Kitobni o'qish: «Скелеты волшебного мира»

Глава I
ВЕЛИКИЙ ХИТРОУМЕЦ

«…синий порошок имеет самые скверные свойства. Он может пыхнуть в момент, когда вы склонитесь над ретортой, чтобы лучше рассмотреть результаты эксперимента. А может не пыхнуть. Может только зачадить, завонять, засмердеть и даже выругаться. Конкретное действие порошка зависит от таких тонких эфирных эманаций, что никто доныне не пытался систематизировать, каталогизировать, рационализировать это действие, и только я, великий и…»

Пых-х! – позади Трисмистра, магистра чёрной и белой магии, что-то со страшным шумом пыхнуло.

– Ы-ых! – тоже пыхнул волшебник и подскочил. Гусиное перо в его руке дёрнулось по листу, и… – Ох! Вот ведь! Ну какого лешего он опять начал пыхать?

На весьма дорогом пергаменте (десять долларов за лист) расплылась великолепная жирная клякса.

– Кхе-хе-хе… – кто-то приглушённо заквохтел в дальнем конце тёмной комнаты, служившей Трисмистру лабораторией. – Ты болван, алхимик, кхе-хе-хе, и никакой ты не волшебник, а так…

– Заткнись! – не оборачиваясь, бросил магистр, однако окрик нисколько не испугал говорящего карпа, плававшего в высоком, старинной работы аквариуме.

– А что? Скажешь я не прав? Я же знаю, что ты пишешь в этой бумажонке – ты хвастаешься! Ты считаешь себя самым хитрым, ты думаешь, что раскрыл все тайны природы, вник в суть вещей и явлений, ты…

Хоп! – из высоты опустилось узорчатое покрывало и накрыло прибежище говорящей, точнее, скандалящей рыбы.

Рыба умолкла, а волшебник тяжко вздохнул:

– О-ох…

И было отчего. Злоязыкий обитатель аквариума если в чём и ошибался, то не во многом. Трисмистр потратил полтора месяца на исследование свойств синего порошка (известного в алхимии под названием «Делириум тременс», что в переводе означает «Белая горячка»), а вот, поди ж ты… пыхнуло. И пыхнуло в тот момент, когда должно было тихонько дымить, и без копоти!

Карп попытался что-то сказать, но плотная ткань почти не пропускала звуков.

– Бу-бу-бу, – донеслось из-под неё.

Клякса на пергаменте быстро подсыхала. Было ясно, что не следует терять ни минуты. После полного высыхания удалить чернила волшебным образом уже не удастся и придётся скоблить дорогой лист бритвочкой.

– Абра-кадабра… – начал было Трисмистр, но вдруг подумал, что не к лицу такому продвинутому чудодею пользоваться глупым ученическим заклинанием. – Нет, попробуем другое… Фиглер-миглер-балаболус!

Что-то тихонько звякнуло, но клякса не исчезла.

Магистр почесал нос.

– А, неправильно… Фигдер-мигдер-барабанус!

Густые чернила чуть замерцали, зашевелились и вроде попытались исчезнуть… но потом замерли и приняли прежний вид. Трисмистр ткнул в кляксу пальцем и сморщился:

– Высохли.

Пришлось таки доставать могущественнейшему и продвинетейшему из колдунов безопасную бритву.

– Ай! – Естественно, он тотчас порезался. – Нет, ну какому дураку пришло в голову назвать это дьявольское орудие безопасным!

С досадой Трисмистр остановил кровь обычным заклинанием без выкрутасов и принялся скоблить пергамент.

– Ты возгордился, – снова донёсся голос говорящей рыбы. – Ты возомнил себя самым великим, ты думаешь об этом ежечасно, ежеминутно, ежесекундно…

– О чём я думаю? – повернулся Трисмистр к своему не слишком благодарному питомцу. Как и следовало ожидать, звуконепроницаемое покрывало валялось на полу – карп высунулся из воды и стянул его зубами (у говорящей рыбы имелись и язык, и зубы).

– О своём величии, – нисколько не смутился обитатель аквариума. – А сам не в состоянии сотворить маленького, школярского чуда.

– Очень интересно… – пробормотал великий и щёлкнул пальцами – в руках его возникла волшебная палочка. Некоторое время магистр задумчиво смотрел на неё, потом, не оглядываясь, бросил в сторону аквариума.

Раздался слабый плеск, негромкое «Ай!», и голос сварливой рыбы стих. Трисмистр удовлетворённо кивнул – иногда это помогало.

Спустя пару минут прилежного труда клякса, так некстати возникшая на пути пера волшебника, была удалена.

– Вот так, – пробормотал он. – На чём я там, бишь, остановился? Ага, на себе. На том, как только я, великий и хитроумный… – Трисмистр сделал паузу, но рыба молчала, – …смог изучить и систематизировать свойства этого дурацкого порошка.

Перо вновь забегало по пергаменту, и скрип его заглушил даже звуки бурного кипения реторты с «Делириум тременс», что так не вовремя пыхнула.

Волшебная палочка же, упавшая в аквариум к говорящей рыбе, звуков и вовсе не издавала.

Глава II
В МРАЧНЫХ КОРИДОРАХ

«Поканин идёт по коридору», – подумал я и поплёлся по нашему широкому школьному коридору.

Лампочки под потолком весело перемигивались, за окном занималось раннее утро, а шаги гулко отдавались в звенящей пустоте коридора. Да и как иначе? Ведь до конца урока ещё сорок минут.

Меня выгнали на третьей минуте после звонка. Выгнали бы и на первой, но учительница химии Лариса Ивановна сама опоздала. Она всегда опаздывает – у неё тоже есть принципы, и один из них: выходить из учительской не раньше начала урока.

«Поганин! – заорала она, едва войдя в класс. – Кто тебе позволил трогать реактивы?!»

Нет, ну что можно ответить на такой вопрос? Только пожать плечами. Я и хотел сделать это, но от пронзительного крика учительницы у меня дрогнула рука, и из пробирки выплеснулось немного свежеприготовленного раствора…

Сразу повалил густой едкий дым, полыхнуло пламенем, а я почувствовал сильную боль в ухе и понял, что поднимаюсь в воздух.

«Ни фига себе!» – промелькнуло в моей очумелой голове, как вдруг стало ясно, что вовсе не рискованный химический эксперимент послужил причиной этого возлетания. Просто Лариса Ивановна ухватила меня за ухо и поволокла к выходу.

– И без родителей чтоб я тебя не видела! – донеслось в спину учительское напутствие, и – хоп! – я вылетел из класса.

Регулярно это со мной происходит – обругания и вылетания. Также вызовы родителей… А как я их, спрашивается, приведу, если они опять уехали в далёкую зарубежную страну на заработки? И бабушка в больнице – сердце у неё прибарахливает; короче, та ещё ситуация.

В голове закрутились воспоминания: страшная история с бабочками-пауками всё никак не уходила из памяти, – и сам того не заметив, я прошёл коридор до выхода и оказался на улице. Морозный декабрьский воздух мигом привёл меня в чувство.

«О-ёй… – подумал я и поспешил назад. – Минус двадцать, наверное!»

При таком морозе, если кто не знает, уши отмерзают за пять минут, а значит…

– Поканин! – радостно приветствовал меня чей-то знакомый голос, и я не успел додумать, что там чего значит.

Ирочка. Моя подружка из параллельного класса. Нас с ней многое связывает – с первого класса она почему-то считает, что я должен её защищать словно такой рыцарь, и в результате было время, когда меня били каждую неделю.

– Домой собрался, Поканин? Ну-ка, дай я пощупаю твои ушки… бедненький, они же совсем отмёрзли…

– Ай! – Меня дёрнули сразу за два уха.

– Ха-ха-ха!

Как видите, чувство юмора у Ирочки на высоте. А главное, косичек у ней нету – не за что ответный удар нанести. Голова моей подружки взлохмаченная, в точности, как у меня.

– И не думай, Поканин, – отсмеявшись, объявила Ирочка, – домой слинять тебе не удастся. Тётя Даша куда-то удалилась, не то на базу, не то на совещание, и до звонка её теперь не дождёшься.

Тётя Даша – это наша техничка. Ни на базу, ни на совещание её ни разу ещё не приглашали, но ключи от раздевалок она регулярно уносит с собой. А на улице минус двадцать.

– Дошло? – участливо спросила Ирочка. – Но ещё имей в виду: в этих мрачных коридорах водятся не только учительницы химии, или там, завучи по учебной части… здесь бродят и директора школ! – Последнюю фразу, для доходчивости, мне прокричали прямо в ухо. Я слегка оглох, и это ничуть не прибавило бодрости.

– Точно-точно, они могут появиться с любой стороны! Бежим! – Ирочка схватила меня за руку и впрямь куда-то побежала. Я, как дурак, потопал следом.

Мы промчались по длиннючему коридору первого этажа обратно, взлетели по лестнице, снова по коридору, опять лестница, коридор, вверх, вниз, туда-сюда… да что такое?

– Стоп! – громко объявил я и замер. – Дальше я не пойду. Мы и вправду близко от директорского кабинета.

– Не может быть! – состроила удивлённое лицо подружка. – Как же это я… – Она протянула руку к ближайшей двери и распахнула. – Ну, да ладно, мы и так уже пришли. Заходи, Поканин!

Я осторожно заглянул внутрь. Гм, интересно, не ожидал…

– Это что… Это что ли…

И тут мне на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.

– Так, Поканин, – сказал голос этой руки, тяжёлый и грубый – директорский. – Значит, сбегаешь с уроков? А ну, отвечай!

Ирочка впереди оглянулась, и такое у неё сделалось выражение лица, что сердце моё дрогнуло и опустилось куда-то вниз. Не иначе, в пятки.

Глава III
В ЛОГОВЕ ЗВЕРЕЙ

Рука на моём плече сжалась крепче.

– Так-так, – повторил тот же голос, и – р-раз! – я был развернут на сто восемьдесят градусов.

– Ой, хи-хи-хи… – захихикала позади Ирочка, а я тупо уставился… нет, не на директора… на Витьку! И на Кольку с ним рядом. Подначили меня!

Довожу до общего сведения: эти Витька, Колька, и Ирочка с ними – всё время меня подначивают. Дня не пройдёт, чтобы они не придумали какую-нибудь глупость или пакость. Даже когда нас всех хотели сожрать скорпионы, они…

– Не дрейфь, Диман! – Витька легонько потряс моё плечо и отпустил. – Директора сегодня в школе нет, я точно знаю.

Как-будто в том дело…

– Ребята… – всё хихикала Ирочка, – вы бы видели, какой он бледный сделался, когда Витька его сзади цапнул…

– А вас, Поканин, я попрошу остаться! – съехидничал Колька.

Вот бы кому в лоб дать!

– Зря я… – тихонько пробормотал я.

– Что?

– Да так… мои бабочки вас зря не съели, вот что!

Дружный хохот был мне ответом.

– Не пауки, не скорпионы мы! – под мотив монтажников-высотников затянул Колька. – Но сожалений горьких нет, как нет! А мы…

– Ящерицы и черепахи! – вставила Ирочка. – И самый настоящий аквариум.

На этот раз вытянулось лицо у Кольки.

– Что? – глупо переспросил он.

– Да я говорю: зооуголок это. Ну, недавно мы организовали. – Ирочка махнула рукой вглубь комнаты.

Я оглянулся и увидел, что в самом деле, – перед нами был зооуголок, или нечто, сильно его напоминающее. Вдоль стен бывшей пионерской комнаты (о чём свидетельствовали развешанные красные грамоты с портретом лысого дядьки) были расставлены столы и парты, на них громоздились клетки, а в клетках что-то тихо скреблось и попискивало.

С нескрываемой гордостью Ирочка сообщила:

– Это наш седьмой «Б» придумал! Мы тут работали всё прошлое воскресенье, и никто ещё не знает.

– Даже директор? – зачем-то спросил я.

– Нет, директор знает. – Ирочка уже стояла возле одной клетки и кого-то гладила. – Без его разрешения нам вряд ли бы дали ключи от этой комнаты. Тут столько хлама было! Какие-то барабаны, горны, флаги… Прямо городская свалка, а не школьный кабинет.

Я пожал плечами – всё это было мне не очень интересно. Хоть я и увлекался в прошлом энтомологией, зловещие события последних месяцев полностью отбили у меня интерес к братьям меньшим. Когда он, брат этот, хочет тебя сожрать, поневоле начинаешь относиться к нему предвзято.

– Кого я вижу! – вдруг донёсся Колькин глупый голос. – Ёжик! Ёжик в тумане!

– Вышел ёжик из тумана, вынул ножик из кармана… – подхватил Витька.

– Не трогай! Не трогай его руками! – выкрикнула Ирочка и оттолкнула Кольку от клетки с ёжиком. – Запомните: посетителям зооуголка запрещается трогать животных руками и давать им съедобные подачки!

Колька спорить не стал. Он бодро отошёл от клетки с неприкасаемым ежом и занялся аквариумом. Щёлкнул по стеклу ногтем (внутри метнулась похожая на карпа рыба), поболтал воду какой-то палкой и совсем уж собрался в него плюнуть, как…

– Не болтай воду! – подоспела Ирочка и, отобрав палку, замахнулась: – А то как трямкну!

Наш беспокойный друг счёл нужным возмутиться:

– А чего? Чего тут тогда делать? Не трогай, не болтай… а трямкать можно?!

Ирочка задумчиво поглядела на зажатую в руке странную какую-то палку и сказала:

– Хотела бы я, чтобы эта палочка… оказалась волшебной. Тогда бы я точно трямкнула тебя, но это был бы последний трямк, самый окончательный, и ты бы от него сразу… возрос во всех отношениях!

Палочка поднялась в воздух и полетела к Колькиному дурному котелку.

Мне почему-то не по себе сделалось. Какое-то у меня предчувствие внутри образовалось, я даже дыхание затаил.

Колька, наверное, тоже чего-то почуял – он попытался увернуться, но где там! Такой ловкости от Ирочки никто не ожидал – мокрая деревяшка свистнула, как сабля, и с треском врезалась в глупую голову нашего друга: трямк!

– Ой! – сказал друг и сел на пол.

Мы поражённо уставились на него. Витька даже рот раскрыл, а я почему-то ухватился за собственный затылок.

Некоторое время в зооуголке царило мёртвое молчание. Колька сидел, мы с Витькой стояли, а Ирочка…

– Ко… ко… ля, – попыталась выговорить она и не смогла. Да и что тут скажешь?

Наконец Колька, пошатываясь, поднялся на ноги. Я ожидал от него чего угодно – от такого удара мозги даже у нормального человека должны были сдвинуться, а уж Колька… нормальным его ещё не обзывали.

«Убьёт сейчас Ирку!» – подумал я, а она оглянулась, и в круглых, испуганных глазах я прочитал… В общем, я говорил уже: Ирочка с первого класса считает, что я, ну, Димка Поканин, такой рыцарь, и моя природная задача – спасать её оптом, и в розницу.

– Н-на, Дима… палочку, – протянула она своё орудие и шустро выскочила из комнаты.

Автоматически я поднял эту клюку, будто готовясь снова треснуть Кольку по кумполу, но тот вдруг сам подал голос:

– Не надо, Диман. Я это… осознал. Я, как это… возрос, вот.

Мы с Витькой переглянулись.

– Я это… – продолжал Колька. – Пойду, извинюсь перед Иркой.

Наш непутёвый друг повернулся и пошёл прочь из зооуголка. Мы с Витькой опять переглянулись и двинули следом.

Я шёл последним и, когда мои друзья плечом к плечу проходили дверь, вдруг в ужасе замер. Колька и вправду возрос! Не знаю, заметил ли это Витька – самый высокий пацан в нашей компании, – но теперь Колян… явно стал выше его ростом! Минимум – на целую голову.

Глава IV
ПРЕВРАЩЕНИЕ КОЛЬКИ

– Не тормози, Диман! – донеслось из коридора, и я, взяв себя в руки, бросился вдогонку.

Мои друзья так и шли плечом к плечу. Колька буквально нависал над Витькой, и я понял, что теперь, при всём желании, Ирочка больше не сможет стукнуть его по голове. Не дотянется.

Но самое удивительное: Колькина одежда также возросла. Против всякого ожидания, и брюки, и школьный пиджак были моему удлинившемуся другу нисколько не короткими, а в самый раз.

Колька поднял руку и потёр лоб.

– Странно я себя чувствую, ребята… будто я – это не я. А будто кто-то другой. И всё вокруг маленькое стало… я об потолок чуть головой не стукаюсь!

У меня из горла крик чуть не вырвался – бедняга продолжал расти! Медленно, но верно он удлинялся прямо на глазах и уже был выше идущего рядом Витьки сантиметров на семьдесят. А тот ничего не замечал.

Что-то громко забурчало.

– Это у меня в животе, – сообщил Колька. – Есть хочется – жуть! Словно я людоедом стал.

Я дёрнулся, но потом сообразил: да ещё бы! За пять минут вырасти на метр.

– Вон она, Ирка, – сказал Витька и, так и не взглянув на возросшего друга, бросился к ней. Но та, услышав шаги, оглянулась… и выпучив глаза, кинулась прочь!

– Стой, Ирка! – С топотом наши друзья свернули за угол.

Колька хихикнул, но как-то невесело.

– Что-то, Диман, у меня ноги заплетаются… хи-хи… Бежать не могу.

Я в ужасе смотрел на несчастного: как бы он бежал, если ноги его были метра по два длиною, а размер ботинок сто пятый? И они, ноги-руки, продолжали расти!

Бум-м! – стукнулся Колька головой об потолок и заныл:

– О-ёй… мамочки…

Потом неловко согнулся и сел на пол. Лицо его при этом оказалось чуть выше моей головы.

– Диман, это что делается?! – сказало лицо и жалобно моргнуло десятисантиметровыми ресницами. – Диман, погибаю! Спасай!

Я находился в каком-то столбняке. Я не мог не то что осознать, но даже поверить в происходящее. Мне казалось – это просто сон; сейчас я проснусь, и всё станет нормальным.

Но Кольке так не казалось. Он и вправду возрос, и не только в длину. Голова его, качающаяся на тонкой шее, увеличилась до размеров слоновьей, и в глазах её засветился такой пронзительный разум, что я, не выдержав остроты, отвёл взгляд.

– Вот что, Димка… – незнакомым голосом пророкотала метровая Колькина голова. – Палка виноватая. Ирка сказала, чтоб я возрос, и стукнула… Палка волшебная! Давай, Диман, крути обратно – скажи, чтобы я прежним стал … ДА ДЕЙСТВУЙ ЖЕ!

Мой друг рявкнул так громко, что я подпрыгнул, а в окне стекло треснуло.

«ДЕЙСТВУЙ!» – звенело в ушах и, совершенно очумев, я сказал:

– Хочу чтобы Колька… стал, каким раньше был!

– БЕЙ! – загремел Колька, и я, встав на цыпочки, треснул своего возросшего друга по громадной роже кулаком: бац!

– ДА ПАЛКОЙ БЕЙ, ПАЛКОЙ!!

– Чёрт побери, чёрт побе… – Я уже ни фига не соображал, ничего не видел. В полностью невменяемом состоянии я чем-то ударил по чему-то, что-то тонко зазвенело и от чего-то отскочило… В воздухе повисла ватная тишина.

Я продолжал ничего не думать, но наверное, волшебство подействовало и так. Иначе как объяснить, что когда из-за угла вышли Витька и Ирочка, я один топтался посреди коридора и тихонько смеялся:

– Хи-хи… хи-хи…

Витька хлопнул меня по спине, а Ирочка дёрнула за пуговицу.

– Поканин, где Колька? – спросила она. – Я всё боюсь: не сильно я его стукнула? Какой-то он странный сделался.

– Не сильно? – переспросил я и огляделся. – Не сильно…

Потом тихо и робко позвал:

– Коля?

Ответа не было. Колька исчез.

А в руках у меня была настоящая волшебная палочка!

Глава V
БЕН ЛАДЕН ПРОТИВ ГУДВИНА

Т-р-р-р! – оглушительно зазвенело над головой, будто крылатая ракета пролетела. Я от этого чисто рефлекторно присел, а ребята дружно расхохотались. Из-за нервного напряжения, наверно.

– Ты что, Поканин? Это же звонок с урока!

Тьфу, чёрт…

– Где Колька-то? – деловито спросил Витька. – Или он в подвал уже побежал? Ну, тогда ладно… Пока, Поканин, ха-ха! – с этими словами мой ни о чём не подозревавший приятель лихо развернулся и ускакал.

Потом набежали Ирочкины одноклассницы и утащили её с собой, я даже не заметил в какую сторону.

«Колька… Колька… – крутилось в моей голове. – Где ты сейчас, Колька?»

Я нисколько не сомневался, что именно от действия волшебной палки мой друг куда-то и пропал. Наверняка я что-то не то пожелал… о чём я тогда думал? О чертях?.. О, господи… Надо срочно возвращать его обратно!

Я уже замахал в воздухе зловещим приобретением, как вдруг…

– Поганин! Вот ты где… – раздался голос Ларисы Ивановны. – Возьми свой дневник и посмотри, что я в нём написала! Надеюсь, это послужит тебе хорошим уроком.

Лариса Ивановна вручила мне дневник, раскрытый на нужной странице, и гордо удалилась. А я уставился на сделанную красной ручкой запись: «Родителям: немедленно явиться в школу! Ваш сын совершил террористический акт! Именно из таких детей и вырастают Бен Ладены!»

Я и вправду испугался: неужто она видела, как я Кольку на месте испепелил?! Но, немного раскинув мозгами, всё же сообразил: это она не о том. Не могла химичка того видеть, она о своём пишет… От сердца чуть отлегло, и даже смешно стало – нет, ну какие учителя бывают! Тоже мне, Бен Ладен из седьмого «А», ха-ха-ха! Кабы ещё борода у меня была – туда-сюда.

Снова зазвенел звонок на урок, а я продолжал топтаться в коридоре. Я разглядывал удивительную палку и думал. Было о чём подумать.

Во-первых, как выяснилось при ближайшем рассмотрении, палочка оказалась трёхразовой. В смысле, на три желания, и точка. Иначе зачем посреди волшебных завитушек цифра три нарисованная? Ясно-понятно зачем. И два желания мы уже истратили…

Во-вторых, где искать Кольку? Ведь неизвестно, подействует ли палка, если я просто скажу, чтобы он вернулся? Может, надо конкретно указывать, типа: «Колька, а ну, мотай из преисподней обратно на занятия!» А то истрачу последнее желание: «вернись!» – а он возьмёт да поВЕРНЁТСЯ вокруг оси, где бы ни находился… поди и так вертится уже на сковородке.

В-третьих, о себе как бы не забыть. В кои веки наконец лафа привалила, а я её на глупости размениваю. Нет, надо такое пожелать, чтобы и Колька обратно возник, и всё остальное путём пошло, и вообще… о всеобщем благе надо думать! Сколько добра можно сотворить этой палкой: накормить сирых, одеть голодных, курс рубля укрепить…

Я размечтался, махая при том руками во все стороны, и чуть не съездил кому-то по носу.

– Ты чего тут оглоблями машешь? – голос тёти Даши, технички, вернул меня к реальности. – С урока опять выгнали?

Я мигом спрятал волшебную палку за спину и фальшиво заулыбался.

– Нет, тётя Даша, я это… отпросился я! У меня бабушка в больнице, надо её навестить.

Навещать бабушку я сегодня не собирался, но тут мне стукнуло в голову: а что, если пожелать, чтобы и она выздоровела? Р-раз! – и не болит сердце у бабушки! А то ведь по-правде помереть может. Нет, ну Колька! Как он исчез не вовремя!

Тётя Даша с сомнением глянула на мою помятую фигуру, потом зазвенела ключами.

– Ладно уж, Аникин воин… открою я тебе раздевалку, но смотри!

Что я должен смотреть, наша добрая техничка пояснять не стала, а я решил не докапываться. Поживём, увидим.

За сумкой пришлось возвращаться в класс. Добрая Лариса Ивановна дневничок на блюдечке поднесла, а о портфеле как-то не подумала.

Когда я в зимней куртке и шапке с ушами ввалился в кабинет, там шёл урок пения. Какие-то третьеклашки выводили хором: «Заветных три желания исполнит мудрый Гудвин…»

– Извините, Владлен Степанович, – пробормотал я, но наш учитель пения и не посмотрел.

Я уже протягивал руки к лежащему в углу портфелю, как вдруг простая, но неожиданная мысль всплыла в мозгах: «Гудвин, великий и ужасный… А кто, собственно, хозяин этой палочки? Ведь кто-то её положил в аквариум, к рыбе?»

Непроизвольно я оглянулся через плечо. Никого там не было. Но даже с повёрнутой назад головой мне сильно захотелось оглянуться дальше: а там как? Не стоит кто-нибудь такой… великий и ужасный? Не смотрит в затылок?

Глава VI
ВЕЛИКИЙ НЕСЧАСТНЫЙ

– Даже самые великие люди не застрахованы от ошибок! – сообщил говорящий карп и самодовольно ухмыльнулся.

«С чего бы это он?» – подумал Трисмистр, но без особого интереса. Волшебник был занят важным делом – подогревал на спиртовке особо сложный состав, предназначенный для выведения бородавок. Спиртовка работала на сухом спирте, высушенном также им самим, но работала плохо – спирт никак не загорался.

Рыба меж тем распиналась:

– Но тебя, Трёхсеместр, – (Трисмистр поморщился – это была его школьная кличка), – я к таковым отнести не могу! Ты просто дурак, и не лечишься.

От поднесённой спички беловатый кусок спирта оплывал по краям, растекался лужицей, но не горел. Сварливая рыба с любопытством наблюдала за этим действом, но пока никак не комментировала. Её мысли тоже были заняты иным.

– Почему ты отказался продлить контракт? Пятнадцать тысяч баксов в месяц! И псу под хвост!

– Как это? – не особо вслушиваясь, переспросил волшебник.

– А так! – Из аквариума вдруг прыснула тонкая струйка воды, будто кто и впрямь писает. Струйка перелетела наполненную разными колдовскими штуками комнату и с шипением залила едва затеплившийся огонёк спиртовки.

– А-ха-ха-ха! – оглушительно расхохотался скандальный карп, а потом… совершенно нечаянно свалился с края аквариума, из которого высунулся, чтобы лучше видеть.

– Ай! – Оказавшись на холодном каменном полу, рыба сразу лишилась всего апломба: – Трисмистр, миленький, спасай!

– Миленький, гм… – Великий маг сдержал первый порыв броситься на помощь взбалмошному другу. Сдерживая и грустную улыбку, он сказал: – Слыхал я, в Африке водятся сухопутные рыбы. Они могут переползать до пятнадцати километров от одного водоёма к другому.

– …не застрахован!

– Что?

– …никто! …от ошибок!

– Понятно. Ты признаешь свои ошибки.

– …нет! То есть… да!

Волшебник отошёл от залитой водой спиртовки и приблизился к несчастному созданию. Бедняга карп корчился и извивался на полу, словно большой плоский червяк. Ему никак не удавалось ухватиться зубами за ножку аквариума, чтобы попытаться взобраться наверх. Да впрочем, такой подвиг не удался бы ему в любом случае.

– …хр-р! … хр-р! – рыба уже не могла говорить, а только хрипела.

– Эх-х, – вздохнул Трисмистр, хотел колдовски щёлкнуть пальцами, но потом просто нагнулся, взял карпа за хвост и бросил в воду. Полуживая рыба камнем ушла на дно и притворилась мёртвой.

Волшебник постучал ногтем по стеклу.

– Эй, дохлые рыбы не тонут! Они всплывают брюхом вверх.

Карп тотчас всплыл брюхом вверх. Трисмистр, однако, хитро усмехнулся и почесал мокрое брюхо пальцем.

– Отстань! – Рыба приоткрыла глаз и тотчас сердито захлопнула. – Я умирал, а ты стоял и насмехался!

Примерно такого проявления благодарности чародей и ожидал, а потому ничуть не удивился. И не оскорбился.

– Это потому, – объяснил он, – что для умирающих время субъективно растягивается. У некоторых за долю секунду вся жизнь перед глазами проносится.

– У меня перед глазами ничего не неслось! Одни твои глупые ботинки торчали, на которых, кстати, на левом шнурок развязался.

Трисмистр глянул вниз – точно, развязался. Пожав плечами, он таки щёлкнул пальцами, и шнурок, будто живой, сам собой завязался.

– Нет, ты мне объясни! – вдруг заорала рыба и снова храбро высунулась на край. – Объясни: что мы жрать будем?!

– Это ты насчёт чего? – не понял магистр.

– Насчёт контракта! Со школой волшебников!

Трисмистр опять вздохнул и отошёл от аквариума. С его старинным другом и питомцем всё было в порядке и следовало снова заняться спиртовкой. Не стоило тянуть с приготовлением средства от бородавок – заказчик обещал двадцать долларов, но мог и передумать.

– Видишь ли… – чиркая спичкой, сказал он. – Никакая это не школа волшебников, а так… нечто среднее между психушкой и сумасшедшим домом.

– Но пятнадцать штук баксов!

– Вот именно… деньги. Хитрые дяди и тёти дерут с глупых, но спесивых родителей несчастных детей громадные деньги, а сами только калечат их души.

– Родителей? – не понял карп. – Да они же жулики! Все до одного – эффективные менеджеры!

– Детей! – вдруг взорвался чародей и волшебник. – Детей они калечат! Внушают им, будто те исключительные, необыкновенные, чем-то отличные от других… а ведь это самые обычные ребята. Им бы научиться писать без ошибок, а не волшебной палочкой размахивать. Тем более, я проверял – никто из них ею и управлять-то не может.

Рыба в аквариуме угрюмо молчала. В общих чертах Трисмистр был прав – из той почти сотни ребятишек, что были приняты в прошлом году в это «ПТУ волшебников», ни один не обладал даже малейшей чародейной силой. Обладали их родители – крупными запасами валюты в офшорах – и этого для хозяев школы было достаточно.

Трисмистр уже без помех разжёг упрямую спиртовку и быстро сварил дурно пахнущее снадобье.

– Вот, – удовлетворённо объявил рыбе. – Считай, с голоду не пропадём! Такую гадость я завсегда сварганю, тем более, волшебства здесь на самую малость.

Карп мрачно повернулся спиной.

– Баксы… – донеслось до волшебника.

– Не обижайся, – сказал тогда тот. – Знаешь, я всё понимаю… вот если бы среди этих «учеников» нашёлся хоть один настоящий, талантливый, обладающий волшебной силой…

– Тогда что? – оглянулась на миг рыба.

– Тогда я, невзирая на «менеджеров», вернулся бы в ту школу. Понимаешь, я один остался на этой планете. Триста лет ищу себе ученика и тщетно. Перевелись волшебники.

Грустно сев в кресло возле холодного камина, последний в мире волшебник вздохнул в который раз и добавил:

– Великий я и ужасно… несчастный.

Глава VII
ЗАВЕТНЫХ ТРИ ЖЕЛАНИЯ…

Батареи в доме были холодными.

Спеша по двадцатиградусному морозу домой, я так надеялся на тепло родного очага, а оказалось… Термометр на стене показывал девять градусов.

Какой-то посредник задолжал котельной деньги, что мы регулярно платили, и теперь весь город должен был расплачиваться за то, что у этого дяди вилла в далёких тёплых странах.

Решив не снимать куртку, я вытащил из-за пазухи волшебную палочку и задумался: наверняка она могла сделать так, чтобы в квартире, и не только моей, стало тепло. Большой соблазн был сделать так, и вы меня поймёте, если тоже живёте в России. Но нельзя было – никак нельзя! – растрачивать бесценное последнее желание даже на такое важное чудо.

– Ладно, с этим после разберёмся, – пробормотал я под нос, и облачко пара заклубилось перед глазами.

Я сел за стол. Следовало собраться с мыслями, определить приоритеты. Два главных желания налицо: Колька и бабушка. С Колькой, конечно, тяжёлый случай. Вечно с ним не то получается… Однако, чём больше я думал, тем дальше отступал мой друг, бледнел, выцветал, а бабушка наоборот – выдвигалась на первое место.

«Этот болван сам виноват, – думал я. – Нечего соваться, куда не следует, сказано было: руками зверят не трогать! Правильно ему Ирочка в лоб закатала».

Но тут я вспомнил какая голова была у Кольки, когда он возрос, и содрогнулся. Всё же не приведи господь…

И вдруг в мою собственную голову пришла замечательная идея: оптом! Не идёт в розницу, загоним оптом!

Торопливо вырвав из тетрадки по химии лист бумаги, я шариковой ручкой быстро написал:

1. Бабушке – новое сердце (лучше старого);

2. Кольку – вернуть оттуда, где бы он ни был.

Я решил одним махом исполнить целый список желаний. Следовало только тщательно их обдумать и отобрать самые важные.

3. Тепло в квартиры (всем);

4. Достойную зарплату и пенсию (всем);

5. Равенство, братство, справедливость…

Получалась прям-таки программа большевистской партии. Однако по рассказам бабушки я знал, что при них сильно хорошо тоже не было. Скорее, плохо.

Тогда я написал следующее:

6. Свобода предпринимательства;

7. Построение в стране капитализма с человеческим лицом.

Это было уже лучше. Неожиданно я почувствовал себя вроде американского президента, который за одну ночь ихную Конституцию накатал. А что, чем я хуже?

8. Меня, как вырасту, в президенты!

9. Моего папку в президенты на следующих выборах.

10. Маму – спикером в Госдуму;

11. Бабушку – в Совет Федерации.

Как здорово всё вышло! Но чего-то явно не хватало… После десяти минут напряжённого раздумья я добавил в список желаний ещё один пункт:

12. К нам в школу новую учительницу химии.

Я бы наверняка ещё что-нибудь придумал, но тут от холода замёрзли чернила в ручке, и она просто перестала писать. Однако и так выходило хорошо, даже замечательно – почти всё я учел, обо всём позаботился!

Положив ладонь на этот великолепный список, я поднял волшебную палочку и торжественно произнёс:

– И пусть всё это исполнится… одним разом!

Потом взмахнул рукой.

Дзын-нь! – раздался хрустальный звон, и что-то произошло.

Не совсем то, чего я ожидал.

Но тоже неплохо: на столе передо мной лежали четыре волшебных палочки! И на каждой была нарисована цифра три.

Глава VIII
ВЕСЬ МИР В КАРМАНЕ

Минут пять я просидел не шевелясь. Я боялся спугнуть своё счастье. Это запросто – скажи что-нибудь не то, махни не тем и пиши пропало.

Но палки не исчезали! Наоборот, чем дольше я глядел на них, тем они становились весомей, грубей, зримей.

Наконец, я взял одну в руки. Палочка была деревянной. Я помахал в воздухе – махалось нормально. Нисколько не чувствовалось, что машешь чем-то не тем.

Вообще, я даже испугался – мне вдруг показалось, что это липа. Ну, не дерево липа, а липовое дерево, то есть… тьфу! В самом деле, я же не этого желал, я совсем другое заказывал!

Я глянул на свою бумагу и почесал необыкновенной деревяшкой в затылке. И тут… то ли от этого, то ли от чего другого, но голову озарила простая и ясная мысль. Палочек было четыре, в каждой по три желания, итого – двенадцать. И в моём списке двенадцать пунктов! На каждый пункт – по палке. Вот оно что!

Даже смешно сделалось: как я раньше не догадался? Эта на две трети израсходованная волшебная палочка уже не могла выполнить такое количество желаний, но она исполнила долг до конца – создала или извлекла откуда-то четырех собратьев.

На душе стало легко и свободно, теперь я был уверен, что дело в шляпе. Единственное, о чём стоит пожалеть – что в моём списке не сто пунктов. Тогда бы у меня появилось…

Я снова почесал затылок, прикидывая количество палок.

Сто делим на три, получаем тридцать три целых и одну треть в остатке. Это как? По размеру палочка маленькая? Или на одно желание? Интересно, интересно…

Впрочем, это были вопросы теоретические. Я решил заняться ими после, на досуге. Свойства волшебных палочек – интересно, конечно, но времени сейчас нет. Колька где-то жарится в преисподней, бабушка от инфаркта помирает, а я тут цифрологию развожу…

Я взял новенькую, с иголочки, волшебную палку и потряс над головой. Сейчас пожелаю, так пожелаю! Три пункта разом. Или один за другим, что без разницы.

– Желаю, чтобы у бабушки сделалось новое…

Опа! – любопытная мысль возникла в голове: а что если, пока суд да дело, изготовить ещё с десяток этих штуковин? Бабушка, как бы ни болело у неё сердце – в больнице, помереть не дадут. О Кольке я не говорю – наверняка он там, в аду, с чертями в карты уже играет. Так что…

– Желаю, чтобы возникло ещё сто палочек! – крикнул я во всю глотку, взмахнул рукой и зажмурился. Палки должны были посыпаться градом – я только в последнюю секунду сообразил, что следовало на голову что-то одеть.

Тюк! – сказала первая по макушке, и я сжался, ожидая ещё. Потребовалось с минуту, чтобы осознать: первая оказалась последней.

Я открыл глаза. Как-то не так что-то сработало. То четыре, а то одна… ничего не поймёшь с этими волшебствами. Пожаловаться бы куда, да некуда.

Впрочем, количество инвентаря возросло до пяти штук и до четырнадцати желаний. Можно смело увеличивать список на два пункта. Или…

Воровато оглянувшись, я снова поднял палочку.

– Сто больше не надо, – попросил у неведомой силы, – одну, это самое… пожалуйста!

Дзынь! – одна появилась. И уже не по голове.

– Гм, кхе-кхе, – откашлялся я и задумался. Нельзя останавливаться на полпути! Бабушка учила: никогда не отступай, никогда не сдавайся! У этой штуки оставалось последнее желание и глупо тратить его на что другое.

– Это… ну… повторите, пожалуйста.

Третья палочка появилась, и теперь у меня было две израсходованных и шесть действующих. Я почувствовал себя богачом, но тут шесть вроде как само умножилось на три, и я понял, что… и даже более того.

Меньше, чем через три минуты, палок стало восемнадцать.

Через десять минут – пятьдесят четыре.

Потом их и впрямь сделалось больше ста, а когда перевалило за тысячу, я натёр мозоли на пальцах правой руки. Некоторое время ещё махал левой, но тут заболела спина, и пришлось на время прекратить работу.

Зудели мозоли, ныли спина и шея, на языке будто типун вскочил, а я с растерянным недоумением взирал на гору волшебных палок. Их было несколько тысяч! И весь мир был у моих ног. Сейчас я такое пожелаю…

Я нагнулся и попытался взять одну.

– Ой… – пальцы не удержали полированное дерево, и палочка выскользнула. Я до того ужелался, что не мог теперь пожелать ничего! Мне стало смешно, но когда я отсмеялся, из прихожей донёсся звонок.

Зу-зу-зу! – зудел он, а груда деревяшек, кое-где доходившая до пояса, отвечала: зы-зы-зы…

Я никого не ждал сегодня. А значит, это мог быть только хозяин палок!

Глава IX
ХИТРЫЙ КОЛЬКА

На цыпочках я подкрался к входной двери и выглянул в глазок.

О-ох! Передо мной стоял Колька. В своём нормальном (обычном) виде. Позади виднелись Витька с Ирочкой, но на них я почти не обратил внимания.

Колька! Живой! Он глупо улыбался, и выглядел растерянным. Всё говорило за то, что мой непутёвый друг и вправду вернулся из преисподней.

– Открывай, Диман! – донёсся Витькин голос. – Не пялься в глазок.

Чей-то палец перекрыл зону видимости.

– Ха-ха-ха! – раздалось снаружи.

Веселятся… А мне что делать?! Половина квартиры завалена бог знает чем, и если они увидят… если хоть одна из этого попадет в руки тому же Кольке… о таком лучше и не думать.

Я судорожно заметался по квартире. В мусоропровод? Но нет, на нижнем этаже вместо съеденного поселился новый «эффективный менеджер» и опять встроил холодильник в шахту.

В окно? Но кто знает, что может случиться при падении такого опасного предмета с четырнадцатого этажа.

Сжечь? Не успею… Да и квартиру подожгу.

Был бы у нас чулан… Вот был бы у нас чулан!.. Ведь есть же они в некоторых квартирах? Нет, надо будет в список желаний записать, чтобы и чулан у нас появился.

Чисто машинально я поднял одну палочку и сказал:

– Был бы у нас чулан!

БОМ-М!

И стал чулан.

В дверь звонили, стучали, кричали, а я остолбенело глядел в неведомо откуда возникшую кладовку. Внутри неё было темно и мрачно, пол покрыт толстым слоем пыли, но с первого взгляда становилось ясно, что места внутри достаточно для двух вагонов таких палок.

Я снова махнул и скомандовал:

– Пошли все туда, быстро!

Палочки мгновенно переместились, и: бац! – захлопнулась тяжёлая дубовая дверь. А я пошёл открывать своим приятелям.

– Ну, ты и тормоз! – объявил Витька, вваливаясь в прихожую. – В сортире, что ли, сидел?

Ирочка хмыкнула.

– Нет, – сказал Колька и как-то непривычно хитро сощурился. – Он в другом месте сидел. Верно, Диман?

– С тобой как, – вместо ответа спросил я, – всё в порядке?

Колька вздрогнул.

– Т-с-с! – прошипел мне, косясь на Витьку с Ирочкой, и снова заулыбался: – Беру базар обратно! В сортире ты сидел, точно!

Ну, что ещё от него ожидать?

– Чего вы припёрлись? – не очень дружелюбно поинтересовался я.

Ирочка пожала плечами, а Витька помахал у меня под носом пальцем:

– У тебя же нет телефона – приходится, если что, тащиться лично.

У меня телефон был, я же не Витька, сжигающий их как перчатки. Я только собрался обнародовать сей факт, как Колька – р-раз! – и шмыгнул в гостиную.

– Ага!! – донёсся торжествующий вопль.

Я похолодел.

– Не трожь! – заорал и ринулся следом.

Колька стоял у градусника и с умным видом тыкал в него пальцем.

– У вас в квартире такая же холодрыга, – оглянулся на меня. – Восемь градусов… Не знаешь, когда отопление наладят?

Вообще-то, я знал. Этот пункт значился в списке третьим номером.

– Нет, ну я просто не успел, – пробормотал мой язык. – Я занят был.

– Чего-чего? – подошла сзади Ирочка. – Чего ты не успел?

– Отопление он не успел наладить, – пояснил Колька и снова хитро прищурился. – Интересно, чем он таким был занят?

Ирочка опять пожала плечами, а я двумя руками зажал рот: болван! Чуть не проболтался.

Витька сказал:

– Колян почему-то решил, что у тебя в доме тепло должно быть. Мы и зашли погреться. А тут… Слушай, у тебя холодильник работает? Там сзади радиатор тёплый, так мы, дома, все об него руки греем.

– У нас холодильник стоит к стенке радиатором, – хмуро пояснил я.

– Ничего! – обрадовался Колька. – Мы мигом!

Все толпой повалили на кухню и, хотя я слабо возражал, навалились на холодильник. Агрегат оказался довольно тяжёлым и мигом развернуть его не получилось. Зато радиатор и вправду оказался тёплым!

– Это, наверное, только в ужастике возможно – греться об холодильник, – сказала Ирочка.

Никто не возразил, все дружно кивнули.

– Но ничего! Скоро всё изменится, – ни с того, ни с сего пообещал вдруг Колька.

Все кивнули опять, и я тоже, хотя, посидев ещё у тёплой решётки, вдруг сообразил:

– А почему… почему всё должно измениться? – голос мой чего-то дрожал.

Витька посмотрел странным взглядом.

– Да хотя бы… поэтому! – И вытащил из-за пазухи волшебную палку.

Глава X
РОГА

«Отдай, моя!» – чуть не заорал я, но… волшебной палочки у Витьки быть не могло никак. Скорее у Кольки – он, похоже, чего-то подозревал, а если вспомнить утренние превращения, то и твёрдо знал.

Но палочка у моего друга была, и ребята смотрели на меня с самым напряжённым вниманием.

Я решил занять выжидательную позицию.

– Что ты имеешь в виду? – спросил я. – Скорый приход лета?

Ирочка хихикнула, у Кольки в глазах промелькнуло разочарование, а Витька… Витька стукнул меня палкой по голове и захохотал:

– Не получилось, Колян! Не растут у него рога на голове!

Я замер. Потом, с трудом сдерживая закипающую ярость, спросил:

– Так ты что… ты пожелал, чтобы у меня рога выросли?!

– Ага… – сказав так, Витька выронил палочку, присел и, странно дёргаясь, покатился по полу.

Ирочка рядом тоже дёргалась – я чувствовал это плечом. Один Колька не дёргался, а лишь глупо улыбался.

Что-то тут было не то. Я оглянулся на Ирочку и увидел… да это она смеялась во всё горло! Витька же, тьфу, чёрт… Витька по полу от смеха катался.

До меня вдруг дошло, что я, как бывало не раз, сел в лужу.

– Это Колькина идея, – пояснила сквозь смеховые слёзы Ирочка. – После того, как я треснула ему утром по кумполу, он стал думать, что все люди боятся палок. Палки, говорит, волшебные… Но ты и вправду испугался, Поканин, у тебя такое лицо сделалось… рога… ой, не могу…

Ребята веселились минут пять, пока я совершенно не взбеленился, не вырвал у Витьки его палку, и не швырнул в дверной проём. Но Ирочка ещё долго вздрагивала и всхлипывала – почему-то насчёт рогов ей очень понравилось.

Минут через десять, после некоторого размышления, я тоже расхохотался, но к тому времени ребята отсмеялись и лишь недоуменно оглянулись.

– Дошло, – резюмировал Витька. – Как до верблюда.

– До жирафа, – заспорил Колька.

Началось новое развлечение: Витька показал Кольке кулак, тот скорчил рожу, и я начал надеяться, что они хотя бы подерутся, как вдруг выключили свет. Холодильник взбрыкнул и замер. Радиатор начал медленно остывать.

– Ой, ребята… – забеспокоилась Ирочка. – Так и замёрзнуть недолго… Я, пожалуй, домой пойду.

Мои друзья переглянулись и поднялись на ноги.

– Ну, пока, Диман, – похлопали меня по плечу. – Если вдруг тепло станет, сразу зови.

– Точно-точно, – закивал Колька. – Нам с Иркой по телефону позвонишь, а Витьке… Витьке можно телеграмму отбить, ха-ха-ха!

С шумом все направились к выходу, Колька на секунду сбегал в гостиную и подобрал Витькину «волшебную» палку. Помахал у меня под носом, хотел ещё по голове тюкнуть, но я увернулся. Рога! Ха.

Дверь захлопнулась, и я опять остался один.

М-да… Не привыкать мне оставаться одному – родители по заграницам деньги зарабатывают, а бабушка… бабушка старенькая. Надо и в самом деле новое сердце ей делать поскорей.

Размышляя так, я прошёлся по квартире, некоторое время постоял у двери, ведущей в наколдованный чулан (хорошо, что никто её не заметил!), потом выглянул в окно: уличный градусник показал двадцать семь ниже нуля.

Холодильник на кухне стоял дверкой к стене. Вот ведь! Ребята забыли его как надо поставить.

Я попытался развернуть единственный источник пропитания к «лесу задом», но ничего не вышло. Эта ещё советская «Бирюса» по массе явно приближалась к импортной. Нет, ну почему нельзя было ролики снизу приделать? Чего он на каких-то ходулях стоит?

Дверцу ещё можно было приоткрыть, и рука в щель пролазила, а вот вытащить с добычей не получалось. Некоторое время я подержался поперек длинной колбасы, потом покатал туда-сюда сырный шар. Наконец, нащупал варёное яйцо, но когда попытался протащить через щель в кулаке, яйцо оказалось сырым и потекло сквозь пальцы.

В животе свербело от голода. Потом будто кто сапогами стал пихаться. А потом я вспомнил про волшебные палки и рассмеялся: да я теперь мигом еды наколдую!

Бегом побежал в комнату, распахнул тяжёлую дверь и, постояв на пороге, шагнул в чулан.

В лицо подул тёплый ветер. Бум-м! – захлопнулась сзади дверь.

ОНИ ШЕВЕЛИЛИСЬ.

Огромная куча палочек с перестуком бурлила и зловеще увеличивалась. Казалось, будто внутри неё прячется кто-то большой, и теперь пытается встать на дыбы.

– Ай! – сказал я и попятился. Грубые доски упёрлись в спину.

«Бежать!» – мелькнуло в голове, но дверь не открылась. Она намертво засела в косяках, а кто-то тёмный и мрачный, с рогами на голове, уже вставал во весь рост…

Глава XI
НА ЛЕСТНИЦЕ

Лифт в доме Поканина не работал из-за отсутствия электричества, так что ребятам – Витьке, Кольке и Ирочке – пришлось пешком спускаться по бесконечной тёмной лестнице.

– Я так и не поняла, – сказала Ирочка Кольке, – зачем ты потащил нас к Поканину.

– Надо было на месте убедиться… – пробормотал тот, крутя перед глазами свою «волшебную» палку.

– В том, что у него в квартире холодрыга, как во всём городе? Глупо. Ведь действительно, можно было просто позвонить!

– Так бы он и сказал!

– Нет, Колян, ты не прав, – вмешался Витька. – Диман врать не станет. Я его с двух лет знаю.

– А, вы не понимаете! – отмахнулся Колька и остановился на площадке у тусклого окна. Серый уличный свет едва проникал сквозь грязное стекло, но и при таком освещении на палочке, подобранной в квартире Поканина, была заметна каллиграфическая, вся в завитушках, цифра три.

– Ух, ты! – не смог сдержаться Колька.

– Ты чего? – подошла сзади Ирочка.

Колька мгновенно спрятал находку.

– Да так… какая длинная лестница!

– Четырнадцатый этаж, – вздохнул Витька и добавил: – Если бы не ты, Кола-бельды, сидели бы мы сейчас дома и чай пили… О-ох! Мы же там холодильник обратно не развернули! – Витька замер, раздумывая, и вдруг жёстко сказал: – Вот что, пошли назад.

Все трое поглядели вверх. Семь или восемь пройденных этажей отделяли их от квартиры, и это взаправду было страшно.

Ирочка всхлипнула:

– Я… устала!

Колька зачем-то вытащил и снова спрятал палку.

– Всё… будет в порядке! – спотыкаясь, сказал ребятам. – Димка сам справится. Зуб даю.

– Эх, вы! – разозлился Витька. – Когда думали, тепло там – бегом бежали, а если человек голодным останется – плевать? Тьфу на вас, я один пойду.

Витька повернулся и бросился вверх по лестнице. Ирочка постояла немного, всхлипнула и кинулась следом.

– Витя, постой!

Колька остался один. Снова вытащил палочку, поглядел, помахал в воздухе… Потом проворчал:

– Нет, да ну его! Вечно с ним не то получается… Одно непонятно: зачем тут тройка нарисованная? А, да ладно… – И, махнув рукой, быстро поскакал вниз.

Глава XII
ПЕРВЫЙ СКЕЛЕТ

…Куча палочек шевелилась, как живая. Ужасный монстр, прячущийся в ней, пытался подняться, но это у него не получалось.

«Совсем как наш сосед по площадке, дядя Гена, – ни к селу, ни к городу подумал я. – Когда из-под забора встать не может».

Хотел бы я, чтобы и сейчас из-под этих палочек высунулась небритая дяди Генина физиономия! Высунулась и спросила: который час?..

Тут зловещая куча дёрнулась особенно сильно, и одна из деревяшек подкатилась мне под ноги. Вот он – шанс! Я быстро нагнулся и схватил её.

– Хочу, чтобы дверь открылась! – ничего умнее в голову не пришло. Впрочем, если принять во внимание последовавшее, желать можно было чего угодно.

Бум! – сверху на голову свалилась новая волшебная палочка.

– Дверь, откройся! – в панике повторил я.

Бац! – ещё одна.

– Сим-сим, откройся!! – ничего уже не соображая, завопил я.

Третья палочка ударила по носу, расшибла почти до крови, а со стороны кучи донеслось ехидное:

– Хи-хи-хи…

Смеялись надо мной, но к этому мне не привыкать. Я люблю здоровый смех, с чем бы он ни был связан. Единственное… голос уж очень странный. Будто игрушечный.

«Уж не Буратино ли к ним затесался?» – мелькнула дурацкая мысль.

– Нет, не Буратино, – ответил голосок. – Это мы. Протри гляделки!

И я протёр… Всё-таки это был Буратино. Но не один. В углу этого странного, наколдованного мной чулана громоздилась целая куча маленьких, с ручками, с ножками и с блестящими глазками Буратин.

– Хи-хи-хи! – хихикали они.

А я понял, что это ожили мои волшебные палочки! Чертовщина…

– Нет, рано, рано, чертей ты потом увидишь, хи-хи-хи! – пообещали из кучи и снова зашебуршились. – В общем, иди отсюда, мальчик.

В ладони что-то шевельнулось. Я отдёрнул руку, и шустрый Буратин ловко приземлился на пол. Цокая ножками, он побежал к собратьям:

– Вот он я!

Никто не обратил на него внимания.

– Желаю! Желаю! – доносилось из кучи, и в такт тому, куча увеличивалась на глазах. По всему выходило, что волшебные палочки научились загадывать желания самим себе.

«Вот так номер! – подумал я. – Аллес-морталес. Кому скажи – не поверят».

Впрочем, я не мог определить, плохо это или хорошо. Главное, что не в моей квартире – чулан был наколдованным, а значит, ненастоящим.

Что-то сильно толкнуло в спину. Я возмущенно дёрнулся, но это всего лишь распахнулась дубовая дверь.

– Иди отсюда, мальчик… – Мне ненавязчиво предлагали убраться. – Катись.

Видя, что я стою столбом, палочки-буратины ускорили моё укатывание. В куче произошло какое-то движение, и оттуда во весь рост поднялся… СКЕЛЕТ! Самый настоящий: с рёбрами и костями, вместо которых, правда, были всё те же буратины. Они крепко сцеплялись крошечными ручками и образовывали устойчивую ходячую конструкцию. Всё это выглядело вполне человекоподобно, хотя на месте головы и красовалось помойное ведро.

Я раскрыл рот, но чудище шагнуло, и от крепкого пинка: бац! – я вылетел наружу

Бум-м… – захлопнулась дверь, ведущая в иной, волшебный мир. Дело в том, что вылетая кувырком в реальность, я успел заметить, что в дальней стороне стоял кто-то ещё, ни капли не похожий на скелет из палок. Такой тёмный, с горящими красными глазами, в сапогах, похожих на ботфорты, и с рогами на голове.

Палочки тоже чего-то толковали – я, дескать, ещё увижу, чертей-то.

Глава XIII
КОВАРСТВО ДВЕРИ

Дома всё было в порядке. Ничто не говорило о моём недавнем путешествии в потусторонний мир. Холодильник стоял дверцей к стене, электричество не дали, а за окном темнело и мрачные тени ползли по двору.

Нет, кое-что изменилось – градусник! На термометре было двенадцать. Кажется, иной мир неслабо подогревал квартиру.

– Интересно, интересно, – пробормотал я. Что-то внутри подмывало заглянуть туда снова, хоть краешком глаза – как оно там? Все эти геенны огненные…

Я постучал пальцами по доскам. И вот тут…

Т-р-р! – оглушительно загремел звонок в прихожей.

Вернулись ребята – Витька и Ирочка. Выглядели они неважно: Витька – взмыленный как лошадь, а Ирочка валилась с ног и держалась за стенку.

– Поканин… – еле отдыхивалась она. – Голодненький…

Ух, ты! Таки да. Нет, ну…

– Холодильник… – прохрипел Витька. – Э-э…

Я в удивлении таращился на приятелей: неожиданно! Подобный героизм – это прямо как в телевизоре.

– Ну и жара… – Друзья побросали на пол тёплую одежду. – У тебя тут что, дверь в ад открылась?

Я выпучил глаза, но ребята всего лишь пошли на кухню и взялись за холодильник. И тут Витька вдруг закашлялся, а у Ирочки подломились ноги, и она села на пол!

– Ох… – сказала подружка, недоуменно глядя на нас снизу. – Не могу…

Получались сплошные многоточия. Мы стояли, глядели на холодильник, но развернуть его были не в состоянии.

Наконец Ирочка подала голос.

– Поканин, ты это… – она дёрнула Витьку за штаны.

– Пошли ко мне, – предложил тот. – Поужинаешь, переночуешь, а завтра возьмём ещё ребят и развернём как надо.

Мысль не худшая, особенно если учесть подозрительную дверь. Оставаться с ней одному в квартире было как-то не по себе.

– А палочки? – ни к селу, ни к городу спросил я. – Их ведь полный чулан, вдруг жулики залезут?

Витька с Ирочкой переглянулись.

– Сначала Колька, теперь он… – уныло пробормотала подружка. – Это от голода у него! Слышишь, Витя? От голода.

– Ага, – сказал Витька и снова взялся за холодильник.

Мне сделалось смешно. Так корячиться, а ведь я, практически, волшебник. У меня полный чулан палочек, способных на всё. Если одному мне и было чего-то страшно, то с друзьями я… на медведя выйду без испуга.

– Ребята, сейчас! – голос мой был твёрд.

Оставив растерянных приятелей на кухне, я решительно отправился в свою комнату. Подошёл к дубовой двери, немного подумал и толкнул. Дверь не открылась. То есть, будто я толкал каменную стену.

Я толкнул сильнее. Понятно, что палочки не хотят видеть меня в колдовском мире, но не на такого напали! Я примерился и со всей силы пнул её ногой: бац! Потом ещё раз: б-бац! Потом отошёл до окна и, как буря, ринулся на запертую волшебными созданиями дверь: хрясь!.. – это что-то внутри меня хрустнуло. Сразу расхотелось пинать, дёргать…

– Й-й… – Бывает же так больно! Схватившись за плечо я сел на пол.

– Дима… – раздался дрожащий Ирочкин голос. – Ты это чего делаешь?

– Это… – попытался объяснить я, – п-п… л…

Витька из-за Ирки сообщил:

– Допрыгались. Диман по фазе съехал. Но следовало ожидать.

– Это от голода! – истерически выкрикнула подружка, бросилась к двери и принялась быстро-быстро… её стирать. Под шустрыми руками наколдованный проход в иной мир начал стремительно таять, а клубы разноцветной пыли поплыли по комнате.

– Ирка, не смей! – дико заорал я, вскочил, но вдруг замер. Чего не смей? Дверь была нарисованная на стене мелом.

Глава XIV
ХОЛОДИЛЬНИК САМ ПО СЕБЕ

Ирочка прекратила стирать странный рисунок, и мы молча смотрели на ровную белёную поверхность.

– Ты бился головой об стену, – авторитетно сообщил Витька. – Теперь болеть будет.

Голова у меня не болела, но чувствовал я себя неважно.

– От голода… – всё всхлипывала наша подружка.

Эти всхлипы действовали на нервы, и я, наконец, взорвался.

– Чего от голода?! Пошли лучше холодильник разворачивать! Там жратвы на полторы роты!

Военная терминология сделала своё дело – Ирочка разом перестала хныкать, а Витька почесал затылок и вдруг хитро сощурился:

– Да вообще-то… здорово ты нас подначил! Молоток.

– Чего? – пробормотала Ирочка и с подозрением уставилась на меня.

Я пожал плечами.

– Пошли, пошли… – Витька почему-то заторопился. – На полторы роты, говоришь…

Мы двинули на кухню.

– Подначил… – задумчиво повторяла Ирочка, шагая сзади, и от этого её повторения у меня сильно зачесалась спина. Но Витька снова всех выручил.

– Ой! – сказал он, первым зайдя на кухню. – А это чего?

Мы столпились в тесном дверном проёме, обозревая удивительную картину. Холодильник стоял не передом назад, как мы его оставили, а задом наперед! То есть, тьфу… Дверцей наружу!

Он стоял, и будто мы его не разворачивали, будто не грелись об тёплый радиатор, и будто я не царапался возле узкой щели, пытаясь вытащить чего-нибудь съестного.

– Полный прикол. Я тащусь… – сказал Витька, и стало ясно, что слава великого подначивателя, накалывателя и подсиживателя стоит у порога моего дома.

Ирочка растолкала всех, прошла ближе и вытащила из холодильника ту самую палку колбасы. Витька хлопнул в ладоши, прошёл следом и вытащил сырный шар.

Я не смог удержаться: с лёгким душевным трепетом открыл дверцу, глянул внутрь… и тотчас захлопнул. В тёмном холодном нутре виднелась целая гора колбас и сырных шаров! Они слабо шевелились, увеличиваясь в числе, и это означало… что в доме моём, по маковку овеянном славой, делились не только волшебные палочки!

Глава XV
ОПЯТЬ ОДИН

– Ништяк! – сообщил Витька, умяв с килограмм «волшебной» колбаски. – Молодец, Диман, хорошо запасся!

Ирочка отставала от обжоры, но не намного.

– Ты, Поканин, я гляжу, и впрямь волшебник, – говорила она, наворачивая сыр без хлеба. – И всё у тебя есть… да и в доме вроде уже теплее стало!

– Колян правду говорил – Диман сам справится.

– А Колян твой пусть облизывается!

– Верно-верно, расскажем ему – лопнет от облома…

Моим друзьям было хорошо и весело, а мне не очень. Вместо того, чтобы есть сейчас со всеми, я размышлял на научную тему. Тема была вот какая: что сделается с человеком, когда съеденная им наколдованная колбаса внезапно исчезнет? Да не просто из рук, или хотя бы из желудка, а после того, как её впитают клетки тела? Не сгинет ли при этом и сам человек? И куда он в таком случае денется?..

Холодильник дёрнулся, внутри громыхнуло, а я вздрогнул. Покосился на безмятежно жующих ребят, но они вроде не заметили.

Наконец и Витька, и Ирочка наелись до отвала. Витька счёл долгом спросить:

– Ты, Диман, в школу-то завтра пойдёшь? Слыхал я, опять тебя выгнали?

– Не знаю я, Поканин, – сказала Ирочка, – чего ты так на Ларису Ивановну взъелся? Всё время её достаешь.

Взъелся! Но разве Ирочке объяснишь?

– Пойду… – мрачно ответил я. – Химии ведь завтра не будет.

Ирочка только вздохнула.

– Ладно, Поканин, – вытирая губы ладошкой, решила она. – И мы, пожалуй, пойдём. А то темень уже… представляешь, что в вашем подъезде творится?

Электричества не было по-прежнему, и это начинало меня беспокоить. Сильно не хотелось ночевать одному в тёмной квартире да ещё с дверью неведомо куда. Пусть даже и нарисованной.

– Может, ещё посидите? Вон как у меня тепло стало… в морской бой сыграем.

Витька вроде заинтересовался, но подумал и решил:

– Наверное, отопление включили. В таком случае и у нас тепло должно быть. А в морской бой в темноте шибко не разыграешься! Ничего, Диман, ты тут один не тушуйся, привидениев на свете не бывает. Это нам… Лариса Ивановна говорила, ха-ха-ха!

Новообретённая слава чумового подкалывателя не позволила мне ни продолжать уговоры, ни в гости напрашиваться. Следовало держать марку, но уж очень подозрительно в холодильнике бренчало…

– А мы, Поканин, завтра зайдём, – обнадёжила Ирочка. Потом не выдержала и добавила: – Присматривай тут за холодильником. Колбаса…

Все дружно поднялись и пошли в прихожую, на ходу одевая разбросанные куртки.

– Ох, как представлю, что четырнадцать этажей в темноте спускаться… Поканин, ты больше в стену не бейся, это главное! После уроков сразу и зайдём…

Я только кивнул. После, так после. Было у меня предчувствие нехорошее, такое, словно…

На лестничной площадке оказался непроницаемый мрак. Ирочка протянула в него руку и сразу отдёрнула. Витька откашлялся.

– Ну, так это… ничего не забыли? – И покосился на Ирочку.

– Нет, – ответил я за неё.

– Ну, тогда это… чего стоять? Пошли, Ирка.

Пожав на прощание руку, Витька шагнул за порог и исчез во тьме. Ирочка помялась, оглянулась в сумрачное пространство кухни… потом втянула голову в плечи и двинулась следом.

– Пока, Поканин… – донеслось из темноты.

Некоторое время я стоял у распахнутой двери и прислушивался к шагам. Вскорости они стихли, и я забаррикадировался в квартире, задвинув все замки. Чувство, что ночь впереди предстоит не самая простая, усиливалось на глазах. И чего я сразу не пожелал бабушке новое сердце? Сидели бы сейчас вдвоем и чай пили.

С тяжеленным камнем на собственном сердце я пошёл на кухню. Возвращаться в комнату не хотелось, почему-то казалось, будто сейчас, после ухода чужих людей, дверь в чулан может возникнуть снова. В самом таком натуральном виде.

Дверь на кухню оказалась закрытая. Я почесал затылок: вроде, когда Ирочка оглядывалась, мы видели просвет из кухни… Что ещё за такое?

Мне совсем не по себе сделалось, захотелось выскочить на лестницу и догнать ребят. Сам не свой, я взялся за ручку и потянул. Со скрипом створка начала отворяться; щель становилась всё шире, и мало-помалу передо мной открылось тёмное пространство кухни. И я сделал шаг вперёд.

Нет, я попытался его сделать, но ноги мои отказали. Возле холодильника, прямо на полу, сидели две человекообразные фигуры, и это были… были…

Глава XVI
ВЕЛИКИЙ ОБЖИГАЕТСЯ

– Ну? – сурово спросила говорящая рыба. – Так почему он забрал назад деньги?

Трисмистр смущенно потупился.

«Совсем как напроказивший школьник перед директором», – с досадой подумал про себя, но поделать не мог ничего. События последних дней совершенно выбили его из колеи.

– Говорит, что это моё средство от бородавок… не действует.

Карп удивлённо высунулся из воды.

– Не может быть!

– Ну… или действует, но не так, как предполагалось.

Рыба издевательски скривилась.

– Только не говори, что от этой твоей мази он с ног до головы покрылся прыщами! Это был бы чистый Голливуд.

– Да не прыщами он покрылся… – Великий чародей и волшебник от смущения не мог выговорить, чем его клиент покрылся на самом деле. – Не прыщами, а этими же… бородавками.

– Что? Боро…давками?!

Может быть, впервые за последние двести лет говорящий карп лишился дара речи. Он умолк, и это молчание казалось красноречивее любой тирады.

– Извини… – первым нарушил тишину Трисмистр. – Я не купил тебе сегодня дафний. Это… ну… поужинаешь хлебными крошками?

Магистр чёрной и белой магии не стал добавлять, что ради этих жалких крошек ему пришлось продать бесценную в его ремесле «Книгу адских сказок», а «Забавную Библию» Лео Таксиля заложить в ломбарде.

Рыба сурово молчала. Говоря по правде, случившееся не умещалось в её голове, и она не знала, как теперь реагировать.

– К-как… это могло случиться?!

– Не знаю, – честно ответил волшебник.

– Но я же… видел! Ты всё сделал правильно! – Удивительный карп за долгую жизнь рядом с волшебником и сам научился неплохо разбираться в колдовских штуках. – Это провокация! – пронзительно заверещал он. – Ты стал жертвой заговора!

– Не знаю… – только и смог повторить Трисмистр. – Я проверял. Бородавки настоящие.

Рыба потрясённо смолкла. Сегодняшний денек оказался слишком тяжёл даже для неё. Опустившись на самое дно аквариума, она отплыла в дальний угол и замерла там спиной к волшебнику.

Тяжело вздохнув, Трисмистр тоже отошёл в другой конец алхимической лаборатории и принялся позвякивать колбами. Потом развёл огонёк в маленьком тигле и что-то на него поставил.

– Ты чего там делаешь? – послышался голос карпа.

– К…кофе варю.

– Ну, придумал…

Рыба эта, надо сказать, не употребляла напитков – ни прохладительных, ни газированных, ни даже спрайт. «В воде живу, от воды и подохну!» – говорила она. Впрочем, одну жидкость карп всё же уважал – рыбий жир.

– Ладно, уговорил, – сказал он, обращаясь к спине волшебника. – Налей-ка мне жирку…

Спина вздрогнула – на рыбий жир денег уже не хватило.

– Капель тридцать, – не заметив того, мечтательно продолжал водоплавающий. – Напьюсь с горя.

П-ш-ш! – вдруг зашипело на столе у чародея, и тотчас по комнате распространился приятный аромат.

– О-ёй… – не своим голосом произнёс волшебник. – Это чего?

Рыба высунулась из воды и с интересом принюхалась. На столе у её друга и вправду происходило занятное. Кофе в гранулах, которого волшебник положил в мензурку одну ложку, вдруг почему-то сильно загустело, а потом полезло через верх в виде такой коричневой каши.

– Нескафе? – оживленно спросил карп.

– Оно самое! – крикнул Трисмистр. – Но что это с ним?!

Кофе исправно лезло наружу и на глазах превращалось в рассыпчатый порошок. Чародей вовсю щёлкал пальцами, но ничего не помогало – порошок только лез быстрее.

– Может, новая рекламная кампания? – высказала версию рыба, очень любившая смотреть по вечерам телевизор.

– Но не в моей лаборатории! – проревел алхимик, суетясь вокруг бурлящей мензурки. – Я бы им головы за это поотрывал!

Карп знал, что такое вполне возможно, и возражать не стал. Но о чём-то задумался.

– Абра-кадабра! – вдруг заорал волшебник, отдёрнув обожжёный палец. – ГОРШОЧЕК – НЕ ВАРИ!

Это было очень сильное заклинание. Карп это знал и сразу ушёл на дно своего пуленепробиваемого аквариума.

Ба-бах! – раздался оглушительный взрыв, и коричневое облако нескафе повисло в воздухе.

Фьи-у-у! – засвистел ворвавшийся сквозь выбитые окна ветер.

– НЕ ВАРИ! – снова проорал волшебник и тотчас упал от удара резко увеличившимся облаком гранул.

– Молчи, ты! – рявкнула из аквариума рыба, но закашлялась и снова ушла на дно.

Фью-у-у! – всё свистел ветер, и в комнате закружился настоящий кофейный вихрь. Все предметы, как волшебные, так и не очень, моментально покрылись толстым коричневым слоем, белёный потолок потемнел, а аквариум несчастной рыбы до краев заполнился ароматным, недорогим, но качественным кофе.

– Караул! – закричала рыба, но как-то глухо, словно из-под ватной подушки.

Впрочем, ветер, сделавший это злое дело, сам же всё и исправил. Ну, почти.

Облако кофе, прокружившись несколько раз по лаборатории, подлетело к окну, будто задумалось на мгновение, и вылетело наружу! А когда медленно кружащаяся коричневая пыль осела, в доме волшебника наступила тишина.

Спустя минуту большая куча гранул возле стола зашевелилась, и из неё выполз Трисмистр. Он кряхтел и чертыхался, но, если не считать обожжёного пальца, был в порядке.

Чего не скажешь о его говорящем друге! Рыба буквально задыхалась в коричневой жиже, заменившей чистую и прозрачную воду аквариума.

– Караул… – хрипела она. – Трисмистр, миленький… спасай!

В этот раз, обнаружив бедственное положение карпа, волшебник не стал колебаться. Он мигом запустил в аквариум руку, схватил рыбу за хвост и вытащил на воздух. Потом бросился к столу, разгрёб полузасыпанное оборудование и извлёк громадную, на три литра, колбу.

– Здесь ты будешь в безопасности… – бормотал волшебник, наливая в колбу воду из-под крана.

– Спа…сибо… – тяжело отдыхиваясь, поблагодарил карп. – Но ради Бога… когда будешь следующий раз варить кофе… не применяй никаких заклинаний. Слышишь, Трисмистр?!

А немного придя в себя, это удивительное создание задало своему верному другу очень странный вопрос:

– Послушай… найдётся у тебя хоть один бакс?

Тот слегка удивился, но пошарил по карманам и извлёк настоящий серебряный доллар.

– Вот, подарочный…

– Положи сюда, – велел карп и некоторое время разглядывал тускло блестящую монету. – Что-то он чёрный у тебя совсем.

– Серебро, – объяснил волшебник, – окисляется и чернеет.

Рыба ещё немного подумала, а потом важно и значительно, с неимоверной торжественностью произнесла:

– Ну, так пожелай… чтобы оно очистилось!

Трисмистр пожал плечами: ему казалось, не время сейчас и не место для подобных глупостей, но потом махнул рукой и легонько щёлкнул пальцами: щёлк! И тотчас после того…

– А-ха-ха-ха! – оглушительно захохотал карп, но даже таким хохотом не смог заглушить звона МИЛЛИОНА МОНЕТ.

Глава XVII
БЕГСТВО В ЧУЛАН

– Где, Диман, тебя черти носят? – спросила одна из фигур. – Копошишься, как неживой!

Вторая добавила:

– Мы из-за этого твоего холодильника десяток этажей обратно лезли! Давай развернём его, и пойдём мы.

Витька и Ирочка, а это были они, поднялись от батареи и подошли к холодильнику, почему-то снова стоящему к стене передом.

Как-то странно себя чувствуя, будто я – это не я, а тоже «кто-то», я пристроился рядом.

– Раз-два, взяли! – скомандовал Витька, мы рванули, холодильник взлетел, и – хоп! – встал на место. Эти пришельцы оказались сильнее предыдущих.

– Ну, Поканин, теперь ты с голода не помрёшь! – радостно сказал тот, что Ирочка. – А мы пошли. Идём, Витя!

Я задумался: почему Ирочка называет Витьку всегда по имени, а меня – по фамилии? Но тут же чуть не подпрыгнул: да какая это Ирочка?! Какой Витька?! Настоящие мои друзья ушли пять минут назад, слопав килограмма по полтора «волшебной» колбасы, и… А интересно, есть в этом холодильнике колбаса?

Я было взялся за ручку, но Витька хлопнул меня по плечу, подмигнул и пошёл из кухни. Ирочка глянула в окно и сказала:

– Странно, только что светло было… минут десять провозились, а такое впечатление, что два часа. Ну, пока, Поканин!

– Ирка, ты где там? – позвал из прихожей Витёк. – Скорей давай!

Моя подружка бегом бросилась к выходу. Хлопнула наружная дверь, в квартире снова стало тихо.

Но был ли рад этому я? Конечно, лицезреть самых настоящих привидениев (по Витькиному же определению) не очень приятно, но и совсем одному оставаться – не сахар. Было уже ясно, что в квартире происходит нечто странное, связанное, по-видимому, с недавним умножением волшебных палочек, но что именно – понять я не мог.

В холодильнике глухо брякнуло, и я подпрыгнул. Вот оно! Колбаса. Сейчас её станет много… Приоткрыв дверку, я понаблюдал за «возрастанием» кучи продуктов питания. Хорошо это или плохо – вот в чём вопрос! Сейчас в прихожей прозвенит звонок – вернутся Витька и Ирочка – мы втроём пойдём на кухню, и тогда…

Т-р-р! – оглушительно зазвенел звонок. Я было дёрнулся, но тут в глубине квартиры послышались чьи-то шаги. Это шёл… ещё один я!

Шлёп-шлёп-хлоп, – прошлёпал в прихожую я (не я – другой) и – бряк-брынь – открыл там дверь на площадку.

– Ох, Поканин… – донеслось Ирочкино. – Голодненький…

– Холодильник… – Витькино. – Холодильник!..

– Ну и жара…

Шум сбрасываемой одежды.

Да что это такое?! Бежать! Пока меня не увидели!! Но… куда? А, да куда угодно!

В ужасе я проскользнул в щелку, прокрался по короткому коридору и юркнул в гостиную. Дверь в комнату была отворена, я шмыгнул внутрь и захлопнул её за собой.

– Уф-ф… – перевёл дух, прижавшись спиной к створке. Я видел ребят! Они стояли ко мне спиной, их было трое… Вопрос: что делать дальше? Через минуту я, в смысле, второй я прибежит с кухни и попытается открыть дверь в чулан, которая окажется нарисованной, и тогда…

– А палочки? – донёсся с кухни мой голос. – Их ведь полный чулан, нельзя их совсем бросать!

Палочки! Бросив мгновенный взгляд на полустёртый Ирочкой рисунок, я обнаружил, что дверь снова стала настоящей. Ага! Следовало ожидать, и вот где я спрячусь.

– Сначала Колька, потом он… – унылый Ирочкин голос подстегнул меня к действию. – Это от голода у него! Слышишь, Витя?

Голода, ха-ха! Да сколько я колбасы слопал – не лопнуть бы!

– Ох… Сейчас я его…

Это Витька. Скорее! Я, будто в замедленном кинофильме, начал двигаться к наколдованной двери в колдовской чулан. Она маячила передо мной, словно громадный люк в космическую станцию, и медленно приближалась.

Шлёп-шлёп-шлёп… – Мои шаги! Из коридора. Чего я так шлёпаю?

Какая-то рука появилась в поле зрения. Моя. Да быстрее же!

Хоп, – ухватилась рука за рукоять.

Сзади что-то зашумело – это я (второй я!) открывал дверь в свою (мою!) комнату…

Давить… Давись же!!

Рука надавила, дверь распахнулась. Не помня себя от ужаса, я вкатился в тёмное помещение, и – бум-м! – захлопнул за собой тяжёлую створку.

Один…. Хорошо-то как!

– Что за чёрт… – донёсся из-за досок чей-то голос. – Какого ещё…

И тотчас дубовые доски легонько толкнули меня в спину. Я похолодел: он хочет войти сюда! Мне… мне не удержать дверь! Почему она не исчезает?! Исчезни!

Последнюю фразу я выкрикнул вслух. Я совсем забыл, что для чуда необходима волшебная палочка, я вдруг вообразил себя волшебником, что может колдовать без палочек, без ёлочек, и без…

– ИСЧЕЗНИ, – голос, раздавшийся в темноте, был исполнен такой силы и властности, что дверь исчезла.

Но вместе с ней чуть не исчез и я! Прислонившись спиной к теперь кирпичной стенке, я стоял, выпучив глаза, а передо мной, на фоне огромной кучи палок, возвышался тот, кто это приказал. Кто-то тёмный. С рогами. С горящими красными глазами.

Я совсем забыл про него – про чёрта.

Глава XVIII
ПРИВИДЕНИЯ ПРОТИВ ИРОЧКИ

Витька и Ирочка, до отвала наевшись колбасы, вышли из квартиры Поканина. На лестнице было темно, ни зги не видно и очень страшно. По крайней мере, для Ирочки.

– Витя… – попросила она сдавленным шёпотом. – Не беги так… Витя!

Но Витька, хоть и жил в одноэтажном доме, по лестницам носился не хуже кенгуру.

– Не отставай! – донёсся удаляющийся голос.

– Да Витька же! – истерично закричала Ирочка. – Ну, что за урод! Хуже Кольки!

Но Витька скакал и не останавливался, его насвистывание становилось тише, тише, пока не смолкло совсем.

«Говорила мне мама…» – горько подумала Ирочка, но делать нечего – надо идти дальше.

Ступеньки почему-то оказались очень крутыми. Каждую из них, прежде чем наступить, приходилось ногой нащупывать, и несколько раз Ирочка чуть не падала, пока не ухватилась обеими руками за перила. Дело пошло лучше, правда, перила были зверски холодными – руки просто отмерзали!

«Витька, наверное, уже спустился, – раздражённо думала девочка, остановившись на площадке какого-то этажа, чтобы отогреть пальцы. – А мне ещё одной автобуса дожидаться…»

Автобусы вообще ходили плохо – вполне могло оказаться, что пришлось бы до самого дома пешком идти. При тридцатиградусном морозе!

«Если Витька не подождёт внизу, я ему завтра все уши обломаю», – решила Ирочка и, слегка воспряв духом, двинулась дальше.

Лестница тянулась нескончаемо – пролёты ползли один за другим, за другим третий, и не было им конца, как вдруг… где-то далеко внизу послышались шаги. Кто-то быстро бежал навстречу и на ходу чертыхался.

«Витька! – обрадовалась Ирочка. – За мной возвращается. Ну, я ему покажу…»

– Ты почему меня не подождал?! – крикнула она в тёмное пространство.

– А? – донёсся знакомый голос друга. – Ты где? Ну, ни фига! Сама упорола этажей на пять, а я бы ждал…

– Ждал бы, ждал! – новый голос ответил Витьке издалека снизу.

Наша Ирочка обмерла.

– Видишь, я не могу за тобой угнаться… этот холодильник, как мы забыли его повернуть?

Конечно, трудно узнать со стороны собственный голос, но она узнала. Ничего не понимая, Ирочка отошла в угол площадки и замерла. Пыталась ли она спрятаться, было не понятно, но одно ясно – нельзя, чтобы ЭТИ её увидели.

Топ-топ-топ, – протопали быстрые шаги, а за ними следом: тюк-тюк-тюк, – ещё одни.

«Витька и я», – подумала Ирочка и зажала рот рукавичкой.

– Странно… – На секунду остановился возле неё в темноте Витька, или кто он был на самом деле. – Мне почему-то показалось, что ты кричишь сверху. Забавно.

– Ничего забавного, – ответил тонкий голосок. – У вас у всех крыша уже поехала. Сначала Колька… ну ему я хоть по башке палкой дала. Потом Поканин… теперь ты. Ещё немного, я сама сбрендю!

– Ага, точно, – донёсся Витькин голос, и следом шум пинка: – Ай!..

– Иди, давай! Мне давно пора дома быть, а я здесь с вами якшаюсь.

В темноте перед Ирочкой промелькнули две неясные фигуры, и звук шагов начал удаляться вверх.

«Ну… прошли», – облегченно вздохнула она.

Было неясно, что теперь делать: бежать? А может, вернуться? Но тут, будто в насмешку… произошло ещё кое-что интересное. Прямо на глазах у Ирочки стена распахнулась как дверь, и из неё кто-то вышел. Светящийся, высокого роста, с двумя рогами на голове и красными глазами.

– Чёрт! – взвизгнула Ирочка, а затем сделала такое, чего сама от себя не ожидала: вытянув руки вперёд, бросилась на чёрта и со всей силы ударила в грудь!

– Ых… – выдохнуло адское создание и кувыркнулось обратно в стену. Ирочка по инерции чуть сама не полетела следом, но сумела удержаться и только руками до плеч влезла в холодный камень. У неё даже возникло ощущение, что проходить сквозь стены – это легко. Она и шагнула в стену… но обо что-то запнулась, и это вернуло её к реальности: прямо из стены торчали ноги в фосфоресцирующих сапогах!

«Бежать!» – вспыхнуло в мозгу, и девочка кинулась вниз по ступеням.

– Эй, кто там? – донёсся сверху голос, но Ирочка уже не разбирала чей. Она бежала с такой скоростью, что наверняка в два раза обогнала бы Витьку, Кольку, и даже самого Поканина, с детства привыкшего тут бегать.

«Бежать!» – одна мысль стучала в голове, и, когда через несколько секунд Ирочка вылетела из подъезда, мысль эта не позволила остановиться при виде Витьки.

– Негодяй! – крикнула ему на бегу и умчалась прочь в ночной город.

Сбитый с толку Витька поглядел вслед. Ухо, в которое подружка успела двинуть кулачком, горело, но не это было главным. Ещё никогда он не видел Ирочку такой перепуганной и с этим следовало разобраться.

«Что-то там, в подъезде, неладно», – подумав так, он некоторое время постоял у тёмной двери, потом вздохнул и шагнул внутрь…

Глава XIX
СРАЖЕНИЕ

Страшное создание, стоявшее передо мной, вдруг пошевелилось и с деревянным перестуком сделало шаг.

Тьфу! – я чуть не плюнул с досады. Да это же давешний скелет из волшебных палок! Только теперь вместо помойного ведра у него на плечах красовался китайский электрочайник, и вправду очень похожий на человеческую голову. Лампочки светились как глаза, а из горлышка торчали две волшебные деревяшки. Живые и бодрые, они размахивали ручками и показывали малюсенькие кулачки.

– Испугался-а?! – радостно заверещав, они ещё сильнее размахались кулачишками.

– Смотрите, не сваритесь там, рожки… – пробормотал я, обдумывая, что теперь делать.

– Чего-чего?! – опешили палочки. – Да мы тебя…

Чайник грозно сверкнул глазами-лампочками, и тотчас из кучи поднялся ещё один скелет. Головы у него не было, но он протянул деревянную руку и прямо из воздуха извлёк кофеварку.

«А, да точно! – сообразил я. – Они же волшебные, они сами, что хочешь, пожелать могут».

Скелеты, грозно цокая по полу, двинулись в моём направлении. Непроизвольно я зашарил за спиной, пытаясь нащупать ручку двери, но той не было.

– Хи-хи-хи! – чирикали буратины из чайника. – Теперь ты так легко от нас не отделаешься! Сначала мы тебя отлупим, как сидорову козу, а потом… ещё что-нибудь придумаем.

Я поёжился. Неизвестно, как насчёт придумок, но делов натворить эти ёлки-палки могли. Специализация у них такая, творческая: приделать человеку хвост, рога с копытами… А то и истинную индивидуальность подберут: сделаешься ни на кого не похожим, и баста.

Скелеты медленно приближались, я начал пятиться вдоль стеночки.

– Давай, давай, – подбодрили меня. – От нас ещё никто не уходил.

Под ногу подвернулся камень. Рука схватила обломок кирпича и швырнула в ближнего скелета:

– Н-на!

Однако рёбра страшилища раздвинулись, и снаряд пролетел мимо.

– Мы тебя будем пинать сапогами, – сообщили в ответ, и тотчас на костистых ногах возникли испанские ботфорты со шпорами. – Вот, как у Трисмистра, в точности.

Именно эти ботфорты оказались последней каплей! Я только представил, как меня пинают, будто я гусарская лошадь, и… Нет, конечно, я не слишком большой специалист в уличных драках, и лучше бы на моём месте оказался Джекки Чан – его часто зажимали в угол – но: бац! – мой кулак врезался в чайник одного из скелетов; хрясь! – в рёбрах другого образовалась пробоина; бац-хрясь-бац!

– Оё-ёй! – заверещали палочки, вылетая из кувшинов.

Продолжая работать руками-ногами, я наступал на странного врага, и он начал отступление! Оказавшись без голов – я сбил оба чайника – скелеты уже не успевали раздвигать рёбра, и ситуация изменилась кардинально. Чего-то завывая и выкрикивая, я гонялся по тёмному пространству чулана за убегающими подобиями человека:

– Вот! На! Получай! Сапогами! Шпорами! Головой!

Я ударил негодяя головой и вдруг обнаружил… что застрял. Рёбра скелета таки успели раздвинуться, голова точнёхонько прошла в отверстие, а рёбра взяли и сдвинулись.

– Ой… – оторопело выдохнул я и выпрямился.

Скелет оказался удивительно лёгким, сразу чувствовалось тонкое, хорошо просушенное дерево. Негодяй болтался на шее, но слезать явно не собирался.

– Попался! – донёсся торжествующий голосок. – Дави его, ребята!

Я почувствовал, что меня душат. Не люблю я этого, а потому принялся отдирать деревяшки друг от друга. Они сопротивлялись как могли, кусались, царапались, но силы были неравные. Не следовало им вообще лезть в драку с человеком – я легко разломал хилую конструкцию и разбросал части по сторонам.

– Фу!.. – вытирая пот, огляделся по сторонам, чего бы ещё раскурочить, и понял, что в сущности, победил. Второй скелет зажался в угол и тихо дрожал там, перестукивая костями.

– Ага! – Я начал зловеще приближаться, чувствуя себя непобедимым Спайдерменом. – Сейчас и с тобой разделаюсь! Будешь знать, как обижать маленьких.

Шутка, конечно, я не маленький, но скелет задрожал значительно сильнее. А перестук деревяшек усилился и начал напоминать перекличку барабанщиков из фильма про пионеров.

«Люблю, когда меня боятся!» – успел подумать я и хотел самодовольно усмехнуться, но тут на плечо опустилась чья-то рука.

– Аста ла виста, бэби, – сказали сзади крайне неприятным тоном.

Медленно, очень медленно я повернулся и обнаружил… что куча волшебных палок, сваленная в углу, исчезла. А передо мной шеренгой стояло пятьдесят скелетов; все, как подбор, с чайниками, в старинных ботфортах, и с поразительно нехорошим выражением лиц.

Бесчисленные костлявые руки потянулись ко мне.

Глава XX
БЕГСТВО ВЕЛИКОГО

Трисмистр бежал по коридору.

Под мышкой у него была зажата трёхлитровая колба с говорящей рыбой, а позади слышался мелодичный, приятный для слуха звон монет. Но именно от этого звона и спасался магистр! Слишком он был звонкий.

Иногда чародей оглядывался, и от зрелища позади не только сердце его уходило в пятки, но и сами они (пятки) начинали двигаться быстрее. И значительно!

Однако говорящий карп панического умонастроения не разделял.

– Не понимаю я тебя, Трёхсеместр… – задумчиво говорил он, глядя на прелестную, по его мнению, картину. – Ведь это решение всех наших проблем. Ты только посмотри, сколько здесь долларов!

Трисмистр глянул на рыбу, снова начавшую называть его школьной кличкой, бросил взгляд назад и подпрыгнул:

– Догоняют!

И точно – лавина однодолларовых монет, с серебряным звоном катящаяся по бесконечным коридорам замка, явно приблизилась. А передние порядки, в виде многочисленных разрозненных монет, звенели в непосредственной близости от беглецов.

Да, беглецов! И пускай карп в это совершенно не въезжал, но образованный и опытный в колдовских делах Трисмистр мог думать, когда надо, за обоих. Ведь быть погребённым под многотонной толщей, пусть даже и долларов, ничуть не лучше, чем очутиться в могиле, закопанным заживо. Рыба этого не понимала.

– А-ах! – ахнул чародей, когда авангард серебряных долларов выбросил длинный язык и проглотил старинные рыцарские доспехи.

Доспехи, простоявшие в коридоре не меньше пятисот лет, мгновенно исчезли, но успели напоследок отдать честь Трисмистру.

– Прощайте, товарищи… – чуть не заплакал тот и из последних сил ускорил бег.

Карп в колбе пожал плечами.

– Видишь? – сказал он. – Даже пустые железки мигом врубились, в чём их польза. Один ты у нас недотёпа.

Недотёпа, будто в подтверждение, споткнулся и чуть не упал.

– Осторожней! – гаркнула рыба. – Не дрова везёшь.

Лавина монет выиграла ещё пару метров.

«Что будет, если я не успею? – думал волшебник на бегу. – Ведь тогда катастрофа! Весь мир погрязнет под никчёмными кругляшками, и тот, кого они не раздавят сразу, будет обречённо бродить среди бескрайней равнины серебра… Боже! И это моя вина».

Конечно, магистр был, как ему свойственно, чрезмерно строг к себе – ведь причина появления необыкновенного серебряного потока была не вполне ясной. Монеты начали делиться сразу после происшествия с кофе, которое рядовым тоже не назовёшь. Когда Трисмистр налюбовался забавным сначала явлением и попробовал его остановить заклинанием, ничего не получилось. Чёртовы доллары только начали делиться быстрее, и через несколько секунд первые из них посыпались со стола на пол.

Никакое колдовство не действовало против! А когда волшебник применил самое сильное, замораживающее, конечное заклинание – «Чары абсолютного нуля» – то и вовсе начался ужас. Небольшая кучка монет стала увеличиваться рывками: раз – и вдвое; два – и вчетверо; четыре – и в шестнадцать раз! Пришлось срочно покидать помещение.

Рыба опять подала голос:

– Трёхсеместр, ты, наверное, сошёл с ума, если пытаешься убежать от своего счастья. Мне горько на тебя смотреть.

«Лучше посмотри назад», – хотел ответить волшебник, но вновь споткнулся.

– Ох! Кончай болтать! Мы в смертельной опасности, а ты треплешься!

Серебряные доллары, будто в подтверждение, подкатились под самые ноги. Пришлось Трисмистру бежать прямо по монетам.

Дзынь, дзынь, дзынь! – зазвенели его шаги.

Бульк, бульк, бульк, – бултыхалась рыба в трёхлитровой колбе.

И вдруг…

– Я остановлю тебя! – выкрик рыбы прозвенел громче серебра.

– НЕТ! – дико заорал волшебник, но не смог удержать друга. Говорящий карп, видя, что никакие уговоры не действуют, взял и выпрыгнул из воды!

Плюх! – упал он на пол, и мгновенно блестящая чешуя скрылась в надвигающейся массе монет.

– КАРП!! – Волшебник на полном ходу упал на колени, пытаясь выловить это болтливое, не слишком умное, но единственно близкое на свете существо. – Карпуша… да что ты наделал…

Рыба исчезла бесследно, словно утонула.

Накатила лавина и подхватила чародея, как, бывает, река подхватывает лёгкую сухую щепочку. Но он не заметил того! Несясь на волне по бесконечным коридорам, великий магистр и чародей, последний в мире волшебник размазывал по щекам слёзы и пытался нащупать в холодной, безжизненной массе крохотное серебристое тельце.

– Карпуша…

Глава XXI
ВИТЬКА ПРОТИВ ПРИВИДЕНИЙ

Темнота в подъезде стояла страшная! Самая такая тёмная темнота.

Витька немного похлопал глазами в надежде, что привыкнут, но не привыкли.

– Вот чёрт… – пробормотал под нос, вытянул вперёд руки и двинулся на ощупь.

– У-я-р-р! – взвизгнуло что-то под ногами, и Витька от неожиданности (не от страха же?) подпрыгнул.

– Пошла брысь, проклятущая! – выругался на невидимую в темноте чёрную кошку.

– У-яр, мяр-р! – с противными воплями, сильно напоминающими человеческие, кошка умчалась.

Бум-м! – это он с размаху врезался в стену. На лбу теперь должна была вскочить приличная блямба, и Витька разозлился. Если и был ещё какой страх, то теперь ничего не осталось, и, нащупав перила лестницы, он быстро побежал вверх.

«Жалко фонарика нет, – думал на бегу. – Не промчаться бы мимо гада!»

Витьке смерть как хотелось поймать напугавшего Ирочку хулигана. Надо же было дать кому-то сдачи – и за ухо, и за шишку на лбу, и вообще…

На пятом, примерно, этаже он остановился и прислушался. Ничего не было слышно, но, кажется… видно? Да точно! Хоть и слабо, нечётко, но вот они – перила, ступеньки, и даже номер на двери читается: восемнадцатый. Свет доносился с верхнего, шестого этажа.

«Оно самое! – подумал Витька. – Напугали Ирку, а теперь выглядывают в приоткрытую дверь и хихичут! Разберёмся».

Сжав кулаки, Витька начал медленно подниматься. Он не знал ещё, как будет действовать, если обнаружит хихикающие морды, но чувствовал, что веселье их быстро закончится.

«Пищать будут… громко и жалобно… – вспоминал, в каких драках приходилось участвовать, и укреплялся духом. – А если раньше на Димана наезжали, так теперь…»

Что будет теперь, героический боец не успел додумать. Он вышел на последний пролёт и увидел…

– Ё-моё! – вырвалось у него.

Светилась не щель в квартиру. Светились сапоги! Прямо из стены торчали фитюлистые ботфорты и наглым образом светились.

Не такого ожидал Витька и потому, немного постояв, согнулся и захохотал. Ему, поднаторевшему в приколах, мгновенно стало ясно, чья это хитрая подначка. Поканин за последнее время здорово продвинулся – самая шуточка в его стиле. Рождественская.

Вздрагивая от хохота, спотыкаясь на ступеньках, Витька поднялся на площадку и внимательно рассмотрел Димкино творение. Да уж, прикол первосортный: сапоги, как у Мюнхгаузена, со шпорами, и светятся.

«Фосфором натёр, – решил Витька и позавидовал: – И не сказал ничего… хотел, чтобы позабавнее вышло, так, что ли, Диманус?»

Пальцем Витька потёр ботфорту, ожидая, что фосфор сотрётся, а палец засветится. Палец не засветился.

– Гм… Ну, ничего.

Ему вдруг пришло в голову, что прикол следует расширить и углубить. Ну, то есть, попугать ещё кого-нибудь подходящего, например, тётю Груню – соседку и подружку Витькиной мамы. Взялся за сапог и дёрнул… Сапог лежал, будто приклеенный.

– Молодец, Диман, – одобрил Витька. – Всё делает путём… гм…

Ну не тянулся сапог! Уж Витька его и так, и этак. Словно действительно внутри нога.

Усмехнувшись нелепому предположению, Витька ухватился покрепче – за голенище и за шпору с колёсиком – и рванул со всей возможной силой! Раздался хлюпающий звук, и Витька выпрямился с сапогом. И замер. Нога! Из стены торчала человеческая нога, а на ней был одет полосатый, ручной вязки, носок.

Нога дрыгнулась, пошевелила пальцами… а потом из стены высунулась рука и почесала ей пятку!

Глава XXII
СТРАШНОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Я стоял и спокойно глядел, как пятьдесят собранных из волшебных палок скелетов пытаются меня задушить. В общем, ничего другого и не оставалось. Бывают такие положения, когда отступать некуда – позади если не Москва, так кирпичная стенка.

– Плохой мальчик, плохой… – кукольными голосами бормотали скелеты и всё тянулись, тянулись…

«Долго тянутся, – с отстранённостью подумал я. – Руки короткие, что ли?»

И вдруг понял, что у этих созданий взаправду короткие руки! А точнее, их – и рук, и скелетов – было так много, что они мешали друг другу подобраться на нужное расстояние. Сам того не ожидая, я очутился в натуральном заколдованном круге.

– Плохой мальчик, плохой… – бормотали эти штуки и толпились передо мной, будто что интересное увидели.

Я показал им язык.

– А-й-й! – взвыл десяток голосков. – Дразнится!

Тогда я показал им фиги – одну и другую. Что тут началось!

– Бейте его! Душите! – кричали передние.

– Разорвите! Разломайте! – орали задние.

И те, и другие тянули руки, некоторые ноги, кто-то пытался лезть по головам – чайники полетели с плеч, завязалась драка. Один, наиболее хитрый, пополз на четвереньках между ногами, но и тут ничего не вышло – на проныру наступили, застряли между рёбрами, задёргались, заорали и разнесли беднягу на комплектующие.

Я веселился от души.

– Ну хватит, хватит… – с притворным ужасом отмахивался руками. – Не смешите меня, а то я лопну!

– Издевается!

– Плохой!

– Покажем ему!

– Да! Да!

Тут я заинтересовался: чего они хотят показать? Где раки зимуют? Или Кузькину ма… Ой!

Позади вопящих скелетов вдруг поднялась нелепая конструкция, также собранная из волшебных палок. Сперва я и не понял, чего это, но, приглядевшись, с душевным трепетом узнал… кран! Самый настоящий. Козловой. Нет, седельный. Нет… ай!

Ажурная стрела зашевелилась и начала раздвигаться в мою сторону.

– Ага! Ага! – радовались скелеты. – Сейчас мы его зацепим! Майна!

Настроение снова пошло на нет. Интересно, какой негодяй передал скелетам новейшую человеческую технологию? Так они, чего доброго, и атомную бомбу соорудят.

На конце стрелы обнаружились шевелящиеся руки – их было не меньше трёх пар, все с длинными пальцами, очень похожими на щупальца. Стрела быстро приближалась, скелеты кричали:

– Хватай! Круши! Души! Ломай!

Я подумал: «И почему так получается, что волшебные палочки вроде добрые из себя были, а скелеты злые?» Но вспомнил, чего они ещё с Колькой сделали – голова больше маленькой тучки – и понял почему.

Скелеты неожиданно изменили тактику. Они отошли чуть дальше и, сначала тихо, а потом всё громче, запели:

– Двенадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо! Бутылка рому.

Один из них утоп, ему купили гроб, йо-хо-хо! Бутылка рому.

На кладбище в тот вечер шабашничала нечисть, йо-хо-хо! Бутылка рому.

Когда он гроб открыл, оттуда встал вампир, йо-хо-хо! Бутылка рому.

И так далее, в том же духе. «Йо-хо-хо» – у них здорово получалось, просто мороз по коже, но про бутылку глупо донельзя, меня этим не пронять. Сколько я газировки ни пил, живот даже не заболел ни разу.

Я попробовал подпевать, но они проявили такую изобретательность в сочинении, что мне только припев удавался:

– Йо-хо-хо… бутылка квасу!

Никто уже не обращал на меня внимания. Скелеты разошлись по-настоящему: похоже, хоровое пение – их любимое занятие оказалось. Стрела с шевелящимися пальцами повисла над самой головой, но всем вдруг не до того сделалось. Мои давители и душители будто забыли, чего им надо, построились гуськом и, напевая «ужасные» куплеты, затопали друг за дружкой по кругу.

– А полночь подошла, и смерть с косой пришла, йо-хо-хо! Две бутылки рому.

Мне бы воспользоваться моментом и бежать, но я увлёкся. Ноги сами потопали в такт «скелетовому» рэпу, и я, невнятно припевая, встроился в кавалькаду. Чулан, в общем-то, был невелик, и пятьдесят танцоров заполняли помещение в несколько рядов. Как змея, извивалась наша цепочка, и, будучи даже увлечён «уроком адского пения», я смог лучше его рассмотреть. Несколько раз мы проходили мимо двери в дальнем конце, и я решил, что…

– …в расставленные сети, как мухи липли дети, йо-хо-хо! Бутылка рому…

Описывая извилистую кривую, мы медленно приближались к двери. Что может оказаться за ней, я не особенно думал. Я старался топать в лад, никому не наступал на пятки, пел громко, усердно и, когда вдруг раздался чей-то крик не в ноту, воспринял это как личное оскорбление.

– Стоп-стоп-стоп, народ! А почему у того типа голова на плечах вместо чайника?

Дружное пение сбилось, топанье расстроилось. Скелеты закрутили посудинами и обнаружили меня, одиноко марширующего в самой их гуще.

– О-па… – сказал кто-то из них. – Да это же Поканин.

Я понял, что влип.

Глава XXIII
СОРОК СОРОКОВ

Сначала Ирочка просто неслась, куда глаза глядят.

Потом у неё разболелась рука, отбитая об Витькино ухо, и она остановилась под тёмным уличным фонарем. Никто за ней не гнался, и Ирочка облегченно вздохнула:

– Уф-ф…

Следовало, однако, обдумать, что теперь делать – ведь не каждый день встречаешь привидения в тёмном подъезде?

«Позвонить в полицию? – спросила Ирочка себя. Но Поканин утверждает, что в полиции сразу спрашивают про вампиров и, если ответишь неправильно, вешают трубку.

Пойти маме рассказать? Тоже нехорошо – маме без того не нравятся её приятели, она говорит: один жулик, другой бандит, третий просто энтомолог.

Папа… ну, папа… кабы ещё тут ром в бутылках раздавали…»

Вокруг сыпался мелкий снежок, иногда по гололёду ползли автомобили, а Ирочка стояла и думала. Наконец, когда у неё совершенно отмёрз нос, а в отбитой руке от холода перестала чувствоваться боль, она кое-что сообразила. Ирочке стало ясно, что есть только один человек, которому можно рассказать всё.

Витька! Но не тот призрачный в подъезде, а настоящий, которому она в ухо дала. Вот ухо точно натуральное было!

«Глупо я поступила, – решила Ирочка. – Убежала, а надо было послать его на разборку. Может, они и на Поканина раньше наезжали, так пусть бы Витька…».

Уже чувствуя, что скоро сама превратится в Снегурочку, Ирочка медленно двинулась обратно. Гигантский силуэт поканинской многоэтажки с тёмными окнами (электричества так и не было) виднелся за несколько кварталов, заблудиться было невозможно. Тем более, что на свежевыпавшем снегу отчетливо виднелись следы её сапожек.

«Как там Поканин… – боязливо думала девочка. – Наверняка эти «чебурашки» к нему направлялись. Не зря же они под нас закосили! А я, дура, сбежала, бросила друга в беде».

Собственно, такими мыслями Ирочка пыталась подбодрить сама себя. Она прошла половину расстояния, а Витька всё не попался. Более того! В ярком лунном свете стала видна дверь в подъезд, а Витька как сквозь землю провалился. Сплошной ужас.

Ирочка задрала голову и поглядела на сияющее ночное светило. Похоже, что во всём городе Луна оставалась единственным источником освещения – фонари стояли тёмные как виселицы, окна – как недобрые глаза, а…

– Ой! – вдруг сказала она. – Не может быть…

Пятнадцатиэтажка Поканина перестала быть пятнадцатиэтажной! Она поразительно удлинилась, и бесчисленные окна возносились на невообразимую высоту, теряясь в районе звёзд. Казалось, над головой нависает небоскрёб, да такой, что башня Трампа – песочный кулич рядом.

– Что же это… – растерянно бормотала девочка и крутила головой, ожидая увидеть ещё чего-нибудь страшненького. И увидела!

Первое: всё вокруг перестало быть привычным и знакомым.

Второе: гигантские здания возносились там и тут, возле их подножия росли миллионы деревьев, торчали триллионы столбов, и бесчисленные провода висели над землёй паутиной.

И третье – самое невероятное! – пока Ирочка разглядывала эту фантастическую картину, в небе одна за другой начали возникать новые Луны. Прямо на глазах они заполнили весь небосвод, и от этого сразу стало светло как днём.

Будто разбуженные «светопреставлением» захлопали двери бесчисленных небоскрёбов, и на улицу повалил удивлённый народ.

– Ни фикуса себесы! – раздался рядом знакомый голос. – Вот так номер!

Ирочка оглянулась: Витька стоял прямо за спиной и моргал глазами. Она хотела махнуть рукой, но… её друг был не один. Рядом стояло, по меньшей мере, два десятка ребят: Витьков и Ирочек. Все, задрав головы, глядели в небо, становящееся всё ярче от Лун, и не обращали внимания друг на друга.

– А кстати, – сказал один из этих Витек. – Вот, познакомься, Ирочка, с человеком… Я его из стены вытащил.

Стоящая невдалеке группа людей в двурогих шапках синхронно махнула ручкой:

– Здравствуй, девочка! Меня зовут Трисмистр, и я… настоящий волшебник, – сказали они хором.

Глава XXIV
АДСКОЕ ПОДЗЕМЕЛЬЕ

– Держите его! – пронзительно завопила дюжина скелетов. В тот же миг что-то подхватило меня под мышки и вознесло над толпой.

– Ах!

Радоваться было нечему: это наконец-то сработал ажурный кран.

– Попался! – плясали внизу скелеты, а я висел и, что называется, сопел.

– Раздавим его? Задушим? Разломаем? – внизу решали мою участь, но всё однобоко, в нехорошем, криминальном склонении.

– Только не бросайте меня в терновый куст… – сдавленно пробормотал я.

– Что? Куда тебя не бросать? – заинтересовались скелеты. – В гроб? В могилу?

Терять было нечего – в любой момент вправду могли куда-нибудь кинуть.

– В адское подземелье не бросайте. Ну, в ту дверь.

Разноголосый шум стих. Один из скелетов подошёл к двери, осторожно приоткрыл… и тотчас захлопнул.

– А парень с головой, хоть и без чайника. Ишь, не бросайте.

– А бросим, – ответили ему. – Возьмём и бросим!

– Точно! Туда его! – заголосили все хором и начали строиться, желая, видимо, ещё попеть.

– Забросим на погибель, забросим на съедение проклятому Трисмистру, а нам на представление! Бутылка рому!

Вот что мне сразу не понравилось – про съедение.

– Звенит ли там?

– Звенит!

– А двурогий там?

– Там!

– Ну, так кинем Поканина в лапы двурогому на погибель!

Это уже ко мне обращались, и я задёргался: скелетам ни в чём нельзя доверять! Они меня впрямь в нехорошее место бросить собираются!

Сопротивление было бесполезным. Ажурный кран оказался рассчитан по теории сопромата, с учётом теории машин и механизмов, и даже не прогибался. Меня легко поднесли к двери, прислушались у замочной скважины… а потом быстро распахнули и швырнули в проём!

Бум! – захлопнулась позади створка.

Было темно. Жарко. И я был здесь не один! В дальнем конце комнаты виднелась здоровенная куча монет, а перед ней на корточках сидел кто-то и рылся в своём богатстве. Это был хранитель местных сокровищ, самый настоящий, двурогий, многокопытный… Я таки увидел его: ЧЁРТ!

Глава XXV
УГРОЗА МИРУ

Чёрт повернулся и теперь в упор глядел горящими глазами. Потом качнулся на копытах и хрипло спросил:

– Мальчик, а ты что здесь делаешь?

– Б… с… т…

– Не понимаю, – пожаловался чёрт. – Но если ты привидение – исчезни!

Он щёлкнул пальцами, и в тот же миг из кучи вылетела монета и: «Ой!» – стукнула его по носу.

Мне это показалось смешным, да настолько, что страх сразу улетучился. Я расхохотался, согнулся пополам и даже почувствовал, что живот от смеха подвело.

Чёрт сначала опешил, потом рассердился. Он сказал:

– Ну, погоди…

И снова щёлкнул пальцами – гадость сделать хотел, но добился лишь, что: «Ай!» – ещё монета стукнула ему по лбу. Она возникла в воздухе, а свалившись, выпустила ножки и убежала к собратьям. Гм… видать, тоже делятся, как и палочки. Так можно быстро миллионером стать!

– Знаешь, мальчик, если это твои проделки, то даже не смешно! – обиженно сообщил чёрт. – Да и вообще, зачем ты обзываешься? Между прочим, чертей на свете не бывает!

Наконец я отсмеялся, и живот вроде отпустило. Шатаясь, поднялся вдоль стеночки и пригляделся к фигуре. Нет, ну надо же было так ошибиться! То, что я принял за рога, оказалось уродливой шапкой. Два острых конца торчали в стороны и придавали обычному, вроде, человеку странный и зловещий вид. А по правде – дурацкий.

– Понял теперь свою ошибку? – спросили у меня.

Я кивнул и, наконец, поздоровался:

– Здравст…вуйте.

Человек ответил:

– Будь здоров, Поканин Дмитрий.

А вот это мне не понравилось. Как он имя моё узнал? Я ни визитку, ни свидетельство о рождении ему не показывал.

– Да, визитки я не получал, – ответили мне. – Ты на меня свалился, как снег на голову.

«Монетами по голове!» – хихикнул я.

– И ничего смешного… Вообще, за собой последи – в твоей голове заместо мыслей даже не каша, а лапша роллтон!

Тут я и догадался: «Мысли! Он умеет читать мысли!»

Снова стало нехорошо, но не от хохота.

– А, извини! Кажется, я тебя испугал… Но постарайся думать толковей – твои мысли чрезвычайно раздражительны. Особенно образ Ларисы Ивановны – не то из школы, не то из кинофильма…

– Ужасов… – буркнул я сердито.

– Чего?

– Из фильма ужасов про алхимию!

– Да-да, точно. Что-то странное происходит в моём доме, бурден-мурден, явный Голливуд. Будто сон плохой снится.

Я с интересом посмотрел на нелепого человека. Сон явно снился мне.

– Кто вы? – задал я нужный вопрос.

– Я-то? – Странный тип оглянулся на кучу монет и почесал затылок. Рогатая шапка сдвинулась на лоб, я снова чуть не расхохотался.

– Ещё недавно я считал себя Трисмистром, великим и хитроумным магистром разных магий. Но сейчас… я ни в чём не уверен. Мне кажется, я кто-то другой.

«Не приведи господь…» – Я уже был знаком с чокнутым профом.

– Нет, я не профессор, – ответили на мысли. – Я магистр – это большая разница!

«Ага, – подумал я, – большая».

– Молодец! Начинаешь думать чётко. Дас ист фантастиш, но события вышли из-под контроля. Сначала кофе, затем монеты… потом то, сё… – Волшебник смешался и умолк. Но помолчав, горестно продолжил: – Знаешь, мне кажется, я разучился колдовать. Но и не это главное. Погиб мой друг… Нет! Даже не это. Понимаешь… волшебство вышло из-под контроля и угрожает уничтожить мир.

«Волшебство? Мир?..» – я хотел что-то спросить, но неприятный скрежет перебил мысли. От невероятной силы дверь за спиной волшебника выгнулась внутрь, и в щели быстро посыпались новые монеты. Куча на полу начала увеличиваться.

Глава XXVI
КТО ВИНОВАТ

– Что?! Что здесь происходит?! – вне себя закричала Ирочка. – Почему?! Зачем?! Кто эти… эти все?

Близстоящие Витьки и Ирочки оглянулись. Десятки, нет, сотни глаз с одинаковым выражением уставились на девочку, и она с ужасом поняла, что ещё немного и сама затеряется в толпе.

– Мы… не знаем… – запинаясь, произнёс один из Витьков. – Но вот Трисмистры… те, в шляпах, обещали разобраться. Они говорят, что специалисты.

– Точно-точно! – подтвердил ближний Трисмистр и поправил двурогий колпак. – Уж не знаю, как прочие… – Он с подозрением оглянулся на прочих. – Но я настоящий магистр!

– Видала? – спросил Витька и с уважением поглядел на кучу магистров. – Хвастаются напропалую!

Там и вправду наблюдалось оживление:

– Это я магистр! – Нет, я! – А я – самый-самый! – Дурак ты! – От дурака слышу!..

– А вот и не подерётесь! – крикнул кто-то из Витьков.

– Драться мы не будем! – объявил тот Трисмистр, что казался повыше ростом. – Точнее, успеем ещё подраться…

Толпа магистров вроде даже радостно зашумела, но тут не выдержала Ирочка:

– Если вы все волшебники, так сотворите что-нибудь! Сделайте, чтобы всё стало по-прежнему: без Лун в небе, этих этажей, двойников, без этих Витек и… Ирочек!

Сама она чуть не плакала, и, возможно потому, Трисмистры вдруг смешались. Толпа великих, но одинаковых с лица магистров погрузилась в молчание.

Один из многочисленных Витьков спросил:

– Скажите… а не могло это произойти из-за сбоя в вашем собственном колдовстве? Ну, пальцами не так щёлкнули, палочкой не туда махнули?

Несколько мгновений магистры раздумывали, потом самый длинный спросил:

– Палочкой? Гм… да где она, собственно, палочка? Господа Трисмистры, а не потеряли вы её?

И тут на площади произошло движение. Это одновременно вздрогнуло несколько сотен Ирочек. Они с ужасом запереглядывались, и это тотчас привлекло внимание волшебников.

– Вы что-то знаете, девочки? – спросил один из них.

Девочки стояли ни живые, ни мёртвые. И только одна, та, что считала себя главной, основной и единственной, нашла силы шагнуть вперёд:

– Это… я во всём виновата! Я нашла вашу палочку… и устроила это!

Глава XXVII
ЖИВЫЕ ПАЛОЧКИ – ЖИВЫЕ ДЕНЬГИ

Куча серебра на полу быстро увеличивалась.

Некоторое время я тупо глядел на неё, потом спросил у Трисмистра:

– Это чего?

Волшебник тяжко вздохнул.

– Они самые… доллары.

Одна монетка подкатилась ближе, я поднял и прочитал:

– Айн… доллар.

Монета выпустила ручки-ножки и зашебуршилась. Я рефлекторно сжал кулак, но…

– Пусти! – донеслось тоненькое. – Нахал!

Стало ясно, что от таких денег добра не жди.

Волшебник опять вздохнул и снял нелепую шляпу. Под ней оказалась нормальная, круглая голова.

– Они делятся, – сообщил мне трагическим тоном. – Уже заполнили мой замок и, я думаю, скоро заполнят весь мир.

Словно в подтверждение, дверь хрустнула, и поток серебра в щели усилился. Куча достигла высоты метра полтора.

– Отойдем, – предложил магистр. – Даже если нам и предстоит пасть, лучше сделать это позже, чем раньше. Пошли туда. – Колдун показал на дверь, из которой меня вытолкали скелеты.

– Ой… – вздрогнул я. – Кажется… туда нельзя.

Но великий чародей не обратил внимания. Бодро и энергично распахнул он зловещую дверь, и…

Бац! – кто-то двинул ему кулаком в зубы.

Хлоп! – дверь захлопнулась.

Некоторое время мы постояли в молчании, только куча долларов звенела. Потом волшебник шевельнулся и спросил:

– Что это было?

– Они. Палочки. – попытался объяснить я, но не смог. Не хватило слов.

Волшебник, впрочем, догадливый оказался.

– Уж не волшебные ли?

– Ага… – мотнул головой я и съёжился. – Они это… превратились в скелеты.

Мы ещё помолчали, потом Трисмистр спросил:

– Мальчик, ты зачем меня обманываешь?

Я в ответ только головой покрутил.

– Палочки не могут превратиться ни в скелеты, ни в котлеты! – У магистра слова нашлись. – Хотя бы потому, что на свете может существовать лишь одна волшебная палочка! И та – моя. Закон физики.

Сказав так, мудрый волшебник и чародей, владелец единственной палочки на свете изобразил руками довольно зловещий пасс, взялся за ручку и осторожно приоткрыл дверь…

И: бац! – снова получил по носу.

Хлоп! – И опять мы остались в одиночестве. Помолчали. Потом мой новый знакомый расхохотался и сказал:

– А ведь точно! Я успел заметить – драчун был сделан из волшебных палок! Вот так номер.

– Кхе-кхе… – откашлялся я и пояснил: – Там их штук пятьдесят. Скелетов. А теперь, может, и двести. Делятся.

– Делятся, говоришь… – пробормотал битый, но не побеждённый чародей. – А ведь этот инвентарь делиться не должен. Штучная работа… О-хо-хо.

Он опять сделал паузу, затем продолжил:

– Зато многое становится ясным. И про кофе, и про монеты – одно другое потянуло. Вслед за удвоением палочек последовало удвоение миров… Не удивлюсь, если и мы с тобой раздвоились. То-то я чувствую себя – будто я здесь, и где-то ещё… Но хотел бы я поговорить с тем, кто заставил мою палочку делиться!

Я опять поёжился – совсем дрянь дело.

– Это… я! – сам собой сказал мой язык.

– Что? Ты?!

Казалось, Трисмистр не поверил. Он пристально взглянул на меня и строго сказал:

– Мальчик, не шути так.

– Нет, правда! Мне не хватало на всё желаний, я и решил наделать палочек. Они наделались, но потом ожили, начали руки отращивать, и всё больше, больше… вот.

Сделав признание, я ожидал от волшебника какой угодно реакции. Но Трисмистр-великий-магистр подошёл вплотную, взял за плечи и посмотрел в глаза. И этого оказалось достаточно.

– Ты не врешь… Ты сделал, что считалось невозможным: вдохнул жизнь в мёртвый предмет.

Мне стало неловко: странный он, этот волшебник. Я ему палочки испортил, а он вроде радуется.

– Это всё ерунда! – вдруг объявил волшебник. – Бог с ними, с палочками! Главное не это, а главное…

Договорить он не успел.

Хрясь!! – лопнули дубовые доски, и преграда, сдерживавшая напор денег, рухнула. В комнату хлынул сверкающий поток долларов, и мгновенно помещение заполнилось до половины. Нас с волшебником отбросило и прижало к стенке.

– Ух… – только и выдохнул я, не в силах даже завопить по нормальному.

– Чёрт побери, нет, чёрт побери! – ругался рядом магистр, тоже основательно прижатый.

Доллары давили как пресс и быстро поднимались, угрожая погрести под собой, удушить, раздавить, расплющить.

– Чтоб вам пусто было! – крикнул в небывалой ярости чародей и сорвал с шеи какую-то стекляшку на верёвочке. – Сейчас вы у меня запляшете…

– Стой! Трисмистр! – вдруг завопил миллион тоненьких голосков. – Не делай этого! Белая горячка! Делириум тременс… Нет!!

– Да! – Трисмистр размахнулся и: дзынь! – раздался звон битого стекла. В воздух поднялось синее сверкающее облако, и…

Глава XXVIII
НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ

Великие магистры держали совет.

Сделанное Ирочкой признание, что именно она устроила безобразие, ударив волшебной палкой по голове мальчика Коли, ни у кого даже улыбки не вызвало. Но, тем не менее, всем стало ясно, отчего всё произошло: палочки, взбесились волшебные палочки!

– Это научный факт: в одном мире может существовать только одна палочка. А когда их стала целая гора, то и всё прочее подтянулось из других Вселенных: звёзды, планеты, кофейные зёрна, даже мы сами – магистры. Короче, миры слиплись, – резюмировал кто-то, и возражений не последовало.

Вопрос стоял о другом: что делать или… кто из них всё-таки более велик. Надо же, пользуясь случаем, выяснить отношения?

– Эй, ты! – Кажется, кого-то толкнули локтем, ответили пинком, в общем, завязалось вроде потасовки. Кулаками, впрочем, магистры себя не тузили, но руками пассы делали здорово. Выглядело страшновато.

– А ну, кончайте! – закричала Ирочка, но никто её, конечно, не послушал. Мало-помалу в нелепую драку ввязалось не меньше полутора тысяч Трисмистров, а ещё штук пятьсот стояло в сторонке.

– Дурачьё! – с усмешкой пояснил один такой собравшимся вокруг ребятам. – Ну, как им втолкуешь, что самый великий – это я? И палочка моя была.

– О-ох… – вздохнула Ирочка и жалобно произнесла: – Что же нам теперь делать?

Вскорости драка утихла. Ни один волшебный пасс по-прежнему не действовал, и глупо было просто баламутить воздух. Чародеи ещё подулись, а потом из их рядов вышел какой-то Трисмистр.

– Я понимаю чувства каждого из вас! – сказал он. – Ведь все вы – мои копии.

Лёгкий шум, будто по толпе пронёсся ветер.

– Да ладно, ладно! – признал магистр. – Допускаю, что и вы тоже.

Было непонятно, но толпа успокоилась.

– Однако вас много, а я один… то есть, тьфу!

Хихикнула сотня колдунов.

– Тьфу, я говорю. Нам надо не спорить, а поскорее применить то, что мы ещё можем. Хитрый порошок «Белая горячка» уж точно не потерял своих свойств, так как терять ему нечего. И никакие палочки не лишат его этого свойства!

Многочисленные выкрики подтвердили довод. Но неожиданно донёсся чей-то голос, странный такой, будто игрушечный:

– А не случится ли плохого от этого применения, извиняюсь, коллега? И как его применять? Ведь и комара можно убить, если насыпать соли на хвост, только так редко делают.

– Ну… мы… это…

– Что? У магистров трудности с дикцией? – голос был непреклонен. – Так я скажу: ни черта у вас не выйдет, господа! Вы посыплете себя дьявольским порошком, а единственное, чего добьётесь – волосы вылезут! Мир погиб, и это следует признать.

Все снова расшумелись, и Ирочкам стало ясно, что толку от этого не будет.

– Витя, – спросила одна из них, уже неизвестно, какого номера, – магистров слишком много, они ни до чего не договорятся!

Витьки, а их стояло рядом не меньше трёх сотен, задумчиво поковыряли в носу.

– Я сейчас… – сказал один и нырнул в толпу колдунов. Мгновенно за ним последовало ещё около семидесяти, а потом ещё столько же. Остальные взяли спорящих колдунов в кольцо и принялись высматривать что-то снаружи.

– Чего вы там ищете? – поинтересовалось пятнадцать Ирочек.

– Тс-с! – ответили двадцать Витьков.

Впрочем, через секунду всё стало ясно и так.

– Вот он! – раздалось сорок мальчишеских голосов. – Шпион!

– Ах! – ахнуло несколько сот глоток, и толпа расступилась.

Скелет! Посреди волшебников стоял скелет из палочек, с чайником вместо головы и в одежде. Чайник криво ухмылялся и подмигивал лампочками.

– Всё равно ничего у вас не выйдет, – прочирикало из чайника. – И не поможет никакой порошок – вы уже в наших руках.

– Это что за шуточки… – начал кто-то из Трисмистров, но смолк.

Дело в том, что из подъезда Поканинского небоскрёба стройными рядами начали выходить десятки и сотни скелетов, и в руках каждого была волшебная палочка! Да не простая, а небывалой, совершенно невероятной величины.

– Если только захотим, мы вас всех испепелим, – весьма складно сказал один из пришельцев. – Ваша песенка спета!

Скелеты направили двухметровые волшебные брёвна на толпу волшебников, и…

БА-БАХ! – грянул гром.

Глава XXIX
ЛЕТАТЬ – ТАК ЛЕТАТЬ!

…в воздух поднялось синее сверкающее облако, и страшный грохот ударил в уши: БА-БАХ!

Мне показалось, что Трисмистр разбил не какую-то стекляшку, а противотанковую гранату. Ударная волна от взрыва саданула в грудь, да так, что я проломил кирпичную стенку и обрушился на скелетов, прячущихся в чулане.

– А-я-яй! – истошно завопили они, рассыпаясь от моего несущегося тела.

Впрочем, в чулане я долго не задержался – гулять, так гулять, а летать, как говорится, так… Я полетел дальше.

Хрясь! – ударился в ещё одну стену, на секунду очутился в темноте внутри неё и вдруг вылетел в родную квартиру. Напоролся на журнальный столик, с грохотом опрокинул табурет, зацепился ногой за диван и рухнул на пол возле телевизора.

Несколько секунд потребовалось, чтобы прийти в себя.

– Трисмистр… – позвал волшебника, надеясь, что он где-то рядом.

– Д-да… – кто-то прохрипел в ответ.

– Что это было?

Магистр долго не отвечал. Он где-то копошился и странно скрёбся.

– Ну, чего вы? – я приподнял голову. – Отве… о-ох!

Волшебник застрял! Пробитое мной отверстие оказалось для него маленьким, и труженик магии, в натуре, очутился меж двух миров. Торча наполовину из стены, он не мог ни зацепиться, ни ухватиться и, будто перевёрнутый жук, беспомощно шебуршил руками.

– Не смейтесь, друг мой, – увидев моё изумление, Трисмистр остановился. – Было это… м-м… действие «Делириум тременс» в ограниченном пространстве, и теперь… момент…

Волшебник щёлкнул пальцами и тотчас:

– Финита ля комедия! – объявил из кресла у телевизора. Потом щёлкнул снова, и я оказался в кресле рядом.

Под потолком вспыхнула люстра.

– Ух, ты! – обрадовался я. – И свет дали!

– Дали… держи карман шире! – проскрипел кто-то из стоящего в углу аквариума, в котором давным-давно жили ядовитые бабочки.

– Ага! – необыкновенно обрадовался Трисмистр. – Карп Осипович, живой!

– Да уж не твоими заботами, – пробурчала рыба, на которую я глядел, выпучив глаза. – Ты зачем меня уронил? Я там чуть не задохнулся! Слава богу, что окромя жабер, у говорящих рыб ещё и лёгкие имеются.

Волшебник тяжко вздохнул:

– Ну, да… уронил. Ничего другого.

Т-р-р! – загремел звонок в прихожей.

Трисмистр наклонил голову…

– Это твои друзья. Пусть войдут!

Входная дверь щёлкнула сама, и в комнату ворвались растрёпанные Витька и Ирочка.

– Поканин! Живой! – заорали они хором.

Я пожал плечами.

– А там!.. А тут!..

– Да вы сядьте, успокойтесь… – посоветовал магистр, и перед ребятами возникли два удобных кресла. Мои друзья, недоумённо косясь на гостя, сели.

– Они хотят сказать, – вдруг объявила рыба из аквариума, – что пришло время меня кормить!

Ирочка чуть из кресла не выпала.

– Здравствуйте, – видя такое, поздоровалась рыба. – Я Карп.

– Там… там… – снова попробовала сказать Ирочка, и Трисмистр кивнул.

– Знаю, вы хотите сказать, что там внизу всё исчезло. И многоэтажные здания, и небо в Лунах, и даже я, великий и могущественный в тысяче лицах, тоже исчез.

– Вы там… дрались! – воскликнула Ирочка.

Волшебник не смутился.

– Ну, ещё бы! Один в поле не воин… Однако, хорошо, что всё закончилось. Ну-ка… – Он опять щёлкнул, и из пролома в стене медленно выплыли одна волшебная палочка и одна серебряная монета. – Ага! И тут всё в порядке.

– Нет, не всё! – кукольными голосками защебетали палочка с монетой. – Мы же остались?

– Оп-ля… – даже растерялся магистр. – Живые?..

– Ха-ха-ха! – противным голосом рассмеялась рыба. – Трисмистр сел в лужу!

Тот сердито покосился на приятеля, а я снова заволновался:

– Это я виноват! Я сделал их… такими.

Никто не ответил, а летающие живые предметы продефилировали по комнате и приблизились ко мне.

– Прости нас, Поканин! – сказала палочка. – Мы осознали! Мы больше не будем.

А монета добавила:

– Ты теперь наш хозяин.

– История… – медленно протянул великий и хитроумный. – Я погляжу… Нет, я уже думал об этом, но… – Мой странный и удивительный гость решительно хлопнул себя по коленям: – Вот что, ребята, и вы все тоже! Не хотите ли поучиться в ПТУ Волшебников? Честно-честно, не как в книжках. Я вас… очень прошу. А?

Говорящий карп подмигнул левым глазом.

И чего мигает?

Глава XXX
«ДИМКА… БЕГИ-И!»

Бабушка вернулась из больницы под утро.

Трисмистр уже ушёл, оставив официальный бланк с приглашением в «Профессионально-техническое училище волшебников, все расходы за счёт приглашающей стороны». Ребята тоже задерживаться не стали – ведь целую ночь не спали! В общем, едва я успел навести порядок (надо же было заделать проломленную в иной мир стену), как раздался звонок в прихожей: т-р-р!

Недоумевая, кто ещё мог явиться в такую рань, я открыл дверь и обмер.

– Бабушка!

– Димка!

Да, встреча была довольно бурной. Но после первых радостных слов и объятий, бабушка неожиданно рассердилась.

– Ты чего же ни разу не пришёл проведать-то меня в больнице? Я там, может, померла, а может, ты тут помер, и не идёшь! Безобразие, Дмитрий Анатольевич!

Да уж, если бабушка начинает называть меня по имени-отчеству, то и в самом деле – безобразие.

– Я… не виноват! Тут такое было… ой! – я чуть не проболтался, но вовремя спохватился. – Тут… ни света, ни отопления не было! Пришлось это… электрическим камином обогреваться, а его нельзя без присмотра бросать.

Бабушка прошлась по квартире, щёлкнула выключателем люстры, пощупала батарею.

– Как же это ты обогревался камином, ежели света, говоришь, не было?..

Спасло лишь то, что бабушкины мысли перескочили на другое.

– Ох, Дима, да ты, наверное, с голода помираешь тут!

Она решительно двинулась на кухню, а я вдруг обнаружил, что не помню, как там холодильник стоит? Мы с двойниками ребят столько его вертели… так развернули, в конце концов, или нет?!

Оказалось, развернули.

– А знаешь, Дима… – нарезая колбасу, задумчиво начала бабушка. – Странный случай произошёл сегодня.

– Да? – приподнял я голову.

– Утром прибегает в палату врачиха и говорит: «Ну, я всё оформила, можете идти». – «Куда?» – говорю. – «Как куда? Домой».

– Это хорошо, – вставил я.

– Хорошо-то хорошо, да только ведь накануне чуть в реанимацию не отправили… Я так и поняла – не хотят, чтобы в больнице померла. Тем более, с утра и не выписывают никого, только после обеда.

Я пожал плечами. Колбаса оказалась вкуснее той, что мы с ребятами вчера ели.

– Ну и как? – спросил я, уплетая за обе щеки.

– Да никак… – так же задумчиво продолжила бабушка. – Вышла из больницы, иду, значит… и чувствую – не болит оно! Сердце. Как новое. Даже ноги легче бежать стали – сама не заметила, как до дому дошла… пешком.

– Это хорошо, – сказал снова я и кашлянул. – Знаешь, бабушка… я почему-то думаю… что теперь у тебя сердце никогда болеть не будет! Ну, мне так кажется.

Бабушка странным взглядом посмотрела на меня и вздохнула:

– Дай-то бог…

Позавтракав, я отправился в свою комнату. До школы ещё полтора часа и следовало немного отдохнуть, а то буду на уроках носом клевать.

Волшебная палочка и её приятельница «Айн доллар» дремали в уголке дивана. Они хорошо поработали сегодня, и я не стал их будить. Я осторожно сел в другой угол и придвинул список из двенадцати пунктов, составленный накануне в застывающей квартире.

Так… новое сердце бабушке – есть.

Колька… ну, где бы он ни был – наверняка вернулся, ха!

Тепло появилось – батареи тёплые. Достойную зарплату… Гм, теперь её точно в долларах будут платить, тыщи по две, по три. А что? Начальники перестанут офшорить – вот вам и денежки.

Равенство, братство… человеческое лицо… Ага, вот: папу – в президенты, маму – в Госдуму, бабушку – в Совет Федерации. Что же, надо полагать, и это исполнится.

Я снова взглянул на спящую волшебную палочку. Чем-то она и вправду походила на Буратину, но не это главное. А то главное, что теперь, будучи живой, палочка могла совершать чудеса не столько раз, сколько на ней написано, а в принципе, до бесконечности. А доллар – неразменным сделался.

Я прочитал последний пункт списка, насчёт новой учительницы химии, и настроение моё поднялось на небывалую высоту. Ведь, теперича, и в школе у меня всё будет в порядке!..

С тем я и уснул.

И приснился сон.

Будто разбудила меня бабушка, я быстро собрался и пошёл в школу. Лифт работал нормально, погода на улице оказалась замечательной, я шёл и на ходу песенку напевал…

Но что-то меня смущало. Что-то было не в порядке.

Я никак не мог разобраться, в чём дело, только поёживался, будто за шиворот таракана посадили, да покашливал, как при пневмонии атипичной.

Всё вертелось в голове: «Димка-а… Димка-а…»

И что за Димка? Не меня ли кто-то зовёт?

«Ты зачем меня верну-ул…»

Вот ещё номер. Никого я не ворачивал, разве что Кольку… Ой! Колька! Это же его голос!

В ужасе я замер и прислушался.

Хруп-хруп-хруп… – доносились странные звуки, будто чьи-то шаги по снегу.

Предчувствуя неладное, я начал медленно оборачиваться. Ноги почему-то ватными сделались, и воздух вроде загустел.

– Ма-альчик… – знакомый кукольный голосок засвербел в ушах. – Ещё один ма-альчик…

«Беги, Димка-а…»

– Ма-альчик…

Скелеты! Вся улица позади была запружена скелетами из волшебных палок! Их были мириады, и мириады китайских чайников весело перемигивались, глядя на меня.

– Димка… – Колька, связанный по рукам и ногам, висел на ажурной конструкции, похожей на кран, что давече ловил и меня. – Что ты наделал, Димка… Я так хорошо от них спрятался, а ты меня вернул…

– Ма-альчик… Ещё один ма-альчик…

– Да проснись же, Димка!

И я проснулся.

––

В оформлении обложки использовано изображение с https://pixabay.com/ по лицензии Pixabay License

От автора

Я славно повеселился, когда писал эту книгу. Особенно мне нравится эпизод, когда Ирочка лупит Кольку по голове волшебной палкой, желая, чтобы тот возрос во всех отношениях.

Ещё я люблю почитать перед сном главу, как Трисмистр кофийка хотел выпить, а ушёл с болючим пальцем. Тоже мне, волшебник! Не знает, что пить надо зелёный чай – ничего бы тогда не случилось.

Неразменная монета меня не очень впечатлила. Тут многое зависит от стороны конфликта: кто кому её первым впарит. Я ещё подумаю, как это наколдовать.

Ну, и если сбудется, и Дмитрий Анатольевич станет таки настоящим Президентом… то всех нас без колдовства, скелетов в шкафу и пр. ожидает самое светлое будущее!

Так что, держитесь, ребята. Если что – пишите в ссылку, а я уже там:

ЛитРес: https://www.litres.ru/oleg-petrovich-andreev/skelety-volshebnogo-mira/

Вконтакте: https://vk.com/olankon

Олег П. Андреев