Kitobni o'qish: «Битва за Киев. 1941 год»

Данная публикация состоялась после обсуждения и одобрения научно-педагогическим составом кафедры Зарубежного регионоведения ИСПН УрФУ (протокол от 14 июня 2016 г.). Автор выражает благодарность главному научному сотруднику Института философии и права УРО РАН доктору политических наук С. В. Мошкину и доценту кафедры истории России ИГНИ УрФУ кандидату исторических наук Ю. В. Величко за представленные ими рецензии.

Серия «Война и мы»

© Нуждин О. И., 2017

© ООО «Яуза-каталог», 2017

* * *

Введение

Киевское сражение, проведенное войсками Юго-Западного фронта, стало одной из важнейших оборонительных операций первого года Великой Отечественной войны. Ее главной целью было удержание линии фронта по р. Днепр, сохранение плацдарма вокруг г. Киева и защита Левобережной Украины с ее мобилизационными ресурсами. Эта задача решалась силами трех фронтов – Брянского, Юго-Западного и Южного, причем основная тяжесть ложилась на плечи второго из них. Командовал им Герой Советского Союза генерал-полковник М. П. Кирпонос.

В состав Юго-Западного фронта к началу сентября 1941 г. входили 5, 21, 26, 37, 38 и 40-я армии, которым противостояли 1-я и 2-я танковые группы и 2, 6 и 17-я полевые армии противника. К этому времени немецкие войска вышли на всем фронте к линии р. Днепр и Десна, которые огромной дугой выдавались в западном направлении, образуя естественный выступ, в котором разместились все армии Юго-Западного фронта. Собственно, бои на подступах к Киеву развернулись уже 6 августа, однако быстрое продвижение немецких соединений удалось остановить, и уже с 12 августа бои на этом направлении стали принимать затяжной позиционный характер.

Решающим для судьбы Юго-Западного фронта стала директива № 35, отданная А. Гитлером 21 августа. В ней формулировались основные задачи для групп армий, которые им предстояло решить до наступления зимы. Москва временно теряла свое стратегическое значение, а главными целями становились Ленинград и Украина. Поэтому разгром войск Юго-Западного фронта вышел на первый план.

Как уже говорилось, армии, которыми командовал генерал-полковник М. П. Кирпонос, отойдя на Днепр, образовали огромную дугу глубиной почти в 550 км. Такое их расположение представляло большое удобство для фланговых ударов, выхода в тыл и окружения. Однако Днепр, имевший в своем нижнем течении ширину до 1–1,5 км, представлялся советскому командованию непреодолимой преградой.

Понимал это и противник, поэтому командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Г. фон Рундштедт уже 28 августа приказал подчиненным командующим приступить к форсированию Днепра. Он требовал, пока советские войска не успели как следует закрепиться, создать на левом берегу реки несколько плацдармов, с которых впоследствии будет возможно разворачивать наступление в тыл Юго-Западного фронта. Уже 30 августа 1-й батальон 470-го пехотного полка 260-й дивизии захватил первый плацдарм на северном фланге у с. Вибли, а 31 августа 100-я и 97-я легкопехотные дивизии LII армейского корпуса образовали плацдарм у с. Дериевка под г. Кременчуг, на южном фланге. От Новгород-Северского в тыл войскам Юго-Западного фронта рванулись танкисты 3-й дивизии. Несколько раньше, 23 августа, противник занял мост и часть берега у с. Окуниново. Все попытки советских войск ликвидировать захваченные плацдармы не увенчались успехом.

С этого и началась трагедия Юго-Западного фронта, чему посвящена данная монография. Она не представляет собой полного освещения всех событий битвы за Киев. В частности, за рамками исследования осталась борьба за Чернигов и разгром 5-й армии, оборона Киевского укрепленного района и отход 21-й армии. Автор сконцентрировал свое внимание на нескольких эпизодах, связанных с завершающим этапом оборонительной операции, а именно на борьбе советских войск в условиях вынужденного отхода и окружения. Отдельные главы посвящены судьбе командования фронта и, в частности, гибели генерала М. П. Кирпоноса, Оржицкой трагедии 26-й армии и боям 37-й армии под Барышевкой и Березанью. При описании боевых действий советских частей автор активно использовал доклады командиров разного уровня, вышедших из окружения (И. Х. Баграмяна, А. В. Владимирского, Д. М. Добыкина, И. И. Волкотрубенко, Н. В. Калинина, И. И. Алексеева и других). В работе использованы ранее не вводившиеся в научный оборот немецкие документы, в частности журналы боевых действий дивизий, отчеты и сообщения частей (в частности, XI армейского и XXIV танкового корпусов, 3, 9 и 14-й танковых, 24, 125, 134, 168, 239-й пехотных дивизий).

Представляемая монография должна восполнить существующий значительный пробел в исследованиях Киевской оборонительной операции. К сожалению, она до настоящего времени не получила достойного освещения в исследовательской литературе, во многом, видимо, благодаря тому факту, что одним из командующих армиями, человеком, отличившимся при обороне столицы Украины, был генерал А. А. Власов. В советское время наиболее полное описание событий августа – сентября 1941 г. на киевском направлении принадлежало перу бывшего начальника оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта И. Х. Баграмяна¹. Его мнение относительно действий войск в условиях окружения, принятие решений командованием фронта на много лет определило позиции исследователей по этому вопросу.

Однако среди работ, посвященных истории киевского окружения, по-прежнему доминировали воспоминания. Среди них следует отметить мемуары ряда офицеров, непосредственных участников тех трагических событий – командиров штаба артиллерии фронта К. П. Казакова и Г. С. Надысева², командиров корпусов Н. В. Калинина³ и К. С. Москаленко⁴, командиров дивизионного звена, например, В. М. Шатилова⁵ и Н. Т. Таварткиладзе⁶. Однако цельную картину боев в окружении представить по ним было сложно, хотя бы в силу их односторонности. Материалы «с другой стороны» – с немецкой, – фактически отсутствовали или были задействованы в минимальном объеме.

Только в последнее время стали появляться исследования, которые стали вводить новые источники, которые позволили существенно скорректировать наше видение обстоятельств и хода Киевского сражения, существенно пополняя его картину. К их числу следует отнести соответствующую главу из 1-й книги коллективной монографии «Великая Отечественная война 1941–1945»⁷, а также книги А. В. Исаева «От Дубно до Ростова»⁸, Р. С. Иринархова «У днепровских круч…»⁹.

На все эти работы наложила свой отпечаток общая «беда» исследований по истории киевского окружения, а именно относительная нехватка источникового материала. Поэтому авторам, чтобы набрать объем и хоть как-то прояснить ход военных действий, приходится заниматься пространным цитированием приказов командования Юго-Западного фронта, переговоров со Ставкой или командованием Юго-Западного направления. Большой отпечаток на форму подачи материала, на взгляды и оценки событий по-прежнему накладывают мемуары маршала И. Х. Баграмяна.

Несколько особняком стоит книга К. Быкова «Киевский котел. Крупнейшее поражение Красной Армии»¹⁰. Ее автор пошел по иному пути, представив картину киевского окружения через переводы историй немецких соединений, принимавших участие в сражении. При необходимости автор использовал советские документы и воспоминания, чтобы дать более полный и разносторонний обзор событий.

Следует добавить, что история обороны Киева летом – в начале осени 1941 г. насыщена самыми разно-образными событиями, изложить которые в рамках одной книги представляется делом весьма проблематичным. Потребуются еще годы работы, чтобы изучить их со всех сторон и представить на суд читателю. В настоящий момент стало возможно более или менее полно осветить историю заключительного этапа обороны столицы Советской Украины, историю действий войск Юго-Западного фронта в условиях окружения.

Однако работа все еще далека от завершения…

Глава 1
Разгром 31-го стрелкового корпуса: «окуниновская неудача»

Разгром войск Юго-Западного фронта начался с поражения войск 5-й армии, которой командовал генерал-майор танковых войск М. И. Потапов, занимавшей оборонительные позиции в районе г. Чернигова. К началу сентября в ее полосе сложилась острая ситуация, грозившая серьезными последствиями. На это объединение была возложена задача по обороне г. Чернигова и, во взаимодействии с 21-й армией, правого фланга Юго-Западного фронта. Справиться с ней ослабленным в боях соединениям, было исключительно трудно.

Занимавший позиции на р. Десна 15-й стрелковый корпус под командованием полковника М. И. Бланка растянулся более чем на 50 км. Из-за малочисленности входивших в его состав соединений он мог построить оборону лишь в один эшелон. Следует учитывать, что он отошел на эти позиции недавно и оборудовать их в инженерном отношении не успел: полоса предполья отсутствовала, передний край не заминирован. Не хватало артиллерии, минометов, 5-я противотанковая бригада ушла в состав 40-й армии. Противник, наступая буквально по пятам, не оставил времени на подготовку к обороне.

Сходная по своему развитию и последствиям ситуация возникла в районе с. Окуниново, где уже 26 августа противник вышел к р. Днепр. Еще 20 августа начался отвод 5-й армии и 27-го корпуса за Днепр. Объединению генерала М. И. Потапова предстояло занять рубеж от м. Лоев до с. Глыбов, южнее должны были обороняться дивизии генерала П. Д. Артеменко. Предполагалось после окончания маневра передать 28-ю дивизию в Киевский укрепленный район, а 2-й и 3-й воздушно-десантные корпуса вывести во фронтовой резерв.

Преследуя по пятам отходившие советские войска, вперед вырвались 98-я и 111-я пехотные дивизии противника. Мобильную поддержку им оказывали штурмовые орудия, которым посчастливилось первыми выйти на берег Днепра в районе с. Пристань. Здесь артиллеристы передового отряда майора Г. Хофманн-Шёнборна 23 августа захватили оказавшийся неповрежденным деревянный мост длиной около 800 метров.

Мост должен был обороняться двумя зенитными дивизионами и подразделениями 4-й дивизии НКВД, которой командовал полковник Ф. М. Мажирин. Буквально накануне прорыва немецких войск командующий войсками 37-й армии генерал А. А. Власов снял один из дивизионов и перебросил его на другое место, видимо, полагая, что теперь ответственность за противовоздушное прикрытие возьмет на себя 27-й корпус.

Появление немецких штурмовых орудий оказалось полной неожиданностью для красноармейцев. Зенитные орудия обстреляли «штурмгешютце», как утверждает И. Х. Баграмян, шрапнелью, не причинив им вреда. Немцы быстро смяли оборону на правом берегу и, не задерживаясь, стали переправляться на противоположный берег.

Теперь требовалось немедленно подорвать мост, однако разрешение на это мог дать только штаб фронта. С ним была установлена связь по телефону и по рации. Командир советского саперного взвода попытался запросить разрешение, но тут выяснилось, что телефонная связь отсутствует. Пока он отбивал запрос ключом азбукой Морзе, было уже поздно. Отдать приказ самостоятельно командир взвода так и не решился. К 18.00 автодорожный мост оказался в руках противника.

«Узнав об этом, даже Кирпонос потерял свойственное ему хладнокровие. Он гневно стучал кулаком по лежавшей на его столе карте:

– Как можно было допустить такое!»

Попытались связаться со штабом 27-го корпуса, но безрезультатно. Тогда командующий фронтом приказал начальнику инженерных войск генералу Ильину-Миткевичу перебросить южнее с. Окуниново все плавсредства Днепровского речного пароходства, чтобы перебросить отходящие войска 27-го корпуса через Днепр. В район созданного противником плацдарма направили автотранспортом два инженерно-саперных батальона с запасом противотанковых мин, чтобы остановить прорыв.

И. Х. Баграмян в своих послевоенных воспоминаниях утверждал, что действия этих батальонов «задержали дальнейшее продвижение танковой колонны противника». В действительности это не совсем так. Командование противника не ставило перед своими войсками задачу выходить в тыл советским войскам на Днепре. Для этого не имелось достаточных сил. Максимум, что требовалось от войск: образовать и удерживать плацдарм до подхода основных сил.

Удивительно другое. Довольно редкий случай, когда советский генерал в своих воспоминаниях преуменьшает степень героизма вверенных ему войск. Из рассказа И. Х. Баграмяна, написанных со слов отправленного для выяснения обстановки у с. Окуниново майора ПВО, можно сделать вывод, что расчеты зенитных орудий никакого ущерба противнику не нанесли, и тот занял плацдарм без потерь.

В действительности все было иначе. В рейде в конце августа участвовал 191-й дивизион штурмовых орудий под командованием майора Г. Хоффман-Шёнборна. В авангарде шел огневой взвод лейтенанта Бинглера в количестве трех орудий с посаженными на броню солдатами и саперами. Конечной целью командование определило выход дивизиона к Днепру.

«Внезапно перед орудием выросло огромное стальное сооружение. Машины двигались по направлению к мосту впереди орудия. Там же находился состав с беженцами. Машины пропустили поезд… Оглядевшись вокруг, лейтенант увидел баррикады, составленные из мешков с песком. Никто не стрелял. Выстрел раздался позади. Это стреляло второе орудие вахмистра Лабуша». Так немцы выскочили на подступы к Печкинскому шоссейному мосту у с. Окуниново и вступили в бой с прикрывавшими его зенитчиками и саперами.

Немедленно головной «штурмгешютц» выехал на деревянный мост, тараня стоявшие на путях вагоны и сметая легковые и грузовые автомобили. Пехотинцы-саперы попутно расстреливали разбегавшихся красноармейцев из автоматов. Когда часть моста оказалась позади, в головную машину попал снаряд, разбив гусеницу, и она, развернувшись вправо, остановилась. Лейтенант Бинглер по рации приказал оставшимся двум орудиям не останавливаться и продолжать атаку. Радиосообщение о начале боя за Печкинский мост приняли и в дивизионе, и теперь по команде майора Г. Хоффман-Шёнборна он форсировал марш, торопясь на выручку своему передовому отряду.

Тем временем на мост въехало второе орудие, «и его уже начали встречать огнем охрана моста, противотанковая и зенитная артиллерия. Снаряды пронзали деревянные конструкции вокруг самоходки. Постепенно они пристреливались. Доски с громким звуком ломались многочисленными осколками». Советские саперы успели подорвать часть моста, и третий «штурмгешютц» остался на западном берегу. Теперь бой вели одно подбитое в 150 м от берега орудие и второе, сумевшее проскочить мост без повреждений. Именно они подавили огонь советской артиллерии, ведя огонь сначала фугасно-осколочными, а когда они закончились – бронебойными.

Невзирая на бой, советские саперы попытались заминировать и подорвать фермы моста. Как только немцы это заметили, они открыли по ним огонь и заставили отступить. Остальные попытки уничтожить мост также не возымели успеха. Под прикрытием огня пехоты второе орудие вернулось на западный берег, загрузилось боеприпасами и вновь вступило в бой. Вместе с небольшой группой пехотинцев оно перебралось на восточный берег, завершив уничтожение сил прикрытия. Теперь 2,5 км мост оказался в немецких руках, и на его восточном берегу образовался крохотный по размерам плацдарм.

Поэтому не прав маршал И. Х. Баграмян, когда утверждал, что охрана Печкинского моста не смогла оказать достойное сопротивление. Она не только вступила в бой, но и сумела нанести потери противнику. Командир саперов предпринял все меры, чтобы уничтожить мост. Однако боевое мастерство немцев в тот день оказалось на высоте, и все попытки сорвать форсирование ими Днепра оказались обречены на неудачу. Теперь началось соревнование: кто успеет раньше – немцы нарастить силы на плацдарме, или красноармейцы – сосредоточить войска и сбросить их в реку.

К сожалению, вовремя подоспели и стали перебираться через Днепр пехотинцы передового отряда 111-й дивизии, стремясь как можно скорее расширить плацдарм прежде, чем советское командование придет в себя. К 21.30 плацдарм был существенно расширен, но все еще оставался весьма уязвимым. В это момент в дело вступили части 11-й танковой дивизии.

Еще 22 августа для захвата днепровских мостов к юго-востоку от г. Горностайполь была сформирована боевая группа 11-й танковой дивизии под командованием командира 110-го полка. В нее вошли 110-й полк без 1-го батальона, 51-й саперный батальон, 7-я батарея 119-го артполка, 3-я батарея 61-го противотанкового дивизиона. Группа выступила в 7.00 23 августа. К преследованию подключилась боевая группа Лутца, в которую входили 1-й батальон 110-го полка, 3-й дивизион 119-го артполка без 7-й батареи и 334-й отряд наблюдателей. Именно ей предстояло взаимодействовать с солдатами 111-й пехотной дивизии, и именно здесь, в передовых ротах, находился командир соединения оберст Г. Ангерн.

Как только было получено сообщение о захвате плацдарма, оберст Г. Ангерн приказал командиру передового отряда Лутцу немедленно ускоренным маршем двигаться в сторону Днепра на помощь пехоте 111-й. По тревоге подняли расположившиеся на отдыхе в Малине части 1-го батальона 110-го полка и 3-й дивизион 119-го артполка. Следом был брошен 3-й батальон 111-го стрелкового полка.

Уже в сумерках оба пехотных батальона прибыли на плацдарм и после короткой рекогносцировки брошены в бой. Взаимодействуя с пехотой 111-й дивизии они смогли еще более расширить и упрочить плацдарм.

Однако не успели немцы как следует закрепиться, как последовали налеты авиации и обстрелы из дальнобойных орудий. Находившийся на мосту и руководивший боем своих частей оберст Г. Ангерн получил тяжелое ранение и был вывезен в лазарет. Командование частями дивизии на восточном берегу принял на себя командир 110-го стрелкового полка, оставшимися на западном берегу – командир 15-го танкового полка. Сама 11-я танковая дивизия вошла в подчинение командира LI армейского корпуса.

Опасаясь прорыва противника к р. Десна в районе г. Остёр, командование Юго-Западного фронта бросило на уничтожение переправы у с. Окуниново корабли Днепровского отряда Пинской речной флотилии. Перед кораблями была поставлена двоякая задача: разрушить Печкинский мост и не допустить переправы через р. Десна.

Для атаки на переправу у с. Окуниново командир Днепровского отряда капитан 1-го ранга И. Л. Кравец выделил три канонерские лодки. Остальные корабли взяли под обстрел подъездные пути к переправе вплоть до с. Страхолесье. В ночь на 24 августа канонерки заняли огневые позиции: две – у с. Домантова, а «Верный» – у с. Сухолучье. Обстрел велся с 6.30 до 14.30, артиллеристы добились нескольких попаданий с расстояния в 5 км, но уничтожить мост не смогли. Ночью моряки спускали вниз по течению морские мины, надеясь таким оригинальным способом подорвать мост, но все попытки не увенчались успехом.

Всю ночь и утро противник переправлял по мосту на восточный берег все новые и новые подкрепления. Тем временем пехота при поддержке штурмовых орудий предприняла наступление к р. Десна, намереваясь захватить там мосты и образовать еще один плацдарм. К полудню они смогли продвинуться на 5 км, однако здесь их ждала неудача: советские саперы успели сжечь мосты через реку. Около 11.00 при попытке форсировать р. Десна был убит прямым попаданием в голову пули их противотанкового ружья лейтенант Бинглер. Наступление пришлось остановить.

С рассветом начались налеты советской авиации. Пользуясь почти полным отсутствием зенитного прикрытия, они на протяжении нескольких часов почти беспрерывно бомбили и обстреливали мост, стремясь его уничтожить. Несколько раз он загорался, однако саперы 51-го саперного батальона успевали его потушить. Но после полудня пожары стали разгораться все сильнее и сильнее. Чтобы предотвратить их распространение немцам пришлось подорвать около 250 м моста, но участок у восточного берега продолжал полыхать. К вечеру конструкции моста окончательно прогорели и рухнули в реку. В результате немецкие солдаты на плацдарме оказались фактически отрезанными от основных сил и баз снабжения, и у советского командования имелась отличная возможность ликвидировать плацдарм.

Впрочем, у авиаторов честь уничтожения Печкинского моста оспаривали моряки Днепровского отряда. По их утверждениям, заслуга принадлежит канонерской лодке «Верный». Около 15.00 она приблизилась к переправе на дистанцию в полтора километра и стала вести огонь практически прямой наводкой. Она же поддержала налет авиации в 15.45, обстреляв зенитные батареи противника. В 17.00 от снарядов «Верного» рухнули опоры у левого берега, и вскоре весь мост обрушился в реку.

Немцы отомстили краснофлотцам уже на следующий день. Разведка установила место расположения канонерской лодки «Верный», и с 8.30 начались налеты немецкой авиации. Около 9.00 во время второго налета в мостик и боевую рубку попали две авиабомбы, убив командира корабля старшего лейтенанта А. Ф. Терехина. Через несколько мгновений сдетонировал кормовой артиллерийский погреб, и корабль ушел на дно.

Тем временем бои за окуниновский плацдарм продолжались. Саперы немецких 51-го и 209-го батальонов уже ночью на 25 августа приступили к сооружению нового моста, чтобы возобновить движение, но на это требовалось время и материалы. Немецкие войска нуждались в срочной поддержке. Не имея возможности переправиться, танковый полк 11-й танковой дивизии остановился в с. Страхолесье, 61-й мотоциклетный батальон и 1-й батальон 110-го полка – у Горностайполя.

На восточном берегу Днепра успели сконцентрироваться: весь 111-й стрелковый и два батальона 110-го полка, 1-я рота 61-го мотоциклетного батальона, 4, 5 и 7-я батареи 119-го артполка, части 61-го противотанкового дивизиона и 71-й легкий зенитный дивизион. Все они вошли в состав боевой группы, названной по имени командира 111-й пехотной дивизии генерала О. Штапфа «группой Штапфа». Напротив моста для обороны с юга выдвинулся 3-й дивизион, а для обороны с севера – 1-й дивизион 119-го артполка. Воздушная разведка заметила выдвижение советских танков, и немцы изготовились к бою.

Единственным соединением противника, которое могло оказать быструю помощь, оставалась 98-я пехотная дивизия. Однако ее батальоны были растянуты на значительное расстояние, некоторые из них скованы боем. Чтобы прибыть к месту переправы, им требовалось время.

Заминкой попыталось воспользоваться советское командование. Во второй половине дня начались мощные атаки пехотой. К вечеру красноармейцы заняли с. Старо-Карпиловская Гута. Этим ударом оказались отрезанными друг от друга находившиеся восточнее и западнее села немецкие войска. Чтобы восстановить положение, противник бросил в контратаку солдат мотоциклетного батальона, однако она была остановлена с большими для немцев потерями.

С наступлением сумерек бои временно прекратились. Немецкие войска образовали два «ежа» восточнее сел Окуниново и Карниловка. За ночь в качестве усиления удалось перебросить еще одну роту мотоциклетного батальона. Больше ничем помочь немецкое командование не могло. Из-за недостатка переправочных средств затруднялась переброска боеприпасов и продовольствия, а также эвакуация раненых. Прицельным артиллерийским огнем были уничтожены все труды немецких саперов.

В ночь на 25 августа на плацдарм стали переправляться силы 111-й пехотной дивизии. Первым вступил на восточный берег Днепра ее 117-й полк, за ним последовал 50-й. Большим препятствием для противника стали непрекращающиеся налеты авиации и артиллерийские обстрелы. Однако полностью воспрепятствовать переброске войск на плацдарм они не смогли. Не меньшие трудности вызывала нехватка переправочных средств, вследствие чего переправа войск за реку еще больше затягивалась.

Основной задачей переправившихся войск было удержание захваченного плацдарма. Командование и дивизий, и корпуса осознавало, насколько это сложно в сложившихся условиях, особенно учитывая полное господство советской авиации. Чтобы прикрыть плацдарм от ударов с воздуха, противник подтянул 1-й дивизион 9-го зенитного полка и 603-й зенитный дивизион. Одновременно командир LI корпуса отправил запрос в штаб армии, требуя переброски снабжения авиацией. Из армии он получил приятное для себя известие: 26 августа в район Губина будет переброшена эскадрилья истребителей для борьбы с советскими бомбардировщиками.

В 16.00 начальник оперативного отдела штаба LI корпуса приказал переправить на восточный берег одну танковую роту, чтобы совместно с пехотой провести наступление и еще более расширить плацдарм. На это требование от 11-й танковой дивизии поступило возражение, что имеющимися средствами возможно перебросить за реку только танки T-II. Помимо этого, считалось неразу-мным подчинять танковые части пехотным командирам, но штаб корпуса в своем решении остался непреклонен.

Советское командование также предпринимало меры, чтобы ликвидировать прорыв, образовавшийся в обороне по Днепру. В 7.00 25 августа 41-я и 19-я танковые дивизии, входившие в состав 22-го механизированного корпуса, получили приказ сосредоточиться в районе с. Жидиничи и лес южнее с. Гончарный Круг, после чего атаковать на с. Окуниново и сбросить противника в Днепр. В качестве поддержки корпусу придавались 131-я, 124-я и 228-я стрелковые дивизии. Пехоте оказывала поддержку сильная группировка артиллерии в составе 458-го артполка, 589-го артполка РГК и дивизиона 331-го гаубичного артполка. Общее командование принял на себя генерал М. А. Усенко, на тот момент командир мехкорпуса. Генералу М. И. Потапову казалось, что таких сил будет достаточно для выполнения поставленной задачи.

После полудня 25 августа бои на плацдарме развернулись с новой силой. Объектом атаки стала вклинившаяся в районе с. Старо-Карпиловская Гута группировка советских войск. По ней нанесли удар с востока силами 111-го стрелкового и с запада силами 117-го пехотного полков с приданной 2-й ротой 61-го мотоциклетного батальона. Атака завершилась успехом для противника: село было захвачено, как и местность к северу от него. Разведка установила концентрацию значительных сил советских войск на северном фасе плацдарма по линии с. Старый Глыбов – Косачевка – Ново-Корпиловская. Поддержку им оказывала сильная артиллерийская группировка. Видимо, это были сосредоточившиеся для удара части и соединения 22-го мехкорпуса 5-й армии.

Во второй половине дня орудийный обстрел плацдарма усилился. В дело вступила крупнокалиберная артиллерия. Корабли Днепровской флотилии под покровом сумерек выдвинулись к линии фронта и стали обстреливать боевые порядки немецких войск прямой наводкой. Вновь разведка предупредила об опасности танковых атак с северного направления по западному берегу. Для их отражения в район севернее с. Страхолесье выдвинулся 61-й мотоциклетный батальон.

С юга предприняла попытку пробиться навстречу войскам 22-го мехкорпуса у с. Старо-Карпиловская Гута 87-я стрелковая дивизия. Ее 283-й полк атаковал в сторону берега Днепра, стремясь отрезать немецкие части от переправ. Командир полка полковник И. П. Порошенко в этом бою получил ранение в живот, но был вынесен с поля боя и был отправлен своим адъютантом лейтенантом Г. М. Грином в госпиталь г. Киева. Там он 30 августа скончался от ран.

Ночью на 26 августа корабли Днепровской флотилии предприняли атаку на переправы немецких войск. По сведениям противника, в ней принимали участие девять канонерских лодок, из которых огнем полевой артиллерии, зениток и противотанковых орудий были уничтожены пять. Еще столько же удалось потопить танковой роте 11-й дивизии, переброшенной утром для усиления обороны района переправ.

С советской стороны немецкие успехи выглядели менее впечатляющими. В течение 25 августа в основном завершился отвод сил 5-й армии за р. Днепр. Корабли, высвободившиеся после обеспечения переправ через р. Припять, было решено перевести к Киеву. Командование фронта решило использовать ситуацию для ликвидации плацдарма: одновременно с прорывом кораблей предполагалось провести наступление от с. Старо-Глыбов – Касачевка и Новоселки – Ошитки в общем направлении на с. Окуниново.

Все корабли разделили на два отряда. В первый вошли монитор «Флягин», канонерские лодки «Кремль» и «Димитров», во вторую – монитор «Левачёв» и остальные корабли. Предварительный обстрел берегов Днепра в районе окуниновской переправы планом не предусматривался. В 2.00 26 августа корабли пошли на прорыв. В 3.00 неподалеку от развалин моста сел на мель монитор «Левачев», нарушив тем самым весь боевой порядок. Немедленно противник открыл огонь.

Первым прорвался, пройдя под судоходным пролетом моста, плавучий госпиталь «Каманин», следом за ним – монитор «Флягин» и сторожевой корабль «Парижская коммуна». Однако в последний вскоре угодил снаряд, и корабль затонул. Следом погибла канонерка «Димитров»: ее командир не учел особенностей течения и совершил неверный маневр. В результате корабль на полном ходу врезался в опору моста. Противнику удалось уничтожить артиллерией еще одну канонерку – «Димитров», остальные благополучно миновали опасность. Утром они прибыли для обеспечения переправ 27-го корпуса у с. Сухолучье и Сваромье.

Не состоялось и согласованное наступление наземных войск для ликвидации плацдарма. В течение ночи советская артиллерия вела сильный огонь по немецким войскам на плацдарме, по переправам, а также по подъездным путям и тылам на западном берегу Днепра. Орудия противника вели контрбатарейную борьбу, стараясь обеспечить хоть минимальную безопасность для своих войск.

К полудню 26 августа завершилось наведение 16-тонного моста, и началась переправа на плацдарм 50-го пехотного полка. За ним последовали 1-й батальон 110-го стрелкового полка и остальные роты 61-го мотоциклетного батальона. Только после этого началась переброска роты легких танков.

На этом переправа войск 11-й танковой дивизии была остановлена. Вечером поступил приказ о ее переброске на новое направление. Танковая рота, пехота, артиллерия и саперы остаются на плацдарме до новых распоряжений.

В течение 26 и 27 августа 111-я пехотная и части 11-й танковой дивизий оставались на плацдарме фактически одни, отражая атаки советских войск. Основные удары наносились по немецкой обороне в районе с. Старо-Карпиловская Гута. Атаки при сильной поддержке артиллерии проводились с севера, северо- и юго-востока. Однако все они были отражены. Более того, противник сумел при поддержке танков еще более расширить плацдарм в северном и южном направлениях. Единственной целью немецких атак было желание обезопасить район переправы от артиллерийского огня.

Глава 2
Формирование киевского котла: рейды танковых соединений

Окружение войск Юго-Западного фронта во многом оказалось делом трех соединений немецкой армии – 3, 9 и 16-й танковых дивизий. Первая из них нанесла удар с севера, две остальные – с юга навстречу друг другу и в тыл советским армиям. Немецкое наступление началось 12 сентября. В этот день 9-я и 16-я танковые дивизии приступили к вскрытию кременчугского плацдарма. Перед ними стояла задача прорваться в глубь советской обороны и блокировать железную дорогу Харьков – Полтава – Лубны, чтобы воспрепятствовать отходу войск генерал-полковника М. П. Кирпоноса из формирующегося котла.

После артиллерийской подготовки в атаку пошла пехота XI армейского корпуса 6-й армии, вслед за ней в 9.00 повели наступление 16-я и 9-я танковые дивизии. Сравнительно легко и без значительных потерь оборона была прорвана, и, смяв советскую артиллерию, танки вышли на тыловые коммуникации 38-й армии. К вечеру колонны 16-й танковой дивизии находились уже в 40–60 км от первоначальной линии фронта. Фронт обороны 38-й армии оказался разрезан надвое.

В 6.30 13 сентября наступление дивизии было продолжено. Советское командование, осознав грозящую опасность, бросило против нее авиацию. Но немецкие истребители надежно прикрывали продвижение своих наземных войск, и советская авиация в этой ситуации нанести существенный урон танковым колоннам была бессильна. Уже к 14.00 64-й моторизованный полк вышел к южным окраинам г. Лубны. Одновременно под прикрытием дымовой завесы солдаты 16-го саперного батальона захватили мост через р. Сула и, переправившись на противоположный берег, создали плацдарм для дальнейшего наступления в город. К вечеру 16-я танковая дивизия закрепилась в советских окопах по восточному берегу реки фронтом на запад.

Немецкое наступление привело к дезорганизации управления частями 38-й армии. Ее правый командный пункт в районе с. Козельщина и штаб, расположенный в с. Глобино, попали под удары немецких войск и были вынуждены спешно эвакуироваться. Выводом штаба руководил его начальник – генерал-майор В. Н. Символоков. Бывший член Военного совета армии Н. К. Попель в своих послевоенных воспоминаниях утверждал, что «он твердо руководил людьми и вывел штаб без потерь…»¹¹. Но это не совсем так, из работников штаба как раз 12 сентября пропали без вести начальник отдела укомплектования интендант 1-го ранга П. Т. Бабаев и некоторые другие командиры.

С 13 сентября начался спешный отвод частей 38-й армии на северо-восток. К вечеру в район с. Решетиловка прорвались остатки штаба армии во главе с генералом В. Н. Символоковым, части 297-й стрелковой и 37-й кавалерийской дивизий. При прорыве у с. Недогарки погиб командир 1059-го полка майор Дудченко. Часть 37-й кавалерийской дивизии совместно с 97-й стрелковой дивизией отошла на правый берег р. Сула и в дальнейшем поступила в подчинение командующего 26-й армией. Им была поставлена задача обороной по западному берегу р. Сула не допустить выхода противника в тыл войскам 26-й армии. В это же время 7-я и 269-я стрелковые дивизии спешно перебрасывались в район Пирятина и Прилук, чтобы, развернувшись на восток, северо-восток и север, прикрыть тыл всего Юго-Западного фронта.

Непосредственно за г. Лубны бои развернулись 14 сентября. Оборону города, по сведениям И. Х. Баграмяна, возглавил бывший командир 6-го корпуса генерал И. И. Алексеев. По сведениям из донесений о безвозвратных потерях фронта, старшим начальником здесь был командир отдельного полка связи фронта полковник М. К. Перепелкин¹².

В течение двух предшествующих недель сентября 3-я танковая дивизия генерала В. Моделя принимала самое непосредственное участие в разгроме правого крыла войск Юго-Западного фронта. Ее основные силы находились в районе г. Ромны, где стрелковая бригада соединения наткнулась на хорошо укрепленную и усиленную дзотами позицию. К 12 сентября дивизия действовала несколькими боевыми группами:

– группа оберста Клееманна (3-й батальон 394-го пехотного и 3-й батальон 6-го танкового полков);

– группа оберст-лейтенанта О. Мюнцеля (2-й батальон 6-го танкового, 2-й батальон 3-го пехотного полков, усиленный разведывательный батальон и 1-й дивизион 75-го артполка);

– группа фон Левински (штаб и 3-й батальон 6-го танкового полка, 1-й батальон 394-го пехотного полка и батарея 521-го противотанкового дивизиона);

– группа оберста фон Мантойфеля (2-й батальон 3-го пехотного полка, усиленный разведывательный батальон и 1-й дивизион 75-го артполка).

Для прорыва советской обороны и дальнейшего преследования ее командир сформировал передовой отряд, во главе которого поставил майора Франка. Перед ним стояла задача наступать в направлении г. Лохвица, чтобы занять находящиеся там мосты через р. Сула. В состав отряда вошли штаб и одна батарея 521-го противотанкового дивизиона, восемь бронемашин 1-го разведывательного батальона, 6-я батарея 75-го артполка, 1-я рота 3-го пехотного полка, взвод 3-й роты 39-го саперного батальона и три танка 2-го батальона 6-го танкового полка.

В соответствии с приказом группа майора Франка выступила в 12.00, практически не встречая перед собой сопротивления. Единственным препятствием для ее передвижения в первые часы было плохое состояние дорог, которое немцы назвали «катастрофическим». Вечером в 20.30 солдаты группы Франка захватили три больших моста через р. Сула у с. Млыны.

Находившиеся в районе переправы советские гужевые и автомобильные колонны попали под огонь бронемашин немецкого разведывательного батальона и были рассеяны. Все свидетельствовало в пользу того, что прорыв оказался для тыловых служб Юго-Западного фронта полной неожиданностью, а появление немцев у с. Млыны – крайне неприятным сюрпризом. На ночь отряд майора Франка образовал «ежа» в готовности отражать атаки с любого направления. Майор Франк поздно вечером попросил у штаба XXIV корпуса поддержки пехотой, без которой наладить нормальную охрану захваченных мостов ему казалось делом трудноосуществимым.

На следующий день предполагалось расширить фронт действий 3-й танковой дивизии. Основной ее части приказали начать наступление в сторону г. Пирятин, чтобы выйти к руслу р. Удай, разведке – выйти к г. Лубны. Для защиты восточного фланга прорыва в район г. Ромны выдвигались 17-я танковая и 10-я моторизованная дивизии¹³.

С утра группа майора Франка оставалась без движения, продолжая удерживать захваченный ею плацдарм. Советские войска никакой активности не проявляли, не было ни одной попытки атаковать немецкие части, чтобы отбить мосты или чтобы их уничтожить. Более того, еще одна автоколонна попыталась переправиться у с. Млыны в восточном направлении, попала под обстрел и отступила в глубь котла.

В течение дня шла концентрация немецких войск в районе г. Ромны. В 12.35 от воздушной разведки поступило донесение, что части немецкой 16-й танковой дивизии замечены у г. Лубны. Это означало, что окружение войск Юго-Западного фронта почти завершено и нужно предпринять еще одно усилие, чтобы захлопнуть ловушку. Генерал В. Модель приказал группе оберст-лейтенанта фон Левински начать марш к г. Лохвица, следом должна была двигаться группа Клееманна. Завершению операции командир 3-й танковой дивизии дал кодовое название «Танненберг» в честь окружения и разгрома армии генерала А. В. Самсонова в Восточной Пруссии в августе 1914 г.

В 18.50 группа фон Левински достигла с. Млыны. Подчинив себе войска майора Франка, оберст-лейтенант в 20.15 атаковал г. Лохвица. К 23.00 немцы прорвались вплоть до центра города, однако из-за наступившей темноты, а главное – из-за упорного сопротивления гарнизона города, от дальнейших атак немцам пришлось отказаться. Продолжение наступления перенесли на 8.00 следующего дня¹⁴.

Положение XXIV моторизованного корпуса вечером 13 сентября выглядело следующим образом: 4-я танковая дивизия заняла Гайворон, дивизия СС «Das Reich» находилась в 14 км южнее Борзна, 10-я моторизованная дивизия постепенно вытягивалась вслед за 3-й танковой из района Конотопа. В это время генералу фон Швеппенбургу донесли, что 16-я танковая дивизия, принадлежавшая 1-й танковой группе, находится всего в 40 км южнее Лохвицы. Оставшиеся 40 км свободного от советских войск пространства при благоприятном стечении обстоятельств можно было преодолеть за один день.

День 14 сентября стал решающим для образования кольца вокруг войск Юго-Западного фронта. С утра 16-я танковая дивизия начала штурм г. Лубны. Силы 79-го пехотного полка полковника фон Аренсторффа при поддержке 2-го батальона 64-го полка под командованием хауптмана Фондерманна предприняли наступление на город. После ожесточенного боя Лубны были оставлены советскими частями. Пути отхода на восток для войск 26-й армии оказались отрезаны. Кроме того, колонна штаба и Военного совета Юго-Западного фронта, которая намеревалась объединиться с ней, лишилась такой возможности.

С утра 13 сентября 3-я танковая дивизия возобновила атаку на Лохвицу. Части 1-го батальона 394-го пехотного полка и 3-го батальона 6-го танкового полка к 10.30 выбили красноармейцев из города и захватили невредимым мост через р. Сухая Лохвица. Прикрывавшая его зенитная батарея ничего не смогла предпринять и была захвачена стремительной атакой. Шесть ее орудий стали немецкими трофеями. В 11.30 в город прибыли части группы оберста Клееманна. Объединив под своим командованием все наличные силы, он выдвинул их в западном направлении на линию с. Дерековщина – выс. 158, 0 – выс. 168, 0. Части разведывательного батальона выдвинулись к хут. Красный, 2-й батальон 6-го танкового полка действовал в северном направлении вдоль русла р. Сула, а группа майора Франка развернулась у с. Исковцы фронтом на юг и юго-запад.

Наступление было продолжено без промедления. Части 3-го пехотного полка вышли на высоты перед с. Яхники и с. Харьковцы, создав удобный плацдарм для переброски остальных частей дивизии. К полудню в город вошли основные силы дивизии, ее командир генерал В. Модель разместил свой штаб в здании школы. Вечером в Лохвицу прибыл сам командующий 2-й танковой группой генерал Х. Гудериан. Он поздравил командира 3-й танковой дивизии с достигнутым значительным успехом. В свою очередь, командующего ознакомили со сложившейся к этому времени обстановкой, в том числе о том, что в с. Вороньки воздушная разведка заметила скопление советских войск, а командир разведывательного батальона уже дважды докладывал о движении крупных колонн в направлении хут. Красный. После короткого совещания было принято решение пробиваться навстречу 16-й танковой дивизии из группы генерала Э. фон Клейста.

Для этого выделили специальную группу под командованием командира 9-й роты 6-го танкового полка обер-лейтенанта Вартманна. В его распоряжение были выделены всего один танк «Т-III», один командирский танк и автомашина. Личный состав группы насчитывал 46 человек¹⁵. Группа проследовала через Исковцы-Сенчанские на юго-запад. Через три часа натолкнулись на советскую колонну, прорывавшуюся из окружения. Не останавливаясь, открыли огонь из пулеметов и прорвались через нее. Часть колонны была уничтожена. У с. Тишки преодолели р. Сула; это означало, что половина пути до цели пройдена. Уже были слышны звуки боя, который вели войска группы Э. фон Клейста.

После короткой передышки группа обер-лейтенанта Вартманна вновь двинулась вперед. Вскоре на берегу какого-то ручья танкисты встретились с саперами 16-го батальона 16-й танковой дивизии. В 18.20 14 сентября кольцо вокруг армий Юго-Западного фронта захлопнулось. Во второй половине дня в немецкие штабы стали поступать доклады, что крупные силы советских войск накапливаются у с. Сенча, намереваясь, по всей видимости, ускользнуть из окружения. Туда в 21.00 направились передовые части 10-го пехотного полка немецкой 9-й танковой дивизии. К 23.00 они находились уже в 8 км юго-восточнее с. Сенча¹⁶.

Но у советских войск шанс на прорыв еще оставался. Давление изнутри и извне образовывавшегося кольца на тонкий фронт окружения возрастало непрерывно. Прорвавшиеся в Лохвицу части 3-й танковой дивизии сами оказались в полуокружении. На плечи коменданта города майора фон Бера легла обязанность одновременно подтягивать тылы, обеспечивать сражающиеся части всем необходимым и усиливать фронт окружения. Для решения последней задачи он использовал боевую группу майора Франка. Отражая непрерывные попытки прорыва, в течение первой половины дня 15 сентября она медленно продвигалась в юго-восточном направлении. Во время одной из стычек в руки немцев попал один из командиров тыла 21-й армии. К сожалению, фамилия этого человека, как и звание, осталась неизвестной. Немцы именовали его бригадным генералом, назвав звание и занимаемую им должность «der 2. Intendanturrat der 21. Sowjetarmee», что соответствует, впрочем, майору.

С утра 15 сентября 3-я танковая дивизия принялась расширять занятый ею у г. Лохвица плацдарм, старясь занять своими войсками все выгодные переправы и перекрестки. Разведывательный батальон вел бой за хут. Красный, постепенно оттесняя советские войска на запад; 3-й мотоциклетный батальон, усиленный батареей 521-го противотанкового дивизиона и 5-й батареей 75-го артполка, вышел на высоты северо-восточнее с. Мелехи и вступил в бой с оборонявшимися здесь красноармейцами.

Около полудня 15 сентября группа майора Франка соединилась с прорывавшимися подразделениями 9-й танковой дивизии. Так образовалась вторая линия фронта окружения. Это соединение еще 13 сентября было в районе г. Лубны, следуя за 16-й танковой дивизией. Но ее немедленно после занятия города направили на северо-восток для укрепления позиций по внешнему обводу. В 7.15 15 сентября части дивизии заняли мосты у с. Сенча, перехватив важную переправу через р. Сула. Ее 33-й танковый полк был направлен на север, где и соединился с боевой группой майора Франка.

В 11.00 командир одной из рот 33-го танкового полка прибыл на командный пункт 3-й танковой дивизии и доложил, что с. Сенча полностью захвачено, как и оба находящихся южнее его моста. Оборону участка принял на себя пехотный батальон 9-й танковой дивизии.

Сама 3-я танковая дивизия дралась на три фронта. 3-й пехотный полк расширял плацдарм на север и восток, захватив мосты у с. Яхники. Тем временем 394-й полк поддерживал фланг наступавшей на Прилуки 4-й танковой дивизии. Разведбат вышел к перекрестку дорог восточнее с. Чернухи, где попал под удар, в котором кроме пехоты приняли участие несколько танков и бронемашин. Непростая обстановка сложилась у с. Мелехи, где мотоциклетный батальон был контратакован и запросил немедленной помощи. В поддержку ему направился 3-й батальон 6-го танкового полка.

Для выяснения обстановки туда же выехал оберст Клееманн. Он подтвердил опасения командира мотоциклетного батальона и попросил усиления артиллерией. Вскоре под с. Мелехи прибыли 8-я батарея и 2-й дивизион 75-го артполка.

Однако положение на фронте 3-й танковой дивизии все еще оставалось неустойчивым. Советские войска предпринимали настойчивые атаки в районе сел Чернухи и Мелехи, прорываясь в восточном и северо-восточном направлениях. Для объединения всех немецких сил, действовавших на этом участке (3-го мотоциклетного батальона, 521-го противотанкового дивизиона и 3-го батальона 6-го танкового полка) прибыл командир 6-го танкового полка оберст-лейтенант фон Левински. Перед ним генерал В. Модель поставил сложную задачу: отразить все попытки прорыва, занять с. Мелехи и продвинуться на юг вплоть до с. Тишки. Вечером разведывательная группа под командованием обер-фельдфебеля Кречмара, установила связь с артиллеристами 16-й танковой дивизии¹⁷. Тем самым окружение было еще более уплотнено.

Утром 16 сентября группа оберст-лейтенанта фон Левински получила приказ захватить с. Жданы и Мелехи. В случае, если там будет оказано серьезное сопротивление, разрешалось их блокировать, предварительно заминировав ведущие от сел дороги. Батальоны 394-го пехотного полка должны зачистить местность вокруг с. Исковцы-Сенчанские и хут. Красный. В дальнейшем предполагалось перевести дивизию в северо-западном направлении, передав участок 9-й танковой и 25-й моторизованной дивизиям. Поэтому группе обер-фельдфебеля Кречмара требовалось удерживать с. Тишки и переправы через р. Удай.

Прежде чем противник приступил к реализации своих планов, его оборона в районе хут. Красный подверглась сильным атакам. Красноармейцам удалось прорвать фронт в южном направлении, и их остановили только у артиллерийских позиций. Около полудня противник перешел в контрнаступление. В 14.00 группа оберст-лейтенанта фон Левински заняла с. Мелехи, а в 15.00 командир 2-го батальона 394-го полка доложил о взятии хут. Красный. Оборону с. Исковцы-Сенчанские передали командиру вновь образованной боевой группы Калькбреннеру (взвод 39-го саперного батальона). В 17.45 весь боевой участок от хут. Красный до с. Тишки, включая с. Чернухи и Мелехи, принял под свое командование майор Франк. В его руках оказались 3-й мотоциклетный батальон, разведывательный батальон и группа Калькбреннера¹⁸.

Утром 17 сентября, когда штаб и Военный совет Юго-Западного фронта покинули хут. Верхояровка, перед 3-й танковой дивизией стояла задача по дальнейшему сужению кольца окружения в общем западном направлении. Группа оберста Клееманна должна была продвигаться через с. Гильцы, а группа Франка – занять и удерживать с. Вороньки и Чернухи, направив разведку в сторону г. Пирятин.

В 12.00 стало известно, что передовые части 25-й моторизованной дивизии переправились через р. Сула в районе с. Сенча и теперь продвигаются в сторону г. Пирятин. Наземная и авиационная разведка не могла обнаружить крупных войсковых колонн перед фронтом группы майора Франка, поэтому у немецкого командования возникло ощущение, что положение здесь стабилизировалось. О том, что именно здесь будет прорываться управление всего Юго-Западного фронта, противник даже не подозревал. Только в 13.45 авиаразведка заметила крупные колонны автотранспорта у г. Пирятин. Немедленно по ним стали наносить удары пикирующие бомбардировщики.

Группе фон Мантойфеля, действовавшей на крайнем северном фланге дивизии, приказали установить контакт с 4-й танковой дивизией. Изъятые из ее состава 2-й батальон 3-го пехотного и 2-й батальон 6-го танкового полков поступили в распоряжение командира пехотной бригады, который вел бой за с. Антоновка. Командный пункт 3-й танковой дивизии вечером перебрался в с. Гильцы. Прибывавшая 25-я моторизованная дивизия предполагала атаковать г. Пирятин¹⁹.

На следующий день частям 3-й танковой и 25-й моторизованной дивизий пришлось вступить в непосредственное боевое столкновение с колоннами штабов 5-й армии и Юго-Западного фронта, выходившими из г. Пирятин в восточном направлении. Однако немецкая разведка просмотрела их выдвижение, поэтому соединение генерала В. Моделя получило достаточно пассивную задачу. Ему предстояло провести зачистку восточного берега р. Удай, не пересекая саму реку, а после прибытия 25-й моторизованной дивизии – отправиться в северо-восточном направлении.

Первым высвободился разведывательный батальон: уже в 10.00 его сменили передовые части 110-го моторизованного полка. Его командир поспешил установить связь с группой оберста Клееманна, так как в 10.30 от разведки поступил доклад, что на западном берегу р. Удай замечено движение маршевых колонн, советская пехота в сопровождении разнообразной техники направляется с севера к г. Пирятин. Через пять минут движение заметили и солдаты группы оберста Клееманна. Усиленная рота 394-го полка во взаимодействии с танками и артиллерией атаковала с. Приходьки и, захватив его, приступила к зачистке лесного массива к северо-востоку от села.

Части 3-го батальона 6-го танкового полка тем временем вступили в бой с группой советских танков и бронемашин, двигавшихся по дороге на Пирятин. Возможно, здесь действовали части 10-й танковой дивизии генерала К. А. Семенченко, а также 289-я дивизия полковника Д. Ф. Макшанова из состава 31-го корпуса. В 12.00 произошла первая за все время наступления атака советских бомбардировщиков по частям 3-й танковой дивизии: удару подверглись позиции группы оберста Клееманна. Также оказались атакованы и рубежи, занимаемые разведывательным батальоном, причем атака была настолько сильной, что потребовалось усилить батальон ротой 2-го батальона 3-го пехотного полка. Сам батальон обосновался в с. Бондари.

В 12.00 оберст Клееманн доложил, что в треугольнике к северу от г. Пирятин сконцентрировалось большое количество советских войск и техники. Через полчаса командир 75-го артполка сообщил о скоплении транспорта в самом городе. Они запросили авиацию, командование корпуса поддержало это решение. А до ее прибытия г. Пирятин и мост через р. Удай, по которому осуществлялась переправа, оставались под обстрелом немецких орудий. Появившиеся вскоре «Ю-87» с пикирования атаковали скопление войск и техники в Пирятине. Немецкие солдаты с удовлетворением наблюдали, как в городе разгораются пожары, охватывая один квартал за другим.

Через несколько минут в бой пришлось вступить солдатам 119-го пехотного полка. Его южный фланг оказался атакован со стороны с. Куреньки, а северный – в районе с. Яцины. Командир полка запросил помощи, и генерал В. Модель направил к нему единственную свободную часть – усиленную роту 2-го батальона 3-го пехотного полка. Совместно с 1-м батальоном 119-го полка она успешно отразила атаку красноармейцев на с. Яцины. С севера их поддерживал разведывательный батальон 3-й танковой дивизии.

Вскоре поступило еще одно неприятное для немцев известие. Ромны были атакованы крупными силами советской пехоты и конницы, действовавшими одновременно с северо-востока и юго-востока. Оборонявшие город два батальона 10-й моторизованной дивизии оказались в критическом положении. Немецкое командование пришло к выводу, что русские, очевидно, осознали всю опасность грозящего им котла и теперь предпринимают меры, чтобы облегчить положение окруженных войск. Об этом же свидетельствует возросшая в течение дня активность советской авиации.

В 17.20 части 25-й моторизованной дивизии вновь вступили в тяжелейший бой с прорывавшимися частями. Основные бои развернулись вокруг сел Приходьки и Яцины. Какой-то группе красноармейцев удалось выбить противника из с. Макеевка и закрепиться на его северной окраине. Вскоре еще один отряд ворвался в с. Бубны, выйдя на ближние подступы к с. Яцины. В помощь солдатам 25-й пехотной дивизии генерал В. Модель бросил роту разведывательного батальона и 2-й батальон 6-го танкового полка. Совместно с группой оберста Клееманна им надлежало организовать атаку на с. Приходьки.

В связи с изменившейся обстановкой перед группой майора Франка вновь поставили активную задачу. От его успевших немного отдохнуть солдат требовалось пройти через с. Кизловка, расположенное южнее с. Чернухи, в сторону сел Галяво и Макеевка и перехватить дефиле между шоссе и р. Удай. В случае неудачи им поручалось прикрыть с. Чернухи с юга.

К 18.00 в боевых действиях наступил перелом. Атаки советских войск прекратились, позволив немцам перейти в наступление. Батальоны 119-го пехотного полка атаковали села Макеевка и Бубны. Однако захватить их немцам сразу не удалось. Только в 22.00 они вошли в с. Бубны, а с. Макеевка так и осталось за оборонявшими его красноармейцами. Неудачей завершилось и наступление 2-го батальона 6-го танкового полка на с. Приходьки. Красноармейцы смогли продержаться до наступления сумерек, а после захода солнца немцы свои атаки прекратили. Единственным крупным успехом стали действия резервной роты 3-й пехотной бригады под с. Белоцерковцы. Ей удалось обнаружить шедшую в сумерках на восток автоколонну из 80 машин. Немцы доложили об уничтожении 60 из них и пленении 200 красноармейцев. Остатки колонны ускользнули на восток и северо-восток.

Можно с большой долей вероятности предположить, что солдаты резервной роты встретили у села выходившую на восток группу штаба 21-й армии. В колонне находились командарм генерал В. И. Кузнецов, его начальник штаба генерал В. Н. Гордов, член Военного совета дивизионный комиссар С. Е. Колонин, заместитель начальника оперативного отдела штаба фронта полковник Н. Д. Захватаев и многие другие командиры и политработники. Достигнув одной из балок в районе с. Белоцерковцы, колонна остановилась на дневку, однако противник обнаружил ее расположение, и командирам пришлось вступить в бой.

По словам командарма-21, «группа была неоднократно атакована противником и рассеяна». Около 22.00 с наступлением темноты генерал В. И. Кузнецов повел остатки колонны на прорыв. В бою прорывавшиеся понесли новые потери, однако армейскому командованию повезло: оно смогло проскочить мимо немецких заслонов. Полковник Н. Д. Захватаев был сброшен разрывом мины с коня и контужен. Уже ночью он побрел на восток. По пути он встретил командира зенитного дивизиона старшего лейтенанта Чаева и бойца охраны штаба армии. Вместе с ними он выбрался через линию фронта. Командование 21-й армии вышло к своим 2 октября 1941 г. в районе с. Веприк у г. Гадяч в полосе обороны 295-й дивизии²⁰.

На ночь части 25-й моторизованной и 3-й танковой дивизий приготовились к бою. Из докладов разведывательных групп следовало, что к югу от шоссе и к северу от р. Удай сконцентрировалось большое количество советских войск, усиленных артиллерией. Не исключалась возможность попыток ночных прорывов в любом направлении – южном, восточном или северном²¹.

Вскоре после полуночи части 9-й танковой дивизии заняли все удобные позиции по линии между с. Городище и г. Пирятин, лишив колонну штаба и Военного совета Юго-Западного фронта возможности прорваться на юг. Перед 3-й танковой и 25-й моторизованной дивизиями теперь стояла задача по предотвращению прорывов через р. Удай в северном направлении.

Новые бои развернулись 19 сентября с восходом солнца. Крупный отряд советских войск при поддержке танков атаковал позиции 25-й моторизованной дивизии южнее с. Приходьки. На помощь ей направилась группа оберста Клееманна, усиленная танками 6-го полка. В 6.20 последовала атака на позиции 25-й моторизованной дивизии и группы майора Франка, расположенные южнее с. Чернухи. Под давлением советских войск противник был вынужден отступить к с. Галяво, однако благодаря введению в бой роты 3-го мотоциклетного батальона и разведбата 3-й танковой дивизии положение было восстановлено.

Командир 25-й моторизованной дивизии вновь просил помощи, однако предоставить ее оказалось делом почти невозможным. Генерал В. Модель к утру 19 сентября почти полностью исчерпал свои резервы, а атаки советских войск продолжались почти с неослабевающей силой. Удары наносились с разных направлений, и в немецкой обороне постоянно возникали кризисы. В таком напряжении противнику пришлось провести два следующих дня.

В поддержку группе майора Франка перебросили 5-ю батарею 75-го артполка и вызвали авиацию. Несколько самолетов «Ю-87» нанесли бомбовый удар по лесному массиву вокруг с. Липовое, где скопилось значительное количество войск и техники. Однако бои южнее с. Чернухи не прекращались, и немецкая оборона на этом участке в конечном счете могла не выдержать. Решив, что советские войска избрали село местом своего прорыва, генерал В. Модель в 8.00 перебросил туда 2-й батальон 3-го пехотного полка. Перед ним стояла задача по удержанию рубежа по р. Многа. Чуть позже на усиление группы майора Франка направился весь 3-й дивизион 75-го артполка. Таким образом, в районе с. Чернухи сконцентрировались довольно значительные силы: группа майора Франка, разведывательный батальон 25-й моторизованной дивизии, 2-й батальон 3-го пехотного полка, усиленные дивизионом артиллерии.

Поддержку противнику постоянно оказывала авиация. Около 8.00 воздушная разведка сообщила о нахождении моторизованной колонны из 200 транспортных средств на дороге в полутора километрах западнее с. Чернухи. Через несколько минут авиаторы дополнили свои наблюдения: колонна, не дойдя до с. Чернухи, повернула на юго-восток. Видимо, это была отставшая часть штабов управлений Юго-Западного фронта и 5-й армии. Поскольку пехота не смогла пробить коридор через немецкую оборону, они двинулась к с. Городище. Еще около 150 автомашин были обнаружены в лесах у с. Куреньки.

Тем временем командование 25-й моторизованной дивизии приказало группе майора Франка провести контратаку в южном направлении с ограниченными целями. Майор в ответ потребовал высвободить основные силы разведывательного батальона, все еще находившегося в обороне у с. Яцины.

В 9.00 около 90 автомашин в сопровождении броневиков были замечены на дороге в сторону с. Вороньки. Немецкое командование сделало вывод, что советские войска пытаются прорваться через с. Мелехи. В свою очередь, в 9.45 противник перешел в наступление с целью расчленить окруженную группировку. В атаке в общем южном направлении приняли участие 2-й и 3-й батальоны 6-го танкового полка при поддержке 1-го дивизиона 75-го артполка.

К середине дня немецкому командованию стало окончательно ясно, что основная группировка советских войск сконцентрировалась между г. Пирятин и г. Лубны. Поэтому для 3-й танковой и 25-й моторизованной дивизий основными участками для обороны стали южный и юго-западный. Генерал В. Модель приказал оберсту Клееманну насколько возможно сократить свой фронт обороны, чтобы уплотнить боевые порядки и улучшить взаимодействие. Если получится, должен вывести в резерв 3-й батальон 6-го танкового полка, 1-ю и 8-ю роты 394-го пехотного полка.

Около полудня бои возобновились. Под удары попали 9-я рота 119-го пехотного полка у с. Галяво и 6-я у с. Чапаровка²². Командир 25-й моторизованной дивизии попросил нанести танковый удар вдоль дороги между селами Приходьки и Макеевка. Генерал В. Модель согласился с этим, потребовав, однако, чтобы к атаке присоединилась пехота 119-го полка. Планом предполагалось нанесение удара вдоль шоссе от с. Приходьки на с. Чапаровка и далее до с. Чернухи. В ходе его намечался полный разгром транспортных колонн и уничтожение советских пехоты и техники. Плацдарм на р. Многа (между селами Кизловка и Ковали) удерживала группа артиллеристов 521-го противотанкового дивизиона и 25-й мотоциклетный батальон. К 13.30 план был согласован со всеми инстанциями.

С 13.30 начались авиационные налеты на шоссе и мосты у г. Пирятин. Через 20 минут воздушная разведка доложила, что один из мостов разрушен, однако второй все еще остается действующим. «Штуки» несколько раз штурмовали колонны, растянувшиеся на всем пространстве между г. Пирятин и с. Чернухи. Отмечалось, что значительное количество транспорта объято пламенем.

Немецкое наступление началось в 17.15. При поддержке двух рот 119-го полка 2-й танковый батальон атаковал с северо-востока лесной массив к северо-западу от с. Чапаровка. Вскоре к нему присоединился 3-й батальон 6-го танкового полка. Сопротивление советских войск поначалу оказалось слабым: красноармейцы не приняли боя с танками на открытой местности и отошли в лес. На его опушке противник в 18.20 был остановлен огнем. Бой продолжался около часа, и только в 19.30 командир 3-го танкового батальона смог доложить, что советские колонны южнее с. Чапаровка уничтожены.

Видимо, после успешного завершения боя у с. Чапаровка немецкое командование решило, что основные силы советских войск в данном районе уничтожены. Поэтому генерал В. Модель отдал приказ группе майора Франка перейти в новый район и сосредоточиться на обороне дороги с. Вороньки – г. Лохвица на участке от с. Новая Диброва до с. Архиповка. Предполагалось, что к югу от нее находятся советские войска численностью до трех батальонов пехоты и кавалерия. Участок обороны в районе с. Мелехи передавался 1-му батальону 35-го полка 25-й моторизованной дивизии.

В 20.20 в штабе 3-й танковой дивизии впервые узнали, что к востоку от г. Пирятин находится штаб Юго-Западного фронта. Один из перебежчиков – командир войск связи – сообщил, что в болотах неподалеку от с. Высокое (село на р. Слепород, к югу от шоссе Пирятин – Лубны) он видел генерала М. П. Кирпоноса в сопровождении 15 генералов и 400 командиров. На поиски немцы направили группу из состава 394-го полка в сопровождении зондерфюрера князя Мирского. Операция по поимке командующего фронтом ничего не дала. К этому времени он находился уже в с. Городище.

В 23.00 крупный отряд красноармейцев атаковал позиции 1-го батальона 35-го полка под с. Мелехи. Видимо, здесь пошли на прорыв сводные отряды полковника В. Т. Рогатина и генерала Б. И. Баграмяна. Шум боя оказался настолько сильным, что его хорошо слышали солдаты майора Франка, когда в 24.00 занимали свои позиции вдоль дороги на г. Лохвица. Около 4.00 утра развернулись бои у с. Вороньки. Перед войсками противника вновь стояла задача: удержать свои рубежи до наступления утра, после чего захватить с. Мелехи и ликвидировать плацдарм на восточном берегу р. Многа²³.

Ночь на 20 сентября для солдат 3-й танковой дивизии прошла тихо. Только в 7.30 стало известно, что в районе с. Мелехи произошел прорыв обороны 1-го батальона 35-го полка, чем создалась угроза немецким коммуникациям в направлении г. Лохвица. Генерал В. Модель, получив такие сведения, приказал группе майора Франка совместно с 2-м танковым полком и 2-м дивизионом 75-го артполка перейти в район с. Лозовая – Юрковщина. Группа оберста Клееманна продолжала уничтожать очаги сопротивления в районе сел Деймановка и Приходьки.

В 9.30 командир 3-го мотоциклетного батальона доложил в штаб дивизии, что части 25-го разведбата выбиты из с. Вороньки и в беспорядке отходят в северном направлении. Именно здесь, как известно, пошли на прорыв штабы и Военные советы Юго-Западного фронта и 5-й армии. Как только колонна выбралась из села на дорогу, по ней открыли огонь орудия 521-го противотанкового дивизиона. Часть автомашин была уничтожена, часть повернула назад, однако значительной части удалось прорваться и достичь хут. Дрюковщина.

Тем не менее в немецкой обороне благодаря отводу группы Франка и решительным действиям отрядов прорыва образовалась значительных размеров брешь на участке от с. Вороньки до с. Загребелье. Основные силы немецкого 35-го полка заняли оборону у с. Крутой Берег, южнее с. Городище.

Бросить какие-либо силы на прикрытие бреши немецкое командование не могло. Группа оберста Клееманна оказалась скованной вокруг с. Деймановка, 119-й пехотный полк по-прежнему вел бои за лесные массивы у сел Липовое и Чапаровка. На дорогах между реками Многа и Удай оставалось еще значительное количество разрозненных отрядов и групп красноармейцев, а также боеспособной техники, в том числе танков. Их уничтожение требовало значительного времени.

Только в 11.00 положение немного стабилизировалось, и 6-й танковый полк получил возможность начать переброску своих батальонов от с. Чернухи к с. Новая Диброва. Группу майора Франка развернули на хут. Красный, чтобы оттуда перехватить дорогу на г. Лохвица и иметь возможность провести атаку, если возникнет такая необходимость.

Около полудня генерал В. Модель приказал боевым группам оберст-лейтенанта фон Левински и майора Франка атаковать с. Вороньки и уничтожить сосредоточенные там советские войска. В качестве поддержки им придавался 2-й дивизион 75-го артиллерийского полка. От г. Лубны на север должна была атаковать 9-я танковая дивизия. В 12.00 саперы 39-го батальона, осуществлявшие разминирование, сообщили о движении колонны в количестве 80–90 машин в направлении хут. Дрюковщина.

В 12.40 от хут. Красный началось немецкое наступление. Село Мелехи, действуя вдоль дороги, атаковал 2-й батальон 6-го танкового полка, в то время как 3-й батальон от с. Новая Диброва направился непосредственно на с. Вороньки. Левее от них наступали солдаты группы майора Франка, на которых дополнительно возложили задачу по зачистке местности.

К 15.00 противник подошел на расстояние до 3 км к с. Мелехи, уткнувшись в стойкую оборону. Наблюдатели установили, что крупные силы советских войск устремились на восток южнее с. Мелехи. Одна из таких колонн уже достигла с. Жданы и, повернув на северо-восток, направилась в строну с. Сенча. Какая-то группа сосредоточилась в районе хут. Дрюковщина, на фланге атакующей немецкой группировки.

В новой ситуации пришлось внести изменения в планы наступления. Теперь предполагалось, что 3-й танковый батальон будет атаковать с. Вороньки с севера от с. Лозовая, 2-й танковый батальон – вдоль дороги на с. Мелехи, после захвата которого развернется на север, чтобы отрезать окруженным пути к отступлению. Группе майора Франка поручалось проведение атаки на хут. Дрюковщина.

К этому времени группа оберста Клееманна в основном закончила зачистку междуречья к востоку от г. Пирятин. Ее трофеями стали четыре танка, одна бронемашина, полтора десятка орудий и около 400 автомашин.

В 15.30 в наступление на с. Вороньки перешел 3-й батальон. Правее от него, прикрывая брешь до с. Ковали, действовал разведывательный батальон. Наиболее тяжелые бои завязались за выс. 158, 1 восточнее села, где красноармейцы при поддержке артиллерии оказывали особенно ожесточенное сопротивление. Они прикрывали дорогу, по которой на восток уходили штабы частей и соединений фронта. С ними в перестрелку вступили саперы 39-го батальона.

Неожиданно на помощь своим камрадам пришли танкисты и пехотинцы 9-й танковой дивизии. В 14.00 1-й батальон 11-го пехотного и 1-й батальон 33-го танкового полков атаковали с. Мелехи с юго-запада, в то время как 2-й батальон 11-го пехотного и 2-й батальон 33-го танкового полков предприняли наступление от с. Тишки на с. Исковцы-Сенчанские. Фактически образовалось довольно плотное кольцо окружения, единственным слабым местом которого оставался участок между селами Жданы и Сенча. По-прежнему сохранялась опасность, что советские войска повернут в северо-восточном направлении и нанесут удар по г. Лохвица. Поэтому генерал В. Модель потребовал от 3-го мотоциклетного батальона как можно скорее прибыть в город. Однако это оказалось невозможно, так как часть находилась в бою вместе с разведбатом, выйти из которого она пока не могла.

В 17.10 майор Франк доложил, что его группа вступила в бои со значительным по численности отрядом, занявшим оборону у хут. Дрюковщина. Следовательно, первые немецкие атаки на урочище Шумейково были предприняты между 15.00, когда майор Франк получил приказ на наступление, и 17.10, когда он отправил доклад о завязавшихся боях.

Около 17.00 2-й батальон 6-го танкового полка занял с. Мелехи, установив контакт с частями 33-го танкового полка 9-й дивизии. Крупными очагами сопротивления все еще оставались окрестности с. Вороньки и лесные массивы западнее с. Исковцы-Сенчанские и южнее с. Чернухи. Неясным оставалось положение в районе с. Жданы, в сторону которого все еще шли войсковые колонны. Сохранялся трехкилометровый разрыв между 119-м полком 25-й дивизии и 394-м полком 3-й танковой, закрыть который все еще было нечем.

В 20.00 к с. Чернухи прибыли передовые части группы фон Мантойфеля, разведывательный батальон, наконец-то, занял с. Лозовая, пехота 3-го танкового батальона 6-го полка предприняла атаку на лесной массив западнее с. Исковцы-Сенчанские. Через 20 минут поступило сообщение, что она захлебнулась, и артиллерия перешла к методическому обстрелу леса, уничтожая укрытую в нем живую силу и технику. К с. Исковцы-Сенчанские прибыл 2-й танковый батальон 6-го полка. К сожалению, из «Журнала боевых действий 3-й танковой дивизии» непонятно, какой именно лесной массив атаковали и обстреливали солдаты 3-го танкового батальона. Возможно, что речь шла об урочище Шумейково, во всяком случае, очевидцы событий с нашей стороны упоминали участие немецких танков и артиллерии в обстрелах.

На поле боя немцы подобрали тело погибшего генерала, вероятно, начальника штаба 5-й армии Д. С. Писаревского. Группе майора Франка удалось захватить в плен начальника артиллерии 5-й армии генерала В. Н. Сотенского. На первом допросе тот рассказал, что основные силы окруженных войск прорвались у с. Мелехи и ушли на восток. На западном берегу остались только немногочисленные отставшие.

После артиллерийского обстрела из леса в 1 км к северо-востоку от хут. Дрюковщина вышли и сдались в плен около 200 бойцов и командиров. С наступлением темноты последовало несколько попыток прорыва, однако, по мнению противника, они оказались неудачными.

В 20.45 противник силами разведывательного батальона 3-й танковой дивизии захватил с. Вороньки. Он передал свой участок 25-му разведбату и 25-му мотоциклетному батальону и приступил к прочесыванию местности северо-восточнее села. Продолжались бои вокруг с. Сенча, через которое все еще пытались прорваться окруженные войска 5-й и 21-й армий. Плацдарм здесь заняли и удерживали в течение всего дня солдаты 1-го батальона 108-го полка 14-й танковой дивизии. Между селами Сенча и Исковцы сохранялась все еще никем не прикрытая брешь.

В 19.30 последовала атака крупными силами на с. Сенча. Оборонявшие село две роты 1-го батальона 108-го полка были разгромлены и в беспорядке отступили в сторону г. Лохвица. Село и находившиеся в нем мосты оказались захвачены красноармейцами, которые сразу же начали переправу на противоположный берег людей и техники.

На 21 сентября противник разработал следующий план действий. По наблюдениям, южнее хут. Авдеевка сложились три крупных очага сопротивления. Их предполагалось уничтожить ударом группы оберст-лейтенанта фон Левински с севера и юго-востока и полком фон Шпонека – с юго-запада. Если высвободится разведывательный батальон, его также можно было бы задействовать в завершающей операции. Группе оберста Клееманна поручалось продолжение зачистки в районе к востоку от г. Пирятин.

К исходу суток группировка немецких войск вокруг урочища Шумейково выглядела следующим образом:

– разведывательный батальон находился на марше между с. Лозовая и Октябрьское;

– 2-й батальон 6-го танкового полка, части 521-го противотанкового дивизиона и 1-я рота 3-го мотоциклетного батальона расположились по обе стороны от хут. Красный;

– группа майора Франка (части разведбата, 3-й батальон 6-го танкового полка, 3-й мотоциклетный батальон без одной роты) заняла позиции по линии хут. Авдеевка – Исковцы-Сенчанские – выс. 160, 0;

– части 35-го пехотного полка находились к западу от нее.

Общее командование принял на себя оберст-лейтенант фон Левински. Ему генерал В. Модель поручил уничтожение окруженных советских частей, укрывавшихся в лесах южнее хут. Авдеевка. В связи с окончанием светового дня его пришлось перенести на 21 сентября²⁴.

В течение всей ночи окруженные предпринимали отчаянные попытки прорыва, которые немцы старались пресекать по мере своих сил. Однако благодаря ночной темноте и незначительному количеству задействованных в блокаде лесов сил противника многим это удалось.

В первой половине дня части 9-й танковой дивизии предприняли рейд вдоль русла р. Сула от с. Сенча в южном направлении. В 8.00 во взаимодействии с ними выступили батальоны 6-го танкового полка. Уже к 10.45 урочище Шумейково в основном было противником зачищено. В плен попали около 500 бойцов и командиров, среди которых оказался командующий 5-й армией генерал М. И. Потапов. Позднее, хоть и не ясно, где и при каких обстоятельствах, немцы обнаружили тело погибшего командующего Юго-Западным фронтом генерала М. П. Кирпоноса.

После перегруппировки солдаты противника приступили к зачистке леса к западу от с. Исковцы-Сенчанские. С севера в оборону встал 2-й батальон 6-го танкового полка, поддерживаемый ротой саперов 3-го мотоциклетного батальона. С востока и юго-востока в их сторону начали прочесывание 3-й батальон этого полка и 1-я рота 3-го мотоциклетного батальона, с запада и юго-запада – основные силы мотоциклетного батальона и 521-го артиллерийского дивизиона. Операция завершилась к 12.45, принеся дополнительное количество пленных. Продолжала боевые действия к западу от р. Многа группа оберста Клееманна. В свою очередь, 9-я танковая дивизия проводила зачистку всего пространства между селами Исковцы-Сенчанские, Сенча, Снитин и Тишки.

Прочесывание местности и мелкие бои продолжались весь день 21 и 22 сентября. Только к 20.00 этого дня генерал В. Модель мог утверждать, что уничтожение котла между г. Пирятин и р. Сула завершилось. Последние акции, проведенные южнее г. Лохвица, добавили к общему количеству военнопленных еще 45 красноармейцев и командиров и среди них одного полковника²⁵. Им стал, по-видимому, начальник артиллерии 193-й дивизии полковник Е. Е. Афанасович.

Однако одиночки и мелкие группы красноармейцев и командиров все еще укрывались в многочисленных балках и рощах на уже оккупированной территории. Многие из них сохраняли надежду выйти к своим, чтобы продолжать борьбу. Некоторым это удалось, остальные или погибли при прорывах, или попали в плен.

Среди последних оказался майор П. А. Жураховский, служивший в Артиллерийском управлении Юго-Западного фронта. При попытке переправиться через р. Сула его взяли в плен солдаты 108-го полка немецкой 14-й танковой дивизии. На допросе в штабе соединения ему рассказали, что все командование фронта, в том числе и генерал М. П. Кирпонос, погибло, а командарм-5 генерал М. И. Потапов попал в плен.

Майор П. А. Жураховский усомнился в истинности услышанного. По его словам, под командованием генерала М. И. Потапова имелось достаточное количество войск. В падение Киева он также не поверил, так как сам видел, какие вокруг него возведены мощные укрепления. Про комфронта майор заявил, что «19.9… генерал-полковник Кирпонос и армейское командование 5-й и 21-й армий находилось в Хитцы. Он придерживался мнения, что они вечером 19.9 уже переправились через Сулу». Перед этим штабы фронта и армий прибыли из Пирятина в Городище и Мелехи, где генерал М. П. Кирпонос отдал приказ о формировании новых частей без оглядки на их прежнюю принадлежность²⁶.

Этими событиями закончилось участие немецких танковых и моторизованных соединений в окружении и уничтожении войск Юго-Западного фронта.

Глава 3
Бои за г. Лубны

13 сентября

Важную, если не определяющую роль в судьбах воинов 26-й армии, да и всего Юго-Западного фронта, довелось сыграть 16-й танковой дивизии, которой командовал генерал Х.-В. Хубе. Уже 12 сентября после короткой артиллерийской подготовки она совместно с частями XI корпуса рванула с плацдарма в тыл всей группировке генерал-полковника М. П. Кирпоноса.

Через сутки, преодолев 120 км, передовые части 16-й танковой дивизии вышли к р. Сула южнее г. Лубны. До сего времени никакого существенного противодействия со стороны советских войск немцы не испытывали. «Красные соколы» попытались было атаковать танкистов генерала Х.-В. Хубе на марше, но вызванные «мессершмитты» быстро расправились с этой проблемой. Вот и теперь хорошо различимая в бинокли советская пехота, не принимая боя, поспешно отходила в северном и северо-восточном направлении. Немцев такое положение дел вполне устраивало, отсутствие сопротивления оставляло им полную свободу рук в выборе времени и места следующего удара.

В г. Лубны располагался штаб охраны войскового тыла 26-й армии. Накануне в связи с прорывом немецких войск через р. Днепр началось усиление этого направления. Еще 11 сентября начальник охраны войскового тыла 26-й армии майор Кириченко приказал командиру 94-го пограничного полка майору Ф. И. Врублевскому к исходу следующего дня занять рубеж Пирятин – Повстень – Лубны – Покровское – Хорол – Трубейцы и организовать службу заграждения. В самом г. Лубны должен был разместиться штаб полка, здесь же расположился штаб охраны войскового тыла 26-й армии²⁷. На момент получения указания батальоны полка были рассредоточены, и, чтобы собрать их, требовалось большее, чем было предписано, время. Поэтому первыми в Лубны прибыли штаб полка и штабные подразделения. Остальные части подтянулись к вечеру 13 сентября и сразу вступили в бой.

В этот же день, 12 сентября, был образован Лубненский боевой участок, его начальником назначили командира 16-го запасного полка связи полковника М. К. Перепелкина²⁸, военкомом – старшего батальонного комиссара Е. И. Серебрякова, начальником штаба майора П. Ф. Дейнего. В состав вошел истребительный батальон, которому поручили держать оборону со стороны с. Круглики, а также 94-й пограничный и 125-й артиллерийский полки. В городе также базировался химический полигон фронта, начальником которого был военинженер В. М. Галлак.

Продвигаясь по тылам фронта, генерал Х.-В. Хубе одной из первичных целей избрал захват г. Лубны. Он позволял перехватить предполагаемые пути отхода советских войск с днепровского рубежа на восток. На это направление стал спешно подтягиваться 64-й пехотный полк немецкой дивизии. Не дожидаясь его прибытия, солдаты 3-й роты 16-го саперного батальона захватили мост через р. Сула и ворвались на восточную окраину г. Лубны, где завязался бой. Вскоре им на помощь подоспела 8-я рота 64-го полка, и плацдарм на западном берегу стал быстро расширяться. Вскоре город был полностью очищен, и отступившие красноармейцы закрепились вдоль реки. По мнению командира 16-й танковой, они уже не представляли угрозы, и он отвел большую часть своих войск обратно на восточный берег. Здесь оказались недавно выстроенные оборонительные позиции, на которых предполагалось обороняться от врага, наступавшего с запада. Никто из командиров Красной Армии не мог и предположить, что немецкие войска подойдут с востока.

Генерал Х.-В. Хубе организовал оборону от с. Тишки и далее через села Гребище, Березоточу и Пески. Долина р. Сула на ближайшее время становилась главным оборонительным рубежом соединения, на котором немецкие танкисты и мотострелки готовились встретить всю массу отходящих на восток советских войск 26-й армии. Оставшееся время противник уделил дооборудованию позиций, переброске подкреплений и артиллерии²⁹.

Рейд 16-й танковой дивизии разорвал оборону 38-й армии, основная ее часть стала отходить на восток и северо-восток, а часть 37-й кавалерийской и 97-я стрелковая дивизии отошли в полосу 26-й армии. Своим приказом генерал Ф. Я. Костенко подчинил их себе и поставил в оборону по западному берегу р. Сула. Перед ними стояла задача не допустить прорыва войск противника во фланг и тыл основной группировки армии, все еще занимавшей оборону по р. Днепр.

В отличие от 97-й стрелковой 37-я кавалерийская оказалась в составе 26-й армии не в полном составе. Часть управления, в том числе командир соединения полковник Г. М. Ройтенберг и военком, осталась вне кольца окружения и отходила в составе 38-й армии. Остальные части двигались сначала в сторону г. Лубны, однако, получив сведения, что у города появились части противника, повернули на запад. В дальнейшем они приняли активное участие в боях на р. Оржица.

В г. Лубны на момент появления передовых частей 16-й танковой дивизии оказался подполковник О. С. Ярохович из штаба 38-й армии. После атаки немцев на штаб армии он вместе с тремя командирами поехал в северном направлении, пока не добрался до г. Лубны. Решив, что на восток ему не прорваться, он со своими спутниками направился на запад и разыскал в с. Кандыбовка штаб 26-й армии. Там он оставался вплоть до 21 сентября, так и не получив никакой новой должности.

Около 6 утра 14 сентября противник предпринял попытку с ходу прорваться по мостам через р. Сула, однако эта атака была отбита. Тогда немцы подтянули артиллерию и минометы и начали обстрел позиций оборонявшихся.

Под их прикрытием 79-й пехотный полк и 2-й батальон 64-го пехотного полка 16-й танковой дивизии возобновили атаки на г. Лубны. Немецкие части, выбивая советские войска с оборонительных рубежей, загоняли их в городские кварталы. Пограничники не имели навыка боя в крупных населенных пунктах, у них не имелось достаточной артиллерийской и пулеметной поддержки, поэтому постепенно, отстреливаясь, они отступали вдоль улиц к центру. В руки противника попали первые пленные. Солдатам 11-й и 12-й рот 64-го полка удалось сбить бомбардировщик «СБ», неразумно пролетавший низко над домами в сторону переправ.

Уже в ходе боя в город подтянулись батальоны капитана Н. В. Бурцева и капитана Татьянина, которые немедленно были брошены на отражение атак противника. По советским оценкам, на город наступала пехотная дивизия при поддержке не менее чем 50 танков³⁰. К вечеру немцы обошли г. Лубны с флангов, фактически окружив его гарнизон. Командиру полка майору Ф. И. Врублевскому пришлось снять роты пограничников с р. Оржица для прикрытия своего тыла.

В течение дня шло совершенствование немецкой обороны у сел Осовец и Тернов. Около полудня произошло радостное для противника событие: солдаты 2-й роты 16-го саперного батальона, которыми командовал обер-лейтенант Риншен, заметили небольшую моторизованную колонну, приближавшуюся с севера. Немцы приготовились к бою, но их тревога оказалась напрасной. Как вскоре выяснилось, к ним пробилась передовая группа обер-лейтенанта Вартманна, командира 9-й роты 6-й танковой роты 3-й танковой дивизии из группы Х. Гудериана. Получалось, что в этот момент произошло окружение не только 26-й армии, но и войск всего Юго-Западного фронта³¹.

Генерал Х.-В. Хубе ожидал немедленных атак с советской стороны по прорыву еще тонкого и неустойчивого внешнего кольца окружения, однако ни в этот день, ни в последующий ничего подобного не произошло. Советское командование продолжало удерживать свой фронт по Днепру, по непонятным немцам причинам не обращая никакого внимания на появившиеся в своем тылу крупные моторизованные соединения.

О потере г. Лубны своевременно доложили командующему 26-й армией генералу Ф. Я. Костенко. Положение, сложившееся под г. Лубны, вызывало тревогу в штабе объединения. Для лучшего управления сосредоточенными в этом районе войсками и восстановления положения генерал Ф. Я. Костенко решил сформировать особую Лубненскую группу войск. В нее вошли 94-й пограничный полк, стрелковый полк и 6-й полк НКВД. Командиром группы войск назначили бывшего командира 6-го корпуса генерал-майора И. И. Алек-сеева.

После излечения в госпитале 10 сентября он прибыл в с. Песчаное, где размещался штаб его корпуса. И здесь выяснилось, что его место занято генералом А. И. Лопатиным. Подходящей вакансии для выздоровевшего генерала сразу не нашлось, и он был вынужден в течение нескольких дней оставаться в распоряжении командующего 26-й армией. И только 15 сентября он получил новое назначение. Генералу И. И. Алексееву приказали объединить под своим руководством все находившиеся в районе г. Лубны части, наладить управление ими и организовать устойчивую оборону. Прибыв на место, генерал приступил к организации обороны на участке по линии с. Лукомье – г. Лубны³². Для поддержки командование 26-й армии перебросило в район г. Лубны бронепоезд и несколько батарей артиллерии.

Тем временем к северу от г. Лубны стал формироваться новый фронт обороны. Распоряжением командующего Юго-Западным фронтом № 00440 от 15 сентября 289-я дивизия и 866-й артиллерийский полк передавались в подчинение командующего 26-й армией. Оставаясь на занимаемых рубежах, 289-я дивизия боевым распоряжением штарма-26 № 0030 перешла в подчинение начальника Лубенского боевого участка генерала И. И. Алексеева³³.

После занятия г. Лубны немцами командир 94-го пограничного полка майор Ф. И. Врублевский организовал разведку, чтобы определить состав группировки противника и его вероятные намерения. В город отправился командир отделения комендатуры Г. И. Беспояско. По возвращении он доложил, что в Лубнах находятся до 20 танков, сосредоточенных неподалеку от Старого моста. Переправы прикрыты четырьмя зенитными пулеметами. Самый важный вывод, который сделал Г. И. Беспояско, звучал так: «По мнению источника, немцы предполагают нанести удар из города Лубны через мосты в направлении с. Засулье и далее на восток, т. к. там действует какая-то часть Красной Армии, которая отрезала группу противника, прорвавшуюся в город Лубны, от его основных сил в направлении Солоницы»³⁴.

О полученных сведениях и выводах Г. И. Беспояско майор Ф. И. Врублевский доложил начальнику боевого участка полковнику М. К. Перепелкину, добавив от себя, что факты требуют «проверки и уточнения». А вот как поступил с этими сведениями тот – неизвестно. К сожалению, в докладной записке было неправильно определено намерение противника, он действительно готовился атаковать от Лубен, только не в восточном, а в западном направлении.

Генерал Ф. Я. Костенко 16 сентября отдал приказ за номером 0029. В нем командарм-26 утверждал, что отдельные группы противника прорвались в район г. Хорол и Лубны. Поэтому требовалось создать боевой участок по линии Лукомье – Лубны – Хитцы – Духово – Великая Круча – Харьковцы – Усовка, чтобы не дать противнику возможность переправиться на западный берег р. Сула и южный берег р. Удай. Командиром назначался генерал И. И. Алексеев со штабной группой, которая должна разместиться в с. Вышы-Булатец. В состав боевого участка включались: 812-й стрелковый, 866-й артиллерийский полки, 16-й запасной полк связи, маршевый батальон, пограничные части НКВД, 289-я дивизия, а также все части, которые будут обнаружены в этом районе. Перед генералом И. И. Алексеевым стояла задача организовать упорную оборону указанного рубежа и подготовить условия для наступления с целью разгрома прорвавшегося противника. 289-й дивизии особо предписывалось быть готовой к наступлению в двух направлениях: на Пирятин, Чернухи и далее на восток или на Пирятин, Лазерки, Лубны, Рамодановка³⁵.

Уже 16 сентября пограничники, охранявшие войсковой тыл 26-й армии, отмечали первые признаки деморализации войск. По сведениям командира эскадрона старшего лейтенанта Евстафьева, разбежались по лесам 61, 92, 161-й стрелковые и 76-й артиллерийский полки, не имевший материальной части³⁶. Это был весьма тревожный синдром, однако в суматохе поспешного отхода на такие вещи уже почти не обращали внимания.

Утром 17 сентября полк пограничников предпринял попытку выбить противника из г. Лубны и захватить мосты через р. Сула. Артиллерийскую поддержку оказали зенитный дивизион и бронепоезд, позднее к ним присоединились 186-й артиллерийский полк и маршевый батальон 26-й армии. И. Х. Баграмян в своих воспоминаниях утверждал, что И. И. Алексеев начал атаку, полагая, что перед ним относительно слабая группировка войск противника. Но непонятно, из чего был сделан такой вывод, ведь в предшествующие сутки именно эта «слабая группировка» успешно выбила оборонявшиеся советские войска из города.

Как и можно было предполагать, атака успеха не принесла, противник отбил ее с большими для наступавших потерями. Артиллерийский полк и маршевый батальон еще на марше подверглись ударам авиации и также понесли потери. Осознав тщетность своих усилий, генерал И. И. Алексеев приказал остаткам своего отряда отступить из города. Противник в течение дня 16 сентября несколько раз атаковал позиции полка, но при поддержке зенитчиков и бронепоезда они были отбиты. Ночью бронепоезд (55-й или 56-й) и зенитный дивизион отошли к Пирятину на прикрытие штаба Юго-Западного фронта, и отряд И. И. Алексеева остался без артиллерийского прикрытия.

Как утверждал в своем рапорте генерал И. И. Алексеев, он должен был предпринять еще одну попытку выбить противника из г. Лубны и с. Лукомье. Однако немцы упредили его и в 7.00 начали собственное наступление. Противник сравнительно быстро и без особых потерь прорвал советскую оборону, и вскоре его колонны устремились в направлении г. Пирятин и с. Черевки.

Воспрепятствовать наступлению генерал И. И. Алексеев не имел никакой возможности. В ходе боя он утратил управление вверенными ему частями, а к исходу дня вместе со своей оперативной группой оказался отрезанным. В течение 18 и 19 сентября он пытался установить связь со своей группой войск и с командованием 26-й армией, однако все его усилия оказались тщетными. Тогда генерал вместе с небольшой группой бойцов и командиров направился на восток. Перебраться через р. Сула и через р. Оржица им не удалось, и вскоре группа распалась. Оставшись один, генерал И. И. Алексеев уговорил одного местного рыбака переправить его через р. Сула у д. Березники. Вскоре на ст. Божково его остановил немецкий патруль, и, так как у генерала не оказалось при себе документов, его отправили под конвоем в лагерь военнопленных в г. Полтава. Через 15 суток генерал И. И. Алексеев бежал с этапа у г. Кременчуг и 26 октября вышел к своим³⁷.

Уничтоженным оказался и 94-й пограничный полк. Немцы без особого труда окружили его, отрезав от тылов, которые остались в с. Хитцы. В последнем бою 18 сентября, обеспечивая прорыв остатков отряда в Лубненский лес, погибли начальник штаба майор П. Ф. Дейнего и военком полка батальонный комиссар Авдюхин³⁸.

Полки 289-й дивизии полковника Д. Ф. Макшанова отступили севернее г. Лубны и приняли активное участие в обеспечении прорыва группы штабов и Военных советов фронта и 5-й армии на пирятинском направлении.