Kitobni o'qish: «Петр Ивашутин. Жизнь отдана разведке»

Всем участникам и труженикам тыла Великой Отечественной войны

посвящается

Не читайте историю, только биографии, ибо в них жизнь без теории.

Бенджамин Дизраэли, премьер-министр Великобритании 1874–1880

© Хлобустов О.М., 2016

© Фонд «Историческиая память», 2016

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

Часть I
Есть такая профессия…

Начала жизненного пути

До самого недавнего времени не только история отечественных спецслужб, но и история нашей страны в целом была в немалой степени «обезличена»: лишена имен и судеб ее непосредственных творцов, организаторов и участников тех или иных исторических, подчас поистине эпохальных событий. Но всегда ли оправдан подобный подход?

В суматохе повседневной жизни мы редко задумываемся над глубоким смыслом с детства известной каждому фразы: человек – хозяин своей судьбы!

Разумеется, если этот выбор жизненного пути включает целеустремленность, волю, напряженный труд (и школьная учеба в этом плане не исключение!), настойчивость в достижении поставленной цели, стремление к самовоспитанию и самосовершенствованию в выбранной профессии.

Но только в том случае, если с детства, в семье и школе, общении с друзьями усваивается и вторая, не менее важная составляющая этой максимы: береги честь смолоду!

На этих постулатах, кстати, была основана вся система обучения и воспитания подрастающих поколений, сложившаяся в Советском Союзе с середины 20-х годов прошлого века и оказавшая немалое влияние на жизненный путь героя нашего повествования.

Имя героя этой книги стало в силу ряда причин известно нашим согражданам только в середине 90-х годов прошлого века, хотя Петра Ивановича Ивашутина с полным основанием можно назвать человеком-легендой.

В одном из немногих прижизненных упоминаний о нем не без некоторого лукавства говорилось следующее:

Ивашутин Петр Иванович (р. 1909), генерал армии (1971), Герой Советского Союза (1985). Член КПСС с 1930 г. В Советской Армии с 1931. Участник советско-финской войны 1939–1940. В Великой Отечественной войне участвовал в боевых действиях на Закавказском, Кавказском, Крымском, Северо-Кавказском, Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. После войны – в центральном аппарате МО СССР. С марта 1963 г. заместитель Начальника Генерального штаба ВС СССР. Депутат Верховного Совета СССР 3, 7–11 созывов. (Военный энциклопедический словарь. М., 1986, с. 281.)

Только общий календарный срок его военной службы составлял шесть десятилетий. И то, что почти четверть века он возглавлял наиболее секретную спецслужбу Советского Союза – Главное Разведывательное управление Генерального штаба (ГРУ ГШ) Вооруженных Сил СССР, – говорит само за себя.

Впервые фамилию героя этой книги я услышал году в 1973. Информация была предельно краткой: бывший первый заместитель Председателя КГБ СССР Петр Иванович Ивашутин в 1963 г. возглавил Главное разведывательное управление. Как тогда говорили, «для усиления и активизации его работы».

Не знает человек пути, что суждено ему пройти…

Мог ли в далекие 30-е годы прошлого века сын простого железнодорожника не то что думать – мечтать о том, что он станет, по сути, одним из руководителей Советского государства?

Жизненный путь Петра Ивановича Ивашутина позволяет, на наш взгляд, не только познакомиться с биографией одного из представителей поколения строителей Советского Союза и победителей фашизма, но и со многими неизвестными или полузабытыми страницами истории страны, которой он преданно служил.

Петр Иванович Ивашутич – именно такова была фамилия его семьи, искаженная в 1925 г. нерадивым кадровиком, – родился 5 сентября 1909 г. в г. Брест-Литовске в семье железнодорожного машиниста.

Он стал третьим сыном в этой семье, несмотря на все выпавшие ей нелегкие испытания, воспитавшей достойных детей.

Старший, Александр Иванович, несмотря на полученную в детстве тяжелую травму, получил высшее образование, работал конструктором на одном из предприятий владимирского Коврова.

Георгий Иванович пошел по стопам отца, всю жизнь проработал на железной дороге, Великую Отечественную войну прошел рядовым.

Самый младший, Евгений Иванович, в годы войны командовал батареей 45-мм орудий, затем окончил Военную академию тыла и транспорта, службу окончил полковником, занимая высокий пост в одном из управлений министерства обороны.

«Империалистическая» война 1914–1918 годов сорвала со своих мест, закрутила в страшном черном смерче миллионы подданных Российской империи, проживавших в Польше, Белоруссии, Украине, Латвии… Этот человеческий водоворот подхватил и семью будущего генерала армии, потащил ее за собой, подальше от линии фронта, подальше от оккупации войсками противника. Так со временем она оказалась в старинном русском городе Иваново.

Здесь в 17 лет Петр Ивашутин начал трудовую деятельность слесарем прядильно-ткацкой фабрики. Подобно многим молодым людям той поры, мечтая получить высшее образование (а ведь надо было еще и помогать семье!), по вечерам учился на рабфаке.

Будучи призванным на действительную военную службу в РККА по партийной мобилизации в 1931 г. (членом Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – ВКП(б) Петр Ивашутин стал годом ранее), он был направлен на учебу в 7-ю Сталинградскую военно-авиационную школу.

При отборе в школу учитывалось состояние здоровья, уровень общего и технического образования кандидатов.

С одной стороны, летная специальность отвечала юношескому увлечению техникой, которому бы, наверное, Петр Иванович мог посвятить свою жизнь. С другой стороны, молодое поколение страны Советов было воспитано в понимании того, что есть и еще долго будет необходима такая профессия – Родину защищать!

Отсюда – и романтика военной профессии, и явная забота Генерального секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина о кадрах красных командиров («краскомов»), шефство над армией комсомола, почет, уважение и любовь, которыми страна окружала, по мере своих весьма ограниченных возможностей, своих будущих офицеров, своих защитников.

Писатель Константин Георгиевич Паустовский в «Повести о жизни» замечал: «Есть люди, которые выбрали в жизни главное направление и заставляют себя сознательно отбрасывать другие, как бы второстепенные.

Но это главное направление возникает сплошь и рядом из самой жизни или, вернее, в естественном движении жизни того или иного человека и часто не совпадает с тем, что он умозрительно себе представлял».

Наверное, именно вследствие такого сознательного жизненного выбора преподаватели летной школы и увидели в невысоком, коренастом, уверенно и смело смотревшем на мир серыми глазами курсанте необходимые не только для красного военлета, но и для каждого мужчины личные качества – понимание долга, целеустремленность, воля к достижению поставленной цели, ответственность, которые отличали Петра Ивановича.

Поэтому по окончании летной школы в 1933 г. Ивашутин был рекомендован для ответственной работы по подготовке и повышению квалификации летных кадров. Службу начал в должности летчика-инструктора 455-й авиационной бригады Московского военного округа.

Как все «летуны», Петр Ивашутин был влюблен в бездонную глубину неба, не мыслил себе жизни вне его безграничных просторов, стремился стать лучшим.

У Петра Ивановича, как и у подавляющего числа краскомов, были развиты чувства высочайшей ответственности за подчиненных и порученное им дело, долга и самодисциплины. Он понимал, что, только научившись образцово выполнять задания и указания вышестоящего командира, он обретет моральное право самому отдавать приказы, подчас опасные для жизни, другим. И только командир, не делающий никаких поблажек для себя, имеет полное право требовать того же от подчиненных, может являться для них живым примером, образцом для подражания. Эти же качества он ценил и стремился воспитывать в своих подчиненных.

Поэтому ему доверяли сначала освоение, а затем и обучение других летать на новых типах советских тяжелых бомбардировщиков: ТБ-1, ТБ-2, ТБ-3.

Дисциплинированность, собранность, усердие и упорство молодого военлета отметило командование – он был назначен командиром экипажа тяжелого бомбардировщика ТБ-3. Отныне Петр Иванович отвечал не только за выполнение персонального задания, но и за каждого из семи членов экипажа этой мощной машины.

Но, вопреки словам популярной песни, все летчики мечтают не только о высоте, но и о крепком тыле на земле, о тепле родного очага, семье, ожидающей его возвращения из каждого полета…

Одним осенним днем 1936 г. Петр Иванович встретил молодую выпускницу педагогического института Москвы Марию. Для продолжения знакомства с заинтересовавшей его девушкой летчик предложил ей «красивую легенду»: а не могла бы она «подтянуть» его для подготовки к сдаче экзаменов в Академию?

И какая бы девушка-комсомолка той поры могла устоять перед столь сильным аргументом симпатичного старшего лейтенанта?

Однако молодые люди гораздо больше с трудом вырываемого времени проводили не только за книгами, но и на особо полюбившемся им катке на Чистом пруду напротив тогдашнего кинотеатра «Колизей»¹. Здесь звучала красивая музыка, по кругу пролетали пары, а громадные хлопья снега не спеша опускались на землю…

Подобно большинству офицеров, молодая семья поселилась в съемной комнате. А 24 июля 1938 г. Мария Алексеевна подарила счастливому отцу очаровательную пару – дочку Ирину и сына Юрия.

А в следующем году Петр Иванович получил право на поступление в военную академию, и, после успешной сдачи вступительных экзаменов, он был зачислен на командный факультет Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского.

Однако в начале января 1939 г. судьба преподнесла ему один из своих неожиданных сюрпризов, и жизнь советского военлета совершила крутой поворот.

Судьбоносный выбор

Будущему историку придется остановить свое внимание на одной из главных сторон эпохи «вооруженного мира», эпохи, предшествовавшей из года в год нынешним мировым событиям – это шпионаж, который играл и играет громадную роль в развернувшейся перед лицом современников великой мировой войне…

«Современный шпионаж», бесплатное приложение к газете «Трудовая копейка», 1915 г.

В начале января 1939 г. слушатель третьего семестра Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского курса капитан Ивашутин Петр Иванович получил неожиданное предложение: перейти на службу в органы военной контрразведки Народного Комиссариата внутренних дел (НКВД) СССР.

Здесь следует пояснить два важных момента.

Прямое предложение о зачисление на службу в НКВД делалось работниками кадровых аппаратов наркомата внутренних дел только после предварительного негласного (конспиративного) изучения кандидата. И, поскольку кадровики к моменту выхода на беседу с кандидатом уже имели неплохое представление о нем, отказов от столь почетного предложения практически не встречалось.

После непродолжительного размышления Петр Ивашутин ответил согласием, о чем он никогда не сожалел в дальнейшем.

Народный комиссариат внутренних дел СССР был образован 10 июля 1934 года. Как и остальные советские граждане, о грозной аббревиатуре НКВД Петр Иванович мог знать следующее.

11 июля 1934 г. газета «Известия» опубликовала постановление ЦИК СССР, в котором, в частности, говорилось:

«1. Образовать общесоюзный Народный комиссариат внутренних дел с включением в его состав Объединенного государственного политического управления (ОГПУ).

2. На Народный комиссариат внутренних дел возложить:

а) обеспечение революционного порядка и государственной безопасности;

б) охрану общественной (социалистической) собственности;

в) запись актов гражданского состояния (запись рождений, смертей, бракосочетаний и разводов);

г) пограничную охрану.

3. В составе Народного комиссариата внутренних дел образовать следующие управления:

а) Главное управление государственной безопасности;

б) Главное управление рабоче-крестьянской милиции;

в) Главное управление пограничной и внутренней охраны;

г) Главное управление исправительно-трудовых лагерей и трудовых поселений;

е) Отдел актов гражданского состояния;

ж) Административно-хозяйственное управление.

4. …В автономных республиках, краях и областях организовать управления Народного комиссариата внутренних дел союзных республик…

6. Народному комиссариату внутренних дел Союза ССР и его местным органам дела по расследуемым ими преступлениям по окончании следствия направлять в судебные органы по подсудности в установленном законом порядке…

8. При Народном комиссаре внутренних дел Союза ССР организовать особое совещание, которому на основе Положения о нем предоставить право применять в административном порядке высылку, ссылку, заключение в исправительно-трудовые лагеря на срок до пяти лет и высылку за пределы Союза ССР…».

Обратим внимание на явное противоречие пунктов 6 и 8 данного постановления.

Осуществление контрразведывательных и разведывательных функций в структуре наркома было возложено на Главное управление государственной безопасности – ГУГБ НКВД СССР.

Первоначально в ГУГБ НКВД были сформированы отделы:

– Иностранный (ИНО. Он должен был заниматься организацией и ведением разведывательной работы за рубежом; в штате отдела состоял 81 сотрудник, а возглавил его опытный сотрудник ВЧК-ГПУ А. Х. Артузов²);

– Особый (255 сотрудников, М. И. Гай);

– Секретно-политический (СПО, 196 сотрудников, Г. А. Молчанов);

– Экономический (ЭКО, 225, Л. Г. Миронов);

– Оперативный (Оперод, в задачи которого, наряду с охраной высших руководителей партии и государства, входили также осуществление наружного наблюдения, производство арестов, обысков; 293 сотрудника, К. В. Паукер);

– Специальный (шифровальная работа, обеспечение режима секретности в ведомствах, 100, Г. И. Бокий);

– Транспортный (ТО, 153, В. А. Кишкин);

– Учетно-статистический (107, Я. М. Генкин).

Всего при образовании НКВД СССР штат центрального аппарата ГУГБ составлял 1410 сотрудников, не считая сотрудников подчиненных ему территориальных органов: республиканских, краевых, областных управлений и отделов, а возглавлял его первый заместитель наркома внутренних дел.

Следует особо подчеркнуть тот факт, что никакого Положения о НКВД СССР и его органах на местах принято не было, в связи с чем в правовом отношении его деятельность, а также деятельность подчиненных ему подразделений госбезопасности не была урегулирована должным образом. А это создавало предпосылки для произвола, беззакония и злоупотреблений властью, что крайне отрицательно сказалось на результатах их деятельности, особенно в 1937–1938 годах.

Назначенный 25 ноября 1938 г. наркомом внутренних дел Л. П. Берия должен был исправить наиболее вопиющие ошибки своего предшественника. При нем в 1939–1940 гг. прошли первые реабилитации осужденных «по материалам органов безопасности».

Но, разумеется, подобно подавляющему большинству наших сограждан, Петр Иванович не мог знать как об этом, так и о совершенно секретном совместном постановлении ЦК ВКП(б) и Совета Народных комиссаров СССР от 17 ноября 1938 г. «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия», в котором ставилась задача прекратить беззакония. В нем, в частности, подчеркивалось: «работники НКВД совершенно забросили агентурно-осведомительную работу, предпочитая действовать более упрощенным способом, путем практики массовых арестов, не заботясь при этом о полноте и высоком качестве расследования… отвыкли от кропотливой, систематической агентурно-осведомительной работы…

Органы Прокуратуры, со своей стороны, не принимают необходимых мер к устранению этих недостатков, сводя, как правило, свое участие в расследовании к простой регистрации и штампованию следственных материалов… не только не устраняют нарушений революционной законности, но фактически узаконивают эти нарушения»³.

Нарком внутренних дел СССР Л. П. Берия издал 26 ноября приказ № 00762 «О порядке осуществления постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 17 ноября 1938 г.», в котором от всех работников наркомата потребовал «дружной, энергичной и самоотверженной работы» по «коренному улучшению», «решительному исправлению и устранению имевших место в работе НКВД ошибок и извращений»⁴. Это приказ будет одним из первых, с которым познакомится и которым будет руководствоваться в своей деятельности Петр Иванович; этим же документом отменялись 18 приказов и указаний НКВД СССР с 25 июля 1938 г. по 21 мая 1939 г. По сути это означало прекращение массовых репрессий и незаконного уголовного преследования граждан.

Политбюро ЦК ВКП(б) согласилось также с предложением Берии призвать на службу в органы НКВД хорошо зарекомендовавших себя коммунистов и комсомольцев «для укрепления штатов». Это был «бериевский призыв в органы безопасности», в который попал и Петр Иванович Ивашутин. Именно он дал стране немало достойнейших разведчиков и контрразведчиков, ставших впоследствии Героями Советского Союза⁵ и Российской Федерации⁶, образцом мужества и исполнения гражданского и воинского долга.

На XVIII съезде ВКП(б) в марте 1939 г. массовые репрессии и разного рода «чистки» в государственных органах были подвергнуты критике, что и привело к окончательному развенчанию мифа о «железных Ежовых рукавицах», давивших «гадину контрреволюции». В решениях съезда ВКП(б) был записан тезис о том, что основные усилия социалистической разведки, как тогда именовали органы госбезопасности, должны быть направлены не внутрь страны, а на борьбу с иностранными спецслужбами.

Разумеется, как офицер, П. И. Ивашутин знал о существовании в частях и соединениях Рабоче-Крестьянской Красной Армии и Военно-морского флота Особых отделов НКВД, призванных защищать их от разведывательно-подрывных устремлений иностранных разведок и контрреволюционных элементов.

На политзанятиях военнослужащим рассказывалось о разведывательных устремлениях и ухищрениях иностранных разведок – и это соответствовало действительности, ибо разведка, разведывательная деятельность сопровождает жизнь армий, военное дело и историю человечества с незапамятных времен.

Слушатель Военной академии Ивашутин читал изданную в серии «Библиотека командира» брошюру «Современный шпионаж и борьба с ним» (М., Воениздат, 1925). Несмотря на популярный стиль изложения, работа эта была написана с хорошим знанием существа предмета.

В предисловии В. Латынин подчеркивал, что «в настоящее время шпионаж во всех государствах развился необычайно. Опыт показал, что многие из нас не имеют более или менее ясного представления о том, что такое современный шпионаж, какие его задачи и стремления и в чем он выражается. Не имея точного понятия о шпионаже, мы не в состоянии успешно бороться с ним, мало того, зачастую своими ошибками облегчаем деятельность неприятельских шпионов. Работа контрразведывательных органов может быть успешной в том случае, если сами граждане, отдавая себе ясный отчет в том, что такое шпионаж, умеют собственными средствами бороться с ним»⁷.

Автор пророчески писал: «Современная война разыгрывается не только на полях сражений, но в промышленно-экономической и политической области, и такая война часто ведется задолго до объявления мобилизации».

На основе анализа русско-японской, Первой мировой и советско-польской войн Латынин отмечал, что многие стороны в ходе военных действий ставят задачи «создания в тылу противника условий, ослабляющих его оборонительную силу», то есть саботажа. Кстати сказать, этот же вывод позже сделают и зарубежные специалисты в области разведывательной и контрразведывательной борьбы.

А в заключении вновь повторяет главный вывод: «Для успешной борьбы со шпионажем необходимо содействие самых широких общественных кругов нашим контрразведывательным органам».

Вернемся, однако, непосредственно к задачам военной контрразведки. Объективное представление о них дает Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О работе Особых Отделов НКВД СССР» от 11 января 1939 г.:

«1. На Особые Отделы НКВД возлагаются специальные задачи по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в РККА… (более подробно Постановление приводится далее. – О. Х.).

9. Начальник Особого отдела НКВД СССР обязан своевременно и исчерпывающе информировать Наркомат обороны СССР (Наркома, его заместителей, а по отдельным вопросам, по указаниям народного комиссара обороны – начальников центральных управлений НКО) обо всех недочетах в состоянии частей РККА и обо всех проявлениях вражеской работы, а также о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих, особенно на начальствующий состав.

10. Начальники Особых отделов корпусов, дивизий и бригад входят в состав военно-политических совещаний и информируют эти совещания о недочетах в политико-моральном состоянии частей, их боевой подготовке и снабжении…»⁸.

Данное постановление доводилось до военного командования и военных контрразведчиков совместным приказом наркомов обороны К. Е. Ворошилова и Л. П. Берии «О работе Особых отделов НКВД СССР» от 13 января 1939 г. с грифом «Совершенно секретно. Хранить наравне с шифром».

Данный приказ гласил:

«1. На Особые Отделы НКВД возлагаются специальные задачи по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Рабоче-Крестьянской Красной Армии, Военно-Морском Флоте и пограничных и внутренних войсках НКВД.

2. Особые отделы НКВД осуществляют эти задачи путем:

а) организации агентурно-осведомительного аппарата в армии, флоте и среди гражданского населения, имеющего непосредственное соприкосновение с войсковыми частями, учреждениями, снабженческим аппаратом и отдельными военнослужащими;

б) ведения следствия по делам о контрреволюции, шпионаже, диверсии, измене Родине, вредительстве в РККА и Военно-Морском Флоте, войсках НКВД и среди указанного выше гражданского населения и путем производства в связи с этим обысков, арестов и выемок.

3. Аресты рядового и младшего начальствующего состава РККА особые отделы НКВД военных округов (армий) согласовывают с военными советами округов. Аресты среднего, старшего и высшего командного и начальствующего состава РККА согласуются Особым отделом НКВД СССР с народным комиссаром обороны СССР…

5. В местах дислоцирования управлений военных округов, отдельных армий и флотов создаются особые отделы НКВД округов, отдельных армий и флотов, непосредственно подчиненные Особому отделу НКВД СССР.

6. При армейских группах, корпусах, флотилиях, дивизиях и бригадах, укрепленных районах и крупных военных объектах (военные училища, склады и т. д.) создаются особые отделы (отделения, группы, уполномоченные) НКВД, подчиняющиеся во всех отношениях соответствующим особым отделам НКВД военного округа, отдельной армии или флота.

7. Начальник Особого отдела НКВД СССР назначается народным комиссаром внутренних дел Союза ССР по согласованию с народным комиссаром обороны Союза ССР и подчиняется начальнику Главного управления государственной безопасности.

Начальники особых отделов округов, армий, корпусов, дивизий и бригад назначаются народным комиссаром внутренних дел по согласованию с народным комиссаром обороны Союза ССР.

Назначение оперуполномоченных особого отдела при полках, военно-учебных заведениях и складах согласовывается с военными советами округов (армий).

Назначение Наркомвнуделом СССР начальника Особого отдела НКВД СССР, начальников особых отделов округов (армий) и начальников особых отделов дивизий объявляется также приказом народного комиссара обороны Союза ССР.

8. Особый отдел НКВД СССР выполняет специальные задания Народного комиссара обороны Союза ССР и Народного комиссара Военно-Морского Флота, а на местах – военных советов соответствующих округов, армий и флотов.

9. …на местах особые отделы округов, армий и флотов информируют соответствующие военные советы, особые отделения НКВД корпусов, дивизий, бригад – командиров и комиссаров соответствующих войсковых соединений, а оперуполномоченные при отдельных частях, учреждениях и заведениях РККА – соответствующих командиров и комиссаров этих частей.

10. Начальники особых отделений НКВД корпусов, дивизий, бригад входят в состав военно-политических совещаний и информируют эти совещания о недочетах в политико-моральном состоянии частей, их боевой подготовке и снабжении.

11. Коммунисты и комсомольцы, работающие в особых отделах, кроме работающих в центре и в особых отделах НКВД военных округов (армий) и флотов, состоят на партийном и комсомольском учете при соответствующих политорганах»⁹.

Обратим внимание читателей и на следующее немаловажное обстоятельство. В середине 80-х годов прошлого века СМИ стали активно пропагандировать тезис о том, что в предвоенные годы в СССР якобы искусственно раздувалась шпиономания и насаждалась «психология осажденной крепости».

В этой связи целесообразно проанализировать вопрос о том, насколько обоснованы эти суждения, насколько они реально отражали объективные процессы, проходившие на европейском континенте в годы, предшествовавшие началу Второй мировой войны.

Подчеркнем и тот факт, что как Первая, так и Вторая мировые войны начались, по сути дела, с террористических актов, вызвавших «широкий международный резонанс». В первом случае это было убийство наследника австрийского престола в Сараево, во втором – провокационное нападение группы агентов «Абвера» на немецкий же городок Гляйвице.

В предисловии к опубликованной в Париже в мае 1938 г. книге Л. Ривьеры «Центр германской секретной службы в Мадриде в 1914–1918 гг.» бывший в то время вице-председателем Высшего военного совета Франции генерал Максимилиан Вейган пророчески писал:

«Вероятно, никогда еще столько не говорили о войне, как теперь. В разговорах все сходятся на том, что если бич войны снова поразит Европу, то на этот раз война будет “всеобъемлющей” (“тотальной”)¹⁰. Это значит, что в борьбе будут участвовать не только люди, способные носить оружие, но будут мобилизованы и все ресурсы нации, в то время как авиация поставит самые отдаленные районы под угрозу разрушения и смерти».

Напомним, что писалось это еще за полтора года до начала реализации гитлеровских планов по «расширению германского жизненного пространства», но когда уже понимание и предчувствие новой большой беды стало постепенно овладевать сознанием политических и военных элит сопредельных Германии государств.

«Наряду с открытым нападением на врага, – продолжал Вейган, – в широких масштабах развернется и так называемая “другая война” – война секретная и также “всеобъемлющая”, в задачу которой войдут деморализация противника, восстановление против него широкого общественного мнения (пропаганда), стремление узнать его планы и намерения (шпионаж), препятствование снабжению (диверсии в тылу)…».

Здесь следует отметить, что М. Вейган хорошо знал предмет, о котором он говорил, поскольку до этого в течение 5 лет возглавлял французский Генеральный штаб, которому подчинялось знаменитое «Второе бюро» – военная разведка Франции. А в описываемый период он лично вел переговоры с турецкими властями и представителями антисоветской кавказской послереволюционной эмиграции об организации разведывательно-подрывной работы на территории СССР.

Давая общую оценку работе Леона Ривьеры, Вейган достаточно прозорливо отмечал, что «подобные книги, разъясняя факты минувшего, дают читателю возможность до некоторой степени проникнуть в тайны будущего».

Уроки и итоги «другой», тайной мировой войны 1914–1918 гг. извлекались и подводились со всех сторон фронтов – в Германии, Франции, Великобритании и даже в США, позже других вступивших в войну, в немалой степени благодаря успеху английской дешифровальной службы.

Разумеется, на восприятие угрозы шпионажа со стороны иностранных спецслужб и предпринимавшиеся в этой связи меры по повышению бдительности населения не могли не влиять политические выступления и директивы И. В. Сталина. Особенно его заключительное слово на февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) 1937 г. Тогда вождь призывал «Помнить и никогда не забывать, что, пока есть капиталистическое окружение, будут и вредители, диверсанты, шпионы, террористы, засылаемые в тыл Советского Союза разведывательными органами иностранных государств, помнить об этом и вести борьбу с теми товарищами, которые недооценивают значения факта капиталистического окружения, которые недооценивают силы и значения вредительства»¹¹.

Эта установка «Верховного главнокомандующего» объясняет последовавшую вскоре весьма широкую публикацию в СССР переводных работ иностранных авторов о роли разведки в современной войне, а также их последующие переиздания в 1942–1944 годах¹².

Однако подобное политико-конъюнктурное отношение к работам зарубежных авторов отнюдь не умаляет значения содержащихся в них объективных выводов и суждений о роли спецслужб в мирное и военное время. Тем более что многие из них нашли свое подтверждение в совместной борьбе стран Антигитлеровской коалиции с фашизмом в годы Второй мировой войны.

26 января 1939 г. П. И. Ивашутин откомандировывается из Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского в распоряжение НКВД СССР.

Любопытный факт: в тот же день в штаты НКВД был зачислен выпускник Военной Академии им. М. В. Фрунзе Иван Александрович Серов¹³; их судьбы окажутся тесно переплетенными на протяжении почти четверти века.

Как имеющий военное образование специалист, после кратковременной подготовки П. И. Ивашутин получил назначение на должность начальника Особого отдела НКВД СССР стрелкового корпуса.

Боевое крещение

Первым назначением Петра Ивановича в военной контрразведке стала должность начальника Особого отдела 23-го стрелкового корпуса, входившего в состав Белорусского Особого военного округа (БОВО). Корпус представлял собой оперативно-тактическое соединение, в состав которого входили 8, 136, 62 и 97 стрелковые дивизии РККА. Штаб корпуса размещался в г. Мозыре, куда и прибыл для дальнейшего прохождения службы капитан госбезопасности Петр Ивашутин.

Здесь Петру Ивановичу пришлось на практике осваивать искусство контрразведки, включая курирование – контроль за деятельностью и оказание помощи, обучение оперативного состава, подчиненных ему особых отделов дивизий, входивших в состав корпуса.

Главная задача военной контрразведки – оказание помощи командованию войск в поддержании их высокой боеготовности, защите от действий агентов и диверсантов противника. За этими набившими оскомину банальными фразами стоят боль и тяжесть неоправданных утрат, горечь понесенных поражений.

Необходимо отметить, что, в отличие от оперативного состава, руководители особых отделов часто общались с офицерами штабов и командирами подразделений, тем самым формируя у них представление и лично о себе, и о представляемой ими службе. Тем более что существовавшие до 9 февраля 1943 г. специальные звания сотрудников НКВД СССР с соответствующими знаками отличия были на две ступени выше армейских¹⁴. Звание капитана госбезопасности П. И. Ивашутина соответствовало званию полковника.

Деловой характер и культура общения, выдержка, хладнокровие, здравомыслие и забота об интересах порученного дела, целеустремленность и настойчивость не только вызывали чувства симпатии у окружающих, но и приводили к возникновению дружеских отношений. Высокомерная или истеричная манера общения, пренебрежение к мнениям офицеров, самодурство и чванливость также порождали соответствующие ответные чувства, что хорошо знал и о чем всегда помнил Петр Иванович Ивашутин и чему он учил своих подчиненных.

Тревожной осенью 1939 г., венчавшей безуспешные попытки ведения в Москве переговоров с делегациями Великобритании и Франции о принятии мер для обеспечения коллективной безопасности в Европе, о гарантиях безопасности для Польши, переговоры с Германией о мире и границах, состоялось еще одно важное событие в истории не только СССР.

17 сентября Красная Армия начала поход с целью освобождения западных областей Украины и Белоруссии, отторгнутых по итогам советско-польской войны 1920 г.

На командном пункте похода находился первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии (большевиков) Украины (ЦК КП(б)У) Никита Сергеевич Хрущев¹⁵ и народный комиссар внутренних дел Украинской Советской Социалистической Республики Иван Александрович Серов, возглавивший оперативную группу «по изъятию контрреволюционного элемента на освобождаемых территориях». Этот опыт совместной работы и определит в дальнейшем судьбу Серова.

Сразу отметим, что важно в свете последующих событий, что по итогам этого «освободительного похода» в состав Украинской ССР были включены 5 западных областей, ранее находившихся под властью Польши: Львовская, Ивано-Франковская, Тернопольская, Волынская и Ровенская. Общая численность населения этих областей составляла около 8 миллионов человек, большинство из которых представляли «западенцы» – украинцы, традиционно проживавшие в окружении представителей других национальностей – поляков, венгров, русинов, гуцулов, евреев и других. Именно поляки составляли вторую по численности национальную группу среди жителей Западной Украины. И именно здесь же в силу сложившихся социально-исторических условий и дискриминационной политики польских властей проживало и подавляющее большинство сочувствовавших идеологии и программе «национального освобождения» Организации украинских националистов (ОУН), образованной в 1929 г. в Берлине покинувшими Украину в период гражданской войны и обосновавшимися в Европе ее жителями.

Красной Армией также был занят Виленский край, включая его главный город Вильно (ныне – Вильнюс), до 1918 г. являвшийся Виленской губернией Российской империи. Но по Московскому договору 1920 г. Виленский край отошел к Литве, однако тогда же он был отторгнут у нее польскими войсками. В соответствии с Договором о взаимной помощи с Литовской Республикой от 10 октября 1939 г. Виленский край был передан Советским Союзом Литве, и советские войска оставили его.

Уже через 10 месяцев пребывания в новой для него должности недавнему слушателю военной академии капитану госбезопасности П. И. Ивашутину пришлось принять боевое крещение на фронте советско-финской войны.

Как известно, Советское правительство предложило Финляндии в октябре 1939 г. провести переговоры об аренде и обмене территориями. Однако поддерживаемое правительствами Великобритании и Франции, а также – тайно – Германии, не веря в возможность войны, финское правительство на начавшихся 11 октября переговорах заняло максимально бескомпромиссную позицию, объявив 13 октября всеобщую мобилизацию.

На этом фоне начавшиеся 30 ноября боевые действия между Финляндией и СССР стали прелюдией Великой Отечественной войны.

В декабре 1940 – марте 1941 г. в боевых порядках Северо-Западного фронта, развернутого из частей Ленинградского военного округа (ЛВО), «особисты» непосредственно нарабатывали опыт ведения контрразведывательной деятельности в боевой обстановке.

В январе 1940 г. 23 стрелковому корпусу пришлось принять боевое крещение при штурме «Линии Маннергейма», которая представляла собой систему долговременных укреплений финской армии, считавшуюся неприступной.

Один эпизод, характеризующий деятельность начальника Особого отдела П. И. Ивашутина: узнав, что корпусные разведчики, которым предстояло действовать в тылу противника, не обеспечены необходимым теплым обмундированием, маскировочными халатами, он оперативно, «через голову» командования корпуса, довел эту информацию до члена Военного совета фронта А. А. Жданова. Вследствие чего все необходимое было выделено и оперативно доставлено в части, вызвав немалое удивление командиров и уважение к начальнику особого отдела.

Как известно, после прорыва Линии Маннергейма финское правительство предложило Советскому Союзу заключить перемирие, и договор о прекращении военных действий и новой линии государственной границы с Финляндией был подписан в Москве 12 марта 1940 г.

После окончания военных действий 23 стрелковый корпус отбыл к месту постоянной дислокации.

Начальник особого отдела ЛВО А. М. Сиднев докладывал в Особый отдел НКВД СССР об итогах работы в период боевых действий:

«Можно уверенно сказать, что задачи, возложенные партией и правительством на органы НКВД Северо-Западного фронта, были выполнены.

За период войны с Финляндией оперативные работники особых отделов Северо-Западного фронта приобрели большой опыт ведения агентурно-оперативной работы в боевых условиях.

Оперативные работники полков и отдельных батальонов всех особорганов в зависимости от обстановки находились в подразделениях с таким расчетом, чтобы своевременно оказать необходимую помощь командованию в выполнении боевой задачи. Факты исключительно честного, действительно большевистского отношения к своим обязанностям проявило большинство оперативного состава».

Значение, в прямом смысле слова, «потом и кровью» приобретенного опыта было столь велико, что 30 октября 1940 г. Особый отдел НКВД СССР разослал в подчиненные «особорганы» обзор практики оперативной работы в боевых условиях.

В документе, в частности, раскрывались вопросы руководства подчиненными органами в боевой обстановке, места оперуполномоченного особого отдела в бою, содержание и особенности работы на территориях, освобожденных от противника, борьбы с дезертирством, работы с военнопленными. Некоторые выводы в этот документ были вписаны и уроками деятельности Петра Ивановича Ивашутина.

Всего в ходе финской кампании военными контрразведчиками только в полосе боевых действий было обезврежено свыше 40 агентов финской, английской и других разведок.

30 военных контрразведчиков фронта пали в боях, а 348 из них за добросовестное и мужественное выполнение служебных заданий были награждены орденами и медалями.

3 февраля 1941 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение о реорганизации органов государственной безопасности: оперативно-чекистские подразделения были выделены из НКВД в самостоятельный наркомат государственной безопасности СССР.

В совместном постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 г. это решение мотивировалось «необходимостью максимального улучшения агентурно-оперативной работы органов государственной безопасности и возросшим объемом работы, проводимой НКВД».

При этом на создаваемый новый наркомат возлагались следующие задачи по обеспечению государственной безопасности СССР:

– ведение разведывательной работы за границей;

– борьба с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР;

– оперативная разработка и ликвидация остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения, в системе промышленности, транспорта и сельского хозяйства;

– охрана руководителей партии и правительства.

Руководству НКВД и НКГБ предписывалось завершить разделение в месячный срок и разработать положения о новых ведомствах.

Наркомат государственной безопасности возглавил В. Н. Меркулов, а его заместителями стали А. И. Серов, Б. З. Кобулов, М. В. Грибов.

В структуре нового наркомата госбезопасности были образованы:

1-е управление (разведка за границей, возглавил его П. М. Фитин);

2-е управление (контрразведывательное, П. В. Федотов);

3-е управление (секретно-политическое, С. Р. Мильштейн);

Следственная часть (Л. Е. Влодзимирский).

Одновременно (до 17 июля 1941 г.) военная контрразведка была передана из ведения НКВД СССР в народные комиссариаты обороны и военно-морского флота. На базе Особого отдела НКВД были образованы Третьи управления Народного комиссариата обороны (НКО, его возглавил А. Н. Михеев) и Народного комиссариата военно-морского флота (НКВМФ, А. И. Петров) СССР. В структуре НКГБ СССР для оперативного обслуживания пограничных и других войск НКВД был образован 3-й отдел (А. М. Беляев).

Особые отделы военных округов стали третьими отделами их управлений.

При знакомстве с биографией Петра Ивановича Ивашутина невольно закрадывается мысль, что судьба, как будто готовя его к стезе высокого государственного служения, заботливо предоставляла ему возможности расширения оперативного и жизненного опыта и кругозора, знакомства с различными направлениями деятельности по обеспечению безопасности страны.

19 апреля 1941 г. ЦК ВКП(б) и СНК приняли дополнительное постановление о работе органов военной контрразведки, гласившее:

«Ввести в штаты Третьих управлений НКО и НКВМФ (в центре, в округах, армиях, корпусах, бригадах, укрепленных районах, гарнизонах, военных академиях, училищах, флотах, флотилиях и военно-морских базах) должности заместителей начальников Третьих управлений (отделов, отделений), непосредственно подчинив их соответствующим НКГБ – УНКВД по территориальности, с одновременным их подчинением начальникам Третьих управлений (отделов, отделений)…».

Главной обязанностью этих заместителей устанавливалась организация практического оперативного взаимодействия между отделами-отделениями военной контрразведки с территориальными подразделениями НКГБ и информирование вышестоящего руководства о происшествиях и предпринимаемых мерах.

Одновременно указанные должностные лица входили в состав создаваемых советов с участием руководителей НКГБ – УНКГБ и НКВД – УНКВД, образуемых в целях улучшения координации оперативной работы, выработки общих установок, указаний и методов по конкретным делам и вопросам, причем возглавлялись эти советы руководителями органов госбезопасности.

В мае 1941 г. Петр Иванович получил новое назначение заместителем начальника Третьего отдела Закавказского военного округа (ЗакВО). В округ входили войска, дислоцировавшиеся на территории Армянской, Азербайджанской и Грузинской Советских Социалистических Республик, а его управление располагалось в г. Тбилиси. Войска округа прикрывали на юге государственную границу СССР с Турцией и Ираном, многокилометровое побережье Черного моря от Батуми на юге до Сочи на севере.

О работе Петра Ивановича на новой должности можно судить по целому ряду директивных документов.

Одной из главных задач военных контрразведчиков являлась борьба с разведывательно-подрывной деятельностью иностранных разведок.

В ориентировке ОО НКВД СССР от 30 ноября 1940 г., освещались «некоторые моменты работы германской разведки», установленные в процессе агентурной работы и следствия:

«…Наиболее заслуживающими внимания и характерными являются: установка на разложение воинских частей Красной Армии, попытки склонить военнослужащих к измене Родины и использование самого различного элемента из числа жителей западных областей Украины и Белоруссии…».

Это обстоятельство целесообразно особо подчеркнуть, потому что, как показывал впоследствии Международному военному трибуналу для главных нацистских преступников бывший начальник отдела «Абвер-1» (разведка) Г. Пиккенброк, «уже с августа-сентября 1940 г. со стороны Отдела иностранных армий Генштаба значительно увеличились разведывательные задания абверу по СССР… О более точных сроках нападения Германии на Советский Союз мне стало известно в январе 1941 г.».

В директиве Третьего управления НКО СССР № 4/21789 от 18 апреля 1941 г. начальникам третьих отделов военных округов сообщалось:

«По данным, полученным из НКГБ СССР, за последнее время ряд иностранных разведок активизировал разведывательную работу против СССР. При этом главное внимание ими уделяется вопросам военного характера.

Особую активность проявляет немецкая разведка, которая около 70 % всех заданий дает по Красной Армии. В ряде случаев иноразведкам удается получать довольно точные данные по интересующим их вопросам…».

Далее приводилось перечисление основных вопросов, интересовавших иностранные разведки:

– дислокация воинских частей;

– техническое оснащение РККА;

– данные о военной авиации;

– средства передвижения РККА;

– оборонительные сооружения;

– противовоздушная оборона.

В отношении личного состава РККА агентуре иностранных разведок давались задания на:

– изучение командного состава, выявление среди него недовольных, при этом в отдельных случаях поручается вербовка из числа последних;

– обработка недовольных командиров Красной Армии на измену Родине и нелегальный уход за кордон;

– женской агентуре даются задания заводить знакомства среди летного состава, обрабатывать его на перелет за кордон;

– разлагать и спаивать командный состав в целях использования его для получения шпионских сведений;

– вербовка жен командного состава.

В данной директиве также подчеркивалось: «Помимо этого, отдельными иноразведками даются специальные задания своей агентуре следующего характера:

Немецкая разведка

1. Установить расположение зенитных батарей и выяснить дислокацию частей Московского гарнизона.

2. На периферии, и в частности по пограничным округам, перед агентурой ставятся вопросы сбора шпионских материалов военного характера…

Турецкая, румынская, иранская и афганские разведки

Основное внимание направляют на выявление наличия националов в воинских частях, расположенных в приграничных районах Зак[авказского]ВО и С[редне]А[зиатского]ВО…».

В связи с изложенным каждому Третьему отделу военных округов давались конкретные задания. По Закавказского военному округу, например, предписывалось особое внимание обратить на задания турецкой и иранской разведок «и суммой принятых опер[ативных]мероприятий предотвратить получение иноразведками данных по интересующим их вопросам.

Настоящую директиву проработать с оперативным составом.

Об исполнении и принятых мерах донести через 10 дней по получении настоящей директивы»¹⁶.

В направленной в дополнение приведенной директивы ориентировке 3-го Управления НКО СССР от 25 мая 1941 г. отмечалось, что «в результате разоблачения агентуры германских разведывательных органов установлено, что органы гестапо и военной разведки проявляют особый интерес к объектам военного характера, главным образом к добыванию данных об авиации, артиллерии и танковых частях…

Основным контингентом агентуры, используемой германскими разведывательными органами, забрасываемой к нам через западную границу, являются поляки – 52,4 %…

Второе место по численности среди агентуры занимают украинские националисты, которые составляют около 30 % от общего числа разоблаченных агентов.

Около 20 % агентуры составляют белорусы, литовцы, латыши, эстонцы, русские белоэмигранты и незначительное количество евреев.

Среди агентуры – до 10 % женщин молодых, с красивой внешностью… Больше половины всей агентуры, засылаемой на нашу территорию, имеет возраст до 25 лет, 3/4 всех агентов имеют возраст до 30 лет».

По замыслам германского верховного командования агенты и диверсанты абвера (военной разведки и контрразведки) должны были дезорганизовать советскую оборону и ближайшие тылы Красной Армии, парализовать ее коммуникации, нарушить управление войсками, тем самым обеспечив победы вермахта в приграничных сражениях.

В соответствии с этими стратегическими планами «блицкрига» («молниеносной войны») массированный удар германской военной разведки направлялся на передовые позиции советских войск и ближние тылы РККА.

Проводившаяся более 10 месяцев целенаправленная подготовка германских войск к нападению на СССР была не менее тщательно подготовлена и в разведывательно-диверсионном плане.

Сухопутным войскам вермахта и флоту были приданы разведывательно-диверсионные части, сформированные Абвером из лиц, владевших языками народов СССР, нередко экипированные в форму военнослужащих РККА. Определенные ставки делались и на помощь со стороны «пятой колонны», призванной начать военные действия против пограничников, гарнизонов и частей РККА, органов Советской власти на территории западных областей СССР – в Прибалтике, на Украине и в Белоруссии в первые часы начала военных действий.

С известной немецкой обстоятельностью и пунктуальностью для разведывательного обеспечения наступательных боевых действий были сформированы абверкоманды и абвергруппы – фронтовые органы германской военной разведки, а также специальный орган для организации и координации разведывательно-подрывной и контрразведывательной деятельности на германо-советском фронте под условным наименованием «Штаб Вали». Помимо этого, в германских тылах на временно оккупированных советских территориях уже в 1941 г. были созданы головные фронтовые органы абвера – абверштелле (АСТ) – и подчиненные им более мелкие подразделения – абвернебенштелле (АНСТ) и мельдекопфы (передовые разведывательные пункты). Потребности военной разведки в подготовленной агентуре обеспечивали более 30 разведшкол – часть из них в 1941–1942 гг. была развернута и на временно оккупированных советских территориях.

Не будем забывать и о разведывательных подразделениях дивизий и полков, имевших условное наименование 1Ц и также занимавшихся засылкой, как правило, наспех подготовленной агентуры из числа жителей оккупированных территорий в тылы Красной армии с разведывательными заданиями.

На начальной стадии боевых действий именно перечисленные органы германской разведки стали основным противником советских органов государственной безопасности и военных контрразведчиков в том числе.

К сожалению, страна, ее Вооруженные силы и органы государственной безопасности СССР, находившиеся в стадии реформирования, не были должным образом и в полной мере подготовлены к отражению гитлеровской агрессии, что закономерно и сказалось на ходе летне-осенней кампании 1941 г.

Однако мужество и доблесть бойцов и командиров, военных контрразведчиков РККА, всего населения Советского Союза сорвали стратегические расчеты германского командования и в конечном итоге предопределили военный разгром агрессора.

…в 3.15 утра 22 июня 1941 г. без объявления войны германские войска начали бомбардировки советских городов и портов, а сухопутные войска перешли государственную границу СССР на протяжении от Черного до Балтийского моря.

И в первые часы агрессии, и много позже не только как фронтовик, офицер, но и как контрразведчик Петр Иванович Ивашутин будет мучительно размышлять, ища ответы на непростые вопросы.

Почему неожиданным и столь трагичным оказалось нападение Германии на Советский Союз?

Почему агрессор не получил должного отпора и не был «разбит малой кровью на его собственной территории»?

Были ли предприняты руководством СССР все необходимые меры для отражения агрессии вероятного противника?

Почему разведка не предупредила Сталина о «внезапном» нападении Германии? Ведь задача и долг разведки – знать, предусмотреть и предвидеть?

И только впоследствии, на основании доступа к уникальным материалам архивов, Петр Иванович сможет получить исчерпывающие ответы на эти непростые вопросы, мучительно терзавшие многих его современников.

Часть II
На дорогах Великой Отечественной

Провал стратегии «блицкрига»

В соответствии со стратегическим планом «Барбаросса» Гитлер и германский генералитет рассчитывали, что стратегическая цель – оккупация вермахтом европейской части Советского Союза – будет достигнута не позднее октября 1941 г.

Однако, несмотря на первоначальные военные успехи, уже к августу становилось все более понятно, что наступление на фронте теряет темп и уже вряд ли продолжение кампании будет идти по штабному «графику».

Не только пограничные войска НКВД СССР, но и все подразделения органов безопасности СССР с первых часов войны вступили в бой с врагом.

Сразу оговоримся, что в связи с началом военных действий 20 июля 1941 г. НКГБ и НКВД вновь были объединены в единый Народный комиссариат внутренних дел СССР.

В его структуре важнейшими оперативно-чекистскими подразделениями стали:

1 управление (разведка за границей, П. М. Фитин);

2 управление (контрразведка, П. В. Федотов);

3 управление (секретно-политическое, Н. Д. Горлинский);

4 управление (с февраля 1942 г. – организация работы на временно оккупированной советской территории, П. А. Судоплатов);

Управление особых отделов (УОО, В. С. Абакумов);

Транспортное управление (Б. З. Кобулов);

Экономическое управление (П. Я. Мешик);

Следственная часть по особо важным делам (Л. Е. Влодзимирский).

Уже известная директива НКВД СССР от 22 июня 1941 г. ставила перед органами безопасности задачу предотвращения диверсий на объектах промышленности и транспорта. В дальнейшем эта задача, с учетом получаемых все новых данных о тактике действий противника, конкретизировалась в целом ряде директив и приказов по территориальным органам безопасности и по органам военной контрразведки.

Первым обстоятельным документом по линии военной контрразведки стала директива 3-го управления НКО СССР № 35523 от 27 июня 1941 г. о работе в военное время, подписанная майором госбезопасности А. Н. Михеевым¹⁷.

В ней всем начальникам 3 отделов военных округов, фронтов, армий, корпусов и начальникам 3 отделений дивизий предписывалось:

«В соответствии с требованиями, вызванными обстановкой военного времени, задачи, определенные постановлением правительства от 8 февраля 1941 г. и положением о Третьем управлении НКО, требует усиления агентурно-оперативной работы органов Третьего управления и дополнительных мероприятий, обеспечивающих охрану государственной безопасности и боеспособность частей Красной Армии.

Впредь до получения Положения о работе органов Третьего управления НКО СССР в военное время руководствоваться следующим:

Функции органов Третьего управления НКО СССР в военное время должны слагаться из:

1) агентурно-оперативной работы:

а) в частях Красной Армии;

б) в тылах, обеспечивающих действующие на фронте части;

в) среди гражданского окружения;

2) борьбы с дезертирством;

3) работы на территории противника…

Оперативная деятельность органов Третьего управления:

1. Органы Третьего управления проводят работу по недопуску в армию и очистке армии от вражеского элемента.

1. По вскрытым фактам вражеских действий органы Третьего управления принимают решительные меры пресечения, вплоть до ареста.

3. Органы Третьего управления организуют борьбу с диверсионными группами и отдельными диверсантами противника, используя приданные им воинские подразделения.

4. По всем выявленным недочетам оперативный состав немедленно должен проинформировать командование и добиваться их устранения.

5. Органы Третьего управления срочно сообщают в вышестоящие органы Управления по всем недочетам в боевом обеспечении и политическом состоянии частей и о проявлениях вражеской деятельности и принятым мерам.

6. Органы Третьего управления производят дознание, расследование и следствие по всем фактам и случаям преступной деятельности как военнослужащих, так и лиц гражданского окружения по делам, связанным с военнослужащими:

а) по всем пунктам ст. 58 УК РСФСР и соответствующим статьям УК национальных республик;

б) по ст. 193, пп. 20, 21, 22, 23, 24, 25 и соответствующим статьям УК национальных республик.

7. Начальники органов Третьего управления имеют право производить аресты военнослужащих всех степеней за совершенные преступления по получении соответствующей санкции вышестоящего начальника органов Третьего управления и командования:

а) лиц рядового и младшего начсостава – с санкции командира дивизии, корпуса;

б) лиц среднего начсостава – с санкции военного совета армии, фронта;

в) [лиц] старшего и высшего начсостава – с санкции народного комиссара обороны.

8. Органы Третьего управления имеют право постановки вопроса перед командованием о переводе военнослужащих рядового и младшего начсостава, а в отдельных случаях – среднего начсостава из одной части в другую по соображениям оперативного характера…».

Постановлением Государственного Комитета Обороны (ГКО) от 17 июля 1941 г. № 187 органы Третьего управления НКО СССР вновь были преобразованы в Особые отделы (отделения – в дивизиях) и подчинены созданному Управлению особых отделов НКВД СССР. Оперативные уполномоченные особых отделов НКВД в полках и дивизиях одновременно подчинялись соответствующим комиссарам.

В этом постановлении также говорилось:

«3. Главной задачей особых отделов на период войны считать решительную борьбу со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидацию дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе.

4. Дать особым отделам право ареста дезертиров, а в необходимых случаях и расстрела их на месте.

5. Обязать НКВД дать в распоряжение особых отделов необходимые вооруженные отряды из войск НКВД.

6. Обязать начальников охраны тыла иметь прямую связь с особыми отделами и оказывать им всяческую поддержку.

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин».

19 июля начальником Управления особых отделов (УОО) НКВД СССР был назначен В. С. Абакумов¹⁸, сохранивший при этом занимаемый им с 25 февраля 1941 г. пост заместителя наркома внутренних дел.

Помимо выполнения собственно оперативно-чекистских функций, оперативный состав особых отделов НКВД принимал участие в боевых действиях на фронте, а также в проведении операций по борьбе с парашютными десантами противника, захвату вражеских агентов, дезертиров, участников разного рода бандитско-повстанческих формирований.

Для решения этих задач в соответствии с приказом НКВД от 19 июля 1941 г. при особых отделах дивизий и корпусов были сформированы отдельные стрелковые взводы, при особых отделах армий – отдельные стрелковые роты, при особых отделах фронтов – отдельные стрелковые батальоны.

И в частях Действующей Армии, и в особых отделах военных округов при проведении оперативно-чекистских мероприятий военные чекисты также несли боевые потери. Только с 22 июня 1941 г. по 1 марта 1943 г. особые отделы НКВД СССР потеряли 3725 своих сотрудников убитыми, 3520 – ранеными и 3092 человек пропавшими без вести.

В этой связи НКВД СССР заблаговременно предпринимались меры для восполнения потерь военных чекистов: в особые отделы направлялись сотрудники территориальных органов госбезопасности, выпускники ускоренных курсов школ НКВД, призывались офицеры запаса органов госбезопасности, велся подбор кандидатов на обучение среди добровольцев, массово штурмовавших военкоматы с требованием отправить их на фронт, а также среди воинов, проявивших мужество и героизм в боях, в период их нахождения на излечении в госпиталях после полученных ранений…

С 22 июня войска Закавказского военного округа (23 августа 1941 г. он был преобразован в Закавказский фронт), заместителем начальника Третьего отдела которого продолжал службу П. И. Ивашутин, выполняли задачи по противодесантной обороне Черноморского побережья и прикрытия государственной границы СССР от Черного до Каспийского моря.

С началом Великой Отечественной войны обстановка на территории Закавказского военного округа значительно обострилась. В некоторых районах появлялись бандгруппы, стремившиеся установить связь как с активистами бывших политический партий (меньшевиков, дашнаков, мусаватистов и т. д.), так и с эмигрантскими организациями в Турции, Иране, Германии, Болгарии. Последние повсеместно использовались германской разведкой в качестве агентурного резерва, а также для попыток инспирации «повстанческого движения» в тылах советских войск.

На территориях, сопредельных округу северокавказских республик – Кабардино-Балкарии, Чечено-Ингушетии и других, – начали действовать вооруженные банды, терроризировавшие местное население и органы власти, значительный интерес к которым проявляла военная разведка вермахта, а также Турции. Появились и отдельные дезертиры из частей РККА. Некоторая часть мужского населения республик, уклоняясь от призывов в армию, уходила в горы, создавая новые бандгруппы, борьба с которыми возлагалась на органы НКВД и военную контрразведку.

В связи с тем, что многие стратегические объекты на территории округа были приняты под охрану войсками, Петр Иванович с коллегами из территориальных органов госбезопасности («территориалами») налаживал меры оперативной защиты охраняемых объектов от диверсантов противника и бандгрупп, систему получения оперативной информации и разрабатывал план оперативно-чекистского и войскового реагирования на выявленные угрозы (выброску групп десанта противника, преследования и осуществления поиска нападавших на объекты и т. д.).

При этом Петр Иванович большое внимание уделял обучению нового пополнения особых отделов, подготовку его к выполнению служебных обязанностей в специфических условиях военного времени, в чем ему помогал полученный опыт ведения чекистской работы в боевых условиях.

Деятельность Ивашутина в Действующей Армии – с сентября 1941 г. он назначен заместителем начальника Особого отдела Крымского фронта, а после его ликвидации – замначальника особого отдела Черноморской группы войск Закавказского (с сентября 1942 по февраль 1943 г.), затем – Северо-Кавказского фронта – протекала в одном, знакомом ему по предыдущей службе географическом регионе.

При отбытии в штаб фронта Петр Иванович оставил семью – жену, двойняшек и своих престарелых родителей в Тбилиси, а позже получил лишь известие, что семья его отправлена в эвакуацию, но адрес ее конечного пункта назначения так и не дошел до него. Неизвестность, мысли о семье добавляли немало тревог Ивашутину в краткие часы отдыха, когда позволяла обстановка.

Особым отделам фронтов обычно подчинялись, в зависимости от их состава, 5–10 особых отделов армий и 30–40 особотделов частей и соединений (корпусов и дивизий), в каждом полку, штрафных ротах и батальонах имелись оперуполномоченные особых отделов. Эта категория военных контрразведчиков в боевых условиях находилась непосредственно на передовой, нередко вынуждено принимая командование на себя при гибели иных командиров или офицеров, в связи с чем потери личного состава в ней были особенно велики.

После провала плана «молниеносной войны» (август – сентябрь), а затем первого поражения в ходе контрнаступления РККА в декабре 1941 г. под Москвой германские спецслужбы были вынуждены пересмотреть стратегию действий на «восточном» (советско-германском) фронте. В этой связи большее внимание стало обращаться на разведывательно-подрывную деятельность в тыловых областях и районах СССР.

Разработанная Главным управлением имперской безопасности (РСХА) в марте 1942 г. операция «Цеппелин» являлась свидетельством признания как окончательного провала стратегии «блицкрига», так и явно недостаточной эффективности разведывательно-подрывных операций абвера, отсутствия у него реальных возможностей по ее расширению. Для реализации операции «Цеппелин» в VI (разведывательном) управлении РСХА был создан специальный отдел для осуществления с помощью 4 фронтовых «зондеркоманд «Цеппелин» с новыми разведшколами для подготовки высококвалифицированных агентов, организации массовой заброски в советский тыл агентуры с разведывательными, диверсионными, пропагандистскими и организационно-повстанческими заданиями для инспирирования вооруженных антисоветских выступлений. При этом зондеркоманды «Цеппелина» должны были также взаимодействовать с фронтовыми абверкомандами и абвергруппами.

В плане РСХА прямо указывалось: «нельзя ограничиваться десятками групп для разложенческой деятельности, они для советского колосса являются только булавочными уколами (что явно означало признание прежних стратегических просчетов германского командования и разведки. – О. Х.). Нужно забрасывать тысячи».

Однако деятельность «Цеппелина» и абвера не осталась незамеченной для советской контрразведки. 25 апреля 1942 г. НКВД СССР докладывал Государственному комитету обороны (ГКО), что только в марте-апреле были задержаны 76 агентов противника, переброшенных как в одиночном порядке, так и в составе разведывательно-диверсионных групп в города Вологду, Ярославль, Иваново, Пензу, Молотов, Тамбов, Куйбышев, Сталинград, Казань, Горький, у которых была изъята 21 радиостанция для связи с разведцентрами противника.

В целях ограничения активности германской разведки в указанных городах и создания видимости «успешной» работы заброшенной агентуры по 12 радиостанциям была установлена радиосвязь и начаты оперативные игры с абверкомандами 102, 103 и 104, абвергруппами 104 и 111, а также зондерштабом абвера «Р».

В одном из чекистских справочников, посвященных гитлеровским спецслужбам, действовавшим на советско-германском фронте, об особом штабе «Россия» (зондерштаб «Р») приводились следующие данные: этот разведывательно-подрывной орган был образован в 1942 г., и, помимо первоначально решавшихся им задач по борьбе с деятельностью советской разведки на временно оккупированных территориях, партизанами и разведывательно-оперативными группами, очень скоро на него были возложены и задачи по ведению подрывной работы в советском тылу. Руководящий состав «Зондерштаба “Р”» состоял главным образом из белоэмигрантов (членов НТСНП¹⁹) и изменников Родине, перешедших на сторону оккупантов. Впоследствии «Зондерштаб “Р”» принимал активное участие в создании диверсионно-разведывательной сети на оставляемых вермахтом советских территориях.

Ввиду того обстоятельства, что документы, опубликованные в многотомном сборнике «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. 1941–1945 годы», раскрывают систему и методы деятельности гитлеровской разведки на советско-германском фронте, лишь кратко остановимся на некоторых моментах этой неизвестной войны.

Складывавшаяся на фронтах в начале 1942 г. обстановка диктовала необходимость уточнения задач военной контрразведки, которые были сформулированы следующим образом:

– розыск шпионов, диверсантов и террористов, забрасываемых вражескими спецслужбами в расположение войск действующей армии в прифронтовую полосу;

– оказание помощи военному командованию и политорганам РККА в укреплении боеспособности частей и подразделений, сохранении секретов;

– борьба с изменой Родине в виде перехода на сторону врага, дезертирством и членовредительством, распространением панических и пораженческих слухов;

– информирование высшего политического руководства СССР и военного командования о реальном положении в действующей армии и о проблемах, негативно влияющих на ее боеспособность.

В начале 1942 г. германское командование также обратило пристальное внимание на Кавказ. Полагая, что здесь относительно быстро и с малыми потерями оно сможет как добиться военного успеха, так и существенно восполнить изрядно сократившийся военно-стратегический потенциал Германии. Ставка при этом делалась и на существовавшее еще кое-где антисоветское подполье, с расчетом развернуть на его базе «повстанческое движение», для инспирирования которого сюда стали направляться многочисленные агентурные группы, в частности из батальона специального назначения абвера «Бергман» («Горец»).

Такова была предыстория начала одной из битв Великой Отечественной, получившей наименование Битвы за Кавказ (25 июля – декабрь 1942 г.). И немалый вклад в одержанную в ходе нее победу внесли военные контрразведчики, в том числе и действовавшие под руководством Петра Ивановича Ивашутина.

Понятно, что деятельность военных контрразведчиков на фронтах протекала не в вакууме, о ней знали, и о результатах ее не только информировалось командование фронтов, корпусов и дивизий, но и многое знали, видели и понимали и другие офицеры частей Действующей Армии.

Вот что писал с фронта жене 24 июля 1942 г. об увиденном на освобождаемых в ходе наступательных действий территориях начальник штаба 48-й армии генерал С. С. Бирюзов²⁰:

«Враг коварен, подлый и ненасытный. Я свидетель десятков сожженных и стертых с лица земли сел, поселков и многих городов. Я видел обездоленных, приниженных и несчастных русских людей. Я видел, как люди впрягались в плуги и сохи, пахали на себе. Я видел людей, которые похожи скорее на зверенышей, живущих в ямах, раздетых, почти что голых и голодных. Я видел десятки малышей, которые везли повозки самодельные, а на этих повозках лежал их скарб. Посмотришь на все это, и становится больно. Больно! В каждом ребенке видишь свою Ольгу, Валентину, а в каждой женщине – тебя. И во всех них видишь наших родных, близких нам русских людей и людей других наций, но Советских. А сколько сволочей, сколько шпионов образовалось из советской молодежи, из трактористов, колхозников и даже рабочих, которые немцами засылаются к нам. Диву даешься и не понимаешь, неужели мы не сумели в таких людях воспитать коллективное начало и чувство патриотизма своей страны? Слишком широко развиты были свободные и подчас эгоистичные интересы каждой в отдельности индивидуальной личности. И тем не менее при этих отрицательных порочных явлениях победа нашего народа должна быть и будет обеспечена. И эта война научит нас многому. Эта суровая действительность является выявлением наших ошибок и их исправлением»²¹.

О размахе и масштабах реальной разведывательно-подрывной деятельности вражеских спецслужб на советско-германском фронте свидетельствует тот факт, что только в период наступательных операций Сталинградского, Донского и Юго-Западного фронтов осенью-зимой 1942 г. из общего числа 1369 арестованных подозрительных лиц особыми отделами были выявлены и разоблачены 144 неприятельских агента и 688 пособников оккупантов: полицейских, старост и т. д.

3 марта 1943 г. Петр Иванович получил назначение начальником Особого отдела 47 армии, ведшей наступательные бои в районе Новороссийска. Однако в середине марта командованием фронта принимается решение о передаче ее частей и соединений в соседние 18-ю и 56-ю армии и выводе управления армии для переформирования в резерв.

В эти дни Петр Иванович получает внезапное указание прибыть в Москву к начальнику Управления Особых отделов НКВД СССР.

Это была первая встреча Ивашутина с Абакумовым. Петра Ивановича встретил статный, подтянутый генерал-лейтенант, сосредоточенный и в то же время умевший располагать к себе людей, постоянно демонстрировавший заботу о них и участие к их судьбе (именно такие воспоминания о нем сохранились в памяти многих современников).

Этой встречей Абакумов хотел лично проверить сложившееся у него по документам впечатление о Петре Ивановиче как о человеке и начальнике. И был полностью удовлетворен ее результатами.

После доклада Ивашутина Абакумов, известный своей неизменно демонстрировавшейся заботой о подчиненных, поинтересовался у Ивашутина его семьей. Петр Иванович честно ответил, что сведений о семье, с которой расстался еще осенью 1941 г., не имеет.

Абакумов обещал навести справки и, пригласив на следующий день в свой кабинет, сообщил обрадованному Петру Ивановичу, что его семья находится в Ташкенте, и предоставил краткосрочный отпуск для свидания с ней, причем отправил он Ивашутина на военно-транспортном самолете.

Наверное, невозможно передать радость встречи фронтовика с родителями, детьми и женой, хотя условия их проживания ничем не отличались от положения иных эвакуированных. Правда, помогли местные чекисты, и его домочадцы перебрались из землянки в комнату в деревянном доме барачного типа.

Понятно, с каким чувством Петр Иванович был готов благодарить Абакумова за предоставленную возможность повидаться с семьей. Однако в кабинете Абакумова Ивашутина ждало еще одно неожиданное известие.

Выслушав доклад, Абакумов поднялся из-за стола, подошел к Ивашутину, крепко пожал ему руку и торжественно произнес:

– Полковник Ивашутин! Приказом Верховного Главнокомандующего товарища Сталина вы назначаетесь начальником управления контрразведки Юго-Западного фронта! Поздравляю!

– Служу Советскому Союзу! – по-уставному ответил Петр Иванович, пообещав приложить все силы, чтобы оправдать высокое доверие, оказанное ему партией и советским народом.

У нас есть все основания полагать, что Петр Иванович произвел крайне благоприятное впечатление на Абакумова. Однако вероятным будет и иное предположение: в Абакумове Ивашутин увидел очень толкового, грамотного руководителя.

Начальник управления контрразведки фронта

18 апреля 1943 г. в Военные Советы фронтов была направлена следующая шифротелеграмма председателя Государственного комитета обороны И. В. Сталина:

«1. Управление Особых отделов НКВД СССР изъять из ведения Народного комиссариата внутренних дел СССР и передать в Народный комиссариат обороны.

2. На Управления контрразведки фронтов возложить:

– борьбу со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной Армии;

– с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения РККА;

– переходом агентуры противника через линию фронта;

– с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной Армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще содействие работе последних);

– с дезертирством и членовредительством на фронтах;

– проверки военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника.

3. Назначить тов. Абакумова Виктора Семеновича заместителем Народного комиссара обороны и начальником Главного управления контрразведки “Смерш” Народного комиссариата обороны».

Эти же задачи военной контрразведки содержались и в утвержденном лично И. В. Сталиным 21 апреля 1943 г. Положении о ГУКР «Смерш» НКО СССР.

Государственный комитет обороны (ГКО) обязал управления и отделы контрразведки «Смерш» информировать Военные Советы и командование соответствующих частей, соединений и учреждений РККА о результатах борьбы с агентурой противника, дезертирством, изменой Родине, об антисоветских и других негативных проявлениях в армии. Помимо этого, начальники УКР «Смерш» фронтов, армий и военных округов имели право присутствовать на заседаниях Военных Советов.

Центральный аппарат ГУКР «Смерш» НКО насчитывал 646 штатных единиц и располагался он вместе с НКВД и НКГБ СССР в доме 2 на площади Дзержинского на четвертом и седьмом этажах.

Нельзя не сказать о том, что Виктор Семенович Абакумов показал себя талантливым организатором и руководителем военной контрразведки.

К числу его достижений следует в первую очередь отнести разработку в кратчайшие сроки ряда инструктивно-методических документов для действий оперативного состава подчиненных органов: Инструкции по организации ведения радиоигр с противником (объявлена директивой ГУКР «Смерш» НКО № 38288 от 16 июля 1943 г.) и Инструкции по организации розыска агентуры разведки противника (директива ГУКР «Смерш» НКО № 49519 от 9 сентября 1943 г.). Данные документы рационализировали работу военных контрразведчиков, способствовали повышению ее эффективности и результативности.

К числу важных информационно-аналитических документов, подготовленных в кратчайшие сроки ГУКР «Смерш» НКО, следует отнести и сборники справочных материалов «Органы германской разведки, действующие на советско-германском фронте» (август 1943 г.) и аналогичный справочник об органах финской разведки (март 1944 г.), которые также широко использовались в работе НКВД и НКГБ СССР.

Следует отметить, что накопленный военными контрразведчиками опыт позволил им заводить оперативные разработки конкретных разведывательных, контрразведывательных и карательных органов противника, действовавших на временно оккупированной советской территории в зоне ответственности УВК соответствующих фронтов.

Это позволяло не только вести с противником радиоигры и осуществлять в отношении него дезинформационные мероприятия, но и проводить операции по агентурному проникновению, обеспечивавшие выявление официального состава и агентуры этих органов, готовить и проводить мероприятия по их ликвидации, а также захвату личного состава, агентуры, зданий и документов.

Непосредственно работу по выявлению и розыску агентуры в центральном аппарате ГУКР «Смерш» осуществлял 3-й отдел (его возглавлял полковник Г. В. Утехин, затем – Д. П. Тарасов), а ведением контрразведывательной деятельности на временно оккупированных территориях (зафронтовая работа) занимался 4-й отдел (полковник П. П. Тимофеев, Г. В. Утехин).

В управления контрразведки «Смерш» фронтов 2-е отделы занимались борьбой с агентурой противника, разведработой за линией фронта, контрразведывательной работой среди военнопленных и фильтрацией вышедших из окружения, 3-тьи отделы курировали работу подчиненных органов, а 4-е отделы были следственными.

Штаты Управлений «Смерш» в Действующей Армии были определены:

– для фронтов, имеющих в своем составе более 5 армий – 130 человек;

– для фронтов, имеющих менее 5 армий – 112 человек.

Численность Отделов УКР «Смерш» армий была установлена в 57 человек, а численность отделов «Смерш» военных округов – от 102 до 193 человек.

Вследствие отмеченных обстоятельств с середины 1943 г. ГУКР «Смерш» НКО стал основным поставщиком контрразведывательных сведений для Государственного комитета обороны, что, безусловно, не могло не сказываться на авторитете его руководителей, и прежде всего В. С. Абакумова.

Объяснялось это еще и особенностями работы фронтовых органов контрразведки. Тем обстоятельством, что после освобождения Красной Армией временно оккупированных территорий работу по выявлению и осмотру мест дислокации штабов, карательных, диверсионно-разведывательных органов и административных учреждений оккупантов, розыску оставленных на «оседание» агентов абвера и полиции безопасности СД, ГФП²², диверсантов и террористов начинали подвижные оперативные группы военной контрразведки «Смерш» соответствующих фронтов. О всех добытых в результате этих мероприятий, а также допросов подозреваемых и свидетелей данных, включая сообщения зафронтовой агентуры, информировался ГУКР «Смерш» НКО СССР.

Причем первоначальная информация об интересующих военную контрразведку объектах в тылах неприятельских войск, направлявшаяся во фронтовую контрразведку ГУКР «Смерш» НКО, поступала к нему от разведки, 4-го (зафронтового) управления и территориальных органов НКВД – НКГБ СССР (Народный комиссариат госбезопасности СССР был вновь образован 14 апреля 1943 г.), а также добывалась им непосредственно в процессе оперативной работы.

Затем на смену военным контрразведчикам прибывали оперативные группы республиканских или областных управлений НКВД – НКГБ, из числа сотрудников которых формировались новые территориальные органы госбезопасности, продолжавшие работу по розыску агентуры противника, фашистских карателей, коллаборационистов и иных пособников оккупантов, вскрытию и документированию карательных акций и иных преступлений оккупационных властей против гражданского населения.

Но на освобождаемой от германской оккупации территории европейских государств весь круг контрразведывательных задач возлагался на органы военной контрразведки «Смерш». Понятно, что объем и специфика решаемых на этом этапе задач во многом определялась как географическими, демографо-социальными, так и историческими особенностями конкретных регионов.

ГУКР «Смерш» НКО также оказывало существенную помощь территориальным органам НКГБ СССР путем систематического направления им «ориентировок по розыску выявленных агентов противника», содержавших установочные данные и приметы, иные сведения, необходимые для организации оперативного поиска. Такое повседневное практические взаимодействие в целом значительно повышало эффективность деятельности органов контрразведки в стране в целом.

Прибыв 29 апреля на командный пункт Юго-Западного – 20 октября 1943 г. он будет переименован в 3-й Украинский – фронта, полковник Ивашутин²³ представился командующему фронтом генералу армии Родиону Яковлевичу Малиновскому. А тот ввел Петра Ивановича в обстановку, задачи, решаемые войсками, познакомил с командным составом управления и штаба фронта.

Севернее Юго-Западного фронта боевые действия вел Степной (с 20 октября 1943 г. – 2-й Украинский) фронт, южнее – войска Южного (с 20 октября – 4-й Украинский) фронта. Соответственно, оперативными «соседями» П. И. Ивашутина являлись на севере – начальник УВКР Степного фронта Н. А. Королев²⁴, Южного – Н. К. Ковальчук²⁵.

В состав Юго-Западного фронта входили 8 армий: 5-я ударная, 6-я, 12-я, 46-я, 57-я, 8-я гвардейская, 3-я танковая и 2-я воздушная.

Штат Управления контрразведки «Смерш» фронта насчитывал 130 сотрудников, а с учетом подчиненных отделов контрразведки «Смерш» армий под руководством Петра Ивановича находились более 700 военных контрразведчиков, не считая военнослужащих приданных УВКР и ОВКР «Смерш» фронта батальона и рот. Заместителями начальника УВКР фронта последовательно были полковники В. И. Козлов, М. И. Проскуряков, А. М. Вул²⁶.

Приняв дела у своего предшественника П. В. Зеленина, Ивашутин докладывал Военному совету, что только в апреле 1943 г. военными контрразведчикам Юго-Западного фронта были выявлены 63 германских агента из числа гражданских лиц.

В этой связи Р. Я. Малиновский согласился с предложением нового начальника контрразведки фронта об усилении режима прифронтовой полосы, отдав соответствующие распоряжения по войскам²⁷.

Благодаря принципиальности и честности характера у Петра Ивановича сложились хорошие не только деловые, служебные, но и человеческие отношения с офицерами управления и штаба фронта, с которыми ему предстояло пройти по пути к Победе долгие 24 месяца. Что, безусловно, способствовало слаженности в работе. Это касается как Родиона Яковлевича Малиновского, так и начальника штаба фронта Сергея Семеновича Бирюзова (с октября 1944 г. – Семена Павловича Иванова), начальника разведывательного отдела штаба фронта Александра Семеновича Рогова²⁸, с которым ему приходилось взаимодействовать по многим вопросам.

Как подчеркивали авторы новой многотомной истории Великой Отечественной войны, командующий Р. Я. Малиновский и член Военного совета фронта генерал-полковник А. С. Желтов давали в подавляющем большинстве случаев положительную оценку результатам деятельности фронтовых чекистов, безотлагательно принимали меры к устранению вскрытых ими недостатков и предпосылок к чрезвычайным происшествиям в войсках²⁹.

Как особенность оперативной обстановки для действий УВК Юго-Западного, 3-го Украинского фронта следует отметить, что в полосе его действий, помимо частей вермахта, действовали также итальянские, венгерские и румынские части и, соответственно, их разведывательные и контрразведывательные органы.

Причем румынские войска не только принимали участие в боевых действиях с 22 июня 1941 г., но и устанавливали свой оккупационный режим в ряде регионов Молдавии и Украины, включая Одесскую область, якобы обещанную Румынии Гитлером «в благодарность и знак признательности» за участие в агрессии против Советского Союза.

Летом 1943 г. войска фронта вели ряд наступательных операций на территории Украины: Изюм-Барвенковскую (17–27 июля), Донбасскую (13 августа – 22 сентября), Запорожскую (10–14 октября), в октябре-ноябре форсировав Днепр, освободили города Днепропетровск и Днепродзержинск (оба – 25 октября).

Развивая наступление в юго-западном направлении в 1944 г. войска 3-го Украинского фронта освободили города Николаев (28 марта), а 10 апреля при содействии сил Черноморского флота – Одессу.

В Одессе контрразведчики фронта приняли две группы агентов 4-го управления НКВД УССР – «Черноморцы» (в составе А. Т. Красноперова («Милан») и Н. С. Шульгиной («Екатерина»)) и «Золотникова» (Н. А. Гефт и В. Э. Бурзи). А дальнейшую судьбу этих самоотверженных людей вновь будет решать НКВД УССР³⁰.

Только в первую половину 1944 г. в условиях практически непрерывных наступательных действий Ивашутин направил Военному совету фронта 217 спецсообщений о проблемах войск, требующих реакции командования. Они касались борьбы с разведывательно-подрывной деятельностью разведок войск противоборствующей стороны, с изменой Родине и антисоветскими действиями, дезертирством и членовредительством, фактов неисполнения приказов, очковтирательства, а также о действиях в полосе фронта членов банд ОУН и УПА³¹.

Однако не следует полагать, что наступление войск фронта не вызывало отчаянного сопротивления со стороны захватчиков, а при приближении советских войск к границам их собственных государств – Венгрии, Румынии, Австрии – степень его ожесточенности даже возрастала. В том числе и за счет перехода к методам повстанческих и диверсионно-террористических действий в тылу наступавших советских войск.

Военные контрразведчики УКР «Смерш» фронта действовали в первых эшелонах наступающих частей, а порой были вынуждены и принимать командование на себя.

Так, 10–12 мая 1944 г., когда под напором врага без приказа начали отступать части ряда дивизий 8-й гвардейской и 57-й армий, что создало угрозу потери важного плацдарма на правом берегу Днестра северо-западнее Бандер, контрразведчики остановили и заставили обороняться более 4 тысяч военнослужащих. Своими действиями они стабилизировали положение на этом участке фронта³².

Ситуация расценивалась командующим настолько серьезной, что, по сообщению начальника УКР «Смерш» фронта, Р. Я. Малиновский лично выехал на Командный пункт 8-й Гвардейской армии к генерал-полковнику В. И. Чуйкову, чтобы помочь ему восстановить управление войсками (понятно, что данные события не нашли своего отражения в мемуарах маршала Советского Союза Чуйкова «От Сталинграда до Берлина»)³³.

При приближении войск к линии Государственной границы СССР с Румынией ГУКР «Смерш» НКО дало указание УКР «Смерш» 2-го и 3-го Украинских фронтов обеспечить выявление и арест на освобождаемых территориях официальных сотрудников и агентов германских и румынских спецслужб, участников белогвардейских эмигрантских организаций (РОВС³⁴, НТСНП, БРП³⁵ и других), участников карательных акций на освобожденной территории, изменников Родины и т. п.

Прибывший к Ивашутину для координации действий с УКР «Смерш» 2-го Украинского фронта заместитель начальника ГУКР НКО генерал-лейтенант Н. Н. Селивановский³⁶ докладывал 27 мая 1944 г. В. С. Абакумову, что уже выявлены и взяты под контроль 1255 сотрудников и агентов румынской разведки («Специальной службы информации»), службы безопасности («сигуранцы») и полиции, а также 189 «железногвардейцев».

Всего же к августу 1944 г., помимо противостоящей военной группировки противника, были выявлены деятельность и дислокация абвергрупп 101, 102, 106, 201, 203, 204 и румынских разведывательно-диверсионных органов. Хорошее знание военно-политической обстановки в Румынии позволило, в частности, военным контрразведчикам 3-го Украинского приобрести ценную агентуру из числа румынских военнопленных, использовавшуюся в проведении зафронтовых разведывательных операций.

О той роли, которая отводилась Румынии в послевоенной Европе, свидетельствует тот факт, что Управление стратегических служб (УСС)³⁷ США в июне 1944 г. дало указание своему резиденту в Южной Европе Фрэнку Визнеру³⁸ перебраться из Анкары в Бухарест.

Следует, однако, отметить, что Петр Иванович Ивашутин, получая разведывательные данные от действующих за линией фронта групп военной контрразведки, докладывая ее Военному совету фронта, принимал самое непосредственное участие в разработке планов наступательных операций фронта.

Как писал об этом в своих мемуарах «Штаб армейский, штаб фронтовой» (М., 1990) генерал армии С. П. Иванов, «Петр Иванович принимал непосредственное участие в подготовке и проведении наступательных операций 3-го Украинского фронта. Особенно много сил и энергии он вложил в подготовку и осуществление Ясско-Кишиневской, Будапештской, Венской операций, обеспечение действий войск фронта по освобождению Румынии, Болгарии, Югославии, Венгрии».

За что впоследствии, по представлению командующего войсками 3-го Украинского фронта (с 15 мая 1944 г.) Ф. И. Толбухина, П. И. Ивашутин будет награжден полководческими орденами Богдана Хмельницкого I степени и Кутузова II степени.

Подготовка летнего наступления 3-го Украинского фронта началась с середины июля, а 2 августа Ставка Верховного Главнокомандующего отдала директиву командующим 2-го и 3-го Украинских фронтов о проведении наступательной Ясско-Кишиневской операции с целью уничтожения германской группы армий «Южная Украина», находившейся на территории Молдавии и Румынии.

В ходе начавшегося 20 августа наступления советских войск к 22 августа было завершено тактическое окружение основных румыно-германских сил.

Петр Иванович докладывал Военному Совету фронта, что антифашистские силы достигли договоренности с номинально правящим в Румынии королем Михаем I (ему было 23 года) об отстранении от власти фактического диктатора Иона Антонеску и готовности капитулировать перед советскими войсками.

Однако прибывший из Москвы в качестве представителя Ставки Верховного Главнокомандующего маршал Советского Союза Г. К. Жуков требовал продолжать наступление на отчаянно сопротивлявшиеся окруженные части неприятеля. Положение спас заместитель наркома обороны СССР – начальник ГУКР «Смерш» В. С. Абакумов, доложивший полученные от П. И. Ивашутина сведения о готовности Румынии выйти из войны. И. В. Сталин дал телеграмму Ф. И. Толбухину «действовать исходя из обстановки».

Бессмысленное наступление на окруженные части неприятеля не началось, что спасло десятки, если не сотни, тысяч жизней бойцов и командиров РККА и, как показали последующие события, было абсолютно оправданным.

23 августа в Бухаресте во дворце короля Михая был арестован кондукэтор («дуче») Ион Антонеску, а 24 августа Румыния объявила войну Германии, румынские части на всей линии фронта прекратили сопротивление.

Группа армий «Южная Украина» вермахта прекратила существование.

29 августа, накануне вступления войск 2-го Украинского фронта в Бухарест, Ставка Верховного Главнокомандования дала директиву Ф. И. Толбухину развернуть войска на румыно-болгарской границе и быть готовым к началу освобождения Болгарии.

Сразу следует сказать, что поскольку войска 2-го Украинского фронта выдвинулись к границам Венгрии и Югославии, то в дальнейшем ведение контрразведки в Румынии возлагалось на УКР «Смерш» 3-го Украинского и опергруппу ГУКР «Смерш» НКО СССР.

Понятно, что далеко не все офицеры румынской армии, члены весьма многочисленной ультраправой организации «Железной гвардии» (они еще именовали себя «легионерами»), были согласны с прекращением боевых действий против РККА и объявлением войны Германии.

Под руководством абверляйтштелле «Вена» (руководящего органа военной разведки на южном фланге германо-советского фронта), отвечавшего за ведение разведки в сопредельных Венгрии, Румынии и других балканских странах, а с 1944 г. занимавшегося еще и насаждением агентурной сети «сопротивления» на территориях, оставляемых вермахтом, было сформировано «румынское правительство в эмиграции» во главе с лидером «Железной гвардии» Симой Хория, занявшееся подготовкой профашистского переворота.

Уже к октябрю 1944 г. были созданы специальные разведшколы для обучения агентов-румын, которые были заброшены на территорию Румынии, включая 80 агентов-радистов. Последняя переброска по воздуху агентов в Румынию для поддержки «сил сопротивления» была осуществлена 27 марта 1945 г., включая 2 опытных радистов и 6 радиостанций. Однако все эти попытки пресекались работой фронтовых контрразведчиков 3-го Украинского фронта.

По результатам проведенных силами УКР «Смерш» разведывательных мероприятий, допросов арестованных, ведения радиоигры «Приятели» с военным отделом РСХА П. И. Ивашутин информировал ГУКР «Смерш» НКО, что Хория Симой в сотрудничестве с гитлеровскими спецслужбами готовятся кадры для диверсионно-террористических действий в Румынии против войск фронта.

Нарушая хронологическую последовательность событий, здесь уместно подчеркнуть, что позднее В. С. Абакумов информировал И. В. Сталина, что на 15 ноября 1944 г. органами военной контрразведкой на территории Румынии арестованы 794 человека, в том числе: сотрудников германской и румынской разведок – 47; их резидентов – 12; агентов разведок германской – 180, румынской – 546 и венгерской – 6. А также о том, что «следствием установлено, что германская и румынская разведки активно использовали для шпионской работы против Красной Армии белогвардейцев и участников различных зарубежных антисоветских организаций. Органами “Смерш” арестовано 99 участников этих организаций, которые признались в шпионской деятельности…»³⁹.

В декабре 1944 г. – феврале 1945 г. в результате операций военных контрразведчиков, проводимых в ходе радиоигры «Приятели», были арестованы 179 хортистских агентов, готовивших диверсии к планируемому контрнаступлению вермахта в Трансильвании, 43 руководителя подполья, причем был захвачен германский самолет с эмиссарами⁴⁰.

Свою специфику имела обстановка в Болгарии. Не находясь в состоянии войны с СССР, Болгария тем не менее была союзницей Германии по Антикоминтерновскому пакту и предоставляла VI (разведывательному) управлению Имперской службы безопасности (РСХА) полную свободу действий на своей территории. В частности, в Софии с мая 1943 г. дислоцировалась морская разведывательная команда Черного моря («НБО»), абвергруппа 114 («Дромедар»), ранее действовавшая в Крыму. Однако Германия, недовольная объявленной 26 августа политикой «полного нейтралитета», начала готовить профашистский государственный переворот в Болгарии.

Резидентура разведки НКВД – НКГБ СССР в Софии не только отслеживала деятельность германских спецслужб в Болгарии, но и имела надежные источники информации как в ее государственных органах, вплоть до Генерального штаба, так и в многочисленных белоэмигрантских организациях, что существенно облегчило их быстрый разгром в дальнейшем.

5 сентября 1944 г. СССР объявил войну Болгарии, и уже через три дня войска 3-го Украинского фронта пересекли румыно-болгарскую границу. Со стороны болгарской армии, в отличие от частей вермахта, войска 3-го Украинского фронта и десанты Черноморского флота не встречали никакого сопротивления. Чему в немалой степени способствовала зафронтовая работа контрразведчиков УКР «Смерш» 3-го Украинского фронта.

В ночь на 9 сентября в результате народного восстания в Софии монархофашистский режим был свергнут и власть перешла в руки народно-демократического правительства Отечественного фронта, которое объявило войну Германии и ее последнему союзнику Венгрии.

15 сентября советские воины вступили в Софию, а 20 сентября П. И. Ивашутин информировал Абакумова, что арестованы 111 агентов германских спецслужб. Около двух десятков из них являлись бывшими поданными Российской империи, членами РОВС, НТС, Кригсорганизацион (КО, полулегальные подразделения абвера, действовавшие в союзных Германии странах) «Болгария». В их числе был и дашнакский генерал Тер-Арутюнян (Нжде). Допросы арестованных позволили выявить несколько десятков агентов, оставленных германской разведкой при отходе с временно оккупированной советской территории (все эти агенты вскоре были арестованы органами НКВД).

О масштабах этой работы свидетельствует тот факт, что только в сентябре – ноябре 1944 г. на территории Румынии, Венгрии и Болгарии военными контрразведчиками было арестовано свыше 1100 агентов и диверсантов противника.

Впоследствии П. И. Ивашутин вспоминал: «За годы войны управления «Смерш» фронтов из чисто контрразведывательного органа превратились в мощную разведывательно-контрразведывательную службу, занимавшуюся не только розыском вражеской агентуры, но и агентурной разведкой во фронтовом тылу врага». Обратим внимание на этот факт, который получил дальнейшее развитие в деятельности Петра Ивановича.

В конце сентября 1944 г. В. С. Абакумов с согласия И. В. Сталина представил для присвоения звания генерал-лейтенантов – на ступень выше, чем предусматривалось занимаемыми должностями, – 9 руководителей УКР «Смерш» фронтов, в числе которых был и Петр Иванович Ивашутин. Согласие с представлением начальника ГУКР «Смерш» свидетельствует о существенном вкладе руководимых ими аппаратов в обеспечение успешного проведения стратегических и фронтовых наступательных операций.

23 сентября 1944 г. войска 3-го Украинского фронта совместно с частями болгарской, румынской и национально-освободительной армии Югославии и 2-го Украинского фронта начали наступательные операции на юго-западных границах Венгрии. Венгерская армия совместно с оккупировавшим страну 15 марта 1944 г. вермахтом оказывала отчаянное сопротивление, стоившее жизни многим нашим воинам.

Причем здесь, в отличие от Болгарии, Румынии и Югославии, широко применялись диверсионные действия против частей РККА. Непосредственно их организовывала абвергруппа-204 (только в Будапеште ею подготовка диверсантов велась) и венгерская диверсионная организация «Ковач Бела». Всего только в Будапеште на пяти специально созданных курсах было подготовлено свыше 300 диверсантов из числа членов профашистской молодежной организации «Леванта» и фашистской партии «Нилош керестеш» («Скрещенные стрелы»).

Следует отметить, что в советской историографии, в силу ложного понимания «пролетарского интернационализма», об активном участии солдат и спецслужб Венгрии и Румынии в разведывательно-подрывной и карательной деятельности на германо-советском фронте упоминать было не принято. А между тем именно многие вернувшиеся из советского плена венгры стали самыми активными участниками вооруженного мятежа в Будапеште в октябре 1956 г.

И подлинное стремление к познанию истории и «стиранию ее белых пятен» предполагает объективное и обстоятельное изложение фактов, не подверженное «идеологической корректуре».

По договоренности с Национальным комитетом освобождения Югославии (НКОЮ) 22 сентября 1944 г. войска 3-го Украинского фронта вступили в эту страну для совместного с народно-освободительной армией разгрома находившейся здесь группировки вермахта. (Строго в соответствии с достигнутым соглашением РККА находилась в Югославии до 15 мая 1945 г.)

27 сентября войска 3-го Украинского начали наступательную Белградскую операцию, в ходе которой 20 октября была освобождена столица Сербии и Югославии Белград.

О деятельности военных контрразведчиков фронта ГУКР «Смерш» НКО СССР докладывал в Государственный комитет обороны, что к 20 числам ноября в Югославии были арестованы более 80 руководителей и активных участников белоэмигрантских антисоветских организаций, 28 из которых также являлись фашистскими агентами.

В частности, генеральный секретарь НТСНП М. Георгиевский показал, что с 1932 г. он лично поддерживал связи с разведорганами Германии, Финляндии, Румынии и Польши. В 1941 г. направил на обучение в разведывательные школы абвера более 50 членов организации. НТС и в последующие годы пополнял кадрами действовавшие на германо-советском фронте разведорганы «Валли-1», «Зондерштаб-Р» и другие.

Также были получены данные о работе эмиссаров-пропагандистов НТС в лагерях военнопленных, их активном участии в вербовке агентуры для германской разведки и контрразведки. За это НТС получил право ведения пропагандистской работы через его эмиссаров, занявших должности в администрации на оккупированных советских территориях⁴¹.

В конце октября Ф. И. Толбухин получил директиву ставки повернуть войска на север для поддержки 2-го Украинского фронта в ходе Будапештской операции.

А в конце декабря 1944 г. начальник контрразведки фронта П. И. Ивашутин информировал Военный Совет 3-го Украинского фронта:

«За время боевых действий войск 3-го Украинского фронта на территории Югославии органами контрразведки “Смерш” и через местные органы власти задержано 68 активных участников белоэмигрантских организаций, которые на протяжении длительного времени проводили контрреволюционную работу против Советского государства…

В процессе допросов задержанных белоэмигрантов выявлено значительное количество новых активных участников белогвардейских формирований, проводивших антисоветскую работу, в отношении которых проводятся меры проверки их конкретной деятельности против советского государства»⁴². В числе арестованных были и руководитель «закрытой линии» (разведки) НТС Е. И. Дивнич, и В. В. Шульгин⁴³

В числе других неназванных белоэмигрантских организаций были «Российский общевоинский союз» (РОВС) и «Союз русских офицеров» (задержан 41 их участник), «Народно-трудовой союз» (задержаны 9 участников), «Русский охранный корпус», Организация украинских националистов (ОУН).

Как сообщал ГУКР «Смерш» НКО в НКВД СССР в марте 1945 г., к этому времени на территории Болгарии, Румынии и Югославии было арестовано уже 169 руководителей и активных участников белогвардейских организаций.

В результате проведенной комбинации в Болгарии под гарантию сохранения жизни в январе 1945 г. П. И. Ивашутину удалось склонить к явке с повинной германского резидента Александра Браунера, являвшегося как начальником отделения в болгарской тайной полиции, так и начальником контрразведки РОВС. Понятно, что чистосердечные показания бывшего врангелевского полковника, почти четверть века участвовавшего в подрывной деятельности против СССР, имели особую ценность.

18 февраля 1945 г. П. И. Ивашутин информировал Военный Совет 3-го Украинского фронта, что только за предыдущий месяц подчиненными органами военной контрразведки были задержаны и разоблачены 267 агентов вражеских спецслужб. В их число входили 34 агента-диверсанта немецкой и венгерской разведок, сброшенных в тылы фронта на парашютах, 164 агента, переброшенных пешим порядком через передний край, и 67 агентов, оставшихся на освобождаемой территории при отступлении германских войск.

В марте войска фронта получили новую директиву Ставки Верховного Главнокомандования: совместно с 2-Украинским фронтом начать наступление на столицу Австрии Вену, что должно было стать одной из заключительных операций Великой Отечественной войны.

В результате этого наступления 13 апреля войска 3-го Украинского фронта полностью очистили от неприятеля Вену.

Начальник ГУКР «Смерш» НКО В. С. Абакумов докладывал в Государственный Комитет Обороны 11 мая 1945 г., что органами контрразведки 3-го Украинского в Вене арестованы 858 сотрудников и агентов германской разведки, а также руководителей и активных участников белогвардейских организаций.

В их числе был и заместитель начальника абверляйтштелле «Вена» В. Рихтер.

Кроме того, в здании имперского управления безопасности в Вене был изъят архив со списками агентуры, отчетами гестапо, досье на политических деятелей балканских государств, справками о политическом положении в этих государствах; понятно, какую ценность для советских органов госбезопасности представляли эти документы, затребованные ГУКР «Смерш» НКО в Москву.