Kitobni o'qish: «Невеста речного бога»
– Девчонки, такая жара стоит, караул!
– Если б не экзамены…я б на речку пошла.
– Айда! Давно мы все вместе на речку не ходили!
– Ой, а как же подготовка к этому… ЕГЭ, чёрт его побери?
– Каких-то полчаса ничего не решат. Зато освежимся.
– Так и быть. По домам, за купальниками и через пятнадцать минут на этом же месте!
Девчонки разбежались и через пятнадцать минут, как и договаривались, запыхавшись от бега, взбивая клубами дорожную пыль, кашляя, собрались на этом же месте. Сельские улицы были не асфальтированы. В поселке только центральные улицы имели асфальтовое покрытие, а ближе к окраинам асфальт таял, как прошлогодний снег. Несмотря на то, что огромное село носило звучное название «Малиновка» его населяли в основном сибирские татары. От города его отделяла широкая река, и село уже давно присоединили бы к городским окраинам, сделав нормальные дороги, если бы ни желание татар сохранить свою национальную идентичность и обособленность. Молодёжи в селе было много: целых три одиннадцатых класса выпускалось из неё нынче летом.
Пять весёлых подружек побросали на тёплый песок полотенца, скинули топы и шорты, резиновые шлёпки, с визгом врываясь в воду и устраивая настоящий водоворот. Во все стороны летели брызги и непосредственность уступала место жеманному напускному приличию. Солнце отражалось в счастливых глазах, пьянило удовольствие от прохлады. Они плавали, как речные нимфы, наслаждаясь последними деньками безмятежного детства.
Трое из них собирались поступать в университет. Гуля на биолого-почвенный факультет, Эльмира – на агротехнологии, так же как и Диляра, планировала учиться на агронома. В семье считали, что дочь должна продолжить дело отца, а он был главным агротехником на селе. Маришка готовилась поступать в швейное училище, чтобы потом открыть своё ателье. Алсу уже год ждал жених. Они подали заявление в ЗАГС сразу, как только Але исполнилось восемнадцать. Свадьба должна была состояться уже через месяц после окончания экзаменов.
Диляру удивляло желание подруги посвятить жизнь семье, завести много ребятишек, огород, корову и жить простой жизнью домохозяйки. Но экзамены на всякий пожарный случай Алька сдавала. Вдруг да всё изменится!
Жара стояла весь июнь нестерпимая. Дети из воды практически не выходили. Вода у поверхности нагрелась, став тёплой, как парное молоко. Периодически небо разражалось громом и молниями, скидывая вниз, на землю накопившуюся испарину. Вот и сегодня на небе гуляли тяжелые тучи цвета спелых слив, покрытых пыльно-восковым белым налетом, намекая на то, что скоро начнётся гроза. Но девушки не замечали этих намеков природы или делали вид, что не замечают, скидывая в реку напряжение последних месяцев. Река принимала в себя отрицательные эмоции, а духи воды уносили их далеко в море.
Диляра заплыла достаточно далеко. Чуть поодаль река становилась глубже, а течение усиливалось. Она долго гребла против движения реки, чтобы потом перевернуться на спину и просто лежать, плывя по течению, не прилагая особых усилий. В небе послышались первые гулкие раскаты и редкие всполохи молний стали освящать небо.
– Диляра, давай к берегу! Пора закругляться. Гроза близко…– крикнула ей Алька, и Диляра повернула голову в сторону берега. Заметив, что подруги всё ещё купаются, решила предпринять ещё один заплыв. Молнии становились всё длиннее, а гром всё басовитей. И вот вспышка озарила небо прямо над ними. Девчонки завизжали, бросившись прочь из воды.
Диляра достигла нужной точки и развернувшись на спину, лицом к потемневшему небу, поплыла по течению, надеясь в скором времени достичь берега, как это бывало, и выбраться из воды там, где течение ударяется о берег. Небо разрезало надвое. Диляра с ужасом увидела, как в неё стремительно летит, ослепляя нестерпимым светом, копьё Тэнгри, могучего духа неба. И вдруг свет в глазах девушки моментально выключился. Словно кто-то влиятельный нажал на клавишу тумблера во избежание…
Девушка какое-то время не ощущала ничего: ни плеска теплой воды на боках, ни ветерка. Не слышала она звуков грозы и криков испуганных подружек. Ничего. А когда снова открыла глаза, увидела тусклый свет, пробивающийся сквозь толщу мутной речной воды. Но, не достигая даже середины толщи, расходился кругами по поверхности реки.
Диляра медленно опускалась на дно, как морская звезда, растопырив ноги и руки. Дно в этом месте достигало метров пяти в глубину, но Диляра падала и падала, и падала… А может, ей только казалось, что она падает? Она испытывала нечто подобное, когда в семь лет опрокинула в рот остатки коньяка из рюмки после дня рождения отца. Быстро, пока никто не видит. Хотела попробовать то, что так ценится взрослыми. Отец минут пятнадцать хвастался перед гостями этим коньяком, звёздочками, выдержкой. Какие бешеные деньги за него заплатил.
Алька по секрету ей рассказала, что на Новый год пробовала вино. Мама разрешила пальчик помочить. Хвастала, как ей понравилось. Видимо, коньяк, хоть и дороже, совсем другое. Ей обожгло рот, а потом сильно захотелось спать. Она легла в кровать, и мир вокруг поплыл в точности так, как и сейчас. Но сейчас они не пили.
Нельзя сказать с уверенностью, похоже или нет по ощущениям, но однажды Диляра прыгала с парашютом. В то время она дружила с Равилем, и он таскал её на всякие экстрим-развлечения. После парашюта они расстались. Уж больно страшно было. Тогда Диля поняла, что не готова к отношениям, так же, как и прыгать с парашютом. Вот и сейчас ей чудилось, что она умирает, опускаясь на самое дно реки. Она падала, затаив дыхание, но скоро придётся сделать вдох… Диля готова была запаниковать, но тут перед ней появилась тень. Тень росла, постепенно закрывая собой всю видимость и превращаясь в мужчину. Даже сквозь толщу воды Диляра видела огромные красивые сине-голубые глаза, длинные волосы цвета морской тины, тяжелый парчовый камзол, туго подвязанный широким кушаком. Принц из мира фэйри…
Вот он перед ней. Наклоняется всё ниже и ниже… Глаза от горизонта до горизонта. Он целует её в губы. Прикосновенье его почти невесомо… Спроси её, Диля не смогла бы даже описать свои ощущения. Но всё равно волнительно!
На самом деле это был даже не поцелуй, хоть Диля восприняла его именно так. В её жизни поцелуев пока не было. Равиль держал её за пацанку, с которой можно весело проводить время, да и только. Возможно, в этом и была проблема? Может, именно поцелуев ей не и хватало? Может быть, если в её жизни появились поцелуи, не произошло то, что произошло?
Мужчина поделился с ней глотком воздуха, и вскоре девушка скользила по воде, как изящная гондола, управляемая лёгким артистичным гондольером, и неотрывно смотрела в его большие раскосые татарские глаза. Мир вокруг казался нереальным: словно сотканным из воды. Как и сам гондольер. Повсюду играли блики, сверкая золотой поталью, и Диля убеждалась: это волшебство.
«В селе я этого парня ни разу не видела…» – крутилась в голове нелепая мысль. «Да в нашей дыре ему явно не место. Этому принцу…»
Так неспешно они приблизились к берегу. Мужчина, придерживая её за талию, потянул за руку и резко поднял в вертикальное положение. При этом неотрывно глядя в глаза.
«Влюбился? Или замышляет что? Взгляд хитрющий. Знаю я таких. Мажор средневековый…»
Они вышли на берег, и принц повлёк Диляру за собой. Впереди она увидела роскошный дворец, стоящий в тени плакучих ив, и удивилась:
«Царских дач в Малиновке испокон веков не наблюдалось. Золото, роко-ко-ко какой-нибудь. Откуда столько роскоши?»
Между берегом и дворцом, колонны которого были богато увиты плющом, белела терраса. На ней стол и несколько изящных стульев. Роскошь притягивала Диляру и отталкивала одновременно: мебель, терраса и дом… всё было подёрнуто зелёной ряской. Мелкий такой налёт тины и плесени.
Диляру передёрнуло. Она была всё ещё в мокром купальнике и чувствовала себя инородным телом в раковине жемчужницы. Мужчина махнул рукой, и из дома появилась прислуга с ширмой и платьем. Платьем с кринолином.
– Пришло время превратиться в жемчужину, – читая мысли, произнёс невиданный кавалер.
Несколько девушек поставили перед Дилярой ширму и, бесцеремонно сняв с неё купальник, впихнули в платье, до упора затянув шнурки корсета. Они словно мстили ей за то, что она свалилась как снег на голову и нарушила чьи-то планы, став фавориткой господина. Диляра даже вскрикнула от боли.
Маленькой утопленнице и так собственное тело казалось тяжелым и неповоротливым, а в платье стало и того хлеще. Она еле дышала, но гордо старалась держать осанку. Не каждый день попадаешь на обед к принцу или графу.
Изысканные блюда, что прибывали на подносах длинным караваном, выглядели незнакомо: даже в интернете таких не увидишь. А Диля частенько подсматривала за некоторыми фуд-блогерами. Интересно же, что ест на завтрак, обед и ужин богатая публика…
Единственным знакомым кушаньем оказалась рыба и моллюски. Вокруг сновали девушки, словно рыбёшки, сверкая чешуёй платьев, меняя тарелки, и приторно ей улыбались. Диляру слегка подташнивало. Мир вокруг был гулким: «Наверное, заложило уши, когда я ушла под воду…» – логично рассудила она. Всё вокруг имело желто-зелёный оттенок, а движения она совершала плавные, как на уроке этики: «Не торопитесь. Пережевывайте пищу медленно, церемонно. В правую руку берём нож, в левую – вилку», – как говорила эстетичка, растягивая слова. А они то думали, что этикет им никогда в жизни не пригодится.
– Меня зовут Су. Су-Анасы. Я старший сын бога реки.
«Бог? Он бог?» – сердце Диляры затрепетало.
– Я спас тебя от неминуемой смерти, и теперь ты моя должница. Что же мне пожелать? – он сделал вид, что размышляет, но Диляра понимала: богам не свойственно задумываться. Они знают всё наперёд. А как иначе?
– За то, что ты могла умереть так скоропостижно во цвете лет. Но была спасена… ты станешь моей женой!
Диляру ещё сильнее затошнило. Все блюда, что ей удалось попробовать, оказались совершенно несъедобны. Или она ничего не понимала в еде. Желудок бунтовал. Диляра оглянулась по сторонам и увидела за спиной Су-Анасы группу девушек. Они зашипели на Диляру, как злые фурии, поминутно меняя внешность: превращаясь из милых нимф в неприглядных дочерей ундины. Рука соскользнула с подлокотника, и девушка увидела, что локоть и кружевная оторочка платья измазаны в тине.
– А какие-то другие варианты есть? Мне ещё рано замуж.
– По мне, так в самый раз. А варианты… Их немного. Ты должна будешь ежегодно приводить мне девушку. Это плата жизнью за жизнь. Ну как? Или-или. До наступления осени ты вернёшься ко мне в качестве невесты или приведёшь себе замену! – словно в громкоговоритель произнес он последнюю фразу, и Диляра вздрогнула от неожиданности. Су-Анасы был зол. Ему не понравился отказ Диляры. Но жизнями живых людей он распоряжаться не смел. Бог дал людям свободу выбора… Или-или.
По коже пробежал холодок. Нет, словно ледяной водой обдало. На поверхности началось волнение: начинался настоящий шторм. Редкое явление на реке. Похолодало. Стало заметно темнее, и подводные жители, проплывая мимо, скалили на неё жёлтые гнилые зубы… Диля ёжилась от холода: платье пропало, как и терраса, стол с яствами, бог реки. Диляра осталась совершенно одна.
– Вот и закончился высокий приём. Золушке повезло значительно больше.
Она вздрогнула и провалилась во тьму.
***
Очнулась Диляра уже на берегу. Где-то неподалёку сновали люди, крича что есть мочи в сторону реки: «Диляра! Диля…» Ныряльщики то появлялись на поверхности, то пропадали. Девушка понимала, что ищут именно её.
– Я здесь! Я-я-я-я зде-е-е-с-сь! – закричала она, насколько было сил, чувствуя себя как выжатый лимон. Руки и ноги отказывались служить. Но её никто не слышал. Настолько все были увлечены поисками. Две головы вынырнули совсем недалеко.
– Я здесь! – ещё раз крикнула она и заплакала.
На этот раз её заметили. Выбравшись на берег, водолазы, шлёпая ластами, побежали ей навстречу.
– Нашли! Жива!
Диляру положили на носилки и отправили в больницу на обследование. «Поражение молнией – это не банальный детский ушиб, после которого максимум укол от столбняка поставят. После удара молнией мало кто выживал», – доносился со стороны чей-то шепот. Диляра, как сквозь стену смотрела на заплаканную мать, подружек, обступивших её со всех сторон, доктора, натягивающего на руку манжетку, чтобы измерить ей давление. И никого не видела. Ей было всё равно. Диляра думала о том мужчине, боге реки, что спас её, а теперь требовал за спасение нешуточную плату…
За следующие три дня пострадавшей провели все исследования, убедились, что она полностью здорова, и отправили домой. Врачи удивлялись и говорили, что это просто чудо какое-то. Рекомендовали матери славить Бога за то, что удар молнии на здоровье девочки никак не отразился.
Упоминание бога начинало вызывать в ней оторопь: «Почему взрослые так часто его вспоминают? По поводу и без».
Первые дни она не находила себе места, но предстоящие экзамены не оставляли ей выбора: пришлось сосредоточиться. А потом… бывали дни, когда она совсем не вспоминала встречу с Су-Анасы и через некоторое время даже убедила себя в том, что все ей просто привиделось, пока она была без сознания.
Подружки, казалось, искренне поддерживали её, сюсюкались, как с маленькой, но Диляру от этого аж тошнило. Никогда не вошкались с ней и не стоило начинать… Она привыкла к одиночеству среди людей. Но слащавая забота псевдоподруг всё равно лучше, чем папкины наезды и угрозы.
Диляра вспомнила, как однажды в школе появилась молодая женщина, только что окончившая университет – психолог. Она с энтузиазмом развела бурную деятельность, а потом резко свинтила, как выразилась Диля. В город вернулась. Поступать в аспирантуру. После общего тестирования психологиня несколько раз вызывала её к себе на допрос. Единственную из всех, среди четырёх девятых классов, и долго с ней разговаривала. На пятой такой встрече Диляра даже смогла открыться ей…
Так вот, психологиня сказала, что в инстинктивных попытках защититься Диляра держится слишком высокомерно и холодно, отталкивая от себя людей. Это сильно усугубляет тот психологический дискомфорт, что она постоянно испытывает дома. А главное, создает благоприятную почву для прогрессирования асоциального поведения.
И ещё она сказала, что это наследственное… В любом случае психологиня посоветовала ей чаще улыбаться людям и не отталкивать их при попытке вступить с ней в контакт. Диля попробовала. Так у неё появились подружки. И она их терпела. Иногда, общаясь в кругу подруг, она испытывала моменты истинного счастья. И она ощущала себя самой обычной девочкой. А не той тупоголовой бездарностью, какой считал её отец.
Она подозревала, что в самом деле недостаточно умна. Некоторые вещи она не могла ни понять, ни вызубрить. Выше головы не прыгнешь. Почему она не может просто учиться? Как Алька и другие дети. Они так не напрягаются. Ну, Эльмирка – да. Но она сама хочет быть во всём первой. Заучка.
Где-то в глубине души девчонок она ценила. Они приносили реальную пользу. Составляли ей компанию, вместе готовились к экзаменам с утра до поздней ночи. Элька, как учительница, терпеливо объясняла ей трудные места в тестах. И репетитора не нужно.
После первого экзамена Диляра впервые почувствовала бодрость. Была надежда, что тест написан хорошо. Внутри маленьким огоньком затеплилась гордость. В школьной уборной, умыв лицо и всмотревшись в зеркало уставшими глазами, она довольно улыбнулась и вдруг… увидела его! Речной бог, холодный и прекрасный, смотрел на неё с той стороны Зазеркалья, словно напоминая об уговоре.
– Это всё морок! морок! – закричала Диля, плеснув на зеркало горсть воды. Вода медленно стекала по гладкой зеркальной поверхности, из которой всё яснее проступали черты синеглазого мужчины. Он протянул руку и погладил её по щеке:
– Я уже скучаю по тебе, красавица. Помни срок: до осени ты должна вернуться в мои владения или же… Я найду тебя повсюду, где есть вода-а-а.
– Диля! Мы уже заждались! Сколько можно любоваться на себя в зеркало? – сказала заглянувшая в уборную Гуля.
Диляра повернулась к ней сама не своя: бледная, с широко раскрытыми в ужасе глазами.
– Господи, на тебе лица нет! С тобой всё хорошо? – испугалась Гуля, подбежала и, придерживая подругу за локоть, вывела в коридор.
– На, водички хлебни… – протянула бутылку минералки Аля, но Диляра мгновенно вспомнила слова речного бога и, грубо оттолкнув от себя бутылку, побежала прочь. К выходу.
– Нет! Нет! Этого не может быть! Я, наверное, схожу с ума! – шептала она.
Город мелькал перед глазами ярками красками рекламных плакатов, цветочных газонов, огнями светофоров, сливаясь в общую бесформенную массу цветов и звуков, которые вибрировали, гудели, визжали. Диляра выскочила на дорогу, и перед ней резко затормозила машина.
– Куда прёте! Совсем жить надоело? – выкрикнул водитель, высовываясь из окна автомобиля.
– Диля… – зашипела на неё Элька. Она почему-то оказалась рядом, оттаскивая подружку на тротуар.
Нервозность нарастала с каждым днём, как снежный ком. Везде: в зеркале, в ванне, в огородной бочке. Везде невесте речного бога мерещился усмехающийся образ Су-Анасы. Ночью ей снилось, как она тонет в реке… холодная вода коконом опутывает всё её существо, мокрая одежда липнет к телу, цепляясь за склизкие чёрные коряги, а губ касается чуть тёплый роковой поцелуй речного божества.
Диля просыпалась с тяжелыми мыслями. Долго смотрела по сторонам, вглядываясь в цветочные горшки на подоконниках, полки с книгами, большой старинный гардероб. Она дома. Диля не высыпалась, голова болела до невозможности. И эти галлюцинации…
– Слушай, Диля. После того происшествия с молнией ты сама не своя. Может, в больницу сходим. Удар всё-таки не прошёл бесследно. Голова не болит? – волновалась мать. – Поехали в город, сделаем МРТ, что ли? Потратимся. Много ли мы на тебя тратились?
– А про золотую побрекушку забыла? Кто ей цепь на выпуск подарил. Говорил же, что не нужно этой кобыле ничего дарить. Поступит тогда…
– Ну, ты уж… – повысила было голос мать, но сразу заткнулась от одного взгляда на муженька. Он держал дочь и жену в чёрном теле. На цепочку с кулончиком согласился, только чтобы все видели – могут позволить. Пара хороших вещей заменяла им весь гардероб.
Агроном копил на приличный внедорожник. «Волга» уже не отражала его представлениям о престиже. И был почти у цели.
– Потом. После экзаменов. Поступлю, тогда подумаю насчёт МРТ. Может рассосётся… – со злой усмешкой ответила Диля. Но батя понял это по-своему и посмеялся шутке.
***
Вот и второй экзамен сдан. Результаты не радовали: Диляра рассчитывала на большее. Элька по баллам уже после первого экзамена значительно её опережала. А теперь и вовсе ушла в отрыв. Оставалась биология…
«Будет стыдно, если эта заучка Элька поступит, а я нет», – хмуро взирая на подругу, думала Диляра, страшась упрёков родителей. Отец возьмётся кричать на неё, обзывая бесполезной тупицей, как он это обычно делал, а мать – дуться и смотреть на дочь исподлобья.
«И почему одним всё, другим ничего? У Эльки мать четверых вырастила. Мальчишки у неё глупые. Дальше скотников да трактористов не пойдут. Зато сытые и обласканные. Пироги у тёти Оли просто-таки наркоманские. Можно есть не отрываясь, один за другим. И накормит, и по головке погладит. Двойку получил или пятёрку. Без разницы. А со мной как с королевой… Просто нереально. Их семья и наша. И отец добрый. Может, все бедные такие? Им трястись не за что», – думала Диляра, сидя на кухне у Эльмирки. Вокруг всё было заставлено кастрюлями, немытой посудой, использованной в процессе готовки. На полу в вёдрах лежали огурцы и помидоры с огорода… «Папка бы такого не потерпел…»
Матери тоже «прилетало» от отца, по всякому удобному поводу. Он не переносил бардак и пироги… У него была больная печень. Детей он тоже не переносил и злился на жену всегда, когда был недоволен дочерью.
Эльмирка ему подошла бы в качестве дочери больше. Она всегда старается угодить отцу. Даже сапоги с него снимает, когда он приходит уставший после работы. И много лучше знает биологию. У неё миллион шансов обойти Диляру по всем статьям. Количество бюджетных мест ограничено. Набегут льготники, целевики, и она может продуть последний шанс выглядеть в глазах отца не такой уж «полной дурой».
Они с Элькой всегда соревновались в оценках, и Диляра умела выходить из таких битв победительницей. Только продолжалось это недолго. В восьмом классе появилась физика, химия и математика с её дурацкими факториалами, синусами и косинусами....
«Что же теперь? А может…» – врезалась в голову неожиданная, тёмная, глубоко кощунственная мысль… И девушка тут же отбросила её прочь. «Нет. Это, пожалуй, слишком!»
Добрались до села молча. Автобус в послеобеденный час ехал из города полупустой, и всем хватило мест у окна. Алька и Гуля сели вместе. Маринка подсела к неизвестному, но очень симпатичному парнишке и всю дорогу заглядывала незнакомцу в лицо. Сильно тем смущая. Они перекинулись парой слов, и Маринка узнала, что он едет к бабушке. И ещё, что он на три года младше её. Просто за последний год сильно вытянулся.
– Так ты бабы Маши внук? Тот самый мелкий паршивец, что всегда дразнил меня с компанией таких же оболтусов: Тёмкой, Ильдаром и Азизом? Вот это номер! И зовут тебя… Руслан? Арслан? – перебирала она, а парнишка отрицательно качал головой.
– Странный набор. Тимур, я – не выдержал он.
– Аааа! Помню, что в имени эпичное. И в нем «р» присутствует.
Парень захихикал. Ему польстило внимание взрослой девушки.
Элька и Диляра уселись порознь и тупо смотрели в окно. Диляра до сих пор злилась, и никто не мог понять, в чём дело. Даже Маришка, уловив взгляд подруги, примолкла и дальше только коротко отвечала на вопросы парнишки.
Когда автобус подъехал к остановке, все нехотя поднялись.
– Вот ехать бы и ехать, куда глаза глядят. И к чёрту экзамены! К чёрту свидания, взрослую жизнь, – неожиданно для подруг воскликнула Эльмира.
– Да ну вас, девчонки. Хватит хандрить. Айда на наше место? Айда… – недолго уговаривая, Алька побежала вниз с пригорка. От остановки ближе всего получалось по берегу.
Все вместе спустились к реке. Практически в идеальной тишине раздавались редкие трели стрижей, отдалённый гул мотора. Лёгкая волна от катера монотонно наплывала, раз за разом шурша и вынося на песок пену и мелкий речной мусор. Сильно веселиться не получалось. Но посидеть у воды, тихонечко разговаривая, зарыть в горячий песок уставшие ступни, покидать на воду блинчики – вполне. Маришка и Алька достали из рюкзаков печенье и шоколад, устроив спонтанный пикничок.
– Девчонки, налетайте! Только вода своя. У нас с водой напряг. Всё от волнения на экзамене выхлестали…
Однако Дилю такой отдых нисколько не радовал. Она оставалась зажатой и настороженной. В какой-то момент вдали, среди камыша ей привиделся силуэт мужчины в пышном старинном камзоле. Волосы развивались на ветру тяжелыми плетями с примесью зелёных водорослей. Для Диляры он давно перестал быть богом. Злобный дух, демон! Он долго смотрел на неё, всем видом призывая следовать за ним… он жаждал жертвы.
– Кого ты там увидела? – спросила удивлённая её ошарашенным видом, Алька.
– Вон там мужчина в необычной одежде. Словно из мира Фейри…
– Где? Вы кого-то видите? – бросила Эля подружкам.
– Нет. А кто там может быть? – обернулась Алька.
«Может я потихоньку схожу с ума?» – подумала Диляра, и глаза её сразу окаменели, наполнились равнодушием. В них поселилась зима. И Алька отпрянула от неё. Словно почувствовала этот холод…
***
Биологию Диляра явно провалила. На многие вопросы теста отвечала как придётся, тыкая пальцем в небо. В голове всё смешалось, а сердце металось в ожидании грядущего позора: «Дура! Дура! Дура!» – стучало в голове Диляры.
Экзамен проходил в одной из городских школ. Поехали с Элькой. У них же предметы одинаковые. Не повезло Эльке. Именно на ней Диляра вымещала всю свою злость. Эльке только и оставалось догадываться, что творится с подругой.
После экзамена они с Элькой не торопились домой. Ехали по традиции молча, глядя в окно автобуса. Диляра отвернулась, когда автобус проезжал через мост. От вида воды её воротило. Они с Элькой встретились взглядами.
«У меня просто нет выхода. Или я, или она!» – подтвердила свои мысли Диляра, и Элька увидела в глазах подруги красную вспышку…
– Светофор! Представляешь? Он отразился в твоих глазах. Это было мощно. Словно сам дьявол в тебя вселился. Я даже испугалась на секунду! – вдруг выпалила Элька весело.
– Да уж… Я посланница Ада. Берегись! – сымпровизировала Диляра. Но прозвучало это жутко.
Уже добравшись до села, Диляра неожиданно предложила прогуляться вдоль берега реки. Но тут не вовремя зазвонил телефон.
– Да, мам. Да. Я уже рядом, почти пришла, не волнуйся, – ответила Эльмира на звонок и засунула телефон в карман. Диля вздохнула с облегчением: «Про неё Эльмира не упомянула. К удаче»
Когда девушки проходили мимо того самого места, где они обычно сидели у воды, Эля спросила:
– А что ты всё-таки увидела там?
– Не могу сказать точно. А хочешь взглянуть сама? – предложила вдруг Диляра. – Ещё в прошлый раз, когда я почти утонула, выбираясь из реки… вон там увидела на дне нечто потрясающее…
Диляра посмотрела по сторонам и, взяв Эльку за рукав, потянула в заросли камыша.
– Где это?
– Пару метров отсюда… – сказала Диля и повела её вдоль берега.
– Так мы к остановке вернёмся.
– Нужно немного зайти в воду…– сказала она, остановившись.
Подруги разулись, и Диляра первая зашла в реку. Она аккуратно ступала по скользкому илистому дну, всматриваясь в своё отражение, как вдруг вместо себя увидела в воде Су – речного бога.
– Вот здесь. Иди сюда скорее…
Эля, держа сандалии в руках, осторожно подошла к подруге, стоящей почти по пояс в воде.
– Где?
– Присмотрись получше. Вон там, на дне, – показывала Диляра.
– Ничего не вижу… – Эльмира наклонилась так низко, что волосы опустились на поверхность воды, распустившись веером и…
Диля резко нажала на голову подруги, окуная её в жёлто-зелёный омут. Из воды вырвался сноп пузырей. Эля пыталась сопротивляться, но какая-то дьявольская сила поселилась в её подруге, которая топила, топила и топила её…
Эля перестала сопротивляться и опустилась в воду. Тело обмякло. Его медленно понесло на глубину, в кромешную темноту небытия.
Диляру потрясло произошедшее. Она не ожидала, что в ней таится столько силы! Что она способна пойти на такое! Боялась возмездия: «Вдруг кто узнает? Не видел ли кто?»
Девушка бегала по берегу туда-сюда как безумная: что делать дальше? Она схватила сумку, оставленную на берегу, и побежала прочь, падая и загребая руками глину обрывистого склона. Но вдруг остановилась, оглянулась назад и, съезжая вниз на попе, вернулась к тому месту, где была. На берегу лежал пакет Эли. Она взяла и его. Смяла и впихнула в свою сумку, как запихивала в портфель вторую обувь в третьем классе: торопясь, что не успеет к началу урока…
Диляра одёрнула мокрое платье. Домой идти в таком виде нельзя. По берегу, через редкий лесок она вышла обратно к автобусной остановке и спряталась за строение. Тонкое вискозное платье почти высохло на жаре, но Диля продолжала трепать его за подол, сушить, оглядываться, нервно кусая костяшки указательного и среднего пальцев. Дождавшись, когда придёт очередной автобус, она смешалась с толпой, а потом свернула в сторону: к поселковому магазинчику. Купила молочный коктейль, поздоровавшись со старушкой бабой Сафой, живущей на соседней с ней улице и выйдя из магазина, не торопясь пошла к дому. Она встречала знакомых, и, кивая головой, приветливо улыбалась. Как ни в чём не бывало.
Знакомые удивлялись, кивая ей в ответ: обычно она ни с кем не здоровалась. С седьмого класса в ней сидел подростковый бунтарь: «Не дождётесь!»
Кончилось лето. Осень прошла по улицам большого села мокрыми грязными сапогами. Началась зима. Диляра поступила в универ, получила комнату в общежитии и теперь жила в городе. Подальше от Су-Анасы и гнетущих воспоминаний. Даже на выходные домой приезжать наотрез отказывалась. Её пугала одна только мысль, что придётся встретиться со старыми подругами, посмотреть им в глаза, увидеть заплаканное лицо мамы Эльмиры. Она-то примечала её искренне… Даже окаменевшее сердце помнило сердечную доброту и могло растаять под напором слёз…
Она и своим родителям не смела на глаза показаться, боялась случайным словом выдать себя. Быть обнаруженной преступницей! Опозорить их на всё село.
Речной бог больше не беспокоил Диляру. Теперь её беспокоила совесть. Но и её она старалась угомонить, упрятав подальше в свои детские воспоминания. Они служили главным оправданием. Указывали ей, что она жертва. Не преступница. Нет. Она жертва обстоятельств.
Диляра удалила из контактов всех своих деревенских знакомых, аккаунты в соцсетях. Всё! Теперь она спряталась. Теперь она в домике…
***
Жертва, она и есть жертва… случается и так. Человеку выпадает какая-то роль намерено или в результате случайного выбора, и он играет её по жизни, не в силах сменить амплуа. «Лучше конечно, быть свободным. Вне игры. Но возможно ли это?» – думала она. Ничто философское Диле было не чуждо. Хочешь не хочешь, а начнёшь философствовать. При такой-то жизни.
Спрятаться от всего мира в маленькой комнатке общежития оказалось неосуществимой мечтой. Соседка Диляры по комнате Регина оказалась той ещё падлой. Она заметила болезненную уязвимость своей сокурсницы и принялась её кошмарить: «Диля, помой, Диля, принеси. Сделай то, сделай это…» В компании одногруппников высмеивала её за «чyмoшный» вид. Была Диля – тупица. Стала – деревенщина.
– А что, другой одежды у тебя нет, деревенщина? Такое впечатление, что ты носила эту кофту все десять лет в школе. Тебя родители в универ не приодели? Так отправили, в чём мать родила? Даже пошмонать нечего. А туфли эти… бабские. Уродство… А вот это мне, пожалуй, нравится… – соседка заметила на шее девушки золотую цепочку с маленьким бриллиантиком в кулоне. Бриллиантик или нет, сверкал он как настоящий, в тысячу лучей. Диляра уверенно шлёпнула соседку по руке.
– Не тронь!
– Ути-пути. Мальчик подарил? – с издёвкой произнесла соседка.
– Мальчик… мальчик.
Именно так вела себя раньше Диля. При этом не произнося и слова. За это её сторонились в школе. За мрачноватый готический стиль поведения. Необязательно носить чёрное. Главное показать, что у тебя внутри. А эта так себе… низкого полёта. Диляра была уверена, что в Караганде ничего путного родиться не может, коли она предмет постоянных шуток… Пусть это шуточки прошлого века, наследственность никто не отменял…
Так или иначе, но Диля ничего не могла ей противопоставить. В словесных баталиях он была не сильна. Вцепиться противнице в волосы? Показать всем, насколько всё плохо? Что ты в отчаянии, коли докатилась до такого? Нет уж!
И Регина отрывалась по полной, роняя её авторитет в группе.
Совсем прижать к ногтю Диляра себя не давала. Где-то они играли приблизительно на равных. И Регину это бесило.
На первой неделе учёбы, ещё до посвящения, Диля проснулась и, собравшись выходить, обнаружила в голове комья зубной пасты. Видимо, Регина постаралась и полночи не спала, чтобы сделать соседке подарок. Товарка, это слово вдруг пришло на ум Диляре, помахала ей рукой и выскочила за дверь со словами: «Адью, подруга!» Заржав, как лошадь.
– Товарка, это типа подружонки, наверное. Но звучит весьма и весьма… не очень. Будет товаркой. Похожа на базарную торговку. Как и её шуточки, – определила для себя Диляра и взялась за дело.
Система в универе была бальная, и посещаемость плюсовалась к другим баллам в общую копилочку. Лабы вообще прогуливать запрещалось. А в тот день были лабы.
Диляра не стала выковыривать зубную пасту. Зачесала волосы в хвост, а хвост собрала в небрежный пучок и выбежала следом.
Регина удивилась, когда Диляра вбежала вслед за ней в аудиторию. И стала играть на публику, говоря в ручку, как в импровизированный микрофон:
– Кто тут у нас на красной дорожке? Это великолепная Эмбер Хёрд… ой, нет! Обозналась. Это Диляра Бикбаева из Тмутаракановки…
Все, как водится, заржали. «А что плохого в сравнении с Эмбер Хёрд?» – подумала Диля, и задрав нос, прошла мимо Регины, как звезда вечеринки.
В следующий раз товарка прямо-таки оторвалась. Только её действия больше напоминали месть… и не удивительно. Накануне у неё начались женские дни, и она не пошла на лекции: жутко болел живот. Препод поинтересовался у Диляры причиной отсутствия её соседки, и она без обиняков ответила: «У неё понос. С горшка слезть не может».
Регина решила, что это слишком жестоко. А как же женская солидарность? Лежачего не бьют и всё такое… Она, видимо, сильно отстала от жизни в этой своей Караганде. Диляра о таких ограничениях слыхом не слыхивала. И Регина от злости порезала ей джинсы.
Новенькие трубы Диля надевала всего пару раз. Ждала, когда похолодает… Мама с папой будут вне себя. На то они и мама с папой. Пришлось снова выйти на красную дорожку: кое-где она подлатала, кое-где вытащила бахрому, и джинсы с модными дырами готовы. Стиль далеко не её. Такое мало кто носил в универе. Но делать было нечего.
– О,о,о, гляньте.
– Бохо бомж стайл!
– Джони Депп отдыхает, – слышала со всех сторон Диля и понимала, что популярность её растёт.
Одним прекрасным утром, года три назад, в свой день рождения, она проснулась и решила, что ни за что никому не позволит, даже бате себя сломать. Пусть в ней что-то неидеально, но это не повод для презрения. Если на неё косо смотрят – значит завидуют.
Чего-чего, а для зависти поводов хватало. Семья агронома считалась зажиточной. Отец был третьей крупной фигурой после директора и финдиректора сельхозпредприятия. Трёхэтажный кирпичный дом, автомобиль… Поэтому, другая на её месте наверняка сломалась, разревелась, побежала жаловаться мамочке. Но не Диля. Диля стала только сильнее. Теперь она носит бохо бомж стиль. И пусть все завидуют!
Каждый вечер в их маленькой комнатушке громыхала музыка, никому не давая покоя. И жалобы коменданту мало чем помогали. К-рор объединял многих, но и здесь вкусы не совпали. Диляра слушала Читу, Ким Хёнджуна и других сольных исполнителей, а Регину заводили рэперские мальчиковые группы. Она включала музыку и, изображая певичку, коряво танцующую к-рор, тыркала соседку то локтем, то бедром, видимо вызывая на баттл. Но, скорее всего, тупо пытаясь достать.
Диля уходила в библиотеку, Регина расстраивалась, и концерт продолжался, когда соперница возвращалась на ночь. Сама не высыпалась, но достать соседку считала делом чести. Однажды не выдержала долгого ночного бдения и вырубилась раньше Дили. Это стало её роковой ошибкой. Нехорошо так себя вести. Диляра проделала трюк, увиденный ею когда-то по телику на канале «Культура» где мама с папой ностальжировали по советскому прошлому.
Дождавшись, когда товарка начнёт храпеть, она тихонько взяла чайник и тонкой струйкой влила ей под бочок два чайника теплой подслащённой воды. Где-то на полпути к цели она обратила внимание на ту заманчивую позу, в которой её мучительница уснула: как сидела на кровати, сложив ноги бабочкой, так и закемарила. Диля не могла удержаться, чтобы не добавить перчинку к своей пакости. Она подняла струю чайника, нацеливаясь в самое яблочко. В центр бабочки… и через минуту, услышав первое «ааааа», сморщила носик, уложила теплый пластиковый чайник аккурат между ног жертвы и прошептала:
– Счастливого плаванья, дорогуша. И сладкий снов…
Похрюкивая от удовольствия, Диля вышла в коридор и попросилась ночевать к соседям: мало ли с каким настроением проснётся её к-рор звезда.
Проснулась она только через два часа, ближе к утру, когда тёплая ванна превратилась в ледяную. Отопление в общаге было так себе. Почти все студенты спали в махровых пижамках. У Регины была с корабликами… Когда она разлепила сонные глаза и осознала всю драму произошедшего, по общаге пронеслась ядерная волна визга, моментами напоминающая крик раненной тигрицы. Одним словом, нечто нечеловеческое.
Спросонья Диляра подумала, что оказалась в царстве Су-Анасы, среди его чешуйчатых подружек. Но, поняв, в чём дело, сонно улыбнулась и перевернулась на другой бок.
Война продолжалась долго. И наверняка закончилась бы для Диляры плачевно. Только Регина со своим надорванным авторитетом никак не могла найти даже пары вассалов, чтобы развернуться во всю мощь. Одна она справиться с этой важной миссией не могла. К счастью, никто не хотел пачкаться, боясь тоже в случае чего стать козлом отпущения. Но многие с удовольствием наблюдали: кто же всё-таки победит?
Диляра злилась, закипала, но не сдавалась. К концу учебного года соседки угомонились и просто тихо ненавидели друг друга.
Досрочно закрыв сессию, Диляра уехала на Алтай со спелеоклубом «Высоцкий», а вернувшись, в составе стройотряда отправилась на бахчу.
Приехала обратно Диля практически к самому началу учебного года. Настроение было ни к чёрту: уже в стройотряде невесту речного бога начали преследовать прежние кошмары. Прошёл год, и Су-Анасы требовал для себя очередную жертву. В деревне у родителей так и вообще, некуда было скрыться от его всевидящего взора.
Жадный речной демон ходил за ней по пятам, смотрел с каждой витрины, заглядывал в окна, отражался в пузырчатых жёлтых лужах, теряя всю свою обманчивую красоту. Август выдался на редкость дождливым. Диляре казалось, что сама река наступает на неё, обволакивая зелёной склизкой тиной. В мутной пелене дождя демон реки виделся ей грозным, надменным, одетым в богатый кафтан, поблёскивающий в редких вспышках автомобильных фар перламутровой рыбьей чешуей. Диляру трясло от его вида. Она не могла ни есть, ни спать, ни жить, в конце концов.
За три дня до начала учебного года установилась ясная жаркая погода, и староста группы, собравшейся в общежитии, предложила съездить всем вместе на пикник.
Рассматривая повзрослевших, загорелых сокурсников, взгляд остановился на Регине, и Диляра с презрением посмотрела на соседку: приторная, смазливая, она из кожи вон лезла, чтобы очаровать собою Азиза. Тот вежливо отшучивался, тактично отбиваясь от навязчивой девушки. Глядя на Диляру, он пожимал плечами, словно оправдывался: понятия не имею, что на неё нашло?
С Азизом Диляра подружилась в спелеоклубе. Хочешь не хочешь, а контактировать пришлось достаточно близко. Он оказался ничего. Раньше она не замечала, насколько он очарователен. Особенно когда улыбается. А улыбался в этой поездке он много. Теперь даже жалко было отдавать такой лакомый кусочек Регине. Может, она специально? Заметила, что парень пасётся около Дили, и решила прикарманить?
– У кого есть идея по поводу пикника? – задал в который раз свой вопрос староста.
– У меня! – подняла руку Диляра. – В нашем поселке есть отличный пляж. На автобусе добираться минут пятнадцать, ну а пешком как раз небольшой поход может получиться! Местечко там насиженное: есть где костёр разжечь и палатки поставить…
Все единогласно согласились, ведь других вариантов не нашлось. Вышли на следующий день с утра и к обеду были на месте. Регина всю дорогу продолжала липнуть к Азизу. А тот с Диляры глаз не сводил. Сверлил взглядом спину.
– И нравится ей унижаться? Из вредности готова терпеть, что её игнорит парень, – сказала Диле на ушко одногруппница, обгоняя по дороге.
Но вскоре Азиз каким-то немыслимым способом отбился от Регины, догнал Диляру на мосту, и минут пятнадцать они шли рядом, разговаривая ни о чём. Где-то посреди разговора он вдруг неожиданно предложил:
– Диляра. Что, если я предложу тебе быть моей девушкой?
– Азиз! – окликнула его Регина, повязывая на пояс ярко-розовую кофточку и оставаясь в одном топе, сквозь который проступали маленькие бугорки сосков.
– Ты вначале с ней разберись, – усмехнулась Диляра.
Азиз брезгливо оглянулся.
Уже к двум часам на берегу стоял палаточный лагерь. Девочки накрывали «поляну», на костре шипели шашлычки, а из рюкзаков вынимались горячительные напитки. Ребята пели под гитару, смеялись, шутили. Ругались… Азиз, похоже, сказал Регине нечто резкое, и та закричала на него от злости и обиды, бросая в лицо неприятные слова.
Диляра наблюдала за этой сценой с ликованием: ссора как нельзя лучше благоприятствовала её плану…
***
Прошло больше года, как бесследно пропала Эля. Случайно встретившись в центре села в супермаркете, подружки-одноклассницы Марина и Гуля решили собраться у Али дома: помянуть Эльку и просто поболтать в спокойной обстановке. Алсу с мужем жили отдельно от родителей, и собраться у них девчонкам было сподручнее. Подруги давно не виделись и живо делились подробностями своей жизни. Вспомнили школьные годы, экзамены, Эльку… Проплакались. Смерть подружки была для них как гром среди ясного неба.
– А мама Эльки продолжает верить, что её доченька вернётся. Представляете…– сказала Гуля, и к глазам подкатили слёзы. Тело девушки так и не нашли! Следователь по делу Суворов долго не давал им проходу. Всё выуживал несуществующие подробности того дня.
– Сто раз ему объяснили, что мы с Элькой в тот день не виделись. Мы же биологию не сдаём. А Диляра разминулась с ней в торговом центре, и вернулись они по одиночке.
– Элькина мама звонила ей дважды, волновалась. Первый раз в тот момент, когда они с Дилей по торговому центру шарахались и разминулись. Гуля пошла в уборную и забрела в отдел косметики. У Диляры телефон стоял на вибро… Хотя вполне могла глянуть пропущенные и позвонить. Но вы же знаете Диляру…
– Она и сейчас – уехала, и след пургою занесло. Словно и не знакомы были, – с грустью добавила Алька. – А мы её в свою компанию приняли. Пожалели.
– С подачи психологини. Она тогда сильно за Дилю переживала. Говорила, что ей непременно нужны друзья. Иначе… а что иначе?
– Я не помню. Что-то про деструктивное мышление… Элька в этом понимала. Даже одно время думала на психолога пойти. Мне сдаётся, что она решила стать агрономом из-за Дили. Вместе учится. Поддерживать друг друга…
– Мне кажется, или Диляре было пофиг на то, что Элька столько с ней носится?
– Даю руку на отсечение. Она, поди, даже не замечала. Так, навязчивая муха.
– А мама? Элькина мама с ней, как с родной дочерью… А теперь ни родной, ни приёмной. Вот несправедливость какая, – вздохнула Алька и понесла чашки на кухню.
Ближе к десяти подруги засобирались домой. Марина жила неподалёку, а вот Гуле нужно было идти через всё село. Аля с мужем вызвались её проводить. Шли друзья не спеша, продолжая по дороге давешний разговор об Эльке. О том, что от Диляры уже давно ни слуху, ни духу…
В августе темнеет рано. В небе висел тоненький серпик луны. Сгущались сумерки, но прогуляться вечерком было приятно. Лунная дорожка едва поблескивала на тёмной речной глади. Друзья остановились на утесе, как раз над тем местом, где все так любили бывать. Здесь открывался прекрасный вид на мост, и по реке плыли разноцветные огни ночного города.
А ещё одинокая берёза, к которой девушки, по традиции, заведенной предками, обращались, моля о ребёнке.
За год Альке так и не удалось забеременеть. И она на минуту прильнула к магическому дереву, шепча свою просьбу.
– Ты всё веришь, в эти старинные заговоры?
– А почему бы и нет. Врачи говорят, что всё в порядке. Только толку? Вот Элькина мама меня и научила.
После разговор закрутился с новой силой: столько воспоминаний нахлынуло разом.
Внизу галдела молодёжь. Костёр постепенно догорал, и когда смолки последние аккорды, гулко, словно из утробы, звякнула пьяная струна, студенты, вволю нагулявшись, стали потихоньку расползаться по палаткам.
Наступила долгожданная тишь.
– Ну всё, и нам пора! Поздно уже, – сказала Гуля, и они повернулись, чтобы уйти. В этот момент Алсу, смотревшая вниз, заметила, что из палатки по очереди вылезли двое: девушка в ярко-розовой кофточке и с ней ещё одна неясная фигура. Одетая во всё тёмное, она ничем не выделялась. Невозможно было понять, мужская это фигура или женская. Только что-то блеснуло у неё на шее, играя зеркальными гранями в лунном свете, и погасло. Аля видела краем глаза. Эти двое, оглядываясь, засеменили вдоль берега к камышам…
Однако через минуту друзья повернули на тропинку к поселку, удаляясь от реки. Молодёжь выпила лишку, им в камыши бегать и бегать…
***
– Ты уверена, что Азиз сам меня позвал? – косилась на Диляру нетрезвая, плохо соображающая Регина.
– Да, он хотел с тобой поговорить и попросить прощения. Вон там… сказал, что букет пойдёт наломать. Из камышей. Сумасшедший. В воду, поди, полез…– тихо говорила Диля, постоянно оглядываясь по сторонам: в самый неподходящий момент кто-то мог появиться на горизонте. Выпили всё же прилично…
– Эй, Азизик, ты где? – шёпотом звала Регина, пробираясь сквозь заросли камыша, но Азиз не отзывался. Потому что его там и быть не могло… Только фигура Су-Анасы, сложа руки на груди, недовольно взирала на Диляру, которая вновь пыталась оттянуть время своего возвращения…
Наутро студенты лениво выползали из палаток, покачиваясь, как безмозглые зомби. Они бродили по берегу в поисках вчерашнего дня, собирая на «стол» остатки еды и раскочегаривая костерок. Азиз громко зевнул, присев у костра. В тот же момент рядом затрещал замок палатки, и на порог выбралась Диля. Села, протирая глаза и потягиваясь.
– Ну как ночка? У вас там случайно лишних нет? Ха-ха-х. А то в роте убыль! Он окинул взглядом берег: с разных сторон к костру подтягивались одногруппники.
– Да как будто нет. Я вообще одна. И Регинку… не видно. Эй, Регина с кем сегодня спала? – крикнула она так, чтобы все услышали.
– Наверное, в кустики убежала, – засмеялся Азиз и подал Диляре руку. Она встала и пошла к реке ополоснуть лицо.
Прошло полчаса, час, а Регина так и не появилась.
– Ребят, осмотрите палатки. Регина точно где-то дрыхнет. Не могла же она сквозь землю провалиться? – приказала староста и сама пошла осматривать вещи. Многие уже упаковали туристический инвентарь. Палаток на берегу осталось не больше половины.
– У нас с Реней ничего нет! С чего бы? – возмутился парень, когда Соколова, староста группы, засунула голову в его палатку.
– Вон у Азиза спрашивай! У них вчера такие страсти кипели…
– Я с Валерой. Он подтвердит…
– Он всё врёт! Я натурал.
– Да, блин, Валера. Не передёргивай!
Ребята облазили все камыши, прибрежный лесок, сбегали до остановки, а потом и в местный магазинчик. Всё без толку. Решив, что девушка уехала в город одна, обидевшись на Азиза, студенты собрали вещи и покинули берег реки.
Но в общежитии Регина не появилась. Староста немедля сообщила о пропаже в полицию. Как только услышали, что в Малиновке снова пропала девушка, дело передали Суворову.
***
Как и год назад, Суворов нудно и дотошно допрашивал всех по порядку, вызывая в отделение по два-три раза. Диляра, как соседка по комнате и по палатке (близких подружек, как оказалось, у Регины не было) оказалась главным свидетелем по делу и подозреваемой.
Суворов с острым чутьём следока понимал, что девушка как-то причастна к исчезновению соседки. Но опять-таки: нет тела – нет дела. Всё, как и прошлый раз: ни улик, не свидетелей.
Часть следственных мероприятий проводили на селе, опрашивая деревенских, проживающих ближе всех к месту трагедии. И особенно подруг Дили. Не совпадение ли: и тут, и там она была ближе всех к пострадавшей?
Единственной зацепкой для следователя оказались показания подруг. Они видели студентов тем вечером на берегу реки. К тому же Алсу Юлдашева, рассказала, как Регина, девушка в ярко-розовой кофточке, покидала свою палатку в сопровождении неизвестного около одиннадцати часов вечера. К этому времени в палаточном лагере уже все спали. Юлдашева и её друзья не придали значения увиденному, покинув «место происшествия». Да и что может быть примечательного в том, что кто-то вышел из палатки?
Во время допроса выяснилось, что все по несколько раз за ночь выбегали в кустики. Пасьянс не складывался и в других местах. Некоторые заснули с одними, а проснулись с другими соседями по палатке. Где-то играли допоздна в карты, где-то в танчики и разбредались потом в полной темноте. В одной палатке, рассчитанной на три человека, проснулось пятеро утрамбованных, как килька в бочке, ребят. В тесноте, да не в обиде. Особенно, что двое ютились без спальных мешков. Соответственно, в некоторых других палатках оказалось по одному человеку. Не подозревать же всех и каждого? Диляра показала, что легла спать рано. Это подтвердили и другие. А вот когда ко сну отошла Регина, никто не помнит.
Некоторые студенты, в основном студентки, поведали Суворову о небольшом конфликте, произошедшем накануне: ссоре Регины и Азиза. «Но это же несерьёзно…» – размышлял Суворов, в сотый раз допрашивая парня. В этой истории со ссорой тоже читался след Диляры. «Но, заинтересованности в парнишке она не проявляла, по словам одногруппников. Поэтому если это она – то мотив остаётся не ясен», – ломал голову Суворов.
На всех допросах Диляра вела себя очень скромно. Отвечала односложно и не давала ни единого повода себя заподозрить. «Даже пожалуй, равнодушно… что очень настораживало Суворова. «Избегала прямых взглядов, контролируя каждое сказанное слово…» – отмечал про себя Суворов. – Так ведут себя, если только психопаты…
Он чувствовал, что правда где-то рядом, и решил не бросать это дело. Ведь без вести пропали две молодые девушки, у которых ещё вся жизнь была впереди.
В деревне про Диляру поползли нехорошие слухи. Слухи ни о чём. Сплетни, догадки, которые очень расстраивали родителей девушки. Они защищали дочь, как могли, поссорившись со многими хорошими знакомыми: «Доказательств нет! И обвинение ей никто не предъявлял. С чего вы все это взяли!?» – со слезами на глазах кричала бабе Сафе через дорогу доведенная до отчаяния мать.
Диляра реагировала на её причитания холодно, повторяя то, что уже не раз говорила следователю. И быстро бросала трубку.
– Главное пережить эти несколько недель. Потом всё уляжется. На кой я одна должна за всё отдуваться? Ему утопленниц подавай, а плохая Диляра? Несерьёзно это. Не по-божески, – размышляла Диля, сидя в своей комнате на кровати и раскачиваясь из стороны в сторону при выключенном свете. Зайди кто в этот момент, подумал бы, что девчуле крышу снесло окончательно.
***
Ближе к Новому году Аля поехала в город за подарками и, гуляя по торговому центру, встретила бывшую подругу. Диляра оказалась зажатой в тесном отсеке бутика, заполненного вешалками, и не могла остаться незамеченной.
– О! Диля! Сколько лет, сколько зим!? Как дела, подруга? – достаточно добродушно вступила в беседу Аля и заметила, что взгляд у подруги бегает, под глазами залегли глубокие тени, и она старается отвести глаза в сторону. Аля не поддерживала те глупые сплетни, что уже полгода ходили по деревне. Не хотелось верить в такое. Она не понимала, почему и зачем Диле нужно кого-то убивать?
– Привет, – растянув губы в линию, ответила Диля, изображая всем своим видом, что тоже рада встрече. Она повернулась к ней, из положения в пол-оборота. Что-то быстро сверкнуло, и глаза Али на секунду закрылись от этой маленькой, но яркой вспышки.
Они с мужем и Гулей ещё долго вспоминали события того злосчастного летнего вечера. И сейчас она вдруг вспомнила одну деталь, о которой так и не рассказала дознавателю: у того, другого человека рядом с пропавшей девушкой на шее был кулон: бриллиант или просто кристалл. Он ярко блеснул тогда в темноте как искра! Как улика!
По коже пробежал холодок: «Не может быть!»
Девушки перебросились парой фраз, и Диляра поспешила уйти, сославшись на срочные дела. А Алька не на шутку задумалась. Ведь этот кулон, что сейчас блеснул на шее у бывшей подружки, ей подарила мать на выпуск из школы. Аля его прекрасно запомнила. Диляра носила его, не снимая, наверняка все эти полтора года! Аля вспоминала прошлые события, сопоставляя мелкие детали, всё больше и больше подозревая бывшую подругу. Одного она не могла понять: зачем? Всё это совершенно не походило на ту милую Диляру, подружку детства. Она всегда была немного скрытной, порой зажатой, но искренней! Так, по крайней мере, казалось Альке.
***
Пролетел ещё один год, и снова наступило лето. Следствие закрыли за недостатком улик. Тело Регины так и осталось не найдено. А речной бог опять настойчиво заявлял о своём желании получить обещанную плату.
– Сколько, сколько… ещё тебе нужно? Когда уже я стану свободна? – кричала Диляра, обращаясь к зеркальной поверхности воды, стоя на том самом злополучном берегу.
– Когда ко мне вернётся моя избранница…
– Да лучше бы я умерла тогда! Зачем избавлять от смерти для того, чтоб потом загубить во тьме подводного царства?
– Духи живут вечно…
– Ни живы, ни мёртвы! Вот ваша вечность, – роняя в воду хрусталики слёз, отвечала выбившаяся из сил Диляра.
***
Аля последние дни очень много гуляла. Она недавно поняла, что наконец, смогла зачать, и ликовала. С благодарностью Алька шла к одинокой березе поделиться этой радостью. Остановившись на холме, девушка заметила внизу Диляру: «Когда она вернулась?» – мелькнула в голове мысль, и Алсу вдруг припомнила свои дикие подозрения.
Аля спустилась вниз с холма и издалека окликнула бывшую подругу. Диляра нехотя повернула голову и подняла в приветствии руку. Немного подсушив слёзы, она сделала несколько шагов навстречу.
– Когда ты вернулась? Это место… оно тебя не тяготит?
– Не важно, – пряча покрасневшие глаза, бросила ей бывшая подруга.
– Я тут долго думала… это ведь не ты, правда? – на свой страх и риск начала Аля опасный разговор.
– Что – я? – зло посмотрела на неё Диляра.
– Ты… что-то сделала с той девчонкой…
Аля всю зиму не могла отойти от собственных мыслей, крутившихся вокруг того вечера. Буквально пару дней назад, отыскав в сумочке визитку, она позвонила Суворову рассказать об этой последней детали. Он заинтересованно выслушал её и сказал:
– Это очень важная деталь. Вы молодец, что вспомнили. Но, к сожалению, её недостаточно, чтобы возобновить следствие. К сожалению, с этими показаниями я ничего не смогу сделать! – добавил, вздыхая, Суворов.
В голове сыщика возродился прежний интерес к делу и вновь одна догадка невероятнее другой не давали покоя. Размышляя, следователь ещё раз захотел посетить «место преступления» и после обеда на служебной машине приехал в Малиновку. Он долго бродил по берегу, продираясь сквозь заросли ивняка. Прошёлся от остановки и обратно. Сняв ботинки, забрался по колено в воду, раздвинув заросли камыша. Он кружил в сосняке как медведь-шатун. Что-то не сходилось. В его размышлениях отсутствовал мотив.
– Что заставило Диляру пойти на преступление? зависть? злость? что? Нет ни одной достаточно стоящей причины. Я не понимаю! – почти крикнул он, когда неожиданно приметил объект своего исследования.
Она рыдала, разговаривая сама с собой, у кромки воды, метрах в семидесяти от него, и была явно не в духе. Это продолжалось недолго. Следом на берегу появилась Алсу Юлдашева. Он узнал её сразу. Издалека Суворов не слышал, о чём разговаривают девушки, но по губам и жестам понял, что между ними что-то происходит, и, прячась за кустами, начал потихоньку приближаться. Между ним и девушками было не больше пятидесяти метров, когда Диляра резко схватила подругу за волосы и потащила к воде.
По сравнению с Дилярой, Аля выглядела миниатюрной, и сопротивляться у неё получалось плохо. Прямо на глазах у Суворова, спотыкающегося на каждом шагу, подозреваемая затащила хрупкую девушку в воду и стала отчаянно топить.
Когда он достиг места, Аля уже почти не сопротивлялась. Он вырвал её из рук Диляры и, положив на берегу, сделал несколько попыток привести девушку в сознание.
Диляра не могла отдышаться, стоя по пояс в воде. Она совершенно не ожидала увидеть здесь представителя органов. С холма к ним спешил Алькин муж, а позади Диляры возвышалась грозная фигура речного бога. Он постепенно уходил в глубину, призывая взглядом избранницу следовать за собой.
На душе был холод, ненависть ко всем этим людям, смотревшим на неё, как на демона преисподней. А она только хотела жить… Как все!
Диляра встала и медленно последовала за Су-Анасы, погружаясь в мутную холодную воду осенней реки. Этот год не радовал тёплыми днями. Он вообще не радовал…
Суворов оглянулся по сторонам и, сплюнув, матюгнулся. Диляры нигде не было. Только по воде кругами расходились волны.
– Сбежала!
Он поднялся на ноги и, оставив пришедшую в себя Алю с мужем, заторопился к машине, попутно обыскивая окрестности.
– Ты видела? – спросил Алю муж.
– Ч-ч-то? – ещё не придя в себя, спросила Аля.
– В камышах стоял какой-то тип, в старинном камзоле. Ну… как высший эльф из D&D5. Меч в руки и.. один в один будет. Он уволок Дилю в воду.
– Не придумывай. Тебе показалось… не переиграл в игры ещё? – с укоризной посмотрела на мужа Алька, но, вспомнив тот пикник после экзаменов, похолодела. Диля тогда тоже говорила про мужчину в старинном камзоле.
– Хм. Что же на самом деле произошло? Тёмная история, – сказала Аля и посмотрела в заросли камыша. Не смотря на солнечный день сквозь густой частокол зелени не пробивался ни один лучик света. Расходясь кругами то там, то здесь стояла чернела вода.
По факту покушения на убийство дело снова открыли. Диляру признали виновной и объявили в розыск. Но в итоге, преступницу так и не поймали – как в воду канула…
