Kitobni o'qish: «Развод. Жена для прямого эфира»
Знакомство с героями
Ксения Лаврова
Главная героиня, ведущая кулинарного канала. Терпеливая и наблюдательная, Ксения привыкла объяснять сложное через простые кухонные действия. Она придумывает рецепты, пишет сценарии и ведёт «Дом на двоих». В начале книги готовит юбилейный выпуск канала и мечтает о собственной кулинарной студии.
Артём Лавров
Муж Ксении, отвечает за продвижение канала. Обаятельный и деловитый, Артём уверенно чувствует себя и на переговорах, и перед камерой. Занимается рекламой, продвижением и договорами «Дома на двоих». Привык говорить «мы», даже когда решение принимает сам.
Павел Громов
Режиссёр и монтажёр канала Ксении. Внимательный и сдержанный, Павел говорит негромко, короткими фразами и тщательно следит за техническими мелочами. В начале книги снимает с Ксенией юбилейный выпуск, замечает её усталость и предлагает остановить работу.
Марина Белова
Младшая сестра Ксении. Практичная и прямая, Марина предпочитает конкретную помощь долгим расспросам. Ведёт небольшой кулинарный бизнес в арендованной мастерской. Заботу о сестре начинает с простого предложения поесть.
Глава 1. Семья по расписанию
Ксения разровняла тесто в форме и локтем отодвинула сценарную тетрадь подальше от творога. Кухонные часы показывали девять, а на полях рядом с датой «21 мая» уже теснились три поправки.
До шестилетия «Дома на двоих» оставалось два дня. Ксения записала время начала прогона и приписала: «Масло достать заранее, про это сказать сразу».
Она прижала тесто к бортикам, прошлась пальцами по краю. Надо закончить основу и засечь время.
Павел проверял камеру у стеллажа, наушники лежали у него на шее. Ксения взглянула на монитор: из-за высокого края миски торчала одна ложка, словно творог размешивался сам.
– Паш, рук совсем не видно. Подожди, не переставляй камеру, я посуду поменяю.
Из шкафа она достала низкую стеклянную миску. Для нарядной подачи та не годилась, зато весь процесс будет виден.
– Ягоды сюда сдвину, а форму разверну ручками к себе. Попробуй немного сбоку взять, чтобы видно было, какая начинка получается.
Ксения провела лопаткой по творогу, оставляя широкую полосу, и задержала руку. Павел приблизил изображение: теперь можно было разглядеть густую начинку и мелкие крупинки, которые не требовалось разбивать.
– Вот так оставляем, – сказал он. – И движение потом повтори, только помедленнее.
На полях она записала: «Стеклянная миска». Пачку масла, закрывавшую форму, убрала за тетрадь.
Пирог отправился в духовку, а Ксения занялась вступлением. Фразу про «незабываемый праздник вкуса» она зачеркнула и написала вместо неё: «Этот пирог удобно сделать накануне».
Пока пирог пёкся и остывал, они проверяли свет над островом. Первый кусок вышел плохо: край остался ровным, а середина сползла с лопатки на тарелку, оставив влажную ягодную полоску. В тетради Ксения уменьшила количество ягод, пометила, что размороженным надо дать стечь, и обвела новую строчку: «Если на дне пачки жидкость, сначала откинуть на сито».
– Я ягод положила от души, а от души тут граммов семьдесят лишних, – объяснила она Павлу, доставая вторую форму. – И творог другой взяла, он влажнее, чем в прошлый раз.
На второй пробе Ксения заново засекла время. Пока пирог пёкся и остывал, вписала объяснение в сценарий, а к середине дня на тарелке стоял ровный кусок, который можно было поднять вилкой.
Под пропорциями она провела жирную черту. Теперь в прямом эфире не придётся улыбаться над лужицей и уверять зрителей, что так и задумано.
Артём вышел из кабинета, когда Павел устанавливал вторую камеру возле входа. На муже было светлое поло: значит, приглашение можно записывать.
– Ну что, праздник уже можно показывать? – спросил он, забирая с тарелки крошку. – Красиво получилось. Ксюша, переоденешься, и давайте снимем, у меня потом разговор.
Она вернулась из спальни в светлой блузе и чистом однотонном фартуке. Артём тем временем убрал с острова чашку с ложкой внутри.
Он встал рядом, обнял Ксению за талию и посмотрел в объектив. Павел поднял ладонь, давая знак приготовиться.
– Двадцать третьего мая нашему «Дому на двоих» исполняется шесть лет, – сказал Артём знакомым тёплым голосом. – Шесть счастливых лет вместе с вами, за нашим семейным столом.
Павел остановил запись. Артём, подаваясь к Ксении, загородил плечом почти весь пирог.
– Тём, останься чуть левее. И обнимай повыше, тогда блюдо не закроешь.
– Ксюша, давай ты ко мне сразу повернёшься, – предложил муж. – Чтобы я тебя по столу за собой не двигал.
Она засмеялась и тут же посмотрела под ноги: рядом стоял штатив. Даже для объятия приходилось искать место между формой и краем кадра.
Во втором дубле Ксения повернулась заранее. Рука мужа легла точно куда нужно, она подняла на него глаза и снова улыбнулась словам про счастливые годы.
– И пирог у нас будет такой, что ждать праздника ради него необязательно. Приходите в пятницу готовить с нами, всё покажем.
Павел сказал, что получилось, и Артём легко сжал её плечо. Павел дольше обычного смотрел в монитор, прежде чем поднять ладонь.
Ксения посмотрела запись рядом с мужем и улыбнулась: они вдвоём на светлой кухне, пирог как с картинки. Даже проводов нигде не торчит.
Пока Павел убирал камеру с прохода, Ксения подошла к шкафу. Достала две чашки и поставила возле кофеварки.
– Тём, давай по кофе выпьем? Минут десять посидим, только без выпуска, ладно?
Артём уже читал что-то в телефоне. Ответил не сразу, но всё-таки поднял глаза.
– После юбилея спокойно сядем, обещаю. Сейчас надо ответить, пока люди на месте, иначе до вечера всё зависнет.
Она придержала вторую чашку за ручку, потом вернула в шкаф. При Павле особенно неловко было уговаривать мужа посидеть с ней десять минут.
Ксения налила кофе только себе и предложила проверить текст приглашения перед публикацией. Если забрать у Артёма мелкие задачи, может, он хотя бы вечером выйдет из кабинета пораньше.
Днём Марина прислала фотографию из мастерской: два общих стола, на каждом по четыре доски. Рядом стояли миски, возле них лежали свёрнутые фартуки. Сестра спрашивала, заедет ли Ксения посмотреть расстановку перед занятием.
Ксения увеличила снимок. Если поставить миску с тестом на ближний угол, всем за обоими столами будет видно, а весы лучше сразу выдать по одним на стол.
Убирать телефон она не спешила. В мастерской можно оставить розетки на виду и не думать, какой стороной лучше встать к камере. Показать людям замес, дать попробовать самим, а потом пройтись между столами.
Павел занялся светом для следующей записи, и Ксения достала из нижнего ящика пенала остальные тетради. В третьей, между планом быстрых ужинов и летним меню, лежал сложенный лист в клетку.
Смету Ксения пересчитывала несколько раз. Начинала с нарядной студии, а заканчивала помещением, где можно просто поставить стол и включить духовку.
Отдельный холодильник для красивых подач она вычеркнула совсем. Одинаковые стулья тоже могли подождать, но надёжные духовки убирать из списка было нельзя. Мойку и крепкие рабочие столы Ксения тоже оставила.
Она открыла сохранённые объявления с оборудованием и поправила цены. Доставка съела часть экономии, но итоговая сумма всё-таки заметно уменьшилась.
Можно начать с небольших групп и обойтись без вывески во всю стену. Ксения добавила продукты для первых занятий и уборку, ещё раз проверила сложение. Пробежалась по строчкам: лишнего, кажется, уже не осталось.
Лист она спрятала обратно и подошла к кабинету. Дверь была приоткрыта, на экране серого ноутбука Артёма стояли столбцы, рядом лежал телефон.
– Тём, ты можешь ненадолго отвлечься? Я не про приглашение, там всё нормально.
Он допечатал строку и откинулся на спинку кресла. Ксения подошла к стулу, на котором лежала сумка с техникой.
– Я хотела после юбилея начать помещения смотреть. Маленькие, не сразу арендовать, просто понять, что есть и сколько стоит. Для занятий, помнишь, мы говорили?
– Конечно, помню. Только зачем сейчас тратить на это дни, если мы пока всё равно не готовы?
Со сценарием она спорила бы без запинки: вот лишняя минута, вот непонятное действие. Сейчас Ксения стояла у занятого стула и подбирала слова, чтобы он не решил, будто она собирается бросить канал посреди сезона.
– Я не прошу завтра подписывать договор. Можно хотя бы посмотреть, прикинуть дорогу от метро, что с электричеством. Чтобы потом не начинать с нуля.
– Ксюша, свободных денег нет. Ипотеку платить надо, на съёмки уходит немало. Ещё продвижение, работа Паши. Деньги приходят и сразу расходятся, это же не зарплата, которую можно просто отложить в конверт.
– Я понимаю, что расходы есть. Просто последние месяцы столько рекламы, я подумала, вдруг можно понемногу начать.
– Реклама ещё должна окупать развитие. Мы не можем всё вынимать из канала, а потом удивляться, почему нас перестали смотреть.
Ксения отодвинула сумку и села на край стула. Пришла обсудить занятия, а теперь оправдывалась за помещение, к которому ещё даже не присмотрелась.
Она помнила, как подписывала кредитные бумаги: проверяла фамилию и сумму платежа, потом ставила подпись там, где показывали. Собственником записали Артёма, оба стали созаёмщиками, а домой после банка они ехали обсуждать, где будет стоять обеденный стол.
Ни тогда, ни сейчас Ксения не сомневалась, что платят они за свой дом. Муж занимался договорами и переводами, она придумывала выпуски и возилась на кухне, проверяя каждый рецепт.
Она смотрела на столбцы в открытом ноутбуке и вспоминала последние съёмки. Реклама выходила одна за другой, но расходы на продвижение Ксения знала только со слов Артёма.
– А когда вернёмся к студии? Чтобы я понимала, на что рассчитывать и стоит ли вообще что-то искать.
Артём развернул к ней кресло и заговорил мягче. Теперь он смотрел только на неё.
– Давай сначала сезон закончим и укрепим канал. Нам же обоим это нужно. Тогда и твоим помещением займёмся, только нормально, а не на последние деньги.
– Я как раз хотела без размаха. Несколько человек, обычные занятия, ничего лишнего.
– Вот и продумай спокойно, а я займусь тем, чтобы нам хватило денег на открытие. Сейчас юбилей доведём, потом оставшиеся выпуски, хорошо?
Ксения хотела спросить, означает ли это лето или уже осень. Вместо этого кивнула: он ведь не отказал, просто все платежи проходили через него, ему виднее.
Она вышла из кабинета. По дороге на кухню решила ещё раз проверить список летних выпусков: вдруг что-нибудь упустила, а потом придётся спешно доснимать.
Марине Ксения написала, что сегодня не выберется, а со студией пока придётся подождать: надо закончить сезон и укрепить канал. Добавила, что сейчас у них с Артёмом слишком много общего дела.
Перечитав отправленное, она поджала губы. «Укрепить канал» тоже написала, надо же, слово в слово за мужем.
Марина прислала короткое «Понятно» и фотографию переставленных весов. В ответ Ксения посоветовала освободить угол стола для показа замеса.
До вечера они снимали руки и посуду, потом переходы между блюдами. Ксения подписывала контейнеры, сверяясь со списком для съёмки. Заодно проверила, хватит ли в эфире времени на вопросы зрителей.
Для юбилейной подводки оставался завтрак, который по замыслу Артёма должен был выглядеть совершенно обычным. Его всё откладывали: то мужу звонили, то приходилось заново выставлять свет.
Когда добрались до стола у окна, двор уже потемнел. В стекле отчётливо отражалась световая панель.
Ксения переставила чашки и положила вилку рядом с тарелкой. Теперь можно было снимать плотнее, не захватывая окно за плечом Артёма.
– Паш, если отсюда возьмёшь, темноту не увидят. Только мой локоть оставь, я же буду ему тарелку подавать.
Павел проверил край изображения и согласился. Артём сел на размеченное место, а телефон положил экраном вниз на свободный стул.
Завтрак снимали в половине десятого вечера. За девять лет брака Ксения научилась не обращать внимания на такие мелочи.
– На словах про первый выпуск подаёшь пирог, – напомнил Артём. – А я говорю, что шесть лет назад ты так же волновалась.
– Только тогда были сырники, и я не волновалась. Я злилась, что они прилипли к сковороде.
– Вот это и скажи, будет живее, – предложил Павел. – Тём, подожди с ответом, дай ей договорить.
Ксения улыбнулась уже без команды. В первом выпуске и правда была чужая сковорода, которую они взяли для красоты, а после записи долго оттирали.
Артём подхватил воспоминание и потянулся за пирогом. Она вовремя передала тарелку, не задев чашку, и он посмотрел на неё. Ни одной реплики не пришлось повторять.
Когда Павел похвалил дубль, Ксения взглянула на мужа и чуть приподняла брови: ну как, здорово же? Целый день провозились на кухне, а этот разговор получился сразу, без натянутых улыбок.
После остановки записи Артём доел половину куска и похвалил начинку. Ксения рассказала про первую пробу, а он удивился: из кабинета казалось, что всё идёт без заминок.
Павел начал опускать панель, а Ксения собрала крошки и несколько раз разжала пальцы. Ручку она сегодня держала едва ли не чаще, чем лопатку.
– Можно остановиться, – сказал он. – Основное сняли, остальное завтра доберём. Ты с утра почти не садилась.
– Давай ещё разрез крупно, пока край ровный. Завтра не придётся ради него отдельно печь, мы же всё равно сейчас пирог уберём.
– Тогда только разрез. И тарелки оставь, я их потом со стола соберу.
Ксения улыбнулась ему и поправила кусок на блюдце. Тарелки она и правда оставит Паше, раз предложил, но с разрезом лучше закончить сегодня, пока всё под рукой.
Она поднесла блюдце под свет и провела вилкой через начинку. Павел снял с двух углов, а Ксения следила за его лицом, чтобы убрать руки ровно тогда, когда нужно.
К тому времени, как он сложил оборудование и ушёл, на столе остались тетради и остывший чай. Артём вернулся в кабинет, пообещав быстро закончить несколько писем.
Ксения вымыла стеклянную миску и поставила сушиться старую доску. Потом сняла фартук и села за стол.
Две тетради убрала в нижний ящик пенала, третью оставила открытой на юбилейном выпуске. Расчёты спрятала между страницами: цены ещё пригодятся.
Она взяла ручку и перечитала завершение эфира. После благодарностей зрителям шло напоминание про рецепт, дальше начинались вопросы Артёму. Сбоку стояла пометка, в какой момент подвинуть к нему праздничный пирог.
Муж появился в дверях, когда она дописывала переход к последней реплике. Ксения подняла тетрадь и показала ему дописанные строки.
– Тём, я тут финал расписала. Можно короче, но хотелось всё-таки сказать про эти шесть лет, не просто попрощаться.
Он подошёл и посмотрел через её плечо. Ксения подвинулась, освобождая место рядом.
– Вот это убери, пожалуйста, и оставь финал мне. Тебе ничего готовить не надо, просто будь рядом.
– Сам хочешь сказать? – спросила она. – Тогда я только про рецепт напомню, а дальше ты.
Артём кивнул и вернулся к своим письмам. Ксения одним росчерком вычеркнула вопросы вместе с подсказками: эту часть он подготовит сам.
Под страницей лежала сложенная смета её студии. Над ней, после слов о праздничном пироге, осталось пустое место для слов мужа.
Глава 2. Новость для жены
Ксения закрыла тетрадь и осталась сидеть за столом. Из кабинета доносилось постукивание клавиш, в мойке изредка падала капля с края перевёрнутой миски.
Вопросы получились хорошие, без обычного «что вы хотите пожелать»: про первый съёмочный день, про ужин, который они сожгли, пока выбирали название. Она придумывала их по дороге из магазина, а возле подъезда даже остановилась, чтобы записать.
Но Артём ведь тоже мог захотеть подготовить что-то своё. Не всё же ей расписывать до последнего слова, а потом жаловаться, что мужа, кроме договоров, ничего не интересует.
Тетрадь Ксения убрала к двум остальным в нижний ящик пенала и выключила свет над островом. Проходя мимо кабинета, пожелала спокойной ночи; Артём отозвался, что скоро придёт, и она пошла в спальню, оставив вычеркнутые вопросы до завтра.
* * *
Следующий день ушёл на последние приготовления: надо было разобраться с продуктами и проверить подписи к рецепту. Ксения ещё раз осмотрела посуду, дважды пересчитала ложки для подачи и сама над собой посмеялась: гостей-то в квартире не ждали.
К вечеру двадцать третьего мая всё лишнее с кухни убрали. Запасную пачку творога отправили в холодильник, полотенце с пятном спрятали под мойку; у окна оставили две чашки и маленькую вазу с ветками сирени.
Пирог Ксения испекла заранее, чтобы к эфиру начинка успела остыть. Теперь она перенесла его на широкое блюдо с такой осторожностью, будто собиралась сдавать экзамен по переноске пирогов, и поставила на остров. Край не осел, ягоды не расплылись тёмной лужицей.
На этот раз ягод она взяла ровно столько, сколько записала в рецепте, и дала творогу как следует постоять в сите. Продукты отмеряла на весах, а после двух проб в тетради остались записи с поправками.
Вот бы и с остальным сегодня обошлось без сюрпризов. Они отметят шесть лет, поблагодарят тех, кто смотрит их с самого начала, а потом можно будет сесть за стол и поесть этот пирог вдвоём, уже без света и проводов.
Павел стоял у камеры возле входа и проверял общий план. Вторая, возле стеллажа, была направлена на остров; рядом с ней на небольшом столике стоял ноутбук, тут же лежали наушники.
– Ксюш, скажи что-нибудь обычным голосом и повернись к Артёму. Надо проверить, не цепляется ли провод, когда ты двигаешься.
Ксения посмотрела на мужа. Он уже убрал телефон в карман и ждал, пока Павел закончит со звуком.
– Тёма, после эфира не давай мне сразу хвататься за посуду. Я собираюсь сначала съесть свой кусок, пока ты до него не добрался.
Артём усмехнулся и поднял ладони: он-то к посуде пока вообще не притрагивался. Ксения заметила складку возле петлички на его рубашке и расправила ткань двумя пальцами.
– В финале смотри в основную камеру, – сказал он. – Не отвлекайся на чат, ладно? Там наверняка будут вопросы, мы потом отдельно всё прочитаем.
– Хорошо, только не вставай перед блюдом. А то я весь день старалась, а зрителям достанется одна твоя рубашка.
Он подвинулся, освобождая место, и Ксения встала рядом, как обычно. Отсюда она могла повернуться к нему, не задев локтем, и оба помещались в общем плане.
Павел попросил после начала не трогать петлички и ещё раз проверил изображение. Тихо щёлкнула подставка под ноутбуком, и Ксения привычно глянула в ту сторону.
Перед самым началом Артём наклонился к экрану, прочитал первые сообщения и улыбнулся. Ксения тоже увидела поздравления, хотя до приветствия оставалось ещё несколько секунд.
– Начинаем, смотрим в основную, – предупредил Павел. – Заставка закончится, и вы уже в эфире.
На экране появилась их кухня: они с Артёмом стояли по обе стороны пирога. Ксения дождалась условного жеста Павла и заговорила.
– Добрый вечер! Сегодня «Дому на двоих» шесть лет, и мы ужасно рады, что вы пришли к нам на кухню. Кто с нами с первых выпусков, признавайтесь, вы ещё помните ту сковородку с отваливающейся ручкой?
Знакомые имена побежали вверх вместе с поздравлениями. Одна зрительница написала, что до сих пор печёт по пятницам их первый яблочный пирог, другая вспомнила, как Артём перепутал соль с сахаром.
Ксения рассмеялась и уточнила, что соль они тогда заметили до духовки. Артём возразил, что его неудачи почему-то помнят лучше удачных блюд, и сообщений стало ещё больше.
Здесь были люди, которые писали ей про жидкое тесто и присылали фотографии кривоватых булочек; кто-то не раз спрашивал, чем заменить дорогую форму. Она улыбалась, читая сообщения: надо же, помнят такие подробности, а она сама уже и думать про них забыла.
Вопрос про начинку появился, когда они уже обсудили первые съёмки и показали старую фотографию кухни. Ксения наклонилась к экрану, чтобы дочитать: у зрительницы творожные пироги всякий раз оставались мокрыми внутри, хотя сверху успевали зарумяниться.
– Давайте по порядку, – сказала Ксения. – Тут дело не только в духовке. Посмотрите сначала на творог: если на дне пачки есть жидкость, не надо отправлять её в начинку вместе со всем остальным.
Она взяла нож и провела первый разрез от середины к краю. Второй вышел чуть неровным из-за ягоды; Ксения подхватила кусок лопаткой, чтобы перенести на блюдце.
Начинка держалась, влажного следа под ней не было. Ксения повернула блюдце к камере возле стеллажа и дождалась, пока Павел покажет, что срез хорошо виден.
– Вот так он должен выглядеть, когда остынет. Не резиновый, но и не течёт. Если творог влажный, положите его в сито над миской и дайте лишнему стечь, иначе потом начнёте подсыпать муку и получите совсем другой пирог.
Артём взял вилку, но дождался, пока она закончит показывать срез. Ксения покосилась на него и улыбнулась: обычно ей приходилось напоминать, что блюдо сначала снимают, а уж потом пробуют.
– Подтверждаю, эта начинка стоит ожидания, – сказал он, попробовав. – Ксюша её довела до ума, а я честно всё пробовал. Работал, можно сказать, без выходных.
Она засмеялась вместе с ним и отложила нож на салфетку. Успевала читать вопросы и подхватывать его шутки; времени хватало даже на подробные объяснения.
Потом Ксения напомнила, что точные количества продуктов и порядок приготовления уже размещены под эфиром. Отдельно попросила не добавлять ягоды на глаз, особенно при первой попытке, и подвинула большое блюдо ближе к Артёму.
– Ну а теперь слово человеку, который обычно говорит мне, что мы опять не уложились по времени. Сегодня у него есть законные несколько минут, я обещала не перебивать.
Она повернулась к мужу, всё ещё улыбаясь после собственной шутки. В тетради за этой репликой ничего не было, и следующую фразу держать в голове не требовалось: сейчас можно просто послушать.
Ксения ждала, что он вспомнит что-нибудь их общее, может быть, совсем простое. Как они снимали первый выпуск, поставив телефон на коробку с крупой, или как она не решалась читать комментарии и просила его сначала посмотреть самому.
Артём отложил вилку и повернулся прямо к основной камере. Прежде чем заговорить, немного помолчал, и Ксения тоже посмотрела вперёд, как он просил.
– Мы с Ксенией решили развестись.
Павел не сменил план. Ладонь Ксении так и лежала на краю блюда. Она расслышала каждое слово, даже отметила, как ровно он произнёс её полное имя, и всё ждала продолжения, которое хоть как-то объяснит эту фразу.
Артём не оговорился и поправляться не собирался. На экране рядом с его спокойным лицом стояла она сама, с улыбкой, приготовленной для праздничной речи.
– Мы долго к этому шли и не хотели раньше времени рассказывать об этом на публику. Но вы с нами столько лет, поэтому мы решили, что дальше делать вид, будто ничего не изменилось, уже неправильно.
Ксения посмотрела на его профиль, пытаясь сообразить, о чём он говорит. Может, имел в виду один из тех разговоров, после которых она оставалась сидеть на кухне, а он уходил работать?
Они спорили из-за денег на студию, не сходились по срокам; стоило выдаться свободным выходным, их опять занимали съёмками. Но о разводе речь ни разу не заходила, даже о разъезде никто не заикался. И не спрашивали друг друга, хотят ли дальше быть вместе.
Два дня назад он обещал вернуться к её студии после сезона. Вчера спрашивал, хватит ли продуктов до воскресенья, а сегодня утром попросил положить его рубашку рядом с её блузой, чтобы посмотреть, сочетаются ли цвета.
Она перебирала эти маленькие, совсем недавние разговоры и цеплялась за каждое слово. Вдруг пропустила что-то между просьбой купить хлеб и обсуждением съёмок, ответила невпопад, а он решил, что она согласна?
Красный индикатор над объективом горел ровно. Ксения заметила его и машинально чуть подняла уголки губ: нельзя же стоять с таким лицом, пока второй ведущий говорит.
На обычной записи она бы попросила остановиться и начать заново, сперва разобравшись с неудачной фразой. Сейчас её услышали бы все, кто только что поздравлял их с праздником и ставил рядом со своими сообщениями маленькие сердечки.
«Когда мы это решили?» уже складывалось в голове целиком, без лишних слов. Ксения даже повернулась к Артёму, но он продолжал смотреть в объектив, и она так и не открыла рта.
Они потом останутся вдвоём, он объяснит, что происходит, а пока надо закончить эфир. Она уже считала, сколько ещё осталось до прощания, и молчала, позволяя ему дальше говорить от их общего имени.
– Я очень благодарен Ксюше за девять лет вместе. За всё, что у нас получилось, за то, сколько она сделала для дома и для канала. Я это помню и ценю, как бы дальше ни складывались наши отношения.
Ксения смотрела на вилку возле его тарелки. На зубцах осталась полоска творога, и почему-то казалось: сотрёт её салфеткой и сможет наконец вслушаться в его слова.
Ксения стояла в полушаге от него, у себя на кухне, и слушала, как муж прощается с ней перед зрителями. Она ещё сегодня спрашивала, оставить ли ему ужин после позднего звонка. Даже не уточняла, будет ли он дома: куда ещё ему возвращаться вечером?
– Пожалуйста, отнеситесь с уважением к нашему выбору. Давайте без поисков виноватых и догадок в комментариях. Мы взрослые люди, хотим во всём разобраться спокойно.
В какой момент он вообще дал ей выбрать? Ксения всё ещё держалась за край блюда, приготовившись подать следующий кусок пирога.
Артём повернулся к ней и положил руку ей на плечи. Он делал это в конце выпусков сотни раз, легко притягивая к себе, пока они вместе желали зрителям хорошего вечера.
Ксения отступила раньше, чем успела подумать, как это будет выглядеть. Бедром задела выступ столешницы; его ладонь соскользнула с плеча и на секунду осталась в воздухе.
Он быстро опустил руку, не меняя выражения лица. Ксения увидела их на экране: между ними появилось небольшое расстояние, очень заметное в кадре, который Павел выстроил для пары.
У края острова она стояла, глядя на его руку. До конца эфира пусть стоят так, по отдельности.
Сообщения в чате теперь шли быстрее, чем Ксения успевала читать. Среди вопросов о том, что случилось и давно ли они расстались, выскочило: «Он так хорошо сказал, а она отвернулась».
Чуть ниже мелькнуло: «Да ей всё равно». Ксения задержала взгляд на этой строчке, потеряла её среди остальных и зачем-то попыталась отыскать снова, хотя прочла с первого раза.
Они видели, как она отступила, но не знали, что минуту назад она ждала от мужа совсем других слов. Вот это бы им объяснить, только это, без подробностей: о разводе она услышала одновременно с ними.
– Спасибо, что были с нами сегодня, – произнёс Артём. – Берегите друг друга, готовьте с удовольствием и не забывайте писать, что у вас получилось. На сегодня всё.
Ксения опоздала даже с привычным прощанием и только слегка кивнула. Она смотрела на Павла, ожидая сигнала, а муж рядом ещё несколько секунд сохранял мягкую улыбку.
На экране появилась заключительная заставка, потом окно управления трансляцией. Павел нажал несколько клавиш на ноутбуке и потянулся к камере возле стеллажа.
– Паша, всё выключено? Обе камеры тоже?
– Сейчас остановлю запись на второй. В эфире вас уже нет, трансляция завершена.
Он подошёл к камере у входа, проверил её и вернулся к ноутбуку. Ксения не двигалась, пока Павел ещё раз не посмотрел на экран.
– Всё остановлено, Ксюш. Ни одна камера сейчас не пишет.
Только тогда она перестала улыбаться и опёрлась ладонями о столешницу. Павел отвернулся к оборудованию, давая им возможность поговорить.
Муж снял петличку, аккуратно намотал провод на ладонь и положил рядом с тарелкой, словно закончился обычный выпуск. Ксения тоже отцепила микрофон и убрала его подальше от крошек.
Телефон в тёмно-зелёном чехле несколько раз завибрировал возле салфеток. Ксения взяла его, ожидая увидеть сообщение от Марины, но сверху оказалось уведомление: её отметили в чужом коротком ролике.
На экране снова стояли они с Артёмом. Его голос благодарил за девять лет, рука ложилась ей на плечи; Ксения отступала, запись начиналась заново, и она опять отстранялась от мужа под те же самые слова.
Подпись сообщала, что муж достойно попрощался, а жена даже не попыталась скрыть равнодушие. Из ролика убрали пирог с поздравлениями, обрезали и ту секунду перед объявлением, когда она повернулась к Артёму, ожидая его речи.
Пришло ещё одно уведомление с тем же фрагментом, уже от другого человека. Ксения закрыла ролик, но его маленькая неподвижная картинка осталась в сообщениях: рука мужа застыла возле её плеча, под лицом виднелась чужая подпись.
Как они успели так быстро это сделать? Павел ещё не убрал провода с пола, пирог даже не накрыли, а незнакомые люди уже показывали друг другу, какая она жена.
Ксения положила телефон экраном вниз и повернулась к Артёму. Камеры больше не работали, подбирать слова помягче было незачем, да и ждать, пока муж закончит свою часть, тоже.
– Когда мы решили развестись?
Она стиснула край фартука: только бы он не назвал сейчас какой-нибудь вечер, когда для него всё уже было решено, а она ничего не заметила. Ксения стояла прямо перед ним, ожидая ответа.
Артём посмотрел на неё, потом на место возле острова, где они стояли во время обращения. Ксения ждала, что он хотя бы спросит, что с ней: она ведь только что узнала о разводе перед зрителями.
Он поправил часы на левом запястье и ткнул пальцем в свободное место рядом с собой. Туда, откуда она отошла, когда он попытался её обнять.
