесообразно закрепить в виде правовой нормы⁹⁷. Такая правовая норма могла быть включена в гл. 21 «Общие условия предварительного расследования» УПК РФ под номером 150 «Задачи предварительного расследования»: «Задачи предварительного расследования вытекают из общих задач уголовного судопроизводства и состоят…» Далее дается приведенный полный перечень задач.

§ 4. Структура стадии предварительного расследования

Эффективность борьбы с преступностью, обеспечение строгого соблюдения законов, соблюдение прав участников процесса во многом зависят от правильного и своевременного разрешения задач, толкования содержания и структуры стадии предварительного расследования.

Должное расследование – это основное назначение данной стадии, оно возможно лишь при условии надлежащего, правильного уяснения содержания расследования, четкого определения его сущности и структуры.

Предварительное расследование является относительно самостоятельной частью уголовного процесса – процессуальной стадией.

Структурное построение этой стадии предопределяется совокупностью задач, подлежащих здесь разрешению.

Предварительное расследование – это определенная стройная система деятельности. Она может быть представлена как единое целое, состоящее из взаимосвязанных, относительно самостоятельных частей. Наиболее полно эта стадия может проявляться при завершении расследования по делу с направлением его в суд для рассмотрения по существу. При окончании расследования в иной форме – прекращением или направлением дела в суд для применения в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния, принудительных мер медицинского характера, – не все части этой стадии могут быть раскрыты полностью.

В уголовно-процессуальной литературе по поводу системы стадии предварительного расследования были высказаны различные мнения.

Одни ученые делят данную стадию на две части:

с момента принятия дела к своему производству и до привлечения лица в качестве обвиняемого;

с момента привлечения в качестве обвиняемого и до окончательного разрешения дела.⁹⁸

Другие авторы говорят о трех частях:

общее предварительное расследование (расследование без обвиняемого);

специальное расследование с участием обвиняемого;

заключительный этап предварительного расследования.⁹⁹

А.К. Гаврилов также делит эту стадию на три этапа:

производство первоначальных неотложных следственных действий;

дальнейшее расследование с целью выявления такой совокупности доказательств, которая оказалась бы достаточной для привлечения конкретного лица к уголовной ответственности;

окончание расследования.¹⁰⁰

Третьи считают, что данная стадия состоит из четырех этапов¹⁰¹. А.Я. Дубинский стадию расследования делит на пять этапов.¹⁰²

Ряд ученых считает, что данная стадия состоит из шести относительно самостоятельных частей:

производство следственных действий с момента принятия дела к своему производству и до принятия решения о привлечении в качестве обвиняемого;

привлечение в качестве обвиняемого, предъявление обвинения и допрос обвиняемого;

производство следственных действий после допроса обвиняемого и до принятия решения об окончании расследования;

принятие решения об окончании и предъявление следственного производства участникам процесса, а также производство дополнительных следственных действий;

составление обвинительного заключения либо постановления о прекращении дела или постановления о направлении дела в суд для рассмотрения вопроса о применении принудительных мер медицинского характера и направление дела прокурору;

рассмотрение дела прокурором, принятие по нему решения и направление дела в суд.¹⁰³

Авторы учебника «Уголовный процесс» под ред. И.П. Петрухина делят эту стадию на семь этапов¹⁰⁴; Н.А. Громов в работе «Уголовный процесс России» называет девять этапов.¹⁰⁵

Предложенные авторами системы расследования из двух, трех… девяти частей в общем правильно отражают ее сущность и подчеркивают отдельные ее моменты, но не раскрывают всех ее особенностей.

При рассмотрении предварительного расследования как системы можно выделить ее самостоятельные части. Вся же система может быть представлена как совокупность взаимосвязанных, взаимообусловленных частей. Каждая часть должна отвечать следующим требованиям: иметь обязательный характер; позволять судить о наличии самостоятельного содержания, определяющего назначение конкретной части; представлять самостоятельный институт, урегулированный нормами уголовно-процессуального права, или же совокупность институтов; иметь самостоятельное уголовно-процессуальное значение, свои задачи, обеспечивающие решение задач стадии предварительного расследования; каждая такая часть должна быть выражена самостоятельным процессуальным актом (совокупностью актов); части, в основном, должны располагаться одна за другой в определенной логической последовательности.

Учитывая изложенное, мы полагаем возможным выделить следующие части стадии предварительного расследования:

решение о принятии дела к своему производству;

производство комплекса следственных и процессуальных действий, направленных на доказывание наличия события и состава преступления и виновности конкретного лица;

решение вопроса о привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, предъявление обвинения и допрос обвиняемого;

решение вопроса о мере пресечения;

производство комплекса следственных и процессуальных действий, направленных на проверку показаний обвиняемого и окончательное установление всех фактических обстоятельств, имеющих значение для дела;

принятие решения об окончании расследования и предъявление следственного производства участникам процесса для ознакомления; процессуальное оформление окончания предварительного расследования;

разрешение ходатайств участников процесса и производство дополнительного расследования;

составление обвинительного заключения и направление уголовного дела прокурору;

рассмотрение дела прокурором, принятие по нему решения и направление дела в суд.

Такова система стадии предварительного расследования по делам, направленным в суд с обвинительным заключением. Вместе с тем в отдельных случаях вполне закономерным может быть и иное направление уголовного дела. Его можно прекратить на любом из этапов после принятия его к своему производству. Решение о прекращении уголовного дела и процессуальное оформление такого решения составляют самостоятельную часть стадии предварительного расследования. Если решение о прекращении дела принимается, например, в ходе производства следственных и процессуальных действий, направленных на доказывание наличия события и состава преступления и виновности конкретного лица, все последующие части исключаются. Это, однако, не значит, что стадии предварительного расследования нет. Она имеет место и в этом случае.

При окончании расследования с направлением дела в суд с постановлением о применении в отношении лица, совершившего общественно-опасное деяние, принудительных мер медицинского характера, также может не быть отдельных этапов в силу специфики данной категории дел. Здесь, в частности, как правило, не должно быть такой его части, как решение вопроса о привлечении к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, предъявление обвинения и допрос обвиняемого. Могут отсутствовать и некоторые другие части, или они могут иметь иное уголовно-процессуальное значение. Так, при решении об окончании расследования материалы дела не предъявляются душевнобольному лицу, совершившему общественно-опасное деяние. Но они предъявляются законному представителю и защитнику, которые осуществляют в этом случае не защиту обвиняемого, а представление интересов и защиту прав душевнобольного человека.

Но со всей определенностью можно сказать, что такое окончание предварительного следствия нужно рассматривать так же, как самостоятельную часть стадии предварительного расследования. Окончание предварительного расследования в этой форме нельзя объединять в один этап с окончанием расследования с направлением дела в суд для назначения к слушанию в судебном заседании или с прекращением уголовного дела.

Названные три формы окончания резко отличаются как по содержанию и задачам, по наступающим юридическим последствиям, так и порядком процессуального оформления. Они различаются между собой и по кругу участников процесса. Все это привело к выводу: каждая из названных форм окончания расследования должна рассматриваться самостоятельным этапом, самостоятельной частью предварительного расследования. Не трудно заметить, что каждая из названных форм окончания исключает две другие.

В отдельных случаях в силу появления обстоятельств, препятствующих окончательному разрешению уголовного дела, производство по нему в соответствии со ст. 208 УПК РФ приостанавливается. Приостановление производства по уголовному делу составляет самостоятельный институт. Он урегулирован комплексом уголовно-процессуальных норм и характерен специфичностью проявляющихся здесь уголовно-процессуальных отношений. Решение о приостановлении производства по делу, а также его возобновление оформляются соответствующими процессуальными актами, что позволяет считать приостановление производства по уголовному делу самостоятельной частью (этапом) стадии предварительного расследования.

Приостановление производства наблюдается далеко не по каждому уголовному делу, однако это не может влиять на самостоятельность этой части (этапа) расследования. Как мы знаем, не все этапы стадии предварительного расследования имеют место по каждому уголовному делу.

Таким образом, в данной стадии могут возникать и находить свое проявление 12 частей (этапов), имеющих относительно самостоятельное значение. Каждая из них характерна специфичностью задач, вытекающих из задач стадии предварительного расследования, и только правильное разрешение задач конкретной части позволит правильно разрешить задачи этой стадии. Каждая часть специфична возникающими и развивающимися правоотношениями, кругом участников, характером составляемых актов. Данный тезис может быть проанализирован на первом этапе стадии предварительного расследования – решение о принятии дела к своему производству. Этот этап (часть) предварительного расследования не ограничивается собственно решением о принятии дела к своему производству. Здесь рассматривается и вопрос о подследственности. Если уголовное дело не подследственно, оно тут же направляется по подследственности. Принятию того или иного решения предшествуют изучение, анализ поступивших к следователю (лицу, производящему дознание) материалов уголовного дела. Этот этап имеет своей задачей обеспечение своевременности начала расследования и строгого соблюдения принципов публичности, законности. Принятие дела к своему производству означает, что другие органы и должностные лица не вправе производить какую-либо процессуальную деятельность по конкретному уголовному делу без соответствующего поручения следователя.

Орган дознания по делу, переданному следователю, если не установлено лицо, совершившее преступление, может без поручения следователя производить лишь розыскные и оперативно-розыскные мероприятия для установления преступника, уведомляя следователя о результатах (ч. 4 ст. 157 УПК РФ).

Решение о принятии дела к своему производству порождает возникновение соответствующих правоотношений, характеризующихся обязанностью следователя, лица, производящего дознание, провести расследование по делу полно, всесторонне, объективно; правом следователя применять меры процессуального принуждения, пользоваться при этом помощью органов дознания; обязанностью всех учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц и граждан исполнять постановления следователя, вынесенные им в соответствии с законом по находящимся в его производстве уголовным делам (ст. 38 УПК РФ).

На первом этапе участниками является строго ограниченный законом круг должностных лиц, наделенных правом принять дело к своему производству: следователь, руководитель следственного органа, лицо, дознаватель, начальник подразделения дознания.

Составляемый на этом этапе процессуальный документ – постановление о принятии дела к своему производству.

Все 12 этапов в совокупности составляют стадию предварительного расследования. Исключение хотя бы одного из них не позволит в полном объеме разрешить задачи стадии предварительного расследования, обеспечить при этом строгое соблюдение законности, прав и законных интересов участников процесса по всем без исключения уголовным делам.

Каждый этап, в свою очередь, состоит из процессуальных действий, решений и реализуемых при этом правоотношений, их процессуального оформления. Эта деятельность направлена на собирание, проверку, закрепление и оценку доказательств, на обеспечение прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве, на обеспечение законности, а в целом – на выполнение задач предварительного расследования.

Совокупность процессуальных действий, решений, их процессуальное оформление характеризуют предварительное расследование как систему и составляют содержание этой стадии. Эта деятельность урегулирована нормами уголовно-процессуального права.

Как не все этапы по конкретному уголовному делу могут иметь место, так и не все процессуальные действия и решения могут получить отражение в материалах дела. Отдельные из них вообще могут не проводиться за ненадобностью, другие можно рассматривать как факультативные. Их проведение зависит от усмотрения следователя. Он может отдельные обстоятельства установить путем проведения различных следственных и процессуальных действий. Следователь решает, какие процессуальные средства будут в каждом конкретном случае наиболее эффективными, и те из них он использует.

Вместе с тем законодатель устанавливает отдельные следственные и процессуальные действия в качестве обязательных. Если они не будут проведены, то определенные обстоятельства не могут считаться установленными.

Например, проведение экспертизы обязательно: для установления причин смерти, характера и степени вреда, причиненного здоровью; для определения психического или физического состояния подозреваемого или обвиняемого в тех случаях, когда возникает сомнение по поводу их вменяемости или способности к моменту производства по делу отдавать отчет в своих действиях или руководить ими и в ряде других случаев (ст. 196 УПК РФ).

Названные и некоторые другие обстоятельства могут быть установлены только путем проведения экспертизы. Другие средства для их установления считаются непригодными. Подозреваемый, если он был задержан или в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, обязательно должен быть допрошен. Такой допрос должен быть произведен немедленно, если произвести допрос немедленно не представляется возможным, подозреваемый должен быть допрошен не позднее 24 часов с момента его фактического задержания (ст. 46 УПК РФ).

Следователь обязан допросить обвиняемого немедленно после предъявления ему обвинения (ст. 173 УПК РФ). Таким образом, можно заметить, что отдельные действия являются не только обязательными, но в необходимых случаях законодатель устанавливает сроки их проведения и даже очередность. Обвиняемому, например, уголовное дело может быть предъявлено для ознакомления лишь после того, как будут выполнены требования ст. 216 УПК РФ, т. е. после объявления об окончании расследования потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику или их представителям. И если они изъявят желание ознакомиться с материалами дела, то обвиняемый может с ним познакомиться после названных участников процесса.

При регулировании последовательности проведения следственных и процессуальных действий законодательно закрепляется система предварительного расследования.

Предварительное расследование можно рассмотреть как систему форм расследования.

В уголовно-процессуальном законе установлены две формы предварительного расследования: предварительное следствие и дознание (ч. 1 ст. 150 УПК РФ).

Предварительное следствие является основной формой досудебной подготовки материалов. Оно применяется по большинству составов преступлений (ч. 2 ст. 150 УПК РФ). Как одна из форм расследования – предварительное следствие регламентировано уголовно-процессуальным законом (гл. 22, ст. 162—170 УПК РФ).

Другая форма досудебной подготовки материалов – дознание. Оно существует в двух видах: дознание по делам, по которым предварительное следствие обязательно (ст. 150 УПК РФ); дознание по делам, по которым предварительное следствие не обязательно (ч. 3 ст. 150 УПК РФ).

От предварительного следствия дознание отличается по субъекту: дознание проводится органом дознания, дознавателем, а предварительное следствие – следователем. Законом определено их правовое положение.

При производстве дознания защитник участвует во всех случаях, указанных ч. 3 ст. 49 УПК РФ.

Потерпевшему или его представителю по окончании дознания по его ходатайству могут быть представлены для ознакомления обвинительный акт и материалы уголовного дела (ч. 3 ст. 225 УПК РФ). После этого материалы уголовного дела вместе с обвинительным актом, утвержденным начальником органа дознания, направляются прокурору (ч. 4 ст. 225 УПК РФ).

Законом определены различные сроки производства дознания (ч. 3 ст. 223 УПК РФ) – 20 суток с возможностью их продления прокурором на 10 суток и предварительного следствия – 2 месяца с последующим продлением (ст. 162 УПК РФ).

Дознание по делам, по которым предварительное следствие обязательно, ограничивается производством неотложных следственных действий, которые должны быть завершены не позднее 10 суток со дня возбуждения уголовного дела (ч. 3 ст. 157 УПК РФ).¹⁰⁶

Различия в правовом положении участников процесса при различных формах расследования подчеркивают специфику этих форм. Вместе с тем объем прав каждого из участников процесса в различных формах расследования является таким, который обеспечивает защиту их прав и законных интересов и отвечает целям борьбы с преступностью и укреплению законности.

Научная разработка форм расследования не должна сводиться к предложениям по их унификации, сведению к единой форме. Наоборот, должны совершенствоваться имеющиеся формы и должен продолжаться поиск новых форм, соответствующих потребностям соблюдения прав и законных интересов личности, соблюдения интересов общества и государства, обеспечения законности и борьбы с преступностью.¹⁰⁷

§ 5. Функции уголовного судопроизводства в целом и реализуемые на стадии предварительного расследования

Нарушения общественных отношений, охраняемых уголовным законом, именуются преступлениями. За их совершение законом устанавливается уголовное наказание. Уголовное преследование за совершение преступлений осуществляется в рамках уголовного судопроизводства. Уголовное судопроизводство урегулировано нормами уголовно-процессуального закона.

В соответствии со ст. 6 УПК РФ «уголовное судопроизводство имеет своим назначением: 1) защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; 2) защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод».

Приведенные положения ст. 6 УПК РФ не раскрывают в полном объеме назначение уголовного судопроизводства.

По нашему мнению, главное назначение уголовного судопроизводства состоит в обеспечении законного, обоснованного и справедливого применения к лицам, совершившим преступления, норм уголовного права, устанавливающих уголовную ответственность и наказание за совершение конкретных преступлений.

При реализации этого главного направления-предназначения будут соблюдены требования защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений (как физических, так и юридических лиц) и обеспечена защита личности от незаконного и необоснованного обвинения и осуждения. Без реализации главного направления останутся не обеспеченными отмеченные в ст. 6 УПК РФ требования, характеризующие предназначение уголовного судопроизводства.

В теории права выделяются четыре группы (системы) функций, которые в совокупности образуют систему функций права: это общеправовые функции, отраслевые функции, функции правовых институтов и функции норм права. В связи с этим можно полагать, что уголовно-процессуальные функции рассматриваются как функции отрасли права (отраслевые функции), специфические для отрасли уголовно-процессуального права. Если исходить из того, что функции – это предназначение и направление правового воздействия, то уголовно-процессуальные функции представляют собой специфическую форму реализации общеправовых функций – регулятивной и охранительной.¹⁰⁸

Нормы уголовного права могут быть реализованы только в рамках уголовного судопроизводства – в этом состоит его основное предназначение, его основная функция.

Вопросы функции в уголовном судопроизводстве в теоретическом плане являются дискуссионными. До настоящего времени не выработано общепризнанного определения понятия функции.

Термин «функция» впервые в уголовно-процессуальном законе (УПК РФ) употреблен в ст. 15 «Состязательность сторон», помещенной в гл. 2 «Принципы уголовного судопроизводства». Это означает, что «состязательность сторон» является принципом уголовного судопроизводства.

Статья 15 УПК РФ гласит: «1. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон. 2. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. 3. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. 4. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом».

Понятие «состязательности сторон» в действующее законодательство впервые было включено в п. 3 ст. 123 Конституции РФ. Он гласит: «3. Судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон».

Конституция РФ принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г. УПК РФ вступил в силу с 1 июля 2002 г. До принятия УПК РФ вопросы состязательности сторон и основанного на этом принципе разделения функций на обвинение, защиту и разрешение дела были предметом обсуждения в ряде постановлений Конституционного Суда РФ, где Конституционный Суд функцию «разрешение дела» отождествляет с функцией «отправление правосудия»¹⁰⁹. Полагаем, что такое отождествление условно может быть принято с определенными оговорками лишь применительно к судебному разбирательству, но не может быть принято к уголовному судопроизводству в целом¹¹⁰. По каждому уголовному делу его разрешение осуществляется тем органом, в производстве которого оно находится. В стадии предварительного расследования разрешают дело следователи, органы дознания, дознаватели, прокуроры, но не суд.

Законодатель, формулируя ст. 15 УПК РФ, учел суждения Конституционного Суда РФ по вопросу связи состязательности сторон и реализуемых в уголовном судопроизводстве функций.

Что следует понимать под состязательностью сторон и функциями уголовного судопроизводства?

Правильный ответ на этот вопрос обеспечит права и законные интересы не только личности, но и общества, и государства. Причем только сочетание интересов личности, общества и государства послужит гарантией их реализации и полноценно позволит разрешить задачи, стоящие перед уголовным судопроизводством, что в итоге положительно скажется на состоянии борьбы с преступностью.

Л.Б. Алексеева, анализируя проблему уголовно-процессуальных функций, обоснованно пишет: «Функциональная структура уголовно-процессуальной деятельности не может ограничиться анализом трех традиционно выделяемых процессуальных функций, необходимо обратить внимание на два непреложных методологических правила, которые следует соблюдать при функциональном анализе уголовно-процессуальной деятельности: а) анализу функций должен предшествовать тщательный анализ задач и целей уголовного судопроизводства, поскольку каждая функция прямо или косвенно, непосредственно или опосредованно вытекает из задач и целей процесса; б) в любой выделенной системе функций должна четко просматриваться связь между ними, поскольку функции всегда взаимосвязаны».¹¹¹

Состязательность сторон, как принцип уголовного судопроизводства, указывает на состязательный характер судебных заседаний, где стороны обвинения (прокурор) и защиты (обвиняемый и его защитник) состязаются перед судом, доказывая суду правильность своих утверждений. Это состязание состоит в анализе и интерпретации имеющихся в материалах дела доказательств. В анализе доказательств, их представлении, заявлении ходатайств об их истребовании или получении, их оценке состоит сущность состязания. В этом, и именно в этом, стороны равноправны. В другом же никакого равноправия нет, и быть не может. Уравнивается положение сторон еще и тем, что органы обвинения не только имеют право, но и обязаны собирать доказательства как обвинительные, так и оправдательные. Органы обвинения в работе с доказательствами обязаны действовать объективно, должны полно и всесторонне исследовать обстоятельства дела и собирать доказательства. Они, будучи наделены властными полномочиями, реализуют их в том числе при выполнении ходатайств, заявленных стороной защиты. Сторона защиты не обладает властными полномочиями, но она и не обязана доказывать свою невиновность. Обязанность доказывания вины возлагается на сторону обвинения. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого (ст. 49 Конституции РФ).¹¹²

Из содержания ст. 15 УПК РФ следует, что законодатель связывает понятие функций в уголовном судопроизводстве с принципом состязательности сторон и определяет наличие в уголовном судопроизводстве трех функций: обвинения, защиты и разрешения уголовного дела.

М.С. Строгович под уголовно-процессуальными функциями понимает «отдельные виды, отдельные направления уголовно-процессуальной деятельности». По его мнению, в уголовном процессе существуют три основных уголовно-процессуальных функции: обвинения (уголовное преследование), защита и разрешение дела.¹¹³

По мнению П.С. Элькинд, «уголовно-процессуальные функции – это определяемые нормами права и выраженные в соответствующих направлениях уголовно-процессуальной деятельности специальное назначение и роль ее участников. Вся уголовно-процессуальная деятельность складывается из определенных функций: установления и проверки данных относительно преступления; их расследования; обвинения; защиты; судебного рассмотрения и разрешения уголовного дела; вспомогательных; побочных».¹¹⁴

Г.П. Химичева полагает, что «процессуальные функции следует рассматривать как направления процессуальной деятельности, осуществляемой участниками уголовного судопроизводства посредством реализации их прав и обязанностей».¹¹⁵

С.И. Гирько считает, что «уголовно-процессуальные функции можно понимать как непосредственно связанные с предназначением уголовного судопроизводства и ориентированные на разрешение его задач направления деятельности участников процесса, содержание которых определяется специальными полномочиями, правами и обязанностями (процессуальным статусом) их субъектов»¹¹⁶, и классифицирует уголовно-процессуальные функции как основные; обеспечивающие нормальный ход уголовного судопроизводства; вспомогательные.

С различными вариациями и включением трех функций все другие авторы, обсуждавшие вопросы понятия функции уголовного судопроизводства, дают свои определения понятия функции и их перечень¹¹⁷. Эти определения мы не приводим, так как они не многим отличаются от указанных.

Обозначив три функции, реализуемые в уголовном судопроизводстве, законодатель классифицировал всех участников процесса. В главе 6 УПК РФ – участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения: прокурор (ст. 37), следователь (ст. 38), руководитель следственного органа (ст. 39), орган дознания (ст. 40), начальник подразделения дознания (ст. 401), дознаватель (ст. 41), потерпевший (ст. 42), частный обвинитель (ст. 43), гражданский истец (ст. 44), представитель потерпевшего, гражданского истца, частного обвинителя (ст. 45). В главе 7 – участники уголовного судопроизводства со стороны защиты: подозреваемый (ст. 46), обвиняемый (ст. 47), законные представители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого (ст. 48), защитник (ст. 49—53), гражданский ответчик (ст. 54), представитель гражданского ответчика (ст. 55). По мнению законодателя, функцию разрешения дела реализует суд в ходе осуществления правосудия (ст. 29—36). Этот вывод вытекает из положений, сформулированных ч. 2 и 3 ст. 15 УПК РФ: «2. Функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. 3. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или защиты. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав».

Анализ этих требований приводит нас к бесспорному выводу, что функцию разрешения дела, по мнению законодателя, выполняет только суд.

Разрешение уголовного дела – это не функция, не направление деятельности, не предназначение; это окончательное или промежуточное решение по уголовному делу, которое принимает тот орган, в чьем производстве находится уголовное дело. В связи с этим заслуживает рассмотрения суждение профессора П.С. Элькинд, которая эту функцию именует «судебное рассмотрение и разрешение уголовного дела». В такой интерпретации «рассмотрение и разрешение дела судом» и есть синоним «правосудия», которое осуществляет только суд. Это функция суда. Никто другой такую деятельность осуществлять не правомочен.

Состязательность сторон с большой натяжкой можно именовать принципом уголовного судопроизводства. Состязательность сторон имеет место только в стадии судебного разбирательства. В стадии предварительного расследования состязательность сторон возможна только в случае наделения стороны защиты правом на осуществление параллельного расследования. В этом случае перестанет действовать принцип публичности, государство самоустранится от ответственности за обеспечение законности и правопорядка в стране, преступность будет беспредельной, государство как таковое перестанет существовать. В настоящий период развития общества это не допустимо. Приведенный вывод свидетельствует об огромной значимости правильного определения понятий состязательности и функций в уголовном судопроизводстве.

Это приводит нас к выводу: состязательность сторон – это не принцип уголовного судопроизводства, а один из многих способов исследования доказательств в суде, такой же, как, например, перекрестный допрос в суде обвиняемых, свидетелей, потерпевших.

Разделение участников процесса по выполняемым функциям обвинения и защиты в законе приводит к отрицательным последствиям в защите прав и законных интересов лиц, как потерпевших от преступлений, так и привлекаемых к уголовной ответственности.

Например, прокурор в соответствии со ст. 37 УПК РФ отнесен к участникам процесса со стороны обвинения. На прокурора возложена обязанность не только осуществлять от имени государства в ходе уголовного судопроизводства уголовное преследование, но и надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Последнее включает и надзор за законностью и соблюдением прав и свобод всех лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство. Уголовное преследование осуществляется во взаимосвязи с надзорной деятельностью прокурора. Характер надзорной деятельности в полном объеме определен Федеральным законом от 17 ноября 1995 г. № 168-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Закон Российской Федерации "О прокуратуре Российской Федерации"».

Надзорные полномочия прокурора определены в ст. 1:

«1. Прокуратура Российской Федерации – единая федеральная централизованная система органов, осуществляющих от имени Российской Федерации надзор за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов, действующих на территории Российской Федерации. Прокуратура Российской Федерации выполняет и иные функции, установленные федеральными законами.

2. В целях обеспечения верховенства закона, единства и укрепления законности, защиты прав и свобод человека и гражданина, а также охраняемых законом интересов общества и государства, прокуратура Российской Федерации осуществляет:

надзор за исполнением законов федеральными министерствами, государственными комитетами, службами и иными федеральными органами исполнительной власти, представительными (законодательными) и исполнительными органами субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, органами военного управления, органами контроля, их должностными лицами, органами управления и руководителями коммерческих и некоммерческих организаций, а также за соответствием законам издаваемых ими правовых актов;

надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина всеми перечисленными выше органами и должностными лицами;

надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность, дознание и предварительное следствие;

надзор за исполнением законов судебными приставами;

надзор за исполнением законов администрациями органов и учреждений, исполняющих наказание и применяющих назначаемые судом меры принудительного характера, администрациями мест содержания задержанных и заключенных под стражу;

уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации;

координацию деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью.

3. Прокуроры в соответствии с процессуальным законодательством Российской Федерации участвуют в рассмотрении дел судами, арбитражными судами (далее – суды), опротестовывают противоречащие закону решения, приговоры, определения и постановления судов».

Три первые части упомянутого Закона приведены полностью для того, чтобы показать объем надзорных полномочий прокуроров. Как видим, уголовное преследование в соответствии с полномочиями, установленными уголовно-процессуальным законодательством России, занимает лишь малую толику надзорных полномочий прокуратуры. Из приведенного следует, что основной функцией прокуратуры является осуществление надзора за соблюдением Конституции РФ и других законов. Уголовное преследование является той же надзорной деятельностью, но составляющей ее разновидность и осуществляемой в других формах. Эту же мысль подтверждает часть 5 ст. 37 УПК РФ, которая указывает, что прокурор вправе в порядке и по основаниям, установленным УПК РФ, отказаться от осуществления уголовного преследования.

В контексте упомянутого заслуживает внимания суждение Я.О. Мотовиловкера: «Осуществляемая прокурором функция обвинения есть форма, в которой проявляется его функция надзора за законностью в сфере борьбы с преступностью. Прокурор поэтому выявляет в судебном разбирательстве как уличающие, так и оправдывающие обстоятельства, а также отягчающие и смягчающие его вину обстоятельства. Суду прокурор помогает избежать любых ошибок».¹¹⁸

Изложенное свидетельствует о том, что прокурор выполняет не функцию обвинения – уголовного преследования, а функцию надзора. Утверждение обвинительного заключения, произнесение в суде обвинительной речи есть реализация функции надзора. Направление уголовного дела прокурором в суд – это не требование к осуждению. Народная мудрость гласит: «суд существует не на осуд, а на рассуд», для чего туда и направляется уголовное дело.

Функции следователя (ст. 38 УПК РФ) включены в гл. 6 «Участники уголовного судопроизводства со стороны обвинения» УПК РФ. Анализ содержания ст. 38, определяющей правовой статус следователя, не позволяет судить о том, что следователь выполняет функцию обвинения. Часть 1 ст. 38 УПК РФ гласит: «Следователь является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом, осуществлять предварительное следствие по уголовному делу». Часть вторая ст. 38 УПК РФ регламентирует правовой статус следователя. Обязанностей следователя по уголовному преследованию правовой статус не содержит. Наоборот, законодатель наделяет следователя правом обжаловать любые указания или решения по делу надзирающего прокурора вышестоящему прокурору. Причем по главным, принципиальным вопросам закон гарантирует следователю его процессуальную самостоятельность. Например, указания прокурора по вопросам: о привлечении в качестве обвиняемого; о квалификации преступления; об объеме обвинения; об избрании, изменении или отмене меры пресечения; о направлении уголовного дела в суд или его прекращении; об отводе следователя или отстранении его от дальнейшего ведения следствия; о передаче уголовного дела другому следователю могут быть следователем обжалованы вышестоящему прокурору, а исполнение указания приостановлено.

Вышестоящий прокурор не имеет права принудить следователя выполнить указания нижестоящего прокурора, а должен или отменить указания нижестоящего прокурора, или передать дело другому следователю. Наличие указанного правила в законе свидетельствует о самостоятельности следователя. Никакой функции уголовного преследования у следователя нет и быть не может. Более того, даже прокурор не имеет такой самостоятельности: для него указания вышестоящего прокурора являются обязательными, обжалование их не приостанавливает исполнение указаний.

Следователь обязан расследовать уголовное дело полно, всесторонне и объективно, выяснять все смягчающие и отягчающие вину обстоятельства. Односторонность, неполнота расследования являются основанием для возвращения ему уголовного дела прокурором для дополнительного расследования. Выявление прокурором обвинительного уклона, необъективности в расследовании может быть основанием для передачи уголовного дела другому следователю, основанием для отстранения его от расследования.

Указанное свидетельствует о том, что нет оснований относить следователя к участникам процесса со стороны обвинения. Категорично по этому вопросу высказался Р.Д. Рахунов: «Функция расследования дела – это не функция обвинения, и с этой функцией не совпадает… Мы утверждаем, что следователь не осуществляет функцию обвинения»¹¹⁹. Полагаем, что Р.Д. Рахунов прав. Предъявление обвинения – это этап стадии предварительного расследования, элемент функции расследования, обозначенной в ч. 1 ст. 38 УПК РФ.

Классификация участников процесса с учетом сформулированных в законе функций не имеет достаточных оснований. Более того, данная классификация вводит участников процесса в заблуждение. На практике некоторые участники процесса – следователи, да и прокуроры, – толкуя буквально данную классификацию, освобождают себя от объективного исследования обстоятельств дела, полагая, что они не должны, а некоторые даже считают, что они не имеют права собирать доказательства, оправдывающие обвиняемых, смягчающие их вину. Это глубочайшее заблуждение наносит непоправимый вред выполнению задач уголовного судопроизводства, обеспечению прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства.

Считаем, что в порядке совершенствования уголовно-процессуального закона целесообразно отказаться от зафиксированной в законе классификации участников процесса.

Если в законе нужна классификация участников процесса, то она может быть следующей:

участники процесса – государственные органы и должностные лица, ведущие процесс (суд, судья, прокурор, следователь, руководитель следственного органа, орган дознания, начальник подразделения дознания, дознаватель);

участники процесса, имеющие свой личный интерес в уголовном деле (подозреваемый, обвиняемый, потерпевший, гражданский истец, гражданский ответчик и их представители, защитник);

иные участники процесса, вовлекаемые в уголовный процесс с целью содействия в решении задач уголовного судопроизводства (свидетели, понятые, эксперты, специалисты, переводчики, статисты и др.).

Учитывая изложенное, можно дать следующее понятие функции в уголовном судопроизводстве. Уголовно-процессуальные функции – это функции, определяемые нормами права, непосредственно раскрывающие предназначение уголовного судопроизводства, ориентированные на разрешение задач, стоящих перед уголовным процессом, определяющие направления деятельности участников процесса, обусловленные их правовым статусом.

Основным предназначением уголовного судопроизводства является обеспечение реализации норм материального уголовного права.

Направлениями деятельности участников процесса, вытекающими из предназначения всего уголовного судопроизводства, являются:

надзор за соблюдением Конституции РФ и законов, регламентирующих деятельность в сфере уголовного судопроизводства (ст. 129 Конституции РФ и ст. 37 УПК РФ) – для прокуроров;

выявление информации о подготавливаемых и совершенных преступлениях и принятие решения о возбуждении уголовных дел – для органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя, следователя, руководителя следственного органа;

предварительное расследование преступлений (выявление виновных, привлечение их к уголовной ответственности, обеспечение защиты интересов обвиняемых и потерпевших) – для следователя, руководителя следственного органа дознавателя, органа дознания, начальника подразделения дознания;

завершение дознания, предварительного следствия и определение путей окончательного разрешения дела (направление в суд или прекращение производства по делу) – для следователя, дознавателя, прокурора;

прокурорский надзор за окончанием расследования – для прокурора;

предварительное рассмотрение дела судом – для судьи, суда;

судебное разбирательство и принятие судебного решения по делу (отправление правосудия) – для суда;

защита прав и законных интересов потерпевших и обвиняемых в ходе расследования и судебного разбирательства – для судьи, суда, прокурора, следователя, защитника, подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, представителей подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего;

вспомогательные функции, осуществляемые иными участниками процесса – для свидетелей, экспертов, понятых, специалистов, переводчиков и др.;

побочные функции (предъявление гражданского иска и защита от него) – для гражданского истца, гражданского ответчика, их представителей.

Вряд ли можно согласиться с положением, установленным ч. 2 ст. 15 УПК РФ о том, что «функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо».

Как было установлено ранее, применительно к суду функция разрешения уголовного дела является синонимом понятия отправления правосудия. Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом (ч. 1 ст. 118 Конституции РФ). Суд самостоятельно принимает решение, и это решение должно соответствовать истине – реальной действительности. Если совокупность представленных суду, собранных и проверенных им доказательств убеждает суд в наличии преступления, совершенного подсудимым, то суд признает подсудимого виновным и определяет ему соответствующее наказание. Тем самым суд становится на сторону обвинения и выполняет функцию обвинения. И наоборот, если доказательств недостаточно или они убеждают суд в невиновности подсудимого, то суд постановляет оправдательный приговор, снимая с подсудимого какие-либо подозрения в виновности. Вынося такое решение, суд выполняет функцию защиты, реабилитирует подсудимого. Таким образом, осуществляя функцию правосудия, суд разрешает уголовное дело, в ходе рассмотрения которого реализует как функцию обвинения, так и функцию защиты по различным делам или по различным эпизодам одного и того же дела, когда по одним эпизодам он оправдывает подсудимого, а по другим – признает виновным и осуждает, назначая наказание.

Прокурор, следователь, дознаватель в стадии предварительного расследования при подтверждении виновности обвиняемого совокупностью доказательств привлекают его к уголовной ответственности в качестве обвиняемого, выполняя тем самым функцию обвинения, завершают расследование направлением дела в суд. В случае отсутствия доказательств виновности обвиняемого или их недостаточности названные участники процесса разрешают уголовное дело его прекращением, тем самым выполняя функцию защиты. Принимая же решение о прекращении уголовного дела и оформляя это решение вынесением постановления о прекращении уголовного дела, они выполняют функцию разрешения уголовного дела.

Некорректность формулы, содержащейся в ч. 2 и 3 ст. 15 УПК РФ, подтверждает и анализ некоторых норм УПК РФ, регламентирующих работу с доказательствами следователя, дознавателя, прокурора и суда. Часть 1 ст. 86 «Собирание доказательств» УПК РФ гласит: «Собирание доказательств осуществляется в ходе уголовного судопроизводства дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных настоящим Кодексом».

Закон определяет перечень обстоятельств, подлежащих доказыванию. Этот перечень определен ст. 73 УПК РФ. Обязанность доказывания возлагается на государственные органы, ведущие уголовное судопроизводство. В стадии предварительного расследования эта обязанность возложена на дознавателя, следователя, прокурора, а в суде – на суд.

В соответствии со ст. 73 УПК РФ по каждому уголовному делу подлежат доказыванию следующие обстоятельства:

событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

характер и размер вреда, причиненного преступлением;

обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Подлежат также выявлению обстоятельства, способствовавшие совершению преступления.

В каждом из обстоятельств, подлежащих доказыванию, могут содержаться обстоятельства, которые могут быть отнесены как к обвинительным, так и к оправдательным обстоятельствам. Это означает, что на стадии предварительного расследования следователь, дознаватель, собирая доказательства обвинительные, выступают на стороне обвинения, а собирая доказательства оправдательные или смягчающие вину, выступают на стороне защиты. Действовать иначе они не имеют права. Они должны действовать объективно, реализуя как обвинительную, так и защитную функцию, а в целом реализуя функцию расследования. Аналогично должен действовать и суд в судебном заседании. Он не имеет права без оснований отвергать доказательства, представленные как обвинителем, так и защитником. Это значит, что он будет то на стороне обвинения, то на стороне защиты, т. е. выполнять функции как обвинения, так и защиты. Тем самым суд будет объективно и непредвзято выполнять функцию разрешения уголовного дела, т. е. выполнять функцию правосудия.

С учетом изложенного полагаем возможным предложить следующую редакцию ст. 15 УПК РФ:

Статья 15. Состязательность сторон.

1. Судебное разбирательство осуществляется на основе состязательности сторон при исследовании доказательств как обвинительных, так и оправдательных.

2. Суд – полноправный участник уголовного судопроизводства. Он создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. В целях обеспечения полноты исследования суд самостоятельно собирает доказательства как оправдательные, так и обвинительные.

3. Выносимые по делу решения должны основываться на проверенных судом с участием сторон доказательствах, подтверждающих установление истины.

4. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.¹²⁰

Принятие нашего предложения позволит:

стабилизировать практику применения уголовно-процессуального законодательства;

обеспечить соблюдение прав и законных интересов сторон в уголовном судопроизводстве;

укрепить правовое положение суда;

восстановить его полноценный правовой статус участника уголовного судопроизводства, принимающего самые ответственные решения по уголовным делам: о признании лиц виновными от имени государства в совершении преступления и определение виновным наказания.

Такие решения могут быть законными, если суд будет наделен правом полноценно собирать и исследовать доказательства. В случаях если собранных доказательств окажется недостаточно, он должен быть наделен правом возвращать уголовные дела для дополнительного расследования прокурору.

Возвращение уголовного дела для дополнительного расследования из суда было исключено из УПК РФ под «благовидным предлогом» ускорения производства по делу, обеспечения прав лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

Исключая возможность исправления допущенных ошибок и просчетов путем возвращения уголовных дел для дополнительного расследования, законодатель добился несущественных сокращений сроков прохождения уголовных дел в судах. Однако это сокращение обернулось существенными просчетами и недостатками. По уголовным делам, расследованным следователями МВД России, возросло более чем в 2,4 раза (с 1077 в 2001 г. до 2564 человек в 2003 г.) число лиц, оправданных судом; по уголовным делам, расследованным следователями прокуратуры, в тот же сравниваемый период показатель вырос в 1,9 раза (с 761 человек в 2001 г. до 1472 оправданных в 2003 г. судом лиц).¹²¹

В целом по уголовным делам число оправданных и реабилитированных судом лиц по делам всех правоохранительных органов в 2003 г. составило 4723 человека.¹²²

Принимая решение об исключении возможности возвращать уголовные дела на дополнительное расследование, законодатель не учел всей сложности социально-экономической обстановки в стране. Произошел более чем трехкратный рост преступности в стране.

Усилился отток со следственной работы квалифицированных кадров, следователи с высшим образованием в 1997 г. составили всего 43,6%, против 86,9% в 1987 г.; более половины следователей МВД России были со стажем работы до 3 лет. Раскрываемость преступлений составляла менее 50%. Конституционный Суд РФ Постановлением от 8 декабря 2003 г. № 18-П¹²³ разрешил возвращать уголовные дела на дополнительное расследование, но не разрешил восполнять пробелы расследования. При такой загруженности и низкой профессиональной подготовке неполнота расследования – основной недостаток, влекущий вынесение оправдательных приговоров и прекращение уголовных дел. Это легальный путь ухода опасных преступников от уголовной ответственности и наказания.

Конституционный Суд РФ принял 11 мая 2005 г. Постановление № 5-П по делу о проверке конституционности статьи 405 УПК РФ, устанавливающей «недопустимость поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора», признал эту статью противоречащей Конституции РФ, ее ст. 15 (ч. 4), 17 (ч. 1), 18, 19, 21, 46 (ч. 1), 52, 55 (ч. 3) и 123 (ч. 3) и не подлежащей применению.

Вынесению этого решения предшествовало поступление в Конституционный Суд РФ более 40 жалоб граждан, законные интересы которых были ущемлены постановлением оправдательных приговоров в отношении их обидчиков. Кроме этого, по этим же вопросам поступили в Конституционный Суд РФ запросы Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, Курганского областного суда и ряда других организаций.

В этом же Постановлении Конституционный Суд РФ записал: «Дела всех граждан, подавших жалобы, подлежат пересмотру, если для этого нет иных препятствий».¹²⁴

Постановление Конституционного Суда № 5-П от 11 мая 2005 г. до настоящего времени законодательными органами Российской Федерации не рассматривалось и никакого решения не принято.

На научно-практической конференции «Проблемы теории и практики прокурорского надзора в современных условиях», состоявшейся 5—6 сентября 2005 г. в Институте повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры Российской Федерации, посвященной 35-летию Института¹²⁵, состоялось обсуждение этого Постановления Конституционного Суда.

В выступлениях была обоснована необходимость восстановления в полном объеме института возвращения уголовного дела на дополнительное расследование не только судом надзорной, но и кассационной инстанции и судом первой инстанции.

В качестве основания к возвращению уголовного дела на дополнительное расследование в первую очередь должна фигурировать «односторонность или неполнота дознания, предварительного и судебного следствия».

Запрет восполнения неполноты защищает интересы обвиняемого и не позволяет защитить интересы потерпевшего, общества и государства – нарушает равноправие, которое сформулировал Конституционный Суд РФ в Постановлении от 11 мая 2005 г. № 5-П.

Необходимо устранить из ч. 2 ст. 237 УПК РФ установленный пятисуточный срок для дополнительного расследования. Устранить запрет, установленный ч. 5 ст. 237 УПК РФ: «Доказательства, полученные по истечении пятидневного срока, установленного ч. 2 ст. 237 УПК РФ, признаются недопустимыми».¹²⁶

Сохранение этих запретов не позволяет собирать полноценную информацию и принимать законные и обоснованные решения.

§ 6. Уголовно-процессуальное принуждение и его роль в решении задач предварительного расследования

В юридической литературе понятие мер процессуального принуждения трактуется расширительно, независимо от того, к кому из участников уголовного процесса оно применяется.¹²⁷

Ю.Д. Лившиц делит их на четыре группы: меры пресечения; меры, направленные на обнаружение, изъятие и закрепление доказательств; меры, обеспечивающие порядок судебного разбирательства; другие меры, которые не относятся ни к какой из названных групп.¹²⁸

М.А. Чельцов выделил также четыре группы:

меры, обеспечивающие неуклонение обвиняемого от правосудия;

меры, направленные на обеспечение средств доказывания;

меры, обеспечивающие порядок судебного разбирательства;

средства представления к следствию и в суд – вызов, привод, задержание.¹²⁹

Н.В. Жогин и Ф.Н. Фаткуллин сгруппировали меры процессуального принуждения следующим образом: меры пресечения; иные меры процессуального принуждения.¹³⁰

Две группы мер принуждения предусматривает З.Ф. Коврига: средства пресечения и средства обеспечения. К группе средств пресечения она относит: меры пресечения; отобрание обязательства о явке; задержание; привод; розыск и этапирование; отстранение обвиняемого от занимаемой должности; меры, принимаемые к нарушителям порядка в судебном заседании. В группу средств обеспечения она включает: обыск; выемку; помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение для производства судебно-медицинской или судебно-психиатрической экспертизы; наложение ареста на имущество.¹³¹

Позиция В.М. Корнукова состоит в том, что к мерам принуждения он относит меры пресечения: задержание; привод; освидетельствование; получение образцов для сравнительного исследования; помещение лица в медицинское учреждение.¹³²

Следующую классификацию предложил З.З. Зинатуллин: меры пресечения; задержание; отстранение обвиняемого от должности; наложение ареста на имущество; обыск, выемка; освидетельствование; получение образцов для сравнительного исследования; помещение лица в медицинское учреждение; привод.¹³³

Расширительное толкование рассматриваемых мер размывает границы уголовно-процессуального принуждения, не позволяет их выделить в системе уголовного процесса, отграничить от следственных действий, имеющих своей целью обнаружение, собирание, исследование и оценку доказательств. При таком подходе теряют смысл многие понятия и институты уголовно-процессуального права и направления урегулированной им уголовно-процессуальной деятельности. Все сводится к уголовно-процессуальному принуждению.

Данный вывод основан на том, что весь уголовный процесс в широком понимании по своей сути является системой принуждения, направленной на решение задач уголовного судопроизводства. Уголовно-процессуальная деятельность в целом и ее процессуальное оформление в частности урегулированы нормами уголовно-процессуального права.

Представляется верным мнение П.С. Элькинд, что если норма не предусматривает определенных юридических последствий за ее нарушение, то она не может быть названа правовой¹³⁴. Изложенное побуждает нас разграничить меры уголовно-процессуального принуждения в зависимости от оснований их применения и выделить те, которые могут применяться только к обвиняемому или к подозреваемому – к лицам, чья вина в совершении преступления доказана или обоснованно предполагается.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ мерам уголовно-процессуального принуждения посвящает четвертый раздел, состоящий из трех глав: глава 12 «Задержание подозреваемого» (ст. 91—96); глава 13 «Меры пресечения» (ст. 97—110); глава 14 «Иные меры процессуального принуждения» (ст. 111—118).

Уголовно-процессуальное задержание по внешним признаками схоже с административным задержанием, осуществляемым в соответствии со ст. 11 Закона РФ от 18 апреля 1991 г. № 1026-1 «О милиции»¹³⁵. Различается оно по следующим основаниям: уголовно-процессуальное задержание осуществляется при наличии признаков преступления, а административное задержание – при наличии признаков административного правонарушения. Составы уголовных преступлений предусмотрены Уголовным кодексом РФ, а административные правонарушения – Кодексом об административных правонарушениях. Различаются они по срокам, степени социальной опасности и, соответственно, урегулированы УПК РФ и Кодексом об административных правонарушениях. Учитывая, что уголовно-процессуальное задержание является одновременно следственным действием, его сущность мы рассмотрели в гл. 3 «Следственные действия при расследовании».¹³⁶

Меры пресечения раскрыты в гл. 13 УПК РФ. Статья 97 посвящена основаниям избрания мер пресечения, а ст. 98 УПК РФ дает перечень всех мер пресечения. К ним относятся:

подписка о невыезде (ст. 102);

личное поручительство (ст. 103);

наблюдение командования воинской части (ст. 104);

присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым (ст. 105);

залог (ст. 106);

домашний арест (ст. 107);

заключение под стражу (ст. 108).

Глава 14 «Иные меры процессуального принуждения» включает ст. 111—118. К иным мерам процессуального принуждения ст. 111 УПК РФ относит:

обязательство о явке (ст. 112);

привод (ст. 113);

временное отстранение от должности (ст. 114);

наложение ареста на имущество (ст. 115).

Органы, ведущие уголовный процесс, могут применить названные меры процессуального принуждения к подозреваемому и обвиняемому в целях обеспечения установленного УПК РФ порядка уголовного судопроизводства, надлежащего исполнения приговора.

В случаях, предусмотренных УПК РФ, дознаватель, следователь, прокурор или суд вправе применить к потерпевшему, свидетелю, гражданскому ответчику, эксперту, специалисту, переводчику и (или) понятому следующие меры процессуального принуждения:

обязательство о явке (ст. 112);

привод (ст. 113);

денежное взыскание (ст. 117).

Уместно заметить, что наложение ареста на имущество является не только мерой уголовно-процессуального принуждения, но и следственным действием, направленным на собирание доказательств. Описанное имущество, на которое наложен арест, в случае установления фактов его преступного происхождения будет важным доказательством по расследуемому уголовному делу. Это позволяет нам отметить, что наложение ареста на имущество является не только мерой уголовно-процессуального принуждения, но и следственным действием.¹³⁷

Задержание по внешним признакам совпадает с заключением под стражу. Основным сходством в обоих случаях является реальное ограничение возможности свободного передвижения. Различие есть в сущности этих мер процессуального принуждения. Задержание возможно на срок не более 10 суток, а заключение под стражу – на 2 месяца с возможностью продления до 18 месяцев, тогда как продление срока задержания исключается. Имеются и другие различия и сходства в применении этих мер принуждения, о чем будет сказано ниже.

К таким мерам относятся:

меры пресечения;

обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства отстранение обвиняемого от должности;

помещение обвиняемого (подозреваемого) в медицинское учреждение;

задержание.

Обыск, выемка, освидетельствование, получение образцов для сравнительного исследования, наложение ареста на имущество – это следственные действия. По характеру реализуемого уголовно процессуального принуждения они не отличаются от других следственных действий: допроса свидетеля, потерпевшего, очной ставки, предъявления для опознания, следственного эксперимента, осмотра, назначения и производства экспертизы, проверки показаний на месте, эксгумации трупа. Поэтому позиция названных выше авторов, из которых одни относят следственные действия к мерам процессуального принуждения, а другие – нет, представляется неубедительной. В связи с таким разграничением следственные действия необоснованно делятся на осуществляемые с применением уголовно-процессуального принуждения и без его применения.

Например, допрос свидетеля, потерпевшего регламентирован уголовно-процессуальным законом (ст. 42, 56, 78, 79, 187—191 УПК РФ). Законом установлен порядок вызова и допроса этих лиц, определены не только их права, но и обязанности. Свидетель и потерпевший обязаны явиться для допроса и дать правдивые показания (в случае неявки без уважительной причины могут быть подвергнуты приводу). Перед допросом они предупреждаются об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний по ст. 307 и 308 УК РФ, о чем у них отбирается подписка. Однако такое принуждение не связано с каким-либо противоправным поведением данных участников процесса. Оно введено уголовно-процессуальным законом в целях быстрого и полного раскрытия и расследования преступления, обеспечения эффективности уголовно-процессуальной деятельности, решения иных задач уголовного судопроизводства. Аналогичным образом и все другие следственные действия подкреплены властной силой закона и подлежат выполнению. Прав С.А. Шейфер, подчеркнув, что каждое следственное действие, как и любое процессуальное действие, не может не опираться на государственное принуждение. Меры принуждения в следственном действии сопутствуют правовым обязанностям его участников и служат гарантиями их выполнения¹³⁸. В связи с этим нельзя согласиться с Ф.М. Кудиным, разделившим следственные действия на две группы по признакам наличия и отсутствия принуждения при их проведении.¹³⁹

Особое место среди следственных действий занимает задержание, которое осуществляется с целью получения доказательственной информации, законодателем оно выделено в отдельную группу. Но задержание имеет и вторую цель – предупреждение уклонения лица от следствия и суда, воспрепятствование продолжению им преступной деятельности, обеспечение установления истины по делу. Вместе с тем характер и основания применения такого уголовно-процессуального принуждения во многом совпадают с характером и основаниями применения уголовно-процессуального принуждения при избрании мер пресечения, применяемых особенно в отношении подозреваемого.

Если мы рассмотрим основания задержания, то придем к выводу, что в них заложены начала, позволяющие утверждать о причастности задержанного к совершенному преступлению, предполагая при этом возможную в последующем персонификацию уголовно-правового отношения. Однако факт совершения преступления задержанным еще подлежит доказыванию. Будет он доказан или нет – дело будущего.

Таким образом, хотя уголовно-процессуальное принуждение при задержании отличается по характеру от уголовно-процессуального принуждения при избрании мер пресечения, отстранении от должности, помещении обвиняемого (подозреваемого) в медицинское учреждение, однако они имеют много общего.

Выделение мер пресечения, отобрания обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства, отстранения обвиняемого от должности, помещения обвиняемого (подозреваемого) в медицинское учреждение, задержания в отдельную группу, объединяющую меры уголовно-процессуального принуждения, основано на том, что перечисленные меры могут применяться лишь в отношении обвиняемого или подозреваемого. Это означает, что в основе их применения лежит установленное (в отношении обвиняемого) или обоснованно предполагаемое (в отношении подозреваемого) уголовно-правовое отношение, т. е. речь идет о применении мер принуждения к лицу, чья вина в совершении преступления на данном этапе уголовного процесса доказана или обоснованно предполагается.

Меры пресечения в отношении подозреваемого могут избираться лишь в исключительных случаях на срок не более десяти суток до предъявления обвинения. Если в этот срок обвинение не будет предъявлено, мера пресечения отменяется (ст. 100 УПК РФ).

Говоря о правовых основаниях избрания мер пресечения в отношении подозреваемого, следует отметить, что они те же, что и при избрании мер пресечения в отношении обвиняемого, поскольку также связаны с совершением конкретным лицом преступления, с устанавливаемой его виновностью и т. д. Учитывая, что при применении меры пресечения к подозреваемому еще не завершилась персонификация уголовно-правового отношения, законодатель ввел в порядке исключения возможность применения мер пресечения лишь в ограниченных пределах – на срок не более десяти суток. Установление такого срока обусловлено большей вероятностью ошибки, так как степень доказанности совершения преступления конкретным лицом может быть ниже, чем при привлечении лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого.

Выделение в отдельную группу мер уголовно-процессуального принуждения, применяемых в отношении обвиняемых и подозреваемых, позволяет полно и всесторонне уяснить их сущность, определить правовую природу, установить взаимосвязь с другими уголовно-правовыми и уголовно-процессуальными институтами, правовыми категориями.

Поскольку здесь невозможно исследовать все меры уголовно-процессуального принуждения, рассмотрим лишь меры пресечения и отобрания обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства, применяемые на одном из этапов стадии предварительного расследования.¹⁴⁰

После привлечения лица в качестве обвиняемого следователь разрешает вопрос о мере пресечения, при отсутствии оснований, делающих необходимым применение меры пресечения, отбирает у обвиняемого обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства (ст. 111 УПК РФ). Разумеется, если он не изберет меру пресечения при наличии к тому оснований, то поставит тем самым под угрозу установление истины по делу, выполнение других задач уголовного судопроизводства.

Необходимость применения мер процессуального принуждения, как отметила Н.А. Якубович, обусловлена тем, что цели, стоящие перед органом расследования при раскрытии преступления и изобличении виновного, обычно не совпадают с личными интересами как последнего, так и некоторых других лиц. Это нередко сопровождается попытками с их стороны противодействовать установлению истины самыми различными способами и средствами. Для достижения целей расследования и преодоления или предотвращения противодействия закон наделяет органы расследования соответствующими властными полномочиями, которые позволяют им применять принудительные меры.¹⁴¹

Обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства может быть отобрано у обвиняемого, подозреваемого и потерпевшего и свидетеля (ст. 112 УПК РФ). Другие участники процесса не могут подвергаться данной мере принуждения. Ее применение, хотя и не ограничивает свободы передвижения лица, тем не менее стесняет его свободу. Несмотря на то что законом не установлена ответственность за нарушение этого обязательства, его отобрание (как и применение меры пресечения) можно рассматривать в качестве процессуального момента начала проявления ответственности, наступающей вследствие персонификации уголовно-правового отношения в отношении подозреваемого и обвиняемого.

Меры пресечения и обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства нельзя отождествлять с самой уголовной ответственностью. Их можно рассматривать, и то очень условно, как внешнее выражение начала ее проявления. Прав З.Д. Еникеев, отметив, «что ни одна из перечисленных в уголовно-процессуальном законе мер пресечения не может быть отнесена ни к процессуальной, ни к какой другой разновидности юридической ответственности»¹⁴². Тем более, ни меры пресечения, ни обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства нельзя отождествлять с наказанием.

Обвиняемый, как и подозреваемый, в уголовном процессе не может подвергаться за уголовно-процессуальные нарушения наказанию или уголовно-процессуальной ответственности. Он участник процесса, которому обеспечивается право на защиту (ст. 45, 48, 49 Конституции РФ, ст. 16 УПК РФ). Суд, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны обеспечить обвиняемому возможность защищаться предусмотренными законом средствами и способами от предъявленного ему обвинения и обеспечить охрану его личных и имущественных прав (ст. 16 УПК РФ).

Ограничения, которым может подвергаться обвиняемый в уголовном судопроизводстве, вытекают из факта его поставки в соответствующее положение. Обвиняемый с этого момента несет всю тяжесть изобличения. Уголовно-процессуальные ограничения, применяемые по отношению к нему, – лишь средства, позволяющие исключить возможность его отрицательного влияния на выполнение задач уголовного судопроизводства. Они не являются наказанием и тем более какой-либо формой уголовно-процессуальной ответственности.¹⁴³

Целями применения мер пресечения служат:

предотвращение уклонения обвиняемого (подозреваемого) от следствия и суда;

противодействие его попыткам препятствовать установлению истины по уголовному делу;

исключение возможности продолжать преступную деятельность;

обеспечение исполнения приговора.

Иных целей меры пресечения не преследуют. Любая из мер пресечения может быть применена независимо от того, допущено обвиняемым какое-либо нарушение процессуальных норм или нет.¹⁴⁴

Ввиду того что решение о применении меры пресечения или отобрании обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства необходимо по каждому уголовному делу, его принятие и процессуальное оформление следует рассматривать в качестве самостоятельного этапа стадии предварительного расследования. Этот этап начинается после привлечения лица к уголовной ответственности в качестве обвиняемого. Его содержание составляют: изучение и анализ фактических данных с позиции наличия оснований к избранию в отношении обвиняемого конкретной меры пресечения; принятие решения о применении меры пресечения или отобрании обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства и процессуальное оформление принятого решения.

Названный этап стадии предварительного расследования урегулирован нормами уголовно-процессуального права, включенными в ст. 97—112, 423 УПК РФ. Совокупность норм, регулирующих содержание данного этапа, представляет собой сложный институт уголовно-процессуального права.

Урегулированность этой части стадии предварительного расследования нормами уголовно-процессуального права, составляющими самостоятельный институт, – свидетельство правомерности ее выделения в отдельный этап.

Применение мер пресечения и отобрание обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства как этап стадии имеют самостоятельное уголовно-процессуальное значение и свои задачи. Значение этапа состоит в том, что он следует сразу за появлением в уголовном процессе таких участников, как подозреваемый и обвиняемый. Применение мер пресечения и отобрание обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства служат мерами уголовно-процессуального принуждения. Их цель – обеспечить выполнение задач уголовного судопроизводства.

Основания применения мер уголовно-процессуального принуждения можно условно подразделить на материально-правовые и уголовно-процессуальные.

К материально-правовым основаниям относятся: наличие на данном этапе участника процесса, виновность которого в совершении преступления обоснованно предполагается или подтверждается совокупностью собранных доказательств; факт привлечения обвиняемого к уголовной ответственности в качестве обвиняемого.

Уголовно-процессуальные основания составляют данные, позволяющие полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда или воспрепятствует установлению истины по уголовному делу, или будет заниматься преступной деятельностью, а также необходимость обеспечения исполнения приговора.

Для применения мер пресечения необходимо наличие совокупности материально-правовых и уголовно-процессуальных оснований, а для отобрания обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства достаточно факта постановки лица в положение подозреваемого или обвиняемого.

З.Ф. Коврига считает, что «основаниями применения мер пресечения служат: 1) наличие признаков уголовного преступления и развивающееся в связи с этим уголовно-правовое отношение; 2) фактические данные, подтверждающие тяжесть совершенного преступления или общественную опасность лица, его совершившего, или его ненадлежащее поведение, представляющее угрозу интересам правосудия»¹⁴⁵. Такое определение оснований применения мер пресечения в целом правильно раскрывает их сущность, но не подчеркивает важность доказанности факта совершения преступления лицом, в отношении которого применяется мера пресечения. Без его доказанности решение о применении меры пресечения лишается основания.

Нельзя разрывать материально-правовые и уголовно-процессуальные основания применения мер пресечения, как нельзя в данный момент рассматривать вне взаимозависимости уголовно-правовые и уголовно-процессуальные отношения, как это делает З.Д. Еникеев. В противном случае можно прийти к выводу о возможности применения мер пресечения и к лицам, не имеющим отношения к расследуемому преступлению. Такой вывод противоречит не только действующему уголовно-процессуальному законодательству, но и здравому смыслу.

Применение меры пресечения и отобрание обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства, согласно действующему законодательству, оформляется специальными актами, форма и содержание которых урегулированы соответствующими статьями уголовно-процессуальных кодексов. В УПК РФ предусмотрены следующие меры пресечения: подписка о невыезде (ст. 102); личное поручительство (ст. 103); домашний арест (ст. 107); заключение под стражу (ст. 108, 109); залог (ст. 106); наблюдение командования воинской части (ст. 104); присмотр за несовершеннолетним подозреваемым или обвиняемым (ст. 105), обязательство о явке (ст. 112 УПК РФ).

Статья 97 УПК РФ гласит: «О применении меры пресечения лицо, производящее дознание, следователь, прокурор выносят мотивированное постановление, а суд – мотивированное определение, содержащее указание на преступление, в котором подозревается или обвиняется данное лицо, и основание для избрания примененной меры пресечения». Требование законодателя указывать в постановлении на преступление, в котором подозревается или обвиняется лицо, надо рассматривать как требование отражать материально-правовое основание для применения меры пресечения. В постановлении указывается фамилия, имя и отчество, возраст, место рождения обвиняемого, совершенное им преступление, статья уголовного закона, предусматривающая данное преступление, избранная мера пресечения и основания ее избрания.

Наряду с материально-правовым основанием законодатель предусматривает ссылку на процессуальное основание применения конкретной меры пресечения.

Указание законодателя на мотивированность постановления о применении меры пресечения означает, что выводы о наличии материально-правового и уголовно-процессуального оснований, которые приводятся в постановлении, должны быть сделаны на основании имеющихся в уголовном деле фактических данных. Только при этом условии решение о применении меры пресечения можно считать обоснованным.

Если при применении таких мер пресечения, как домашний арест, заключение под стражу, подписка о невыезде, процессуальное принуждение воздействует непосредственно на подозреваемого или обвиняемого, то при личном поручительстве, наблюдении командования воинской части, отдаче несовершеннолетнего под присмотр, залоге собственно принуждение осуществляется опосредованно, т. е. через физических или юридических лиц, включенных в механизм воздействия, обеспечивающий достижение целей, на которые рассчитаны названные меры пресечения.

Изложенное позволяет дать следующее определение понятия мер уголовно-процессуального принуждения: ими являются установленные УПК РФ процессуальные формы государственного принуждения, которые при наличии к тому оснований применяются органом расследования, прокурором и судом при осуществлении ими производства по уголовному делу в отношении подозреваемого, обвиняемого, подсудимого либо иных участников процесса с тем, чтобы: предупредить и пресечь совершение преступлений; устранить их противодействие ходу уголовного судопроизводства; обеспечить своевременное участие в производстве других участников процесса; обеспечить установленный порядок уголовного судопроизводства, процесс собирания и исследования доказательств по уголовному делу и установления истины; способствовать изобличению виновных, неотвратимости их ответственности, а также оградить невиновных от привлечения к уголовной ответственности; обеспечить возмещение вреда, причиненного преступлением.¹⁴⁶

Действующее законодательство установило особый порядок избрания таких мер пресечения, как залог¹⁴⁷, домашний арест и заключение под стражу. В соответствии с ч. 2 ст. 29 УПК РФ эти меры пресечения избираются по ходатайству дознавателя, следователя, поддержанного прокурором, руководителем следственного органа, только судом.

Заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет.

В исключительных случаях эта мера пресечения может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления, за которое наказание в виде лишения свободы предусмотрено на срок до двух лет, при наличии одного из следующих обстоятельств:

подозреваемый или обвиняемый не имеет постоянного места жительства на территории Российской Федерации;

его личность не установлена;

им нарушена ранее избранная мера пресечения;

он скрылся от органов предварительного расследования или суда (ст. 108 УПК РФ).

В постановлении с ходатайством об избрании заключения под стражу, вносимом в суд, излагаются мотивы и основания, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения.

К постановлению прилагаются материалы, подтверждающие обоснованность ходатайства.

Если ходатайство возбуждается в отношении подозреваемого, задержанного в порядке, установленном ст. 91 и 92 УПК РФ, то постановление и указанные материалы должны быть представлены судье не позднее чем за 8 часов до истечения срока задержания (ст. 108 УПК РФ).

Срок содержания под стражей при расследовании не может превышать 2 месяца.

В случаях невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по ходатайству следователя, поддержанного руководителем следственного органа¹⁴⁸, судьей районного суда на срок до 6 месяцев. Дальнейшее продление срока может быть осуществлено в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких или особо тяжких преступлений, только в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения судьей того же суда по ходатайству следователя, внесенному с согласия прокурора субъекта Российской Федерации, на срок до 12 месяцев.

Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, судьей суда субъекта федерации, или военного суда соответствующего уровня (как и во всех предыдущих случаях) по ходатайству следователя, внесенному с согласия Генерального прокурора РФ или его заместителя, до 18 месяцев. Дальнейшее продление не допускается. Обвиняемый, содержащийся под стражей, подлежит немедленному освобождению, за исключением случаев, предусмотренных п. 1 ч. 8 ст. 109 УПК РФ (ст. 109 УПК РФ).

Домашний арест как мера пресечения применяется исключительно редко в связи с неразработанным механизмом ее применения, особенно в части необходимости осуществления контроля над ее реализацией (ст. 107 УПК РФ). Чаще всего эта мера пресечения применяется в отношении лиц пожилого возраста, больных с учетом также их семейного положения.

В применении иных мер уголовно-процессуального принуждения, предусмотренных гл. 14 УПК РФ, практика затруднений не испытывает.

Согласно данным З.Ф. Ковриги, в Воронеже заключение под стражу применялось примерно по 50% дел, подписка о невыезде – 49,7%, личное поручительство – 0,08%, отдача несовершеннолетнего под присмотр – 0,06% дел.¹⁴⁹

По данным В.М. Корнукова, в Саратове и Саратовской области заключение под стражу применялось в отношении около 54% обвиняемых, подписка о невыезде – в отношении около 46% обвиняемых.¹⁵⁰

З.З. Зинатуллин установил, что в республиках Татарстан и Удмуртия заключение под стражу применялось по каждому второму уголовному делу, на долю подписки о невыезде среди мер пресечения приходилось от 48 до 53,6%.¹⁵¹

Изучение нами 200 уголовных дел в отношении несовершеннолетних показало, что в 23% случаев избиралась мера пресечения – отдача под присмотр родителям. Во многих случаях она избиралась наряду с подпиской о невыезде. Применение подписки о невыезде следователи оформляли правильно: на основании постановления об избрании этой меры пресечения отбирали подписку у несовершеннолетнего и одновременно с ней – письменное обязательство от одного из родителей (в 44 случаях от матери и в двух случаях от отца) обеспечить явку несовершеннолетнего к следователю и в суд, а также его надлежащее поведение.¹⁵²

По изученным нами делам мера пресечения изменялась в 4,87% случаев. В подавляющем большинстве эти изменения связаны с усилением мер принуждения, и, как правило, вместо подписки о невыезде избиралось заключение под стражу. Изменение меры пресечения объясняется не тем, что она оказалась недостаточно эффективной, а тем, что была избрана без достаточных оснований.¹⁵³

По изученным нами уголовным делам обязательство являться по вызову и сообщать о перемене места жительства от обвиняемых не отбиралось¹⁵⁴. Однако это не означает, что данная мера процессуального принуждения не жизненна и должна быть упразднена. Изучение практики применения подписки о невыезде показывает, что во многих случаях вместо нее могло быть отобрано обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства, поскольку в материалах соответствующих уголовных дел отсутствуют какие-либо данные о том, что обвиняемый может уклониться от следствия и суда.¹⁵⁵

В целях совершенствования практики применения мер пресечения и отобрания обязательства являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства, на наш взгляд, необходимо совместное указание Генерального прокурора РФ и Министра внутренних дел РФ по применению действующего законодательства в этой части. В нем целесообразно подчеркнуть:

следователь обязан избирать меру пресечения в отношении обвиняемого по каждому уголовному делу при наличии оснований, указанных в законе, а при отсутствии процессуальных оснований – обязательство являться по вызовам и сообщать о перемене места жительства;

при решении вопроса о конкретной мере пресечения, когда нет оснований для избрания заключения под стражу, предпочтение перед подпиской о невыезде следует отдавать личному поручительству. Это будет способствовать более широкому участию общественности в уголовном судопроизводстве, повышению воспитательного воздействия уголовного судопроизводства;

поскольку в отношении несовершеннолетних обвиняемых заключение под стражу может применяться в исключительных случаях, основной мерой пресечения надо считать отдачу несовершеннолетнего под присмотр. Более широко в отношении несовершеннолетних рекомендуется применять личное поручительство;

при вынесении решения о применении любой меры пресечения постановление должно быть мотивированным, т. е. выводы о материально-правовом основании должны базироваться на проверенных доказательствах, а уголовно-процессуальные основания – на данных, позволяющих делать обоснованные предположения.

Глава 2. Предмет и пределы доказывания на стадии предварительного расследования (на базе уголовных дел о налоговых преступлениях)¹⁵⁶

§ 1. Понятие предмета и пределов доказывания

Предмет доказывания – это то, что подлежит доказыванию по каждому уголовному делу. Правильное определение предмета доказывания имеет большое значение.

Понятие предмета доказывания и понятие преступления, его состава взаимосвязаны. В соответствии со ст. 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания. Уголовный кодекс содержит большое число различных составов преступлений, что не исключает возможности определения общего предмета доказывания по всем уголовным делам. Но именно это длительное время было основанием для дискуссии о возможности законодательного Определения предмета доказывания.

Вопросы предмета доказывания, понятия доказательств, теории доказывания в различные периоды времени получили свое освещение во многих научных работах¹⁵⁷. Мы же остановимся на особенностях предмета доказывания по делам об экономических преступлениях, прежде всего на делах, связанных с преступными нарушениями налогового законодательства.

Впервые нормативное общее понятие предмета доказывания по уголовным делам было сформулировано в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик 1958 г.

Статья 15 этого закона почти дословно, если не считать некоторой конкретизации, воспроизведена в ч. 1 ст. 68 УПК РСФСР 1960 г., в которой, в частности, установлено, что при производстве предварительного следствия и разбирательства уголовного дела в суде подлежат доказыванию:

событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

виновность обвиняемого в совершении преступления и мотивы преступления;

обстоятельства, влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в ст. 61 и 63 УК РФ, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

характер и размер ущерба, причиненного преступлением.

В части 2 ст. 68 УПК РСФСР нашло отражение новое (по сравнению с Основами) положение, в котором говорится о том, что «подлежат выявлению также причины и условия, способствовавшие совершению преступления».¹⁵⁸

Следует заметить, что относительно этих обстоятельств в УПК РСФСР говорится не об обязанности их доказывания, а о необходимости их «выявления». Употребление термина «выявление» вызвано необходимостью отграничения сущностных явлений от сопутствующих им. Выявленные обстоятельства подлежат устранению по каждому уголовному делу.

Предмет доказывания по конкретному уголовному делу един как для органов расследования, прокуратуры, так и для суда, равно как и для всех стадий уголовного процесса, естественно, с учетом задач каждой конкретной стадии.

По УПК РСФСР 1923 г. предмет доказывания частично находил свое нормативное закрепление в отношении отдельных стадий или отдельных этапов стадии. Так, он получил некоторое закрепление применительно к постановлению о привлечении в качестве обвиняемого (ст. 129 УПК РСФСР 1923 г.), обвинительному заключению (ст. 207 УПК РСФСР 1923 г.), судебному приговору (ст. 320 УПК РСФСР 1923 г.).

Законодательное определение круга обстоятельств, подлежащих доказыванию по каждому делу, способствует:

усилению гарантии полноты, всесторонности и объективности расследования и судебного рассмотрения и разрешения уголовных дел;

укреплению законности;

повышению уровня обеспечения прав и законных интересов личности в уголовном судопроизводстве.¹⁵⁹

Содержание обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, уточняется, конкретизируется диспозицией статьи Уголовного кодекса, по которой квалифицируется деяние привлекаемого по делу лица. Уместно привести справедливое высказывание В.Г. Даева: «Определение элементов и общей структуры предмета доказывания может быть успешным лишь при использовании в качестве отправных именно материально-правовых категорий состава преступления».¹⁶⁰

Определение в ст. 68 УПК РСФСР перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию, поименованного в теории уголовного процесса как предмет доказывания, не сделало этот феномен менее дискуссионным.

Остаются предметом спора ученых вопросы полноты элементного состава предмета доказывания – обстоятельств, подлежащих доказыванию; разграничения понятий «предмет доказывания», «предмет познания», «предмет исследования» и их соотношения и др.

И.М. Лузгин полагал, что предмет познания – понятие более широкое, чем предмет доказывания. По его мнению, понятие предмета доказывания является частью предмета познания.¹⁶¹

А.М. Ларин полагает, что в ст. 68 УПК РСФСР описывается не общее родовое понятие предмета доказывания, а один из его видов, а именно «предмет обвинения».¹⁶²

Предмет доказывания, по мнению М.С. Строговича, – это вся совокупность обстоятельств, имеющих значение для дела, включающих в себя и главный факт, и доказательственные факты.¹⁶³

А.И. Трусов под предметом доказывания понимает «искомые обстоятельства»¹⁶⁴, подразумевая под ними все те же обстоятельства, подлежащие доказыванию.

А.М. Ларин, определив предмет доказывания, обозначенный в ст. 68 УПК РСФСР как «предмет обвинения», далее развивает эту мысль и «о других видах предмета доказывания, служащих основаниями для оправдания или прекращения производства по делу, для применения мер медицинского характера»¹⁶⁵. В выделении законодателем некоторых особенностей устанавливаемых обстоятельств при прекращении уголовного дела, в отличие от направления уголовных дел в суд с обвинительным заключением, направления в суд дел для применения в отношении душевнобольных лиц принудительных мер медицинского характера, он видит различные виды предмета доказывания. Более того, он полагает, что в отдельных случаях виды предмета доказывания следует делить на подвиды, что будет способствовать уяснению особенностей предмета доказывания в уголовных делах различных категорий. По его мнению, представляет интерес соотношение подвидов предмета доказывания при прекращении дела, предусмотренных разными пунктами ст. 5 УПК РСФСР. При разработке криминалистической методики целесообразно определение предмета доказывания применительно к отдельным категориям преступлений.¹⁶⁶

Не оспаривая полезности предлагаемой детализации предмета доказывания, что позволит глубже, полнее уяснить сущность явления в теоретическом аспекте, можно предположить, что в правоприменительной практике это может привести к развитию различных уклонов – обвинительного, оправдательного. Поэтому представляется более продуктивным видеть единый предмет доказывания, обеспечиваемый объективным, полным и всесторонним расследованием, рассмотрением и разрешением уголовных дел. Различный, а иногда и прямо противоположный исход расследования и рассмотрения уголовного дела следует анализировать не как результат наличия разных видов предмета доказывания, а как результат правильного определения единого предмета доказывания.

Здесь будет уместна ссылка на ст. 6 «Назначение уголовного судопроизводства» УПК РФ, вторая часть которой гласит: «Уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию».

Наличие специфики предмета доказывания в расследовании и рассмотрении различных категорий уголовных дел обусловлено многими обстоятельствами: различием объекта и предмета посягательства, объективной стороны преступления и способа совершения преступления, характером субъекта и субъективной стороны преступления. Эти различия будут иметь место не только в разных категориях преступлений, но и в разных делах одной и той же категории. Нет и не может быть двух одинаковых дел. Отмеченные различия лишь подчеркивают наличие единого предмета доказывания.

А.М. Ларин дает следующее определение предмета доказывания: «Предмет доказывания в уголовном судопроизводстве – это система фактов (обстоятельств), необходимых и достаточных в качестве основания для применения норм материального (уголовного и гражданского) и уголовно-процессуального права при разрешении уголовного дела»¹⁶⁷. Однако определение предмета доказывания, сформулированное А.М. Лариным, не отражает его теоретических рассуждений о множественности видов предмета доказывания. Вместе с тем принять такое определение можно лишь как наиболее общее и не полно отражающее сущность явления. Оно не отражает предмета доказывания как деятельности по доказыванию.

Большинство специалистов в области уголовного процесса полагают, что «понятием предмета процессуального доказывания всегда обозначается совокупность явлений материального мира, подлежащих установлению и удостоверению по каждому уголовному делу».¹⁶⁸

В.Д. Арсеньев к объекту доказывания относит «реальные обстоятельства происшедшего события, на установление которого направлена доказательственная деятельность».¹⁶⁹

Исследование гносеологического аспекта предмета доказывания привело отдельных авторов к выводу о том, что этот феномен – явление многоуровневое. Так, С.А. Шейфер считает правомерным говорить о трех уровнях предмета доказывания:

первый уровень – это обобщенная модель, содержание и структура которой регулируется ст. 68 УПК РСФСР и нормами Общей части УК РФ;

второй уровень регулируется нормами Особенной части УК РФ, в которых сформулированы юридические признаки конкретного уголовно наказуемого деяния, охватывающего его объективную сторону и субъект;

третий уровень понятия предмета доказывания определяется путем конкретизации его с учетом обстоятельств совершения отдельного преступления, где требования закона «проецируются» на обстоятельства конкретного дела, приобретая индивидуальные, неповторимые черты.¹⁷⁰

Таким образом, усматривая в предмете доказывания наличие трех уровней, С.А. Шейфер обозначает диалектический подход к уяснению понятия предмета доказывания, углубления в познании его содержания, не опровергая его единства по каждому уголовному делу по всему спектру предусмотренных УК РФ преступлений.

В.А. Банин выделяет два аспекта, характеризующие предмет доказывания как определенную систему, существующую в сознании субъекта доказывания. Это законодательное определение круга обстоятельств, подлежащих доказыванию и непосредственное установление группы этих обстоятельств при производстве по конкретному уголовному делу¹⁷¹. И такое обозначение многоаспектности может быть приемлемо. Однако нельзя согласиться, что эти аспекты существуют лишь в сознании субъекта доказывания, они объективны и сформулированы в требованиях ст. 68 УПК РСФСР (в настоящее время – ст. 73 УПК РФ) и в диспозициях каждой статьи Особенной части УК РФ, где обозначена специфика преступления.

Мы полагаем, что предмет доказывания един и всякое разделение предмета доказывания на отдельные виды контрпродуктивно. Оно несет отрицательный заряд как в понимании предмета доказывания, так и в практической деятельности по конкретным делам.¹⁷²

Н.А. Громов писал, что «конструирование особого предмета доказывания не только для какой-то стадии процесса, но и преступлений определенной категории дел, например, по делам о применении принудительных мер медицинского характера, несовершеннолетних, является необоснованным».¹⁷³

Такого же мнения придерживается и Ф.Н. Фаткуллин. Он полагает, что в структуре уголовно-процессуального доказывания находят свое проявление законы диалектики: общего и единичного. Каждое обстоятельство, подлежащее доказыванию, обозначенное в ст. 68 УПК РСФСР, является общей категорией, способной охватить любые проявления отдельного явления в конкретном уголовном деле.¹⁷⁴

Нельзя согласиться с мнением О.В. Левченко о том, что «отдельные стадии процесса имеют свой особый предмет доказывания». Иначе, по ее мнению, на каждой стадии вновь и вновь пришлось бы все доказывать заново¹⁷⁵. На каждой последующей стадии процесса имеется не свой особый предмет доказывания, а свои особенности в доказывании обстоятельств, предусмотренных ст. 68 УПК РСФСР (в настоящее время – ст. 73 УПК РФ), а главное – в проверке их наличия и доказанности на предыдущей стадии.

Заслуживает внимания определение предмета доказывания с использованием термина «модель», которое дает Г.П. Корнев. Он пишет, что «…в предмете доказывания содержится общее (информационно-поисковая модель любого исследуемого преступления), но не как абстрактное «общее» (оторванное от реального преступления), а как общее, конкретизированное нормами уголовного права с учетом обстоятельств каждого конкретного дела и определенных составов преступлений»¹⁷⁶. И это суждение подтверждает универсальность предмета доказывания по всем преступлениям, формам расследования и разрешения уголовных дел и на всех этапах уголовного судопроизводства.

О.В. Левченко дает следующее определение: «Предмет доказывания представляет собой определенную программу доказывания, в которой в качестве структурных элементов присутствует необходимый круг фактов и обстоятельств, из которых субъект доказывания составляет особую, зависящую от стадий уголовного процесса, конкретного состава преступления и вида решения по делу программу доказывания по конкретному делу. Структурные элементы программы в общем виде должны отражать полноту, всесторонность знаний о преступлении как с точки зрения материального (уголовного) закона, так и процессуального. Чем полнее охватывается содержание такого знания, тем выше гарантия, что предмет доказывания по каждому делу будет правильно установлен субъектом доказывания».¹⁷⁷

В общем виде определение адекватно отражает содержание предмета доказывания как набор элементов, его составляющих. Однако установление зависимости предмета доказывания от стадий процесса, конкретного состава преступлений, вида решений вряд ли обоснованно. От названных компонентов зависит не содержание предмета доказывания, он, как родовое понятие, един, а особенности деятельности субъекта доказывания по реализации стоящих перед ним задач, необходимость исчерпания объема пределов доказывания на том или ином этапе расследования или рассмотрения уголовного дела. Вторая часть определения, сформулированного О.В. Левченко, по существу, является попыткой раскрыть или увязать предмет доказывания с пределами доказывания. Пределы доказывания, хотя и теснейшим образом связаны с предметом доказывания, являются самостоятельным понятием.

Мы разделяем мнение П.С. Элькинд о том, что «предмет доказывания (ст. 68 УПК РСФСР) имеет общий и общеобязательный характер. Общий в том смысле, что законодатель распространяет его на все уголовные дела и на все стадии уголовного процесса. Применительно к каждому делу и каждой стадии процесса компоненты предмета доказывания конкретизируются, могут восполняться, но ни при каких условиях не могут сужаться… Универсальный характер основных компонентов предмета доказывания для всех уголовных дел и всех стадий процесса сочетается с динамичным характером в практике уголовного судопроизводства».¹⁷⁸

Не только теоретическое, но и практическое значение имеет вопрос о том, входят ли в предмет доказывания «иные обстоятельства», имеющие значение для дела, но не включенные в ст. 68 УПК РСФСР. Здесь существует множество различных мнений, но после всяких оговорок большинство авторов все же склоняются к мысли, что и они входят в предмет доказывания, хотя и выступают в качестве промежуточных обстоятельств. Но без их доказывания по отдельным делам невозможно установить наличие отдельных фактов, включенных в предмет доказывания¹⁷⁹. И.М. Лузгин доказательственные факты, как и иные обстоятельства, имеющие значение для дела, но выходящие за пределы предмета доказывания, включает в предмет познания.¹⁸⁰

В уголовном судопроизводстве, по мнению П.С. Элькинд, выделение отдельно предмета доказывания и предмета познания является искусственным и неоправданным.

Предмет доказывания охватывает все факты и обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного расследования и разрешения уголовного дела. Это все факты и обстоятельства, предусмотренные ст. 68 УПК РСФСР, получившие свою конкретизацию в других статьях УПК, имеющие существенное значение для дела, хотя и не закрепленные в законе, но зависящие от специфики конкретных уголовных дел и составов преступных проявлений.¹⁸¹

Предмет доказывания отождествляет с предметом уголовно-процессуального познания и А.А. Давлетов, рассматривая их как «систему юридических свойств, исследуемых по уголовному делу явлений действительности…».¹⁸²

Изложенное привело нас к выводу о том, что предмет доказывания – это система фактов и обстоятельств, как указанных в законе (ст. 68 УПК РСФСР, ст. 73 УПК РФ), так и других имеющих значение для расследования и рассмотрения конкретного уголовного дела, подтвержденных доказательствами, собранными и проверенными с использованием всех возможностей доказывания. Это система, создающая основания для законного и обоснованного его разрешения.

Если под предметом доказывания понимать все, что подлежит доказыванию, то под пределами доказывания следует понимать, в каком объеме и какими доказательствами должны быть подтверждены обстоятельства, подлежащие доказыванию. Они, по нашему мнению, будут исчерпаны тогда, когда все обстоятельства, подлежащие доказыванию как в совокупности, так и в отдельности, будут представлять собой установленную объективную истину.

Принятый в 2001 г. УПК РФ, вступивший в действие с 1 июля 2002 г., развивает и детализирует обстоятельства, подлежащие доказыванию.

Статья 73 УПК РФ гласит:

«1. При производстве по уголовному делу подлежат доказыванию:

1) событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления);

2) виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

3) обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

4) характер и размер вреда, причиненного преступлением;

5) обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

6) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

7) обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания.

2. Подлежат выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления».¹⁸³

При решении вопроса о привлечении лица в качестве обвиняемого в постановлении об этом должно получить отражение «описание преступления с указанием времени, места его совершения, а также иных обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со статьей 73 настоящего Кодекса» (ст. 171 УПК РФ). Это указание позволяет сделать вывод, что при привлечении лица в качестве обвиняемого предмет доказывания должен быть подтвержден совокупностью «достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления», что и отражается в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Дальнейшее развитие предмета доказывания в новом уголовно-процессуальном законодательстве снимает некоторые спорные положения, высказанные учеными при анализе УПК РСФСР 1960 г. В частности, научные выводы А.М. Ларина о множественности предметов доказывания не подтверждаются включением в ст. 73 УПК РФ в единый предмет доказывания обстоятельств, предусмотренных п. 5 (обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния) и п. 7 (обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания).

Новый УПК РФ конкретизирует и усиливает необходимость исследования при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел отдельных обстоятельств, включенных в предмет доказывания. Так, в п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ указывается на необходимость доказывания не только виновности лица в совершении преступления и мотивов его совершения, но еще и «формы вины». В отдельный пункт выделены обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого (п. 3), и обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание (п. 6). Тем самым законодатель придал самостоятельное значение некоторым обстоятельствам, подлежащим доказыванию, и усилил значимость этих обстоятельств.

Уголовные дела о налоговых преступлениях, предусмотренных ст. 198 и 199 УК РФ, являются новыми. Они появились в УК РФ 1996 г. Предмет доказывания, а также вопросы привлечения лиц в качестве обвиняемых по этим делам в научном плане исследовались явно недостаточно, тем более что 25 июня 1998 г. принята новая редакция названных статей. Несмотря на специфичность всех компонентов, входящих в предмет доказывания по налоговым преступлениям, родовое понятие предмета доказывания полностью распространяется и на уголовные дела данной категории. Специфика предмета доказывания будет предметом нашего дальнейшего исследования.

§ 2. Материально-правовые обстоятельства, подлежащие доказыванию

Уголовное законодательство о налоговых преступлениях еще нельзя считать устоявшимся. Уголовная ответственность в России за налоговые преступления была установлена Законом Российской Федерации от 2 июля 1992 г., которым в Уголовный кодекс РСФСР была введена ст. 162—2 «Сокрытие доходов (прибыли) или иных объектов налогообложения»¹⁸⁴. Также Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 28 мая 1986 г. в УК РСФСР была введена ст. 162—1 «Уклонение от подачи декларации о доходах», а Законом Российской Федерации от 20 октября 1992 г.¹⁸⁵ дана новая редакция ст. 162—1. Она гласила: «Уклонение от подачи декларации о доходах от занятия кустарно-ремесленным промыслом, другой индивидуальной трудовой деятельностью либо иных доходах, облагаемых подоходным налогом, и в других случаях, когда подача декларации предусмотрена законодательством, либо несвоевременная подача декларации или включение в нее заведомо искаженных данных, если эти действия совершены после наложения административного взыскания за такие же нарушения».

В Уголовном кодексе РФ, введенном в действие с 1 января 1997 г., уголовная ответственность за уклонение от подачи декларации о доходах не установлена.

В Уголовный кодекс РФ в первоначальной редакции были включены две статьи: 198 «Уклонение гражданина от уплаты налога» и 199 «Уклонение от уплаты налогов с организаций».

Статья 198 УК РФ гласила: «Уклонение гражданина от уплаты налога путем непредставления декларации о доходах в случаях, когда подача декларации является обязательной, либо путем включения в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах, совершенное в крупном размере…» Часть 2 этой статьи устанавливала повышенную ответственность в случае совершения деяний, предусмотренных ч. 1, ранее судимым лицом за уклонение от уплаты налога либо в особо крупном размере.

Систематическое толкование нормы, установленной ст. 198 УК РФ, позволяет прийти к выводу, что законодатель устанавливает уголовную ответственность за неуплату в срок установленного законом налога в крупном размере, а не за непредставление декларации о доходах, не за включение в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах.¹⁸⁶

Употребление термина «уклонение» следует понимать как указание на умышленное удержание в своей собственности средств, которые должны быть уплачены в государственный бюджет. Средства налогоплательщик уже получил, ими распоряжается, и хотя с момента истечения срока на уплату налога они ему уже не принадлежат, он незаконно продолжает их удерживать.

Такой вывод следует из указания в примечании к ст. 198 УК РФ на то, что «уклонение гражданина от уплаты налога признается совершенным в крупном размере, если сумма неуплаченного налога превышает двести минимальных размеров оплаты труда, а в особо крупном размере – пятьсот минимальных размеров оплаты труда».

Государственной Думой РФ 20 мая 1998 г. принят Федеральный закон от 25 июня 1998 г. № 92-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации», которым определена новая редакция ст. 198 и 199 УК РФ. Он был опубликован 27 июня 1998 г. и с этого момента вступил в силу.¹⁸⁷

Действовавшая в тот период редакция указанных статей гласила:

«Статья 198. Уклонение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды.

1. Уклонение физического лица от уплаты налога путем непредставления декларации о доходах в случаях, когда подача декларации является обязательной, либо путем включения в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах, либо иным способом, а равно от уплаты страхового взноса в государственные внебюджетные фонды, совершенное в крупном размере, – наказывается штрафом в размере от двухсот до семисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

2. То же деяние, совершенное в особо крупном размере или лицом, ранее судимым за совершение преступлений, предусмотренных настоящей статьей, а также статьями 194 или 199 настоящего Кодекса, – наказывается штрафом в размере от пятисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до одного года либо лишением свободы на срок до пяти лет.

Примечания. 1. Уклонение физического лица от уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды признается совершенным в крупном размере, если сумма неуплаченного налога и (или) страхового взноса в государственные внебюджетные фонды превышает двести минимальных размеров оплаты труда, а в особо крупном размере – пятьсот минимальных размеров оплаты труда.

2. Лицо, впервые совершившее преступления, предусмотренные настоящей статьей, а также статьями 194 или 199 настоящего Кодекса, освобождается от уголовной ответственности, если оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб.

Статья 199. Уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации.

1. Уклонение от уплаты налогов с организации путем включения в бухгалтерские документы заведомо искаженных данных о доходах или расходах либо иным способом, а равно от уплаты страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации, совершенное в крупном размере, – наказывается лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пяти лет, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. То же деяние, совершенное:

а) группой лиц по предварительному сговору;

б) лицом, ранее судимым за совершение преступлений, предусмотренных настоящей статьей, а также статьями 194 или 198 настоящего Кодекса;

в) неоднократно;

г) в особо крупном размере, – наказывается лишением свободы на срок от двух до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.

Примечание. Уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации признается совершенным в крупном размере, если сумма неуплаченных налогов и (или) страховых взносов в государственные внебюджетные фонды превышает одну тысячу минимальных размеров оплаты труда, а в особо крупном размере – пять тысяч минимальных размеров оплаты труда».

Налоговые преступления отнесены к гл. 22 «Преступления в сфере экономической деятельности».

Из указания на то, что уклонение может совершаться и «иным способом», следует, что законодатель расширяет перечень способов уклонения. Это же свидетельствует, что практически способ уклонения не имеет юридического значения, а свидетельствует лишь, что имеет место умысел на неуплату в срок установленного законом налога или страхового взноса. Это подтверждает и указание на крупный и особо крупный размер неуплаты налога или страхового взноса. Отсюда следует, что если налогоплательщик не использует никаких способов, а все делает как положено, т. е. декларации, соответствующие действительности, представляет в срок, но налоги и страховые взносы в срок не уплачивает, хотя реально имеет для этого возможности, и использует эти средства по своему усмотрению, – он все равно совершает преступление.

Термин «уклонение» подчеркивает не только умышленный характер действий виновного, но и свидетельствует о длящемся характере данного вида преступлений. Преступление считается оконченным с момента неуплаты налога в срок, установленный законом. Дальнейшая неуплата налога свидетельствует о длящемся характере совершаемого преступления¹⁸⁸. Уклонение – это действие (бездействие)¹⁸⁹, проявляющееся в форме умышленного несовершения предписанных законом действий по уплате установленных законом налогов.

Об этом же свидетельствует и примечание второе к ст. 198 УК РФ, гласящее: «Лицо, впервые совершившее преступления, предусмотренные ст. 194, 198, 199 настоящего Кодекса, освобождается от уголовной ответственности, если оно способствовало раскрытию преступления и полностью возместило причиненный ущерб».

Уместно заметить, что «способствование раскрытию преступления» является лишь обстоятельством, смягчающим наказание виновных (п. «и» ст. 61 УК РФ), а не декриминализирующим его. Таким обстоятельством в данном случае является «полностью возмещенный ущерб», если основу криминала составляет неуплаченный в срок установленный законом налог.¹⁹⁰

Пленум Верховного Суда РФ в своем Постановлении от 4 июля 1997 г. № 8 «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации уголовного законодательства об ответственности за уклонение от уплаты налогов»¹⁹¹ указал: «5. Преступления, предусмотренные ст. 198 и 199 УК РФ, считаются оконченными с момента фактической неуплаты налога за соответствующий налоговый период в срок, установленный налоговым законодательством».

Изложенное свидетельствует о том, что налоговые преступления являются материальными, а не формальными составами преступлений.

Противоположного мнения придерживается И.И. Кучеров: «объективная сторона уклонения от уплаты налогов заключается в обмане налоговых органов относительно объектов налогообложения, следовательно, анализируемые составы являются формальными»¹⁹². По изложенным соображениям мы не можем разделить мнение И.И. Кучерова.

Не случайно Генеральная прокуратура РФ в «Методических рекомендациях по организации прокурорского надзора за расследованием налоговых преступлений» указывает на то, что «в силу специфики составов преступных посягательств на налоговые правоотношения возбуждать уголовные дела данной категории следует, если срок уплаты налога и взноса пропущен. В противном случае действия нарушителя должны квалифицироваться по нормам Налогового кодекса Российской Федерации».¹⁹³

По нашему мнению, это правильно. Указание в законе на уклонение «от уплаты налога путем непредставления декларации о доходах в случаях, когда подача декларации является обязательной, либо путем включения в декларацию заведомо искаженных данных о доходах или расходах, либо иным способом» свидетельствует лишь о направленности умысла, но не о его реализации. Таким способом налогоплательщик не уклоняется от уплаты налога, а только обозначает путь, каким образом он намерен избежать уголовной ответственности за неуплату налога. Как обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, так и он не может нести уголовной ответственности за другие способы ухода от ответственности.

Использование указанных в законе путей ухода от ответственности за уклонение от уплаты налога до истечения установленного в законе срока уплаты налога или страхового взноса в государственные внебюджетные фонды не составляет уголовно наказуемого деяния. Установление факта непредставления декларации о доходах в случаях, если подача декларации является обязательной, включения в декларацию заведомо искаженных данных о доходах и расходах или совершения иных действий (бездействия) в целях ухода от ответственности за уклонение от уплаты налогов до истечения срока уплаты налогов или страховых взносов не может рассматриваться как покушение на совершение (или приготовление к совершению)¹⁹⁴ преступления, предусмотренного ст. 198 УК РФ, равно как и включение в бухгалтерские документы заведомо искаженных данных о доходах или расходах, предусмотренных ст. 199 УК РФ¹⁹⁵. Такие действия могут рассматриваться как наказуемые в административном порядке в соответствии с разд. VI части первой Налогового кодекса РФ.¹⁹⁶

К иным путям уклонения от уплаты налога или страховых взносов можно отнести заведомо необоснованное применение пониженных ставок налога или льгот либо заведомо ложные ссылки на отсутствие денежных средств, хотя они у налогоплательщика имелись. Средства могут укрываться при ведении наличных расчетов, использовании неизвестных налоговым органам и органам государственных внебюджетных фондов банковских счетов, а также осуществлении платежей более поздней очередности, чем налоговые, и многими другими способами. Однако эти пути уклонения от уплаты налога есть лишь способы ухода от ответственности, а не способы совершения преступления.

Нельзя согласиться с мнением авторов Методических рекомендаций Генеральной прокуратуры о том, что «квалификация содеянного как покушения на совершение налогового преступления (по ч. 3 ст. 30 УК РФ и соответствующей статье УК РФ) возможна, если по представленным лицом в налоговые органы отчетным документам, содержащим заведомо искаженные сведения об объектах налогообложения, данный факт был установлен, а срок уплаты налогов еще не наступил»¹⁹⁷. В данном случае оно вступает в противоречие с ч. 3 ст. 30 УК РФ. Она гласит: «Покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам». Как было отмечено, непредставление декларации, внесение в нее заведомо искаженных данных о доходах или расходах, включение в бухгалтерские документы заведомо искаженных данных или иные способы являются не преступлением, а лишь средством, способом, попыткой ухода от ответственности за возможное налоговое преступление – неуплаты в установленный законом срок налога или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды. Кроме того, преступление считается оконченным по истечении срока уплаты налога. Наступление такого срока не зависит от налогоплательщика, он установлен законом. Следовательно, налогоплательщик не может достичь результата, так как преступление оканчивается только по наступлении срока.

Не случайно авторы Методических рекомендаций пишут: «Трудоемкий процесс расследования в этих случаях практически ведет к прекращению производства в связи с отсутствием возможности доказать направленность умысла на неуплату налога <…> Реальные основания квалифицировать деяние физического лица как покушение на совершение налогового преступления до предусмотренного законом срока уплаты подоходного налога имеются только при условии, если в отчетных или бухгалтерских документах налогоплательщиком сознательно искажены сведения, в результате чего занижены налоговые платежи.

Как покушение на совершение преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 198 или ч. 2 ст. 199 УК РФ, квалифицируется деяние, если доказано, что виновным лицом преследовалась цель уклониться от уплаты налога и (или) взноса в особо крупном размере, однако реальный размер недоимки не превысил установленных этими статьями кратностей минимальных размеров оплаты труда, а другие названные в них квалифицирующие обстоятельства отсутствуют».¹⁹⁸

Представляется, что и эта рекомендация не основана на законе. Если размер недоимки не позволяет квалифицировать деяние как неуплату налога в особо крупном размере, это значит, что нет такого преступления, а следовательно, не может быть и покушения на него.

Это подтверждают результаты проведенного авторами в 2001 г. социологического исследования путем анкетного опроса наиболее квалифицированных следователей федеральных органов налоговой полиции. Каждым из следователей, заполнивших анкеты, расследовалось более 20 уголовных дел о налоговых преступлениях. Если принять, что каждый из них расследовал только 20 уголовных дел, то получится, что из 7080 уголовных дел ни по одному не было случая привлечения виновных к уголовной ответственности за приготовление или покушение на преступление по п. 1 и 3 ст. 30 УК РФ. Это является убедительным доказательством того, что вывод о невозможности привлечения к уголовной ответственности лиц за приготовление или покушение по налоговым преступлениям по ст. 198 и 199 УК РФ является правильным и обоснованным.

Необходимо отметить, что изменения в налоговой системе Российской Федерации, введенные Федеральным законом от 5 августа 2000 г. № 118-ФЗ «О введении в действие части второй Налогового кодекса Российской Федерации и внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации о налогах»¹⁹⁹ и частью второй Налогового кодекса РФ²⁰⁰, в части замены страховых взносов в государственные внебюджетные фонды в соответствии со ст. 234—244 ч. 2 НК РФ единым социальным налогом (взносом), не влекут за собой необходимости в настоящее время исключения из диспозиций ст. 198 и 199 УК РФ упоминания об уплате страховых взносов в государственные внебюджетные фонды. Существовавшие до введения в действие ч. 2 НК РФ внебюджетные фонды не ликвидируются, за исключением Государственного фонда занятости населения Российской Федерации, изменяется лишь порядок уплаты взноса и государственный орган, контролирующий полноту, своевременность и правильность его уплаты. Кроме того, такое изменение диспозиций указанных статей приведет к необоснованной декриминализации деяний, совершенных с 27 июня 1998 г. по 31 декабря 2000 г.

Предмет доказывания по делам о налоговых преступлениях специфичен. Изъятие материальных ценностей, составляющих суммы не уплаченных налогов в бюджет и средств, являющихся страховыми взносами в государственные внебюджетные фонды, осуществляется путем удержания их и использования по усмотрению налогоплательщика. Налог и страховые взносы составляют установленную законом часть прибыли, полученной налогоплательщиком в результате трудовой или иной деятельности, которую он и должен внести в бюджет и в государственные внебюджетные фонды. Эти средства позволяют государству осуществлять управление обществом, обеспечивать его жизнедеятельность.

Неуплата налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды лишает государство рычагов управления обществом. Это позволяет утверждать, что налоговые преступления являются государственными преступлениями. Объектом их посягательства являются общественные отношения в сфере государственного управления, а не отношения в сфере экономической деятельности, куда их относит введенный в действие с 1 января 1997 г.

УК РФ (ст. 198, 199), и не в сфере налогообложения, как утверждают некоторые ученые, их нельзя отождествлять и с посягательствами на сферу финансовых отношений.²⁰¹

Такого же мнения придерживаются и авторы учебника «Уголовное право». Они пишут: «Понимание налога как публично-правовой обязанности, возникающей из закона, позволяет утверждать, что ее неисполнение должно рассматриваться как деяние, совершенное против государства»²⁰². Это мнение можно усмотреть и в законодательстве некоторых западных стран. Так, в Уголовном кодексе Испании (Раздел XIV) уголовно наказуемые нарушения налогового законодательства отнесены к категории преступлений против государственной казны и социальной безопасности.²⁰³

К преступлениям, посягающим на сферу государственного управления, относит налоговые преступления А.И. Сотов, который обоснованно утверждает, что «основные отличительные признаки данных отношений в том, что они, во-первых, складываются по поводу осуществления государственной власти, а во-вторых, одним из их участников является государственный орган. Принудительное изъятие части собственности граждан в пользу государства есть одна из сфер общественной жизни, где как раз осуществляется публичная власть, а в качестве государственного органа выступает аппарат госналогинспекций».²⁰⁴

Аналогичной правовой позиции придерживается и Конституционный Суд РФ. В своем Постановлении от 17 декабря 1996 г. № 20-П «По делу о проверке конституционности пунктов 2 и 3 части первой статьи 11 Закона Российской Федерации от 24 июня 1993 г. "О федеральных органах налоговой полиции"» он констатирует: «Налог – необходимое условие существования государства, поэтому обязанность платить налоги, закрепленная в ст. 57 Конституции РФ, распространяется на всех налогоплательщиков в качестве безусловного требования государства. Налогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той частью своего имущества, которая в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну, и обязан регулярно перечислять эту сумму в пользу государства, так как иначе были бы нарушены права и охраняемые законом интересы других лиц, а также государства».²⁰⁵

Статья 8 части первой НК РФ определяет налог как обязательный, индивидуально безвозмездный платеж, взимаемый с организаций и физических лиц в форме отчуждения принадлежащих им на праве собственности, хозяйственного ведения или оперативного управления денежных средств в целях финансового обеспечения деятельности государства (выделено нами. – П.Е., С.Е.) и (или) муниципальных образований.²⁰⁶

Рассуждения о том, что неуплата налогов причиняет ущерб отношениям не в сфере государственного управления, а в сфере финансовой деятельности²⁰⁷, предпринимательской или иной экономической деятельности²⁰⁸, общественным отношениям в сфере хозяйственной деятельности, ориентированной на рыночные отношения²⁰⁹, не определяют главного предназначения налогов, указывают на важные, но не определяющие сферы общественных отношений. Это не позволяет правильно определить сущность налогов и их системы, а также необходимость самой строгой, а именно уголовной защиты соответствующих отношений. Неправильное определение объекта налоговых преступлений приводит к недооценке их общественной опасности.

Например, И.Н. Соловьев пишет: «Налоги и налоговая политика объективно включены в систему экономической безопасности государства, где они выступают как мощный ресурсный фактор, находящийся в руках государства и позволяющий последнему воздействовать на экономику, а также как показатель зависимости государства от налогоплательщиков. Неэффективная налоговая политика способна нести в себе угрозу экономической безопасности страны, ослабляет финансовую устойчивость экономики, разобщает режимы, противопоставляет государство и предпринимательство и налогоплательщиков. Результатом этого может стать подрыв доходной базы бюджета как института финансового обеспечения функций государства, включая обеспечение его безопасности и обороны, защиты прав граждан, борьбы с преступностью, развития экономики в целом».²¹⁰

Уместно привести высказывания Председателя Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькина на международной научно-практической конференции 25 октября 2005 г. на тему «Роль права в обеспечении национальных интересов», посвященной 80-летию Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации: «За счет налогов в настоящее время формируется до 80% федерального бюджета России. Но острота сегодняшней ситуации заключается в том, что по различным оценкам в бюджет не поступает от 20 до 50% причитающихся к уплате налогов. Неуплата налогов напрямую подрывает устойчивость бюджетной политики, нарушает принцип социальной справедливости, провоцирует социальную напряженность в обществе. <…> Налогоплательщик не вправе распоряжаться по своему усмотрению той частью принадлежащего ему имущества, которая в виде определенной денежной суммы подлежит взносу в казну, соответствующие же органы публичной власти наделены правомочием в односторонне-властном порядке, путем государственного принуждения взыскивать с лица причитающиеся налоговые суммы, иначе нарушались бы воплощенный в ст. 57 Конституции РФ конституционно защищаемый публичный интерес и связанные с ним права и законные интересы налогоплательщиков, публично-правовых образований, государства в целом». Данную мысль В.Д. Зорькин высказал в связи с принятием Конституционным Судом РФ Постановления от 14 июля 2005 г. № 9-П.²¹¹

Это постановление вызвало большой резонанс. «Повышенное общественное внимание (к этому постановлению) вызвано, прежде всего, тем, что это решение связано с компанией «ЮКОС». По мнению В.Д. Зорькина, Постановление «играет важную роль в обеспечении устойчивости бюджетной и налоговой политики и, в целом, национальной безопасности страны»²¹². Это утверждение свидетельствует о правильности вывода о том, что объектом посягательства в налоговых преступлениях являются общественные отношения в сфере государственного управления.

Уголовный кодекс РСФСР, принятый 22 ноября 1926 г. и введенный в действие с 1 января 1927 г., устанавливал, что неплатеж в установленный срок налогов и сборов (ст. 60 УК РСФСР) относится к иным преступлениям против порядка управления. В его первой главе «Преступления государственные» разд. 2 был обозначен: «Особо для Союза ССР опасные преступления против порядка управления». В части 1 ст. 59—1 провозглашалось: «Преступлением против порядка управления признается всякое действие, которое, не будучи направлено непосредственно к свержению Советской власти и Рабоче-крестьянского Правительства, тем не менее приводит к нарушению правильной деятельности органов управления или народного хозяйства и сопряжено с сопротивлением органам власти и препятствованием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти».²¹³

Как видим, даже в СССР, где основой государственного и общественного устройства была государственная и общественная собственность и налоги не могли играть той роли, какую они играют в настоящее время, неуплату налога относили к преступлениям, объектом посягательства в которых были отношения в сфере управления государством.

Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. уклонение от уплаты налогов рассматривал как преступление только в военное время и относил их к иным государственным преступлениям (ст. 82 УК РСФСР).

Ныне действующий УК РФ, относя налоговые преступления к сфере экономической деятельности, как отмечает И.И. Кучеров, «свидетельствует о том, что законодатель в первую очередь принял во внимание их экономическую составляющую. Ведь в результате массового уклонения от уплаты налогов государство утрачивает платежеспособность, следовательно, основной ущерб причиняется именно его финансовой деятельности, а не системе управления»²¹⁴. Как видно, из правильной посылки И.И. Кучеров делает усеченный вывод, опуская главное – чему причиняется ущерб, а именно сфере государственного управления.

Интересны ответы практических работников на вопрос анкеты-интервью: «объект преступления: отношения в сфере финансовой деятельности; в сфере налогообложения; в сфере предпринимательской деятельности; в сфере государственного управления обществом (нужное подчеркнуть). Изложите свое мнение: почему именно так определили объект преступления». Респонденты ответили: в сфере финансовой деятельности – 47%; в сфере налогообложения – 76%; в сфере предпринимательской деятельности – 30%; в сфере государственного управления обществом – 15%. Многие респонденты подчеркнули сразу два-четыре объекта, полагая, что все из отмеченных являются объектами преступного посягательства. Это не удивительно: ученые в области материального уголовного права не имеют единого мнения.

В большинстве анкет-интервью респонденты не ответили на пожелание изложить свое мнение: почему именно так они определили объект преступления. Но там, где такие ответы были, они звучали так: те, кто объектом преступления назвали сферу налогообложения, полагают, что в данном случае преступное посягательство направлено на отношения, регулируемые налоговым законодательством. Респондент, подчеркнувший все пункты одновременно, ответил: налоговые преступления затрагивают все указанные отношения. Респондент, подчеркнувший объект «в сфере налогообложения и в сфере государственного управления обществом», объяснил это схематически: налог → бюджет → существование государства. Респонденты, отметившие объект «в сфере государственного управления обществом», объяснили, что это деяние посягает, прежде всего, на нормальный процесс реализации функций государственного управления, его обеспеченность в материальном отношении.

Судя по ответам, практические работники, в основном, не смогли глубоко вникнуть в сущность вопроса. Многие, видимо, нечетко представляют различие между объектом преступления и предметом преступления. Было несколько ответов, смысл которых свидетельствовал о непонимании самого вопроса. Один из респондентов ответил довольно эмоционально (дословно): «Ну, ребята, вы даете, а это-то зачем?!» Это был следователь УФСНП России по Волгоградской области. Стаж работы – свыше 10 лет, расследовал более 20 уголовных дел, квалифицированных ст. 198 и 199 УК РФ.

Ответы респондентов на данный вопрос анкеты-интервью позволяют сделать вывод, что он должен решаться не большинством голосов следователей, а аргументацией ответов. Эта аргументация дает нам возможность утверждать, что объектом преступления по ст. 198 и 199 УК РФ являются отношения в сфере государственного управления обществом.²¹⁵

Заслуживают внимания и многие ответы следователей на вопрос анкеты о путях совершенствования уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за налоговые преступления. Они сводятся к следующему:

ужесточить санкции за совершение налоговых преступлений. Ввести дополнительную меру наказания по ст. 198 и 199 УК РФ – конфискацию имущества, а также увеличить сроки наказания;

отказаться от приравнивания налоговых преступлений к общеуголовным – это особая категория преступлений;

предусмотреть, что преступления по ст. 198 и 199 УК РФ могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом, а также по неосторожности;

все части ст. 198 и 199 УК РФ признать тяжкими преступлениями. Оставить один вид наказания в виде лишения свободы.

Не со всеми предложениями следователей, высказанными в ответ на вопрос анкеты о путях совершенствования уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за налоговые преступления, можно согласиться. Но предложения об усилении ответственности и наказания будут вполне обоснованными, если признать, что объектом преступления являются общественные отношения в сфере государственного управления обществом.

Уместно вспомнить ответ того же следователя из УФСНП России по Волгоградской области: «Всегда считал, что законодательство у нас хорошее, только его необходимо исполнять и дать возможность это делать следователю, но до правового государства нам далеко, поэтому нет смысла пересаживаться в новую машину, когда на старой ездить не научились!»

Таким образом, применительно к делам о налоговых преступлениях объектом преступления являются отношения, складывающиеся в сфере государственного управления.