Kitobni o'qish: ««Cтарые морские волки» и другие рассказы»

© Громобой Н. (Спиридонов Н. Е.)

Старые морские волки

Часть 1
«Путеводная звезда»

Глава 1
Кабак

Усмиряем мы шторма,

Ураганы, буйные ветра!

Они подвластны нам,

Подвластны нам, волкам,

Детям глубин морских,

Посейдона – нашего отца!

Иной вариант развития европейской истории, 1870-е годы…

Приморский город, поздний вечер, небольшой кабачок недалеко от порта.

За одним из столов сидят трое мужчин, вроде обычная картина для этих мест, если бы не капитанские нашивки на рукавах всех троих да количество бутылок, стоящих на столе, которое поражает даже местных старожилов. И самое главное, несмотря на выпитое, они не выглядят пьяными.

Так обычно бывает с людьми, которые пытаются запить большое горе. У этих людей большое горе. Всю свою жизнь они отдали морю, а точнее, парусному флоту. И вот всё кончилось. Со вчерашнего дня они больше не капитаны. А их красавцы-парусники больше не будут бесстрашно бороздить моря и океаны, а пойдут на отопление каминов и печей.

Компания, в которой они служили, решила, что парусные суда невыгодны, и полностью перешла на пароходы. Двоим, более молодым из них, предлагали место капитана на пароходе, а от третьего компания давно собиралась избавиться, так как он был своенравным и строптивым, а также самым старым из этой троицы, ему уже стукнуло пятьдесят. А эти двое отказались потому, что одному из них обещали место капитана парусного судна в другой компании, что впоследствии оказалось неправдой, а второй понадеялся на наследство, оставшееся от тёти, но наследства хватило лишь на то, чтобы хорошенько пропить его сегодня вечером.

– Зря вы, ребята, отказались от мест… – сказал старший из капитанов, человек огромного роста с обветренным загорелым лицом, на левой щеке которого был заметен ножевой шрам, звали его Климент. – Может, ещё не поздно передумать?

– К ним не пойду, я лучше устроюсь капитаном на яхту к какому-нибудь богачу, – сказал самый молодой из них по имени Кристофер, стройный мужчина лет тридцати пяти с небольшой шкиперской бородкой.

– Только тебе лучше наниматься не к самому богачу, а к его жене, – с усмешкой произнёс третий из них – мужчина с огненно-рыжими волосами, лет сорока, по имени Каллистрат, намекая на красивую внешность своего товарища.

– Завтра этим и займусь, – отвечал Кристофер, поднимаясь из-за стола.

Но две недели поисков работы ни к чему не привели. Все они оставались без работы. Друзья жили в комнате на втором этаже, время шло, деньги таяли, а с ними таяла и надежда. И вот однажды утром к ним в комнату постучал хозяин и сказал:

– Капитан Климент, вас хочет видеть молодая дама.

– Молодая дама? – с удивлением сказал Климент. – Тогда это скорее к Кристоферу, а не ко мне.

– Да нет, она назвала ваше имя и описала вашу внешность.

– Ну и дела, – сказал Климент. – Ладно, попроси её войти, интересно, что ей надо… у меня нет никакой знакомой молодой дамы.

– Не притворяйся, старый ты ханжа, – сказал Каллистрат, хлопая его по плечу.

Вошла богато одетая дама и, обращаясь к Клименту, сказала:

– Простите, вы капитан Климент?

– Да.

– Меня зовут Марфа де Лафантен, я много слышала о вас от своего мужа, у меня к вам есть предложение. Видите ли, в чём дело, я и мой муж большие поклонники парусного флота, у нас была прекрасная яхта, но полтора года назад муж не вернулся из плавания, теперь я построила новую яхту, и мне нужен капитан. Я хочу попытаться узнать, что случилось с мужем, повторив его маршрут, а также воспитать сыновей в любви к морю, их у меня двое – двенадцати и пятнадцати лет. Могу предложить вам… (И она назвала сумму, в три раза превышающую его прежний оклад.)

– Могу я подумать? – спросил он и поглядел на друзей.

– Я учла и это… – улыбаясь, продолжила дама, – и предлагаю работу для ваших друзей тоже. Опытные моряки лишними на корабле не будут.

– Тогда я согласен.

– Только у меня будет к вам ещё одна просьба, я бы попросила вас подобрать экипаж и оснастить судно всем необходимым. Впрочем, думаю, сначала вам надо побывать на судне.

Судно представляло собой прекрасную трёхмачтовую бригантину длиной примерно семьдесят метров. Бригантина называлась «Путеводная звезда-2» и была покрашена в чёрный и красный цвета.

– Первая «Путеводная звезда» пропала вместе с моим мужем, – объяснила Марфа.

На судне кроме двух мальчиков, сыновей Марфы – Глеба и Эраста, был ещё повар Филипп, остальную команду предстояло набрать.

Дети понравились морякам, они держались скромно и просто, в отличие от большинства детей богатых людей, и со знанием дела ответили на несколько морских вопросов.

– А они у вас молодцы, – похвалил детей Климент.

– Но они знают лишь теорию, а в плаванье пойдут в первый раз, – сказала Марфа.

– Насколько нам делать запасы, мадам? – спросил Климент.

– Думаю, месяцев на восемь…

– Хорошо, я сегодня же займусь набором экипажа, а после этого – заготовками провизии и материалов. Ещё, мадам, у меня есть к вам два предложения. Первое: если вы не против, то Кристофер будет моим первым помощником, а Каллистрат – штурманом. Второе: хотя судно у нас мирное, но я бы поставил по дюженке пушек на каждый борт.

– Хорошо, я согласна.

На следующее утро друзья занялись подбором экипажа. Бывший боцман Каллистрата охотно согласился перейти к нему на службу, его обрадовала возможность служить со своим старым капитаном, которого он хорошо знал и уважал, и прельстило повышенное жалование. С матросами больших проблем не было, так как на пароходах требовалось меньше матросов, чем на парусном корабле, и среди матросов была безработица. Проблема была в артиллеристах.

Пушки удалось найти, но ведь кто-то должен был уметь стрелять из них и научить этому матросов. Одного артиллерийского унтер-офицера удалось найти через старых знакомых Кристофера, но для того чтобы вытащить его с военной службы, пришлось дать денег врачу, который освободил его по болезни, но больше никого найти так и не удавалось, несмотря на все старания трёх моряков.

Удача пришла неожиданно. Как-то вечером Каллистрат привёл на корабль двух оборванцев, Климент взглянул на него с недоумением:

– Кто это?

– Морские артиллеристы, – ответил Каллистрат с улыбкой.

– Смеёшься?

Но один из оборванцев подошёл и представился:

– Бывший лейтенант русского военного флота Николай Вознесенский, командовал артиллерией на корабле «Георгий Победоносец», разжалован в матросы и отдан под суд за неуважение к Великому Князю. Бежал.

– Лейтенант итальянского флота Джулио Комичи, командовал артиллерией на корабле «Святая Мария», разжалован в матросы и отдан под суд, дал в морду адмиралу. С каторги бежал.

– Однако… – только и смог сказать Климент. – Ладно, пока поешьте, переоденьтесь и отдохните. А завтра посмотрим, на что вы способны.

Наутро с корабля спустили несколько плотов в качестве мишеней, зарядили пушки, корабль сделал несколько галсов, затем Климент попросил артиллеристов показать свой талант. Он, конечно, поверил им, думая, что не могут же они так нагло обманывать, но действительность превзошла все ожидания. Хотя на море было приличное волнение, пушки стреляли так, что создавалось впечатление, что стреляют из винтовок по неподвижным мишеням. Все шесть плотиков, по три на артиллериста, были разнесены в щепки с первых же выстрелов.

– Честно скажу, я такого никогда не видел и даже не слышал о таком! – с восторгом сказал артиллерийский унтер-офицер.

– Да с такими артиллеристами хоть к чёрту в пасть! – сказал Климент. – А вы сможете подучить остальных?

– Постараемся, – с улыбкой ответил русский лейтенант.

После стрельб Климент обратился к Каллистрату:

– Как ты нашёл этих волшебников?

– Чисто случайно. Иду я в порту мимо отдыхающих грузчиков, слышу краем уха разные разговоры о том о сём. Тут я замечаю двоих парней, сидящих в стороне, которые выкладывают камешки на песке и при этом о чём-то спорят. Подошёл поближе, прислушался – и понял, что они обсуждают одно из сражений Нельсона. Ну а потом я вмешался в обсуждение – и вот результат.

– Да… – сказал Климент. – Хорошо получилось! Жаль, что хорошие хирурги операции на улице не делают, не получится так познакомиться, как с артиллеристами…

– Да как тебе сказать… – ответил Каллистрат.

– Ты хочешь сказать, ты и хирурга нашёл на улице, когда тот лягушке аппендицит удалял? – спросил Климент Каллистрата.

– Не совсем так, но похоже. Тут такая история, есть в этом городе хирург по имени Георгий, а точнее – врач-универсал, причём талант, как говорится, от бога. Сейчас он в весьма трудном положении, его лишили права заниматься медициной.

– А почему?

– Георгий делал операцию одному моряку, когда его позвали к жене губернатора, но он сказал, что будет позже, потому что он за два года общения хорошо знал эту особу, которая постоянно изводила его мнимыми болезнями. У неё всегда что-то болело, то горло, то спина, то нога. В общем, Георгий не бросил операцию и из-за этого попал в немилость, поскольку губернатор был из тех, кем жена могла вертеть как хочет. Сейчас Георгий не имеет права заниматься медициной, и в то же время ему запрещено покидать город, – сказал Каллистрат.

– Ну, я думаю, побег из города мы ему сможем устроить, одного человека из-под носа полицейских утащить – раз плюнуть.

– В том то и дело, что он не один. У него есть жена.

– А кто она?

– Она почти такой же врач, как и он. Говорят, познакомились они ночью, в морге, Сильва уже вскрыла покойника и при свете свечи изучала его, когда туда, тоже тайком, со свечой в руке пробрался Георгий. Испугали они друг друга страшно, а Сильва даже упала в обморок, хотя потом по секрету сказала мне (ведь мы с Сильвой старые друзья), что сделала это нарочно, чтоб Георгий поухаживал за ней.

Для дальнего плавания на корабле нужен хороший плотник, то есть мастер по ремонту корабля. Капитаны хотели найти самого лучшего и поэтому сбились в поисках. Но в скором времени Кристофер, самый молодой из трёх капитанов, пришёл с человеком средних лет, скромно одетым и с какой-то виноватой улыбкой.

– Друзья, я нашёл нам корабельного плотника, – сказал Кристофер.

– Как вас зовут? – спросил Климент.

– Богдан, капитан, – ответил пришедший.

– Сколько вы совершили плаваний, на каких судах и в какие страны? – спросил Климент.

– К сожалению, плавал на ялике вдоль местного побережья, но всегда мечтал о дальних океанских плаваньях, – ответил Богдан.

– Вы что, смеётесь надо мной? – в гневе прикрикнул Климент. – Кто вы вообще такой?

– Я делаю и продаю модели различных кораблей, – ответил Богдан.

– Как вы смели привести его сюда, на должность корабельного мастера?! – обратился Климент к Кристоферу.

– Не спешите обижать талантливого человека. Богдан, покажите вашу книгу.

И Богдан достал из сумки толстенную книгу в кожаной обложке, она была полностью рукописной. Книга называлась «Ремонт возможных повреждений на судах различных конструкций».

– Богдан изучил конструкции всех известных судов и способы их ремонта.

– Но это лишь теория, а нам нужен хороший практик, – сказал Климент уже обычным голосом.

– Понимаешь, у него довольно большой участок земли, заваленный большими моделями различных судов, – начал заступаться Кристофер, – некоторые из них достигают в длину 15–20 метров; и всё это сделано вручную. Пойми ты, человек всю жизнь мечтал о большом плавании.

– Хорошо. Но вам придётся сдать экзамен, – сказал Климент.

– Согласен, – ответил Богдан.

По заданию капитана он изготовил две запасные детали такелажа, заменил доску корабельной обшивки и уже по собственной инициативе отремонтировал дверь в кают-компании.

– Считайте, что вы приняты на корабль, – подвёл итог Климент. – Кстати, почему, не имея корабельного опыта, вы решили обратиться к капитану Кристоферу?

– Знаете, я бы никогда не смог обратиться с такой просьбой к какому-нибудь капитану, их грубость и суровый внешний вид останавливали меня. Ваш помощник застал меня, когда я читал «Одиссею» вслух на древнегреческом. Оказалось, он тоже знает древнегреческий, и у нас зашёл разговор о кораблях Одиссея. Таких капитанов я ещё не встречал, поэтому набрался храбрости обратиться с такой просьбой.

– Ладно, хорошо, устраивайтесь, каюта для вас готова, – сказал капитан и пошёл дальше по кораблю.

«Складывается впечатление, что не я набираю экипаж, а кто-то свыше, вот только кто бы это мог быть: Бог или чёрт? – размышлял он, осматривая паруса. А потом подумал, вспоминая плотника с его ангельским лицом и доктора, глаза которого горели каким-то дьявольским огнём: – Пожалуй, что оба вместе».

На следующий день Каллистрат привёл боцмана. Глядя на него, Климент пришёл в полный восторг: ростом более двух метров, боцман весил килограммов сто тридцать, хотя вовсе не выглядел толстым. На кистях его рук красовались татуировки: на правой осьминог дрался с акулой, а на левой индеец курил трубку; когда он сжимал кулаки, похожие на арбузы средней величины, то на правой руке осьминог бросался на акулу, а она, изгибаясь, пыталась увернуться от его щупалец. А грустный индеец на левой руке вдруг начинал улыбаться.

К тому же звали его, как оказалось, Джон, и плавал он с четырнадцати лет. Сейчас ему было тридцать пять. Совершил он три кругосветных плавания. Но всё остальное оказалось просто ужасным – Джон не курил трубку, в свободное время играл на флейте или читал японские стихи, причём в оригинале. Оказалось, он в совершенстве знал восемь языков и ещё на полутора десятках мог объясниться при необходимости. Но морское дело он знал в совершенстве, к тому же, как впоследствии оказалось, боцман хорошо знал астрономию.

Но, как иногда бывает с боксёром на ринге, когда он получает от противника сильный удар, но недостаточный для нокдауна, и, находясь в каком-то ступоре, получает решительный удар, вводящий его в полный транс. Такое случилось и с капитаном – не успел он отойти от знакомства с боцманом, как на корабле появилась Марфа в обществе двух совершенно одинаковых миловидных женщин в возрасте около тридцати лет.

– Знакомьтесь, капитан, это Беатриса и Белла.

– И что, они тоже поплывут с нами? – спросил капитан, видя, как на корабль затаскивают багаж.

– Капитан, не будьте же таким неучтивым. К тому же это не кисейные барышни, Беатриса – дипломированный геолог, а Белла – филолог, знает более двадцати языков.

– Простите, мадам, но ведь женщин не принимают в университеты, как же они получили образование?

– Их приняли в Гейдельбергский университет в виде исключения, так как они дочери одного известного лица; по сути, их надо титуловать Ваше Высочество.

– Просим нас так не называть! – хором ответили двойняшки, как солдаты на параде в ответ на приветствие генерала.

Тем временем Кристофер, прогуливаясь по городу, наслаждался повседневной жизнью. Свернув на улицу К… через базарную площадь, походив немного по ней, он вошёл в довольно непримечательную контору, где ему требовалось купить снаряжение и провизию на корабль. Конторщик маленького роста ещё из окна приметил покупателя и по звону колокольчика на двери уже выходил из-за прилавка с такой улыбкой, что его челюсть практически выезжала из своих креплений, он готов был улыбаться ещё шире, лишь бы продать товар как можно дороже.

Но Кристофер, встречавший на своём пути много различных людей, знал, как следует обращаться с разными людьми в различных ситуациях. Торговец едва начал оглашать цены по его списку, показывая и нахваливая товар, как Кристофер, молниеносно взяв его за воротник пиджака, посадил на прилавок и вежливо объяснил, по каким ценам нынче товар.

Ошеломлённый таким обращением конторщик, поняв суть всего происходящего, не желая отдавать такой большой заказ конкуренту через улицу, сделал Кристоферу встречное предложение, и капитан, понимая, что это довольно хорошая цена, немного подумав для вида, согласился.

Довольный тем, что остаток дня можно было провести на суше, он, оформив заказ и идя к базарной площади, столкнулся с девушкой, которая была вся в слезах, в руках она держала два свадебных платья. Будучи неравнодушным человеком, Кристофер стал спрашивать, что у неё случилось, тем более что незнакомка ему понравилась.

Это была высокая молодая девушка двадцати пяти лет с чёрными длинными волосами, мягко ложащимися на плечи, на правильном лице чёрные брови подчёркивали её большие карие глаза. Сильные тонкие пальцы придавали рукам полное совершенство. Её прекрасно сшитое из розового шёлка платье выгодно подчёркивало очарование юной фигуры.

– Девушка, девушка, подождите! Можно узнать, отчего вы так горько плачете?

Она остановилась, внимательно посмотрела на него грустными глазами и, немного успокоившись, ответила:

– У меня большое несчастье.

– Может, я могу вам чем-то помочь?

– Нет, мне никто уже ничем не сможет помочь… – с этими словами девушка повернулась и пошла прочь.

– Послушайте, вы! – сказал капитан, хватая её за локоть. – Я трижды тонул, дважды меня чуть не съели дикари, и ни разу я не приходил в отчаяние.

Девушка повернулась и удивлённо посмотрела на него.

– Расскажите подробно, что у вас случилось.

– Видите ли, я работаю белошвейкой у хозяйки Эвелины, мне нужно было сшить два свадебных платья, обычно я сама снимаю размеры, но тут были особо богатые заказчики, поэтому размеры снимала хозяйка. Она перепутала размеры платьев, а перед заказчицами всю вину переложила на меня.

– И лишила вас работы?

– Если бы только это… Дело в том, что мой отец сидит в долговой тюрьме, мы попали в долги, когда сильно болела моя мать. И я почти скопила деньги на его освобождение, а хозяйка сказала, что оштрафует меня в тройном размере за платья, а платья очень дорогие, и все накопленные мной деньги теперь принадлежат ей.

– Я могу помочь разрешить вашу проблему.

– И что вы от меня за это потребуете? – девушка поглядела на него с тревогой.

– Я потребую от вас ни больше ни меньше как совершить со мной кругосветное плавание.

– Вы это серьёзно? – удивилась девушка.

– Абсолютно.

Девушка некоторое время внимательно рассматривала его. Потом протянула ему руку:

– Меня зовут Наташа.

– Кристофер, – сказал капитан, взяв её за руку.

Через час они были у Марфы. Выслушав девушку, Марфа согласилась помочь ей, и Кристофер с Наташей отправились в городскую долговую тюрьму. Проходя по тюремному двору в сторону тюремной канцелярии, Кристофер чувствовал вокруг какую-то странность, но несмотря на то, что за свою бурную жизнь ему приходилось бывать и в тюрьмах, он никак не мог разгадать это чувство. Наконец-то его осенило. Все, кого он встречал здесь (и служащие тюрьмы, и сидевшие в ней), были одеты, естественно, в разную одежду, но она смотрелась на них удивительно элегантно.

Перехватив его взгляд, Наташа с улыбкой сказала:

– Не удивляйтесь, это папина работа. Ему здесь скучно.

Выйдя из ворот тюрьмы, они наняли извозчика и поехали к Марфе. Таково было её желание. В доме Марфы их ждал богато накрытый стол. За столом сидели офицеры корабля, а также Беатриса и Белла.

– Прошу к столу, – улыбаясь, сказала Марфа, – отпразднуем ваше освобождение. Я знаю о тюрьме не понаслышке, в своё время мой муж бежал из турецкой тюрьмы.

За столом разговор шёл сначала о морях и океанах, о разных случаях в далёких плаваньях, но вдруг кто-то из женщин завёл разговор о современной моде, тут же вмешалась Наташа, затем её отец, Белла, Беатриса и Марфа… и пошло-поехало. Разговоры и споры о современной одежде разгорелись, как сухая трава от брошенной спички, и даже разговоры моряков о воде не смогли затушить этот пожар. Огонь на этот раз вопреки всему победил воду.

В результате вся женская половина пришла к единому выводу – было бы большим грехом, имея двух таких превосходных портных, не закупить достаточно материала, чтобы в плавании радовать себя новыми нарядами.

На следующий день все отправились на базар. Кроме большого количества разнообразных тканей, пригодных как для женских платьев, так и для нужд экипажа, каждый купил себе какие-то понравившиеся вещи, так как перед этим днём Марфа выдала всем аванс, и деньги у моряков были.

Наташа задержалась у прилавка оружейника, Кристофер поймал её взгляд и увидел, что она смотрит на небольшую изящную шпагу.

– Вас привлекает оружие? – спросил Кристофер.

– Не совсем так… просто в юности, когда ещё была жива мама и мы жили хорошо, я ходила на бал-маскарад, одетая мушкетёром, и сбоку у меня была шпага, очень похожая на эту, – в словах Наташи чувствовалась грусть.

Вечером все вернулись на корабль, в кают-компании состоялся ужин, во время которого не было слышно обычных шуток и смеха, каждый из сидящих за столом думал о том, что их ждёт впереди. Это был последний ужин на берегу.

Войдя в свою каюту, Наташа с удивлением и радостью увидела на столе ту самую шпагу, которую она заметила у оружейника, а также пару изящных револьверов.

Глава 2
Отплытие

Наступил день отплытия. На корабль срочно грузили всё то, что не успели погрузить. В самый последний момент подъехала телега с двумя большими ящиками. Капитан, наблюдающий за погрузкой, приказал матросам:

– Ребята, будьте с этими ящиками особенно осторожны, там хрупкие приборы, доставьте их на палубу, а потом аккуратно отнесите в кают-компанию.

В кают-компании ящики открыли. В них оказались доктор и его жена.

– С благополучным прибытием на борт «Путеводной звезды-2», – со смехом сказал Климент. – Наконец-то весь экипаж в сборе и можно отчаливать, – добавил он и посмотрел на Марфу.

– Командуйте отплытие, капитан! – сказала Марфа.

Климент вышел на палубу:

– По местам стоять, с якоря сниматься! Поднять паруса!

Корабль начал отходить от берега, все наши путешественники и матросы, свободные от вахты, стояли на палубе, бросая последний взгляд на родные берега.

Ещё на берегу, обдумывая маршрут будущего плавания, Марфе пришла в голову одна мысль, и капитаны с ней согласились. Поскольку в составе экипажа находится несколько специалистов: врач, геолог, астроном, плотник и филолог, то можно было, чтобы интересней проводить время, организовать свой мини-университет, и все желающие, в том числе и матросы, могли бы получить знания по этим предметам, а капитаны могли преподавать остальным основы судовождения.

Также было решено отмечать дни рождения каждого члена экипажа, не только офицеров, но и матросов. Это помогло бы ещё теснее сплотить экипаж, что необходимо при дальнем плавании и в критических ситуациях.

Кроме того, было принято решение питаться всем одинаково из общего котла, матросам и офицерам, исключение делалось лишь для женщин. И, хотя по устоявшейся морской традиции офицеры собирались в кают-компании, а матросы в кубрике, матросам не запрещалось входить в кают-компанию и пользоваться корабельной библиотекой. В хорошую погоду обедали все вместе на палубе корабля.

А также, несмотря на то что из моряков никто не был убеждённым трезвенником, на время плаванья на корабле был введён сухой закон.

Стояло прекрасное солнечное утро, Наташа и Кристофер прогуливались по палубе.

– А вы умеете фехтовать? – спросил Кристофер.

– Нет, как-то не приходилось.

– Хотите, я вас научу?

– Очень хотелось бы, не зря же вы подарили мне шпагу.

– Так давайте сегодня и начнём.

– Вы думаете, у меня получится?

– Даже уверен, что вы быстро научитесь.

– Почему вы так уверены? – с улыбкой спросила Наташа.

– Просто я видел, как вы ловко орудуете иглой, а ведь шпага – такая же игла, только длинней и с удобной рукояткой.

После завтрака, надев костюмы для фехтования, Кристофер и Наташа приступили к первому уроку.

Белла стояла на краю палубы и смотрела вдаль. На память ей пришли строки из «Одиссеи», и, чувствуя какое-то очарование от окружающего пейзажа, она неожиданно для себя начала читать их вслух. Забыв строку, Белла остановилась, и вдруг она вздрогнула, услышав, как кто-то за спиной прочёл забытую ею строку и начал читать дальше. Белла быстро обернулась, рядом стоял боцман Джон.

– Вы знаете «Одиссею»? – удивлённо спросила она.

– Ещё и «Илиаду», и «Энеиду».

– Сколько чудесного можно встретить на свете… – сказала Белла на немецком языке.

– Совершенно согласен с вами, мадемуазель, – ответил ей Джон на французском.

– Какое прекрасное утро, – произнесла она по-испански, озорно улыбаясь при этом Джону.

– И опять с вами совершенно согласен, – ответил Джон по-португальски.

И тут оба они рассмеялись.

– Серьёзно? Как вам удалось освоить столько языков? – спросила она.

– Видите ли, это очень длинная история… – начал боцман и пригласил её присесть.

И тут пошло… У боцмана кроме знания языков был ещё один талант – он был мастер, как говорят на флоте, «травить», и часто бывало, что матросы так заслушивались, что у многих изо рта падали трубки. Белла не курила трубку, и это было к лучшему.

В различных занятиях дни пролетали быстро. Поскольку был попутный ветер, корабль шёл довольно быстро. И скоро на траверзе показался Гибралтар.

Глава 3
В порту Гибралтара

Перед выходом в открытый океан, в порту Гибралтара, решили немного отдохнуть в городе, и когда вечером все возвратились на корабль, то обнаружили, что нет боцмана. Долго не могли понять, что значит его отсутствие, но вот он появился, да ещё и не один. Он волок за собой мужчину лет пятидесяти, который смотрел на него с каким-то испугом.

– Что это ещё такое? – спросил Климент.

– Да вот, просится к нам юнгой, – с усмешкой сказал боцман.

– Ты что, боцман, перепил? – спросил Климент.

– Нет, капитан, я в норме, просто есть серьёзный разговор.

Боцман и Климент отошли в сторону.

– Дело в том, что этот человек в порту очень интересовался нашим кораблём, и, когда я сделал вид, что напился пьяным, он хотел узнать: какое у нас снаряжение, как мы вооружены, количество команды и продовольствия.

– Надо обязательно об этом рассказать Марфе.

Когда капитан пришёл к Марфе и всё ей рассказал, то она сделалась серьёзной и сказала:

– Климент, я должна вам доверить одну тайну, а вы должны дать клятву, что никому не расскажете об этом, кроме, пожалуй, как своим друзьям и боцману.

– Хорошо, клянусь своей честью моряка.

– Дело в том, что хороший геолог в составе нашего экипажа – это не какая-то блажь. Вам надо знать, как началась вся эта история. Мы с мужем – богатые люди, у нас много времени, и мы интересуемся разными вещами. Мой муж неплохой скульптор, он сделал мой скульптурный портрет и решил отлить его из серебра. Для этого он использовал серебряные талеры и в процессе заметил, что среди талеров есть новые. Не знаю, как ему пришло в голову сделать их химический анализ на содержание серебра… И какого же было его удивление, когда он узнал, что в новых талерах серебра было больше, чем в старых.

Представьте себе, капитан! Больше, а не меньше! Его это заинтересовало, через нанятых агентов ему удалось проследить цепочку поступления новых талеров. Они появлялись в порту А… после появления там корабля «Чёрная акула». Муж, обладая страстью к приключениям, решил проследовать за этим кораблём. Он снарядил корабль и последовал за ним.

Последнее известие я получила от него с Мадейры. Он написал, что, подпоив одного моряка с корабля «Чёрная акула», ему удалось узнать, что судно держит курс в середину Атлантического океана, что казалось лишённым всякой логики. Так как там существуют лишь сплошные водные пространства.

Муж собирался последовать за ними, и наша цель – повторить его намерение. Как вы на это смотрите?

– С вами готов хоть на край света! – ответил Климент. – Но у меня есть одно предложение. Вашему мужу удалось узнать примерный курс корабля?

– Только приблизительно.

– Ладно, думаю, будет достаточно на первых порах. Я предлагаю не заходить на Мадейру, как задумали, а идти сразу в Атлантику.

Допрос шпиона ничего нового не дал, его отвезли на шлюпке и высадили на берег. Перед этим ему дали подслушать разговор о заходе на Мадейру.

Глава 4
Неизвестный остров

Больше месяца они бороздили Атлантический океан, внимательно разглядывая в подзорную трубу встречающиеся корабли, но ничего похожего на рисунок, который прислал муж Марфы в своём последнем письме, не обнаружили. Было принято решение идти в ближайший африканский порт и заправиться там продовольствием и пресной водой, но утро следующего дня всё изменило…

Рано утром вперёдсмотрящий увидел на горизонте чёрную полоску. Вызванный вахтенным начальником Климент долго рассматривал горизонт в подзорную трубу. Потом передал подзорную трубу Кристоферу:

– Что скажете, Кристофер? У вас молодые глаза.

– Похоже на остров, хотя в этих широтах часто бывают миражи.

– Хорошо, подождём, – сказал Каллистрат – Эй! В корзине! Докладывать каждый час.

Через четыре часа стало ясно, что это не мираж, это был остров. Поросший лесом, в отличие от большинства встречающихся здесь островов, он был довольно пологим, поднимаясь над уровнем моря на пять-шесть метров.

Климент объявил боевую тревогу. Артиллеристы заняли свои позиции у орудий. Не доходя двух кабельтовых до острова, капитан приказал бросить якорь. На воду спустили два вельботас вооружёнными матросами под командой Кристофера и боцмана Джона.

Добравшись до острова, моряки вытащили вельботы на песок и отправились на разведку вглубь острова. Они разбились на две команды по семь человек, договорившись вернуться к вельботам через пять часов.

Пройдя около километра, боцман Джон вдруг резко остановился и поднял руку вверх:

– Запах дыма.

Отряд пошёл вперёд более осторожно. Неожиданно они вышли на тропинку, судя по всему, ей часто пользовались. Боцман опять поднял руку, призывая к осторожности, и тут из кустов раздался голос:

– Будьте так любезны, поднимите, пожалуйста, вторую руку.

– На столь любезную просьбу неудобно ответить отказом, – сказал Джон, поднимая вторую руку.

Его товарищи поддержали его пример. Тут же из кустов вышло около двух десятков вооружённых людей. Их предводитель, скорее всего, швед, как определил по акценту Джон, казался богом Одином, спустившимся на землю, только в отличие от шведского бога у него было два глаза, а за поясом два револьвера. Справа и слева у него висело по морскому ножу, видимо, он очень любил цифру два. Размеры его тела просто поражали, даже Джон, считавшийся на корабле богатырём, перед ним выглядел человеком среднего роста.

Одет он был в матросскую куртку и брюки, но из-под куртки, вопреки обычаю, виднелась не тельняшка, а красная рубаха, на ногах были сапоги из мягкой кожи.

Оглядев их всех, предводитель сказал:

– Можете опустить руки, но к оружию не прикасайтесь.

– Хорошо, – сказал Джон.

– Меня зовут Густав, – представился незнакомец и протянул руку.

– Меня зовут Джон, – ответил боцман и пожал протянутую руку.

– Прошу вас к нам в гости, – сказал Густав.

Примерно через полчаса они вышли к довольно большому селению. Там стояло несколько десятков домов. Больше всего поразило Джона то, что это были именно деревянные дома, а не хижины дикарей. В селении было много вооружённых людей – как мужчин, так и женщин. Встречались и дети, но их было намного меньше. Все они были одеты по-разному, но всех их отличало наличие оружия и рубашки красного цвета.

Боцман огляделся вокруг. Наличие одинаковых красных рубах вызывало мысль о какой-то религиозной общине, но против этого говорили открытые, смелые взгляды этих людей. Дойдя до центра посёлка, они увидели длинные столы под навесом. Густав пригласил их сесть.

– Давайте пообедаем на свежем воздухе. Погода стоит замечательная, – он посмотрел на безоблачное синее небо.

Обед был превосходным, конечно, не с точки зрения лондонского аристократа, а с точки зрения бывалого моряка. На столе была жареная рыба, масса различных фруктов, а также, к удивлению Джона, прекрасный восточный плов и итальянское вино.

– Зачем вы приехали? – спросил Густав, когда они закончили с обедом.

– Мы шли в африканский порт, чтоб пополнить продовольствие и запастись свежей водой, и вдруг увидели ваш остров и решили разведать его.

– Воды мы можем вам дать сколько угодно, с продовольствием у нас сложнее; судя по размеру вашего корабля, мы можем дать вам продовольствия на неделю.

– А можно спросить, кто вы все? – сказал Джон.

Густав усмехнулся:

– Я мог бы вам ответить на этот вопрос правдиво, если вы правдиво ответили бы, какова цель вашей экспедиции. Ведь ваш корабль не прогулочная яхта, и на купцов вы не похожи.

– Понимаете, Густав, ответить вам я не имею права, но имею право пригласить вас и ваших друзей на корабль.

– Хорошо, но сначала мне надо уладить несколько дел.

Через полчаса Густав и пятеро его друзей, среди которых были две женщины, отправились к вельботам. Кристофер тоже недавно подошёл к ним, и, судя по его раскрасневшемуся лицу и весёлому гомону его отряда, а также по тому, что он ничуть не удивился, увидев незнакомцев, он где-то попал на такое же гостеприимство. Все вместе они отправились на корабль. На корабле, к их удивлению, царила тревога.

– Что случилось? – спросил Кристофер у Климента.

– А вон, посмотри с другого борта…

Примерно в миле от них стоял корабль. Это была не «Чёрная акула», и хотя боевая тревога на нём не была объявлена, то есть пушечные порты были закрыты, но наличие двадцати шести пушек с каждого борта внушало сильное беспокойство.

Климент велел артиллеристам приготовиться, но портов не открывать. Видя царящее на корабле беспокойство, Густав слегка улыбнулся и, подойдя к Клименту, сказал:

– Не волнуйтесь, капитан, этот корабль не причинит вам вреда, это просто небольшая наша страховка.

Тут же беспокойство улеглось, Густава и его друзей познакомили с дамами и с офицерами, пригласив на почётный ужин. Гостей больше удивил не выбор блюд, а то, что на ужине кроме офицеров были и матросы, свободные от вахты. После ужина Марфа, капитаны, боцман и Густав с друзьями уединились для беседы. Марфа рассказала о цели экспедиции, Густав, внимательно выслушав её и посмотрев рисунок, сказал:

– Мы люди, всю жизнь боровшиеся за справедливость и против угнетения людей. В конце концов нам пришлось бежать из Европы, и, случайно открыв этот остров, мы решили поселиться здесь. Мы ищем по всему миру людей, солидарных с нами, и привозим их на этот остров. В нашей общине все равны. Никто никого не угнетает. А по поводу вашей «Чёрной акулы» – нам приходилось с ней встречаться, только название у неё было «Альбатрос». Этим негодяям почему-то понравился наш остров, и они захотели выгнать нас отсюда, я думаю, даже уничтожить, но они переоценили свои силы, оставив здесь три своих корабля, «Альбатрос» предпочёл улететь отсюда.

– А вам не удалось проследить его курс? – спросил Каллистрат.

– В тот день нет, потому что мы бились насмерть и нам было не до этого. А вот после наш «Непокорный», который иногда бегает в Европу, однажды засёк вашу «Чёрную акулу». Вы уже узнали на своём опыте, как он умеет подкрадываться, так вот, он триста миль вёл «Альбатрос», находясь на пределе видимости, и всё время тот шёл одним курсом. После капитан повернул обратно к острову. Вот такое положение вещей.

– А не приходилось ли вам видеть корабль «Путеводная звезда»? – спросила Марфа.

На это все гости ответили отрицательно. После этого Густав сказал:

– Извините, нам нужно выйти и немного переговорить между собой.

Минут через десять они вернулись.

– Разрешите задать вам вопрос, – сказал Густав. – Что вы дальше собираетесь делать?

– Мы хотим идти в африканский порт, запастись продовольствием и затем направиться по следу «Чёрной акулы». Надеюсь, вы дадите нам её последний курс?

– Мы хотим предложить вам свою помощь, если вы не возражаете. Неизвестно, что вас может встретить на базе «Чёрной акулы», а у нас боевой корабль. К тому же они как ваши враги, так и наши.

– Не знаю, как вас благодарить за это, – сказала Марфа. – Мы только сходим за продовольствием и вернёмся.

– На два с половиной месяца продовольствия вам хватит? – улыбаясь, спросил Густав.

– Вы же говорили о неделе? – сказал Джон.

– Тогда мы вас ещё не знали хорошо. А за излишнюю откровенность мне пришлось поплатиться в жизни. Поэтому я не так прост. И ещё, если хотите совет старого моряка, после месяца плаванья бывает очень неплохо провести хотя бы недельку на твёрдой земле. Так что мы приглашаем вас в гости, – Густав и его спутники улыбнулись.

Марфа оглядела свою команду. На всех лицах было написано согласие.

Две недели подготовки пролетели быстро. Постарались учесть разные случаи, которые могли произойти с ними во время плавания. На обоих кораблях были приготовлены комнаты с хорошим освещением, которые можно было использовать для проведения операций.

Неизвестно кому из капитанов – Густаву или Клименту – пришла в голову интересная идея, которая, в общем-то, пришлась по душе всем. Сначала между кораблями произошёл учебный бой, во время которого кораблями командовали не капитаны, а их первые помощники, а Климент и Густав были судьями. При этом учитывались быстрота и точность проведения манёвра, а также скорость заряжания пушек и точность их наведения. Для справедливой оценки корабли обменялись артиллерийскими офицерами. Во время сражения моряки учились оказывать первую медицинскую помощь своим товарищам. Последнее порой вызывало большое веселье, особенно когда хирург с суровым лицом подходил к кучке моряков и, показав рукой на кого-то, говорил: «Оторвана рука» или «Оторвана нога». Лишь слова «ранение в грудь» или «ранение в живот» ни у кого не вызывали улыбки.

Чтобы почувствовать настоящую опасность боя, на кораблях разместили мешки с сеном и во время боя подожгли их. Тушить пожар бросились все, даже женщины. Особенно отличилась Марфа, в азарте она обожгла себе руку и немного опалила волосы, повреждённая причёска, правда, больше опечалила её, чем рука, и, когда кончилось учебное сражение и все вернулись на берег, к ней подошёл Густав, держа одну руку за спиной, и, сдерживая улыбку, серьёзно сказал:

– За отвагу на пожаре! – и вытащил из-за спины начищенную до блеска медную пожарную каску.

Вскоре провели ещё одно военное учение. Два корабля атаковали берег, который защищали товарищи Густава. После учений устроили большой праздник прощания.

Глава 5
Обломки

Наступил день отплытия. Три дня плаванья прошли безмятежно. Стояла солнечная погода, дул лёгкий попутный бриз. Небо отливало удивительной синевой. На горизонте не было видно ни облаков, ни каких-либо кораблей. Утром четвёртого дня послышалась далёкая канонада.

– Похоже, идёт сражение, – сказал Климент.

– Да, и судя по залпам, один фрегат дерётся против двух, – заметил лейтенант Вознесенский.

– Внимание! Сигнал с «Непокорного»: «Как поступим», – сказал вахтенный.

– Отсемафорьте на «Непокорный»: «Предлагаю следовать к месту боя», – сказал Климент.

– Сигнал с «Непокорного»: «Предложение принял, следую первым», – сказал вахтенный.

Через шесть часов хода они достигли поля боя. Кругом плавала масса обломков, а на краю горизонта белели паруса уходящих кораблей.

– Похоже, мы опоздали, – сказал Климент.

Вдруг на шедшем впереди «Непокорном» раздались свистки.

– Сигнал с «Непокорного»: «Вижу человека за бортом, высылаю шлюпку».

Вдруг раздался крик матроса с вороньего гнезда:

– Человек по левому борту!

– Спустить шлюпку, – приказал Густав.

Человек держался из последних сил за доску, которая была ранее обшивкой корабля, и, уже почти потеряв сознание, смотрел тупым, угасающим взглядом на опустошённую фляжку с пресной водой, которая плавает рядом с ним. Услышав звуки приближающейся шлюпки, человек подумал, что это за ним, и отпустил доску. Джон, вызвавшийся добровольцем, моментально отреагировал на ситуацию, не раздумывая, он нырнул и схватил тонущего.

– Отсемафорьте на «Непокорный»: «Следую к вам для совещания», – сказал Климент.

И поскольку всех разбирало любопытство, а Климент не был слишком суровым капитаном, то на «Непокорный» отправились сразу три шлюпки. Прибывшим на корабль Густав начал рассказывать:

– Сколько плаваю, но такое вижу впервые. Мой вперёдсмотрящий заметил человека, державшегося за спасательный круг, но держался он своеобразно, дело в том, что на спасательном круге была собака.

– А как они сейчас? Живы? И что написано на спасательном круге?

– Они живы – и человек, и собака, – а на круге написано «Аделаида». Пока им надо отдохнуть, а завтра, я думаю, мы узнаем подробности. Предлагаю вам погостить до завтра у нас.

Марфа, в которой вдруг взыграл воинственный пыл, сказала:

– А не попытаться ли нам догнать эти корабли?

На это моряки единодушно покачали головами.

– Они слишком далеко от нас, – сказал Кристофер, – а через несколько часов стемнеет, и они запросто могут уйти от нас, сменив курс.

На следующий день спасённый моряк рассказал, что он старпом с «Аделаиды», капитан убит в бою, команда частично погибла, частично перешла на сторону противника. Он отказался служить своим врагам, поэтому его привязали к мачте и оставили на тонущем корабле, но его собака перегрызла верёвку, и таким образом он спасся. Зовут его Вилмар, он англичанин, а собаку его зовут Дик. Однако Густав, который был склонен замечать каждые мелочи, поэтому и дожил до своего возраста, заметил, что собака неохотно отзывается на слово Дик, зато приветливо машет хвостом при слове Дьявол. «Странная кличка для собаки старпома английского корабля», – подумал Густав.

Ещё Вилмар рассказал, что «Аделаида» – это английский военный фрегат, был атакован двумя французами.

– Разве Англия воюет с Францией? – спросил Густав.

– А вы давно из Европы? – спросил в ответ Вилмар.

– Два месяца.

– Тогда вы отстали от новостей, Англия объявила войну Франции.

Всё это показалось Густаву подозрительным.

– Хорошо, – сказал Густав, – мы доставим вас на ближайший английский корабль или в порт.

– Здесь через сутки пути есть порт, там должны стоять ещё два наших корабля.

– Хорошо, скажите курс, и мы вас доставим туда. А кстати, давно вы вышли из Англии?

– Примерно месяц назад.

– С погодой как, повезло?

– Да нет, здорово потрепало.

– А до этого где плавали?

– А до этого стояли на ремонте в сухом доке.

– Ладно, отдыхайте, послезавтра встретитесь со своими друзьями.

– Скажите, а у вас что за корабль?

– Мы шведский военный флот, фрегат и канонерская лодка.

Выйдя из каюты спасённого, Густав отправился к своим друзьям, и не подумав отдавать приказа об изменения курса.

– Думаю, наш приятель не тот, за кого себя выдаёт, – сказал Густав.

– Почему? – спросила Марфа.

– Я думаю, он вообще не плавал в тех широтах. Завтра, с вашего общего согласия, я хочу устроить одно представление, – обратился он к друзьям, – для этого надо посвятить в это дело и матросов. А к вам, Климент, у меня особая просьба, наш страдалец не видел толком ваш корабль, поэтому сделаем так…

* * *

Утром Густав постучал в каюту спасённого:

– Вилмар, вам ужасно повезло, у нас на траверзе английский военный корабль. (Роль английского корабля сыграла «Путеводная звезда-2», которая ночью ушла, а утром подошла в пределах видимости.)

Вилмар побледнел.

– Видите ли, капитан, у меня некоторая напряжённость с военно-морским командованием. И я бы попросил не выдавать меня. Я согласен заплатить вам за это десять тысяч фунтов.

– Хорошо, я выполню вашу просьбу, но деньги мне не нужны.

– А что вы хотите?

– Правду о вас и обо всех произошедших событиях. И запомните, стоит вам только начать мне врать, как английский корабль получит мой сигнал.

– Ладно, правда так правда. Но у меня есть ещё одна просьба. Я хотел бы, чтобы меня и моего друга вы высадили в каком-нибудь нейтральном порту, на сроках я не настаиваю.

– Хорошо, это я вам обещаю.

И Вилмар начал свой рассказ…