Kitobni o'qish: «Развод. Жена для прямого эфира»

Знакомство с героями

Ксения Лаврова

Главная героиня, ведущая кулинарного канала. Терпеливая и наблюдательная, Ксения привыкла объяснять сложное через простые кухонные действия. Она придумывает рецепты, пишет сценарии и ведёт «Дом на двоих». В начале книги готовит юбилейный выпуск канала и мечтает о собственной кулинарной студии.

Артём Лавров

Муж Ксении, отвечает за продвижение канала. Обаятельный и деловитый, Артём уверенно чувствует себя и на переговорах, и перед камерой. Занимается рекламой, продвижением и договорами «Дома на двоих». Привык говорить «мы», даже когда решение принимает сам.

Павел Громов

Режиссёр и монтажёр канала Ксении. Внимательный и сдержанный, Павел говорит негромко, короткими фразами и тщательно следит за техническими мелочами. В начале книги снимает с Ксенией юбилейный выпуск, замечает её усталость и предлагает остановить работу.

Марина Белова

Младшая сестра Ксении. Практичная и прямая, Марина предпочитает конкретную помощь долгим расспросам. Ведёт небольшой кулинарный бизнес в арендованной мастерской. Заботу о сестре начинает с простого предложения поесть.

Глава 1. Семья по расписанию

Ксения разровняла тесто в форме и локтем отодвинула сценарную тетрадь подальше от творога. Кухонные часы показывали девять, а на полях рядом с датой «21 мая» уже теснились три поправки.

До шестилетия «Дома на двоих» оставалось два дня. Ксения записала время начала прогона и приписала: «Масло достать заранее, про это сказать сразу».

Она прижала тесто к бортикам, прошлась пальцами по краю. Надо закончить основу и засечь время.

Павел проверял камеру у стеллажа, наушники лежали у него на шее. Ксения взглянула на монитор: из-за высокого края миски торчала одна ложка, словно творог размешивался сам.

– Паш, рук совсем не видно. Подожди, не переставляй камеру, я посуду поменяю.

Из шкафа она достала низкую стеклянную миску. Для нарядной подачи та не годилась, зато весь процесс будет виден.

– Ягоды сюда сдвину, а форму разверну ручками к себе. Попробуй немного сбоку взять, чтобы видно было, какая начинка получается.

Ксения провела лопаткой по творогу, оставляя широкую полосу, и задержала руку. Павел приблизил изображение: теперь можно было разглядеть густую начинку и мелкие крупинки, которые не требовалось разбивать.

– Вот так оставляем, – сказал он. – И движение потом повтори, только помедленнее.

На полях она записала: «Стеклянная миска». Пачку масла, закрывавшую форму, убрала за тетрадь.

Пирог отправился в духовку, а Ксения занялась вступлением. Фразу про «незабываемый праздник вкуса» она зачеркнула и написала вместо неё: «Этот пирог удобно сделать накануне».

Пока пирог пёкся и остывал, они проверяли свет над островом. Первый кусок вышел плохо: край остался ровным, а середина сползла с лопатки на тарелку, оставив влажную ягодную полоску. В тетради Ксения уменьшила количество ягод, пометила, что размороженным надо дать стечь, и обвела новую строчку: «Если на дне пачки жидкость, сначала откинуть на сито».

– Я ягод положила от души, а от души тут граммов семьдесят лишних, – объяснила она Павлу, доставая вторую форму. – И творог другой взяла, он влажнее, чем в прошлый раз.

На второй пробе Ксения заново засекла время. Пока пирог пёкся и остывал, вписала объяснение в сценарий, а к середине дня на тарелке стоял ровный кусок, который можно было поднять вилкой.

Под пропорциями она провела жирную черту. Теперь в прямом эфире не придётся улыбаться над лужицей и уверять зрителей, что так и задумано.

Артём вышел из кабинета, когда Павел устанавливал вторую камеру возле входа. На муже было светлое поло: значит, приглашение можно записывать.

– Ну что, праздник уже можно показывать? – спросил он, забирая с тарелки крошку. – Красиво получилось. Ксюша, переоденешься, и давайте снимем, у меня потом разговор.

Она вернулась из спальни в светлой блузе и чистом однотонном фартуке. Артём тем временем убрал с острова чашку с ложкой внутри.

Он встал рядом, обнял Ксению за талию и посмотрел в объектив. Павел поднял ладонь, давая знак приготовиться.

– Двадцать третьего мая нашему «Дому на двоих» исполняется шесть лет, – сказал Артём знакомым тёплым голосом. – Шесть счастливых лет вместе с вами, за нашим семейным столом.

Павел остановил запись. Артём, подаваясь к Ксении, загородил плечом почти весь пирог.

– Тём, останься чуть левее. И обнимай повыше, тогда блюдо не закроешь.

– Ксюша, давай ты ко мне сразу повернёшься, – предложил муж. – Чтобы я тебя по столу за собой не двигал.

Она засмеялась и тут же посмотрела под ноги: рядом стоял штатив. Даже для объятия приходилось искать место между формой и краем кадра.

Во втором дубле Ксения повернулась заранее. Рука мужа легла точно куда нужно, она подняла на него глаза и снова улыбнулась словам про счастливые годы.

– И пирог у нас будет такой, что ждать праздника ради него необязательно. Приходите в пятницу готовить с нами, всё покажем.

Павел сказал, что получилось, и Артём легко сжал её плечо. Павел дольше обычного смотрел в монитор, прежде чем поднять ладонь.

Ксения посмотрела запись рядом с мужем и улыбнулась: они вдвоём на светлой кухне, пирог как с картинки. Даже проводов нигде не торчит.

Пока Павел убирал камеру с прохода, Ксения подошла к шкафу. Достала две чашки и поставила возле кофеварки.

– Тём, давай по кофе выпьем? Минут десять посидим, только без выпуска, ладно?

Артём уже читал что-то в телефоне. Ответил не сразу, но всё-таки поднял глаза.

– После юбилея спокойно сядем, обещаю. Сейчас надо ответить, пока люди на месте, иначе до вечера всё зависнет.

Она придержала вторую чашку за ручку, потом вернула в шкаф. При Павле особенно неловко было уговаривать мужа посидеть с ней десять минут.

Ксения налила кофе только себе и предложила проверить текст приглашения перед публикацией. Если забрать у Артёма мелкие задачи, может, он хотя бы вечером выйдет из кабинета пораньше.

Днём Марина прислала фотографию из мастерской: два общих стола, на каждом по четыре доски. Рядом стояли миски, возле них лежали свёрнутые фартуки. Сестра спрашивала, заедет ли Ксения посмотреть расстановку перед занятием.

Ксения увеличила снимок. Если поставить миску с тестом на ближний угол, всем за обоими столами будет видно, а весы лучше сразу выдать по одним на стол.

Убирать телефон она не спешила. В мастерской можно оставить розетки на виду и не думать, какой стороной лучше встать к камере. Показать людям замес, дать попробовать самим, а потом пройтись между столами.

Павел занялся светом для следующей записи, и Ксения достала из нижнего ящика пенала остальные тетради. В третьей, между планом быстрых ужинов и летним меню, лежал сложенный лист в клетку.

Смету Ксения пересчитывала несколько раз. Начинала с нарядной студии, а заканчивала помещением, где можно просто поставить стол и включить духовку.

Отдельный холодильник для красивых подач она вычеркнула совсем. Одинаковые стулья тоже могли подождать, но надёжные духовки убирать из списка было нельзя. Мойку и крепкие рабочие столы Ксения тоже оставила.

Она открыла сохранённые объявления с оборудованием и поправила цены. Доставка съела часть экономии, но итоговая сумма всё-таки заметно уменьшилась.

Можно начать с небольших групп и обойтись без вывески во всю стену. Ксения добавила продукты для первых занятий и уборку, ещё раз проверила сложение. Пробежалась по строчкам: лишнего, кажется, уже не осталось.

Лист она спрятала обратно и подошла к кабинету. Дверь была приоткрыта, на экране серого ноутбука Артёма стояли столбцы, рядом лежал телефон.

– Тём, ты можешь ненадолго отвлечься? Я не про приглашение, там всё нормально.

Он допечатал строку и откинулся на спинку кресла. Ксения подошла к стулу, на котором лежала сумка с техникой.

– Я хотела после юбилея начать помещения смотреть. Маленькие, не сразу арендовать, просто понять, что есть и сколько стоит. Для занятий, помнишь, мы говорили?

– Конечно, помню. Только зачем сейчас тратить на это дни, если мы пока всё равно не готовы?

Со сценарием она спорила бы без запинки: вот лишняя минута, вот непонятное действие. Сейчас Ксения стояла у занятого стула и подбирала слова, чтобы он не решил, будто она собирается бросить канал посреди сезона.

– Я не прошу завтра подписывать договор. Можно хотя бы посмотреть, прикинуть дорогу от метро, что с электричеством. Чтобы потом не начинать с нуля.

– Ксюша, свободных денег нет. Ипотеку платить надо, на съёмки уходит немало. Ещё продвижение, работа Паши. Деньги приходят и сразу расходятся, это же не зарплата, которую можно просто отложить в конверт.

– Я понимаю, что расходы есть. Просто последние месяцы столько рекламы, я подумала, вдруг можно понемногу начать.

– Реклама ещё должна окупать развитие. Мы не можем всё вынимать из канала, а потом удивляться, почему нас перестали смотреть.

Ксения отодвинула сумку и села на край стула. Пришла обсудить занятия, а теперь оправдывалась за помещение, к которому ещё даже не присмотрелась.

Она помнила, как подписывала кредитные бумаги: проверяла фамилию и сумму платежа, потом ставила подпись там, где показывали. Собственником записали Артёма, оба стали созаёмщиками, а домой после банка они ехали обсуждать, где будет стоять обеденный стол.

Ни тогда, ни сейчас Ксения не сомневалась, что платят они за свой дом. Муж занимался договорами и переводами, она придумывала выпуски и возилась на кухне, проверяя каждый рецепт.

Она смотрела на столбцы в открытом ноутбуке и вспоминала последние съёмки. Реклама выходила одна за другой, но расходы на продвижение Ксения знала только со слов Артёма.

– А когда вернёмся к студии? Чтобы я понимала, на что рассчитывать и стоит ли вообще что-то искать.

Артём развернул к ней кресло и заговорил мягче. Теперь он смотрел только на неё.

– Давай сначала сезон закончим и укрепим канал. Нам же обоим это нужно. Тогда и твоим помещением займёмся, только нормально, а не на последние деньги.

– Я как раз хотела без размаха. Несколько человек, обычные занятия, ничего лишнего.

– Вот и продумай спокойно, а я займусь тем, чтобы нам хватило денег на открытие. Сейчас юбилей доведём, потом оставшиеся выпуски, хорошо?

Ксения хотела спросить, означает ли это лето или уже осень. Вместо этого кивнула: он ведь не отказал, просто все платежи проходили через него, ему виднее.

Она вышла из кабинета. По дороге на кухню решила ещё раз проверить список летних выпусков: вдруг что-нибудь упустила, а потом придётся спешно доснимать.

Марине Ксения написала, что сегодня не выберется, а со студией пока придётся подождать: надо закончить сезон и укрепить канал. Добавила, что сейчас у них с Артёмом слишком много общего дела.

Перечитав отправленное, она поджала губы. «Укрепить канал» тоже написала, надо же, слово в слово за мужем.

Марина прислала короткое «Понятно» и фотографию переставленных весов. В ответ Ксения посоветовала освободить угол стола для показа замеса.

До вечера они снимали руки и посуду, потом переходы между блюдами. Ксения подписывала контейнеры, сверяясь со списком для съёмки. Заодно проверила, хватит ли в эфире времени на вопросы зрителей.

Для юбилейной подводки оставался завтрак, который по замыслу Артёма должен был выглядеть совершенно обычным. Его всё откладывали: то мужу звонили, то приходилось заново выставлять свет.

Когда добрались до стола у окна, двор уже потемнел. В стекле отчётливо отражалась световая панель.

Ксения переставила чашки и положила вилку рядом с тарелкой. Теперь можно было снимать плотнее, не захватывая окно за плечом Артёма.

– Паш, если отсюда возьмёшь, темноту не увидят. Только мой локоть оставь, я же буду ему тарелку подавать.

Павел проверил край изображения и согласился. Артём сел на размеченное место, а телефон положил экраном вниз на свободный стул.

Завтрак снимали в половине десятого вечера. За девять лет брака Ксения научилась не обращать внимания на такие мелочи.

– На словах про первый выпуск подаёшь пирог, – напомнил Артём. – А я говорю, что шесть лет назад ты так же волновалась.

– Только тогда были сырники, и я не волновалась. Я злилась, что они прилипли к сковороде.

– Вот это и скажи, будет живее, – предложил Павел. – Тём, подожди с ответом, дай ей договорить.

Ксения улыбнулась уже без команды. В первом выпуске и правда была чужая сковорода, которую они взяли для красоты, а после записи долго оттирали.

Артём подхватил воспоминание и потянулся за пирогом. Она вовремя передала тарелку, не задев чашку, и он посмотрел на неё. Ни одной реплики не пришлось повторять.

Когда Павел похвалил дубль, Ксения взглянула на мужа и чуть приподняла брови: ну как, здорово же? Целый день провозились на кухне, а этот разговор получился сразу, без натянутых улыбок.

После остановки записи Артём доел половину куска и похвалил начинку. Ксения рассказала про первую пробу, а он удивился: из кабинета казалось, что всё идёт без заминок.

Павел начал опускать панель, а Ксения собрала крошки и несколько раз разжала пальцы. Ручку она сегодня держала едва ли не чаще, чем лопатку.

– Можно остановиться, – сказал он. – Основное сняли, остальное завтра доберём. Ты с утра почти не садилась.

– Давай ещё разрез крупно, пока край ровный. Завтра не придётся ради него отдельно печь, мы же всё равно сейчас пирог уберём.

– Тогда только разрез. И тарелки оставь, я их потом со стола соберу.

Ксения улыбнулась ему и поправила кусок на блюдце. Тарелки она и правда оставит Паше, раз предложил, но с разрезом лучше закончить сегодня, пока всё под рукой.

Она поднесла блюдце под свет и провела вилкой через начинку. Павел снял с двух углов, а Ксения следила за его лицом, чтобы убрать руки ровно тогда, когда нужно.

К тому времени, как он сложил оборудование и ушёл, на столе остались тетради и остывший чай. Артём вернулся в кабинет, пообещав быстро закончить несколько писем.

Ксения вымыла стеклянную миску и поставила сушиться старую доску. Потом сняла фартук и села за стол.

Две тетради убрала в нижний ящик пенала, третью оставила открытой на юбилейном выпуске. Расчёты спрятала между страницами: цены ещё пригодятся.

Она взяла ручку и перечитала завершение эфира. После благодарностей зрителям шло напоминание про рецепт, дальше начинались вопросы Артёму. Сбоку стояла пометка, в какой момент подвинуть к нему праздничный пирог.

Муж появился в дверях, когда она дописывала переход к последней реплике. Ксения подняла тетрадь и показала ему дописанные строки.

– Тём, я тут финал расписала. Можно короче, но хотелось всё-таки сказать про эти шесть лет, не просто попрощаться.

Он подошёл и посмотрел через её плечо. Ксения подвинулась, освобождая место рядом.

– Вот это убери, пожалуйста, и оставь финал мне. Тебе ничего готовить не надо, просто будь рядом.

– Сам хочешь сказать? – спросила она. – Тогда я только про рецепт напомню, а дальше ты.

Артём кивнул и вернулся к своим письмам. Ксения одним росчерком вычеркнула вопросы вместе с подсказками: эту часть он подготовит сам.

Под страницей лежала сложенная смета её студии. Над ней, после слов о праздничном пироге, осталось пустое место для слов мужа.

Глава 2. Новость для жены

Ксения закрыла тетрадь и осталась сидеть за столом. Из кабинета доносилось постукивание клавиш, в мойке изредка падала капля с края перевёрнутой миски.

Вопросы получились хорошие, без обычного «что вы хотите пожелать»: про первый съёмочный день, про ужин, который они сожгли, пока выбирали название. Она придумывала их по дороге из магазина, а возле подъезда даже остановилась, чтобы записать.

Но Артём ведь тоже мог захотеть подготовить что-то своё. Не всё же ей расписывать до последнего слова, а потом жаловаться, что мужа, кроме договоров, ничего не интересует.

Тетрадь Ксения убрала к двум остальным в нижний ящик пенала и выключила свет над островом. Проходя мимо кабинета, пожелала спокойной ночи; Артём отозвался, что скоро придёт, и она пошла в спальню, оставив вычеркнутые вопросы до завтра.

* * *

Следующий день ушёл на последние приготовления: надо было разобраться с продуктами и проверить подписи к рецепту. Ксения ещё раз осмотрела посуду, дважды пересчитала ложки для подачи и сама над собой посмеялась: гостей-то в квартире не ждали.

К вечеру двадцать третьего мая всё лишнее с кухни убрали. Запасную пачку творога отправили в холодильник, полотенце с пятном спрятали под мойку; у окна оставили две чашки и маленькую вазу с ветками сирени.

Пирог Ксения испекла заранее, чтобы к эфиру начинка успела остыть. Теперь она перенесла его на широкое блюдо с такой осторожностью, будто собиралась сдавать экзамен по переноске пирогов, и поставила на остров. Край не осел, ягоды не расплылись тёмной лужицей.

На этот раз ягод она взяла ровно столько, сколько записала в рецепте, и дала творогу как следует постоять в сите. Продукты отмеряла на весах, а после двух проб в тетради остались записи с поправками.

Вот бы и с остальным сегодня обошлось без сюрпризов. Они отметят шесть лет, поблагодарят тех, кто смотрит их с самого начала, а потом можно будет сесть за стол и поесть этот пирог вдвоём, уже без света и проводов.

Павел стоял у камеры возле входа и проверял общий план. Вторая, возле стеллажа, была направлена на остров; рядом с ней на небольшом столике стоял ноутбук, тут же лежали наушники.

– Ксюш, скажи что-нибудь обычным голосом и повернись к Артёму. Надо проверить, не цепляется ли провод, когда ты двигаешься.

Ксения посмотрела на мужа. Он уже убрал телефон в карман и ждал, пока Павел закончит со звуком.

– Тёма, после эфира не давай мне сразу хвататься за посуду. Я собираюсь сначала съесть свой кусок, пока ты до него не добрался.

Артём усмехнулся и поднял ладони: он-то к посуде пока вообще не притрагивался. Ксения заметила складку возле петлички на его рубашке и расправила ткань двумя пальцами.

– В финале смотри в основную камеру, – сказал он. – Не отвлекайся на чат, ладно? Там наверняка будут вопросы, мы потом отдельно всё прочитаем.

– Хорошо, только не вставай перед блюдом. А то я весь день старалась, а зрителям достанется одна твоя рубашка.

Он подвинулся, освобождая место, и Ксения встала рядом, как обычно. Отсюда она могла повернуться к нему, не задев локтем, и оба помещались в общем плане.

Павел попросил после начала не трогать петлички и ещё раз проверил изображение. Тихо щёлкнула подставка под ноутбуком, и Ксения привычно глянула в ту сторону.

Перед самым началом Артём наклонился к экрану, прочитал первые сообщения и улыбнулся. Ксения тоже увидела поздравления, хотя до приветствия оставалось ещё несколько секунд.

– Начинаем, смотрим в основную, – предупредил Павел. – Заставка закончится, и вы уже в эфире.

На экране появилась их кухня: они с Артёмом стояли по обе стороны пирога. Ксения дождалась условного жеста Павла и заговорила.

– Добрый вечер! Сегодня «Дому на двоих» шесть лет, и мы ужасно рады, что вы пришли к нам на кухню. Кто с нами с первых выпусков, признавайтесь, вы ещё помните ту сковородку с отваливающейся ручкой?

Знакомые имена побежали вверх вместе с поздравлениями. Одна зрительница написала, что до сих пор печёт по пятницам их первый яблочный пирог, другая вспомнила, как Артём перепутал соль с сахаром.

Ксения рассмеялась и уточнила, что соль они тогда заметили до духовки. Артём возразил, что его неудачи почему-то помнят лучше удачных блюд, и сообщений стало ещё больше.

Здесь были люди, которые писали ей про жидкое тесто и присылали фотографии кривоватых булочек; кто-то не раз спрашивал, чем заменить дорогую форму. Она улыбалась, читая сообщения: надо же, помнят такие подробности, а она сама уже и думать про них забыла.

Вопрос про начинку появился, когда они уже обсудили первые съёмки и показали старую фотографию кухни. Ксения наклонилась к экрану, чтобы дочитать: у зрительницы творожные пироги всякий раз оставались мокрыми внутри, хотя сверху успевали зарумяниться.

– Давайте по порядку, – сказала Ксения. – Тут дело не только в духовке. Посмотрите сначала на творог: если на дне пачки есть жидкость, не надо отправлять её в начинку вместе со всем остальным.

Она взяла нож и провела первый разрез от середины к краю. Второй вышел чуть неровным из-за ягоды; Ксения подхватила кусок лопаткой, чтобы перенести на блюдце.

Начинка держалась, влажного следа под ней не было. Ксения повернула блюдце к камере возле стеллажа и дождалась, пока Павел покажет, что срез хорошо виден.

– Вот так он должен выглядеть, когда остынет. Не резиновый, но и не течёт. Если творог влажный, положите его в сито над миской и дайте лишнему стечь, иначе потом начнёте подсыпать муку и получите совсем другой пирог.

Артём взял вилку, но дождался, пока она закончит показывать срез. Ксения покосилась на него и улыбнулась: обычно ей приходилось напоминать, что блюдо сначала снимают, а уж потом пробуют.

– Подтверждаю, эта начинка стоит ожидания, – сказал он, попробовав. – Ксюша её довела до ума, а я честно всё пробовал. Работал, можно сказать, без выходных.

Она засмеялась вместе с ним и отложила нож на салфетку. Успевала читать вопросы и подхватывать его шутки; времени хватало даже на подробные объяснения.

Потом Ксения напомнила, что точные количества продуктов и порядок приготовления уже размещены под эфиром. Отдельно попросила не добавлять ягоды на глаз, особенно при первой попытке, и подвинула большое блюдо ближе к Артёму.

– Ну а теперь слово человеку, который обычно говорит мне, что мы опять не уложились по времени. Сегодня у него есть законные несколько минут, я обещала не перебивать.

Она повернулась к мужу, всё ещё улыбаясь после собственной шутки. В тетради за этой репликой ничего не было, и следующую фразу держать в голове не требовалось: сейчас можно просто послушать.

Ксения ждала, что он вспомнит что-нибудь их общее, может быть, совсем простое. Как они снимали первый выпуск, поставив телефон на коробку с крупой, или как она не решалась читать комментарии и просила его сначала посмотреть самому.

Артём отложил вилку и повернулся прямо к основной камере. Прежде чем заговорить, немного помолчал, и Ксения тоже посмотрела вперёд, как он просил.

– Мы с Ксенией решили развестись.

Павел не сменил план. Ладонь Ксении так и лежала на краю блюда. Она расслышала каждое слово, даже отметила, как ровно он произнёс её полное имя, и всё ждала продолжения, которое хоть как-то объяснит эту фразу.

Артём не оговорился и поправляться не собирался. На экране рядом с его спокойным лицом стояла она сама, с улыбкой, приготовленной для праздничной речи.

– Мы долго к этому шли и не хотели раньше времени рассказывать об этом на публику. Но вы с нами столько лет, поэтому мы решили, что дальше делать вид, будто ничего не изменилось, уже неправильно.

Ксения посмотрела на его профиль, пытаясь сообразить, о чём он говорит. Может, имел в виду один из тех разговоров, после которых она оставалась сидеть на кухне, а он уходил работать?

Они спорили из-за денег на студию, не сходились по срокам; стоило выдаться свободным выходным, их опять занимали съёмками. Но о разводе речь ни разу не заходила, даже о разъезде никто не заикался. И не спрашивали друг друга, хотят ли дальше быть вместе.

Два дня назад он обещал вернуться к её студии после сезона. Вчера спрашивал, хватит ли продуктов до воскресенья, а сегодня утром попросил положить его рубашку рядом с её блузой, чтобы посмотреть, сочетаются ли цвета.

Она перебирала эти маленькие, совсем недавние разговоры и цеплялась за каждое слово. Вдруг пропустила что-то между просьбой купить хлеб и обсуждением съёмок, ответила невпопад, а он решил, что она согласна?

Красный индикатор над объективом горел ровно. Ксения заметила его и машинально чуть подняла уголки губ: нельзя же стоять с таким лицом, пока второй ведущий говорит.

На обычной записи она бы попросила остановиться и начать заново, сперва разобравшись с неудачной фразой. Сейчас её услышали бы все, кто только что поздравлял их с праздником и ставил рядом со своими сообщениями маленькие сердечки.

«Когда мы это решили?» уже складывалось в голове целиком, без лишних слов. Ксения даже повернулась к Артёму, но он продолжал смотреть в объектив, и она так и не открыла рта.

Они потом останутся вдвоём, он объяснит, что происходит, а пока надо закончить эфир. Она уже считала, сколько ещё осталось до прощания, и молчала, позволяя ему дальше говорить от их общего имени.

– Я очень благодарен Ксюше за девять лет вместе. За всё, что у нас получилось, за то, сколько она сделала для дома и для канала. Я это помню и ценю, как бы дальше ни складывались наши отношения.

Ксения смотрела на вилку возле его тарелки. На зубцах осталась полоска творога, и почему-то казалось: сотрёт её салфеткой и сможет наконец вслушаться в его слова.

Ксения стояла в полушаге от него, у себя на кухне, и слушала, как муж прощается с ней перед зрителями. Она ещё сегодня спрашивала, оставить ли ему ужин после позднего звонка. Даже не уточняла, будет ли он дома: куда ещё ему возвращаться вечером?

– Пожалуйста, отнеситесь с уважением к нашему выбору. Давайте без поисков виноватых и догадок в комментариях. Мы взрослые люди, хотим во всём разобраться спокойно.

В какой момент он вообще дал ей выбрать? Ксения всё ещё держалась за край блюда, приготовившись подать следующий кусок пирога.

Артём повернулся к ней и положил руку ей на плечи. Он делал это в конце выпусков сотни раз, легко притягивая к себе, пока они вместе желали зрителям хорошего вечера.

Ксения отступила раньше, чем успела подумать, как это будет выглядеть. Бедром задела выступ столешницы; его ладонь соскользнула с плеча и на секунду осталась в воздухе.

Он быстро опустил руку, не меняя выражения лица. Ксения увидела их на экране: между ними появилось небольшое расстояние, очень заметное в кадре, который Павел выстроил для пары.

У края острова она стояла, глядя на его руку. До конца эфира пусть стоят так, по отдельности.

Сообщения в чате теперь шли быстрее, чем Ксения успевала читать. Среди вопросов о том, что случилось и давно ли они расстались, выскочило: «Он так хорошо сказал, а она отвернулась».

Чуть ниже мелькнуло: «Да ей всё равно». Ксения задержала взгляд на этой строчке, потеряла её среди остальных и зачем-то попыталась отыскать снова, хотя прочла с первого раза.

Они видели, как она отступила, но не знали, что минуту назад она ждала от мужа совсем других слов. Вот это бы им объяснить, только это, без подробностей: о разводе она услышала одновременно с ними.

– Спасибо, что были с нами сегодня, – произнёс Артём. – Берегите друг друга, готовьте с удовольствием и не забывайте писать, что у вас получилось. На сегодня всё.

Ксения опоздала даже с привычным прощанием и только слегка кивнула. Она смотрела на Павла, ожидая сигнала, а муж рядом ещё несколько секунд сохранял мягкую улыбку.

На экране появилась заключительная заставка, потом окно управления трансляцией. Павел нажал несколько клавиш на ноутбуке и потянулся к камере возле стеллажа.

– Паша, всё выключено? Обе камеры тоже?

– Сейчас остановлю запись на второй. В эфире вас уже нет, трансляция завершена.

Он подошёл к камере у входа, проверил её и вернулся к ноутбуку. Ксения не двигалась, пока Павел ещё раз не посмотрел на экран.

– Всё остановлено, Ксюш. Ни одна камера сейчас не пишет.

Только тогда она перестала улыбаться и опёрлась ладонями о столешницу. Павел отвернулся к оборудованию, давая им возможность поговорить.

Муж снял петличку, аккуратно намотал провод на ладонь и положил рядом с тарелкой, словно закончился обычный выпуск. Ксения тоже отцепила микрофон и убрала его подальше от крошек.

Телефон в тёмно-зелёном чехле несколько раз завибрировал возле салфеток. Ксения взяла его, ожидая увидеть сообщение от Марины, но сверху оказалось уведомление: её отметили в чужом коротком ролике.

На экране снова стояли они с Артёмом. Его голос благодарил за девять лет, рука ложилась ей на плечи; Ксения отступала, запись начиналась заново, и она опять отстранялась от мужа под те же самые слова.

Подпись сообщала, что муж достойно попрощался, а жена даже не попыталась скрыть равнодушие. Из ролика убрали пирог с поздравлениями, обрезали и ту секунду перед объявлением, когда она повернулась к Артёму, ожидая его речи.

Пришло ещё одно уведомление с тем же фрагментом, уже от другого человека. Ксения закрыла ролик, но его маленькая неподвижная картинка осталась в сообщениях: рука мужа застыла возле её плеча, под лицом виднелась чужая подпись.

Как они успели так быстро это сделать? Павел ещё не убрал провода с пола, пирог даже не накрыли, а незнакомые люди уже показывали друг другу, какая она жена.

Ксения положила телефон экраном вниз и повернулась к Артёму. Камеры больше не работали, подбирать слова помягче было незачем, да и ждать, пока муж закончит свою часть, тоже.

– Когда мы решили развестись?

Она стиснула край фартука: только бы он не назвал сейчас какой-нибудь вечер, когда для него всё уже было решено, а она ничего не заметила. Ксения стояла прямо перед ним, ожидая ответа.

Артём посмотрел на неё, потом на место возле острова, где они стояли во время обращения. Ксения ждала, что он хотя бы спросит, что с ней: она ведь только что узнала о разводе перед зрителями.

Он поправил часы на левом запястье и ткнул пальцем в свободное место рядом с собой. Туда, откуда она отошла, когда он попытался её обнять.

– Ты зачем испортила финальный кадр?

Глава 3. Обязательства счастливой семьи

Ксения уже открыла рот, чтобы объяснить: она не собиралась портить кадр, просто не ожидала объятия. Но привычное «я нечаянно», после которого Артём обычно переставал сердиться, так и не выговорила.

– Я впервые услышала о разводе. Ты понимаешь?

Он посмотрел на Павла, стоявшего возле камеры, потом на дверь. Ксения ждала ответа.

– Паша, ты можешь оставить нас вдвоём? – попросила она. – Пожалуйста, не убирай сейчас всё до конца, пусть стоит.

Павел опустил глаза на раскрытую сумку возле стеллажа. Он работал здесь с утра, и Ксении было неловко вот так выставлять его за дверь.

– Провода только с прохода уберу, чтобы не мешали. Остальное выключено, можно так и оставить.

Он свернул кабель и отодвинул ножку штатива, потом застегнул сумку. У входа негромко попрощался, не дожидаясь, пока его проводят; через несколько секунд щёлкнул дверной замок.

Ксения развязала фартук и повесила его на спинку стула. При Паше Артём мог стесняться, мог просто упрямиться, чтобы не выяснять отношения на людях, но теперь они остались вдвоём. Сейчас ведь можно поговорить нормально.

– Надо было самим об этом сказать, – начал муж, убирая телефон в карман. – Мы у людей на виду. Лучше спокойно сообщить, чем дождаться слухов, а потом всем объяснять.

– Почему сначала нельзя было сообщить мне? Мы утром вместе завтракали, Тёма. Ты спрашивал, хватит ли ягод для украшения, а про развод не сказал.

– Ты бы начала переживать, мы бы ничего не провели. Я тебя знаю: стала бы расспрашивать, предлагать всё перенести. А эфир уже объявлен.

Она ждала, что он ещё что-нибудь добавит: не нашёл слов, до последнего откладывал разговор. Артём смотрел на неё, ожидая ответа.

Она сама вычеркнула вопросы из сценария, оставила ему заключительное слово. Он заранее знал, о чём заговорит, и рассчитывал, что до последней минуты она будет возиться с пирогом и отвечать зрителям. Ещё и свет на тарелке проверять, чтобы ягоды не бликовали.

– То есть, если бы я знала, я бы помешала? Поэтому ты решил сказать при всех?

– Я не хотел перед важным выпуском полдня выяснять отношения. Ксюша, давай спокойно, ты же понимаешь: эфир надо было провести.

У окна стояли два стула, на одном лежало полотенце для съёмки. Ксения села на свободный: стоять у острова, как на неудачной репетиции, больше не хотелось.

– Хорошо, эфир закончился. Но мы живём в одной квартире, вещи в одном шкафу, ещё и работаем вместе. Давай хотя бы теперь решим, что дальше делать, чтобы я опять не узнавала последней.

– Вот о работе и надо подумать. Сейчас принесу график, там всё понятно.

Артём ушёл в кабинет за графиком. Она попробовала припомнить ближайшие съёмки: можно разобрать их по очереди, хоть о чём-нибудь договориться, раз уж он сам предложил.

Муж вернулся с серым ноутбуком, поставил его на обеденный стол и открыл таблицу. На экране шли даты ближайших съёмок, рядом с названиями рекламных партнёров были расписаны блюда. Завтра в десять предстояло готовить курицу с овощами в новой форме для запекания, потом снимать сервировку и совместный ужин.

Артём прокрутил таблицу вправо, до столбца с примечаниями. Там стояли её слова: «В финале оставить тёплый семейный разговор», а ниже напоминание себе поблагодарить мужа за вечер.

– Вот этот выпуск снимаем завтра, в понедельник отдаём на согласование. Следом завтрак, потом подборка быстрых ужинов. Продукты ты уже заказала, насколько я помню.

Ксения помнила и продукты, и то, зачем придумала этот финал: чтобы реклама посуды не выглядела вставкой посреди рецепта. По сценарию она должна была поставить форму между ними, разложить ужин по тарелкам. Потом сказать Артёму что-нибудь простое, домашнее, будто зрителей рядом нет.

– Как я завтра должна благодарить любимого мужа за счастливый вечер? Ты только что сообщил всем, что мы разводимся. Что именно мне теперь говорить в камеру?

– То, что согласовано, – ответил Артём и повернул ноутбук чуть ближе к ней. – Ксюш, реклама оплачена, семейную подачу утвердили. Зритель решит, что мы сняли всё заранее.

Раньше она без раздумий повторяла ласковые слова. Если в первом дубле звякала посуда или Артём смотрел не туда, снимали второй и третий.

– Мы его ещё не снимали, этот материал. Можно убрать обращения, приготовить блюдо и нормально рассказать про форму. Зачем мне изображать то, от чего ты сам только что отказался?

– Затем, что покупали выпуск с нами двумя, а не обзор формы на пустой кухне. Сейчас менять всю подачу никто не станет. Надо закончить то, за что нам уже заплатили.

Таким тоном можно было спорить о замене курицы на рыбу после утверждения списка продуктов. Ксения ещё раз прочитала свою пометку и отодвинулась от стола: утром ей предлагалось опять сесть рядом с мужем и порадоваться их удачному вечеру.

– А если я не смогу? Не захочу так сидеть и разговаривать с тобой?

– Тогда будут возвраты, – сказал Артём. – Рекламодатель не обязан оплачивать наши личные сложности. Вернём деньги за один выпуск, за второй, а ипотеку из чего платить будем?

До этой минуты она представляла, как завтра будет сидеть перед камерой. Теперь посмотрела на окно, на знакомый двор за ним.

– У нас сейчас с платежами что? Ты что-то не заплатил?

– Сейчас всё оплачено. Я говорю о том, что будет, если ты начнёшь срывать работу. У нас нет запаса, чтобы после каждого твоего «не хочу» возвращать деньги, мы из них и за квартиру платим.

В банке она подписывала толстую стопку листов, и Артём следил, чтобы ни одной подписи не пропустить. Ксения помнила слово «созаёмщик» возле своей фамилии, но остальные условия за прошедшие годы забыла.

Кухню они выбирали долго, за плиткой она ездила сама. Сколько вечеров потом провела здесь за работой, уже и не сосчитать, а теперь надо ещё улыбнуться мужу над тарелкой курицы, иначе платить будет нечем.

– Покажи договоры, – попросила Ксения. – Какие там суммы, что именно придётся вернуть? И где написано, что должна сниматься именно я, с этими словами?

Артём вернул таблицу к столбцу с датами. Под завтрашним днём стояло время её готовности: половина десятого, макияж и одежда уже на месте.

– Договорами занимаюсь я. Тебе достаточно выполнить свою часть.

– Я хочу понять, какую часть. Я что-то подписывала? Может, ты мне присылал, а я не помню? Покажи, я прочитаю.

Ксения попыталась вспомнить, что он давал ей на подпись в последние месяцы, и не смогла. Она подтверждала столько сроков и правок, что теперь путала обычные рабочие письма с документами: вдруг там и правда были обязательства, про которые она забыла?

– Там договоры с моим ИП, и отвечать перед партнёрами буду я, – произнёс Артём. – Не надо сейчас искать способ ничего не делать. Я тебе объяснил, что будет.

Она посмотрела на график, потом на мужа. Сумму возврата он так и не назвал, договор не открыл, а пальцем уже постукивал возле завтрашней даты.

Телефон остался у острова, и она встала за ним. В рабочей переписке была закреплена ссылка на общую таблицу расходов: Ксения редко туда заглядывала, но раньше могла посмотреть, сколько ушло на закупки или монтаж.

Вместо строк с цифрами появилось сообщение, что у неё нет доступа к файлу. Она нажала на значок учётной записи и проверила почту: адрес был тот самый, рабочий, которым она пользовалась несколько лет.

Закрыв страницу, она открыла ссылку заново. Ничего не изменилось, хотя переписка загружалась и новые сообщения приходили без задержки.

Рядом была ссылка на архив выпусков. Она нажала на неё, рассчитывая хотя бы найти сценарий завтрашнего ужина и посмотреть, что отправили рекламодателю.

На экране снова появилось требование запросить доступ. Там хранились тексты, которые она дописывала по ночам, и фотографии пробных блюд; в отдельных файлах оставались исправленные рецепты. Вместо списка папок Ксения видела только кнопку отправки запроса.

– Ты закрыл мне доступ? И к расходам, и к архиву?

Артём мельком взглянул на повёрнутый к нему телефон. Сообщение об ошибке его ничуть не удивило.

– Я поменял права доступа, чтобы был порядок. Всё нужное тебе будут выдавать перед конкретной съёмкой. В чём проблема?

– В том, что там мои сценарии и мои рецепты с правками. Верни, пожалуйста, как было, мне нужно с ними работать.

– Сначала давай договоримся, что ты вообще собираешься делать. Минуту назад сниматься не хотела, теперь тебе всё открой. Мы дальше вместе работаем или как?

Ксения всё ещё держала телефон экраном к мужу. Она опустила руку и села на прежнее место.

– То есть читать свои тексты я смогу, если соглашусь на этот ужин? Ты мне сейчас это предлагаешь?

– Я предлагаю не растаскивать работающий канал по кускам. Материалы никуда не делись, перед съёмкой получишь всё, что понадобится.

Она открыла переписку с Павлом. Обычно хватало одной просьбы, и он пересылал нужный файл; а теперь так придётся получать каждый сценарий?

– Мы шесть лет это делали вместе. Я для каждого выпуска рецепты подбирала, сценарии писала. Потом сама всё это готовила в кадре. Почему теперь ты решаешь, что мне можно открыть?

– Потому что канал оформлен на меня. Я договоры заключаю, я с людьми рассчитываюсь, ко мне и придут, если что. Ты видишь готовую съёмку, а сколько я до неё договариваюсь, ты хоть раз считала?

Артём захлопнул ноутбук и положил ладонь на крышку. Он продолжил, не дав ей ответить.

– И квартира моя, если ты собираешься сейчас всё делить. На меня оформлена. Без продвижения и команды ты останешься никем, Ксюш, как бы тебе ни хотелось думать иначе.

Ксения отвела взгляд: про это она сама думала и никому не признавалась. Даже в смете несколько раз меняла цену занятия, всё прикидывала, придёт ли кто-нибудь именно к ней, без привычной заставки и Артёма рядом.

В кухонном пенале лежали её тетради, перед мужем стоял закрытый ноутбук. Ксения снова посмотрела на телефон: чтобы открыть свои сценарии, ей предлагалось отправить запрос Артёму, сидевшему в двух шагах.

Она встала из-за стола. Спорить о том, на кого что оформлено, сейчас не могла: документы были у Артёма, он говорил уверенно, а у неё даже таблица не открывалась.

– Сегодня я здесь не останусь. Позвоню Марине и поеду к ней.

В спальне она прикрыла дверь и нашла номер сестры. На экране остались два непрочитанных сообщения от Марины; Ксения нажала на вызов и прижала телефон к уху.

– Мариш, можно я сегодня к тебе? Артём объявил в эфире, что мы разводимся. Меня не предупредил, я вместе со всеми услышала. Я не хочу здесь ночевать.

Сестра ответила не сразу, и Ксения успела подумать, что у неё наверняка свои планы. Вдруг гостей ждёт или сама куда-нибудь собралась?

– Приезжай, диван разложим. Я дома, сейчас уберу с него вещи. Только напиши, когда будешь подъезжать, я в магазин пока не пойду.

Из шкафа Ксения достала небольшую сумку, уложила рубашку и бельё, сверху пристроила футболку для сна. Переодевшись в джинсы, повесила светлую блузу на плечики.

Личные документы убрала в сумку вместе с кошельком, зарядку и косметичку уложила сбоку. Ключи переложила в карман джинсов и застегнула молнию; сумка не заполнилась даже наполовину.

Она собиралась только переночевать в другом месте, поэтому тетради остались в кухонном пенале. Возле мойки стояла её старая доска, ручкой к сушилке для посуды.

Артём уже убрал ноутбук с обеденного стола и стоял у входа в кухню. Он посмотрел на её сумку, потом на кеды, которые она доставала с нижней полки.

– Ты график видела? Завтра рано начинаем, продукты должны быть подготовлены до прихода Паши.

– Я его видела. Но сейчас ничего подтверждать не буду.

Она надела сумку на плечо и вышла. Артём остался у входа в кухню. У лифта она вызвала машину и нащупала в кармане ключи: возвращаться всё равно придётся.

Водитель уточнил адрес, Ксения подтвердила и пристегнулась. На первом светофоре она открыла переписку с Мариной и отправила время прибытия.

Во дворе сестриного дома пришлось обойти машину, перегородившую дорожку. На третий этаж Ксения поднималась с сумкой, придерживая её на поворотах, чтобы не задевать перила.

Марина ждала в открытой двери, в яркой футболке и домашних брюках. Она убрала свои кроссовки с нижней полки в прихожей и освободила сестре крючок.

– Давай сумку сюда, поставлю у шкафа. Ты ела вообще после съёмки? У меня рис и котлеты, сейчас разогрею.

Ксения прошла за ней на кухню. На круглом столе возле квитанции валялись резинки для волос, пакет с хлебом занимал чуть ли не половину столешницы. Марина сгребла всё в сторону, освободив место для тарелок.

Через открытую дверь был виден диван с пледом и стопкой белья на подлокотнике. Кровать Марины стояла у стены, и Ксения сразу представила, как утром сестре придётся протискиваться мимо разложенного дивана.

– Я ненадолго, Мариш, только переночевать…

Она попробовала представить, как вернётся завтра, наденет фартук и встанет на привычное место перед камерой, но дальше дело не шло. А другого понятного плана у неё пока не было.

– Сейчас сначала поешь, – сказала Марина, ставя перед ней тарелку. – Полотенце дам, постель найду. Сегодня больше ничего устраивать не будем.

Ксения взяла вилку, пока сестра доставала вторую тарелку. Никто не просил подождать, пока выставят свет, и она успела съесть немного риса, прежде чем заметила, что Марина уже сидит напротив.

Когда сестра пошла раскладывать диван, на кухонном столе завибрировал телефон. Ксения перевернула его и увидела сообщение от Артёма.

– Завтра в десять снимаем семейный ужин. Подтверди.

Она положила телефон рядом с ключами от общей квартиры, которые вытащила из кармана ещё в прихожей. Из комнаты донёсся скрип диванного механизма, потом Марина попросила помочь расправить простыню.

Ксения встала, оставив сообщение открытым. Что она на самом деле потеряет, если завтра в десять не придёт?

Глава 4. Не уйти с пустыми руками

Ксения потянула простыню на себя и подвернула край под диванную подушку. Марина вытащила застрявший плед и положила его в ногах.

– К стене не придвигайся, там щель между подушками. Наволочку для второй подушки я оставила рядом, если захочешь повыше.

Ксения села на диван и посмотрела в сторону кухни, где оставила телефон и ключи. Можно написать, что приедет, а утром разобраться: только курицу замариновать, за стол с Артёмом не садиться. Но он ведь скажет, что осталось всего десять минут, неужели трудно.

Марина выключила свет, и Ксения легла, натянув одеяло до плеч. За телефоном она так и не сходила, сообщение о завтрашней съёмке осталось без ответа.

* * *

Утром, пока сестра была в душе, Ксения открыла переписку. Набрала две фразы и сразу отправила.

– На съёмку семейного ужина не приеду. Пришли договоры, на которые ты ссылаешься.

Через несколько минут Артём позвонил. Ксения не ответила и написала, что просит прислать документы, а не обсуждать их по телефону. Через минуту пришло сообщение.

– Ты же понимаешь, что съёмку нельзя отменить одним сообщением. Продукты закуплены, время команды оплачивается.

Ксения поставила чайник и достала хлеб, то и дело заглядывая в телефон. В десять она всё ещё сидела на кухне у сестры, без фартука и без подготовленных овощей.

За выходные договоры так и не пришли. Артём прислал ещё два сообщения о графике, а Ксения в ответ снова просила показать условия, на которые он ссылался.

* * *

К утру понедельника, двадцать шестого мая, она научилась складывать постель, не задевая сушилку. Одеяло приходилось прижимать коленом, иначе крышка бельевого ящика не закрывалась.

В пятницу Ксения собиралась остаться на одну ночь, а прошло уже три. Марина ничего не спрашивала, только каждый раз переставляла стул, чтобы добраться до шкафа, и Ксения отворачивалась: сколько стоит отдельная комната, она даже прикидывать не бралась. Выложив из дорожной сумки свои вещи, она поставила пустую у двери.

– Ты куда собралась? – спросила Марина, остановившись в прихожей с пакетом мусора.

– За одеждой и тетрадями. Квартиру пусть оставит себе, канал тоже. Я опять возьмусь за заказы, комнату сниму. Только у тебя ещё немного побуду, ладно?

– Побудешь, конечно, – сказала Марина, поставив пакет на пол. – Только объясни, с чего ты собралась оставлять ему квартиру. Вы же её после свадьбы брали, в двадцатом?

– Да. Но оформлена она на него, он в пятницу так и сказал. И канал на нём, и деньги через него идут. Я даже свои файлы открыть не могу.

– Подожди, файлы тут при чём? Я сама в этом не разбираюсь, но есть Ирина Зорина, адвокат. Помнишь, хозяин мастерской хотел задним числом аренду поднять? Я к ней ходила.

– Это же опять деньги, Мариш. Я ещё даже не поняла, на что буду жить.

– Сначала узнай, сколько стоит консультация. Не подходит цена, так и скажешь. Только не надо с порога дарить ему квартиру, а потом считать, хватит ли тебе на чужую комнату.

Ксения посмотрела на сумку у ног. Забрать две рубашки, больше ничего не просить, и можно возвращаться к Марине. Теперь предстояло куда-то звонить и объяснять чужому человеку, что произошло.

– Ладно, дай номер. Сначала поговорю с ней, за вещами потом съезжу.

Пока Марина выносила мусор, Ксения сохранила присланный контакт. Набрала номер и, услышав ответ, представилась.

– Здравствуйте. Меня зовут Ксения Лаврова, ваш номер дала моя сестра, Марина Белова. Мне нужна консультация по разводу и квартире.

Последние слова она произнесла медленнее, с паузой перед «разводом». Ирина предложила приехать к половине четвёртого и назвала стоимость, потом попросила взять документы, какие есть.

– У меня только паспорт. Остальное хранит муж.

– Тогда начнём с того, что вы знаете. Если найдёте у себя копии или переписку по квартире, возьмите тоже.

Ксения записала адрес на обороте магазинного чека и открыла почту. Нашлось старое письмо о передаче ключей, а вот кредитного договора у неё не было. Она сохранила письмо и стала выписывать вопросы.

В офисном здании пришлось подняться на второй этаж и подождать в общей приёмной. Ирина пригласила её в кабинет с окном во двор. На столе лежали блокнот и рабочая папка, у стены стоял сканер.

– С чего хотите начать? – спросила она.

– Он сказал в прямом эфире, что мы разводимся. Что мы вместе решили. А я стояла рядом и слушала, как все остальные.

Ксения рассказала про юбилейный выпуск и про финал, который муж попросил оставить ему. Потом достала телефон, показала требование приехать на семейный ужин и призналась, что не приехала. Договоров и финансовых документов ей до сих пор не показывали.

– Сообщения посмотрим. Сначала уточню: когда вы поженились? И ещё, дети у вас есть? Брачный договор заключали?

– В мае шестнадцатого. Детей нет, договора тоже. Квартиру купили в двадцатом году, кредит подписывали оба, я созаёмщик.

– Откуда взяли деньги на первоначальный взнос? Копили вместе или родители помогли? Может, кто-то из вас продал прежнюю квартиру?

– Наши накопления. Другого жилья мы не продавали, квартиру нам никто не дарил.

Ирина записала ответ и уточнила адрес. Ксения назвала улицу и номер дома, потом опять принялась объяснять, почему у неё нет бумаг: документами занимался муж. Она готовила для съёмок, а между ними писала сценарии, и до папок всё как-то не доходило.

– Если чего-то не помните, так и скажите, потом проверим. Угадывать не надо. Сейчас разберёмся, что у нас есть и что ещё нужно запросить.

В блокноте появилась пометка о первоначальном взносе. Ирина перевернула страницу и вернулась к квартире.

– Судя по тому, что вы рассказали, квартира у вас общая, – сказала она. – Вы купили её в браке на общие деньги, взяли кредит. То, что в реестре собственником записан муж, ещё не делает квартиру только его.

– То есть того, что собственником указан он, недостаточно? Даже если у меня нигде не написано, что половина моя?

– Недостаточно. По общему правилу при разделе у супругов равные доли. Но документы всё равно надо проверить, а ваши права оформить как положено. Одного нашего разговора для этого мало.

Ксения посмотрела на записанный в блокноте адрес. В пятницу муж тоже говорил о том, на кого зарегистрирована квартира, только после его объяснений ей оставалось собрать сумку.

Она потянулась за запиской с вопросами и вместе с ней вытащила ключи. Связка звякнула о край стола, Ксения придержала её пальцем.

– А то, что я ушла? Взяла сумку и уехала к сестре. Он может сказать, что я сама всё оставила?

– Сказать может. Но отъезд из квартиры сам по себе ничего такого не означает. Чтобы сохранить свои права, жить с ним под одной крышей вы не обязаны. Если предложит подписать соглашение о разделе или бумагу, по которой вы должны что-то выплатить, сначала возьмите копию и покажите мне.

Ксения убрала ключи во внутренний карман сумки. Значит, сегодня можно снова ночевать у Марины; ради квартиры не придётся возвращаться на кухню к Артёму и спрашивать, что у них на ужин.

– А после развода я смогу больше не зависеть от того, платит он ипотеку или нет? Если свою часть квартиры оформлю.

– Сам развод кредитный договор не меняет. У вас с мужем как у созаёмщиков, скорее всего, солидарная ответственность, это проверим по договору. Тогда банк может потребовать платёж целиком с любого из вас. Как вы поделите расходы между собой, для банка ничего не изменит без его согласия.

Ксения зачеркнула у себя слова «после развода не плачу». Рядом стоял вопросительный знак, но она уже успела посчитать, сколько могла бы откладывать без этого платежа.

– Сейчас Артём говорит, что всё внесено. Что проблемы будут, если я сорву рекламу.

– Платежи надо проверить. Вы участница кредитного договора и можете сами обратиться в банк за сведениями по своему кредиту. Возьмите договор с графиком платежей и попросите показать, что уже внесено.

Ирина подвинула ей чистый лист: на обороте чека места больше не осталось. Ксения написала «банк», обвела слово и ниже приписала про договор.

– Теперь о съёмках. Вы сами обещали сниматься в определённые даты или участвовать в семейных сценах? Это могло быть и в переписке, не обязательно в подписанном договоре.

– Я писала сценарии, отправляла правки. На отдельную рекламу соглашалась, но обязательства про будущие семейные сцены не подписывала. Артём говорит, что договоры заключены с его ИП.

– Посмотрим и договоры, и переписку. Но договоры его ИП сами по себе не обязывают вас лично изображать счастливую жену. Для этого недостаточно одной его подписи.

– А что с возвратами? Он всё повторяет, что из-за меня придётся отдавать деньги.

– Пока мы даже не знаем, есть ли что возвращать и кому. Надо смотреть условия, записывать это в ваш личный долг рано. И возможные требования денег всё равно не дают ему права заставлять вас участвовать в семейных сценах.

Ксения вспомнила субботнее утро и десять часов на экране. Два дня она представляла, как Артём присылает ей счёт за отменённую съёмку, и прикидывала, чем будет платить. Ни одной бумаги она при этом не видела.

Подвинув телефон поближе, Ксения отдельно сохранила сообщения мужа. Проверила, все ли снимки экрана остались в памяти.

– А на развод уже можно подать? Или сначала придётся разобраться с квартирой?

– Если вы оба согласны и общих несовершеннолетних детей нет, можно подать совместное заявление в загс. Брак расторгнут по истечении месяца. Если муж начнёт уклоняться, тогда через суд.

– Он ведь может сказать, что ничего не подпишет, пока я не соглашусь на съёмки. И сколько тогда ждать? Я не могу сидеть у сестры до тех пор, пока мне что-нибудь достанется.

– Квартирой можно заниматься отдельно от развода. Соглашаться на съёмки ради его подписи вам не нужно, но точной даты, когда всё закончится, я не назову. Суд может идти месяцами, и сразу после подачи иска денег у вас не будет. На ближайшие расходы пока рассчитывайте без того, что надеетесь получить от квартиры.

Ксения провела ручкой под вопросом о разводе. Потом перевернула лист чистой стороной вверх: нужно было записать, с чем приходить в следующий раз.

– Начнём с документов на покупку и кредитного договора, – сказала Ирина. – Нужны будут сведения о платежах. Всё, что есть у вас по доходам и накоплениям, тоже пригодится. И требования мужа о съёмках сохраните.

– У него бумаги в закрытом ящике. Я даже не знаю, в какой папке теперь что лежит.

– Попросите копии письменно. Только не пытайтесь войти в чужую почту или куда-то ещё без доступа. Если нужные банковские сведения иначе не получить, будем запрашивать их через суд.

Ксения дописала «рабочая почта» и вспомнила нижний ящик кухонного пенала. Там лежали три тетради, которые она оставила дома, собираясь всего лишь переночевать у сестры.

– У меня ещё сценарии от руки, с датами и исправлениями. Общий архив закрыт, Артём обещает выдавать материалы только перед съёмками. Часть текстов я отправляла со своей почты, письма остались.

– Тетради заберите и сохраните. Письма тоже, обязательно с вложениями. По ним будет проще разобраться, какие тексты ваши и какие у вас на них права. Но обещать из-за этих записей весь канал я не могу. И сами блюда или способы приготовления вашей исключительной собственностью не станут.

Ксения написала «три тетради» крупнее остальных пунктов. Утром она собиралась забрать их вместе с одеждой, просто чтобы мужу не оставлять. Теперь вспомнила разворот с вычеркнутой концовкой одного из выпусков: этот вариант она так и не перепечатала.

Ирина внесла тетради в свой список и отложила ручку. Ксения всё ещё держала свою над листом, ожидая нового вопроса про требования Артёма.

– А вы сами чего хотите добиться? Давайте пока без того, на что согласен ваш муж.

Про слова Артёма в эфире она рассказала сразу. А теперь пришлось помолчать, подбирая начало.

– Развестись. Свою половину не отдавать. И больше никаких наших ужинов на камеру. Готовить и объяснять могу, а обсуждать перед камерой, как мы расстаёмся, не хочу.

Она опустила глаза на обручальное кольцо и повернула его. Артём наверняка сказал бы, что она опять всё усложняет; Ксения подняла взгляд на Ирину.

– Тогда берусь за развод и защиту ваших имущественных прав. С рабочими материалами сначала разберёмся. Когда посмотрю документы, отдельно обсудим, что там можно сделать и сколько работы потребуется.

Прежде чем подписывать соглашение, Ксения попросила объяснить стоимость: что входит в первый этап, отдельно ли оплачиваются запросы и сколько потом придётся платить за суд. Ирина пояснила, что обычная подготовительная работа включена, а представительство в суде они заранее согласуют письменно; дополнительные расходы пока точно не посчитать. На просьбу разбить первую оплату на две части она согласилась и вписала даты в соглашение.

На первый взнос денег хватало, но Ксения ещё раз пересчитала остаток с учётом повседневных расходов. Прочитала соглашение до конца, вернулась к пункту о том, какую работу берёт на себя Ирина, затем подписала оба экземпляра и перевела первую часть оплаты. Свой экземпляр, подтверждение платежа и список документов она убрала в небольшую повседневную сумку.

– Сегодня приеду за одеждой и сценарными тетрадями. Подготовь, пожалуйста, копии документов на квартиру и ипотеку, – написала она мужу в общей приёмной.

Ответ пришёл, когда она уже спускалась по лестнице. Ксения остановилась на площадке, пропуская мужчину с коробкой бумаги.

– Приезжай. Заодно обсудим съёмки.

– Сегодня я еду за вещами и документами, – ответила Ксения.

По дороге она позвонила Марине и коротко пересказала консультацию. Сестра предложила поехать вместе после работы, но ждать Ксения не захотела.

Сначала она заехала к сестре: оставила соглашение на кухонном столе, взяла пустую дорожную сумку и сунула список в наружный карман. Проверила заряд телефона, а ключи переложила во внутренний карман дорожной сумки.

Лифт в её доме остановился на восьмом этаже с обычным толчком. Ксения вышла с пустой сумкой и задержалась у двери, прислушиваясь. В квартире было тихо.

Слова Артёма про его квартиру вспомнились так отчётливо, будто он уже стоял перед ней. Ксения выбрала свой ключ и вставила в замок.

Глава 5. Место уже занято

Ключ повернулся туже обычного, и Ксения потянула дверь на себя, чтобы освободить замок. Из кухни донёсся тихий звон посуды.

За островом стояла незнакомая женщина и переставляла тарелки. Серую отодвинула к мойке, белую поставила на деревянную столешницу, потом наклонилась, разглядывая её сбоку. Рядом лежали два льняных полотенца, которые Ксения берегла для съёмок.

Ксения остановилась у порога, не отпуская ключа. По дороге она собиралась с мыслями: придётся напомнить про документы и выслушать претензии из-за субботней рекламы, может, опять поспорить. Женщины возле своих шкафов она увидеть не ожидала.

Та подняла голову и замерла с тарелкой в руке. Светло-каштановые волосы касались плеч, более светлые пряди были убраны за уши; на рукаве светлого жакета остался загиб от закатанной манжеты.

Из короткого коридора вышел Артём. В одной руке у него был телефон, другую он сунул в карман брюк.

– Ксюш, проходи, чего ты встала. Это Валерия Савина, я пригласил её посмотреть посуду для будущих съёмок.

– Здравствуйте, – сказала женщина. – Я тут несколько вариантов достала. Хотела сравнить, пока светло.

Тарелка стукнула о столешницу. Валерия придержала её второй рукой и посмотрела на Артёма.

У белой тарелки слишком блестела глазурь: под панелями она дала бы белое пятно, особенно при съёмке сверху. Ксения промолчала и вынула ключ.

– Ты за вещами? – спросил Артём. – Я помню, да. Только давай сначала на десять минут сядем, кое-что обсудим.

Ксения закрыла дверь, убрала ключи во внутренний карман сумки. Потом принялась снимать кеды, но один шнурок затянулся узлом, пришлось присесть и повозиться. Всё это время из кухни не доносилось ни звука.

К острову она подошла, так и держа сумку за обе ручки. Валерия отодвинулась, освобождая место, словно они собирались вместе выбирать эти тарелки.

– Вас только съёмки связывают? – спросила Ксения, глядя на мужа. – Или ты ещё что-нибудь хотел мне сообщить?

Артём убрал телефон в карман. Смотрел прямо на неё; обычно, когда забывал перевести деньги или купить что-то по её просьбе, он начинал суетиться, вспоминать, где задержался, кому звонил.

– Мы вместе. Я собирался поговорить об этом спокойно, когда ты будешь готова разговаривать, а не требовать всё в переписке.

Ксения посмотрела на Валерию. Помощницей эта женщина уже не окажется, случайной знакомой тоже: Артём пригласил её сюда выбирать тарелки. А Ксении написал, что заодно обсудят съёмки.

Может, он ещё что-нибудь добавит? Она ждала, но Артём только чуть приподнял подбородок и замолчал.

– И давно вы вместе? – спросила Ксения.

Он помедлил и поправил часы на левом запястье. Валерия убрала руки со столешницы.

– С января, – ответил Артём. – Но у нас с тобой всё разладилось гораздо раньше. Ты же не станешь говорить, что ничего не замечала.

Ксения вспомнила, как они вдвоём разбирали кухонный шкаф после праздников. Артём сидел на полу среди коробок, передавал ей формы и смеялся над тем, сколько у них накопилось одинаковых крышек.

Потом были февральские съёмки и ужин, который трижды разогревали. Его сообщения «не жди, поешь без меня» тоже были. В марте она показывала ему чужие мастер-классы в маленьких студиях, а он советовал не торопиться.

Покупая себе рубашку, она спрашивала, не взять ли и ему. Оставляла ему запеканку на завтра, сверяла с ним выходные. Девять лет их браку исполнилось совсем недавно, и он ни словом не обмолвился, что рядом с ним уже другая женщина.

Сколько раз он уходил к Валерии после съёмок? Зачем обсуждал с Ксенией студию и расходы на неё из общих денег? Она смотрела на серую тарелку возле мойки и повторяла про себя названный месяц: с января.

– Подождите, – заговорила Валерия. – Мне сказали другое. Тёма, ты говорил, что вы уже давно не живёте как муж и жена.

Артём повернулся к ней, но ответить она ему не дала. Теперь Валерия говорила быстрее, сбиваясь на уточнения.

– Я знала, что вы не разведены. Да, знала, но ты сказал, что это пока из-за работы и квартиры, а между вами всё закончено. И Ксения в курсе, вы договорились.

Ксения перевела взгляд на неё. Над верхней губой у Валерии была маленькая родинка, почти незаметная, пока та не начала поджимать губы после каждой фразы.

– Вы ведь… – Валерия остановилась и снова посмотрела на Артёма. – Ты же сказал, что после эфира никаких вопросов уже не будет. Поэтому я и приехала. Ты сказал, она заедет только вечером и мы не пересечёмся.

Они, оказывается, обсуждали пятничный эфир заранее. Артём даже объяснил Валерии, когда можно будет приехать сюда, на кухню, и спокойно заняться посудой.

В пятницу Ксения не перебила мужа, не спросила при зрителях, о каком общем решении он говорит, а потом ещё переживала, насколько плохо выглядела, отступив от его руки. Теперь Валерия смотрела на неё и ждала ответа. Похоже, ей и правда сказали, что Ксения обо всём знает.

– О разводе я узнала в пятницу, в прямом эфире. До этого мы его не обсуждали, – сказала Ксения.

Последнюю фразу она выговорила тише, чем собиралась. Произнесённое вслух звучало нелепо: девять лет вместе, а о разводе услышала одновременно с чужими людьми.

Валерия повернулась к Артёму. Тот встретил её взгляд с явным раздражением.

– Тёма, а мне ты что рассказывал? – спросила она. – Я бы не приехала сюда вот так, если бы знала.

– Лер, я тебе объясню. Не надо сейчас разбирать каждое слово при всех.

Ксения посмотрела на него: при всех, значит, при ней, на её же кухне. Она отступила от острова, оставив между собой и мужем побольше места.

– Я не буду спорить о том, что ты ей говорил. Но за меня больше не отвечай. Я ни о чём таком с тобой не договаривалась.

Артём нахмурился, вынул телефон и положил его возле тарелок. Ксения знала: сейчас он заговорит о делах и начнёт объяснять, что им обоим надо сделать.

– Давай без эмоций. Личное отдельно, работа отдельно, иначе мы сейчас всё окончательно развалим. У нас до сих пор не снята реклама, которую ты пропустила в субботу.

Ксения молча смотрела на него, не отводя глаз, и Артём продолжил уже жёстче. Валерия стояла сбоку от острова и больше не трогала посуду.

– Я два дня занимаюсь переносом, объясняю, почему сорвался график. Люди выделили нам время, продукты под съёмку подготовили, договорённости никуда не делись. Нам надо закончить семейный ужин и дальше спокойно разбираться со всем остальным.

– Семейный ужин с тобой? – уточнила Ксения. – После того, что ты сейчас сказал, ты предлагаешь мне его снимать?

– Мы снимаем рекламу. Ты прекрасно знаешь, как это работает, сама писала подачу. Никто не требует, чтобы ты сейчас испытывала ко мне какие-то чувства.

На белом полотенце лежала чайная ложка из набора, который они купили для первых больших рекламных съёмок. Валерия уже подбирала посуду для будущего, а Ксению просили закончить старые ужины: встать у плиты и подать форму. Потом улыбнуться мужу в кадре, поблагодарить за чудесный вечер.

В кармане рубашки лежал телефон. Один снимок, и у тех, кто писал про её холодность, появились бы другие вопросы.

Она вытащила телефон. Артём стоял рядом с Валерией, между ними теснились тарелки; подпись можно было вообще не придумывать. Муж с другой женщиной на их общей кухне, всего через несколько дней после красивого прощания в эфире.

Большой палец замер у значка камеры. Пусть бы кто-нибудь увидел сейчас его спокойное лицо и услышал про рекламу, которую обязательно надо доснять.

За снимком пошли бы вопросы, просьбы показать ещё. Чужие люди начали бы сравнивать её с Валерией, а Ксения сидела бы у телефона и читала, кто из них лучше и почему Артём всё-таки ушёл.

Она погасила экран и убрала телефон в сумку. Надо было забрать вещи и документы, ради которых она приехала.

– Я больше не буду изображать влюблённую жену, – сказала Ксения. – Ни обнимать тебя у плиты, ни благодарить за семейный вечер. И обсуждать наш брак в кадре я тоже не стану.

– Ты сейчас отказываешься от всей работы из-за личной обиды. Завтра остынешь, а заказ уже уйдёт. И что дальше?

– От кулинарной работы я не отказываюсь. Если есть отдельный заказ, я посмотрю условия: что готовлю, сколько выпусков, какая оплата и когда её получаю. По новому договору со мной.

На лежавшем возле тарелок телефоне появилось уведомление. Артём продолжал смотреть на Ксению.

– То есть мне теперь ещё раз тебе заплатить за то, что уже входит в нашу общую работу? Я находил заказчиков и договаривался о ценах, в продвижение вкладывался. А ты предлагаешь считать, что мы только на прошлой неделе познакомились.

За шесть лет набрались сотни ночных правок и пробных блюд. После съёмок ещё приходилось мыть всё то, чего зрители не видели. В таких спорах Артём сразу называл свои часы и суммы, а проверить его подсчёты теперь было негде: доступ к таблице он закрыл.

– Я предлагаю заранее договариваться о работе, – ответила Ксения. – Чтобы условия у меня были до съёмки, а не в твоих объяснениях после неё. Кулинарный выпуск я могу обсудить, только без личного.

– Рекламодатель выбирал нас вдвоём. Ему твои новые условия могут не подойти.

– Тогда этого заказа у меня не будет. Но семейный ужин я снимать не стану.

Остаток на своей карте Ксения знала, как и дату, когда нужно внести вторую часть оплаты Ирине. Кто предложит ей отдельный выпуск, она пока даже не представляла.

Артём ждал продолжения. Обычно после отказа Ксения сама начинала искать уступки: можно снять ещё один ужин, если без крупных планов. Или хотя бы сократить разговор за столом.

Из наружного кармана она достала сложенный список и развернула его на ладони. Лист чуть дрожал, пришлось прижать нижний край большим пальцем.

– Теперь документы. Ты подготовил копии на квартиру и ипотеку? Я писала, что за ними приеду.

– Договор покупки распечатал. С кредитными надо разобраться, у меня там несколько папок.

– Принеси, пожалуйста, то, что распечатал. Остальное пришлёшь отдельно.

– Ксюша, мы ещё с работой не закончили. Давай хоть договорим нормально.

– На семейную съёмку я не согласна. Если появится предложение по кулинарному выпуску, пришли его письменно. Сейчас мне нужны документы.

Артём прочитал несколько строчек на листе у неё в руке, потом развернулся и пошёл в кабинет. Валерия взяла белую тарелку и осторожно поставила её на серую.

– Я не собиралась вас… – начала Валерия и остановилась. – Мне правда сказали, что вы всё знаете.

– Я услышала. Только обсуждать это с вами сейчас не буду.

Валерия кивнула и отошла к окну. Ксения осталась у острова, слушая, как в кабинете открываются ящики.

Артём вернулся с прозрачным файлом и положил его перед ней. Внутри лежала только копия договора покупки квартиры.

Ксения вынула страницы, нашла адрес. Начала проверять нумерацию, пока Артём наблюдал за ней, скрестив руки на груди.

– Там всё есть, я целиком печатал.

– Я проверю, – сказала она. – График платежей тоже нужен. И сам кредитный договор, со всеми приложениями.

– Я сказал, посмотрю позже. Сегодня у меня и без этого хватает дел.

Дойдя до последней страницы с копиями подписей, Ксения пересчитала листы и вернула их в файл. Надеялась увезти весь комплект, чтобы уже завтра передать Ирине. Пока придётся отдать только договор.

– Хорошо, я напишу, чего не хватает. По кредиту ещё сама обращусь в банк.

Копии она убрала в сумку и прошла в спальню. Список недостающих бумаг остался в наружном кармане.

В спальне ничего не изменилось. На её прикроватной тумбочке лежала резинка для волос, а у Артёма тянулся к розетке зарядный провод. Покрывало так и было скомкано у изножья.

Она поставила сумку на пол и открыла шкаф. Ещё в пятницу эта кровать оставалась их общей кроватью, хотя он уже несколько месяцев встречался с Валерией. Ксения отвернулась к полкам с одеждой.

В сумку пошли джинсы, две хлопковые рубашки, футболки и бельё. Она сложила домашние брюки, достала носки, следом положила тёплую кофту: у Марины по вечерам тянуло от окна, если его оставляли приоткрытым.

Светлые блузы для съёмок висели в дальнем отделении. Ксения сняла самую простую, без банта и широких манжет: пригодится для работы, если работа найдётся.

На полке стояла коробка с украшениями и маленькими подарками. Она вытащила из-под неё ремень и положила к джинсам.

Из кухни донёсся голос Валерии, слишком тихий, чтобы разобрать слова. Артём ответил ещё тише, и Ксения взяла сумку. Вещей хватит на ближайшие дни, за остальным придётся приехать отдельно.

В кухне Валерия снова стояла возле острова, но посуда уже была собрана в две стопки. Артём сидел за обеденным столом у окна и смотрел в телефон.

Ксения поставила сумку рядом с пеналом и открыла нижний ящик. Все три тетради лежали на месте, под пачкой бумаги для выпечки.

Она вытащила их сразу, придерживая снизу ладонью. У одной обложки загнулся угол, у другой лопнула прозрачная наклейка на корешке. Третья всё ещё закрывалась не до конца из-за вложенных листков.

Первую тетрадь Ксения раскрыла на краю столешницы. Возле рецепта стояло её примечание, сердито подчёркнутое: не говорить, что тесто «само всё сделает», показать, как оно должно выглядеть.

Ниже шли варианты начала выпуска и зачёркнутая шутка Артёма, рядом была нарисована схема подачи. Между записями с граммами и минутами уместилось всё, что она придумывала, пока муж отвечал рекламодателям или просил сделать начало покороче.

Она перевернула ещё две страницы. Некоторые записи помнила почти дословно, другие успела забыть, но вот же они, на месте. Восстанавливать их по памяти или просить прислать перед очередной съёмкой не придётся.

У мойки за сушилкой стояла её старая буковая доска. Ксения посмотрела на неё, но сумка и так была почти полной; доска пока останется здесь, вместе с большей частью одежды.

Третью тетрадь она раскрыла ближе к середине. Сложенный лист в клетку был на месте, только немного выдвинулся из-за края страницы.

По мелким цифрам на наружном сгибе Ксения узнала свою смету. Столько раз пересчитывала её, что помнила, где вычеркнула одинаковые стулья и сколько решила оставить на продукты для первых занятий.

Лист она подсунула глубже, между страницами с правками к летним выпускам. Закрыла обложку.

Раньше Ксения откладывала эти расчёты до подходящего разговора: вот он освободится, отдохнёт после переговоров, тогда можно будет обсудить. А там уже появлялся очередной расход, о котором Артём непременно напоминал. Теперь надо самой сесть и посчитать, на что хватит оставшихся денег.

– Ты все забираешь? – спросил Артём, отложив телефон. – У нас там летние выпуски расписаны.

– Все три, я за ними и приехала.

– Ксюш, ну посмотри на это трезво. Без канала и продвижения от этих тетрадей мало пользы. Кто увидит твои рецепты, если ты отказываешься работать с командой?

Ксения не выпускала третью тетрадь из рук. На старый канал зрители приходили каждую неделю, а к ней отдельно могли не прийти вовсе.

Представился пустой стол с телефоном на полке рядом. И она сама, которая что-то объясняет в тишину. Даже цену за работу придётся называть без Артёма: раньше он всегда говорил, сколько сейчас можно получить и почему больше никто не даст.

– Я не отбираю у тебя рецепты, – продолжил он. – Забирай, конечно. Только потом не говори, что я не предлагал нормальное сотрудничество.

Вспомнились зрительские вопросы и благодарности за удавшиеся пироги. На них Ксения отвечала сама; Артём шесть лет видел, как она работает.

Она положила тетради поверх одежды, проверила, не попала ли обложка под молнию, и застегнула сумку. Файл с договором остался у боковой стенки, за плотной тканью рубашки.

– Я сама всё это писала, так что тетради заберу с собой.

Артём откинулся на спинку стула. Валерия смотрела в сторону окна.

В прихожей сумку пришлось поставить на пол, чтобы надеть кеды. Ксения завязала тот самый упрямый шнурок и проверила внутренний карман: ключи лежали там, где она их оставила.

Артём вышел следом и остановился у встроенного шкафа. На этот раз он не заговаривал ни об ужине, ни о возвращении денег.

– Ты остальные вещи когда будешь забирать? Мне надо понимать, что тут освобождать и как дальше пользоваться комнатой.

Ксения выпрямилась и взялась за ручки сумки. Артём стоял у шкафа и ждал ответа.

– Когда соберусь за остальным, напишу. Ничего моего не выбрасывай и не убирай в пакеты. И от квартиры я не отказываюсь, если ты это имеешь в виду.

Он отвёл взгляд к кухне. Ксения подняла сумку сама, хотя обычно Артём перехватывал тяжёлые вещи ещё до того, как она успевала попросить.

– Ты могла бы не делать из каждого разговора спор, – сказал он. – Я просто спросил про вещи.

– А я ответила. Недостающие документы пришли, пожалуйста.

Из прихожей была видна почти вся кухня со светло-серыми шкафами, за угол острова свешивались аккуратно сложенные чужими руками полотенца. Ксения столько раз проверяла отсюда, не осталось ли чего-нибудь лишнего в кадре, что и сейчас заметила край пакета у мойки. Открыла дверь и вышла с сумкой, которая теперь оттягивала руку.

На площадке было тихо, лифт стоял где-то внизу. Ксения отошла от двери к подоконнику и поставила сумку, потом достала телефон.

Сначала она открыла переписку с Артёмом. Написала и отправила:

– Подтверждаю: от квартиры не отказываюсь. Мои вещи не выбрасывать и не перекладывать. Жду копии кредитного договора и графика платежей.

Только после этого она открыла переписку с Мариной. Последним там был присланный утром контакт Ирины.

В уме Ксения прикинула, сколько уйдёт хотя бы на продукты для проб, если сестра согласится пустить её к себе работать. Затем отправила короткое сообщение:

– Тетради забрала. Можно завтра зайти в мастерскую? Хочу понять, с какой работы начать.

Глава 6. Работа без декораций

Телефон коротко завибрировал в руке, пока Ксения застёгивала сумку. Марина уже прочитала сообщение и ответила.

– Приходи завтра к десяти. Посмотрим расписание.

Ксения подняла сумку и нажала кнопку лифта. В таблице Артёма этой встречи не было, переносить её ради рекламного ужина тоже не требовалось. Завтра к десяти надо прийти в мастерскую.

У Марины на кухне остывала гречка под крышкой, а на круглом столе лежали чистая наволочка и квитанция за квартиру. Сестра убрала их на подоконник, освобождая место.

– Договор покупки он отдал, – сказала Ксения, ставя сумку возле холодильника. – Остальное обещал найти. У него там женщина была, Валерия. Они с января вместе.

Марина положила ложку рядом с кастрюлей. Ксения рассказала про посуду на своей кухне и объяснения Валерии, стараясь не повторять каждую фразу Артёма.

– Она думала, что я всё знаю. Что мы давно договорились и только для зрителей вместе снимаемся.

– Удобно он устроился, – сказала Марина. – Тебе про съёмки, ей про закончившийся брак. Давай сумку в комнату отнесём, а то она тут всю дверь перегородила.

Сестра не спросила, какая Валерия из себя и чем занимается. Ксения пошла за Мариной: хотя бы не придётся гадать, чем эта женщина понравилась Артёму.

Когда вещи убрали, Марина поставила перед сестрой тарелку и открыла расписание мастерской. Ксения успела съесть несколько ложек, прежде чем та заговорила.

– В субботу, тридцать первого, у меня свободно с утра до двух. Проведи занятие. Платное, обычное, для тех, кому тема подойдёт.

– Мариш, только не надо собирать знакомых, чтобы они меня поддержали. Я не смогу стоять перед людьми, которые пришли из жалости.

– А я и не собираюсь никого уговаривать. Завтра посчитаем, сколько уйдёт на зал с продуктами и что тебе останется, потом решишь.

Ещё неделю назад она прикидывала, сколько копить на собственную студию. А сестра уже выбирала день для занятия.

– Тогда всё считаем заранее. И тебе за мастерскую я плачу, как договоримся, без этого «потом разберёмся».

– Вот и договорились. Доедай, а утром посмотрим, кому отправить предложение.

Двадцать седьмого Ксения пришла во двор мастерской за семь минут до десяти. Марина открывала дверь, удерживая локтем коробку бумажных полотенец, и Ксения подхватила её снизу.

Два общих стола занимали почти весь зал; возле окна стояли разномастные стулья, на открытой полке сушились миски. Марина обвела в расписании свободные часы в субботу и достала лист для расчётов.

– Три тысячи за помещение, с плитами и посудой. Уборка после занятия тоже сюда входит. Продукты покупаешь сама, а я в эти часы никого больше не записываю.

Ксения предложила самой всё отмыть. Сестра записала время подготовки и сборов, потом ещё раз подчеркнула слово «уборка».

– Не надо пытаться сэкономить на каждой тряпке. После группы ты будешь занята людьми и расчётами, а мне надо знать, когда сюда можно пускать следующих.

– Хорошо. Восемь человек для первого раза, наверное, много. Давай не больше шести?

Остановились на шести участниках, по трое за столом, и двух с половиной тысячах рублей за место. Если запишутся меньше четырёх, занятие решили отменить: после расходов Ксении почти ничего бы не осталось.

– Если трое запишутся, предложим другую дату или вернёшь деньги, – сказала Марина. – Сразу так и напишем, чтобы потом никто не выяснял у двери, куда делся урок.

Условия Ксения переписала в тетрадь. Потом попросила сестру прислать их сообщением.

В тетради сохранилась страница с сырниками: пометки про влажный творог и количество муки, ниже напоминание снять крупно разлом. На новом листе Ксения записала: сравнить творог и подготовить массу, затем дать каждому сформовать несколько штук. Нагрев проверить на пробной порции.

– Сырники и ягодный соус, – прочитала Марина через её плечо. – Мне нравится. У всех с ними вечно что-нибудь не так, а всё равно готовят.

– Не слишком просто за две с половиной тысячи? Может, ещё запеканку добавить?

– И когда они всё это успеют сами сделать? Ты же не собираешься два часа показывать, как ловко умеешь готовить.

Запеканку, которую уже вписала внизу, Ксения вычеркнула. Вместо неё добавила сравнение двух проб: с лишней мукой и с правильно подготовленным творогом.

Для соуса она выбрала замороженные ягоды с сахаром, отдельно записала крахмал. Участники сами посмотрят, когда соус ещё похож на компот и сколько стоит подождать, прежде чем добавлять загуститель.

Перечитала страницу, прикидывая время на каждое задание. Привычное вступление про счастливый семейный завтрак сюда не подходило; она оставила место для заметок и подчеркнула пробную порцию.

В следующие дни пришлось разбираться с тем, что раньше появлялось в её жизни уже решённым. Ксения зарегистрировалась как плательщица налога на профессиональный доход и дождалась подтверждения. Памятку о чеках сохранила.

Фотографии договора покупки отправила Ирине, перечислив, каких кредитных документов по-прежнему нет. Потом переписала условия отмены занятия: сама путалась, когда и кому возвращать деньги.

Марина подготовила объявление для клиентской рассылки мастерской и показала сестре. Тему с именем ведущей поставила в начало, ниже указала продолжительность и цену. О разводе там не было ни слова.

– Только без «звезды семейного канала», ладно? – попросила Ксения. – Лучше написать, что каждый будет готовить сам.

– Я так и написала. Посмотри последнюю строчку, там про контейнер для сырников с собой.

Первый перевод пришёл в среду, когда Ксения развешивала выстиранную рубашку. Она вытерла руки и проверила сумму, потом сформировала чек. Отправила его участнице вместе с адресом.

До конца четверга оплатили ещё трое. В пятницу одна женщина уточнила, можно ли прийти с мужем, и к вечеру тридцатого мая все шесть мест оказались заняты.

В списке Ксения проверила, у всех ли есть подтверждение, не забыла ли чей-нибудь вопрос. Рядом с суммой в пятнадцать тысяч записала расходы на продукты и мастерскую, ниже оставила строчку для налога.

Тратить пока было нечего, занятие ещё предстояло провести. Она закрыла страницу с недорогой рубашкой, которую давно присмотрела в магазине, и занялась памятками для урока.

В тот же вечер написал Павел. Ксения сидела на диване у Марины и раскладывала распечатанные памятки, когда на экране появилось его имя.

– Ксюша, как ты? Нужна помощь с работой или чем-то ещё?

Она ответила про закрытый архив и забранные тетради. Добавила, что завтра ведёт занятие в мастерской.

Павел спросил, можно ли зайти. Со знакомым человеком рядом было бы спокойнее, только на него она стала бы оглядываться после каждой фразы.

– Лучше после группы. Во время урока я буду занята.

Она отправила адрес и назначила половину третьего. К этому времени и занятие, и расчёты уже должны были закончиться.

Он согласился, не предлагая привезти камеру. Ксения пересчитала памятки: шесть для участников, одна себе.

В субботу они с Мариной пришли в мастерскую пораньше. Продукты привезли накануне; Ксения достала творог, пока сестра готовила столы. Весы расставили так, чтобы всем было удобно дотянуться.

Ксения собрала волосы в пучок и завязала фартук поверх рубашки. У окна было светло, зато дальний край второго стола оставался сероватым. Стул с тёмной спинкой не подходил к остальным, но сидеть на нём было удобно, и Ксения его оставила.

Участники начали приходить без десяти одиннадцать: пять женщин и мужчина. Убрав сумки, они выбрали фартуки и подошли к столам. Марина показала, где вымыть руки, после чего ушла разбирать поставку в кладовой.

Ксения представилась и начала объяснять план. Голос звучал слишком старательно, словно она записывала вступление, которое ещё можно переснять.

По привычке она посмотрела вправо, туда, где на домашней кухне обычно стоял Артём. Здесь висело полотенце на крючке, за ним белела плитка. Никто не показывал пальцами, что пора переходить к следующему пункту.

Перед группой Ксения положила две пачки творога. Одну миску пришлось подвинуть: привычного острова не было, с дальнего края стола участникам было плохо видно её руки.

– Давайте по порядку. Сначала сравним творог, потом каждый сделает свою небольшую порцию. Готовую массу я вам не выдам, иначе дома всё опять окажется по-другому.

Женщина в синей рубашке, представившаяся Светой, подняла глаза от продуктов. Она и до этого внимательно поглядывала на Ксению, затем снова отворачивалась к столу.

– А я вас всё-таки узнала. Мы с дочерью ваши пироги готовим. Артём тоже сегодня будет?

– Сегодня занятие веду я, Артёма не будет, – ответила Ксения, улыбнувшись по привычке. – Возьмите, пожалуйста, по ложке из каждой миски и сравните: какой творог рассыпается, а какой остаётся на ложке.

Света подвинула миску соседке. Про Артёма больше никто не спросил, а мужчина за вторым столом уже интересовался, почему при одинаковой жирности творога сырники получаются по-разному.

Ксения ответила и предложила наклонить миски. В одной почти ничего не изменилось, в другой возле края появилась жидкость. Участники потянулись посмотреть поближе.

Через двадцать минут Надя за первым столом подняла лопатку и поморщилась. Размятый творог тянулся за ней, повисая над миской.

– Вот, дома ровно то же самое. Сейчас муки добавлю, а то из этого даже ничего не слепишь.

Она взяла пакет и собралась сыпать прямо из него. Ксения остановила её и подставила под пакет пустую миску.

– Подождите, мы ещё даже яиц не добавляли. Сначала посмотрим, сколько здесь жидкости. Если насыпать муку на глаз, получатся плотные лепёшки, а вы ведь хотели нежные сырники.

Надя повертела липкую лопатку, но пакет отставила. Ксения поставила сито над миской, выстелила его чистой тканью и подвинула к Наде.

– Переложите сами. Края ткани соберите, только не выкручивайте изо всех сил. Нужно слегка прижать и дать стечь тому, что легко отходит.

Остальные отмеряли муку и разбивали яйца в отдельные миски. Ксения попросила пока ничего не смешивать и показала всем жидкость, собравшуюся под ситом.

– А я всё думала, почему у меня столько муки уходит, – сказала Надя. – Беру творог помягче, чтобы сырники мягкие были. А потом полчаса его мукой засыпаю.

– Такой творог тоже можно использовать, только сначала подготовить. Попробуйте теперь лопаткой, разница уже есть.

После добавления остальных ингредиентов масса оставалась нежной, но с лопатки больше не стекала. Надя сформовала неровный сырник и засмеялась, когда он не расползся.

Ксения тоже улыбнулась и отодвинула запасную миску. Для кадра уже могли бы подставить готовую порцию; здесь Надя сама поправила край сырника и принялась за следующий.

У второго стола зашипела сковорода. Оксана, пришедшая с мужем, перевернула пробный сырник и склонилась над слишком тёмной корочкой.

– Я поставила, как вы сказали. Илья, ты же тоже слышал, на четвёрку?

– На четвёрку, – подтвердил он. – Мы ещё подождали, чтобы прогрелось.

У плиты Ксения поняла: дальняя конфорка жарила сильнее той, на которой она проверяла рецепт. Настройку и время разогрева она дала всем одинаковые.

– Это я не учла, здесь другая конфорка. Нужно было проверить каждую, а я дала одну настройку на всех. Давайте снимем пробу и посмотрим внутри.

Оксана разломила сырник на тарелке. Под плотной тёмной корочкой оказалась влажная, ещё не схватившаяся середина.

– У меня дома именно так, – сказал Илья. – Снаружи уже страшно, а внутри каша. Крышкой накрываю, потом они вообще мокрые.

Столько готовилась, а конфорки не проверила. Все шестеро смотрели на испорченный сырник и ждали объяснений.

– Крышкой можно пользоваться, но слишком сильный нагрев она не исправит. Сейчас уменьшим его и дадим сковороде немного остыть. И толщину сравним: вот этот сырник заметно выше остальных.

Она оставила разломленную половинку на тарелке. Участники рассмотрели середину и вернулись к своим порциям, показывая друг другу корочку и следя, как быстро она темнеет.