Kitobni o'qish: «Круиз-контроль. Как «руссо туристо» покоряли Африку»

Name: Круиз-контроль. Как «руссо туристо» покоряли Африку
Author: Николай Симонов
ISBN: 978-5-00222-641-2

Shrift:

«Какое это счастье – говорить, что думаешь!
Какая это мука – думать, что говоришь!»
(С. Довлатов)

«Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению».
(Ф. Бэкон)

Предисловие (от автора)

Уважаемые читатели!

В литературном жанре сложилось мнение, что авторское осмысление дней минувших дополняет официальное толкование исторических событий. Оно обостряет их ментальное и эмоциональное восприятие читателем и пробуждает желание взглянуть на них глазами непосредственных участников.

Особое место в этом процессе занимают впечатления и размышления автора, хранящиеся в памяти или на информационных носителях. Однако на этом небесспорном пути познания истины его ждет разочарование. Неразлучные соавторы и непримиримые соперники – время и актуальная информация об объекте жизнеописания настойчиво пытаются вставить свое «лыко» в его строку. Это противоречие знакомо начинающим литераторам. Поэтому, прерывая срок давности, соискатель призрачного звания «первооткрывателя» порой вынужден рассматривать события под иным ракурсом. В процессе нелегкой борьбы мотивов авторское видение модернизируется или обретает иное, в том числе философское, осмысление.

Уважаемый читатель! Настало время определиться с предметом повествования. Надеюсь, что в архивах соответствующих министерств хранятся дела с отчетами о поездках граждан СССР в зарубежные страны. Желающие познакомиться с ними могут обнаружить любопытную информацию, относящуюся к концу 70-х – началу 80-х гг. прошлого столетия.

Итак, тема исторического погружения – круиз советских туристов в страны Европы и Африки, расположенные на побережье одного океана и четырех морей.

Следует заметить, что первые морские путешествия советских граждан во второй половине ХХ века проходили в условиях напряженной геополитической обстановки, обусловленной глобальным противостоянием сверхдержав США и СССР. Спецслужбы НАТО вели активную разведывательно-подрывную деятельность в отношении советских учреждений и граждан во многих зарубежных странах, в том числе в Африке.

Для советских людей Африканский континент представлял «терра инкогнито» – неизведанную землю, которая таила немало сюрпризов, в т. ч. угрожающих их безопасности. Причины подобного положения коренились в сложившихся в колониальный период неблагоприятных, порой чрезвычайных условиях жизни стран региона. После обретения независимости они обострились и стали представлять угрозу их национальной безопасности. На социально-политическую обстановку оказывал влияние комплекс причин, основой которых являлся системный кризис, который провоцировал экономическое неблагополучие, тотальную нищету и безработицу населения, высокий уровень преступности и обострение рисков климатического и эпидемиологического характера. В глубинных районах Африки сохранялись родоплеменные отношения, культивировались традиционные религии. Поддержанию подобного миропорядка в регионе способствовала политика бывших метрополий и США, заинтересованных в сохранении стран континента в качестве сырьевого придатка Запада и рынка сбыта.

Сложная политическая и оперативная обстановка в мире требовала от Советского Союза адекватного реагирования на внешние вызовы и угрозы. В стране была создана государственная система мер по обеспечению безопасности советских учреждений и граждан за рубежом. В соответствии с требованиями законодательства и сложившейся практикой функция их защиты возлагалась на Комитет государственной безопасности при Совете министров СССР.

В книге читатель познакомится с насыщенной приключениями круизной жизнью советских граждан. С авторскими наблюдениями проявлений особенностей их национального характера.

Автор надеется, что любознательные читатели приоткроют неизвестные для себя страницы круизной жизни, раскрывающие роль специальных служб в обеспечении безопасности советских туристов в условиях «холодной войны».

Представляется, что многие знаковые события ХХ века уже нашли отражение в современной историографии и публицистике. В то же время в российском обществе не смолкают споры и высказываются противоречивые суждения в их оценке. Автор уверен, что пока живы их участники, общественное сознание современной России еще не готово к поиску компромисса и установлению момента истины.

Кто знает, к сожалению, может к счастью, вернуться в прошлое и переиграть жизненные ситуации невозможно. Поэтому отношение автора к их неоднозначной оценке не является конъюнктурным. Времена, как говорится, не выбирают, «…в них живут и умирают».

Уважаемый читатель! Книга основана на реальных событиях, однако персональные данные и профессиональные нюансы описываемых событий изменены с учетом требований законодательства РФ. Как принято отмечать в подобных случаях, любые возможные совпадения с конкретными персонажами или фактами не преднамеренны либо случайны.

Автор признателен мудрым учителям и наставникам за науку состояться в профессии, прожить интересную и насыщенную событиями жизнь. Благодарен родным и близким, друзьям и всем тем, кто однажды благожелательно прикоснулся к ней и остался там навсегда…

Итак, мои любознательные читатели, приглашаю вас в путешествие по волнам моей памяти…

Рецензия

На книгу Н.Е. Симонова «Круиз-контроль».

Заголовок книги «Круиз-контроль» прежде всего привлекает внимание читателей- любителей автомобильных и водных путешествий. Для одних это функция контроля направления движения и скорости. Для других – рискованное путешествие по морям и океанам. Для остального большинства сочетание терминов «круиз-контроль» вызывает неизбежные вопросы и поэтому нуждается в комментарии. Контроль с какой целью? В отношении кого и кем?

На эти и другие актуальные вопросы Н.Е. Симонов дает исчерпывающие и аргументированные ответы. Авторская позиция использования понятия «контроль» раскрывается на основе анализа геополитической обстановки в мире в условиях холодной войны. Как свидетельствуют многочисленные источники, в ХХ веке нахождение советских граждан за рубежом было сопряжено с рисками их личной безопасности. Поэтому приоритетной задачей государства, в указанных обстоятельствах, являлось обеспечение их защиты в любой точке планеты. В том числе в развивающихся странах Африки с их опасной и непредсказуемой обстановкой.

Кроме того, у читателя, по мере погружения в калейдоскоп необычных событий, могут возникнуть сомнения: верить ли автору «на слово». Насколько уровень его компетенции позволяет объективно подходить к их рассмотрению и делать небесспорные выводы?

В этой связи надо отметить, что в предлагаемом читателю произведении Н.Е. Симонов развевает их весьма убедительно. После прочтения книги убеждаешься: автор – профессионал своего дела. Право на собственную гражданскую позицию он доказал своей биографией. Многолетней службой в правоохранительных органах СССР и России, результатами творческой деятельности, публикацией более двухсот научных работ по проблемам национальной безопасности страны, политической истории африканских государств и их спецслужб.

Представляется, что заявленная автором тема посвящена важному направлению российской публицистики – исследованию и раскрытию сложных и противоречивых аспектов политической истории СССР в контексте противоборства сверхдержав на Африканском континенте.

Следует отметить, что воспоминания и размышления Симонова Н.Е. как участника описываемых в книге событий в современных условиях весьма востребованы российским обществом. После распада СССР «холодная» война трансформировалась в «гибридную» форму опасной и изощренной политики глобального противостояния стран коллективного Запада с Россией. Идеологию «антисоветизма» сменила «русофобия» – новая разновидность «миропорядка, основанного на правилах» западной демократии. Целью которого является нанесение Российской Федерации «стратегического поражения».

В этой связи, как справедливо отмечает автор, резонансные события ХХ века, в которых принимал участие СССР, нуждаются во всестороннем исследовании и объективном раскрытии. Активная авторская позиция состоит в отстаивании исторической правды о России, ее защите от атак ангажированных западных политиков и пропагандистов. Прибегая к тотальному тиражированию дезинформации, они стремятся «оболгать» и «переписать» историю СССР, преуменьшая и извращая ее роль в мировых событиях. В этом автор видит нравственный долг своего поколения перед «предками и современниками».

Н.Е. Симонов, ставя перед собой задачу взвешенного и объективного подхода к рассмотрению событий и фактов, не стремится к приукрашиванию или «лакировке» советской действительности. С присущей его стилю легкой иронией он касается в т. ч. насущных проблем и недостатков периода социалистического развития СССР.

Рассматривая политические события на Африканском континенте, автор дает реалистичную характеристику обстановки в странах региона. Раскрывает условия и причины их проблемного социально-экономического положения.

Особенность авторского подхода к изложению материала состоит в том, что он, основываясь на глубоком и всестороннем изучении предметной области – науки африканистики, непосредственно соединяет личные впечатлениями и опыт государственной службы. Реалистичность описываемых в книге событий дополнена информацией из раскрытых в новейшее время общественности конфиденциальных источников – документов органов власти и спецслужб СССР.

Обращаясь к современной аудитории, Н.Е. Симонов с объяснимым юмором описывает хитросплетения бюрократической процедуры выезда советских людей за границу. Для большинства населения страны конституционное право на свободу передвижения по миру в тот период было практически неосуществимо.

Как подчеркивает автор, для установления подобных ограничительных мер были объективные причины. Внешняя и внутренняя политика страны осуществлялась в условиях т. н. «железного занавеса». Западные страны и их разведки вели против СССР тайную войну. Осуществляли идеологические диверсии, устраивали политические провокации, склоняли советских граждан к измене Родине, невозвращению из-за границы, вербовали их и охотились за государственными секретами. Инициировались массовые кампании шпиономании и высылки из недружественных стран советских дипломатов, велось информационно-психологическое противоборство в медийном пространстве. Данные факторы обстановки ограничивали и затрудняли развитие гуманитарных связей СССР с капиталистическими странами. Советский Союз адекватно реагировал на угрозы национальной безопасности, отвечая взаимностью.

В этой связи система обеспечения государственной безопасности в СССР предусматривала установление жестких правовых режимов, содержащих многочисленные запреты и ограничения. Советским гражданам запрещались несанкционированная переписка с зарубежными корреспондентами, свободное общение с иностранцами и пересечение государственной границы. Не поощрялись их знакомство с запрещенной в СССР западной литературой, просмотр фильмов и прослушивание зарубежных радиостанций. Особенно строго регламентировалась процедура выезда и пребывания за рубежом.

Книга Н.Е. Симонова «Круиз-контроль» не оставляет читателя равнодушным, вовлекает в самостоятельные размышления над прочитанным, предлагает погружение в хитросплетения политической истории СССР и зарубежных стран.

Поражает объем сюжетного материала. Книга структурно объединяет новеллы, посвященные разным странам с многочисленными особенностями их политического и культурного развития. В то же время автор ненавязчиво, но в то же время убедительно формирует у читателя яркое и целостное представление о сложных исторических процессах на Африканском континенте.

Отличительной чертой произведения Н.Е. Симонова являются авторские зарисовки психологических портретов своих современников, метких наблюдений особенностей их поведения в непростых жизненных ситуациях.

Произведение написано в стиле иронического детектива и пронизано чувством юмора как к персонажам книги, так и к самому автору. Следует заметить, что делает это он ответственно и тактично, не переходя тонкую грань, за которой следует высокомерие или осуждение. Анализируя причины поступков людей, он излагает собственное понимание ситуации, при необходимости проявляя сочувствие к своим героям.

Автор в своей работе привлекает внимание к интересным, но малоизученным, редко публикуемым историческим фактам и предлагает читателям взглянуть на них под иным углом зрения.

Книга логически структурирована, читается легко, непринужденно и не претендует на открытие истины «в последней инстанции». Она может быть рекомендована широкому кругу читателей независимо от возраста, социального положения или профессиональной принадлежности. В том числе учащейся молодежи, интересующейся проблемами страноведения, международных отношений, истории отечественных и зарубежных спецслужб.

В.П. Пирогов, член Союза писателей СССР и РФ, ветеран ФСБ России, кандидат исторических наук

Ждать нельзя догонять. Где ставить запятую?

Поздним вечером, когда лучи бархатного декабрьского солнца скрылись за горизонтом Эгейского моря, вереница разукрашенных рекламой туристических автобусов в сопровождении полицейского эскорта возвращалась из греческой столицы Афины. В порту города Пирей, на фоне потрепанных скитаниями непрезентабельных океанских работяг – сухогрузов и танкеров их поджидал белый круизный пассажирский лайнер «Латвия». На флагштоке судна развивался обдуваемый легким бризом красный флаг страны Советов с изображением государственной символики – пятиконечной звезды и перекрещенных серпа и молота, орудий мирового пролетариата.

Переполненные впечатлениями туристы шумно поднимались по трапу. На технической палубе выстроилась очередь из желающих вернуть номерные жетоны на стенд учета схода пассажиров на берег. Исполнив регламентную процедуру, они разбрелись по барам и каютам, чтобы за кружкой любимого горячительного напитка поделиться впечатлениями и похвастаться покупками. По ее окончании пассажирский помощник капитана доложил дирекции круиза:

– За два часа до отплытия на стенде отсутствуют два жетона с номерами 189 и 305.

Проверка установила, что за ними числятся туристы из узбекской и литовской групп: Рашид Саидов и Людас Адомайтис.

Тем временем в каюте директора круиза члены администрации круиза подводили итоги насыщенного мероприятиями дня. Получив известие о невозвращении туристов, они пытались осмыслить произошедшее и высказывали разные версии. По общему мнению, это могло произойти вследствие двух причин: случайного стечения обстоятельств или преднамеренных, с их стороны, действий. При любом раскладе это создавало потенциальную чрезвычайную ситуацию. Подобные действия, скорее бездействия могли квалифицироваться по статье 64 Уголовного кодекса РСФСР как покушение на особо опасное преступление – «Измена Родине» – в форме невозвращения из-за границы, совершенное в целях подрыва и ослабления советской власти.

Для продолжения обсуждения ситуации в расширенном составе с участием сотрудников посольства присутствующие переместились в более просторную каюту капитана. В воздухе витали классические русские вопросы: «что делать?» и «кто виноват?».

Собравшиеся, памятуя пословицу «хуже всего ждать и догонять», в зависимости от индивидуальной реакции на стресс периодически подливали в чашки гостеприимно предложенный капитаном бразильский кофе или французский бренди. В тянущемся ожидании коллеги тихо переговаривались, не ведая, что можно предпринять в подобном случае. Выбор не велик. Остается руководствоваться принципом: «делай, что должно, и будь, что будет». Или «КГБычно» довериться профессионалам.

В ходе дискуссии о прогнозе вероятного развития ситуации первым высказался капитан. Он проинформировал, что в случае задержки судна свыше одного часа стоимость аренды причальной стенки составит три тысячи долларов. Представители заинтересованных ведомств отреагировали предсказуемо: сверхнормативные затраты, связанные с ожиданием опоздавших, не предусмотрены сметой расходов. Присутствующие на совещании утвердились во мнении: отход судна состоится по расписанию и при любой погоде. Капитан внес альтернативное предложение. После отчаливания судна, по согласованию с портовыми властями, бросить якорь на рейде, где и ожидать опоздавших, предусмотрев их доставку катером. С предложенным вариантом согласились, попросив его уточнить стоимость услуги. Представители посольства пояснили, что в случае обнаружения «провинившихся» туристов после отхода судна они будут доставлены на «передержку» в диппредставительство и первым рейсом отправлены в Москву.

Директор круиза обратился к вице-консулу с просьбой принять дополнительные меры по организации их поиска. Дипломат повернулся к группе обособленно сидящих представителей КГБ. Ожидая от них профессиональных предложений, перевел стрелки на них. В состав указанной группы входили оперативные сотрудники, действующие под прикрытием должностей администрации. Руководитель – заместитель директора круиза Владимир Самохин и его помощники – Евгений Нистратов и Михаил Градов. На период пребывания судна в Греции в качестве куратора к группе был прикомандирован офицер безопасности посольства, первый секретарь Павел Иванов.

Сотрудники переглянулись. По долгу службы они являлись хранителями некой тайны, поэтому в их взглядах читался вопрос: кто и о чем должен проинформировать присутствующих? Взоры устремились на Самохина, который в течение нескольких секунд обдумывал ответ на непростой вопрос. Прерывая затянувшуюся паузу, на помощь пришел офицер безопасности:

– Коллеги, – успокоил он собравшихся, – полагаю, что поводов для беспокойства пока нет. Ситуация под контролем. Предлагаю заранее не паниковать и вернуться к исполнению своих обязанностей.

Владимир, бросив благодарный взгляд на Иванова, предложил переместиться в каюту для дальнейшего обсуждения проблемы. Сотрудники группы Самохина, впервые столкнувшиеся с подобной ситуацией, погрузились в состояние, известное как «оказаться не в своей тарелке». Каждый по-своему осмысливал возникшую проблему, пытался прогнозировать ее последствия и искал приемлемое решение.

Несмотря на то что ранее, рассматривая информацию в отношении туриста Саидова о разрешении ему встречи в Греции с потенциальной невестой, они, казалось, предусмотрели возможные сценарии развития событий, что-то пошло не так. Бутерброд традиционно стремился упасть икрой вниз. У присутствующих еще теплилась надежда перехватить его в полете. Однако как это сделать в условиях цейтнота, они не ведали. Увы, на греческой земле они временные пришельцы и возможности реально повлиять на ситуацию у них нет. Вся надежда – на сотрудников посольства.

В то же время невозвращение туриста Адомайтиса стало неожиданностью. Он «потерялся» во время шопинга, и его поиски по «горячим следам» успеха не принесли. Компрометирующей информацией о нем они не располагали. Причины его отсутствия были не ведомы. Высказали предположение, что, вероятнее всего, он заблудился и самостоятельно прибудет в порт.

Владимир испытывал те же чувства, что и коллеги. Он сравнил их с ощущением пассажиров поезда, наблюдающих в окно горящий дом. Все встревожены, но сделать ничего не могут. Остается проводить печальный сюжет взглядом…

Офицер безопасности Павел Иванов, наблюдая за молодыми коллегами, понимал их состояние. Незамедлительно взял управление ситуацией на себя и предложил Самохину ещё раз изложить наиболее важные аспекты оперативной информации о растворившихся в ночи туристах.

– Коллеги, – начал Владимир. – Два основных вопроса, на которые нам предстоит ответить: какой информацией мы располагаем об их планах и местонахождении? Какие неотложные меры мы сможем предпринять в оставшееся время? Предлагаю вернуться на несколько часов назад с момента получения нами первичной информации.

Анализируя нюансы оперативной обстановки последних суток, слушая дополнения коллег и откликаясь на вопросы куратора, Владимир мысленно перенесся в осеннюю Москву. Шаг за шагом, восстанавливая в памяти череду событий, которые привели его в эту каюту и погрузили в тревожные размышления…

Этот загадочный «Центр»

В июне 1979 года капитан Владимир Александрович Самохин, аспирант кафедры специальных дисциплин Высшей школы КГБ им. Ф.Э. Дзержинского, был направлен на стажировку в Главное управление центрального аппарата КГБ СССР, т. н. «Центра», в должности помощника начальника пятого отдела. Основной задачей означенного подразделения являлось оперативное наблюдение за деятельностью сотрудников дипломатических представительств развивающихся стран в Москве.

Владимир быстро освоился в непривычной среде: изучил приказы и инструкции и получил допуск к участию в оперативно-служебных мероприятиях. Встречался с переданными ему на связь негласными помощниками. В короткий срок установил оперативный контракт с перспективным кандидатом на вербовку из числа иностранцев. Пользуясь открывшимися возможностями, вечерами просиживал в архиве, собирал материал для диссертации, беседовал с опытными контрразведчиками.

Несмотря на диплом с отличием и пятилетний стаж службы, Владимир от сослуживцев знал, что профессионалы центрального аппарата не особо жалуют прикомандированных сотрудников из периферийных органов. Особенно скептически, по непонятной ему причине, они относились к представителям органов военной контрразведки и «альма-матер» ведомства – Высшей школе, называя «за глаза» одних «сапогами», а других «умниками».

Старожилы управления любили пересказывать молодым операм случай из практики работы главка 60-х годов, со временем превратившийся в популярную байку. Однажды в управление поступил документ из особого отдела по Уральскому военному округу. В нем сообщалось, что в Москву командирован майор Андрей Завидов, проходящий по делу оперативного учета с окраской «антисоветская агитация и пропаганда». Основанием для его заведения послужила информация о распространении им оскорбительных, с политической точки зрения, анекдотов про руководителей коммунистической партии и государства. Далее сообщалось, что в ходе проведения оперативного мероприятия под литером «Ы» было сфотографировано содержание его записной книжки. Методом ультрафиолетового сканирования была выявлена давленая зашифрованная надпись следующего содержания: «Атташе Кейс, 40. Б. Никитская, д. 17. т. 51. 3 о мКр». В документе уточнялось, что в результате проверки установлено, что по этому адресу расположено посольство «Республики Зеленого Носа». Далее содержалась просьба к московским коллегам: установить в составе дипломатического корпуса атташе по фамилии Кейс. В случае предполагаемого контакта Видова с указанным дипломатом предлагалось взять его под наружное наблюдение и задокументировать встречу.

Пикантность ситуации заключалась в том, что по данному адресу по соседству с посольством находился магазин кожгалантереи, в котором продавались входившие в моду заграничные чемоданчики с кодовыми замками, получившие в народе название «дипломат» или «атташе-кейс». Как выяснилось, цифра сорок означала его рублевую стоимость. Другие буквы и цифры указывали на третью остановку маршрута троллейбуса № 51 от станции метро Краснопресненская. Ответ незадачливым коллегам писали всем отделом примерно так, как изображено на картине И.Е. Репина «Запорожцы, сочиняющие письмо турецкому султану».

Первое время, оказавшись в непривычном мире «Центра» со своим традициями и укладом, новобранцы чувствовали себя неуютно. В свою очередь бывалые сотрудники старались держать их в тонусе, не упуская возможности, при случае, поставить на место, придумывая разнообразные ухищрения и розыгрыши. Сотрудники отдела вспоминали о старшем оперуполномоченном по фамилии Черновол, бывшем работнике Винницкого обкома КПСС. После окончания курсов переподготовки, расположенных по соседству в Кисельном переулке, он состоял в кадровом резерве выдвижения на руководящую должность. Общаясь с коллегами, любил предаваться размышлениям о роли партии в руководстве органами госбезопасности, хвастался связями в ЦК КПСС. При случае назидательно рассуждал о сложностях контрразведывательной работы. Чаша терпения сотрудников переполнилась, когда он стал давать советы опытным операм, как вербовать агентуру. Его нравоучения и пространные сентенции сначала вызывали снисходительные улыбки, затем переросли в нескрываемую неприязнь.

Как-то под вечер старший оперуполномоченный майор Василий Крылов, с которым Черновол сидел в одном кабинете, просматривал личное дело кандидата на вербовку – африканского студента Университета дружбы народов Обасанджо, выходца из страны «Берег слоновой челюсти». Данная персона привлекла внимание органов после его задержания милицией за спекуляцию джинсами. В ходе спецпроверки было установлено, что студент регулярно посещал посольство, где в должности советника работал его двоюродный брат. В свободное время он «подрабатывал» к стипендии, занимаясь нелегальной торговлей с рук – т. н. «фарцовкой». При встрече охотно пошел на контакт с оперработником, поделился интересной информацией. Позже с нескрываемым удовольствием и выгодой для себя стал выполнять отдельные поручения органов. Руководством отдела было принято решение завершить его изучение вербовкой. Над планом ее проведения трудился Крылов. Дойдя до процедуры выбора оперативного псевдонима, он, глядя на визави, увлеченно болтающего с дамой по служебному телефону, решил присвоить будущему агенту псевдоним «Черновол».

С тех пор на совещаниях сотрудники нередко слышали от руководства фразы: «в работе по Черноволу нет значимых результатов, Черновол опять задержан милицией за мелкое хулиганство». Подобные комментарии вызывали у присутствующих оживление. Многие с усмешкой поглядывали в его сторону. В условиях неблагоприятного для него морального климата несостоявшийся крупный руководитель перевелся на вышестоящую должность в хозяйственное управление.

С первых дней пребывания в Центре Владимир, которого сослуживцы для краткости общения стали называть Владом, ощутил повышенное внимание к своей персоне. Общаясь с сотрудниками, обедая в ведомственной столовой или занимаясь спортом, ловил ироничные взгляды коллег, обсуждавших особенности его «иконостаса»: ухоженные, аккуратно подстриженные усы и борода, последний изыск польской моды.

Вскоре ему не навязчиво намекнули: это не прилично. Сие – вызов традиционным взглядам Лубянки на исторически сложившийся корпоративный облик советского офицера: гладко выбритого, коротко стриженного, в непременном темном костюме, при галстуке. Как исключение отдельным счастливцам по праздникам разрешалось носить усы. Справедливости ради надо отметить, что Влад, отстаивая свое понимание внешности современного чекиста, держался до последнего. При случае тактично напоминал коллегам, что со времен образования ВЧК ее председатель Ф.Э. Дзержинский и иные члены коллегии носили бороды, о чем свидетельствовали фотографии, размещенные в музее КГБ. Однако ссылка на исторические прецеденты не сработала. Как только интеллигентная физиономия стажера попалась на глаза его непосредственного начальника, «зубра» контрразведки полковника Владимира Костырина, вопрос решился сразу и бескомпромиссно. Расплата за вольнодумство последовала незамедлительно.

Вернувшийся из командировки руководитель отдела на совещании впервые увидел неизвестного ему сотрудника, сосредоточенно записывающего умные мысли начальства в спецблокнот. Повернувшись к сидящему рядом начальнику третьего отделения Николаю Кореновскому, полюбопытствовал:

– Это что за бородатое явление во втором ряду?

Рано облысевший, грузный начальник отделения, которого сотрудники за глаза прозвали «корень», отшутился:

– Это Вам, товарищ полковник, в помощники прислали видного ученого из Вышки. Будет Вам советовать, как теоретически грамотно бороться с врагами отечества.

На лице Костина отразилась эмоциональная палитра крайнего возбуждения. Сначала оно побледнело, потом покраснело. Вены на висках вздулись, нижняя губа отвисла, сигнализируя о скачке давления. Завершив совещание, он пригласил Самохина в кабинет. Чтобы разговор стал достоянием общественности, оставил дверь приоткрытой. Громко выговаривая слова, начальник отдела произнес пафосную речь, в которой со всей прямотой заклеймил бородатых деятелей от науки и бестолковых помощников. Далее повысил градус дискуссии и перешел к теме «чекистская наука». Подчеркнул, что, по его мнению, как таковая она отсутствует, и вынес ей смертный приговор без права апелляции.

– Во все времена, – горячился Владимир Костырин, – существовало ремесло защищать безопасность государства. Этой профессии – тысячи лет. Теперь пожаловали Вы со своей наукой. И что мне прикажете с Вами делать? Отправить обратно?

Раздался телефонный звонок. Переговорив и успокоившись, он продолжил монолог более миролюбиво.

– Как известно, теоретическим исследованием деятельности спецслужб занимаются многие отрасли наук: психологии, лингвистики, криминалистики, уголовного права, военного дела и даже металловедения.

Взглянув на Влада, и уловив в его глазах промелькнувшую тень сомнения, решил подкрепить тезис примером:

– Попробуй-ка, без знания этой науки, просверлить в железобетоне дыру для радиозакладки или вскрыть сейф?

И вопросительно посмотрел на Влада.

– Чекистская наука, которую Вы хором прославляете в своих диссертациях, – сплошной плагиат. Вы же их сами и читаете, поскольку печатаете в трех экземплярах с грифом «совершенно секретно». – Тут он сделал выразительный жест рукой в направлении собеседника, подчеркивая, что именно Владимир во всем виноват. Продолжая кавалерийскую атаку, спросил: – Скажите честно. Что ваша наука изучает? Все давно написано еще в царской России. Читайте, юноша, записки о работе с агентурой начальника московского охранного отделения С.В. Зубатова, руководителя политической полиции А.В. Герасимова. Как известно, они Высшей школы не кончали. А каков полет мысли, результаты оперативной работы? Вот у кого надо учиться!

Несостоявшийся помощник начальника отдела внимательно слушал сентенции босса. В какой-то момент у Влада мелькнула мысль грудью встать на защиту незаслуженно обиженной чекистской науки и съязвить, что гении сыска при царе-батюшке проморгали две революции. Учась в аспирантуре, он не раз проделывал это на занятиях и экзаменах кандидатского минимума. Однако на сей раз сдержался: бал правил хозяин кабинета. Приватная беседа протекала в лучших бюрократических традициях в форме монолога, известного в народе как «я – начальник, ты – дурак…» и наоборот. Словом, состоялся плодотворный обмен мнениями: вошел к руководителю со своим, а вышел с его…

Прервав мысль на полуслове, Владимир Иванович на минуту задумался, посмотрел на собеседника и спокойно произнес:

– Хочешь со мной работать? Парикмахерская на Кузнецком, с левой стороны от памятника дипломату Воровскому. Жду через час.

Влад осознал безысходность положения, смиренно принял вызов и, исходя из стратегических соображений, решил сдаться. После вмешательства брадобрея он с интересом рассматривал себя в зеркале. Казалось, на лице не хватает чего-то важного, к чему успел привыкнуть. На следующий день пришлось перефотографироваться и поменять служебное удостоверение. Служба охраны отказывалась пропускать его в здание по причине радикального изменения внешности.

В назначенное время сияющий ликом и взбодренный «тройным» одеколоном Владимир лучезарно демонстрировал шефу свою лояльность. Не без удовольствия разглядывая преобразившееся лицо Самохина, грозный начальник расплылся в улыбке. По-отечески, пытаясь смягчить резкость прежних суждений, поинтересовался жизнью в альма-матер, вспомнил эпизоды своего ученичества. Уважительно, с теплотой отозвался о преподавателях Ландере, Карпушине, Атамановой, Тихонове, Ерошине, Авдееве и Плеханове. Эти известные в прошлом оперативники и следователи стояли у истоков создания и развития науки о государственной безопасности.

– Представляешь, – погрузившись в воспоминания и видя в молодом коллеге благодарного слушателя, продолжил Костырин, – на лекции о влиянии научно-технической революции на деятельность органов безопасности преподаватель Яков Фомин вспомнил эпизод своей нелегальной работы в двадцатые годы во Франции. Оказавшись в Марселе, молодой разведчик получил задание легализоваться и добыть документы прикрытия. Скитался по портовым кабакам, и однажды в таверне, угостив ромом греческого моряка, уважительно сопроводил его в гостиницу, где оставил уставшее тело на ответственное хранение. В результате стал обладателем настоящего греческого паспорта моряка и проработал с ним в Европе шесть лет.

– Вернувшись на Родину, – продолжил рассказ начальник отдела, – докладывая руководству разведки о результатах работы, продемонстрировал означенный документ. Его коллега, знающий греческий язык, полистал паспорт и под веселую реакцию присутствующих зачитал запись в разделе «особые отметки»: «нет правой ноги». Вот так преподаватель показал нам, как можно работать, не прибегая к помощи современных технических средств.

– Правда, сейчас другие времена и без техники не обойтись, – завершил лирическое отступление полковник. Прощаясь, крепко пожал руку своему новому помощнику и пожелал «счастья в труде и успехов в личной жизни».

В ходе испытательного срока, как ему казалось, Влад избрал верную тактику прилежного ученика: внимательно слушал старших, не произносил заумных фраз, не пытался «въехать на чужом горбу в рай». Оказывал коллегам помощь в оформлении оперативных документов, преуспел в написании аналитических отчетов. Ходил на дежурства, участвовал в спортивных соревнованиях и даже отличился на подшефной овощной базе им. Ф. Дзержинского, помогая столице в заготовке овощей. В итоге сумел выстроить добрые отношения с коллегами и заслужил право быть приглашенным на неформальные мероприятия.

В один из октябрьских четвергов, когда сотрудники сдавали нормативы по плаванию в бассейне «Динамо», Влад по причине медицинского освобождения сидел в кабинете и просматривал список приглашенных на дипломатический прием в посольство «Республики Замбези» по случаю Дня независимости. Его занятие прервал звонок помощника заместителя начальника главка, который попросил его срочно прибыть в приемную генерал-лейтенанта Константина Витальевича Боярского.

Звонок был неожиданным и насторожил: прямой вызов, минуя непосредственного начальника, как правило, не сулил ничего хорошего. Владу за период стажировки не приходилось встречаться с руководителями столь высокого уровня. Его общение ограничивалось категорией начальников отделений. Влад начал привыкать к особенностям их стиля управления. Не так остро реагировал на проявление порой с их стороны вспыльчивости или неуместной иронии. И вдруг как гром среди ясного неба. Вызов не просто к одному из руководителей главка, а к легендарному контрразведчику, послужившему прототипом популярного телесериала Юлиана Семенова «ТАСС уполномочен заявить».

Пока Владимир шел по коридорам ведомства и поднимался на лифте, он вспоминал, что ему известно о Боярском. Участник Великой Отечественной войны. Начинал службу в разведке, работал в посольской резидентуре в Великобритании. После очередной антисоветской кампании объявлен персоной нон грата и выслан из страны. Получив назначение в главк, много сделал для активизации работы советской контрразведки. Лично курировал особо важные дела на изменников Родины и шпионов, участвовал в создании единой системы информационного обеспечения контрразведки, отмечен государственными наградами. Генерал пользовался непререкаемым авторитетом, слыл мастером нестандартных оперативных комбинаций. При этом был крут с подчиненными и строго спрашивал с нерадивых работников. Вместе с тем смело выдвигал на руководящие посты талантливых молодых сотрудников, не скупился на поощрение отличившихся.

Войдя в разместившуюся на 3-м этаже приемную скромных размеров с окном, выходившим на площадь, в центре которой возвышался памятник Ф.Э. Дзержинскому, Влад доложил помощнику о прибытии. Пока тот связывался с начальником, осмотрел помещение. Как и иные типовые кабинеты, оно располагалось в известном москвичам и гостям столицы доме под номером 2 на улице Дзержинского, бывшей Лубянке, где до революции находился доходный дом страхового общества «Россия».

Штаб-квартира, центральный аппарат КГБ СССР размещался в нескольких зданиях, образовавших в центре Москвы небольшой микрорайон, соединивший дома разных архитектурных стилей и годов постройки. С птичьего полета он выглядел как замкнутый в многоугольник комплекс строений, соединенный в середине корпусом, где размещался следственный изолятор ОГПУ-НКВД. Начиная с 30-х г. ХХ века комплекс неоднократно перестраивался. Окончательный вариант был стилизован и дополнен новыми постройками в 70-х годах под руководством академика архитектуры А.В. Щусева.

Минут через десять в селекторе раздался негромкий голос:

– Пригласите Самохина.

Войдя в кабинет, вниманием Влада завладел его владелец. В большом кресле с подголовником за письменным столом располагался мужчина лет за пятьдесят, крепкого телосложения, одетый в темно-серый костюм, белую рубашку и модный галстук в красно-синюю полоску. Скуластое лицо, высокий с залысинами лоб, глубоко посаженные глаза и волевой подбородок придавали его внешности некую монументальность. Государственный муж пребывал в состоянии озабоченности и деловитости.

Услышав доклад о прибытии и не в силах оторваться от важного документа, он продолжал его изучение, делая пометки карандашом. Не взглянув на вошедшего, жестом руки показал, что можно присесть.

Влад разместился у приставного столика для совещаний и, пользуясь паузой, стал изучать убранство кабинета. Его взгляд сконцентрировался на рабочем столе генерала. Стол руководителя многое может рассказать о характере и привычках его владельца. Типовой для столоначальников масштабный предмет предвоенной поры был сделан из ценных пород древесины. Шедевр мебельного искусства был акцентирован включенной, несмотря на полдень, старинной бронзовой лампой, вычурным чернильным прибором с приспособлениями для перекидного календаря, стакана под карандаши и чернильницы. На поверхности стола, покрытого зеленым сукном, лежали два внушительных дела. Рядом – кожаная папка с золотым тиснением «на подпись».

На стене – обязательный для помещений руководителей всех уровней портрет генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева. На полу от двери до стола простиралась малиновая ковровая дорожка с зеленым кантом. В углу – старинные напольные часы с круглым латунным маятником, рядом журнальный столик и два кресла. Вдоль стены – четыре массивных шкафа. В одном из них, приспособленном под музейную экспозицию, подарки делегаций стран дружественных органов безопасности. На полках – разновеликие бюсты вождей мирового пролетариата, модель пограничного катера, китайская ваза с драконами, макет военного самолета и другие идеологические сувениры.

«Жизнь экспонатов недолга, – подумал Влад, – ибо определяется сроком пребывания владельца кабинета на посту. У каждого нового начальника – свои подарки».

Наконец, поставив в документе точку, Боярский снял очки, энергично потер сощуренный глаз и произнес:

– Извините, капитан, срочная записка в политбюро. Так вот, зачем я Вас, собственно, пригласил. Если не ошибаюсь, Вы прикомандированы к линейному отделу и продолжаете работать над диссертацией. Он взял со стола квадратный листок и прочитал: «Роль зарубежных спецслужб в механизме подавления политических противников правящих режимов». Что ж, тема интересная, новизна и практическая значимость очевидны. О ней мне рассказал Ваш научный руководитель Христофор Ипполитов. В недавнем прошлом мой коллега и добрый товарищ.

– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, – согласился Влад. – Тема актуальная и в СССР еще не исследована.

– Можешь обращаться ко мне по имени и отчеству, – разрешил Боярский.

Пользуясь случаем, который вряд ли еще представится, Влад набрался смелости и решил заручиться поддержкой высокого руководителя.

– Разрешите, Константин Витальевич, посоветоваться с Вами как с профессионалом, имеющим большой опыт оперативной работы.

– Изложите кратко суть, – ответствовал Боярский, продолжая его разглядывать.

Приободренный Влад начал с главного:

– Никак не могу определиться с объектом и предметом исследования. Проанализировал десятки государственных переворотов, путчей и революций в развивающихся странах, и, честно говоря, в творческом тупике. Только в Африке их совершается до десяти ежегодно.

– Верно, – согласился Боярский. – Пути современного развития стран «третьего мира» неисповедимы. Их множество, и выявить закономерности насильственной смены власти – задача не простая. Другое дело – у нас!

Он впервые улыбнулся и вопросительно посмотрел на Влада.

– Всего три революции, из них две удавшиеся. Но какие! Не только страну, весь мир на дыбы поставили! Однако здесь, надо признать, научных перспектив не предвидится. Написаны тысячи трудов, в которых Октябрьская революция исследована по дням и даже часам. Историки подсчитали, что в 1918 году на субботнике в Кремле с В.И. Лениным бревно несли около ста участников мероприятия, о чем они искренне поведали в мемуарах. Есть, конечно, и белые пятна. Однако раскрашивать их время не пришло.

– Я не теоретик, – продолжил излагать свое мнение генерал, – но полагаю, что объектом исследования могут быть современные проблемы национально-освободительного движения. В переходный период исторического развития и поиска пути развития к новой политической модели – социализму или капитализму – они неизбежно сталкиваются с контрреволюцией, организуемой бывшими метрополиями. С середины ХХ века в рамках неоколониальной стратегии процесс насаждения в мире лояльных Западу политических режимов возглавили США. Смена правящих режимов, гражданские войны, государственные перевороты – объективный и в то же время кровавый и затратный путь познания этими странами истины. С другой стороны, выскажу предположение, что главная битва за эти страны с их неистощимыми ресурсами еще впереди. В грядущем противостоянии с Западом СССР отведена особая роль. В перспективе неизбежны победы и поражения, масштабные потери и расходы. Поэтому роль спецслужб в глобальном противостоянии двух сверхдержав трудно переоценить. Они были и всегда будут на острие политической борьбы за власть. Анализ их деятельности, определение роли и места в этом процессе, практические рекомендации для органов КГБ, на мой взгляд, могут составить предмет Вашего исследования. Желаю Вам успехов. Дерзайте!.. Теперь о главном. В связи с проведением в Москве Олимпийских игр ведется гигантская подготовительная работа. Перед органами партия поставила сложные задачи по обеспечению безопасности этого международного мероприятия. Сотрудники главка переведены на усиленный режим, впрочем, вы это почувствовали. Но жизнь не стоит на месте, – продолжал он. После подписания в 1975 году в Хельсинки Заключительного акта о безопасности и сотрудничестве в Европе быстрыми темпами развивается сотрудничество с зарубежными странами. Идет сложный переговорный процесс по сокращению вооружений, ведутся гигантские стройки, прокладываются газо- и нефтепроводы в Европу. Произошла невиданная ранее активизация спортивного, культурного и туристического обменов. В новых условиях оперативной обстановки, – подытожил он, – заметно прибавилось работы у сотрудников КГБ, обеспечивающих безопасность наших граждан за рубежом. Поэтому мы решили привлечь Вас к этой работе и командировать для обеспечения безопасности круиза к берегам Африки. Будете оттачивать оперативное мастерство, заодно наберете материалы для диссертации. Несмотря на молодость, принято решение назначить Вас старшим оперативной группы. Вы коренной москвич, имеете базовое образование и опыт работы, разбираетесь в проблемах развивающегося мира. Организатор круиза – ЦК ВЛКСМ, а Вы в прошлом – секретарь Комитета комсомола с правами райкома. Вам легче будет найти с ними общий язык в период подготовки к мероприятию. В туристическом отделе управления есть уникальный профессионал – Савелий Лукич Кудрявцев. Опытный сотрудник, он поможет Вам войти в курс дела, преподаст полезные уроки. Я позвоню ему и попрошу, чтобы он выступил в роли наставника. Не возражаете?

– Большое спасибо, – ответил окрыленный Влад и привстал со стула.

– Что ж, если задача ясна, полный вперед, – напутствовал генерал, крепко пожимая руку Влада на прощание.

Выйдя в коридор, Самохин не сразу осознал, что произошло. Через четыре месяца ему предстоит отправиться за рубеж и отвечать за безопасность туристов со всей страны. Раньше ему приходилось выезжать за рубеж в короткие командировки в составе группы специалистов в социалистические страны Болгарию и Польшу. Однако столь масштабного опыта у него не было, и он испытывал понятное волнение – справится ли?

В отделе поделился новостью с коллегами. Реакция была предсказуема. Кто-то поздравил. Были и те, кто откровенно позавидовал:

– Везет же некоторым ученым. Без году неделя в главке, а уже за бугор собрался. Влад сделал вид, что не заметил колкости, и пообещал проставиться, если все получится.

Знакомьтесь. Мой наставник Савелий Лукич

Решение о командировании было принято незамедлительно, как и обещал Боярский. Через пару дней соответствующий приказ зачитал на совещании начальник отдела. Тут же предупредил, что прежние обязанности с Самохина не снимаются: «хочешь жить – умей вертеться»! Поэтому работу, связанную с подготовкой к командировке, приходилось совмещать с текущими делами. Рабочий день удлинился и нередко завершался ближе к ночи.

За оставшиеся месяцы Владу предстояло выполнить множество разнообразных дел. Дни были насыщены мероприятиями до предела. В их число входило изучение оперативной обстановки в странах пребывания, справок на туристов, составление документов, их согласование и консультации с координирующими инстанциями: ЦК КПСС и ВЛКСМ, Бюро международного молодежного туризма «Спутник», заинтересованными министерствами и ведомствами, Госбанком СССР.

Объем нагрузки вырос перед отъездом. Группы туристов прибывали в Москву со всей страны и заселялись в гостиницу «Орленок» в круглосуточном режиме. Влад располагал в ней служебным номером, используемым ведомством для оперативных целей. В нем он работал с документами, принимал на связь и инструктировал негласных помощников. Проводил собеседование с руководителями туристических групп и нередко ночевал в гостинице.

Влад вряд ли справился с делами, если бы не бесценная помощь Оперативника с большой буквы подполковника Савелия Кудрявцева, выделенного ему в период подготовки в качестве наставника. Случилось так, что этот человек стал для него судьбоносной фигурой. Его профессиональное мастерство и личное обаяние сыграли важную роль в становлении Влада как оперативника. Его мудрые советы не раз выручали в непростых жизненных ситуациях. Поэтому в глубине души Влад был признателен Лукичу за науку и при случае часто поминал его тихим и добрым словом.

Поскольку данный персонаж не раз будет встречаться в ходе повествования, необходимо познакомить читателя с ним поближе. Их первая встреча состоялась в центре Москвы на Моховой улице в массивном здании № 6, где размещалось представительство Главного управления по иностранному туризму при Совете министров СССР, известном как «Интурист». Кудрявцев располагался на пятом этаже в большом кабинете с высокими потолками и массивными окнами.

Войдя в кабинет, Влад поздоровался и бегло осмотрел его типовое скромное убранство. Стены помещения были обшиты деревянными панелями, с потолка свисала гигантская, стилизованная под хрусталь бронзовая люстра. Вдоль стен – три письменных канцелярских стола, рядом сейфы и стулья. На стене политическая карта мира, у окна – дерево фикус в деревянной кадке. Из окна открывался красивый вид на Александровский сад и Красную площадь. Зачарованный панорамой, Влад процитировал фрагмент из детской классики:

– А из нашего окна площадь Красная видна!

– Ну, здравствуй, молодой ученый, – раздалось в ответ. Выйдя из-за стола, Кудрявцев пожал Владу руку. Вижу, в тебе проснулась поэтическая натура? По поводу тебя мне звонили, – и он показал указательным пальцем вверх. Разговор будет долгим, присаживайся. Договоримся сразу: сначала я задаю вопросы, ты отвечаешь, потом – наоборот. Времени на подготовку мало. Если я увижу, что мои рекомендации игнорируются, пеняй на себя!

Поскольку Самохину предстояло за короткий период максимально впитать премудрости оперативной работы в условиях непредсказуемой заграницы, то в процессе их последующих встреч он слушал рекомендации наставника и одновременно пытался понять этого неординарного человека.

Как говорится, первые впечатления – самые верные. Эту аксиому он запомнил в Высшей школе, изучая психологию. В глаза бросились нюансы неординарной внешности Лукича. Выдающиеся мохнатые брови, слегка прищуренные, искрящиеся серые глаза, удлиненный нос и седые, аккуратно подстриженные усы. В светло-коричневом костюме отечественного производства и цветной рубашке без галстука он был скорее похож на гостя столицы или сельского учителя. Заподозрить в нем чекиста было трудно.

В процессе дальнейшего общения Влад пришел к выводу, что наука в данном случае не всегда права. Первое впечатление оказалось ошибочным и не раз менялось в диапазоне от искреннего восхищения до стойкого неприятия. Со временем пришло понимание уникальности и многогранности его личности.

Влад перед встречей навел справки о Лукиче. По тому, как почтительно обращались к нему начальники разных уровней, выходило, что человек он неординарный. Юношей с четвертого курса факультета иностранных языков педвуза был призван в армию и закончил войну в Кенигсберге. Служил в особом отделе военной контрразведки «СМЕРШ» Прибалтийского фронта. После окончания войны – в Управлении особых отделов КГБ в Группе советских войск в Германии, где успешно провел ряд операций по внедрению агентуры в структуру возрождающейся после войны немецкой разведки – БНД. Награжден орденом Красного знамени.

В 60-х годах у Лукича проявились проблемы со здоровьем, сказалось ранение. После лечения его перевели в территориальные органы госбезопасности в Москву. Сменив ряд подразделений, он оказался в туристическом отделе главка, в качестве офицера действующего резерва был прикомандирован к «Интуристу». Сложная послевоенная оперативная обстановка не позволила ему завершить образование. Он предпринимал попытки восстановиться в вузе, однако руководство было неумолимо:

– Работай, еще успеешь.

Так случилось, что не успел. Анкетный факт биографии неминуемо отразился на карьере. В свои 54 года подполковник Кудрявцев продолжал службу в должности главного консультанта, и поговаривали, что скоро выйдет на заслуженный отдых.

Харизма Лукича, по мнению коллег, включала многие достойные качества. Профессионал, требовательный к себе и коллегам, наделенный природным аналитическим умом, он имел энциклопедические познания и богатый жизненный опыт. В сочетании с незлобивым характером и недюжинными умственными способностями снискал у сослуживцев неформальное уважение. Обладал талантом держаться на равных как с начинающим оперативником, так и с крутым начальником. Подобный набор черт характера свойствен людям, хорошо знавшим всему свою цену, включая себя.

Неидеальные, спорные суждения Лукича были оригинальны и практически востребованы. У коллег они вызывали живой интерес и служили детонатором острых дискуссий. При случае их охотно транслировали, но уже от своего имени. Чего стоила ставшая афоризмом сентенция Лукича, прозвучавшая на одном из партийных собраний: «Товарищи, пора подвести итоги, пока итоги не подвели нас».

Сослуживцы отмечали такие его черты, как аккуратность и пунктуальность, доходящие до педантизма. Он никогда не опаздывал и не спешил, его письменный стол и сейф служили образцом функциональности и порядка. Он помнил, где, в какой папке лежит тот или иной документ. К тому же был на редкость независтливым человеком и искренне радовался успехам коллег. Не увиливал от предложений сослуживцев отметить очередной праздник, отвечая на приглашение любимой фразой: «Боюсь обидеть отказом».

Однако характер у Лукича был не простой, сотканный из противоречий. Типичное раздвоение личности, присущее знаку зодиака «Близнецы». Этот стиль проявлялся во всем: в манере одеваться, беседовать, слегка склонив голову набок. В разговоре он как бы всё время сомневался, переспрашивал, уточнял. Казалось, что он думает о своем и тебя не слушает. И неожиданно задавал вопрос по сути обсуждаемой темы.

Впитывая откровения Лукича, Влад представить не мог их потенциальной востребованности. В полной мере он постиг это, столкнувшись с реальными проблемами за рубежом, где осознал глубину оперативного мастерства, которым Лукич владел. Анализируя обстановку и приводя конкретные примеры из своей обширной практики, Лукич заставлял стажера искать самостоятельный выход из предлагаемых острых проблем и непременно аргументировать решения. И если Влад впадал в теоретизирование, возвращал его на землю, делал простые и прагматичные выводы. Особенно ценной представлялась его методика завершения анализа информации прогнозом возможного развития оперативной ситуации.

Рассказав об алгоритме предстоящей работы, Лукич расспросил Влада о деталях его биографии, увлечениях и предпочтениях, поинтересовался спортивными успехами и любимой литературой. Оказалось, что он неплохо изучил справку из его личного дела.

Завершая встречу, Лукич на прощание изрек:

– Запомни, коллега, в море и в поле учителей нет. За все в этом мире надо платить, и не всегда деньгами. Есть более значимые ценности: здоровье, судьба близких людей, репутация. Так что «мотай на ус», Владимир Александрович, благо они у тебя еще остались, – намекнул он на известную историю с бородой.

Как-то накануне отъезда, обсуждая алгоритмы поиска условно сбежавшего туриста, Влад искренне, воздавая должное педагогическим способностям Лукича, предложил ему подумать о переходе в альма-матер.

– Благодарствую за доверие. Ты уже третий, кто советует мне поменять место работы. Обещаю подумать, – с грустью отреагировал он.

Таможня дает добро?

Наконец, подготовительные хлопоты остались позади. Рейсами из аэропорта Домодедово туристы отбыли в Одессу. По прибытии в столицу морских путешествий Влад отправился в областное управление КГБ, где у него состоялась встреча с начальником второго отдела подполковником Евгением Сметанниковым. После короткого знакомства и расспросов о жизни в Москве перешли к делу. Начальник местной контрразведки обрисовал особенности оперативной обстановки в порту и на линии оперативного обеспечения.

Сметанников дал адреса и пароли для встречи с бывшими одесситами, в прошлом негласными помощниками КГБ, выехавшими на ПМЖ за границу. Они не спешили окончательно разрывать связи с бывшей Родиной и продолжали оказывать органам взаимовыгодные услуги. Особый интерес у Влада вызвал Марк Аронович Шварц, владелец магазина в Афинах. Бывший доцент Одесского торгового института, после эмиграции в Израиль открыл бизнес и перебрался в Грецию. Небескорыстно он эпизодически оказывал информационное содействие в обмен на включение его торговой точки в список объектов, рекомендуемых туристическим группам для посещения. На прощание Евгений Васильевич пожелал Владу удачи. «На посошок» угостил молдавским коньяком «Нистру» пятилетней выдержки с эмблемой аиста на этикетке.

Выйдя из управления, Влад в сопровождении выделенного ему сотрудника управления Алексея Сидорова, обслуживающего объекты инфраструктуры черноморского пароходства, отправился для знакомства с руководством судна «Латвия». В ходе встречи с капитаном Павлом Нургашевым обсудили детали программы предстоящего вояжа. Владу представили его помощников, с которыми предстояло взаимодействовать. Познакомили с технической характеристикой судна.

Круизный теплоход «Латвия» проекта «Лейпциг» был построен в 60-е годы в Восточной Германии по заказу министерства морского флота СССР. В 70-е судно прошло модернизацию на верфях Франции. Комфортабельное четырехпалубное морское пассажирское судно вмещало до 400 пассажиров и около сотни членов экипажа. На нем находились пляжная зона с бассейном, два ресторана, музыкальный салон, бары, кинотеатр, магазин беспошлинной торговли «дьюти-фри», а также библиотека, парикмахерская и лазарет. Каюты люкс с обновленным интерьером имели двуспальные кровати, душевые кабины, туалеты, холодильники и были оборудованы телефонной связью и системой кондиционирования. Судно накануне прошло плановое техническое обслуживание и ходовые испытания. Словом, все готово к выходу в открытое море…

После знакомства с командой Влад переместился в старейшее в России мытное учреждение – знаменитую одесскую таможню, которая размещалась на 2-м этаже здания администрации порта. Его встретил руководитель и проводил в небольшой уютный кабинет.

Начальник таможни Николай Седов оказался кадровым таможенником. В зеленых петлицах его мундира блестели по три большие звезды, указывающие на специальное звание советника первого ранга. В переводе на военный язык – полковник. Выпускник МГИМО, он многие годы служил в таможенных органах: в аэропорту Шереметьево, на московском почтамте и Таллинском морском порту. Теперь возглавлял Одесскую таможню. На форменном пиджаке Влад разглядел два ряда орденских планок, свидетельствующих о наличии государственных и ведомственных наград. Среди них выделялась колодка ордена «Знак почета», которым он был награжден за пресечение крупной партии контрабанды наркотиков.

За чаем обсудили детали предстоящей таможенной процедуры, вопросы провоза т. н. спецбагажа – акцизной продукции: коробок с алкоголем и сувенирами, перемещаемых в представительских целях. Седов отлично владел оперативной обстановкой в зоне ответственности таможни. Из беседы с ним Влад почерпнул важные тонкости работы сложной таможенной системы. В 70-е годы Главное управление таможенного контроля находилось в структуре министерства внешней торговли СССР. После погранвойск КГБ таможенная служба была вторым по значимости хозяином границы, ее решение о пропуске товаров, как правило, было определяющим.

Влад на личном опыте пересечения госграницы убедился, как совграждане были беспечны и далеки от знания многочисленных ведомственных приказов и инструкций, которые что-то запрещали, ограничивали, контролировали, регулировали или устанавливали особый порядок. Забывая, что «незнание закона не освобождает от ответственности», в условиях дефицита импортных товаров в СССР они пытались, как им казалось, скрытно провести через границу лишнюю бутылку спиртного, блок сигарет, сверхнормативные джинсы или коробку кассет для магнитофона. Встреча в одесской таможне позволила Владу иначе взглянуть на работу ведомства. Слушая откровения Седова, он вспомнил свою первую командировку в Болгарию. Незабываемая встреча с сотрудниками таможни на железнодорожной станции «ЧОП» надолго оставила у него безрадостные воспоминания.

По прилету в аэропорт Софии его гостеприимно встретили болгарские коллеги – «братушки». Без формальностей прямо у трапа самолета усадили в служебную «Волгу» и увезли в МВД, называемое по-болгарски МВР – министерство внутренних работ. В его недрах располагалось главное управление госбезопасности. Впечатленный радушным приемом, Влад не обратил внимания, что в загранпаспорт забыли проставить штамп о пересечении границы. На это нарушение ему впоследствии указали бдительные советские пограничники. Невольная ошибка заставила изрядно поволноваться и чуть не привела к нелепому задержанию.

Более того, ситуация осложнилась тем, что болгарские коллеги, узнав, что он возвращается в Москву поездом, упросили его взять с собой для передачи советским друзьям три коробки с детскими вещами БУ – «секонд-хенд». Увидев колебания Влада, они заверили, что на Киевском вокзале его благодарно встретят заинтересованные лица. Пребывая в благодушном настроении, он, не подозревая засады, согласился.

На границе советский офицер и два сотрудника таможни, войдя в вагон, проследовали в его купе. Попросили предъявить документ и пассажирскую декларацию. Полистав служебный синего цвета загранпаспорт, пограничник натренированным взглядом выявил отсутствие отметки о пересечении болгарской границы. В свою очередь, его коллега из таможни поинтересовался:

– Ваши коробки? Что везете?

– Мои. В них – детские вещи.

Бдительный инспектор засыпал честного пассажира дополнительными вопросами:

– Назовите ассортимент, в каком количестве, есть ли документы, подтверждающие их приобретение, и сертификаты качества?

Смущаясь, Влад пояснил:

– Точно не знаю, друзья попросили передать коллегам из Москвы.

Неуверенные ответы Влада вызвали у присутствующих ироничную улыбку и инициировали углубленную процедуру таможенного досмотра. Содержимое коробок впечатляло. На свет были извлечены в немалых количествах пинетки, шапочки, распашонки, ботиночки и игрушки. Один из таможенников, доставая пятую по счету соску, пошутил:

– Коллеги, обращаю Ваше внимание: это контрабанда в особо крупных размерах.

Шутка служивым понравилась, и они рассмеялись. Затем, продолжая издеваться над незадачливым пассажиром, таможенник заметил, что поскольку в СССР временно наблюдается дефицит детских товаров, их незаконный массовый ввоз может рассматриваться как попытка изощренного подрыва экономической основы советской власти.

Во второй коробке обнаружилась бутылка Смирновской водки.

– А это, видимо, новый сорт детского молока? – отреагировал весельчак- таможенник.

Достав бланк, он приступил к оформлению протокола задержания, задавая неизбежные в таких случаях вопросы:

– Фамилия, имя, отчество, место работы?

Постыдная для Влада моральная экзекуция могла продолжаться еще долго, но тут вмешался его величество случай. Второй инспектор, осматривая висящую на вешалке одежду, попросил вынуть из внутреннего кармана пиджака оттопыривающуюся пачку фотографий, которую Владу вручили на софийском вокзале.

– А это кто? – полюбопытствовал таможенник, не спеша разглядывая одну из фотографий. Влад сам впервые их увидел и по ходу просмотра комментировал:

– Это на приеме у министра МВР. На этой фотографии я в гостях у болгарского космонавта Иванова. Здесь во время посещения известной предсказательницы Ванги в г. Петрич. – Влад хотел продолжить увлекательный рассказ, но пограничник прервал его воспоминания и задал вопрос из популярного фильма: «Кто Вы, доктор Зорге?»

– Действительно, кто? – подумал Влад, прежде чем ответить. Инструкция запрещала сотрудникам КГБ без служебной необходимости раскрывать сторонним лицам свою принадлежность к органам. Поэтому Влад решил сначала спровадить нежелательных свидетелей. Он объяснил присутствующим, что у него есть конфиденциальная информация для офицера погранвойск. Пограничные войска входили в структуру КГБ, и формально он ничего не нарушал. Оставшись наедине, Влад представился старшему лейтенанту Александру Босову. Кратко объяснил ситуацию и написал номер телефона оперативной связи своего отдела в Москве.

Офицер после окончания Бабушкинского пограничного училища за годы службы на пункте пропуска насмотрелся немало. Скоро ему предстоял перевод по службе в КГБ Украины, и лишние проблемы ему были не нужны.

«Знать, кто и с какими целями пересекает границу, нам не дано, – рассуждал он. – В то же время это может быть внеплановая проверка». Если он не среагирует, о Киеве еще долго не позволит забыть любимая теща. После недолгой борьбы мотивов он взял паспорт Влада и, оставив таможенников у двери купе с внешней стороны, пошел проверять информацию.

Вернулся минут через десять. Улыбаясь, заметил, что все в порядке, коллеги его помнят и надеются на скорую и теплую встречу. Пригласив в купе коллег из таможни, он попросил их сложить вещи обратно и поставить оттиск личной печати в декларацию о прохождении досмотра.

После того как таможенники, обманутые в своих ожиданиях повышения по службе, вышли, Влад поблагодарил офицера и заверил, что будет рад новой встрече в Москве. Затем попросил передать коллегам из таможни за проявленную бдительность злополучную бутылку водки.

Александр, для приличия, попытался отказаться, затем деловито завернул сувенир в двойной пакет. Прежде чем выйти из купе, вполголоса сообщил, что его сдал проводник, агент транспортной милиции. Теперь Влад понял, почему таможенники, не задерживаясь, сразу прошли в его купе, расположенное в конце вагона. С тех незапамятных времен, если Владу предстояло иметь дело с таможенным ведомством, он старался относиться к этому серьезно.

Вечером в одесский порт стали подъезжать автобусы с туристами. Выгрузив многочисленные чемоданы, сумки и коробки на тележки, они с носильщиками направились в помещение таможни. Вещи Влада и его коллег еще днем были перенесены в каюты, поэтому они решили понаблюдать за процессом досмотра.

На первый взгляд процедура выборочного таможенного контроля была простой и необременительной. Турист с багажом подходил к инспектору, отвечал на вопросы о наличии перемещаемых через границу предметов, в том числе запрещенных: оружие, наркотики, спиртное. Удовлетворенный ответами таможенник бегло просматривал декларацию, как правило, верил декларанту на слово и ставил оттиск личной печати. Конвейер ритмично заработал: мимо стойки прошел первый турист, второй, десятый. Внимательно наблюдавшая за процессом группа азербайджанских туристов расслабилась, шумно обмениваясь репликами. Кто-то пошутил:

– Всего и дел-то на три минуты!

Негромкий вопрос инспектора очередному туристу вызвал у них настороженность, и они замерли в ожидании:

– Есть ли запрещенные к провозу предметы?

– Нет.

– Тогда откройте, пожалуйста, чемодан.

Турист, волнуясь, никак не мог расстегнуть застежку-молнию. Наконец, справился и открыл крышку. Под предметами одежды оказались десять банок черной икры и три бутылки коньяка. Далее последовали сбивчивые эмоциональные объяснения старшего группы, второго секретаря Бакинского горкома комсомола.

– Извини, дарагой, сильно тарапились, собирая вещи в гостинице. Икру купили на одесском рынке – «Привозе» и загрузили в один чемодан. Они могут подтвердить, – и он обратился за поддержкой к стоящим рядом. Те закивали головой, приговаривая:

– Так и было, начальник, каждому по банке.

– Допустим, – продолжил таможенник, – почему Вы не указали это в декларации? Кстати, почему она у вас на испанском языке?

– По-русски кончились, – прояснил ситуацию старший группы. Тут же туристы разобрали банки по сумкам. Инцидент был исчерпан, нарушения устранены на месте.

Следующей в очереди была молдавская группа. Таможенник обратил внимание на картонные коробки с надписью «сувениры» и попросил их открыть. Из них были извлечены пятилитровые пластиковые канистры с коньячным спиртом, местные сувенирные изделия из дерева и кожи. Под громкие возгласы несогласия с действиями инспектора канистры были изъяты и после составления протокола отправлены в хранилище.

У каждой группы, в зависимости от региона, были свои представления о том, что можно и нельзя провозить через границу. В ходе досмотра выяснилось, что в их число входят разнообразные товары советского производства, которые, по мнению их владельцев, пользуются за границей наибольшим спросом. Их можно выгодно продать или обменять.

Туристки из Сибири взяли в дорогу по нескольку алюминиевых утюгов по семь рублей за штуку. Жители прибалтийских республик везли фотоаппараты «Зенит» и советскую валюту – красные десятирублевки, известные в народе как «верные ленинцы» за изображение на аверсе купюры портрета вождя мирового пролетариата. Электробритвы «Харьков» перемещались с Украины. Кавказ и Молдавия везли спиртное в местном исполнении. Туристы из Москвы и Ленинграда – позолоченные наручные часы известных за рубежом торговых марок «Слава» и «Полет».

Сотрудники одесской таможни за долгие годы бескомпромиссной борьбы за интересы экономической безопасности достаточно насмотрелись на ухищрения мелких нарушителей и крупных контрабандистов, поэтому удивить их было нереально. Народная мудрость утверждала: «кто служил в таможне, в цирке не смеется».

С годами у них выработался особый стиль общения с декларантами. На мелкие нарушения они реагировали спокойно, помнили о презумпции невиновности и нередко толковали возникшие сомнения в их пользу. Не спеша, внешне флегматично, с одесским юмором отбивались от попыток недобросовестных туристов одарить их предметами, превышающими нормы разрешенного провоза: бутылкой спиртного или пачкой сигарет. При этом цитировали ставшую всенародной фразу таможенника Верещагина из фильма «Белое солнце пустыни»: «Я мзду не беру, мне за державу обидно!»

В ряде случаев таможенники «закрывали глаза» на попытки туристов переложить сверхнормативные предметы в чемоданы непьющих и некурящих граждан женского пола.

По окончании мероприятия результаты таможенного досмотра обсудили в кабинете начальника. Часть задокументированного конфиската была изъята в пользу государства. Другая, в основном спиртное и сувениры, по договоренности с организатором круиза и с молчаливого согласия одесского УКГБ была возвращена для представительских целей. Добродушные хозяева пожелали гостям безопасного плавания – традиционные «семь футов под килем».

Влад пребывал в прекрасном настроении. Подготовительные хлопоты позади. Впереди – полное приключений путешествие. Стоя на палубе и временно прощаясь со страной, он смотрел на удаляющуюся панораму вечерней Одессы и представить не мог всей непредсказуемости уже начертанного судьбой пути…

Нежданный гость – лучше татарина?

Приглушенные, прерывистые звуки, напоминающие сигналы азбуки Морзе, проникли в подсознание заместителя директора круиза и заставили пробудиться. После суматошных дней, выпавших на его долю перед отплытием, он позволил себе вздремнуть в выделенной ему по должности каюте повышенной комфортности. Активировав обострившийся за годы службы инстинкт самосохранения, Влад сориентировался в непривычном замкнутом пространстве. В темноте нащупал тумблер и включил настенную лампу. С грустью взглянул на часы – начало третьего. В этот момент раздался пронзительный гудок теплохода.

– Однако приплыли, – отреагировал Влад и выглянул в окно каюты, расположенной на верхней шлюпочной палубе. Перед его взором разворачивалось впечатляющее зрелище. В панораме ночи проплывали разноцветные прибрежные огни. На рейде выстроилась ожидающая своей очереди вереница разнообразных судов. Пассажирский лайнер «Латвия», подавая звуковые сигналы, медленно втягивался в горловину пролива Босфор, географически разделявшего Евразию.

Повторный, более громкий и настойчивый стук заставил его ускорить процесс подготовки к встрече с неизбежным.

– Смелее, граф, вас ждут веселые дела! – подбодрил он себя ежедневным приветствием, даже не предполагая, насколько…

Через минуту, одетый в доступные советскому человеку джинсы индийской фирмы «Мовитон» и отечественную футболку с логотипом «Олимпиада-80», Самохин открыл дверь каюты. В проеме разглядел невысокого, худощавого мужчину лет пятидесяти с грустными глазами. Загорелое лицо ночного гостя оттеняли тонкие седые усы и бородка клинышком, что придавало ему выражение вечной скорби. Его облик напомнил Владу вьетнамского крестьянина на рисовом поле, изображенного на одной из гравюр московского ресторана гостиницы «Националь».

Появление нежданного гостя вдруг воскресило в памяти Влада образ незабвенного наставника…

* * *

Уроки Лукича

Светлый лик Савелия Лукича материализовался в парадной форме подполковника госбезопасности, восседающего в президиуме партсобрания. Куратор был оперативно озабочен. С подиума он пристально разглядывал присутствующих в зале. Увидев Влада, Лукич расплылся в улыбке, его лицо излучало искреннее удивление…

Как-то в один из дождливых осенних дней, когда они засиделись допоздна, куратор завел разговор о закономерности и случайности встреч с людьми в чекистской профессии.

– В жизни, – неторопливо развивал тему визави, – у тебя будет множество встреч с разными людьми. Я разделил бы их на три части: одни что-то хотят от тебя, их большинство. Другие нужны тебе. Третьи никому не нужны, в том числе и себе. Правда, в определенных ситуациях они тоже могут представлять оперативный интерес. Боже упаси, считать, что рандеву будут приятными. В лучшем случае полезными и необременительными. В худшем – непредсказуемыми и опасными. Запомни, коллега, первичные биохимические реакции человека при общении с себе подобными основаны на инстинктах и природной интуиции. Как правило, они самые верные. Внимательно и четко зафиксируй в памяти первые ощущения от встречи. Затем проанализируй и разложи по полочкам свои умозаключения.

Чтобы придать мыслям более образную форму для лучшего усвоения высказанных премудростей, он сделал паузу и продолжил:

– Представь, что твоя встреча с неизвестным человеком – это праздник, например Новый год! В центре комнаты – елка, которую после очередного общения с объектом твоего интереса ты будешь украшать новыми информационно-психологическими игрушками. Однако праздник – это мгновение. Ель разберут, игрушки в форме справок и отчетов займут свои места на полках в архиве. Но ель в твоей памяти должна сохраниться надолго…

Светлый образ Лукича неожиданно исчез, так же как и появился.

* * *

Влад остался в ночи с незваным гостем, который, как следовало из нового прочтения русской пословицы, «лучше татарина».

Пройдя в освещенную часть каюты, незнакомец предстал пред Владом типичным выходцем из среднеазиатских республик. На его лице читались внутреннее напряжение и борьба мотивов. Несмотря на поздний час, он был одет в серый двубортный костюм и салатовую рубашку. На шее топорщился модный в 60-е годы и завязанный навечно фабричным способом узкий галстук с застежкой на резинке. На пиджаке светилась отливающая золотом звезда Героя социалистического труда.

«С настоящими героями в столь поздний час мне еще не приходилось встречаться», – мысленно отреагировал Влад.

Полуночный визитер начал разговор с витиеватых восточных извинений, затем представился:

– Бахтияр Усманов, председатель колхоза имени ХХ съезда КПСС, руководитель узбекской туристической группы.

Вспомнив лекцию по специальному страноведению профессора Данилы Бакаева, Влад отметил, что гость не очень похож на «счастливого» человека. Именно так с персидского языка переводится имя Бахтияр. В восточных странах по мусульманской традиции детей при рождении нарекают именами, наделяющими их обладателей судьбоносными характеристиками: «великий», «победитель», «благочестивый», «судьбоносный».

Влад пожал гостю руку и предложил присесть. Налил в стакан минеральной воды:

– Угощайтесь.

Поинтересовался, чем вызван визит аксакала.

Бахтияр, скромно присев на край дивана, внимательно разглядывал Влада, затем собрался с мыслями и начал повествование.

– Наша группа, – он достал из пиджака сложенный листок, развернул и начал чтение, – состоит из лучших людей Узбекистана. Это передовики производства, партийно-комсомольские активисты, известные спортсмены и деятели культуры, прошедшие отбор в партийной комиссии по выездам за границу. Среди них лица, награжденные орденами и медалями, лауреаты государственных премий.

Сделав паузу и спросив разрешения, отпил минералки. После чего монотонно продолжил:

– Второй секретарь Самаркандского обкома КПСС Максат Раджабов, знатный чабан колхоза им. «50-летия Октября» Анвар Насыров.

Далее следовал утомительный для восприятия в любое время суток перечень членов группы с изложением их трудовых подвигов и общественных достижений.

Слушая усыпляющую речь гостя с информацией, которая ему была известна из справок личных дел туристов, Влад почувствовал, как внутри нарастает неконтролируемое чувство искреннего возмущения:

«Ночь на дворе, а мне политинформацию читают», – внутренне отреагировал он. Решительно прервал занудное повествование и взял инициативу в свои руки.

– Уважаемый товарищ Усманов, рад с Вами познакомиться. В Москве слышал о Вас много хорошего. Уверен, что вы как истинный патриот и героический труженик великой страны понимаете высокое политическое значение нашего круиза. – Бахтияр насторожился, слегка кивнул и замер, ожидая продолжения.

– Надеюсь, – понизив тональность, почти шепотом завершил изложение мысли Влад, – Вы помните резолюцию апрельского пленума ЦК КПСС, где отмечалось, что выезд советских граждан за рубеж – суть политики партии, направленной на создание условий для знакомства лучших представителей СССР с передовым зарубежным опытом и налаживания добрососедских отношений. Это замечательная возможность для свободного общения молодежи дружественных государств и демонстрация преимуществ социалистического строя!

Произнеся пафосный монолог на одном дыхании, Влад укоризненно посмотрел в глаза собеседнику. Бахтияр, проникнувшись значимостью момента, сидел с приоткрытым ртом и боялся пошевелиться. Владу показалось, что еще немного – и он начнет его конспектировать.

Воспользовавшись паузой, заместитель директора украдкой посмотрел на часы и понял, что вечный бой продолжается и покой в ближайшее время ему не светит. С еще большим рвением он продолжил развивать отточенную на ниве общественной работы в обществе «Знание и сила» мысль о подрывной деятельности коварной заграницы:

– А также не допустить выезда за границу лиц, нарушающих нормы морального кодекса строителя коммунизма и не разделяющих политику нашей партии!

Этой звонкой фразой, как ему показалось, он настроил собеседника на конструктивную волну и подвел к необходимости раскрыть причину визита.

* * *

Уроки Лукича

На пике ораторского триумфа Влад услышал нарастающий гром аплодисментов, истеричные крики «браво» и обращенные к нему ехидные слова незабвенного наставника:

– Ну, ты даешь, пропагандист хренов. Вкусил бремя власти, и «Остапа понесло», – прокомментировал Лукич его произвольное выступление. – Короче, Склифосовский. Как верно заметил тайно сочувствующий идеям французского социализма месье Мопассан в бессмертном романе «Милый друг», ближе к телу.

И призрак Лукича растворился в ночи…

* * *

Пристыженный оратор сразу сдулся. Медленно, по-английски сосчитал до десяти. Затем приторно вежливым тоном стал умолять собеседника продолжить увлекательное повествование. Дальнейший рассказ аксакала, недостаточно свободно владеющего великим и могучим русским языком, продолжался около получаса.

Суть проблемы вырисовалась следующая. В составе группы есть восемнадцатилетний комбайнер Рашид Саидов. После отплытия из Одессы в его поведении обнаружились необъяснимые странности. Веселый и любознательный парень замкнулся в себе, не общается с товарищами. Свободное время проводит на палубе, сидит в шезлонге с раскрытой книгой, которую не читает.

– Как руководитель группы я нашел повод побеседовать с ним, и мне удалось узнать причины его состояния, – пояснил Бахтияр.

Рашид учился в сельской школе, дружил и последствии влюбился в одноклассницу Стефанию – дочь греческого иммигранта-коммуниста Менелая Димитракиса. Семья вынужденно переселилась в Узбекистан после прихода к власти в Греции военной хунты – «черных полковников» и начавшихся политических репрессий. Спустя годы, после победы на выборах демократических сил, многие греческие политэмигранты вернулись на родину, среди них и семья Димитракиса. Влюбленные переписывались, тайно пересылая письма через членов греческой диаспоры.

Рашид, поставив перед собой цель во что бы то ни стало встретиться со Стефанией, не терял времени даром. Положительно зарекомендовал себя на работе: освоил новый комбайн, перевыполнял плановые задания по сбору хлопка. В итоге был замечен, обласкан местной властью и избран членом райкома комсомола. За ударный труд награжден медалью «За трудовое отличие». Как только представилась возможность, получил рекомендацию для участия в туристической поездке за рубеж. Первое предложение, тур в Чехословакию, Рашид отклонил. Второе – круиз в Африку – принял, узнав, что маршрут предусматривает посещение греческой столицы.

– Его заторможенное состояние, – продолжил Бахтияр, – связано с желанием непременно увидеться со Стефанией. Однако как это сделать, он не знает.

– Да, такая вот «Love story», – резюмировал Влад.

В процессе повествования Бахтияра он позволил себе поразмышлять о нюансах полученной информации. Начал, как учили: от общего – к частному. Вспомнил изречение великого мыслителя В.И. Ленина «От простого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике – таков путь познания истины…».

«Проще и точнее не скажешь», – согласился с вождем Влад.

В ХХ веке политика СССР базировалась на марксистско-ленинской теории об исторической неизбежности гибели капитализма, объективном характере классовой борьбы как движущей силы мировой истории и возможности построения коммунизма. Фундамент теории основывался на «трех китах»: мировой системе социализма, коммунистическом рабочем и национально-освободительном движениях. Миссия страны Советов состояла в оказании указанным «млекопитающим» финансово-экономической, военной и иной поддержки, в т. ч. силами и средствами специальных подразделений ЦК КПСС, ГРУ Министерства обороны и, разумеется, родного КГБ.

Со времен гражданских войн в Испании и Китае 30-х гг. СССР оказывал всестороннюю помощь руководителям и активным участникам коммунистического интернационала, а также их семьям, подвергшимся репрессиям, предоставлял им политическое убежище. Со временем во многих регионах СССР образовались многочисленные колонии переселенцев.

В 70-е годы в стране компактно проживали представители многих национальностей: испанцы, курды, венгры, греки, чехи, ассирийцы, китайцы, турки-месхетинцы, выходцы из стран Азии, Африки и Латинской Америки. С течением времени многие из них приняли советское гражданство, закончили школы и вузы, обзавелись семьями и работали в разных сферах народного хозяйства.

Влад вспомнил, как в Высшей школе слушателям объясняли содержание такого элемента оперативной обстановки, как «иммиграция». Профессор Илья Авдеев так обосновал суть миграционной политики СССР. С одной стороны, она была направлена на поддержку международного коммунистического движения и создания для политиммигрантов благоприятных условий проживания, их адаптации к новому социалистическому укладу жизни. С другой – предусматривала оперативное наблюдение за процессами в их среде. В КГБ имелась достоверная информация об использовании зарубежными спецслужбами находящихся на территории СССР иммигрантов в политических, идеологических или разведывательных целях. Ежегодно правоохранительные органы в национальных диаспорах выявляли агентуру иностранных спецслужб, пропагандистских антисоветских центров, а также лиц, связанных с криминальным сообществом. Работа в иммигрантской среде также велась в интересах внешней разведки – Первого главного управления КГБ. Интересующая главк информация использовалась в целях привлечения к сотрудничеству перспективной агентуры, имеющей оперативные возможности в странах, куда они впоследствии возвращались.

«Что-то не доглядели узбекские коллеги», – констатировал Влад.

Продолжая слушать Бахтияра, он стал мысленно набрасывать план неотложных оперативных мероприятий. Как показал проведенный первичный анализ ситуации, ее развитие малопредсказуемо и не оставляет времени на применение классических контрразведывательных мер. Говоря шахматным языком: цейтнот и цугцванг одновременно. При отсутствии времени каждый последующий шаг только ухудшает ситуацию. Оперативная обстановка не располагала к долгим размышлениям и плановой подготовке. В Москве – ночь, до прихода судна в порт менее 8 часов. В числе срочных мер – совещание с коллегами, выработка решения и его согласование с посольством. Далее – реагирование на обстановку в режиме «ошпаренной» кошки.

Секундомер включен, время пошло…

Влад с учетом известных обстоятельств попытался поставить себя на место Рашида. В его воображении сложилась следующая картина.

Рашид, несмотря на юный возраст и провинциальный образ жизни, оказался целеустремленной личностью, способной на поступки. Как говорят англичане, «мэйд селф мен», человек, который сделал себя сам. Он все обдумал и решил, что должен встретиться со Стефанией при любых условиях. И главное – спланировал и организовал возможность реализации своего замысла. Однако в данный момент его терзают сомнения, связанные с возможными рисками.

Влад представил, как одинокий влюбленный, погруженный в свои переживания, мечется по судну, с волнением всматривается за горизонт в направлении желанной Эллады. Еще Зигмунд Фрейд отмечал, что «идефикс» – синдром навязчивой идеи на сексуальной почве является мощным стимулом, приводящим человека к судьбоносным поступкам и даже преступлениям.

Моделируя возможный ход мыслей Рашида, Влад продолжил анализировать ситуацию с точки зрения значимости вопросов, которые его волнуют. Среди них: ставить ли в известность руководство круиза о своем намерении и что делать в случае отказа? Где и как они смогут увидеться? Как поступить, если Стефания предложит остаться в Греции? Наконец, сможет ли она принять ислам? Примерно таков мог быть лабиринт, по которому плутал Рашид.

«Да, для юного влюбленного парня – стрессовая ситуация, – отметил Влад. – Попробуем разобраться и помочь ему с минимальными потерями “в живой силе и технике”».

Уловив паузу в повествовании гостя и поняв, что он повторяется, Влад спросил:

– А где сейчас Рашид?

– Направляясь к Вам, я видел его на палубе, – ответил Бахтияр.

Влад решил не терять времени и, взяв аксакала под руку, направился на кормовую часть судна. Спустившись по лестнице, не доходя до бассейна, они увидели худощавую фигуру Рашида. Он был одет в болоньевую куртку с капюшоном и сиротливо полулежал в шезлонге. Встретившись взглядом с Бахтияром, Рашид от неожиданности смутился и как черепаха втянул голову в «панцирь», показывая, что не рад гостям. Однако традиционное уважение к старшим пересилило. Он привстал, поздоровался за обе руки сначала с аксакалом, затем с Владом.

Прежде чем представить Владу Рашида, Бахтияр произнес несколько фраз на узбекском языке. Перейдя на русский, пояснил:

– Рашид – хороший человек и нуждается в мудром совете, – и перевел свой с ним разговор:

– Я сказал ему, что Вы мой друг и он может полностью Вам доверять.

После чего попрощался и ушел.

Чтобы расположить к себе незнакомца, Влад представился и заверил его в готовности выслушать и оказать посильную помочь. Рашид помедлил, подбирая нужные слова, затем в деталях пересказал уже известную Владу историю, откликаясь на уточняющие вопросы.

Влад не без удовольствия отметил, что в своих рассуждениях был не далек от истины. Рашид действительно всецело поглощен мыслями о предстоящей встрече и по молодости лет не задумывался о последствиях. Он попросил разрешить ему встречу со Стефанией и готов был поклясться на Уставе ВЛКСМ или Коране, что выполнит все условия и непременно вернется.

Полученная информация требовала коллективного осмысления. Влад посоветовал Рашиду вернуться в каюту и успокоиться. Затем позвонил вахтенному помощнику капитана и попросил пригласить в его «штаб-каюту» коллег из туристических групп Эстонии и Приморья.

Ромео из Узбекистана и греческая Джульетта

В четыре часа утра полусонные коллеги прибыли на совещание. Их заторможенная реакция была объяснима: накануне засиделись в своих коллективах, отмечая старт путешествия. Потирая глаза, зевали, прикрывая рты ладонями, они укоризненно поглядывали на него как на источник вынужденного дискомфорта. Однако понимали: раз подняли в такую рань, значит, есть причина.

В напарники Владу руководство назначило старшего лейтенанта Евгения Нистратова и капитана Михаила Градова. Для Нистратова это была первая зарубежная командировка. После окончания Ульяновского Высшего командного танкового училища он два года прослужил в Таманской дивизии и был рекомендован для поступления в академию им. М.В. Фрунзе. Накануне отъезда ему было сделано предложение, от которого, как принято говорить в таких случаях, он не смог отказаться. В итоге его судьба круто повернулась. После обучения на Высших курсах военной контрразведки в г. Новосибирске он был направлен оперуполномоченным в Особый отдел КГБ мотострелковой дивизии, дислоцированной в Эстонии.

В отличие от своего коллеги, Градов после окончания Дальневосточного университета работал в УКГБ по Приморскому краю. Имел опыт загранработы – сопровождал советские делегации в страны Юго-Восточной Азии. В качестве консультанта участвовал в переговорах о поставках оружия в Северную Корею, за что получил ценный подарок – часы от председателя КГБ Ю.В. Андропова.

Влад, извинившись за вынужденное беспокойство, ввел их в суть дела и предложил высказать свое мнение.

– Какой приятный сюрприз, – комментируя услышанное, не без иронии заметил Евгений.

Мыслил и говорил он по-военному четко и консервативно. Слушая его, Влад еще раз убедился, что менталитет и лексика особиста пребывали во власти привычной обстановки военного гарнизона. Смена объекта оперативного обеспечения пока не отразилась на его мышлении. «Придется в процессе адаптации к местным условиям заняться повышением его квалификации», – отметил про себя Самохин.

Завершив изложение своего видения ситуации, Нистратов предложил незамысловатое решение:

– Предлагаю два варианта. Первый: запретить ему встречу с потенциальной невестой. Проинформировать Центр. Собственными силами обеспечить наблюдение за объектом. В случае оперативной необходимости изъять у него загранпаспорт и запретить сход на берег. Второй вариант: разрешить доморощенному «Ромео» выезд в составе группы в Афины на определенных нами условиях: письменного согласия не вступать с девушкой в контакт. В Афинах обеспечить за ним постоянное наблюдение. При попытке нарушить договоренность решительно ее пресечь и доставить в посольство для последующей отправки в Союз.

Завершил свое выступление начинающий военный контрразведчик эмоциональным выводом:

– Со своими чувствами «Ромео» из Узбекистана пусть разбирается в родном кишлаке под присмотром родителей и райкома комсомола. Доклад закончен.

Возникла пауза, в ходе которой присутствующие попытались осмыслить целесообразность высказанных предложений. Выходило «дешево и сердито». Никакого полета мысли, при нулевом уровне ответственности. Как всегда, во всем виноваты любовь, международный сионизм и проклятые буржуины.

Следом, привлекая внимание поднятой вверх рукой, свое мнение изложил Михаил. В предложенном Евгением решении он усмотрел существенные пробелы.

– Коллеги, предлагаю рассмотреть ситуацию с правовой и оперативной точек зрения. Принимаемое нами решение должно быть аргументировано, так как предстоит его согласование с резидентурой посольства и, возможно, с Центром. Попробуем ответить на главный вопрос: какие у нас законные основания ограничивать свободу советскому гражданину и подозревать «Ромео» в подготовке к совершению преступления «Измена Родине»? Я предлагаю далее этим псевдонимом именовать его при обсуждении темы и написании документов. Второй подопечной – Стефании – подойдет псевдоним «Джульетта».

Он посмотрел на коллег, которые кивнули в знак согласия.

– Анализируя имеющуюся информацию, с точки зрения диспозиции статьи 64 УК РФ, я не вижу в его намерениях цели подрыва советской власти, суверенитета и территориальной целостности государства. Более того, «Ромео» – уважаемый гражданин страны, его труд отмечен государственной наградой. Он рекомендован к поездке авторитетными организациями, включая наше ведомство. Очевидно, что он не скрывает своих намерений, более того, обратился к администрации за помощью. Согласившись с доводами Евгения, мы продемонстрируем наш низкий профессиональный уровень. Думаю, именно так Центр отреагирует на наш сигнал «SOS». Мне представляется, мы получим как минимум устное порицание за нежелание «разрулить» ситуацию на месте. Тем более, коллеги, – продолжил развивать тему Михаил, – политическая обстановка в мире меняется. Снижается уровень конфронтации, расширяются межгосударственные связи, развивается международный туризм. Летом в Москве впервые пройдет Олимпиада, да и наш круиз – тому подтверждение. Что касается возможного решения, – Михаил взглянул на подарочный хронометр «Слава» и продолжил: – Думаю, вы согласитесь, что временной фактор играет против нас. Предлагаю, на согласованных с посольством условиях разрешить «Ромео» встречу с «Джульеттой».

Пришло время Влада, как начальника и представителя того самого Центра, высказать свое мнение.

– Спасибо за высказанную позицию. Напомню, что принятие решения и разработка и согласование плана оперативных мероприятий являются наиболее ответственным шагом в любой чрезвычайной ситуации. Важнейшими его элементами являются своевременное выявление угроз безопасности и всесторонний анализ обстановки, оптимальное применение сил и средств, а также координация взаимодействия с нашими коллегами.

При этом он выразительно посмотрел на неопытного Евгения, который, не видя поддержки своим предложениям, с серьезным видом слушал рассуждения Влада, втайне надеясь на его поддержку.

– Итак, рассмотрим предложения Евгения. Он предложил проинформировать Центр и запросить его мнение и тем самым разделить с нами солидарную ответственность за результаты.

Влад, знакомясь изнутри с работой Центрального аппарата, понял главное. Центр как высший правоохранительный и специальный орган исполнительной власти государства, управляемый ЦК КПСС, призван решать наиболее актуальные политические и оперативные задачи по защите конституционного строя, суверенитета и территориальной целостности в стране и за рубежом. Сформированное в общественном сознании шпионскими фильмами и книгами советских писателей представление о безграничных возможностях КГБ в борьбе с врагами является идеологическим заказом партии и ведомства и явным преувеличением его реальной мощи.

– Хочу обратить Ваше внимание, – продолжил Влад, адресуя свое понимание роли Центра прежде всего Нистратову, – что в повседневной жизни данная структура наделена двойной функцией. С одной стороны, это упорядоченная законом и консервативными по форме традициями система оперативных подразделений специального ведомства. Они действуют самостоятельно, независимо от других государственных органов при реализации контрразведывательных и разведывательных функций, а также задач по борьбе с особо опасными государственными преступлениями. С другой – орган исполнительной вертикали власти по управлению местными органами государственной безопасности в соответствии с административно-территориальным делением СССР.

– Коллеги, – обратился к собеседникам Влад, – вернемся к предложению информировать Центр о сложившейся ситуации. Поставьте себя на место сотрудника подразделения Центра, который в середине дня получит нашу шифр-телеграмму, отправленную через посольство, с резолюцией руководства «срочно рассмотреть и доложить решение». Какой ответ, в лучшем случае к вечеру, когда мероприятия завершатся, мы ожидаем получить?

Присутствующие переглянулись. Первым отреагировал Градов:

– Я полагаю, исполнитель, не владея полнотой информации, будет в замешательстве и, мягко говоря, нелестно отзовется о наших умственных способностях. Вместе с тем во исполнение воли начальства он подготовит нам встречный запрос с требованием предоставить дополнительную информацию и действовать совместно с сотрудниками посольства, согласно инструкции.

– Скорее всего, так и будет, – вынужден был согласиться Евгений.

– Мне представляется, – продолжил анализировать предложения коллег Влад, в любом случае нам придется действовать самостоятельно и ответственно, на свой страх и риск, во взаимодействии с посольством.

– Вместе с тем не информировать Центр мы не имеем права. Поэтому вместо секретной шифрограммы посольства мы направим открытую радиограмму с теплохода с просьбой оказания нам дополнительной помощи в связи с открывшимися новыми обстоятельствами.

– Разделяю мнение Владимира Александровича, – откликнулся Михаил.

Евгений молча кивнул головой в знак согласия.

Прежде чем принять решение, Влад вспомнил, что назначение старшим оперативной группы оказалось для него неожиданным. Однако приказы не обсуждаются. Поэтому окончательное решение – за ним. В данной ситуации его голос не совещательный, а решающий.

– Теперь обсудим принципиальный вопрос: запретить или разрешить встречу Ромео с Джульеттой?

Влад встал из-за стола и, подойдя к окну каюты, произнес:

– Коллеги. Приведенные Вами аргументы продуманы и ответственны. Поэтому, взвесив все доводы «за» и «контра», мы должны выработать решение, призвав на помощь принципы законности, политической и оперативной целесообразности, не забывая при этом о здравом смысле. Необходимо не только проанализировать информацию, выявить риски и просчитать их возможные последствия, но и попытаться смоделировать прогноз развития ситуации. Прежде чем приступить к мозговому штурму, предлагаю направить радиограмму в Центр. Как известно, эфир прослушивается, целевой радиотелефонный обмен с Москвой возможен только в экстренном случае. Поэтому мы подготовим краткое сообщение, скрыв реальное содержание, заранее обусловленной формой.

– Михаил, пожалуйста, запиши. Москва, 364211-с. Далее текст: «Прибытие судна в Пирей в 11.00. Просим куратора отдела культурных связей посольства встретить судно для обсуждения программы мероприятий на берегу». Подпись: заместитель директора круиза. Прочитав и подписав радиограмму, он попросил Михаила отнести ее радисту.

Перехватив озадаченный взгляд Евгения, пояснил:

– Коллега, перевожу. По договоренности с Центром в странах посещения судно будут встречать офицеры безопасности посольства – кадровые сотрудники КГБ. В случае осложнения оперативной обстановки по нашему запросу в радиограмме, которая содержит ключевые слова, в данном случае это «куратор» и «берег», к решению возникших проблем могут быть подключены дополнительно выделенные силы и средства резидентуры.

После возвращения Михаила и доклада об отправке радиограммы совещание продолжилось.

– Полагаю, Вам известна аксиома. При планировании оперативных мероприятий прогнозируется как позитивное, так и негативное развитие событий. Предлагаю смоделировать прогноз поведения «Ромео» и наших ответных действий в условиях разнонаправленных сценариев. Итак, сначала рассмотрим негативный вариант сценария, предложенный Евгением. Мы запрещаем Ромео встречу с Джульеттой. Приглашаем его для беседы и рекомендуем действовать по инструкции, строго следуя программе. Запрещаем вступать в контакт с Джульеттой и предупреждаем об ответственности за нарушение правил пребывания граждан за рубежом. В случае согласия потребуем от него письменное обязательство. Безусловно, она вызовет у него стрессовую реакцию. Однако он должен быть к этому готов: перед выездом прошел собеседование и инструктаж. Теперь мы подошли к главному. Каков прогноз возможного развития дальнейших событий?

Глядя на задумчивые лица визави, которым предстояло принять решение, Влад вспомнил свою дискуссию с Лукичом о конфликте разума и эмоций в чекистской профессии.

* * *

Уроки Лукича

Как-то после обеда, когда наставник по заведенному им порядку пил из любимой кружки с изображением дракона крепко заваренный индийский чай «Три слона», расфасованный на фабрике г. Кутаиси, и просматривал оперативную сводку происшествий, как бы случайно вернулся к не законченному накануне разговору о неизбежном конфликте разума и эмоций в чекистской профессии.

– Запомни, коллега, если хочешь дослужить до пенсии, держи подальше написанные на твоем, измученном наукой, лице благородные чувства справедливости и желания помочь голодающим в Африке. Это – преходящие эмоции. Проявление чекистом вселенской любви и всепрощения, веры в мифические общечеловеческие ценности бессмысленны и вредны. Лучше поберечь их для родных и близких. Они это оценят и, возможно, ответят взаимностью. В практике деятельности нашей всенародно любимой Конторы Глубокого Бурения межличностные отношения приходится выстраивать через призму интересов дела, которому мы добровольно присягнули служить верой и правдой. Ничего личного. Суровая необходимость, определяющая вектор наших желаний, решений и последующих действий. И тот, кто этого не понял, ударно трудится в народном хозяйстве, так как некогда ошибся дверью.

Влад, склонив голову, внимал сентенциям Лукича, надеясь, что тот его провоцирует. Воспользовавшись паузой, попытался возразить. Однако наставник перехватил его взгляд и продолжил развивать обсуждаемую тему:

– Сформированный государственной идеологией художественный образ представителя чекистской профессии, некоего абстрактного Штирлица, ассоциируется у населения с возвышенным состоянием души советского человека, посвятившего жизнь беззаветному служению Отечеству. Конечно, в жизни такие примеры тоже случаются. Однако…

Влад не выдержал:

– Получается, что личный состав органов – послушные и бездушные винтики в механизме государства?

Лукич с интересом разглядывал Влада. Потом с некой грустью в голосе продолжил:

– Запомни, сущность нашей профессии заключается в том, что это не только ремесло в обыденном понимании. Это – особый вид искусства, существующий в специально созданных и управляемых условиях. Служение ему обусловлено жестко регламентированными нормами права и морали, образом жизни его почитателей – сотрудников спецслужб. Причем искусства не в смысле абстрактного творчества индивидуума, присущего классическим его видам. А в особом, высоком уровне организации специальной деятельности. В ее основе – детальная регламентация процесса, высокая мотивированность и ответственность касты профессионалов, наделенных неограниченными полномочиями для выполнения важной миссии – обеспечения безопасности государства.

С другой стороны, в ней присутствует высокий уровень творческой составляющей, основанной на осознании непредсказуемости и опасности, исходящей от наших противников, профессионалов разведки. От знаний и умений чекиста, умноженных на искусство и тактику применения доверенных ему специальных сил и средств, от их способности организовать взаимодействие со множеством других людей зависят судьбы не только отдельных граждан, но и целого государства. Деятельность сотрудника КГБ нередко проходит в неизвестных и опасных условиях. Поэтому любая глупость, самонадеянность, тщеславие, небрежность или халатность с его стороны не только вредны, но и преступны.

Произнося очередную фразу, Лукич продолжал разглядывать удивленное лицо Влада.

– В то же время, – напористо продолжил он, – без творческого подхода сотрудников жестко выстроенная конструкция останется примитивным репрессивным аппаратом, современной формой инквизиции.

– Ты понимаешь, истинные хитросплетения мировой политики и тайной войны нам не ведомы. На поверхности видны их проявления в виде негативных последствий. Рыцари тайного ордена давно не ходят в доспехах. Мы порой не знаем их замыслов, не понимаем причин, которые ими движут. Не имеем представления об алгоритме их действий. По образному выражению государственного секретаря США Генри Киссинджера, раньше Америка и СССР играли в карты. Задача разведки состояла в том, чтобы выведать, что в прикупе или в рукаве. Сейчас обстановка изменилась: перед противниками шахматная доска, все фигуры известны. Жизненно важно знать, какие ходы замыслил враг. Следовательно, споры ученых мужей, что есть чекистская профессия – ремесло или искусство, – схоластика. Сложный симбиоз теоретических и практических взглядов на содержание и форму профессиональной деятельности по обеспечению безопасности общества и государства, умноженных на особенности их применения в особых условиях… Мысль дарю, можешь использовать в диссертации.

«И вечный бой. Покой нам только снится»?

Вскоре Влад подвел итоги анализа первого варианта сценария:

– Итак, коллеги, после профилактической беседы и согласия «Ромео» он в составе группы примет участие в мероприятиях в Афинах. Мы организуем за объектом негласное наблюдение. Попытки сторонних лиц вступить с ним в контакт выявляются и блокируются. К участию в этом процессе можно подключить наших негласных помощников «Марьям» и «Кара мурза», а также переводчицу Елену. Сопровождать автобусы с туристами будут также представители культурного центра посольства. После завершения мероприятий «Ромео» организованно возвращается на судно. Таков алгоритм возможных действий.

– В то же время, – констатировал Влад, – у нас нет гарантий в благополучном исходе данного плана.

– Представьте ситуацию. «Ромео», увидев «Джульетту» в порту или на маршруте следования, под влиянием стресса изменит решение. Выбрав подходящий момент, исчезнет из нашего поля зрения. Что тогда прикажете делать? Какими вы видите наши действия?

Участники совещания погрузились в раздумья. Глядя на их реакцию, Влад вспомнил лекции Виктора Борисоглебского по оперативной психологии. Профессор приводил примеры, когда человек, жестко загнанный в угол обстоятельствами, как крыса, от отчаяния может броситься на обидчика или совершить акт суицида. В стрессовой ситуации у него срабатывает инстинкт самосохранения, происходит выброс адреналина и перезапуск механизма борьбы мотивов и принятия решений. Какие из них возобладают, спрогнозировать сложно.

– Прошу высказываться, – резюмировал Влад.

– Да, – первым откликнулся Нистратов, – оглянуться не успеем, как сбежит. Полагаю, надо подстраховаться и принять более жесткие профилактические меры. Изолировать его на судне и не допустить схода на берег. Одновременно будет полезным довести до него возможные варианты его действий после возвращения в страну. Разъяснить, что времена, когда браки с иностранцами были запрещены, прошли. Привести пример Владимира Высоцкого, который летает в Париж к Марине Влади, как к себе домой. И никаких последствий. Наша контора молча наблюдает, сотрудники в аэропорту берут у него автографы. Он может оформить брак в местном ЗАГСе и обратиться в Правительство Узбекистана с просьбой о выезде на ПМЖ в Грецию.

– Кроме того, серьезным аргументом в формировании у него мотивации «не торопить события», – продолжил Евгений, – может стать обсуждение вопросов, связанных с получением согласия на брак его родителями. Это важно с точки зрения выбора будущего места жительства, работы, наконец, религии.

На этой, как ему казалось, оптимистичной ноте Нистратов завершил изложение своей позиции. Своего решения он не изменил, и Влад перешел к моделированию ситуации по второму позитивному сценарию.

– Коллеги. Мы разрешим «Ромео» встречу с «Джульеттой» на наших условиях. Давайте представим, как могут развиваться события. Что нам известно? Во-первых, «Ромео» в переписке сообщил греческой семье о дате прибытия. Следовательно, скорее всего, они будут встречать его в порту. Не исключена также встреча в Афинах. Далее, процедура схода туристов на берег, прохождение паспортных и таможенных формальностей займут минут тридцать. Этого времени достаточно для мимолетного общения наших влюбленных на причале. Открыто вмешиваться в этот процесс нам нецелесообразно… Согласитесь, коллеги. Для молодых людей, которые не виделись более двух лет, эти мгновения только разогреют потаенные чувства. Им захочется продолжения «банкета». Решение будут искать вместе с родителями, и не факт, что раскроют нам все карты. Можно предположить, что после обмена любезностями на пирсе его пригласят для дальнейшего общения в более интимной обстановке. Это может быть частный дом, квартира или ресторан где-нибудь в столице или пригороде.

– Во-вторых, глава семьи, знакомый с советскими законами, будет стремиться к переговорам. Нам, возможно, предстоит встреча с Димитракисом, в ходе которой необходимо установить с ним психологический контакт, получить необходимую информацию, выяснить планы, детали встречи, адрес местожительства. В зависимости от его готовности сотрудничать потребовать реальные гарантии возвращения Ромео на судно. При принятии наших условий мы можем скорректировать индивидуальную программу для «Ромео». Например, вместо шопинга разрешить ему провести время с будущими «родственниками» по известному адресу. В этом случае мы сможем организовать его сопровождение до места назначения. Таковы общие контуры возможной реализации второго сценария, – завершил изложение своего прогноза Влад.

В монолог Влада вклинился не желавший сдаваться Евгений.

– В случае принятия позитивного сценария напрашивается, извините за сленг, вопрос: «На хрена козе баян?»

Влад не отреагировал на реплику и продолжил:

– Коллеги, на повестке извечный гамлетовский вопрос: «Быть или не быть». В нашей ситуации выбор не велик. Вы понимаете, что в случае неблагоприятного исхода мероприятия Центр по многочисленным заявкам исполнит не оду «во славу», а реквием «за упокой». Шутка! Я не намерен вас пугать. Я напомнил об ответственности, для того чтобы мы прочувствовали себестоимость принимаемого нами решения. К тому же мы не знаем реакцию на наши предложения коллег из посольства. Они владеют оперативной обстановкой, знают свои возможности и вправе их принять либо отказать!

Воцарилось молчание, прерываемое негромким шумом волн. Присутствующие прокручивали в голове нюансы разнонаправленных вариантов. Приближался момент истины. Слово взял Михаил.

– Представляется, что второй сценарий более предпочтительный. Проведенный анализ и меры, предложенные Владимиром, кажутся логичными и аргументированными. Думаю, они не потребуют большого напряжения сил. Полагаю, потенциальные риски на тему «сбежит – не сбежит» в первом варианте более очевидны. Наш герой будет искать и, я уверен, найдет форму удовлетворения основного инстинкта самым изобретательным способом. Я – за второй вариант!

– Категорически не согласен! – Нистратов даже привстал, полагая, что так его мнение будет выглядеть более убедительным. – Нельзя создавать прецедент и идти на поводу у подопечных! Сегодня мы для одного организуем любовное свидание, завтра очередь выстроится и туристы потребуют разрешить стриптиз в баре. Так КГБ скоро превратится в лигу сексуальных услуг! Я уверен, что посольство не одобрит наш либерализм. При обсуждении плана мероприятий с коллегами я буду настаивать на запретном варианте.

Эмоционально выплеснув все, что накипело, он выжидательно посмотрел на оперативного начальника, втайне надеясь, что тот передумает.

– Итак, коллеги, я вас услышал, – откликнулся Влад. – У нас по-прежнему полярные точки зрения. Буду краток, мои умозаключения вам известны. Попробую призвать на помощь не только чекистскую науку, но и здравый смысл. Выбирая из двух зол, я отдаю предпочтение второму сценарию. Он, конечно, не идеален и потребует доработки.

– Итак, коллеги, мнения разделились, – подвел черту под обсуждением Влад. – Окончательное решение примем после обсуждения ситуации с офицером безопасности. Кроме того, целесообразно проинформировать о ситуации директора круиза Владимира Алексеева. Он опытный комсомольский функционер, служил в погранвойсках и уже не раз оказывал нам содействие за рубежом. Если нет других предложений, возвращайтесь в каюты и еще раз поразмыслите над ситуацией. Предлагаю также в оставшееся до прихода в порт время провести плановые встречи с нашими негласными помощниками на предмет их участия в решении оперативных задач в Греции. Встречаемся в 8.00.

Проводив коллег, он отправился на капитанский мостик справиться о времени прибытия судна.

– Все штатно, – кратко доложил вахтенный помощник. – Волнение – три балла, ветер встречный, подход и лоцманская проводка по графику. Ожидаемое прибытие в порт в 10.20 по местному времени.

– Спасибо, будут изменения – дайте знать.

Влад спустился на прогулочную палубу. В кормовой части судна расположилась небольшая группа рано проснувшихся туристов. Одни делали зарядку. Были и те, кто, стоя у перил, глядя на море, по привычке травили себя табаком. Вид у людей был раскованный и бесшабашный. Их оптимизм и приподнятое настроение можно было понять. Позади напряженные будни, волнения, оставшиеся родственники и, что особенно важно, нерешенные проблемы. Впереди – загадочные страны, радость от новых впечатлений, походы по магазинам – словом, сплошной праздник. В воздухе витало нетерпение – скорей на берег!

Таково было охватившее пассажиров всеобщее настроение, которое скрыть было невозможно, да и незачем. Благодатное время расслабиться и получить удовольствие. Что ж, ребята, заслужили, в добрый путь!

Глядя на них и забыв про бессонную ночь, Влад заразился общим благостным настроением. Стоя на корме и жадно вдыхая свежий, солоноватый воздух Эгейского моря, задержал взгляд на бело-зелено-голубом пенящимся шлейфе волн, тянущихся за судном. Над водой парило облако голосящих чаек.

Впечатляющее зрелище…

Домбай. Сказка, которая всегда с тобой

Романтические наблюдения Влада прервал армянский турист, который представился Эриком Акопяном. Пользуясь случаем, обратился к представителю администрации за советом: где можно купить греческий коньяк «Метакса»? Его интересовало все: где продают, стоимость, количество бутылок, которое разрешено провести через таможню.

Справедливо полагая, что его советы мгновенно разлетятся по судну, Влад у всех на виду отвел его в сторону, посекретничать. Доверительно поведал, что менять доллары на местную неконвертируемую валюту – драхмы – недальновидно, так как назад обменять не получится. Возможный вариант – попросить директора судового магазина «дьюти-фри» официально закупить коньяк. Затем легально купить его за т. н. «боны» – бумажный эквивалент валюты на судне, которые в виде отрывной чековой книжки на определенную сумму были переданы туристам в Москве. Удовлетворившись ответом, любитель благородного напитка пошел к друзьям поделиться информацией.

Влад почувствовал, что другие туристы не прочь получить бесплатные советы, и ретировался в каюту. Чтобы взбодриться после бессонной ночи, приготовил крепкий напиток, насыпав в стакан три ложки растворимого кофе. Затем сел за разработку плана мероприятий для обсуждения с представителями посольства.

Около семи утра позвонил директору круиза Виктору Алексееву. Волею судьбы, оказавшись с ним в одной «лодке», они условились, без посторонних, общаться на «ты».

– Утро доброе, Виктор, не разбудил?

– Привет, Володя, добрее не бывает. С шести часов на ногах. Пришла радиограмма: греческие партнеры из турфирмы «Афродита» изменили условия контракта. Просят увеличить процент авансового платежа, ссылаясь на инфляцию. В Афинах после обеда я отъеду на переговоры. Бери руководство в свои руки и действуй по «вновь утвержденному плану». Договорились?

– Без проблем, прикрою.

– На меня ночью тоже кое-что свалилось, надо переговорить.

– Давай минут через десять у меня, – предложил Алексеев.

– Принято, – согласился Влад.

Так жизнь распорядилась, что их связывали не только служебные, но и личные отношения, установившиеся после совместного пребывания в горах Домбая. Познакомились и сдружились они при странных обстоятельствах в гостинице «Горные вершины». Влад проводил там отпуск, а Алексеев, заместитель руководителя БММТ «Спутник», инспектировал означенный объект. В процессе общения выяснилось, что у них немало общего: они молоды, энергичны, преуспели в профессии, «горели» на общественной работе, с оптимизмом смотрели на жизнь, и ничто человеческое им было не чуждо.

Укоренившаяся в 70-е годы в СССР обстановка вольного горнолыжного братства, с непременными бардовскими песнями у камина, кавказской кухней и местным гостеприимством, несмотря на утомляющие очереди на подъемники, создавала особую атмосферу. Горный дух раскрепощения, который снисходил на обитателей домбайского рая, вселял в отдыхающих безудержное желание наслаждаться отдыхом и радоваться по любому поводу. Как оказалось, местные горы обладали великой притягательной силой. Они объединяли совершенно разных людей, способствовали установлению дружеских и романтичных связей, решали проблемы и сглаживали привезенные с равнины противоречия. Многие счастливцы, которым однажды удалось посетить эти райские места, надолго заражались любовью к ним и при любой возможности стремились вернуться.

Ежегодно в Домбай в зимний период устремлялись тысячи успешных совграждан, имеющих привилегию позволить себе цивилизованный отдых в горах. На вершине пирамиды счастливцев парили члены элитного клуба, т. н. спецконтингент, в который входили моложавые представители партийно-комсомольской номенклатуры, высокопоставленного чиновничества и их взрослеющие недоросли. К избранным примыкали разночинцы: интеллигенты из столичной тусовки, руководители торговли и сферы услуг. Позже к отдыху приобщились воротилы теневого бизнеса, а также члены местных кавказских элит. Нередко среди обитателей домбайской долины можно было заметить иностранных дипломатов в сопровождении неприметных с виду сотрудников спецслужб.

В 70-е годы спортивная индустрия страны не баловала любителей горнолыжного спорта. В ходу были демократичные деревянные с металлической окантовкой лыжи украинской фабрики «Львов», кожаные на шнуровке чешские ботинки «Ботас». Кататься в подобном снаряжении было пыткой. Однако терпение энтузиастов было бесконечным. На все вызовы бытия они отвечали комсомольским задором и верой в счастливое будущее.

Привезенное в СССР из-за «бугра» горнолыжное снаряжение известных фирм «Соломон», «Фишер» или «Ски-2» было редкостью. Его можно было по рыночной цене приобрести с рук на толкучке в южном порту столицы или в комиссионке. Упакованность отдельных персон женского рода модной лыжной амуницией была запредельной. Некоторые из них после фотосессии на склоне гор и объекта «летающая тарелка» сразу переходили в категорию «горнопляжников».

С учетом разношерстности контингента и временной потери отдельными туристами ориентации на горнолыжном курорте с ними нередко приключались забавные и веселые истории. По возвращении домой они кухонно-кулуарно пересказывали их на домашних посиделках, со временем превращая в легенды.

Одна из них случилась в первый приезд Влада в Домбай. На второй день он стал свидетелем помпезного прибытия в гостиницу «Горные вершины» популярного молодого композитора Арсения Строгинского, столичного плейбоя и сына известного музыканта. Из окна номера он наблюдал, как из двух такси веселой гурьбой выпорхнул мэтр в модной болгарской дубленке, ондатровой шапке и в сопровождении юных московских студенток. На глазах у отдыхающих компания выгрузила приличный объем съестных припасов, упакованных в пакеты с логотипом валютного магазина «Березка», и шумно направилась заселяться в номера. Находящиеся в холле туристы успели разглядеть в пакетах блоки баночного пива «Бавария», спиртные напитки в ассортименте, копченые колбасы и прочий дефицит.

Обитатели гостиницы по-разному восприняли показательные выступления очередного мажора. Одних зрелище не зацепило. Они и не такое пробовали. Других, из категории борцов за социальное равенство, взволновало настолько, что они поспешили встать на тропу отмщения. К таким себя относили отдыхающие горнолыжники-экстремалы: следователь районной прокуратуры Владимир Рябинкин и его юный приятель, студент института внешней торговли Ромчук. Увиденное вызвало в их душах праведный гнев, и у них родился план восстановления справедливости.

На следующий день, раздобыв белые халаты и красные повязки, они явились в номер подающего надежды композитора. Представившись работниками санэпидемстанции, они проинформировали присутствующих о грядущей проверке гостиницы комиссией из Москвы. Затем зачитали пункт 3.4 правил внутреннего распорядка, который категорически запрещал хранение продуктов в номерах, и предложили передать пакеты на временное хранение в холодильник столовой. После неубедительного и вялого возмущения обитатели люкса нехотя подчинились. На предложение составить опись перемещаемого имущества ответили отказом.

Через пару дней, встретив в холле своего знакомого, известного скалолаза и горнолыжника Юрия Примакова, по совместительству заместителя директора гостиницы, Арсений поинтересовался работой комиссии и судьбой продуктов. Юрий Викторович в недоумении пообещал разобраться и, вернувшись в кабинет, срочно созвал совещание. Замдиректора поставил присутствующим задачу конфиденциально проверить информацию, выявить обидчиков и, главное, пока не съели, срочно разыскать продукты. Поскольку никто из сотрудников ничего не видел, в помощь были приглашены московский куратор Алексеев и сотрудник Карачаевского отдела КГБ Борис Воробьянинов, в оперативном обеспечении которого находился гостиничный комплекс.

Когда работники покинули кабинет, Примаков обратился с просьбой к Воробьянинову, полагая, что с его возможностями он быстрее раскроет это дело. Мастер спорта по боксу Борис все делал стремительно. Для ускорения решения поставленной задачи привлек отдыхающих в гостинице сотрудников КГБ, которые, согласно инструкции, стояли у него на учете. Достав из стола журнал регистрации, выяснил, что на данный момент таких оказалось двое, включая Влада.

Вскоре они коллективно обсуждали ситуацию в кабинете представителя органов, обменялись соображениями и распределили обязанности. Каждый получил задание и приступил к поиску. Побеседовали с фельдшером медпункта, директором столовой, работниками охраны, с потерпевшими. Составили словесные портреты «санитаров», описание содержимого пакетов, уточнили детали. Как учили в Высшей школе: выдвинули версии, набросали план, установили места нахождения холодильников, иных помещений, где возможно хранение продуктов.

Стала поступать первая информация. Кладовщик столовой сообщил о передаче отдыхающим двух халатов, которые в тот же день были возвращены. Поиск следов красных нарукавных повязок привел к вахтеру, дежурившему у входа, который признался, что одолжил повязки двум веселым ребятам из Москвы, которые вечером угостили его чачей. Далее заметил, что каждый день после завтрака они с лыжами проходят мимо него на склон. Приметы визитеров совпали. Дальнейший поиск фигурантов, как говорится, был делом техники.

На следующее утро вахтер, увидев проходящих мимо «веселых ребят», попросил их подойти к сидящим в холле «следователям». Узнав, в чем дело, главный экспроприатор Рябинкин поведал о сути розыгрыша и отвел поисковиков в кладовую столовой, где на полке в целости и сохранности лежали злополучные пакеты. Позднее, сидя в кабинете Воробьянинова, прокурорский работник в объяснительной записке написал, что на следующий день в баре познакомился с классным парнем Арсением и его друзьями, угостил коктейлем и пригласил в номер, где они весело провели время. Арсений пообещал, что после отъезда московской комиссии они продолжат дружеское застолье.

Администрация гостиницы после доклада о результатах расследования и возвращении временно перемещенного товара обратно в номер в радостном возбуждении поблагодарила сыскарей за оперативность и премировала двумя бутылками советского шампанского, которые тут же распили. С этого забавного эпизода началась знакомство Влада с Виктором, со временем переросшее в дружбу…

Войдя в каюту директора круиза и обрисовав ситуацию с «Ромео», Влад поинтересовался, были ли ранее в его практике подобные прецеденты.

– Да, периодически что-то внештатное случается. К сожалению, для некоторых чиновников перестраховка и желание найти «стрелочника» – суть управленческой деятельности и личного благополучия. А для кого-то – ступень в карьерной лестнице или очередная звездочка на погонах. Помню, лет пять назад был случай. В Париже турист случайно встретил однокашника по институту, который эмигрировал в Израиль. Далее, как у нас бывает, слово за слово: как жизнь? как Москва? Встреча завершилась дружеской попойкой. Хорошо, старый приятель проявил сострадание и довез его до гостиницы на такси, а то были бы проблемы. Ранним утром – вылет в Москву. Или эпизод из морской тематики. Во время круиза по Средиземному морю член экипажа пассажирского лайнера, разведенная сорокалетняя посудомойка Серафима, исчезла в порту Италии. Накануне на судне проходил день открытых дверей, и на нем побывало немало местных жителей. Вечером обнаружилось ее отсутствие. Моряки шутили, что она агент иностранной разведки и пошла на рынок продавать секреты меню ресторана в обмен на предоставление экономического убежища.

Капитан обратился в полицию. На следующий день она появилась на судне в сопровождении пожилого мужчины, говорившего по-украински. Представившись, он пояснил, что Серафима – его жена, и показал документ мэрии. Выяснилось, что они познакомились на дне открытых дверей. Он пригласил ее в ресторан, где поведал историю своей жизни. После войны и освобождения из лагеря военнопленных остался в Италии. Встретив на судне соотечественницу из Запорожья, влюбился «с первого взгляда» и предложил выйти за него замуж. Данное происшествие получило широкую огласку, и по возвращении на родину капитан и заведующий рестораном получили взыскания, чтобы другим неповадно было.

– Да, жесткая реакция, – отреагировал Влад.

– Хочешь знать мое мнение, – продолжил директор, – сейчас не те времена. Криминала в том, что мы на время отпустим «Ромео» в свободное плавание, я не вижу. Однако, сам понимаешь, официально изменить план мероприятий, утвержденный твоей конторой, я не могу. Старик, без обид, это ваш уровень ответственности. Если решите его отпустить, лучше это сделать во время шопинга. Все будут увлечены магазинами, и, как поется в песне «Гренада», «отряд не заметил потери бойца». Ну, и любое содействие с моей стороны…

Влад поблагодарил товарища и отправился на завтрак.

О влиянии йогурта на оперативную обстановку

В одном из судовых ресторанов, в котором питалась дирекция, Влад увидел туристов, с аппетитом вкушающих предложенные деликатесы. Заказав официанту овсянку и на горячее рыбу с жареной картошкой, в ожидании блюд принялся за вишневый йогурт. Накануне за ужином, Влад удивленно заметил, что туристы, которые впервые попробовали диковинный кисломолочный продукт, не оставляют на столе цветные пластиковые стаканчики, а относят их в каюты и упаковывают в чемоданы. Сказывались последствия холодной войны, санкции и условия дефицитного существования.

Феномен отсутствия на полках советских магазинов качественных товаров, импортируемых из стран «загнивающего» капитализма, порой порождал в гражданах стремление продемонстрировать надуманное благополучие и близость к плодам мировой цивилизации. Выражалось сие побуждение оригинальным способом – коллекционированием разнообразной тары от заграничных товаров.

Навещая знакомых, Владимир замечал на кухонных полках собрания разнообразных упаковок предметов с иностранными ярлыками, обозначаемых популярным в народе выражением «маде ин не наше». Пустые банки и бутылки из-под пива, газировки, крепких и разбавленных напитков, картонные донышки – далеко не полный перечень выставляемых для всеобщего обозрения коллекционных предметов. О подобных экспонатах хорошим тоном считалось отзываться высокомерно и пренебрежительно.

– Так, выбросить не успел. Знакомый дипломат из Колумбии привез. Вчера попробовали, похоже на самогон, у нас не хуже.

Наиболее продвинутые собиратели вторсырья, имеющие возможность выезжать за рубеж, со временем становились фанатичными собирателями заморских диковинных вещиц: африканских масок, холодного оружия, ручных поделок из стекла, кожи и керамики, размещаемых на видном месте в гостиных и коридорах квартир.

Тревожные мысли Влада о влиянии йогурта на моральный облик советского человека прервал официант. Вкушая завтрак и не в силах прервать размышления о вкусной и здоровой пище, он задался вопросом: чем кухня на круизных судах отличается от городского общепита? Прежде всего разнообразием качественных блюд в меню и их гигантскими порциями. Учитывая практику регулярного фрахта советских пассажирских судов западными компаниями, снабжение продовольствием туристов осуществлялось преимущественно в зарубежных портах за валюту, отсюда и ассортимент. В меню шеф-повары старались включать привычные европейцам блюда с учетом местных кулинарных традиций.

Допивая кофе вприкуску с круассаном, Влад увидел пришедших на завтрак Бахтияра и «Ромео». Чуть позже в ресторан впорхнула очаровательная представительница узбекской группы Фируза и заполнила собой окружающее пространство. Среднего роста, с тонкой талией, изящными восточными чертами лица, приукрашенного легким макияжем, темноволосая красавица привлекала всеобщее внимание. Присев за стол и энергично жестикулируя, она увлеченно болтала с соседями. Влад внимательно наблюдал за ней, так как она числилась в списке лиц, оказывающих негласную помощь органам безопасности под псевдонимом «Марьям».

Про себя отметил, что данное ей при рождении имя (с персидского – «лучезарная») вполне соответствовало яркой внешности. Это был драгоценный камень, требующий дорогой оправы. Впрочем, оправу долго ждать не пришлось. В качестве благодетеля принцессы выступил партработник областного масштаба – Максуд Абдурахманов. Подойдя к Фирузе, он поклонился и манерно поцеловал ей руку.

Завершив завтрак и проходя мимо ее столика, Влад поздоровался и пожелал приятного аппетита. Попутно заметил, что прогноз погоды сегодня благоприятный, будет солнечно и тепло. Фируза отреагировала, кокетливо заметив, что непременно наденет шляпу с широкими полями, чтобы сразить бедных греков, и дольше положенного задержала на нем свой взгляд. В произнесенном наборе условных фраз ключевое слово «погода» означало необходимость срочной встречи.

Вернувшись в каюту, Влад решил освежить память и полистал тезисы лекции о Греции, которую вскоре ему предстояло прочитать туристам по судовой радиосвязи. Погрузившись в содержание раздела «Внутриполитическая обстановка», услышал телефонный звонок. Капитан сообщил, что по информации портовых властей причал не принимает по техническим причинам и нам предстоит провести около часа на рейде. Следом раздался второй звонок: «Марьям» сообщила о готовности встретиться в баре.

Как рекомендует чекистская наука, встреча с негласными помощниками в публичных или укромных, на сленге спецслужб – «явочных», квартирах и местах должна проходить с соблюдением определенных требований. Одно из главных – конспиративность, которая предусматривает легендирование контакта. Если встреча с агентом назначена в людном месте, со стороны она должна выглядеть случайной либо мотивированной, обусловленной жизненными обстоятельствами. Важно, чтобы окружающие не догадывались об истинной роли обоих и реальной цели встречи.

В нашем случае встреча представителя администрации и туриста в баре была продиктована естественным женским любопытством о предстоящем шопинге. Встречи могут сопровождаться демонстративной открытостью. Не исключен обмен предметами: рекламными проспектами, картами города. При общении можно делать записи: телефонов посольства и адресов магазинов.

Второе непременное условие – содержание встречи. В случае интереса кого-либо со стороны оно должно быть легко объяснимо. Подобным премудростям закамуфлированного общения обучают обе стороны: оперработника – в специальном учебном заведении, негласных помощников – на их встречах на конспиративной квартире. Например, как мог прозвучать ответ на провокационный вопрос неравнодушного соседа: «Алена, я видел тебя в баре с директором. О чем Вы секретничали?» На нескромный интерес невоспитанного знакомого должен последовать примерно такой ответ:

– Конечно секрет, – пауза. – Вася, я тебя обожаю. Не завидуй, честно скажу, влюбилась. Смотри, какой симпатяга наш начальник! – И далее, шепотом: – Если серьезно. От него я узнала, что на Сенатской площади в Афинах есть магазин «Прометей», который содержит наш бывший соотечественник. У него для советских – большие скидки. Ты, смотри, никому ни слова, а то набегут и цены взлетят.

– Понял, могила…

– Запоминается, – как учил небезызвестный Штирлиц, – последнее.

Должность заместителя директора по организации мероприятий на берегу, как прикрытие иной полезной государству деятельности, открывала уникальные возможности для общения с туристами и экипажем независимо от пола, возраста, национальности и служебного положения. Грех было этим не воспользоваться. Сейчас, сидя с «Марьям» за чашкой кофе в почти пустом баре (пара грузинских туристов, разминающихся коньяком, не в счет), Влад проинформировал ее об обстановке, провел инструктаж и ответил на вопросы. Через десять минут Марьям удалилась для подготовки к покорению Эллады.

Следом в бар вошел Бахтияр. Огляделся и, увидев Влада, направился к его столику. После обмена рукопожатиями сел напротив и заказал зеленый чай:

– Как дела? – поинтересовался он, – «Ромео» волнуется, даже не завтракал.

Владу объяснил, что решение будет принято после встречи с сотрудниками посольства.

– Передайте ему, пусть потерпит, – успокаивающе произнес он, глядя на часы.

Не допив чай, представитель солнечного Узбекистана вернулся в каюту.

Раздались два пронзительных гудка. Влад подошел к иллюминатору и увидел, как судно неспешно входит в акваторию порта. Туристы в нетерпении столпились у борта, что-то обсуждали и фотографировали.

Влад поднялся в директорскую каюту, где было назначено совещание администрации круиза и команды. Заслушали доклады о готовности туристических групп к сходу на берег, об обеспечении режима безопасности судна на время стоянки. Обсудили детали плана мероприятий в Афинах.

Bepul matn qismi tugad.