Kitobni o'qish: «Котовский. Робин Гуд революции»
Комбату Сергею Николаевичу Берсеневу посвящаю…
От автора
Многие из нас пока еще помнят, кто такой Григорий Котовский, хотя в августе 2013 года исполняется уже ровно 88 лет со дня его гибели.
Прежде всего, мы помним Котовского, как легендарного героя Гражданской войны, как героя советского фольклора и художественной литературы. Помним, когда видим поблизости побритую голову, называя ее «стрижкой под Котовского». Чуть меньше, но мы помним его, как народного мстителя и разбойника. Мы помним его и потому, что про Котовского и сегодня пишут книги, статьи и снимают фильмы.
Однако с падением Советского Союза образ легендарного героя стал меркнуть. Былую народную славу Григория Ивановича сегодня стали перекраивать в духе времени на славу уголовную.
В наше время Котовского не просто разоблачают, а фактически развенчивают, объясняя это банально просто: он был обыкновенным грабителем и налетчиком, а свои налеты и грабежи прикрывал декларациями о стремлении справедливо разделить нажитое богатыми неправедно. Да, вот только беднякам от него перепадало совсем немножко. Грабил-то он больше для себя…
Словом, борьба за справедливость Григория Котовского в начале XX века сегодня опровергается, как опровергаются очень многие исторические события из нашего прошлого задним числом и с легкой руки современников.
Разоблачают Котовского и в период Гражданской войны, обвиняя его и во лжи, и в дезертирстве, и в тех же грабежах, не считаясь с фактами. Отдельная кавалерийская бригада Котовского была одной из самых боеспособных и надежных частей Красной армии. Но могло ли такое быть в природе, если бы этой частью командовал типичный уголовник?
Немало надуманного сохраняется и в истинной причине гибели Котовского, хотя и здесь все гораздо проще, чем можно было бы предположить. Ведь тайны мы придумываем сами…
Эта книга – всего лишь попытка прорваться сквозь исторические штампы прошлого и современности, между правдами двух времен к недосягаемой истине.
Глава первая
1925-й… Смерть командира
1
Летом 1925 года сорокачетырехлетний командир 2-го кавалерийского корпуса Красной армии Г. И. Котовский по воле судьбы оказался в совхозе «Чабанка» (от слова «Чабан» – пастух, преимущественно пасущий овец). Наступил именно тот самый возраст, когда поистине здоровый организм советского военачальника стал давать сбои. А ведь за всю свою жизнь Григорий Иванович никогда не знал отдыха…
«Врачи настаивали, чтобы командир корпуса начал лечиться, – писал самый первый биограф Котовского – В. Г. Шмерлинг. – 14 ноября 1924 года врачи и близкие взяли от Котовского «подписку» в том, что с 15 ноября он начинает «систематическое лечение до полного выздоровления, без всякого перерыва».
Но и на этот раз Котовский не использовал предоставленного ему отпуска. Он начал лечиться, выполняя предписанные процедуры, но через несколько дней опять с головой погрузился в свои повседневные дела – выезды в поле, совещания, хлопоты по хозяйству. «Систематическое лечение» прерывалось».
Как уточняет другой писатель и последующий биограф Котовского – Г. А. Ананьев, только жена комкора знала, «что могучий организм Григория Ивановича начинал понемногу сдавать, и огромные физические и нервные нагрузки ему уже становились в тягость. Все чаще и чаще беспокоил желудок. Тогда Ольга Петровна стала настаивать на серьезном обследовании, но Григорий Иванович всякий раз отмахивался:
– Чуть кольнет, и уже к врачам бежать? Время где для этого?
Но вот один из таких приступов случился в Киеве, и Котовский волей-неволей оказался в руках врачей. Консилиум вынес решение – провести обследование. Котовский, однако, сбежал, и тогда втайне от мужа Ольга Петровна сообщила о состоянии здоровья Григория Ивановича командующему Украинским военным округом.
Подчиняясь постановлению военного совета округа, Котовский выехал в Москву на обследование и лечение. Диагноз врачи поставили неутешительный – невроз кишечника».
Несколько слов о диагнозе. Невроз кишечника, как утверждают специалисты, чаще всего встречается у людей с нарушениями психической сферы, при истерии, неврастении. Однако нередко, что, видимо, касалось и Григория Ивановича, невроз кишечника встречается у людей уравновешенных под влиянием эмоциональных переживаний, разнообразных отрицательных внешних влияний или глубокого личного конфликта.
Рекомендуемое лечение этой болезни – это чередование умственного труда с физкультурой и спортом, а также разумный летний отдых. Что касается физкультуры и спорта, то, как известно, у Котовского с этим проблем никогда не было. А вот разумного отдыха никогда не получалось. Поэтому, вопреки рекомендациям врачей, Григорий Иванович наотрез отказался от санаторного лечения. Однако по совету М. В. Фрунзе согласился, но лишь на короткое время, поехать в дом отдыха, что располагался в совхозе «Чабанка». И вот он вместе с семьей выезжает под Одессу, в Чабанку, в совхоз Цувоенпромхоза.
Чабанка. С лета 1988 года – это поселок городского типа Черноморское, расположенный всего в 25 километрах от Одессы, как ее курортный пригород. А вообще история Чабанки начинается со времен императрицы Екатерины. Само же название поселение получило в 1802 году, благодаря обосновавшимся здесь пастухам, охранявшим скот, которым кормились строители одесского порта.
Чабанка во все времена славилась очень мягким климатом, который обусловлен, прежде всего, Черным морем и бескрайними просторами южных степей. Не потому ли погода там всегда способствовала спокойному отдыху и хорошему лечению?
Дом отдыха оказался небольшим, всего на 30 человек. Семье же Котовских был предоставлен скромный одноэтажный флигель, обвитый плющом. Как подчеркивал Шмерлинг, «здесь можно было вдоволь насладиться морем и тишиной». Однако «Котовский никак не мог привыкнуть к безмятежной жизни дачника. Он писал из Чабанки в корпус: «Отдых морально удовлетворяет мало. Не могу привыкнуть к бездельничанью». Рано утром он появлялся на пустынном берегу и кидался в море. Он любил купаться в волнах. Раскрасневшийся, выходил на берег и долго стоял, подставляя грудь теплому бризу.
Во время отдыха Григорий Иванович также старался придерживаться определенного распорядка дня. До четырех часов он сидел у раскрытого окна за книгами. Он читал «Капитал» Карла Маркса. Обдумывал сценарий о пережитом, о днях Гражданской войны. Этим сценарием Котовский хотел увековечить память погибших героев кавалерийской бригады.
После обеда он с увлечением играл в крокет. Вначале ему мешала его огромная сила, но вскоре он в совершенстве овладел игрой, точно соразмеряя каждый удар.
Он часто бродил по окрестностям Чабанки, где завел дружбу с рыбаками. В этом селе уже десятилетиями жили поселенцы из Бессарабии. Их предками были чабаны, гонявшие скот из-за Днестра в Одессу. В Чабанке звучала молдавская речь. Часто по вечерам собирал Котовский вокруг себя селян и распевал с ними любимые молдавские песни».
Г. А. Ананьев лишь добавляет: «Регулярно с докладами о делах как в корпусе, так и в «бессарабской» приезжал в Чабанку Н. Н. Криворучко. Беседы их, как правило, были долгими, утомительными. Ведь корпус есть корпус. Жизнь его сложна, многообразна и не всегда так гладка, как хотелось бы. И Григорий Иванович, не считаясь с требованием врачей, с требованием Ольги Петровны не волноваться, не нервничать, принимал близко к сердцу и добрые известия, и неприятности».
Уже 6 августа 1925 года Котовский собирался вернуться в Умань, в родной корпус.
2
О политической жизни Советского Союза в августе 1925 года весьма колоритно рассказывает нижеследующий документ под грифом «Совершенно секретно», составленный в недрах ОГПУ: «Обзор политического состояния СССР за август 1925 года». Нет ничего интереснее, чем эти строки, чтобы понять ритм и дух той эпохи, в которой жил наш герой.
«РАБОЧИЕ
Август по сравнению с предшествующими месяцами дает снижение числа забастовок (по неполным сведениям, 24 забастовки против 44 в июле и 37 – в июне), что следует объяснить перезаключением коллективных договоров. В то же время брожение на почве низких расценок, высоких норм и общей неурегулированности вопросов зарплаты остается по-прежнему высоким и грозит в ближайшие месяцы значительно увеличить размеры забастовочного движения.
Рост промышленности, сопровождаемый усилением спроса на квалифицированную рабсилу, обусловливает при существующих ненормальностях в тарифной политике массовый переход квалифицированных рабочих с одних предприятий на другие. Главным образом все это имеет место в металлической и текстильной отраслях промышленности и отчасти в горной. Ряд конфликтов и забастовок продолжает иметь место среди строительных рабочих, ремонтных железнодорожных рабочих и грузчиков.
Металлическая промышленность
Забастовки на почве низких ставок. В августе среди металлистов отмечено 6 частичных забастовок на наиболее крупных предприятиях машиностроения. Почти все они имеют своей причиной низкие ставки, и хотя охватывают небольшие группы рабочих и отдельные цеха, все же носят острый характер. На Климовском заводе Машинотреста (Московская губ.) рабочие бастовали дважды (10 августа – 715 человек и 26–30 августа – 300 человек) на почве снижения администрацией расценок на 20–30 % вопреки коллективному договору, предусматривающему снижение не свыше 10 %. На Сормовском заводе (Нижегородская губ.) в течение двух последних месяцев имели место 8 частичных забастовок в разных цехах (4 в июле и 4 в августе) с требованием прибавки, несмотря на то, что таковая в начале июля была сделана в размере 10–15 %; на заводе «Электрик» в Ленинграде бастовало полдня 30 литейщиков на почве ограничения приработка. На брянском заводе «Профинтерн» бастовало 70 рабочих прокатного цеха, требуя уплаты за простои по вине администрации и увеличения зарплаты. Только забастовка на заводе им. Петровского Артемовского округа (Украина) имела другую причину – задержку зарплаты.
Ненормальности тарифной политики. Ряд конфликтов на металлозаводах вызывается всякого рода ненормальностями в тарифной политике (заводы Московской, Ленинградской и Брянской губерний, Украины). Сюда относится различная оплата групп одинаковой квалификации, существующая иногда на одном предприятии, непостоянство заработка ввиду неправильных расценок за работы и т. п. На заводе «Электрик», например, приработок колеблется для групп одинаковой квалификации между 45 % и 35 %. Разница в зарплате за разные месяцы колеблется иногда в значительных размерах (на заводе «Ильич» прессовщики выработали в июне 19 руб., а в июле – 46 руб.).
Уход квалифицированных рабочих. Разница в зарплате и нормах выработки на различных предприятиях создает сильную текучесть в составе квалифицированной рабсилы. Уход квалифицированных рабочих на лучше оплачиваемые места ввиду большого спроса на квалифицированную рабсилу принимает все большие размеры и местами создает угрозу ходу производства. По одной Москве переходы квалифицированных рабочих отмечены по 11 машиностроительным заводам. Особенно значительно это явление на заводах Голун.
Каменноугольная промышленность
Забастовки. В августе среди горняков имели место 2 забастовки. На шахте № 7 (8) Боково-Хрустального рудоуправления причиной забастовки явилась задержка зарплаты. На руднике «Парижская коммуна» бастовали машинисты рудничной железной дороги на почве низких ставок. Конфликт улажен прибавкой к зарплате. Недовольство низкими расценками и высокими нормами весьма распространено и выливается иногда в призывы бастовать (рудник «Ветка» Сталинского комбината) или уход с рудников (Долженское рудоуправление). На Кизеловских копях (Урал) на почве низкой зарплаты наблюдается массовый уход рабочих.
Задержка зарплаты. Положение обостряется имеющей место на многих шахтах задержкой зарплаты. На Щербиновских рудниках (Украина) жены рабочих направились в управление с требованием ликвидации задолженности, агитируя среди рабочих за прекращение работы (рабочим были выданы ордера в рабкооп).
Текстильная промышленность
Забастовки. В текстильной промышленности в августе отмечено всего лишь 3 незначительных забастовки, что объясняется отпусками, перезаключением коллективных договоров, а по Иваново-Вознесенской губ. ожиданием разрешения вопроса по нивелированию зарплаты. Две забастовки (Рогачевская ф-ка Иваново-Вознесенской губ. и 1-я Республиканская ф-ка Костромской губ.) имели своей причиной малую прибавку: по последней, несмотря на 5 % недавнюю прибавку, реальный заработок почти не увеличился, так как одновременно были повышены и нормы. На Середской ф-ке Иваново-Вознесенской губ. бастовали 2 часа трепальщики ввиду полученной неправильной информации от своего делегата, посланного в комиссию по нивелированию зарплаты, о том, что он в комиссию не допущен.
Ненормальности тарифной политики. Одной из серьезнейших причин недовольства среди текстильщиков является непостоянство норм и расценок и их различие при одних и тех же условиях работы для разных групп и предприятий. На многих фабриках за одну и ту же работу назначаются разные расценки (ряд фабрик Московской и Иваново-Вознесенской губерний). Вопрос об уравнении зарплаты в настоящее время обсуждается в Иваново-Вознесенском губсоюзе текстильщиков, и настроение рабочих всецело зависит от его разрешения. При этом отношение рабочих к комиссии по нивелированию зарплаты часто недоверчивое. На беспартконференции рабочих одной из иваново-вознесенских фабрик в ряде выступлений указывалось, что при недоброкачественном сырье и плохом оборудовании уравнять зарплату невозможно и нивелировка не даст никаких результатов. По некоторым предприятиям отмечаются случаи ухода квалифицированных рабочих на почве неодинаковых ставок.
Требования повышения зарплаты. Наряду с этим увеличивается число требований о реальном повышении зарплаты. Последнее в значительной степени объясняется сильным ростом зарплаты для групп высококвалифицированных механиков, ремонтных рабочих и др., заработок которых доходит до 200–300 руб., при наличии еще довольно низкого уровня зарплаты для основной массы текстильщиков. Следует еще отметить рост недовольства низкой зарплатой в связи с вздорожанием ряда продуктов (особенно мясных и молочных) в Центральном промышленном районе.
Строительные рабочие
Ряд забастовок и серьезных конфликтов отмечается среди строительных рабочих, за август отмечено 6 забастовок. Наиболее серьезной была забастовка 365 рабочих на Рабочем поселке 18 августа в Иваново-Вознесенске: рабочими были предъявлены требования о повышении зарплаты на 25 %. По Москве имели место 4 забастовки, из коих 3 на почве низкой зарплаты и 1 – на почве задержки зарплаты. Кроме того, бастовали строительные рабочие в Туле. На почве низкой зарплаты и злоупотреблений при подсчете ее на постройках наблюдались уходы рабочих.
Железнодорожные рабочие
Среди железнодорожных рабочих имели место 3 забастовки (в Пензенской, Новгородской и Мурманской губерниях) на почве низкой зарплаты. Забастовки эти охватывают рабочих по ремонту пути. Конфликты большей частью ликвидированы прибавкой зарплаты. Кроме того, отмечалось сильное брожение среди железнодорожников (главным образом рабочих железнодорожных мастерских) на Украине вследствие перехода с оплаты отдельных «штука-час» на «штуку-рубль», что вызвало понижение заработка. В ряде случаев переход отменен. В конце июля на почве ненормальностей с установлением расценок бастовали рабочие Январских железнодорожных мастерских (Одесский округ).
Грузчики
В августе отмечается усиление брожения среди грузчиков после частичного затишья в июне и июле. Обращает на себя внимание забастовка грузчиков Мариупольского округа, бастующие потребовали повышения расценок при погрузке экспортного ячменя; к бастующим присоединились грузчики, грузившие уголь для экспорта. Среди бастовавших было 70 грузчиков-коммунистов. Предполагавшаяся замена бастующих безработными не имела успеха, так как последние отказались, боясь мести со стороны бастующих. Профорганы своевременно мер не приняли. Забастовка ликвидирована вмешательством губкома.
Недовольство фабкомами и ячейками РКП
Недовольство фабкомами и ячейками продолжает отмечаться на большинстве предприятий. Особенно яркое выражение недовольство это нашло во время перевыборов новых фабкомов по текстильным предприятиям Иваново-Вознесенской губ. С одной стороны, здесь отмечен сугубо осторожный подход со стороны рабочих к выдвинутым кандидатурам. В некоторых случаях рабочие проваливали списки ячеек, выставляя свои кандидатуры, среди которых, однако, было немало членов РКП (Нижне-Середская ф-ка Гостреста, Ново-Вознесенская м-ра и др.). С другой стороны, отмечалось пассивное отношение к перевыборам. На ф-ке «Рабкрай» на выборном собрании присутствовала лишь одна третья часть рабочих. На некоторых фабриках отмечается безразличное отношение к перевыборам цеховых профуполномоченных. На Родниковской м-ре (Иваново-Вознесенской губ.) на Красильно-аппретурной ф-ке из 1500 рабочих присутствовало 150 человек.
На многих предприятиях рабочие открыто заявляют о своем недовольстве ячейками РКП. На заводе ХПЗ в Харькове среди группы рабочих-котельщиков были разговоры: «Все, за что мы боролись, теперь погибло. Заводоуправление управляет нами, коммунистами; что заводоуправление, что комячейка – один черт». Открытые партийные собрания рабочими на многих предприятиях почти не посещаются.
КРЕСТЬЯНСТВО
Политсостояние деревни
Политсостояние деревни в отчетном периоде характеризуется следующими важнейшими моментами: 1) дальнейшим распространением идеи крестьянского союза; 2) ростом недовольства новым курсом партии в деревне среди бедняцких слоев и отчасти среди деревенских коммунистов (Сибирь); 3) уменьшением кулацкого террора и, с другой стороны, отчетливо выраженным стремлением к организации кулацко-зажиточной части деревни, блокирующейся с различными антисоветскими элементами деревни из «бывших людей», выделением кулацкого актива, организующегося в группировки, активно проявляющие себя в жизни деревни.
Крестсоюзы. По неполным сведениям, за август по всем районам СССР отмечено 38 случаев агитации за крестьянские союзы. Из них наибольшее число случаев падает на Центр (10 случаев в 5 губерниях) и Украину (9 случаев в 5 округах).
Характерно также усиление тенденции к организации крестсоюза по Северо-Западу (в 3 губерниях – 8 случаев).
По-прежнему идея крестьянского союза выставляется различными слоями крестьянства. Много случаев, когда эта идея выставляется на почве плохой работы [таких] общественных крестьянских организаций, как ККОВ, КНС, кооперация и соворганов, и сопровождается резкой критикой этих организаций. («КНС не является общественной организацией на селе, а лишь организацией паразитов» – Мелитопольский округ. «Чтобы избежать разорения, а также чтобы была сплоченность между отдельными хозяйствами, нужно открыть Союз землероба, который может сплотить крестьянство в единую общую коммунально-обработанную силу. Комвзаймы этого не могут сделать» – Ленинградская губ., из письма зажиточного крестьянина.) Зачастую выдвигается мысль о «замене» ККОВ и кооперации крестсоюзом. Много проектов крестсоюзов направляются крестьянами – представителями различных слоев деревни в редакции местных и центральных газет. Интересно, что гдовская (Ленинградская губ.) «Деревенская газета» поместила заметку зажиточного крестьянина, заканчивающуюся призывом к организации Союза землеробов (см. Приложение № 2).
Нередко крестьянский союз выставляется как организация борьбы с городом, с рабочим классом. Характерно заявление селькора Смоленской губ. в письме в «Крестьянскую газету»: «Ведется агитация за организацию крестьянских союзов для борьбы с рабочими фабрик, живущими лучше, чем крестьяне, и уже много крестьян высказываются за свержение советской власти и признание царя».
Наряду с этим более ярко проявляется стремление к политической организации крестьянства. Характерен случай, имевший место в с. Соленом Екатеринославского округа, где крестсоюз противополагается «казенной организации» – Крестинтерну.
В Саратовской губ. говорят о необходимости организации крестсоюза, чтобы власть была в руках крестьянина. В ДВО в Бурято-Монгольской республике председатель сельсовета агитирует на собраниях Совета за создание «крестьянской партии».
Особо следует отметить, что идея крестсоюза находит своих сторонников среди крестьянской молодежи, не исключая и комсомольцев. В отмеченном выше случае по Саратовской губ. вернувшаяся из Красной армии молодежь агитирует за крестсоюзы. На Кубани имел место случай, когда на собрании, посвященном профдню, комсомолец задал вопрос – почему РКП не приступает к организации крестьянских союзов.
За отчетный период отмечались 2 попытки приступить к организации крестсоюза: в Екатеринославском округе (Украина) и в одном из сел организовался «кружок защиты селянства», собирающийся по ночам и дискредитирующий ячейку РЛКСМ и местный соваппарат. В Крыму близ ст. Сейтлер также отмечена попытка организовать крестьянский союз.
Отношение деревни к новому курсу Советской власти
Настроение бедноты. В ряде выступлений беднота рассматривает новый курс политики Советской власти в деревне как «поправение» власти; зачастую бедняки причину поворота видят в том, что «у власти много меньшевиков», что партия работает по меньшевистской программе.
Настроение сельских коммунистов. Местами (особенно по Сибири) недовольство новым курсом Советской власти захватывает и коммунистов; характерно заявление члена РКП пос. Мангут Омской губ.: «У меня дух партизана, и я не согласен с новым курсом. Если будет война, я не пойду ни за что воевать, пусть идут омские коммунисты-интеллигенты». В Алтайской губ. секретарь Некийской ячейки РКП заявляет: «У нас теперь так ребята говорят: работу РКП нужно в деревне бросить, так как она здесь больше не нужна». Углубление подобных настроений приводит к дальнейшему обострению классовой борьбы и к учащению случаев красного террора.
Настроение середняков. В отношении середнячества характерным является все еще значительное распространение настроений антагонизма к городу и к коммунистам – работникам соваппарата, что проявляется в резкой и нередко злобной критике Советской власти и ряде ярких выступлений против недостатков соваппарата, «притесняющего» крестьянство (см. особенно яркое выступление на беспартийной конференции в Ашевской вол. Псковской губ.). Наряду с этим в ряде районов, особенно на Украине, середнячество в значительной своей части поддерживает зажиточную часть деревни в ее борьбе против изолированной бедноты (Украина, Сибирь).
Рост активности кулачества
Активность кулачества продолжает неуклонно расти. Она проявляется прежде всего в консолидации антисоветских сил деревни (создание антисоветских группировок), в ряде случаев кулацкого террора (численно уменьшившегося за последние два месяца), в резкой антисоветской агитации (а местами, как в Амурской губ. ДВО, в явных попытках организовать восстание против Советской власти), во влиянии на соваппарат, а частично и в использовании его в интересах зажиточной части деревни.
Кулацкие группировки. Особенное внимание заслуживают кулацкие группировки. В состав группировок в большинстве случаев входят не только кулаки и зажиточные крестьяне, но и антисоветская часть интеллигенции, бывшие офицеры, бывшие помещики, которые зачастую возглавляют группировку. За отчетный период можно констатировать не только количественный рост группировок (особенно по Украине), но и определенную организационную работу – разъезды членов группировок, стремление связаться с другими группировками или с отдельными лицами в соседних селах, попытки объединить кулачество нескольких сел. Организационную работу кулацких группировок характеризуют следующие факты: в Харьковском районе Прилукского округа (Украина) в с. Деймаковка, где существует группировка кулаков, на тайных собраниях обсуждающая земельные, правовые и другие вопросы, была отмечена попытка устроить объединенное совещание кулаков трех соседних сел.
В с. Янишевка Первомайского округа имеется группировка, устраивающая ночные собрания, на которые приезжают неизвестно откуда верховые; были случаи, когда собравшиеся посылали подводу за бывшим помещиком, проживающим в другом селе. В Сибири в Новониколаевской губ. в с. Каменка группировка на тайных собраниях обсуждает вопрос о готовящемся восстании. В ДВО в Николаевском у. Приморской губ. в одной из волостей имеются три группировки, связанные между собой.
Однако антисоветская деятельность кулацких группировок не ограничивается организационной работой. Она выявляется также: 1) в распространении провокационных слухов (о скорой войне, о перевороте, приходе белых и т. п.) и антисоветских листовок и в агитации; 2) в дискредитировании партийных, советских и общественных организаций; 3) в обсуждении на тайных собраниях политических вопросов; 4) в активной борьбе с комсомолом (не останавливающейся и перед террором); 5) в единичных пока попытках организации ячеек крестсоюза (отмеченный выше «кружок защиты селян» в Екатеринославском округе, Украина); 6) в борьбе против землеустройства (Украина, Северный Кавказ и другие районы); 7) в подготовке к перевыборам сельсоветов.
Много случаев, характеризующих антисоветскую агитацию группировок. Интересна агитация антисоветской группы из кулаков, бывших дворян, помещиков и бывших офицеров за «крестьянскую революцию» (Черниговский округ). Обращают внимание группировки: в Старобельском округе, зачитывающая на собрании монархические прокламации, и в Одесском округе – группа молодежи, именующая себя «фашистами» и устраивающая тайные собрания.
Хлебозаготовки и налог
Падение хлебных цен. С августа заметное влияние на настроение деревни начинают оказывать вопросы хлебозаготовок и налога. Появление нового хлеба на рынке привело местами к резкому падению хлебных цен. В Астраханской губ. цена на рожь дошла до 40 коп., в Саратовской – до 55 коп. и т. д. Госхлебозаготовители и кооперативы, не ожидая такого падения цен, объявили о приеме хлеба по довольно высокой цене, а затем стали скупать по более низкой цене. Так, в Шахтинском округе РИК объявил о приеме хлеба по 1 руб. 30 коп., но вследствие распоряжения краевого центра принимал по 80 коп. В Воронежской губ. цены за короткое время пали в 3–4 раза, и кооперативы стали воздерживаться от закупки. Часть госхлебозаготовителей кое-где была захвачена общим паническим настроением и начала резко снижать цены, обгоняя в этом рынок (Курская губ., Кубань).
Возмущение крестьянства падением цен. Снижение хлебных цен вызвало возмущение крестьянства, особенно бедноты, вынужденной немедленно повезти хлеб на рынок. В Рязанской губ. крестьяне Никовского района обвиняют в снижении цен государство, которое «осенью вынуждает путем налога продавать хлеб за бесценок, а потом его придется покупать по взвинченным ценам, продавая все за бесценок для спасения жизни». Аналогичные разговоры отмечены по Воронежской и Костромской губерниям. Местами высказывается пожелание, чтобы государство установило твердые цены на хлеб. Хлебозаготовительные организации стц. Янаул (Башкирия) получили анонимные письма за подписью «беднота», в которых им угрожается поджогом и избиением, если они не поднимут цены на хлеб до летнего уровня; в письме говорится, что цены были снижены, как только беднота повезла хлеб на рынок. В Мелекесе Самарской губ. крестьяне, возмутившись низкой ценой, предложенной Хлебопродуктом, в количестве 100 человек пришли к зданию УИКа, требуя установления твердых цен. Не добившись ответа, часть крестьян увезла хлеб домой, крича: «За продналогом приезжайте к нам с винтовками».
Недочеты заготовительной кампании. В работе госзаготовителей за короткий промежуток времени, прошедший с начала кампании, отмечается ряд недостатков. В ряде районов имеет место нездоровая конкуренция между государственными и кооперативными заготовителями (Белоцерковский, Павлоградский и Херсонский округа на Украине, Терский округ на Северном Кавказе, Астраханская губ.). В Белоцерковщине собираются работать одновременно 6 госзаготовителей в то время, как, по данным окрЗУ, в округе ожидается недобор хлеба. Заготовители, не подготовленные к падению цен, местами заключили невыгодные договора с частными скупщиками. В Самарской губ. (Поволжье) Хлебопродукт заключил договор с частными торговцами на поставку 8000 пуд. ржи по цене 1 руб. 30 коп., а в день заключения договора цена пала до 80 коп., на чем торговцы хорошо заработали. В Самарской губ. и в Донском округе отмечен ряд случаев кредитования частных торговцев госхлебозаготовителями с пользой для первых.
Ссуды под урожай. Ссуды под урожай, выдававшиеся Госбанком крестьянам, в значительной своей части попали местами не бедноте, а зажиточным (Кубанский и Донской округа). В то же время беднота, не получив ссуды, должна была соглашаться на кабальные условия частных хлеботорговцев (см. Приложение о хлебозаготовках № 3).
Недовольство высокими разрядами урожайности. Наряду с положительными отзывами крестьянства о снижении налога, имеется ряд сообщений о резком недовольстве налогом, главным образом ввиду установления высоких разрядов урожайности. Местами это приводит к тому, что налог не ниже прошлогоднего, а иногда (Московская и Вятская губернии) выше его. Крестьяне Себежского района Псковской губ. заявляют: «Скидка налога в 40 % – это очковтирательство, ибо наряду с этим повысили разряд с 1-го на 4-й». В Первомайском округе (Украина) имеет место сильное волнение крестьян в связи с высоким налогом; по настоянию крестьян РИКом посланы телеграммы губисполкому и в центральные партийные и советские органы. В ДВО в связи с рядом неурожаев прошлых лет недовольство крестьян налогом на этой почве очень сильно, причем особо резкое недовольство проявляют бывшие партизаны.
Наиболее характерно недовольство высокими разрядами урожайности для Украины, Белоруссии, Киргизии и ДВО.
Следует еще отметить сильное недовольство крестьян неравномерностью разрядов урожайности в смежных районах и селениях, что отмечается почти во всех районах. На этой почве зарегистрированы единичные случаи отказа от внесения налога и ряд коллективных ходатайств о снижении налога перед губернским центром (Украина, Белоруссия и ДВО).
Недовольство скидками бедноте. Во многих районах крестьяне отрицательно относятся к скидкам, предоставленным неплательщикам и беднякам, говоря, что власть поощряет и разводит «лодырей». Крестьяне Тульчинского округа (Украина) говорят: «Мы в этом году не понесем налог, а то голодали весь год, а те, кто не спешил внести в прошлом году, получили скидку. Так и мы будем ждать, пусть забирают лишнее». Аналогичные факты отмечены и в других районах, причем выдвигаются требования репрессивных мер к злостным неплательщикам.
Бойцы Красной армии, изучая боевые действия бригады Котовского, естественно, спрашивают – как и за что убит Котовский и им по заданию политуправления округа несут околесицу, что в пьянке Зайдер застал Котовского на месте преступления со своей женой и застрелил его. Это что? – К физической смерти еще моральная, уничтожить и облить грязью. Но Котовского народ знает, как преданного партийца, как борца за социализм; и им нельзя умолчать о нем, – так на всех торжественных собраниях в дивизиях они выступали о Котовском, и говорили как о лихом кавалеристе, никогда ни слова как о партийце.
Судьба детей Котовского не интересовала его «товарищей-соратников».
На меня они смотрели как на верного пса Котовского и они в этом не ошиблись. Их месть порой была мелочной. Старые бойцы-котовцы помнят, что после разгрома Петлюры в Паланке они представили список к представлению к награде (Григорий Иванов, предоставлял это право полковым комиссиям, а затем утверждал списки) и в том числе меня представили. Григорий Иванович зачеркнул меня, сказал, что хотя я и заслужила, но эта награда будет горька, ибо бросят в упрек «товарищи», что Котовский наградил свою жену орденом. После смерти Григория Ивановича, они снова подали характеристику к 10 годовщине Кр. Армии к награждению меня орденом – вычеркнута. К десятилетию дивизии им. Котовского бойцы снова ставили вопрос – вычеркнута и т. д.
На праздновании десятилетия АМССР я по болезни не могла быть, но считала, что Гришутка должен быть, тем более что предстояло открытие памятника на могиле отца. Я отправила Гришу с бывшим бойцом. У руководителей АМССР Старого и Воронович нашлось нахальства не дать места на трибуне сыну Котовского. Григорий Иванович Петровский увидел Гришу и взял его на все время празднества, и с собой привез его домой в Киев.
Мучительно было все это пережить за 12 лет. Первый год до суда я день и ночь искала пути раскрытия убийства – дошла до галлюцинации. Процедура суда убедила меня в пристрастии суда. Я замкнулась. Я ждала, что правда выявится, но до 1937 г. считала, что Котовский убит румынской сигуранцей, а они только рады были, что нет судьи их совести, который знает их мелкие душонки, а теперь у меня твердое убеждение, что они его поспешили убрать с дороги, а затем убрали и убийцу, как липший язык.
Ведь неслучайно, что после нашего приезда в Чабанку, туда приехала отдыхать мать Фельдмана – одного из расстрелянной восьмерки. Она могла описать всю обстановку, кстати сказать очень подходящую для убийства Котовского.
Трудно, конечно, описать всю мелкую травлю. Интуиция любящей глубоко женщины и матери подсказывала мне избегать этих людей, вот почему я никогда ни зачем не обращалась к ним, и если встречалась, то только в официальных случаях.
Интуиция меня не обманула. Все эти лица докатились до своего логического конца. Вот все, что я хотела Вам дополнить.
С приветом Котовская…»
Безусловно, Ольга Петровна Котовская имела полное право на изложение собственной версии гибели мужа. Но то, что она заблуждалась, – факт бесспорный…
5
В январе 2001 года сын знаменитого героя Гражданской войны Григорий Григорьевич Котовский ответил на многие вопросы, интересующие наших современников. Александр Беляев, опубликовавший интервью в «Независимой газете», в частности, поинтересовался и историей гибели его отца:
«– Ходят слухи о противостоянии Котовского и Якира. С чем это было связано?
– Об этом очень мало написано. Отношения Котовского с Якиром были очень сложными. Оба они были из Бессарабии. Якир происходил из богатой еврейской семьи, которая держала аптеку. Жена Якира Сара Лазаревна была дочерью богатого торговца-оптовика, который владел магазинами готового платья в Одессе и Киеве. Продвижение Якира в годы Гражданской войны проходило с подачи Троцкого, с которым он был в родстве. Конечно, Якир способный и по-своему талантливый человек, но это родство сыграло очень важную роль.
У меня после пожара на даче, к сожалению, пропали документы, переданные мне старыми котовцами, о том, что даже свой первый орден Красного Знамени Якир получил незаконно. (Я, правда, эту инициативу котовцев не поддержал.)
Во время Гражданской войны произошло несколько столкновений отца с Якиром. Так, в 1919 году на крупной станции, кажется, Жмеринке, взбунтовался отряд из бывших галичан. Якир, оказавшийся в это время на станции, сел в штабной вагон и укатил. Тогда Котовский применил следующую тактику: его бригада начала быстрым аллюром мотаться по всем улочкам местечка, создавая впечатление огромного количества кавалерии. Небольшими силами он подавил это восстание, после чего на паровозе догнал Якира.
Отец был страшно вспыльчивым, взрывной натуры человек (по рассказам мамы, когда домой приходили командиры, они прежде всего спрашивали: «Как затылок у командира – красный или нет?» – если красный, то лучше было не подходить). Так вот, отец вскочил в вагон к Якиру, который сидел за письменным столом, и крикнул: «Трус! Зарублю!» И Якир спрятался под стол… Конечно, таких вещей не прощают.
Был и такой случай. В 1920 году во время войны с Польшей, с белополяками, во время их успешного наступления на Киев был взят город Белая Церковь, где была главная резиденция графов Браницких, крупнейших землевладельцев среди поляков в дореволюционной России. Вслед за войсками в Белую Церковь вернулись и Браницкие.
Во время контрнаступления Красной армии бригаде Котовского было поручено взятие Белой Церкви. Блестяще проведя эту операцию, Котовский с бригадой пошел дальше, а в Белую Церковь подошел обоз бригады, в составе которой был перевязочный отряд мамы.
Как она вспоминала, Браницкие так поспешно покинули свой дворец, что в дворцовой столовой на столе оставались чашки с горячим кофе. Мама велела своим медицинским сестрам и санитарам пройти в гардеробную и разыскать постельное белье, чтобы нарезать из него своего рода перевязочный материал типа бинтов. Когда она вошла в графскую спальню, то обратила внимание на стоявший в комнате большой кожаный чемодан. Раскрыв его, мама увидела в нем кружева и перламутровую ложку в золотой оправе.
Вдруг позади нее раздался крик: «Не трогайте, это мое!» Мама обернулась и увидела жену Якира. «Пожалуйста, – сказала Ольга Петровна, – мне ничего не надо. Мне нужны только бинты». (Несколько позже ей рассказали, что при Якирше, как называли ее красноармейцы, находились двое агентов из фирмы ее отца, которые чемоданы с «трофеями» отвозили в Одессу.)
Через несколько дней разразился скандал: ЧК обнаружила, что было похищено столовое серебро Браницких. Сара Лазаревна указала на Котовскую, которая первая со своими санитарами побывала во дворце. Конечно, сразу стало очевидно, что это не так. Прошли годы. В 1924 году отец с матерью возвращались из Москвы в Умань через Харьков, где тогда жил Якир, находившийся в должности командующего украинским военным округом.
Котовские были приглашены Якиром на званый обед, во время которого мама обратила внимание на столовое серебро с вензелем «Б». «Так вот где серебро Браницких», – громко воскликнула она, всегда очень острая на язык. Воцарилось неловкое молчание, а Якир побагровел, как рак.
– Вы полагаете, что и эти эпизоды сыграли свою роль в смерти вашего отца?
– Подобно этим было довольно много других эпизодов. Но если я отвечу на ваш вопрос положительно, то это будет означать, что я считаю Якира одним из организаторов убийства Котовского. Однако у меня нет никаких доказательств. Важно другое: что происходило в следующее пятилетие после убийства отца. Вначале все материалы затребовал к себе Фрунзе. Затем, через три месяца, М. В. Фрунзе погибает, и дело Котовского возвращается в Одессу.
По моему глубокому убеждению, одним из основных мотивов убийства отца оказалась его дружба с М. В. Фрунзе. Отец сблизился с ним в 1922 г. Исследователи жизни и деятельности отца связывают эту дружбу с их этнической принадлежностью – оба были полумолдаване. Но не это главное. В их жизненном пути было много общего: и происхождение, и образованность, и знание иностранных языков (кроме русского и молдавского отец немного говорил по-французски, по-немецки и по-еврейски), и тяжелые годы каторги и ссылки.
Смелые побеги, а главное – сходная мотивация вступления на путь борьбы с царизмом. Оба стали военными профессионалами в горниле Гражданской войны. Постепенно Котовский становится правой рукой Фрунзе в армии. Как рассказывала мама, в 1925 году Фрунзе принял решение назначить отца своим заместителем (Наркомвоенмора и председателя Реввоенсовета). После отдыха в июле – августе в Чабанке, около Одессы, отец по возвращении в Умань должен был передать командование корпусом Н. Н. Криворучко и выехать в Москву. Но был убит в ночь накануне отъезда из Чабанки.
Напомню, что именно в эти 1924–1925 годы шла острая борьба за власть между группировками Сталина и Троцкого.
После снятия последнего с поста Наркомвоенмора его позиции постепенно ослабели, но влияние и в армии, и в других властных структурах все еще было велико. Выдвижение Фрунзе внесло новый момент в эту борьбу. Смерть Котовского в один год с М. В. Фрунзе вызвала вздох облегчения не одного политика в Москве и в Харькове, тогдашней столице Украины.
Дело в том, что Котовский всегда был «трудно управляемым», постоянно демонстрирующим независимость в мыслях и поступках. Сохранилась его любопытная докладная записка Фрунзе, в которой он излагал план воссоединения Бессарабии с Россией еще в 1924 г. Он предлагал, что с одной из своих дивизий переправится через Днестр в Бессарабию, в течение нескольких дней разгромит румынские войска при поддержке большинства населения, которое восстанет при известии о появлении Котовского. Советское правительство при этом объявит Котовского вне закона, а он создаст в Бессарабии новую власть, которая выскажется за ее воссоединение с Россией.
Этот вполне реалистический план был отвергнут Фрунзе из-за опасности серьезных международных осложнений. В 1923 году Котовский выиграл крупнейшие после окончания Гражданской войны военные маневры, после чего на совещании в Москве высшего комсостава выступил с предложением преобразовать ядро кавалерии в автобронетанковые подразделения.
Однако этот план не был принят из-за противодействия Ворошилова и Буденного. (Кстати, в 1949 году С. М. Буденный во время встречи с матерью и мной в Кишиневе на праздновании 25-летия восстановления молдавской государственности признал правоту отца, поскольку этот план начал осуществляться накануне ВОВ.)
Короче говоря, Котовский в 1925 году входил в «первую пятерку» комсостава Красной армии. Одновременно Котовский получил известность как блестящий хозяйственник-рыночник, восстановивший ряд промышленных предприятий и создавший на Правобережной Украине сеть сбытовой и потребительской кооперации, как основатель крупных сельскохозяйственных предприятий – коммун. Сохранилась высокая оценка Котовского как хозяйственника в записке Куйбышева, адресованной Кирову. А Дзержинский вообще предлагал демобилизовать Котовского и назначить начальником Трудфронта, организации по восстановлению промышленности.
И только Фрунзе отстоял Котовского в армии. При условии перевода Котовского в Москву тандем Фрунзе – Котовский мог бы изменить конфигурацию расстановки политических сил. Какая из двух основных соперничавших группировок могла быть причастна к убийству отца? Окончательный ответ дать сегодня нельзя. Но я склоняюсь к версии о «троцкистском следе».
Косвенным доказательством этого является судьба убийцы Котовского, которого «прикрыли силовые структуры» Харькова и Одессы. (Кстати, еще в 1926-м, уже после гибели Котовского, Сталин дал ему блестящую характеристику, ставшую известной биографам отца лишь после ВОВ, в которой он назвал его «храбрейшим среди скромных наших командиров и скромнейшим среди храбрых».)
– Как произошло убийство Котовского?
– В совхозе Чабанка, о котором я уже упоминал, накануне возвращения в Умань Котовский зашел в правление. Он дружил со специалистами совхоза, поскольку в юности сам закончил сельскохозяйственное училище. Возвращался домой поздно вечером. За несколько шагов до дома раздалось три выстрела. Когда мама выбежала из дома, она увидела отца, который лежал вниз лицом, широко раскинув руки и ноги. Пульса не было. Пуля попала в аорту, и смерть наступила мгновенно.
Когда Котовского внесли на веранду, объявился и сам убийца. Это был Мейер Зайдер. Упав перед мамой на колени, он бился в истерике: «Это я убил командира». Потом он скрылся и был схвачен только на рассвете. Кто такой Зайдер? До революции он содержал в Одессе публичный дом. Своей жене, бывшей проститутке, покупал драгоценности. Однажды во время оккупации Одессы, когда город был наводнен деникинцами, петлюровцами, поляками, французами, англичанами, он дал прибежище на ночь Котовскому, который в то время выполнял задания подпольного большевистского ревкома. В 1922 году, когда публичный дом был закрыт, Зайдер, памятуя обещание Котовского отблагодарить его сторицей за помощь в 1918-м, явился в Умань.
При помощи Котовского стал начальником охраны Перегоновского сахарного завода близ Умани. В злополучном августе 1925 года Зайдер приехал в Чабанку на машине, вызванной для переезда Котовского, якобы помочь семье командира собраться в дорогу… Следствие тянулось очень долго. Его вел некто Карлсон (или Каупельсон?), вскоре возглавивший НКВД Украины.
Только осенью 1926 года суд вынес приговор – убийце Котовского дали 10 лет (по иронии судьбы в тот же день этот же суд приговорил другого подсудимого за убийство зубного врача и ограбление – к расстрелу). В харьковской тюрьме бывшего содержателя публичного дома делают завклубом с правом свободного выхода.
Уже через два года после приговора его выпустили на свободу, и он стал работать сцепщиком железнодорожных вагонов. В 1930 году, когда 3-я Бессарабская кавалерийская дивизия праздновала юбилей и на праздник были приглашены ветераны-котовцы, они сказали маме, что Зайдер приговорен ими к смертной казни.
Мама возражала: Зайдера ни в коем случае нельзя убивать – он единственный свидетель смерти отца, тайна которой была не разгадана. Мама сообщила о намерении котовцев в особый отдел дивизии. Однако властями ничего не было предпринято. Зайдера задушили, его тело положили на рельсы, чтобы имитировать несчастный случай, но поезд опоздал. Главным организатором убийства Зайдера был котовец-одессит Вальдман, расстрелянный в 1939 году.
– Создается впечатление, что кому-то было очень нужно убрать всех свидетелей убийства Котовского?
– В 1936 году матери дали понять, что убийство Котовского было политическим. И сообщил ей об этом маршал Тухачевский.
Во время приема в честь участников съезда жен командного состава Красной армии он подошел к ней и, пристально глядя в глаза, сказал, что в Варшаве вышла книга: ее автор утверждал, что Котовского убила советская власть.
Кстати, в 1969 году я нашел эту книгу в библиотеке Варшавского университета, где в самом деле утверждалось, что Котовского убила советская власть, поскольку он был человеком прямым и независимым и, обладая огромной популярностью в народе, мог повести за собой не только воинские подразделения, но и массы населения Правобережной Украины. (Действительно в ходе коллективизации по инициативе снизу только на Украине более 120 колхозов и совхозов были названы его именем, хотя официальная пропаганда практически забыла о нем.) В 1940 году мама по совету секретаря Союза писателей и члена ЦК ВКП(б) В. Ставского направила в ЦК письмо о пересмотре в судебном порядке дела об убийстве Котовского. Мама изложила многие обстоятельства гибели отца, но никакой реакции властей не последовало.
Имя отца оставалось популярным в народе, однако поначалу властями его память не очень-то культивировалась. В 1935 году Алексей Толстой задумал написать об отце сценарий фильма и книгу. Он вел переписку с матерью, и она послала ему несколько писем Котовского. Однако в дело вмешался Гарькавый, командовавший тогда Ленинградским военным округом и хорошо знавший отца по Гражданской войне.
Гарькавый представил Толстому Котовского как «рубаку» и посоветовал написать книгу об обороне Царицына. Так родился у Толстого «Хлеб». Остается добавить, что в Гражданскую Гарькавый служил комиссаром у Якира, а его жена была сестрой жены Якира. Я не оставляю надежды, что когда-нибудь в недрах архивов ФСБ будет найдена разгадка тайны убийства Котовского. Меня натолкнул на это разговор со знакомым военным следователем в 1946 году. Он вел дело захваченного в Маньчжурии атамана Семенова.
В конце 20-х годов этот следователь, проходивший в Киеве военную службу, бывал в нашей семье. От него я узнал, что в сверхсекретном архиве органов госбезопасности он познакомился с делом Котовского. Оказывается, что еще при жизни отца, в 20-е годы, в Москву о нем поступали агентурные сведения. Стало быть, Котовский был одним из тех людей, за которыми ЧК официально следило».
Но и это мнение сына комкора иначе как субъективным не назовешь…
6
Как известно, в тетрадях (журналах) записей лиц, принятых Сталиным в период с 1924 по 1953 год, каждый божий день с точностью до минуты фиксировалось время пребывания в кремлевском кабинете Сталина всех его посетителей. Однако за 1925 год в них можно найти всего два приема: за 7 декабря и 14 декабря. Больше никаких записей нет.
И все-таки любопытно: а где находился Иосиф Виссарионович в момент гибели Котовского и как он отнесся к этой трагедии?
12 июля 1925 года Сталин отправляется в отпуск, о чем информирует своего соратника В. Молотова в письме: «Сегодня уезжаю в Сочи». Уже находясь на курорте, в очередном послании Молотову (9 августа 1925 г. – несколько дней спустя после смерти Котовского), вождь напишет: «9) В какой обстановке убит Котовский. Жаль его, незаурядный был человек». А 23 февраля следующего года, в очередную годовщину Красной армии, Сталин скажет о Котовском особенно красиво и емко, как он умел говорить всегда:
«Я знал т. Котовского как примерного партийца, опытного военного организатора и искусного командира.
Я особенно хорошо помню его на польском фронте в 1920 году, когда т. Буденный прорывался к Житомиру в тылу польской армии, а Котовский вел свою кавбригаду на отчаянно-смелые налеты на киевскую армию поляков. Он был грозой белополяков, ибо он умел «крошить» их, как никто, как говорили тогда красноармейцы.
Храбрейший среди скромных наших командиров и скромнейший среди храбрых – таким помню я т. Котовского. Вечная ему память и слава».
Глава вторая
«Бессарабец»
1
У Григория Ивановича Котовского было две даты рождения. Так, один из исследователей его биографии, Ф. Зинько, рассказывает: «В автобиографии, собственноручно написанной Котовским в 1916 году в Одесской тюрьме, значится, что он родился в 1881 году. А в другой автобиографии, опять же написанной собственноручно, он утверждает, что датой его рождения был 1887 год. В 1922 году при вступлении в партию он вновь подтверждает эту дату». Роман Борисович Гуль в книге «Красные маршалы» начинает свое повествование о Котовском именно с даты рождения: «В 1887 году в местечке Ганчешти Кишневского уезда Бессарабской губернии… родился мальчик Гриша – будущий известный вождь красной конницы». Согласимся, что разница в датах рождения Котовского немаленькая. Однако подлинной датой следует считать 1881 год.
Известный историк Борис Соколов пишет: «Когда и где родился Григорий Иванович Котовский? Это окончательно выяснилось только после так называемого «освободительного похода» Красной армии в Бессарабию и Северную Буковину в июне 1940 года. После того как Бессарабия превратилась в Молдавскую Советскую Социалистическую Республику, советские историки стали искать следы знаменитого «бессарабца», как называл себя Котовский. В метрической книге обнаружилось, что Григорий Котовский, будучи четвертым ребенком в семье, родился 12 июня (по новому стилю – 24 июня) 1881 года в местечке Ганчешты (по-молдавски оно произносится Ханчешты; сейчас это не село, а город) Кишиневского уезда Бессарабской губернии в семье механика винокуренного завода Ивана Николаевича Котовского, происходившего «из мещан Каменец-Подольской губернии города Балты», и его жены Акулины Романовны. По некоторым данным, она родилась в семье раскольников белокриницкой иерархии и при замужестве стала православной. Поскольку этот толк возник в Белокриницком монастыре вблизи Черновиц, а этот город входил тогда в состав Австрийской империи, то белокриницкую иерархию часто называли австрийской».
Забегая вперед, можно отметить следующий факт. Григорий Иванович Котовский в течение всей своей жизни будет изменять многие факты своей биографии, а попросту – фальсифицировать ее. Почему? Ответ на этот вопрос можно найти в самом конце его жизни, полной легенд, мифов и былей.
2
Любопытно, что на одном из сайтов Интернета – «Однофамильцы» – дается следующий анализ фамилии «Котовский»:
«Эта фамилия в 60 % имеет польское происхождение и происходит либо из самой Польши, либо из граничащих с ней стран (Украина, Белоруссия). Почти все представители таких фамилий относились к польской шляхте.
В 10 % носитель такой фамилии может быть потомком древнего русского княжеского или боярского рода. В обоих случаях фамилия указывает, как правило, на место, где жили дальние предки человека, или же тот город и село, откуда, но легендам, происходит этот род, но может происходить и от имени дальнего предка человека. Кроме того, в 30 % случаев такая фамилия была получена предком священнослужителем, когда он выпускался из семинарии. В этих случаях фамилия давалась по воле руководства училища и могла быть образована от названия местности церковного праздника, имени святого».
На другом сайте – «UFOLOG.RU» – можно отыскать иную версию происхождения фамилии «Котовский»:
«Фамилия Котовский восходит к топониму Котово – это город в России, административный центр Котовского района Волгоградской области. Город расположен на реке Малая Казанка (бассейн Дона) в 229 км от Волгограда. Вероятно, предок обладателя фамилии Котовский был уроженцем этого города, либо долгое время проживал в нем.
Согласно другой версии, фамилия Котовский относится к числу так называемых «кошачьих» фамилий. В этом случае она образована от прозвища Кот. Котом могли назвать человека лукавого, хитрого».
Но, как говорится, все это лирика…
3
Отец нашего героя – Котовский Иван Николаевич – работал заведующим машинного отделения винокуренного завода, хозяином которого был князь Манук-Бей. Известно, что ежемесячное жалованье отца семейства составляло 50 рублей. Спустя десятилетия биографы Григория Ивановича будут писать, как трудно жилось его семье. Она, мол, жила бедно и сводила «концы с концами». Безусловно, богатой семью Котовских назвать нельзя. Но и бедной она никогда не считалась. Этот вывод можно сделать исходя из зарплат того времени. Например, рабочие заводов, деревенских мануфактур, чернорабочие и грузчики получали от 8 до 15 рублей в месяц. Рабочие столичных металлургических заводов – от 25 до 35 рублей. И, наконец, квалифицированные рабочие зарабатывали ежемесячно от 50 до 80 рублей. Словом, отец нашего героя получал зарплату, как квалифицированный рабочий. При этом нельзя не учитывать, что семья Котовских была не самой маленькой: пять детей. Но, опять-таки, Иван Николаевич Котовский имел собственный дом с виноградником, садом и огородом. То есть имел свое собственное жилье и возможность питаться со своего собственного огорода.
Первый биограф Котовского Шмерлинг про Ивана Николаевича писал так: «Ганчештский спиртовой завод был выстроен на плавунах, без свай и без фундамента, из больших серых камней. Спирт гнали из кукурузы. Тяжелый запах разносился далеко от мрачных корпусов. Высокая кирпичная труба, упиравшаяся в голубое небо, почернела от копоти. По дороге к заводу непрерывным потоком тянулись широкие арбы, наполненные кукурузой.
Иван Николаевич Котовский остался работать на заводе главным механиком… (На постройку завода он и его брат архитектор Петр Николаевич приехали из Каменец-Подольской губернии. – Примеч. авт.). Вначале жил с семьей в заводской казарме, а потом построил близ местечка, по соседству с усадьбой бедняка Федора Ромашкана, небольшую хатенку, такую же, как у молдавских селян. Над дверью, как полагалось, повесили подкову «на счастье». Вокруг хаты разбили небольшой виноградник..
…Каждое утро, как только раздавался гудок, Иван Николаевич шел торопливой походкой на завод. Свое свободное время он обычно проводил дома: что-то мастерил, ухаживал за молодыми, посаженными им деревьями, а вечером, когда жена нянчила детей, читал ей вслух журнал «Нива». Главного механика Котовского ценили за знания, исполнительность и исключительную честность. В Ганчештах все относились к нему с уважением, а рабочие на заводе часто просили его быть крестным отцом их детей. Через два года семья главного механика увеличилась – родилась дочь Мария. Но ее рождение принесло большое горе семье: от родильной горячки скончалась мать. На руках Ивана Николаевича остались малолетние дети и грудной ребенок. Иван Николаевич тяжело переносил утрату. Несмотря на свою молодость, он даже не помышлял о вторичной женитьбе».
Мать Григория Ивановича Акулина Романовна запомнилась современникам как высокая, голубоглазая блондинка. Скромная и красивая женщина, укачивая детей, своим приятным голосом всегда негромко напевала русские песни. Григорию было всего два года, когда в княжеском пруду утонул его старший брат Николай. После такого потрясения его мать уже не смогла оправиться. Она заболела горячкой и, преждевременно родив, умерла. Теперь воспитанием Григория занялась дочь бельгийского инженера, молодая вдова и его крестная мать – София Михайловна Шалль. Посильную помощь ей в этом оказывала также старшая сестра мальчишки – Софья, жена управляющего винокуренным заводом Горского.
До сих пор почти ничего не известно про происхождение Котовских. В. А. Савченко по этому поводу говорит следующее: «Григорий Котовский утверждал, что его отец, Иван Николаевич Котовский, был не православным балтским мещанином, как всегда указывал в документах, а сыном потомственного дворянина, полковника, имевшего много боевых наград и служившего под началом генерал-фельдмаршала Михаила Воронцова. Он одержал легенду о том, что его дед был уволен из армии, с должности командира полка, за сочувствие Польскому восстанию 1863–1864 годов. Легенда, пущенная в жизнь, чудесным образом обрастала подробностями, и вот уже православный имперский полковник поддерживает «красное» левое крыло восставших, которое возглавляли Ярослав Домбровский и Зыгмунт Сераковский.
Григорий Иванович рассказывал, что после смерти опального полковника его дети, Петр и Иван, лишились большого имения в Каменец-Подольской губернии (недалеко от Винницы), что было несколько раз заложено, что Петр и Иван перебрались в Бал ту и, покинув дворянство, приписались к сословию мещан. Но исследователи родословной Григория Ивановича так и не смогли найти следы мифического полковника-«полонофила» и объяснить невиданный для 60–70-х годов XIX века поступок – добровольный переход из потомственных аристократов в мещане. Но в Подолии имелся дворянский род Котовских (украинского происхождения), но и крестьянских, и мещанских семей с подобной фамилией были десятки. Ведь бесфамильные подольские крестьяне в конце XVIII века очень часто брали себе фамилии своих панов.
Крайний эгоцентрист и «нарцисс», Котовский всю жизнь не мог смириться с тем, что отец его происходил «из мещан города Балты», а не из «графьев». Даже после Октябрьской революции, когда принадлежность к дворянству только вредила карьере и была «опасной для жизни», Котовский указывал в анкетах, что происходил из дворян, а дед его был «полковником Каменец-Подольской губернии»».
То же самое утверждает и Феликс Зинько: «…во многих изданиях говорится о дворянском происхождении Котовского. По полицейским же данным, он происходит из мещан. Полагаю, полицейская версия точнее».
Иван Николаевич Котовский умер в начале 1893 года: «…вернулся с завода домой измученный, в мокрой одежде.
Весь день провел он за ремонтом парового котла. Сам вполз в него, долго возился, а потом вышел на сквозной ветер» (Шмерлинг). Как результат – простуда, перешедшая в чахотку. Около года тяжелой болезни и смерть. Тогда-то Григорий Котовский и остался сиротой.
4
Автор биографической книги о Котовском Г. А. Ананьев по-своему изобразил детство Григория: «Когда Гриша подрос, отец соорудил у дома голубятню. Турманы, дутыши и любимые сизари доверчиво садились на Гришины плечи, ворковали, клевали с руки зерно, а потом, подчиняясь лихому свисту, стремглав взлетели ввысь. А соседские мальчишки стояли с разинутыми ртами, и каждый из них много бы отдал, чтобы стать владельцем вот таких вот таких же красивых голубей.
Гриша знал, что почти все, у кого голуби (таков уж закон голубятников), пытались заманить и турманов; и трубастых саксонских, и сизарей в свои голубятни – осадить и загнать, пусть потом выкупает. Но чаще всего выкупать приходилось им самим – голуби Котовских возвращались домой, увлекая за собой чужаков.
Птица платила верностью за ласку и заботу.
Иван Николаевич не запрещал сыну ходить в бараки к рабочим, прощал ему детские шалости, не журил и за драки между «заводскими» и «верхнеуличными», в которых Гриша почти всегда участвовал. Отец справедливо считал, что жизнь – лучший учитель. (…) Гриша рос крепышом. И так получалось, что в любых играх, любых шалостях он оказывался первым. А сверстники стали воспринимать это как должное. Иной бы, может, и сам хотел стать первым, да побаивался силы и подчинялся.
Отец часто брал Гришу с собой на завод. Чтобы тот видел, как трудно достается людям хлеб…»
Сам Котовский, вспоминая детство, не отличался многословием: «…был слабым мальчиком, нервным и впечатлительным. Страдая детскими страхами, часто ночью сорвавшись с постели, бежал к матери (Акулине Романовне), бледный и перепуганный, и ложился с ней. Пяти лет упал с крыши и с тех пор стал заикой. В ранних годах потерял мать…»
В Ганчештах Григорий Иванович окончил народное двухклассное училище. Его поведение и успеваемость там отличались не в самую лучшую сторону.
«Во время годичной болезни Ивана Котовского князь Манук-бей выплачивал больному полное жалованье, – подчеркивает В. А. Савченко, – и оплачивал все визиты врачей. По протекции и на средства владельца поместья «Ганчешты» Григория Ивановича Манук-бея, крестного Гриши, сирота поступил в 1895 году в Кишиневское реальное училище, пособие на учение было даровано Манук-беем и одной из сестер Котовских.
Гриша, оказавшись без присмотра в таком крупном городе, как Кишинев, стал прогуливать занятия, хулиганить и через три месяца был со скандалом изгнан из училища. Соученик Котовского, Чаманский, ставший полицейским, вспоминает, что Гришу ребята называли Березой – так в деревнях зовут смелых, драчливых парней с повадками лидеров. После изгнания из реального училища Манук-бей устраивает непутевого Гришу в Кокорозенское сельскохозяйственное училище и оплачивает весь учебный пенсион».
Помимо известной версии рождения Григория Котовского существует и другая, почти фантастическая… Однако и она имеет право на жизнь. Несколько лет назад, в Москве, двоюродную правнучку Григория Ивановича разыскал Дмитрий Сергеев. Именно ему Галина Филатова рассказала совершенно другую историю про знаменитого Котовского.
«Ее прадед Михаил Шалль был сводным братом и ближайшим другом Котовского. Семейное предание о Котовском в семье Шаллей предавалось из поколения в поколение, достигло наших дней. Фрагменты из него, записанные со слов Галины Всеволодовны, предлагаем вашему вниманию. Добавив, что эти сведения о Котовском никогда и нигде не публиковались…
В 187…-м году из Бельгии в Российскую империю приехал честолюбивый разночинец – Йозеф (впоследствии Иосиф) Шалль… Прибыл он по приглашению царского правительства – наладить производство опия для медицинских нужд. Этим Шалль и занялся в Бессарабской губернии – судя по всему, удачно.
Внешностью Йосиф обладал броской и привлекательной для дам: темноволосый, черноглазый, слегка смуглый, крепкого сложения – похожий на Дэвида Суше, исполнителя роли Пуаро в одноименном сериале. При этом – стоит отметить! – наголо брил голову. Был недурно образован, умен, энергичен, обладал деловой хваткой. А также склонностью завязывать романы при любом удобном случае. В итоге это привело к браку с местной красавицей по имени Софья. Брак был неравным: жена – дворянка, муж – из разночинного сословия. Семейство Софьи посчитало союз мезальянсом, отказалось ввести в свой круг Шалля и его супругу. Мсье Шалль простился со статусом холостяка, но не с привычкой к амурам. Дамы по-прежнему вызывали у Иосифа приятный интерес, дарили его благосклонностью. Итог – от Шалля забеременела жена главного инженера опиумной фабрики, которой Шалль руководил. У дамы родился сын – в местечке Ганешты Бессарабской губернии.
Супруг дамы (согласно преданию – Иванов) отказался признать ребенка. Младенца отдали кровному отцу, чья законная жена Софья была на сносях и вскоре должна была родить. Иосиф Шалль дал сыну-приемышу имя Григорий, отчество Иванович и фамилию – Котовский. Отчество младенец получил в память о кровной матери (Иванова). А насчет фамилии Котовский существует такая версия: гулену Иосифа за глаза звали «Котом». К этому располагал и первый слог его фамилии: «ша» по-французски «кот, кошка»… Шалль был в курсе прозвища. И поскольку бастард был результатом «похождения Кота», Иосиф дал сыну фамилию Котовский. А через несколько месяцев у Котовского родился сводный брат – сын Софьи Шалль, названный Михаилом…
В семье отца Гришу и Мишу воспитывали одинаково. Проказниками они были первостатейными, часто доводили маменьку (жену Иосифа Шалля) до слез. Был случай, когда она битый час пыталась сманить сорванцов с яблони тарелкой котлет – без толку! И еще одна занятная деталь: братья с юных лет переняли от отца привычку брить голову».
Почему эта версия имеет право на жизнь? А все очень просто: «Сын героя Григорий Котовский утверждает, что, мол, при воссоединении Бессарабии с Советским Союзом в церкви местечка Ганчешты в метрической книге обнаружена запись о рождении отца, датированная 12 июня 1881 года. Да вот беда – во время Великой Отечественной войны метрическая книга погибла», – пишет Ф. Зинько.
5
Князь Григорий Иванович Мирзоян Манук-бей, полный тезка Котовского, был крестным отцом будущего героя Гражданской войны. Внук известного армянского дипломата Манук-бея считался одним из богатейших землевладельцев Бессарабии.
Борис Соколов в своей книге о Котовском так описывает богатства князя: «Ему принадлежало более пяти тысяч десятин плодороднейших земель. В имении был огромный тенистый парк, фруктовые сады, виноградники – все, чем издавна славится бессарабская земля.
Чуть в стороне от Ганешт, на пригорке, окруженном дубовой рощей, высился белый дворец Манук-бея. На территории поместья находились также маленький охотничий замок, белая столовая и помещения для слуг. На третьем этаже дворца располагались солярий и фонтан с золотыми рыбками и экзотическими растениями. В доме крестного Григорий Котовский в детстве бывал часто».
Е. Замура и О. Власова уже в наше время побывали в этом поместье, назвав в своем материале впечатление от этой поездки удручающим: «…эта живописная зона словно бы пострадала от нашествия варваров. (…)
Уроженец Болгарии, турецкий дипломат, российский разведчик, румынский предприниматель, Манук-бей Мирзоян изменил Турции во имя армянского патриотизма, зная, что в Армении ему не жить никогда.
Манук-бей Мирзоян родился в болгарском городе Рущуке, получил образование в Яссах, после смерти отца стал богатым наследником и при помощи своих финансов продвигал политические решения. В результате тонкой дипломатической игры агента российского влияния в 1812 году Бессарабия вошла в состав России. В возрасте 43 лет разведчик сменил подданство.
«Манук-бей был обвинен турками в предательстве, в 1815 году переехал в Сибиу, а позже вместе с семьей – в Кишинев, – рассказывает научный сотрудник музея в Хынчешть Татьяна Лисовская. – Он получил за заслуги орден Святого Владимира III степени и присягнул на верность России. В Молдове Манук за 300 тысяч золотых лей купил у титулярного советника Ионицэ Ямади поместье в Хынчешть, ставшее родовым. Для строительства нужно было много леса, поэтому приезжий армянин и присмотрел имение в южных Кодрах, близ Прута. В вотчину Хынчешть тогда входило около 40 сел.
Как умер Манук – достоверно неизвестно: по одной версии, сел на лошадь и получил инфаркт, по другой – карета попала в овраг. Случилось это 20 июня 1817 года, возможно, не без участия Порты. Самый богатый человек на Балканах похоронен в Кишиневе, в Армянской соборной церкви на улице Романэ. Плита хорошо сохранилась. (…)
Работая против Порты, Манук добился от России обещания, что Бессарабия станет приютом для армян – жертв турецкого геноцида. Считается, что он сначала хотел построить армянский город-государство на берегу Дуная, но в 1810 году, путешествуя по Бессарабии, присмотрел близ Рени место для армянского города Александрополя. Благословение получил у императора Александра I. Город для армян так и не был построен, зато Кишинев стал полуармянским и оставался таким до Второй мировой войны. О той эпохе напоминают улица Армянская, Армянское кладбище (переименованная в Центральное), Армянская соборная церковь на улице Романэ, кладбище и церковь в Долине Роз. (…)
Строительство, которое Манук начал в 1816 году, продолжили его сын Мурат (Иван) и внук Григорий, основавший, кстати, хынчештский винзавод. Все делали с размахом. «Охотничий замок и дворец проектировал и строил в 1891 году знаменитый Александр Бернардацци, стены дворца и потолок расписывал Иван (Ованес) Айвазовский, – удивила нас хранительница руин Татьяна Лисовская, проведшая экскурсию по музею. – От росписи, увы, не осталось и следа. В первой комнате музея – экспонаты, связанные с Манук-беем и его семьей. На фотографиях – некогда целые здания. Вот башня, которая сегодня наполовину разрушена, вот Белая столовая. Была здесь церковь, уничтоженная после войны…»
Все настолько обветшало, что показывать неприлично даже своим туристам, не говоря уже об иностранцах. Из зданий, входящих в комплекс, жив-здоров один-единственный Охотничий замок, в котором размещен краеведческий музей. О том, как здесь было замечательно еще в 80-х, можно судить по фотографиям. Каждый зал дворца был оформлен в своем стиле – турецком, молдавском, армянском. Были большая картинная галерея, библиотека, зимний сад, бил фонтан. Сейчас от дворца, построенного в духе французского классицизма, остались одни стены, которые вот-вот обвалятся».
Работникам музея доподлинно известно, «что Григорий Котовский, уже будучи на нелегальном положении, постоянно с какой-то непонятной навязчивостью, рискуя свободой, возвращался в усадьбу Манук-бея, где его караулила полиция. Что он там искал? Возможно – клад? Известно, что под зданием дворца пролегают лабиринты подземелий. Говорили, что там Манук-бей спрятал сокровища, вывезенные некогда из Турции.
Во времена юности Котовского усадьба восхищала роскошью. Все строения соединялись с дворцом стеклянными галереями. В парке били фонтаны, в пруду плавали лебеди. Все это делало информацию о кладе вполне правдоподобной. Нет сомнений в том, что Григорий Иванович был в курсе этих легенд и что у него хватило бы цинизма на ограбление своего благодетеля.
В катакомбах между тремя церквями в 50-х годах были скульптуры, указывающие направления ходов. В советское время статуи были варварски разграблены и разрушены. Сейчас о планировке подземных лабиринтов, ведущих от флигелей к дворцу, можно только гадать, схем не сохранилось. Но о двух больших подземных ходах информация есть. Один, покороче, заканчивается у большого пруда, чуть ниже усадьбы. Другой тянется через весь город и проходит под домом культуры».
Итак, Г. И. Манук-бей пристраивает Григория Котовского в Кокорозенское сельскохозяйственное училище, которое располагалось в селе Кокорозены Чеколтенской волости Оргеевского уезда… Сельхозучилище или, как ее еще называют, школа, была открыта бессарабским земством 1 мая 1893 года на арендованной монастырской земле, – увлекательно пишет Шмерлинг. – В школе готовили младших агрономов, специалистов по виноградству и табаководству для частных хозяйств. Школа помещалась в самой глубине Бессарабии, далеко от железной дороги. Осенью и весной, а часто и в зимнее время, трудно было добраться до Кокорозен. Неделями и месяцами школа была отрезана от внешнего мира. Проселочные степные дороги превращались в сплошное месиво густого, липкого чернозема. В декабрьскую распутицу с трудом добирались до Кокорозен новички, приезжавшие в школу держать приемные экзамены. (…)
Пятнадцатилетние мальчики, принятые в школу, должны были изучить здесь за четыре года общеобразовательные предметы: арифметику, географию, химию и ботанику; пройти теоретический курс земледелия и скотоводства, а самое главное, приобрести необходимые практические знания. Школе принадлежали богатые угодья. Она славилась своими пашнями и садами.
С декабря по март ученики школы проходили в классах специальные предметы, Закон Божий, историю; ранней же весной занятия переносились в поле. На огороде, пчельнике, на табачной плантации, в питомнике, при сушке фруктов и овощей работали ученики. Каждому отводился небольшой участок, на котором он в течение года производил все работы: вспашку и посев, уборку, молотьбу и очистку семян.
Практические занятия не прекращались и зимой. Ежедневно ученики подготовительного класса пилили и кололи дрова, чистили скотный двор; ученики же старших классов очищали семена, приготовляли веники, резали свеклу, солому, кукурузные стебли, ремонтировали инвентарь, изготовляли гайки, подковы. Ученики школы разделялись на казенно-коштных и своекоштных. Те и другие жили в школе на полном пансионе. Жили они в главном трехэтажном здании. Летом учебный день начинался с восхода солнца; зимой же и осенью ученики вставали в шесть часов утра.
Григорий Котовский учился с увлечением. Помимо книг, подростка интересовали и способы прививки виноградной лозы, и выведение и кормление шелковичных червей. Ученики школы по очереди в течение месяца, а то и больше, исполняли обязанности дежурных по какой-либо отрасли хозяйства. Они вели все необходимые записи, по вечерам составляли наряд на работы, а по окончании месяца – отчет о своей деятельности. Григорий доил коров и заботливо выращивал телят. Он тщательно следил за чистотой коровника, за правильностью кормления скота, умело варил сыры и аккуратно вел записи в молочной книге. Принимая дежурство, он надевал чистый фартук с металлической бляхой, на которой было выведено: «Дежурный по молочной», и сразу становился серьезным и степенным.
Преподаватель молочного дела всегда ставил Котовского в пример другим. Этот ученик не уйдет спать, пока не осмотрит всех коров, не проверит, хорошо ли они привязаны, и не подложит им на ночь чистую подстилку. Григорий любил работать и на мельнице. Он часами пропадал у паровика и жерновов, исполнял обязанности то кочегара, то механика и особенно ловко насекал камни».
В сельхозшколе, по воспоминаниям современников, Григорий Иванович ежедневно занимался гимнастикой, гирями и боксом. Очень любил футбол. Обладая хорошим музыкальным слухом и сильным голосом, Котовский играл в оркестре и пел в хоре. Особенные успехи будущий комкор показывал в изучении немецкого языка и агрономии. Из художественной литературы предпочитал произведения приключенческого жанра: романы Луи Буссенара и Фенимора Купера.
«.. Зимой 1900 года, – продолжает Шмерлинг, – Григорий Котовский одним из первых закончил кокорозенскую школу. Это был четвертый выпуск, который отмечался торжественным актом. Бывшие питомцы кокорозенской школы, уже работавшие в разных хозяйствах, быстро завоевали себе репутацию толковых агрономов и виноделов. (…)
Котовскому шел двадцатый год. Это был высокий, стройный и мускулистый юноша, с первого взгляда обращавший на себя внимание. Голос у него был музыкальный и задушевный, а небольшие, слегка прищуренные глаза светились умом.
Школа была окончена, но для получения диплома выпускники должны были больше полугода проработать практикантами в помещичьих хозяйствах.
Двадцатого декабря 1900 года Котовский прибыл на станцию Кайнары и направился на хутор Валя Карбуна, в имение помещика Мечеслава Скоповского».
Как вспоминал спустя годы наш герой, «из всей прожитой мною жизни время пребывания моего в кокорозненском сельскохозяйственном училище является самым светлым, ярким и радостным…» Эти строки оказались в одном из писем Котовского. А вот как он напишет о тех же годах в автобиографии: «Здесь впервые уже начала оформляться моя личность протестанта против существующего порядка вещей. Эти протесты выливались в стихийные, неорганизованные формы, но я уже являлся вожаком, за которым зачастую шли воспитанники даже старших классов».
В подтверждение сказанного у Шмерлинга описан такой эпизод: «До сих пор одну из аллей в парке при школе называют «аллеей Котовского». Рассказывают, что Григорию, в наказание за шалости, при посадке этой аллеи было приказано вырыть все ямы для белой акации. Мальчик обрадовался этому наказанию, а ямы копать ему помогли товарищи».
Но кроме этого случая был и явный бунт, о чем рассказал в своей книге Г. А. Ананьев: «И лишь один раз отважился Григорий на открытый протест. Ребята тогда работали на сборе початков кукурузы. Физическая нагрузка большая, а питание – все те же клецки да галушки. Полуголодные подростки начали роптать, а однажды даже подняли шум у окна раздачи, требуя добавки. Когда же на шум прибежал надзиратель Комаровский, чтобы успокоить учащихся, Котовский первым потребовал справедливого к ним отношения.
Этот «бунт» усмирял урядник. Зачинщику грозило исключение. Но, к счастью, все закончилось предупредительным письмом опекуну Горскому – мужу сестры Софьи».
6
Известно, что Котовский в графе «национальность» всегда с гордостью будет писать абсолютно никогда несуществующую – «бессарабец». Видимо, так он подчеркивал свою великую любовь к родине и свое бессарабское происхождение…
Бессарабия считалась одной и самых многонациональных губерний Российской империи. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона Бессарабией называется часть нынешней Румынии – (Валахия с Бабадачской областью по Дунаю). По другим источникам, Бессарабия – это историческая область в Юго-Восточной Европе между Черным морем и реками Дунай, Прут, Днестр, восточная часть исторической Молдавии. Ее название происходит от имени валашского воеводы Басараба I Великого (1289–1352, который правил с 1310 г.). В наше время территория Бессарабии принадлежит Украине и Молдове.
К слову сказать, население Бессарабской губернии к концу XIX века составляло более 1 628 000 человек. Среди них православные занимали почетное первое место: это более 1 368 000 человек. Из этого числа менее миллиона насчитывали румыны, которых при русском царе называли «молдаванами».
Только после начала первой русской революции 1905 года в Кишиневе было основано Бессарабское молдавское общество, и только потом румынский язык был назван молдавским. Тогда же Бессарабское земство приняло решение о преподавании в начальной школе молдавского языка, правда, с сохранением обязательного преподавания русского.
Думаю, ничего нет удивительного в том, что Бессарабия в те времена была почти исключительно сельскохозяйственной губернией. Примечательно, что три процента всего урожая зерновых в Российской империи приходилось именно на эту губернию. Также она славилась бахчеводством, садоводством, табаководством и виноделием. При этом четвертая часть всех крестьянских хозяйств Бессарабии не имела собственной земли и вынуждена была арендовать ее на кабальных условиях. Не более пяти десятин земли имели около 40 процентов крестьян.
Всего же в Бессарабии трудилось 190 тысяч сельскохозяйственных рабочих, из которых 85 тысяч прибыли из других регионов России.
Губернатор Бессарабии князь С. Д. Урусов в своих «Записках» давал такую характеристику этому краю: «…в котором среди богатой природы царствовали лень и беззаботность. Малоразвитое, необразованное, зажиточное и спокойное земледельческое население; легкомысленные, жизнерадостные, любящие пожить помещики; снисходительное к своим и чужим слабостям, склонное к внешнему блеску и тяготевшее к представителям власти общество; мало труда и характера, много добродушного хлебосольства и некоторая распущенность нравов – такова в общих чертах Бессарабия, и надо сознаться, что она составляла для своего губернатора вполне подходящую рамку».
Советский зоолог и географ Лев Семенович Берг о молдаванах Бессарабии также судил по личным наблюдениям: «Молдаване – это румыны, населяющие Молдавию, Бессарабию и соседние с Бессарабией части губерний Подольской и Херсонской; в небольшом числе живут они также в Екатеринославской губернии. Сами себя они называют молдован (во множественном числе молдовень), а Румынию – Молдова. От румын Валахии, или валахов, отличаются незначительными диалектологическими признаками… Следует заметить, что в Румынии молдаване теперь пишут латинскими буквами, в Бессарабии же – русскими…
Молдаване среднего роста и недурно сложены. Волосы и глаза обычно черные. Череп брахицефалический, нос узкий. Иногда попадаются профили, напоминающие римские. Мужчины носят длинные волосы, но бороду все бреют.
Все православные и чрезвычайно религиозны. Испытания, перенесенные этим народом в течение его многовековой истории, наложили печать на его характер. Молдаване – миролюбивый, покорный и меланхолический народ. В них не заметно живости, разговорчивости и веселой латинской расы. Они медлительны, склонны к созерцанию и бездеятельности».
По мнению Б. Соколова, «Котовский, хотя и не был молдаванином по крови, внешне на них очень походил. Григорий Иванович был брахицефалом, то есть короткоголовым человеком, у которого ширина головы близка к ее длине. Он носил длинные волосы и усы, но никогда не носил бороду, как настоящий молдаванин. Полысел он на сибирской каторге, возможно, из-за недостатка витаминов, после чего начал брить голову. Одевался по-молдавски (тогда, когда не приходилось прибегать к маскараду) – в кафтан, подпоясанный широким кожаным поясом…»
Кроме всего прочего, Григорий Иванович неплохо знал румынский язык и всю жизнь оставался приверженцем молдавской кухни. И все это, вне всяких сомнений, шло от земли бессарабской, его родины. Все это было в его сердце…
И тем не менее он был единственным в Советском Союзе официальным бессарабцем по национальности.
Глава третья
«Моим героем с юности был Дубровский»
1
Как утверждает Ф. Зинько, «дореволюционные дела Котовского полностью «испарились» из архивов: после гибели из него стали лепить большевистского героя без страха и упрека, а прошлое Котовского в Бессарабии и Одессе тянуло на банальную уголовщину. Пусть даже с неким эсеровским душком. Кстати, именно в кассу этой партии Котовский частенько отдавал свою добычу. Небольшая часть доставалась беднейшим крестьянам, самому же, кроме коня и оружия, ничего не надо было».
Вот в этом «ничего не надо было» и кроется тайна той разбойничьей жизни Григория Ивановича, которой он станет жить после окончания училища. И по сей день эта тайна до конца не раскрыта. Ведь еще никто из биографов Котовского точно не ответил на самый главный вопрос: почему до революции он жил вне закона Российской империи, а после, вдруг круто изменившись, принял новую власть и стал ее героем? Ну не может же рецидивист, познавший тюремные нары, побеги, вольную жизнь и огромные деньги, через много лет вдруг, как в сказке, сразу стать положительным героем. Это невозможно в принципе. А здесь совершенно уникальный случай такого перерождения.
Вспомним знаменитого героя А. С. Пушкина Дубровского. Ведь он стал разбойником только потому, что у него отобрали имение и обрекли на смерть отца. То есть именно эти события и стали причиной его жизни вне закона.
Как писал один из видных теоретиков в области уголовного права А. Н. Трайнин, «преступность же самая значительная сторона в социальной жизни, но преступность обладает иным весьма важным свойством: она отражает и резюмирует все влияние окружающей среды. Оттого преступность неубывающая, а тем более преступность растущая – грозное свидетельство неблагополучия в самих основах современного общества». Словом, все-таки общество…
Как свидетельствуют биографы Котовского, в роли помощника управляющего в имении «Валя-Карбуна» близ станции Кайнары у молодого помещика Мечислава Скоповского, поляка по происхождению, он проработал всего два месяца. Его изгнали за обольщение жены помещика. Историк Борис Соколов на основе изученного им биографического материала о Григории Ивановиче излагает свое личное видение тех событий.
«В автобиографии Котовский так объяснял свой уход от Скоповского: «…И здесь с ужасающей ясностью сталкиваюсь с огромной нищетой того, кто создает все богатства помещику, с беспросветной жизнью батрака, с его 20-часовым рабочим днем; я сталкиваюсь с батраком, у которого нет во всей его тяжелой, кошмарной жизни ни одной светлой, человеческой минуты – с одной стороны. И со сплошным праздником, полной роскошью жизни, жизни паразитов, безжалостных, беспощадных эксплуататоров – с другой». Будто бы помещик прогнал его за то, что он слишком гуманно относится к батракам, которых, правда, по 20 часов в день трудиться никто не заставлял – иначе бы они просто спали в поле. Однако, учитывая, что некоторое время спустя Котовский оказался в имении того же Скоповского, вряд ли тот подозревал его в излишней симпатии к батракам. (…)
После фиаско в «Валя-Карбуне» Котовский устроился помощником управляющего имением Максимовка Одесского уезда, принадлежавшем помещику Якунину, но опять был изгнан за хищение 200 рублей хозяйских денег. По этой причине Котовский так и не закончил шестимесячную практику и не получил ни положительных отзывав помещиков, ни документов об окончании училища.
В начале 1902 года наш герой вновь вернулся к помещику Скоповскому, который за это время развелся с женой и, за устранением предмета раздора, готов был простить Котовского. Может быть, за него успел похлопотать незадолго до смерти влиятельный в губернии Манук-бей. Но Григорий Иванович «по-своему» отблагодарил помещика за доброту. Он опять похитил 77 рублей, вырученных от продажи свиней, и сбежал. По версии, придуманной впоследствии Котовским, конфликт со Скоповским вышел из-за того, что помещик не хочет платить жалованье батракам, а помощник управляющего вступился за них. В наказание слуги помещика избили Григория Ивановича, связали его и бросили умирать в поле на февральском ветру, но он чудесным образом развязался. (…)
После смерти своего покровителя практикант, поняв, что университет в Германии ему больше не светит, пустился во все тяжкие. Эх, если бы Манук-бей догадался завещать хотя бы малую толику состояния своему крестнику, судьба Григория Котовского и история юга России, возможно, сложилась бы иначе.
Советский биограф Котовского Владимир Шмерлинг контаминировал два периода работы Котовского у Скоповского в один и нарисовал героико-романтическую картину их ссоры, ничего общего с действительностью не имевшую: «Как-то зимой Скоповский приехал в имение. Помещик был не в духе, вероятно, после большого проигрыша. Он ходил по имению и ко всему придирался. В казарме он застал отдыхающих рабочих.
– Я не потерплю у себя дармоедов! – рассвирепел Скоповский. Пинком ноги он поднял одного из лежавших, а когда тот вытянулся перед ним, схватил его за рубаху, начал трясти и бить хлыстом.
– Как вы смеете так обращаться с людьми?! – чуть заикаясь, заговорил Котовский.
Скоповский гневно посмотрел на Котовского (он не привык к возражениям), взмахнул хлыстом и ударил практиканта по щеке.
– Бунтовщик, ты будешь народ бунтовать?!
Удар помещичьего хлыста разъярил Котовского. Не помня себя, он схватил Скоповского, поднял его и с размаху выбросил в открытое окно. На Григория накинулись слуги помещика и начали избивать дубинками и плетками; одолев его, они связали Котовского и бросили в сарай. Потом к сараю подъехала подвода. Приказчик повез Котовского в степь. Григорий просил развязать ему руки и ноги, но приказчик не соглашался: барин приказал сбросить практиканта связанным, не доезжая верст пять до станции.
Приказчик выполнил приказание помещика. Оставленный в степи раздетым, без пальто. Котовский долго ползал по снегу, пока ему не удалось разорвать веревки. Он весь горел возмущением и обидой; он не ожидал такого дикого произвола, такой несправедливости. Он шел по степи и мысленно произносил слова клятвы: отомстить за все Скоповскому и другим помещикам-извергам.
Скоповский же не успокоился. После случившегося он долгое время ходил в кровоподтеках и пластырях. Горя местью, он сочинил донос на непокорного практиканта. Помещик обвинил Григория во всевозможных злоупотреблениях, а главное, в том, что Котовский настраивал против него батраков».
Однако если бы управляющий действительно побил Скоповского, да еще нанес бы ему ясно видимые телесные повреждения, то помещик прежде всего обвинил бы Котовского именно в этом, за что последнему мог грозить реальный тюремный срок. Но помещик в своем заявлении указал на кражу 77 рублей выручки от продажи свиней. Ни о побоях, ни о подстрекательстве крестьян к бунту он не упоминал.
Другой советский биограф Котовского, Геннадий Ананьев, дает версию происшествия, приведшего к окончательному изгнанию Котовского из «Вали-Карбуны», несколько ближе к действительности, хотя и оснащает происшествие фантастическими деталями из рассказов самого Григория Ивановича: «По распоряжению помещика Котовский переправил в Кишинев большую партию свиней и, выгодно продав их, вернулся в имение. Но вместо того, чтобы немедленно отчитаться перед хозяином, пошел проведать больного батрака и отдать купленные для него лекарства. И надо же такому случиться, что и Скоповский пожаловал в барак. И не один, а с ключником и конюхами. Помещик считал, что батрак симулирует, поэтому решил наказать. С бранью слуги Скоповского накинулись на больного батрака, начали бить, заставляя идти на работу.
– Прекратите! – не выдержав, крикнул Котовский и оттолкнул конюхов от больного.
Скоповского это вмешательство взбесило, и он приказал связать управляющего.
…В степи телега остановилась, Котовского сбросили на снег.
– Развяжите! – потребовал Котовский, понимая, что его хотят оставить на верную гибель.
– Барин не велел, – спокойно ответил приказчик. Февральский холод начал пробирать до самых костей, но, как ни напрягался Григорий Котовский, ему никак не удавалось даже хоть чуть-чуть ослабить веревки. Выход один – найти какое-нибудь дерево и тогда, поднявшись, перетереть веревку о шершавую кору. И Котовский покатился по снегу, проклиная Скоповского и его холуев.
– Дерево нужно. Дерево, – отчаянно повторял Котовский. – Тогда спасусь!»
И конечно же Григорий Иванович дерево нашел и спасся. Как бы иначе он стал героем Гражданской войны?
Несомненно, случай с батраком, которого избил хозяин и за которого заступился Котовский, Ананьев заимствовал у Владимира Шмерлинга. Но у Шмерлинга цель наказания, которому подверг помещик Котовского, заключалась в унижении строптивого управляющего, но не в его убийстве. По версии Шмерлинга, Котовского сбросили с телеги недалеко от железнодорожной станции, и если бы даже он не сумел развязаться сам, его наверняка вскоре нашли бы пассажиры, идущие или едущие на станцию или со станции. Умереть он не мог. По версии же Ананьева, Скоповский рассчитывал, что Котовский умрет мучительной смертью от холода, и только находчивость спасла Григория Ивановича».
Вывод современного российского историка до банальности прост: «История с избиением Котовским помещика, а слугами помещика – самого Котовского понадобилась советским биографам «последнего гайдука» для того, чтобы объяснить его уход в лес и сколачивание разбойничьей шайки классовой ненавистью, а не банальной жаждой приключений и легких денег.
На самом же деле Скоповский, отчаявшись дождаться возвращения беглеца, подал на него в суд, но полиция не смогла найти вора, да и не особенно искала».
И все-таки первая и главная причина конфликта с первым помещиком – «шерше ля фам» (т. е. ищите женщину). Как утверждает двоюродная правнучка Котовского Галина Филатова, отстаивая свою версию биографии героя Гражданской войны, «в положенные лета Гришу и Мишу отдали учиться в Каракозовское сельскохозяйственное училище. Миша окончил училище с хорошими отметками, Гриша – с отличием! У приемыша оказался потомственный талант к управлению сельхозпредприятиями. Поэтому сразу после учебы Котовский был взят на должность управляющего крупным поместьем.
Но привычками пошел в отца. Завязал интрижку с супругой знатного помещика (своего работодателя), был изобличен, по приказу рогоносца избит и вышвырнут со службы. Легко отделался: рогоносец поначалу приказал убить Котовского, но раздумал. Испугался мести Шаллей: родня Григория славилась крутым нравом. Управление всем циклом опийного производства – от выращивания мака до его продажи – на тот день перешло к Михаилу Шаллю. На пару с отцом Михаил ввел на предприятии строжайшие порядки: воровство и связи с наркоторговлей пересекались железной рукой. В общем, рогоносцу было чего страшиться, дай он приказ убить Котовского.
Bepul matn qismi tugad.