Kitobni o'qish: «Неживая рука. Неживая душа»
Пролог
По длинному коридору неспешно шел мужчина так, что его белый плащ едва развевался. Каждый его шаг отчетливо раздавался по всему замку. Были ли тому причиной хорошая акустика или какая-то новая особенность замка – до сих пор оставалось загадкой. Но раньше замок отдавал предпочтение лишь тишине.
Раньше. Какая ностальгия. Но сейчас все изменилось. Все стало по-иному. Замок приобрел какой-то зловещий вид. И напоминал больше ожившую иллюстрацию к книге ужасов. Однако тут не было ни скелетов, ни черепов, или изувеченных трупов, а также другой атрибутики, присущей ужасным местам. Нет. Тут все было несколько иначе.
По стенам коридора змеились каменные стебли странных растений с огромными шипами и ничтожно малыми цветами с четырьмя лепестками. Они «росли» сплошь, закрывая все доступные щели и делая стены объемными и воистину смертоносными. Шипы торчали во все стороны, и они были необычайно длинными и острыми так, что, если кому-нибудь «посчастливиться» поскользнуться тут ненароком, то от него останутся лишь жалкие маленькие кусочки мяса, раскиданные по всей стене. А сделать это не так сложно, потому что полы были сделаны из гладкого и блестящего камня. Но прецедентов все же не было.
Мужчина все время натыкался на свисающие с потолка засушенные цветы, останавливался, смотрел какое-то время на окружающее его безобразие и вновь возобновлял свой путь. В таких вот перерывах он думал лишь о том, что зря задумывал этот спор. Нет, он не жалел о своем сделанном выборе.
Ему лишь было чуточку жалко замок. Самую малость.
Но потерянное не вернуть уже. И надо с этим просто смириться.
Однако в просветах между стеблями были воткнуты факелы, горящие белым мертвым светом. Они горели, но не грели, не издавая ни единого звука.
Мужчина вышел из коридора в огромный зал. Заходя туда каждый раз, он не мог не встать в позу и не хмыкнуть. Настолько тут все стало другим. И далеко в не лучшую сторону.
По стенам опять же змеились и сплетались стебли странных растений, но в этом помещении они были полыми и лишенными шипов, по ним же текла яркая ало-рыжая субстанция. Все эти странные трубки сплетались в невероятных завитушках и непонятных узорах, но все же образовывали на потолке и стенке один и тот же символ.

Кое-где на стенках полые стебли неожиданно обрывались, и вся эта масса стекала на пол, в специально отведенные канальца, которые образовывали два круга. Странно было то, что вся эта масса пребывала и как-то незаметно убывала: что-то наподобие стока тут не было. Ее было ровно столько, сколько нужно было.
Мужчина задавался всегда вопросом, где Блоурэн умудрилась достать лаву. И зачем собственно нужна эта раскаленная субстанция здесь. Особенно под ногами. Это ни в коем случае некрасиво, но и даже непрактично. Как, впрочем, и те шипы в коридоре.
В зале не было источников света, кроме лавы, поэтому стоял полумрак. Тут не было мебели, все пространство было пронизано полупрозрачными трубами. Лишь на возвышении стояло два деревянных трона. Две вещи, к которым не посмела притронуться Блоурэн. Собственно, данные изделия мебели назвать «тронами» язык не поворачивался, потому что они напоминали абсолютно обычные деревянные стулья, лишенные каких-либо излишеств. Просто крепкие и незамысловатые стулья, которые присутствуют абсолютно в любом доме. И скорей всего там, на спинке, осталась старая добрая пыль.
На так называемом троне сидела нынешняя королева и хозяйка замка. Делала это она с гордостью, выгнув спину и расправив плечи, демонстрируя свое превосходство. Ее голову венчала переплетенная корона со множеством разнообразных драгоценных камней, а платье сверкало всеми цветами радуги, кроме этого оно было украшено черными кружевами и ленточками. Мужчина смотрелся фоне королевы очень блекло в своем простом белом плаще до самого пола, который украшала лишь застежка в виде маленькой снежинки.
Королева была безусловна красива. Только вот она напоминала хорошенькую фарфоровую куклу. Длинные светлые волосы, кристальные голубые глаза, персикового цвета кожа, чуть сжатые алые губы, изогнутые брови. Но кукла не дышит, она – неживая. Как, впрочем, и королева. Она сидела, уставившись прямо, а грудь ее не вздымалась и была неподвижна.
– Феликс. Ты нечасто заглядываешь сюда, – начала разговор нынешняя королева.
– Потому что это бывает зачастую бесполезно. Ты же знаешь, Блау, что лава плохо сочетается с деревом? Одежду тоже подпаливает, знаешь ли, – без эмоций ответил Феликс, пригладив взъерошенные черные волосы и убрав их назад.
– Опять твои плоские шуточки, – ответила также безразлично Блоурэн. – Я все никак не могла понять, как ты был нашим предводителем. Но теперь я – главная. Ты сам отдал корону и этот замок.
– Давай-ка уточним. Короны никогда у меня не было отродясь…
– Молчать! – приказала женщина, чуть повысив безразличный голос.
В ответ мужчина сложил руки на груди:
– Ты бы могла это сказать более экспрессивно. С эмоциями. Чувствами. И расстановкой. Чтобы показать все свое неуважение ко мне во всей красе. Хотя стоит признать, ты все же сделала это очень изящно, изуродовав замок, а это будет похлеще ядовитого плевка в лицо. Но знаешь, что? – Феликс подошел к королеве ближе. – Ладно я, какой-то там бывший предводитель, который все проиграл и которого еще можно мешать с грязью. Но ты забываешь и про остальных.
– А что с ними?
– Они недовольны. Очень многие недовольны, – и с этими словами мужчина уселся прямо на подлокотники трона, за которым сидела Блоурэн. Женщина тут же перевела взгляд на мужчину и безразлично сказала:
– Слезь. Сейчас же. Это приказ.
– Да-да. Они так же злятся, как и ты прямо сейчас. Но мне кажется, что ты неправильно расставляешь приоритеты. Сейчас тебя должно волновать не то, что я посмел сесть на это место, а мои слова, – и он потрепал королеву по голове. – Ты же их услышала, я надеюсь, или ты решила запихать все эти красивые камни в свои прелестные ушки? Опять я глупо шучу, ну, что же с меня взять.
Блоурэн поправила прическу и ответила:
– Единственный, кто здесь поступает неуважительно, так это – ты. А насчет твоих слов. Твоя угроза глупая. Всегда есть недовольные. Тобой тоже не все восхищались, разве не так?
– Все так, ты права. Есть в тебе зерно ума. Жаль, что ты не хочешь посеять его, а вечно грозишься выбросить куда подальше его. Низины погребите, я ведь хочу говорить так же красиво, как герои из легенд, чтобы меня цитировали и через тысячелетия, а получается всегда какая-нибудь глупость. – всплеснул руками Феликс, а затем взял в руки полы своего плаща и помахал ими перед собой. – Даже эту тряпку надел. Видимо не помогает, – а затем встряхнулся. – Впрочем меня не туда занесло опять. Я лишь хочу сказать, что иногда недовольных несколько больше, чем положено быть, и это рискует все вылиться в восстание. Вот сейчас ты сидишь и ничего не подозреваешь, как вдруг, – мужчина расправил руки, – прямо сейчас, именно в эту самую минуту, вбегает разъяренная толпа с вилами…
Блоурэн издала неправдоподобный смешок и перебила мужчину:
– Что ты вообще несешь? Толпа с вилами? Ты явно при жизни был шутом. Данная ситуация присуща исключительно людям, которыми мы с тобой, дорогой Феликс, не являемся. Твоя угроза бессмысленна. Мы же оба знаем, что представители нашего народа не могут нанести вреда подобным себе. А ты тут говоришь про убийства. К тому же, ни я, ни ты, который вечно что-то из себя строит, ни другие не обладают никакими чувствами. Поэтому недовольных нет в принципе.
– Неправда. Вот ты, например, любишь меня унижать за то, что я пытаюсь разрядить эту унылую обстановку. Но ты права, я действительно несу чушь. Конечно же, ни у кого из нас нет эмоций. Но не забывай, что у каждого есть принципы. Как и то, что из любой ситуации можно найти выход. Если ты не можешь убить сам…
– … заставь сделать это врага за себя. Я прекрасно знаю об этом. И ярчайшим тому примером называется так называемый спор за трон. Ты ведь думал, что Аллариан убьет меня, как и многих других до меня, не так ли?
– Как хорошо, что ты помнишь об этом. Ну, что же давай поговорим об этом, раз ты не понимаешь, о чем я тебе тут толкую, – и Феликс убрал плащ и накинул одну ногу на другую, чуть облокотившись на спинку стула, что существенно сократило личное пространство королевы. Та не стала сопротивляться лишь, немного отодвинулась в сторону.
– Да, враги бывают полезными, особенного хорошие враги. Достойные. Такие как Аллариан. Жаль мальчика, хорошим воином был, даже мог дать мне вполне сносный отпор, а остальные какие-то тряпками были. Даже неинтересно этих бездарей было кромсать. Поэтому и пришлось использовать именно Аллариана, – мужчина снова перекинул ногу на ногу. – Как жаль, что никого из нас нет мозгов. Я тоже, к сожалению, лишен этой привилегии, поэтому приходится обходиться тем, что есть. И это прескверно. Но зачастую идет только на руку. Скажешь так невзначай, что неплохо бы отдать трон тому, кто убьет определенную личность. И срабатывало. И ты тоже заглотила наживку. Но, как бывает в этой жестокой жизни, мой план сорвался. Твой тоже. Вопреки своим намерениям ты все-таки убила Аллариана, а я лишился этого стула, – он постучал по деревяшке.
– Я…не хотела, – в безразличном голосе Блоурэн прозвучала нотка сожаления. – И Эмильеру, на защиту которой он встал, тоже. Просто это был окончательный и бесповоротный проигрыш. Я долгое время находилась в теле Аллариана, и начала немного… чувствовать. И тогда это была горечь. Горечь поражения, которая заставила меня и выпустить тот смертельный разряд. Я вроде, как и видела, что делала, но не могла остановиться.
– Поэтому ты и решила пойти дальше? Не просто убить, а вырезать сердце, как какой-нибудь заядлый оккультист? Блау, это было в некотором смысле даже страшно. И что ты с ним сделала после того? Только не говори, что съела, чтобы там… я не знаю, обрести невиданную мощь и силу. Я ошибся, да? Хотя да, это звучит так стандартно.
– Ты же знаешь, что не умеешь шутить, так почему ты это продолжаешь? К тому же ты сам мне сказал сделать это.
– Так это была просто очередная глупая шутка. Дескать принеси мне сердце, как в какой-нибудь сказке, чтобы я мог понять, что ты не врешь и все в подобном пафосном духе.
– Ты просто дурак, Феликс, – понизила голос Блоурэн. – Больной дурак.
– Нет, просто я избрал своей особенностью плоские шуточки, потому что героев-весельчаков и без меня много. А ты просто не умеешь сложить простые числа. Кстати, ты не задумывалась, о том, что ты поступила подло по отношению к Аллариану? А ведь я тебя отговаривал.
– Что ты прямо докопался до этого? У тебя других дел нет? – холодным голосом спросила женщина.
– Нет, – развел руками Феликс, едва не заехав королеве по лицу. – Поэтому я с тобой и разговариваю. Пытаюсь образумить неразумное дитя, в котором все еще кипит кровь, как в… Низиновы врата, опять не могу не глупое сравнение придумать. Собственно, одной из тем, которую я хотел с тобой обсудить, является то, с помощью чего ты хотела решить тот наш спор.
– Аэйровийская магия? Опять ты будешь мне рассказывать про то, как это плохо? – Блоурэн попыталась сделать зевок, но она лишь беззвучно приоткрыла рот и прикрыла его ладошкой.
Тут Феликс встал и отошел от трона, повернувшись к королеве спиной. В его безразличных синих глазах заплясали огоньки истинной злобы:
– Плохо? Ты похоже не знаешь истинного значения этого слова. Аэйровийское – это плохо, смеется она, – усмехнулся мужчина. Усмешка вышла правдоподобной. – Не то слово. Это все аэйровийское разрушило мне жизнь, рассорило мою семью и сделало нас врагами. Недостаточно плохо для тебя? Многие утверждают, что я видел гибель Аэйровийского королевства. И они не правы, – мужчина развернулся, и его прежняя шутливость куда-то мигом вся испарилась. – Мне довелось видеть весь этот процесс: от самой идеи создать нечто великое и прекрасное до погружения под воду этого самого «великого и прекрасного», – он стал медленно подходить к трону и говорить. – Более того я лично был знаком с тем, кому все это в голову взбрело. Он был хорошим человеком, который превратился в фанатичного безумца, забывшего о понятиях чести и морали, которыми так дорожил. Если бы ты увидела все это происходящее воочию, весь этот ужас и мрак, что видел я, – Феликс оказался возле трона, он облокотился о подлокотники трона и наклонился так близко к королеве, что его резко потемневшие глаза оказались буквально в паре сантиметрах от лица королевы и начали буравить ее. – Никогда бы больше не притронулась к этим… механизмам.
Затем мужчина отстранился и уселся на другой подлокотник:
– С другой стороны, кому я это все рассказываю? Ты же Блау. А это все равно что синоним к слову «незнайка, которая ничего не хочет знать». Извиняюсь, это уже словосочетание получилось целое. Будь я человеком, давно бы перестал пытаться тебя образумить. Ты мою помощь воспринимаешь отрицательно. Думаешь, я отниму у тебя этот стул? Но ты его и так потеряешь, если не будешь слушать меня. Начни уже что-то делать правильное. А начнем мы с вестей о твоих «подвигах на аэйровийском фронте». Установки-то работают. Только вот загвоздка, – Феликс сделал паузу. – Как ты собираешься все это выключить?
– Пускай работает, – лишь ответила Блоурэн.
– Хорошо так говорить и сидеть тут. А ты встань, слетай туда и понаблюдай. Эти твои «приборы» на Юге и Востоке работают не так, как ты задумала. Начнем с того, что ты вообще не должна была этого делать. Но ты проигнорировала этот пункт, поэтому перескочим сразу несколько. Там же и наших очень много заперто. Как ты собираешься их доставать?
– Это не твое дело, – коротко сказала королева.
– Не мое? Ты все больше и больше удивляешь то, кто удивляться уже не может. Хотя постой. Таких как ты было много. Я просто хочу хоть немного сломать систему, но видимо, чтобы это сделать, надо быть героем. А я, увы, таковым не являюсь. Блау, хорошо, что это слышу я, не кто-нибудь из наших. Твой ответ можно расценивать как наплевательское отношение к нашему народу. Ты считаешь себя королевой, так стань же ею. Или для тебя больше имеет значение этот стул, нежели собственный народ?
Вопрос остался без ответа.
Феликс поставил локти на коленку и опустил голову в раскрытую ладонь:
– Так и есть. И так во всем. Эх, а так хотелось оставить достойного преемника. Но ты им, видимо, не являешься. У тебя нет даже капли уважения к нам же. Что там говорить про людей.
Блоурэн перевела свой взгляд на мужчину:
– На что ты намекаешь? На ту проигранную войну в Эрвуа, которая была десять лет назад? А это тут при чем?
– Ну, вообще-то я совсем не это имел в виду, но раз уж ты сама начала, то можно и подискутировать. Давай-ка на примере твой ошибочной стратегии сравним твое поведение сейчас, обобщим выводы и… Короче, просто поговорим.
– Мы и так все обсудили. Если бы не Розвэнэри, то у меня бы получилось.
Феликс выпрямился и выгнулся:
– То есть хочешь сказать, что тебе помешал выиграть ту войну инвалид? Серьезно? Ты нашла на кого все можно свалить, и – это Роузвэн? А как же самый лучший фехтовальщик во всем Кристалье? Ты прямо оскорбляешь меня и мои навыки воина. Кто там всех твоих дружков со стороны поубивал? Неужто Роузвэн? Нет, она бы с ними точно не справилась. К тому же ты исключаешь кучу других вариантов. Люди, к примеру. Они своим упорством и стремлением защитить свой родной клочок одолели тебя. Забавная раса, не находишь? С одной стороны, у них нет той силой, которой обладаем мы и наши враги. А с другой стороны, они, не имея ничего, могут создать все. А нам это не под силу. Мы – паразиты, наши враги – паразиты: пользуемся лишь тем, что на блюдечке подано. Единственное, что нас объединяет. И опять несет меня волна словоблуда в неизвестные края. Какой же я болтливый, на самом деле. Не замечала?
– Тот, кто это не замечает, наверное, полный идиот.
– В твоих словах есть противоречие. Но не в них соль. А в стеклянных баночках. Тьфу, совсем дурь несу. Эти 10 лет были на редкость скучными. Ты убила мое самое главное развлечение, а мне теперь приходится скучать. Враги на редкость пошли тупыми. Вот скажи мне, зачем ты убила Риана?
– Сколько ты еще намерен зудеть по этому поводу? И тебе не может быть скучно, ты же мертв в конце концов.
– Ты говоришь так, словно познала великую мудрость. Я тоже не познал ее, к сожалению, но знаю все же чуточку больше. Одно мне известно точно. Когда убивают хорошего противника – всем становится скучно. А из этого следует, что врагов надо уважать и держать их под рукой, чтобы на радость восторженным зрителям устроить пафосный поединок под бурные овации. Ну, или сделать это с меньшим градусом эпика. В общем, враги тоже нам нужны. Особенно такие как Аллариан. Он не заслужил такого. Таким был достойным соперником. А ведь все эти хорошие плохиши на дороге не валяются. Или ты встретила парочку, пока сюда шла? И если ты мне не достанешь парочку из-под своей юбки, я буду тебе постоянно об говорить. Вот такой я обидчивый.
– Может, тебе пойти и заняться другими делами? Ты мне лишь мешаешь, – без злобы, равнодушно спросила королева.
– Что-то мне чудится запах безумия в воздухе. И исходит он не от меня, Блау. Неужели это была не шутка, и ты действительно запихала себе камни в уши? – мужчина даже приподнял светлую прядь королевы, а потом резко опусти ее. – Нет. Тут все куда хуже.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что твое скорое поражение неизбежно. Я бы мог помочь тебе, если бы ты слушалась меня. Но ты, видимо, из тех, которые любят все делать по-своему, забывая про других. И пользоваться запрещенными приемами. Добиваться всего, используя то, что тебе не под силу. Знаешь какое действует правило в аэйровийской магии? Не отвечай, даже не догадываешься, хоть ты там чего-то и умеешь в магии. «Я дам тебе все, а ты должен отдать больше, чем все.» Забыл, кто сказал. Может даже и сам. Неплохо, придумал фразочку и сам же ее процитировал? Отдача большая, иными словами. Столько дел наворотила, Блау, что я даже не представляю, как можно выпутаться из этого клубка. Пыталась развязать морской узел, без знания, как его завязывать? Так тебе предстоит что-то подобное. И народ наш заперт тоже, – мужчина встал с подлокотника и встал гордо перед королевой. – Хоть ты и убила Аллариана, но он победил. Тебе же больше досталось, я же вижу. Ты не могла его сломить. Ты боролась каждый день, а в результате победил Риан, оставив такой моральный шрам. Ты и сейчас-то отойти не можешь. С каждой минутой ты все ближе к пропасти. Хотя мы вроде как в ней и живем. Но не время сейчас для бестолковых шуточек, я пафосную речь толкаю.
А знаешь, чем можно сравнить тягу к аэйровийскому? С самыми тяжелыми наркотиками. Эффект дает разный, я слышал, но вставляет одинаково. Пора бы уже задуматься. Да, я знаю, нечем, но хотя бы надо сделать серьезное лицо и изобразить мыслительный процесс. Человек создал Аэйровию. И что стало с ней? Она погибла. Не самый лучший пример, не правда ли? И знаешь, что это означает? Всегда есть рамки, за которые не стоит переступать. Во, как сказанул-то. Это тянет на цитируемую цитату?
– Мне надо заняться делами, – Блоурэн только хотела встать, но ее остановил Феликс со словами:
– Подожди. Я же так и не рассказал о цели своего визита. Я же собственно сюда пришел, чтобы кое о чем доложить, а не беседы всякие заумные с тобой вести. Ты меня отвлекла.
Королева осталась на месте и спросила:
– И что же ты мне такого важного хотел сообщить?
Тут в тронный зал вбежал другой мужчина. Он постарался сделать это аккуратно, чтобы не попасть в лаву:
– Королева Блоурэн, ваш боевой трофей был украден, – произнес он равнодушно и тут же поспешил обратно.
– Это теперь так называется? Боевой трофей? – оперся на одну ногу Феликс. – Хотя. Так тоже можно. Вполне логично. А я думал, что такое слово тебе неведомо.
Но королева ничего не отвечала в ответ. Она тупо уставилась в одну точку.
– Что…как… – только и смогла пробормотать она.
– Хвала Всетворцу, я был услышан. Но слишком поздно, однако. Очевидно же было, что твоя «мера» не остановила бы Роузвэн, – победоносно заявил Феликс. – Даже, если бы ты распилила Аллариана на тысячи кусочков, твоя бывшая подопечная старательно бы их собирала. Пускай потратила бы тысячи лет, но собрала. А если бы ты его решила полностью испепелить, девчушка бы все равно нашла выход даже из этой ситуации. Она, конечно, тоже безмозглая, но хотя бы преданная.
– Но как она нашла? – спросила Блоурэн. А затем посмотрела на Феликса. – Так, это ты ей помог. И решил напоследок надо мной поиздеваться.
– Блау, ну, почему ты такая недогадливая? Ты же знаешь, что я всегда буду помогать, несмотря на то, что она покинула нас. Конечно, я помогал тайно. Мне просто было любопытно, когда ты прозреешь. А прозрел инвалид в конце концов. Смешно вышло? Человек бы посмеялся. Ну, по крайней мере я бы хохотал, будучи человеком, – равнодушно произнес мужчина.
– Ты… все еще хочешь избавиться от меня, – пробормотала королева. – Но… зачем тебе все это? Ради трона?
– Зачем мне этот стул? Я всегда действовал ради народа, а не ради этого куска древесины. А ты лишь стремишься уместить свое прекрасное тело на конструкцию из досок, не понимая, какие последствия будут, – Феликс пошел в сторону выхода из зала.
– Но что мне делать?
Вопрос остался без ответа.
Наконец. Я сделала это. Оно у меня.
Я закрыла дверь и пощупала резную шкатулку. Неужели на ее поиски ушло десять лет? Такая маленькая вещь. И столько времени прошло. Но это не имеет значение. Главное, что я вернула то, что было украдено. И теперь никому не поздоровится. Потому что я была права. И докажу это. Все поплатятся. Особенно они.
Мне вспомнился один эпизод, который произошел со мной 10 лет назад. Я зачем-то явилась в то место. Знала, чем закончится, но все равно пошла. Зачем? Чтобы сообщить о трагическом событии.
Я вошла и села за круглый большой стол, пытаясь на ощупь найти свободный стул. Кто-то возмущался. Но я все же нашла место. Дело в том, что я тогда не рассчитала с радиусом действия «магического зрения», а заново нити прощупать не успела, поэтому так и получилось.
А затем началось.
«Вижу многие уже собрались. Даже ты.… Розвэнэри, – проворчал Мельш своим суровым голосом. – Почему ты одна сюда пришла, а не с Алларианом?»
«А разве вы не знаете?» – спросила я.
«О чем именно?» – кто-то незнакомый задал вопрос.
«О войне в Эрвуа.»
«Ты так и не ответила на поставленный вопрос. Мы не знаем ни о какой Эрвуа. Так где Аллариан?»
«Он больше не придет.»
«Говори уже нормально, мертвечина, – раздался нетерпеливый женский голос. – Куда своего друга девала?»
«Он погиб,» – мне не хотелось говорить именно эти слова, а заменить их другими, но они все не понимали, что я имела ввиду. Поэтому и пришлось сказать это прямо.
Хоть для меня Аллар просто ушел. Далеко. И очень надолго.
Повисла тишина. Я призадумалась. А ведь Аллариан был единственным, кто мог спокойно смеяться смерти в лицо. Кто несся в бой, сломя голову с улыбкой на лице. А самое главное, он никогда не бросал своих. Никогда. Если бы не он, большая часть клана не выжила бы. И не только. После смерти я стала бездушным механизмом смерти. И меня давно бы убили, если бы не он: ведь им все равно, на их стороне или нет. Потому что я – иная. И мне не раз приходилось доказывать свою полезность. Я многим обязана Аллариану. И все они.
Нет. Я сейчас сомневаюсь, что они были сильно огорчены смертью Аллара. Но тогда было по-иному. Однако мне кажется, что были и те, кто искренне переживал эту утрату, как и я.
«Но…как?» – кто-то спрашивал у меня. Также я слышала шепот других. «Она, верно, так шутит», «Немыслимо!», «Не верю, она врет.»
«Я могу рассказать, как так произошло, – начала я. – Но не могу понять, как так получилось, что никто из вас нам на помощь не пришел. А ведь нам пришлось нелегко…» И дальше начала пересказывать события, произошедшие в Эрвуа.
Дело попахивало жарким, поэтому во время рассказа я одновременно говорила и настраивала «магическое зрение». Неплохо. Жалко лишь то, что «зрение» приходится использовать в «упрощенном» виде: в виде силуэтов, образов, иначе мне надо много времени тратить на распознание. К тому же пространство предстает передо мной, лишенное цвета. Поэтому я не только забыла, как выглядит каждый цвет, но и даже их названия.
Чтобы настроить «магическое зрение» я едва касаюсь нитей. Тихонько, чтобы ненароком ничего не сотворить. Мой рассказ был закончен одновременно с настройкой. Теперь я могла за каждым наблюдать.
«Подожди, подожди, но Джон отправил письмо, что с вами все хорошо, нет никакой угрозы, и что Аллариан просто хочет провести время со своей семьей в Эрвуа…» – остановил меня тогда Мельш. Для меня он выглядел как высокая палка с прямыми руками и ногами.
«Какой такой Джон?» – не поняла я и осмотрелась. Для меня присутствующие выглядели абсолютно одинаково.
«Новенький.»
«Я правильно поняла? Получается, что этот самый незнакомый мне Джон был там, в Эрвуа, и сообщил вам ложную информацию? Зачем?»
«Браво, Розвэнэри, – ответил кто-то незнакомый. Кажется, именно этот самый Джон. – Или же, Розвэнэри, как тебя называют твои мертвые дружки. Ты устроила неплохой спектакль. Даже едва слезу не пустил. Война! Тьфу, чушь. Неужели ты думала, что тебе кто-то поверит?»
«Что?» – происходящее явно было странным. Этот взявшийся ниоткуда Джон, обвиняющий меня во лжи. А значит, что мне надо приготовиться.
«Не надо этих красивых сказочек. Я же собственными глазами видел, как ты убила Аллариана. Ты всегда работала на своих «сородичей». И все время шпионила тут. Бедный Аллариан… Он же ведь так тебе доверял… Только вот я не могу понять, зачем ты сюда пришла. Все равно никто тебе не поверит, чтобы ты не пыталась доказать, маленькая лгунья.»
«Как ты вообще смеешь меня обвинять?» – я даже для встала. Это даже было глупо. Обвинять меня в смерти Аллара.
Тут явно что-то не так.
«Мельш, а ты помнишь об уговоре?» – перевел тему в другое русло Джон. Я уже знаю, чем это закончится. Поэтому приготовилась использовать нити. Но я все же попыталась выиграть этот заранее проигранный бой.
«Мельш, и ты поверишь ему? Тому, кто недавно здесь, или же мне, той, которая несколько лет воюет с этими порождениями низин? Или ты не хочешь поверить мне, потому что я – мертвец, а он – живой, как и все вы?»
«Лина, сядь, – приказал мужчина. – Извини, но условия договора были тебе известны. В случае смерти Аллариана, мы должны тебя убить. Он это закрепил той меткой на лице. А теперь исполняйте приказ.»
И почему я этого-то и ожидала тогда? Поэтому я быстро направила вокруг себя магические нити, чтобы они меня закрыли собой и чтобы слиться с пространством. То что называют невидимостью, является на самом деле хамелеоном.
Я быстро отскочила в угол. А они там начали искать в том месте, где я недавно сидела. Хоть я и слепа, а они-то найти не могли меня. Как новорожденные котята. Мне бы, наверное, было бы смешно, будь я человеком.
А ведь мне тогда что-то подсказывало, что все так и будет. Меня захотят убить. И похоже от человека мне досталась одна моя самая главная черта – наивность. Было наивно сюда приходить.
Но не прийти я не могла.
Низины их затяни. Я уже больше десяти лет нахожусь в этом клане, и сделала, не буду скромничать, почти столько же, сколько и Аллар. Мы всегда с ним вместе выполняли различные поручения. Я всегда была рядом с ним. И что получается? Меня обвинили в убийстве. Меня. В убийстве. Единственный кто меня ценил, кто хоть во что-то меня ставил, это – Аллар. Неужели никто не видит, что это просто нелогично?
Хотя Феликс мне всегда говорил, что живые, даже обладая мозгами, не всегда ими пользуются. Или руководствуются чувствами. Или какой-то своей логикой.
Неблагодарные твари, одним словом.
Особенно этот загадочный Джон. Откуда он вообще выполз? И почему это сделал?
Я бочком, как можно тише продвинулась к комнате с открытой дверью. Заманчиво, может быть и ловушкой. Пускай. Я тогда даже подумывала о самоубийстве. Даже молила, чтобы тогда на меня кто-то наткнулся и убил.
Даже хотела снять завесу. Благо, не сделала, но в комнату зашла. Стоило зайти, как дверь захлопнулась. Со мной кто-то заговорил. Это был Джон.
«Ну и вляпалась же ты.»
«Предатель, – я стала пятиться к окну. – Так это все ты. Ты работаешь на них.»
«Отнюдь. Ты ошибаешься. Я ни на кого не работаю. Ни на них, ни на этот клан. Я всего лишь хочу избавиться от Аллариана и тех, кто ему помогает.»
«Но почему?»
«Скажу лишь то, что твой друг – сущее проклятье для всего Кристалье. И без него и тебя будет спокойнее.»
«Откуда столько ненависти?»
«Это долгая история, – тихо произнес Джон и прокричал. – Я нашел мертвячку!»
Оставался только один выход – окно. Пришлось, разбив стекло, выпрыгнуть.
«Штаб», как называл Аллар это место, находится на крутом обрыве посреди моря. Человек, прыгая, с такой высоты, наверняка бы, разбился об воду. Я же только разодрала одежду. Почувствовала, как погружалась в воду. И постепенно стали исчезать проявленные нити. Похоже я вышла за пределы своего «магического зрения».
Но это было десять лет назад. Десять лет и была война за Эрвуа, которая усилиями многих людей была выиграна. После этого в этой провинции началась спокойная и размеренная жизнь. В отличие от моей.
Если бы я была человеком, то назвала бы период в моем послесмертном существовании ужасным после победы над врагом. Меня одновременно преследовали, одновременно я рыскала повсюду в поисках одной вещи и изучала архивы с книгами. Да-да, с помощью моего «зрения» можно и книги читать, но для чтения одной страницы уходит от нескольких дней, потому что я начинаю каждую нить дергать, изучая всякие мелочи: нажим пера, количество чернил на одну букву и много-много мелочей. Раньше мне читал Аллар, и мне особенно не хватало этого. Я благодарна Всетворцу, за то, что наградил меня даром искажения пространства. По сравнению с остальными слепыми, я – на самых вершинах. Хотя, не только маги-фокусники умеют «видеть», магия – это долька теории и огромное поле для воображения.
Я положила на стол шкатулку и вышла на улицу. Не так давно поселилась в странном для человека месте. На кладбище. Чувствую с местными «обитателями» «родство». Честно говоря, в последний период послесмертного существования я бы хотела с кем-нибудь обменяться, ибо хорошо бы сейчас полежать под землей в заколоченном гробике, и никакие мирские суеты тебя не касаются. И несомненный плюс этого места заключается в том, что не беспокоят аборигены. Во всем виноваты глупые суеверия, ни на чем не основанные. И почему все бояться мертвых, лежащих под землей? Во-первых, они не встанут, во-вторых, они там слишком хорошо закупорены, чтобы выбраться из-под земли. Хотя. Когда была человеком, тоже боялась выйти ночью на кладбище, особенно после того как белое светило указало на одну железную отполированную табличку, и мне показалось, что это некий потусторонний знак. Раньше тут жил сторож, но из-за одного «беспокойного духа» он практически отдал мне даром домик за мое обещание присмотреть за могилами.
Наверное, это забавно. Мертвец, который стал смотрителем на кладбище.
В домике практически не было лишнего. Одна комната с шкафом, столом, печкой и тумбой. От кровати я избавилась сразу же. Мешала. Честно говоря, для меня самое полезное – это шкаф: туда можно все положить. Остальное не нужно.
Хотя, сегодня особенный день. Я даже сходила в местную деревушку за продуктами. Сменила облик, чтобы меня никто не узнал. Потому что в Эрвуа я стала личностью известной. Как я могу использовать магию фокуса, если не знаю цвета и вполне могу ошибиться с выбором для цвета волос, к примеру? Просто нити запоминают образы всех, с кем я когда-то давно пересекалась, которые смутно остались в моей памяти, вот ими я и прикидываюсь. То есть все люди, в которых я перевоплощаюсь, все были мне знакомы.
С покупкой продуктов я немного поторопилась. Надеюсь, не протухнут к тому моменту. Я же не чувствую запаха, потому что мертва. Как и вкуса. Единственное, что мне осталось – это слышать.
А теперь мне надо одно место. Я хорошо знаю, где оно. Только у меня нет лопаты. И без нее справлюсь.
Я прошла мимо могил и остановилась возле одной. Присела и начала применять магию сотворения насекомых. Я провела рукой по надгробию и ею же дернула одну из вертикальных нитей, создавая одного крепкого и приспособленного для копания жучка, затем еще раз – еще одно насекомое. И так до сотни, но делаю я это очень и очень быстро. Пока они не проявлены, потому что не знают, в каком направлении появиться, поэтому надо указать им путь. Я связала между собой вертикальные нити и горизонтальные, чтобы получился нитяной туннель, и задала направление рукой. Туннель вышел длинным и широким, он углублялся в землю. Насекомые, чтобы пройти, начали грызть в землю. По сути выходит, что я направляю их на препятствия, которые мешают им. А препятствия бывают разными: будь то земля или группа людей.
Чтобы избавиться от насекомых, я сомкнула вертикальные и горизонтальные нити, чтобы они раздавили моих жучков. А те исчезают. Будучи человеком, я не любила это направление. Потому что мне это казалось слишком жестоким.
Затем я спустилась в яму. И ощутила сполна недостатки маленького роста. Потому что мне просто так не выбраться из могилы. Придется превращаться.
Мои крылья были большими и сильными, едва не в два раза больше меня самой, поэтому я расправила их и уперлась ими за края ямы. А потом я захватила гроб с некоторой помощью насекомых. Поднажала на крылья, они очень сильные, и с легкостью удалось поднять саму себя на поверхность вместе с «ящиком». Не знаю насколько он тяжел, я не чувствую усталость, как и любой мертвец. Тут имеет значение лишь, смогла я поднять определенную вещь или нет. Потому что не все по силам.
Я поставила гроб на землю и решила напоследок сломать надгробную плиту ногой. Надеюсь, не придется возмещать. Но все же надо бы засыпать землей яму. Я приняла человеческий облик, потому что мои крылья не поместятся в домике.
Притащила домой крепкий гробик, который выбирала именно я, специально для того, чтобы он прослужил как можно дольше, и поставила на обеденный стол. А для чего он нужен мне еще?
Теперь мне надо применить на практике давно забытые знания, которые до этого момента мне не нужны были. Для начала надо вспомнить теорию. Что там говорил учитель про то, как там изменяется время в пространстве? «Понятие времени не существует для нитей.» Так. Я же все это знаю.
Если времени нет в пространстве, и оно недвижимо, то как его менять? Необходим один маленький объект, который будет находиться в нитяном пространстве. По нему нити и будут ориентироваться. Точнее сжимать. Так. От чего мне не жалко избавиться? В принципе, мне не жалко ни одну вещь в этом доме. Но они или слишком маленькие, или слишком большие. Шкатулка есть. Вполне подходящий предмет.
Я вынула оттуда аккуратно содержимое. Что надо сделать, чтобы сердце стало шершавым на ощупь? Даже не знаю. Положила около гроба и подбросила вверх шкатулку. Потом быстро замотала ее в нити, чтобы она не упала вниз. Так. Предмет есть. А теперь надо самой следить за процессом.
М-да. Неудобно, когда ничего не видно. Поэтому пришлось настроить «зрение» куда более тщательнее, чтобы окружающие объекты не представляли собой просто непонятные силуэты, а имели четкую форму. Закончив работать над «магическим зрением», что заняло очень много времени, мне пришлось решать, что делать с гробом. Я должна видеть, что происходит внутри. В принципе, я и так «вижу», но все же этот ящик мне не нужен. Я сняла крышку гроба и положила ее на пол. Наверное, тут стало дышать нечем. Впрочем, какая мне разница? На всякий случай я поставила барьер вокруг тела. Точнее каких-то непонятных останков. Затем я аккуратно стала выдирать стенки гроба, которые через минуту оказались на полу. Нижнюю доску убрать не решилась. Пускай лежит. А теперь можно и приступать.
Я всем врала, что у меня талант только к двум направлениям. Есть и третье. И даже эта астралка не пронюхала о нем. Есть причины, по которым я скрываю это. Помню, после школы заперлась в своей комнате и ножницами аккуратно срезала третью полосу на шарфе, чтобы даже ниточки цвета времени не остались. Время – самое сильное, мощное направление, с помощью которого можно горы свернуть. А с другой стороны самое бесполезное. Ну, где надо остановить время? Конечно, я могла бы использовать это все на войне, но, во-первых, мне хватает первых двух, во-вторых, остановленные объекты существует внутри нитей, то есть становятся нематериальными. Какой смысл глазеть на кучку солдат, при этом ничего с ними сделать нельзя? Или возвращать время назад. Да, можно было вернуть павших в бою. Но. Тогда все Кристалье переносится назад во времени, и никто не знает, что за этим последует. Вполне возможно может получится так, что опять снова повторится. К тому же, я не знаю, что произойдет со мной: буду ли знать о том, что вернула время или нет?
В общем, время – самое загадочное и бестолковое направление в магии. При жизни мне даже было обидно, почему мне досталось такое бессмысленное направление. Поэтому я и не говорила о нем. Сейчас же мне все равно, но говорить об этом все же не предпочитаю.
Двадцать восемь лет я не использовала это направление. Последний раз был в академии, когда я ему обучалась. А теперь мне надо вспомнить, как пользоваться магией времени. В этом направлении главное – выделить область. Не сделав этого, меня может попросту расплющить нитями, и я умру. Так, что лучше серьезно отнестись к делу. Пришлось делать невидимый барьер из нитей еще и вокруг сердца. На всякий случай. Затем показала нитям, что именно мне надо изменить. Потом сосредоточилась. Так. Мне надо вернуть время назад. И что надо делать в этом случае? Немного позабыла. Надо запустить нитяной отсчет на десять лет. То есть, мне тоже надо быть внутринитяного пространства и реагировать со шкатулкой, тем самым направлять магию времени в нужное русло.
Ладно, я не в академии повторяю текст параграфа. Главное, что вспомнила, как это делается. Я обмотала руки нитями. Те меня перевернули вниз головой. Вспоминаю, когда меня так вниз переместило в первый раз. Я тогда едва не заорала. А потом мне стало плохо.
Надо поработать с нитями. Я стала медленно притягивать к себе шкатулку, выворачивая руки самым немыслимым образом. Вспоминаю, как в первый раз я еле добралась до кровати и несколько дней лежала, скрючившись, и не могла попросту встать.
А ведь не зря учила.
Придется повисеть долго. Если так посчитать, то примерно выходит десять часов, один час – один год. Магией времени можно было управлять и несколько иначе, но у меня всегда получалось только так. Так, будь я человеком, такого бы точно не смогла проделать: провисеть десять часов головой вниз, и при этом сознательно ломать самой себе руки.
Хотя. Не знаю.
Чем ближе приближалась ко мне шкатулка, тем выше меня приподнимало. Наконец, я стояла на потолке. Меня медленно начало поворачивать ногами вниз.
Собственно, что я делаю? Мне необходимо сделать из этих трухлявых остатков более-менее свежий труп. Конечно, маг управления человеческими внутренностями, управился бы быстрее. Но я не обладаю таким полезным направлением. Поэтому приходится изворачиваться.
А процесс-то идет.
Из заявленных десяти часов, прошло лишь девять без четверти, и я резко остановилась. Все. Дальше нельзя. Нити не позволяют. Я свалилась на пол и подошла к трупу. А выглядит, если верить «магическому зрению» целым и невредимым. Почти как живой. Потихоньку все получается. Должно. Обязательно. Я ради этого потратила 10 лет, а могла бы просто сдаться и погибнуть, покончив с моим воистину бессмысленным существованием.
Так. Я закатала рукава. Теперь пора воспользоваться своими «глубокими» познаниями в анатомии, а точнее их отсутствием. Никогда не думала, что придется копаться внутри кого-то. Хоть я и прочла немного о том, где должно было находиться сердце, но не была до конца уверена в этом. Так, сейчас что-то сотворим.
Взяла сердце в одну руку, а другой разорвала рубашку трупа. Затем нащупав дыру, стала помещать сердце туда, где оно по идее должно было находиться. При этом я отчетливо слышала чавкающие звуки. Да где же оно должно быть? Наверное, здесь. Надеюсь на это.
Теперь можно было продолжить менять время в обратную сторону. Осталось вернуть несколько минут. В этот раз меня даже не стало переворачивать, а покореженная шкатулка оказалась в моих руках. Неужели, я не ошиблась? Я провела руками по груди мертвеца. Она была гладкой, там уже не было той большой дыры. Так, я сделала все правильно.
И что мы имеем? Труп. Только свежий, словно пару секунд назад внутри была жизнь.
Не хватает самого главного компонента.
Души.
Теперь мне надо вернуть ее. И в этом мне кое-кто поможет.
Я отошла от гроба и представила одно место. То место, где я была после смерти и перед тем, прежде чем стать такой. Хоть я и не помню его, но кое-кто другой должен.
Тот, кто поможет мне.
* * *
Ну наконец-то! Да!
Неужели ты услышала мои мольбы!?
Я же ведь изначально знала все. Видела. И могла бы помочь! Но я… лишь наблюдатель. Бесплотная душа, которая навсегда проклята слоняться по Кристалье. Которую никто не слышит и не видит…. Я лишь могу смотреть… но ничего сделать не могу. А действуешь ты, мое бедное тело…
Почему нас разделили?! Это же нечестно! Мы же вместе дополняем друг друга! Мы – сила. Ты – непобедимое и непоколебимое тело, я – ранимая и чувствительная душа. Как жалко, что ты меня не слышишь. И не услышишь…. Эх, если бы мы вновь воссоединились. Тебе-то все равно, но а я-то страдаю!
Так, ты просишь помощи? Я тебе помогу с радостью. Хоть, мы и не сможем друг другу сказать «спасибо» и «не за что.»
Это….просто сводит с ума! Это все…
Я стою на твердом черном полу. Но стоит сделать шаг, как меня переворачивает вниз головой. При этом пол становится полупрозрачным, а снизу и сверху меня окружает темнота, в которой сверкают и пляшут белые огоньки. Делаю еще один шаг, и меня вновь возвращает в исходное положение.
Ага, то место! Я сделаю все, что смогу, мое бедное тело!
– Явиться ты изволила сюда. Раз второй, – раздается голос, но создается впечатление словно несколько голосов одновременно говорили: мужской и женский, старый и молодой, тихий и громкий, нежный и грубый… – отвечать ты не должна, пришла ты за тем, о чем знаю я.
А все же тело молодец! У нее удалось! Вокруг сияла пустота, а передо мной сиял разноцветный пучок света, голос лился оттуда. Я знаю, что это за место. Это коридор. А внизу и вверху – низины и вершины.
Что же, опять я тут…
– А ты смерть, верно? – засмеялась я.
Все получится!
– Сие верно. Странноват поступок твой.
– Не вижу ничего необычного. Я очень люблю его… даже пусть и не могу прикоснуться к нему… – мне стало грустно. Но и в то же время светло. От осознания того, что я собираюсь сейчас сделать.
– Такого не делали давно. Десятков несколько уже прошло. Но в случае любом Всетворец тебе благоволит.
– Это все, конечно, интересно, – перебила я, – но меня там, в реальности тело заждалось…
– Меня не слушаешь, девочка. Изменишься ты. Перестанешь в один день ходить мертвой по земле. Станет с тобой то, что стало с многими.
– В смысле? – информация меня не на шутку удивила. – Что значит, перестану мертвой по земле ходить? Что произойдет?
– Время придет и ты вспомнишь слова мои. Превращение неминуемо и оно будет.
– А все-таки что будет и когда это все? – мне хочется знать правду. Смерть ничего не поясняет, она лишь говорит:
– Со временем узнаешь. А пока, низин страж, я верну душу, чью желаешь ты. Помни пока слова мои: только согласие даст результат.
И меня переместило рядом с телом. Я же за ней постоянно таскаюсь, поэтому всегда вижу, что оно делает. Иногда, слежу за другими людьми и не-людьми. А это место, в котором она остановилась… такое тоскливое. Тут так не по себе становится. Одни могильные надгробия…
Хотя, ей все равно, не то, что мне. Она сейчас стоит посреди комнаты, застыв. Такая странная…. Словно пустая. Потому что меня там нет.
Я протянула свою руку к плечу своего тела. Рука прошла сквозь него…
Ну почему?! Почему я не могу туда вернуться?!
Это…это…нечестно!
Возникло острое желание вернуться туда, стать снова материальной, пошевелить своей ладонью… или же отправиться куда-нибудь уже…хоть в низины. Это настоящая пытка, когда оторваны душа и тело! Это низинская пытка. Но со временем привыкаешь… Я убрала свою руку. В конце концов, я ничего не могу поделать. Ровно как и мое тело.
– Где я? – раздался знакомый голос за спиной.
Это…это…он! У нее все получилось! Я едва бы не кинулась тому на шею, но я не материальна, и он пока тоже.
И это мучительно, я страдаю больше, чем тело!
То хоть чувств не имеет..
– Ты в некотором смысле в моем доме.
– А что я здесь делаю?
– Мы собираемся… тебя вернуть совместно с телом.
– Подожди…подожди. Как? – световая фигура прошлась по комнате, затем застыла, когда увидела мое и свое тело, лежащее на обеденном столе. Я лишь улыбнулась.
– Скажи лишь: «да». И все. Мое тело тебе все объяснит.
– Я знаю, что вы такое умеете. Но сейчас…это как-то… странно…что это происходит…со мной…
– Мы с телом всегда любили тебя и хотим вернуть. Я хоть бы и хотела еще дольше побыть с тобой, поговорить о старых деньках, вспомнить прошлое… Но нельзя тебя задерживаться. Действуй.
– Но я все равно ничего не понимаю… хоть и понимаю, что происходит… Понимаешь? Точнее… что я несу… – он явно находился в замешательстве. Но мешкать нельзя было, потому что на это дается не так уж много времени.
– Так. Слушай. Потом придешь в себя. Просто подойди к моему телу и скажи: «Да». Понятно?
– Хорошо…. – растерянно произнес он, подошел к своему телу и сказал:
– Да.
* * *
Хм. Странное чувство, такое появилось. Словно почувствовала то, что испытывает на себе моя душа. Она ведь так страдает. А мне все равно.
Даже не могу понять ее, потому что во мне не осталось сожаления.
– Так…и что? Сказал я «да»…
И это сказал… труп, лежащий у меня на столе.
Все получилось!
Часть 1. Астралка
Глава 1. Переполох
– А-а-а! Он опять пристает!
– Мама, она обзывается!
– Неправда! Он первый начал, а я ответила!
Вот с таким шумом в комнату заявились эти двое. Я только укладывала Аню спать, но все пошло насмарку, и малышка раскричалась. Я обернулась злая и попыталась пристыдить детей:
– Вы разбудили свою сестру. А ну живо все успокоились, – прошипела я.
– Ой, извини, мама, – виновато сказала Мелисса, понизив голос, но в ту же секунду заорала. – Ай! Мама! Леша дергает меня за волосы!
– Неправда! Она все придумывает!
– Сейчас с папой никто не поедет, – пригрозила я им. Дети сразу же успокоились. И поспешили покинуть комнату. Аня продолжала надрываться, и я вдохнула. И без того бессонная ночка выдалась, так еще и старшие беснуются. Успокаивая младшую, я про себя прикинула, когда же Мелисса и Алексей перестанут друг друга задевать. Пришла к неутешительным выводам. Успокоила малышку. А затем заглянула в комнату к свекру. Тот пребывал в каком-то мрачном состоянии. Это плохо.
– Господин Шао, мы с мужем на пару дней уедем в Эльвенеру.
– Да, он уже сказал об этом, – затем неодобрительно посмотрел на меня. – Что в этот раз?
– По работе, пару дней и мы вернемся. Вы же присмотрите за Анечкой?
– Хорошо, – пробурчал для вида свекор, – присмотрю.
С отцом своего мужа пытаюсь ладить, но порой… это не всегда получается. Тогда, когда я только с ним познакомилась, он показался мне вежливым, и даже обходительным. Но я ошиблась. Нет, Шао Джейсонович (как я называю его про себя) – человек необычайно добрый и щедрый, но иногда он может сказать что-то резкое и неприятное прямо тебе в лицо. У свекра не самый простой характер оказался, и это доставляло немало хлопот. И узнала я об этом буквально через три дня, когда он пропал куда-то на целый день, а потом явился мрачный, подозвал Зайша, скрылся с ним в комнате и нарочито громко заявил так, чтобы я все слышала. Господин Шао сказал тогда: «Эта астралка нам чужая. Или ты завтра же берешь ее себе в жены, или я ее выгоняю! Мне неприятно содержать в своем доме незнакомого человека!»
Я немного была шокирована услышанным, как и Зайш. Там, за стенкой, разразился настоящий скандал. Я даже подумала, что Шао Джейсонович так шутит. Но это оказалось не так. Он затем вышел и заявил мне, что я не приму предложение его сына, то могу валить «в свой низинов Астрал». Тогда я прибежала к Зайшу, и он объяснил, что его отец бывает резок и раздражителен, и что мне придется привыкнуть к нему. Про предстоящую свадьбу мы как-то не разговаривали. Только три дня назад он мне признался в любви, а тут такое заявления от его отца. Просто… чувство любви к мужчине было для меня в новинку, и я не знала, можно ли нам жениться на том этапе или нет…
Однако за нас решил отец Зайша.
И господин Шао оказался непреклонен. Буквально на следующий день он все устроил, и нам пришлось сыграть скромную свадьбу. Шао Джейсонович нашел старое свадебное платье его жены нежно-голубого цвета и отдал мне. Видно было, что мать Зайша была куда выше меня, и поэтому платье немного волочилось. Сам же Зайш был одет в белом, и нас, что говорится, расписали в церкви. С того дня я официально перестала быть Марией Нордовой, а стала Марией Вертэрнэйдж.
Это было настолько быстро, что мы с Зайшем пребывали в шоке, поэтому на свадебной церемонии вели себя зажато. А затем, когда на празднование господин Шао пригласил своих знакомых, мы сидели и пребывали в каком-то забытьи. Поэтому решили выпить, расслабились маленько, и сбежали к тому месту, где Зайш сделал мне признание. Посидели, развели костер, дико замерзли. А от выпитого вина меня и его стало клонить в сон, поэтому мы вернулись в дом, и прямо в свадебной одежде легли на кровать и разом заснули.
Вот так мы стали мужем и женой. Да уж, звучит не слишком уж и романтично…
На следующий день я встала с тяжелой головой, в растрепанном и грязном после ночных похождений платье, посмотрела на своего новоиспеченного мужа, который силился открыть глаза, обхватила голову руками и только тогда осознала, что произошло. Черт подери, да я вышла замуж! В другом мире! И я до сих пор помню состояние, в котором тогда находилась. Это было какое-то смешанное чувство. Да, и к тому же мы явно выпили лишнего. Поэтому мне только хотелось лечь и умереть. А вот свекр похоже был обрадован тому, что его сын теперь женат. На что Зайш, с трудом поднявшийся с кровати, заявил, чтобы он больше не смел никогда вмешиваться в его личную жизнь. И добавил, чтобы он говорил не так громко.
После этого началась обыденная, размеренная жизнь. Я с одной стороны была счастлива, что была замужем за человеком, которого невероятно сильно любила, с другой стороны мне было тоскливо от того, что я никогда больше не попаду домой. Я неоднократно пыталась воспользоваться своим даром, но у меня ничего не выходило. Десять лет я не видела сны с прошлым. Это, с одной стороны успокаивало меня, а с другой стороны ностальгия по дому так захватывала меня, что мне хотелось биться в истерике. И если бы не Зайш, который заставлял меня забыться на какое-то время и успокоиться, то я бы сошла с ума. И было от чего.
Ну, для начала свекр. С ним действительно было сложно ужиться, и я понимала, почему Аллар всегда старался сбежать из дома. Через год, когда муж стал получать неплохие деньги, мы переехали в Шерту. И я могла вздохнуть немного спокойно. Но все же проблемы были.
Мне было сложно приспособиться жить в этом мире. Честно говоря, хоть я в своей старой квартирке в моем астральном городке и возмущалась на тему того, что у нас из техники только магнитофон и телефон, оказавшись тут на хозяйстве, я была беспредельно счастлива, что умею стирать без стиральной машинки, готовить без микроволновки, мыть посуду без посудомойки. Здесь этих благ цивилизации нет и предвидится, похоже, только через несколько столетий. Но все-таки без некоторых обычных вещей, как шампунь или зубная паста, было сложно прижиться тут. А без связи вообще туго! Как удобно в моем мире-то кому-нибудь звякнуть, предупредить, перезвонить, спросить…. А тут! Порой муж задерживается на работе, что я должна подумать? Однажды он сломал руку по пути домой.… Черт подери, да я тогда едва не сошла с ума!
– Мам, ты там скоро?! – недовольно спросила Мелли, ворвавшись в спальню, тем самым вырвав меня из своих мыслей.
– Все, я уже иду, – ответила я дочке, натягивая на себя теплую шаль. Затем приподняв полы тяжелого платья, я спустилась вниз на улицу. Мелисса опередила меня и забежала в повозку, сев рядом со своим братом. Они начали тут же нетерпеливо колотить по сиденьям.
Возле транспорта меня ожидал мой муж. За десять лет я так и не отучилась его называть Зайшем, впрочем, Костя был не против. За это время он не сильно изменился, разве что возмужал и стал еще красивее, чем раньше. Его шрам не исчез, а лишь слегка затянулся, но мне всегда казалось, что это ему придает некоторый шарм. Сейчас он был одет в походный плащ зелено-коричневого цвета, бежевый шарф, зеленую рубашку и темные штаны с коричневыми высокими сапогами. Я только хотела подойти к повозке, но меня тут же схватил Зайш и притянул к себе.
– Ты выглядишь как всегда неотразимо, – заулыбался он.
Я тут же рассмеялась и пальцем дотронулась до его носа:
– Люблю, когда ты такое говоришь. И ты у меня настоящий красавчик.
– Мам, пап, вы там скоро?! – возмущались тут же старшие.
Зайш отпустил меня, а затем мы оба зашли в повозку.
И мы тронулись в путь.
Я села возле окна, и наблюдая за мелькающими красными, оранжевыми и желтыми деревьями, и тут же погрузилась в свои мысли. Зайш тем временем начал говорить с Мелли и Лешей. Я обернулась и посмотрела на мужа. Он очень любит наших детей, особенно проводить с ними много времени, играться и болтать обо всем. Улыбнулась и невольно опять погрузилась в воспоминания.
Дети. Я никогда не думала о том, чтобы стать матерью. Даже и в мыслях такого у меня никогда не было. Но это все же случилось.
Тогда, после нашей сумбурной свадьбы, Зайш и я не особо хотели разговаривать на эту тему. Еще и положение ухудшалось тем, что господин Шао намекал, а иногда и прямо высказывал то, что он хочет внуков. Порой он высказывал все это моему мужу при мне, используя всякие обидные и неприличные эпитеты. Естественно, желание заводить детей у меня не прибавлялось от этого. К тому же я тогда еще надеялась на то, что смогу попасть к себе домой. Если уж и рожать, то в нормальном цивилизованном мире, а не в том, что похож на Средневековье, черт подери, несмотря на то, что магия тут творит воистину чудеса!
Но все же так получилось, что я забеременела. Где-то через месяц после свадьбы. И это меня сначала испугало, а затем я и вовсе разозлилась. А вот Зайш был очень даже доволен. По началу я не могла понять, что со мной, но, осознав то, что я – беременная, и это произошло в другом мире, то меня охватила паника. И чем больше становился живот, тем мне было все страшнее. Положение спасал лишь любящий муж, который утешал меня и подбадривал. Он любил, когда мы оставались наедине, положить свою голову мне на колени, прижаться как можно ближе к моему животу и рассуждать на тему, что обязательно родиться девочка и он назовет ее непременно Мелиссой. Я же в ответ всегда возражала, что будет мальчик, которого я назову Алексеем. Точнее, в тайне я вообще не хотела никого рожать. Но процесс остановить мне было просто не по силам, увы.
Не буду вспоминать про роды, это было ужасно. Но все же я не померла, и это было замечательно. В нашем маленьком споре вышел победителем муж. И я тогда дрожащими руками обнимала маленькую девочку.
Но процесс этим не ограничился. Зайшу было мало. Поэтому буквально через год я обратно оказалась в том же ужасном положении. Мне тогда даже показалось, что ему доставляет удовольствие видеть меня с большим животом. А уж как он любит разговаривать еще не с родившимся плодом… После Алексея вышла непонятная задержка, чему я тайно радовалась, но это очень сильно огорчало Зайша. Старшим уже исполнилось восемь и семь, когда я поняла, что наша семья не ограничиться двумя детьми. Идея назвать девочку Анной пришла в голову мужу. Я же обратно надеялась на то, что будет мальчик. Но увы.
Стоит признать, что отец из Зайша вышел куда лучше, чем из меня мать. Он не просто любит наших детей, он их просто обожает. Одновременно внимательный, заботливый, но и в то же время строгий. Правда, большую часть времени он проводит на работе, и на хозяйстве остаюсь я. Дети порой бывают такими неугомонными и шумными, еще и малышка появилась, что иногда это меня все сильно утомляет. Я люблю наших детей и стараюсь сделать все в моих силах, чтобы быть хорошей матерью. Но мне порой кажется, что не всегда это получается. Говорила мужу о своих подозрениях, но он лишь смеялся в ответ и говорил, что я зря накручиваю себя.
Посмотрела на старшую дочь. Мелисса. Сейчас ей девять лет. Лицом она очень сильно меня напоминала, а вот глаза были папины. От Зайша ей также достались смуглая кожа и роскошные каштановые волосы, которые почему-то завивались. Она была одета в голубое платье, это ее любимый цвет. Настоящая папина дочка. Мелли любит повторять за своим отцом, их увлечения весьма похожи. Если Зайш собирался в выходной куда-то прогуляться, покататься на лодке или пойти на рыбалку, дочь обязательно с ним. А по вечерам эти двое любят вести веселые задушевные беседы. При этом она скромная и старательная, хоть и не всегда у нее все получается.
А вот Алексей – маменькин сынок. То бишь мой. Восьмилетний мальчик, который просто как две капли воды похожий на своего отца, даже прическа у него была такая же. Только вот глаза у него были какого-то странного серого с зеленоватым и голубым цветом. Мне даже было немного обидно, что старшие дети так похожи на Зайша. А вот Аня светленькая. Мой сын любит черный и зеленые цвета, также ему нравится всякая замогильная тематика. Частенько застаю его за рисованием каких-то смешных мертвецов и черепов, порой он также любит рисовать всякие страшные картинки с кровью. И это меня даже пугает, но с психикой мальчика вроде как все в порядке… Леша больше любит проводить время со мной, когда не задевает свою сестру. Он вообще непоседливый, и никогда не может делать одно дело сосредоточенно, ему надо всего и много. Ходячий источник проблем. Постоянно проказничает и всегда что-то вытворяет. Он своими выходками порой доводит Зайша до белого каления, но я тут же бросаюсь на защиту сына и оправдываю его тем, что он еще маленький и не до конца понимает, что делает.
А вот оставлять Мелли и Лешу наедине нельзя. Это просто какой-то взрыв. Со стороны кажется, что они хотят убить друг друга. Но я знаю, если что случится, то они станут друг за друга горой. И за свою маленькую сестру. Но все же они способны довести кого угодно…
Но это то, что касается семьи. Ее надо было как-то содержать. И я поначалу не знала, как именно мне начать зарабатывать в этом мире. Но, так как у меня начали рождаться дети, то и работать я, соответственно, не могла. И меня это волновало, но Зайш сказал мне не беспокоиться на этот счет и быть на хозяйстве. А сам он начал претворять свой мечту в жизнь.
К слову, на войне за Эрвуа он получил свою кличку Зайшарри за знание аэйровийского языка. И поэтому он решил применить свои знания на практике. А именно стал самым известным на все Западное королевство переводчиком аэйровийского языка. Как оказалось, мало кто знает этот язык на таком высоком уровне, как «выходец-самоучка из деревни». Начинал муж, как, впрочем, и всегда, с самых низов. Он пошел в шертунианский институт истории, на факультет, где занимаются изучением Аэйровии, а также многочисленных ее изобретений, которые можно было найти по всему Кристалье. Это был не такой институт, коих было много в Астрале. Это было закрытое учреждение, большее похожее на клуб, где любили собираться наиболее именитые светлые умы, и моего мужа не слишком охотно взяли туда, несмотря на его мастерство. По началу Зайша не воспринимали всерьез, заставляли чуть ли не полы мыть, платили мало, а я сидела с маленьким ребенком.
И это, конечно же, не радовало свекра. Шао Джейсонович был крайне недовольным, говоря, что это бесполезное занятие, годное только для пятидесятилетних теток, больных склерозом. Настоящий мужчина, по мнению свекра, должен идти или в стражу, или в кузницу. Придя домой, муж с ужасом рассказывал, что там творят. Жаловался на то, что они там вообще не умеют переводить, и с таким отношением можно поднять на воздух все Кристалье. Он пытался вставить слово, но его не слушали. А однажды у Зайша кончилось терпение, и он все высказал, попутно вдохновлено начал рассказывать, как сочетаются слова и что все зависит от того, в каком значении они используются, от их окончания, приставки, суффикса, и как это все переводить на аэйровийский; в подробностях рассказал о всех ста четырнадцати наклонениях, восьмидесяти временах, двухсот пятидесяти четырех, так называемых, скрэш-временах, тысяча семисот значений слов и прочая, прочая…. Профессора были ошеломлены. И после этого карьера мужа пошла резко вверх, о молодом умнике узнало «научное» сообщество, и дела пошли резко в гору.
Через год после свадьбы, когда я забеременела во второй раз, Зайш смог накопить достаточную сумму, чтобы покинуть деревню и перебраться в столицу. Он даже смог приобрести небольшой каменный дом белого цвета на окраине города. Господин Шао был опечален тем, что мы переезжали, по его словам он к нам уже привык и не хотел отпускать. Но просил навещать его почаще.
Глава 2. Мертвецы
День. Бледное солнце едва было разглядеть на серебристом небе. Практически ничего не видно вдали. Орудовал сильный ветер. Зима была суровой, как никогда. Белые хлопья снега красиво кружились в своем обворожительном танце, на солнце они переливались и блестели, словно бриллианты, но падая на землю быстро исчезали.
Зима – это самое красивое время года. Ветер сдувал с сугробов крошки снега и заставлял их завертеться в безумной пляске. Жестокий ветер морозил нос и просачивался сквозь теплый шарф. Но делать было нечего. Надо было бежать…
Похолодало и стало сильнее сдувать. Неужели начнется буря? А где укрыться? Некуда. Я никого и ничто здесь не знаю! Ой…не надо было сбегать, теперь снесет мощным потоком ветра и завалит сверху снегом…Куда деться?
Повсюду незнакомые дома, все ставни были закрыты. Ветер ревел. Надо было найти укрытие. А то так можно и превратиться в ледышку…
– Ты так окоченеешь, скоро буря, – раздался голос позади. Он принадлежал молодому пареньку, одетому очень просто, кожа его была болезненно белого цвета, а светлые глаза были полны грусти.
– И пусть. Они меня все равно запрут.
– Они – это кто? – он присел на колени.
– Они, – за его спиной появились другие люди.
Я сидела на подоконнике и смотрела в окно. Все еще день. Почему меня так часто вырубает? Началось… Дурацкие сны. Нет, они, конечно, не дурацкие, мне просто не нравится, что они лезут «без разрешения» в мою голову. Что-то показывают и пытаются намекнуть. Они начали сниться именно тогда, когда в нашу тихую и мирную жизнь стремительно ворвался Аллар. Это что-то значит…
Но что?
Однако…мне кажется, что я его уже где-то видела? Только когда? Я немного напрягла память. Да, определенно. Когда начинала свою карьеру стражника. Точь-в-точь. Тогда этот сон единственный остался без объяснений. Да и тогда сон был серым, это более цветной…. Значит, дело было давно. Черт подери, как я ненавижу видеть чье-то прошлое! Грязный дар.
– Ты кажешься мне знакомой, – услышала позади себя голос.
Я резко развернулась и уставилась на высокую женщину с длинными черными волосами, рассыпанными по плечам, и голубыми глазами, абсолютно ничего не выражающими. Одета она была в черное платье, юбка которого слоеной, и все эти слои были разодраны и порваны, а топ с рукавами украшали кружева. Эта женщина сделала шаг по направлению ко мне.
– А мы разве… знакомы? – удивилась я. Нигде не видела ее, это точно. Хотя… голос все же где-то слышала, такое ощущение.
– Не знаю. Наверное. Ты словно повзрослела. Я не знаю своего прошлого. Мне кажется, ты можешь помочь.
Все это она сказала равнодушным голосом.
– Так ты… мертвец? – спросила я, сдерживая дрожь. Кордилина-то дружелюбная, а эта… не знаю. Да, что одни мертвецы в последнее время посещают? Может, и поэтому тоже мой дар-то и очнулся?
– Да. Как ты узнала?
– По отсутствию эмоций. Извини, но я тебя не знаю и ничем помочь не могу.
– А если так? – вокруг тела девушки вспыхнула алая вспышка, ослепляя меня. И теперь передо мной стояла обычная, только мертвенно-бледная, выпускница академии магов в старом потрепанном одеянии и темно-синей жилетке, длинные черные волосы были собраны в косичку, на голове были рожки, а за спиной гигантские кожистые крылья, образ довершал намотанный на шею бело-фиолетово-красный шарф, замызганный сзади кровью. Раньше полоса цвета баклажана была синей, пока….
– Эвелина! – ахнула я.
Было странно видеть ее такой… мертвой, с белоснежными рогами и рваными крыльями. И не говорящей всякие гадости.
– Ты убийца… – прошептала я. – Зачем сюда пришла?
– Убийца? – переспросила мертвая магичка. – Почему ты меня так назвала? Я совершила что-то ужасное?
– Ну, прозвище Огненный маньяк тебе дали не просто так, скажем так, – фыркнула я. – А тебе что, память отшибло? Не помнишь ни Кордилину, которую ты жестоко убила, ни меня, Машу и Зайша, которых ты обманывала?
Мертвячка прищурилась:
– Да. Я вспоминаю. Я действительно была убийцей. Но я давно встала на другой путь, – говорила она равнодушным голосом. Я вспомнила этого человека. И невольно содрогнулась. Неприятные воспоминания, хотя один раз она все же помогла. Излечила от паралича…
– А ты, – магичка на секунду замолчала. – Та астралка. Маша.
– Какая догадливая, – прищурилась я. Эвелина не стала ничего мне отвечать, она лишь прошлась по комнате. Я с ужасом посмотрела на запекшуюся кровь у нее на голове и вспомнила, как она падала на камни, пытаясь убить Ривьера.
– Зачем ты здесь? – я сжала кулаки.
– По одному делу. С тобой всегда был этот лучник. Зайшарри, кажется. Где он сейчас?
– Тебя не касается местоположение моего мужа, – зло ответила я. А маньячка оглянулась и посмотрела на меня голубыми глазами, в которых ничего не читалось. Я невольно вспомнила взгляд Кордилины и мне вновь стало нехорошо.
– Я всегда знала, к чему идет дело. Но чтобы он стал твоим мужем? Необычно.
– Убирайся отсюда, убийца, и не смей прикасаться к моей семье.
– Ты все еще не можешь мне простить, как я обошлась с той девочкой? Ты забываешь про всех тех, кого я спасла, – начала говорить безразличным голосом Габриэль, но я ее перебила:
– Ты убийца и ничего тебя не оправдывает. Сколько бы ты хорошего не сделала, все же то зло, которое ты сделала, никуда не исчезло.
– С этим я, пожалуй, тоже соглашусь, – раздался сзади меня голос. Я обернулась и увидела ту самую женщину, которая наорала на Аллариана несколькими минутами раньше. Она встала передо мной.
– Уходи. Пока я не применила силу.
Магичка ответила ровным голосом:
– Ты, человек, знаешь с кем связалась?
– Мне применить силу? – спросила женщина также спокойно. Похоже, она не боялась эту мертвячку. С ума сошла что ли?
«Эвелина» что есть мощи ударила женщину. Но самое странное то, что…. та и не шелохнулась. Более того от удара прошла волна бирюзово-фиолетового света. Знакомое сочетание цветов… Женщина уперла руки в бока и равнодушно спросила:
– Ты закончила?
В ответ мертвячка еще раз попыталась со всей силой ударить женщину, вызвав только то свечение, но такое ощущение, что когда удары достигали тела моей защитницы, то они теряли свою силу….
– Может, ты хотела вот так? – женщина взяла за шкирку Габриэль и подбросила вверх…. Маньячка улетела туда, пробив потолок, тут же посыпались обломки и пыль сверху, и обратно приземлилась так, что по полу пошли трещины. Я заметила на ее лице царапины, которые исчезли в миг…
Не успела Габриэль встать, как женщина пихнула ее локтем так, что убийца, смахнув стойку, врезалась в стену и пробила ее. Откуда столько сил, нет, силищ у женщины, ставшей на мою защиту? Черт возьми!
Я такое видела только в боевиках…
Женщина взмахнула одной рукой, а другой провела по воздуху, и у нее в ладони появилось нечто полупрозрачное, отливающее бирюзой и фиолетовым, напоминающее острый клинок. Она стремительно направилась к валяющейся на земле Эвелине.
– Тогда я простила тебя. Но мне придется это сделать, увы.
– Что тут происходит? – равнодушно спросил мужчина, появившийся из-за угла комнаты и уставился сначала на женщину, потом на Габриэль. Сложив два и два, он спросил:
– Розвэнэри?
– И ты тут, как удачно.
От этих слов мужчина стал пятиться:
– Файлер, уходим.
Эвелина-Габриэль и теперь уже Файлер не стала спорить. Они вместе побежали по направлению к стенке. Понятно, что разрушили. А ведь рядом-то была дверь… Зачем громить гостиницу, черт их всех возьми?
Мне показалось странное имя Роз… как там дальше-то? Неважно. Просто показалось, что кого-то так называли…
– Нет, для нас не существует человеческих способов перемещения, надо все разгромить, не так ли, Лина? – очень недовольно спросил Аллариан, открывая дверь, смотря одновременно на огромную дыру в стенке и женщину. Та равнодушно ответила:
– Это не я.
– Я знаю, что это не ты. А то? – он указал сначала на дыру в потолке, – а это? – а потом на разрушенную стенку.
Тут до меня дошло.
– Кордилина? – спросила я. – Что ты тут делаешь?
– Значит, маскировка уже не имеет смысла? Ладно, – Лина сняла с себя иллюзию. Ни капли не изменилась за 10 лет. Ей сейчас, наверное, почти сорок, а выглядит все как пятнадцатилетняя девочка. Миниатюрная рыженькая девочка со страшными светлыми глазами. Даже одежда та же на ней: черная рубашка, карминовая старая жилетка, старые штаны и сапожки. Разве что не хватало шарфа и алого банта, Лина была с распущенными волосами.
– Это все Аллар, – начала говорить бывшая предводительница равнодушным голосом после того, как перевоплотилась. – Договорились здесь встретиться, запутал меня своими указаниями. «Возьми чей-нибудь облик, если что-то нашла скажи так, если нет, то так…» Как всегда, непонятно. Ему просто надо всегда чего-нибудь придумать, по-человечески он не умеет.
Аллариан тут же помрачнел в ответ на это заявление и пояснил:
– Если бы мы заявились в своем обычном облике, то всех бы распугали. А это нам не надо. К тому же ты очень полезна тем, что можешь убивать остальных, а они тебе не способны никакого вреда нанести. А я считаюсь умершим, и хотел бы, чтобы подольше сохранить эту легенду, – и он тут же просунул голову в дыру в стене и огляделся.
– А я вот специально расширила возможности своего «зрения» и никак не могла понять, почему ты так нарядился.
– Потому что у меня, скажем так, заметная внешность… Жалко, что ты не видишь, – сказал Аллар с сожалением, – Ну, да, ладно. Все, как всегда, пошло крахом. Будем думать на ходу. У меня весьма скверная новость. В этом районе кроме нас никого живых нет.
– И что делать? – вмешалась я, сердце у меня бешено забилось.
– Лучше уйти в укрытие. Где Конс, дети?
– Муж наверху, а дети, скорей всего, носятся во дворе.
– Я за братом, ты за детьми. Встретимся около входа.
К счастью, Меллиса и Алексей бегали неподалеку от леса, они не видели разрушений. Уговорила вернуться к гостинице под предлогом того, что папа нашел нечто необычное и хочет это показать детям. Они, подпрыгнув от счастья, понеслись впереди меня.
Увидевшее их малость удивило.
– Стена была непрочной и старой, поэтому обвалилась, – объяснил Аллариан, спускавшийся вниз вместе с Зайшем. – Хозяин этой гостиницы вовремя ремонт не сделал, – он пожал плечами, дети поверили ему. А вот муж странно покосился на своего старшего брата.
Черт подери, у меня возникла неожиданная мысль в голове. Если моему мужу сейчас 31 год, а Аллариану 29 было, когда он умер, тогда получается Зайш старше Аллара.
Как не вовремя, однако!
– А теперь идем не спеша, словно решили прогуляться до леса. Там «защита». Она по-прежнему работает. Мы все еще продолжаем играть в тайных агентов? – Аллар улыбнулся детям.
– Да! – в голос ответили Мелли и Леша.
Вся наша компания медленно приближалась к лесу, а вокруг, нас постепенно появлялись люди… или мертвецы. Они равнодушно смотрели на нас. Но мне почему-то казалось, что намерения у них были серьезные…
– Бежим! – крикнул Аллариан, подхватил Алексея, а Кордилина Мелиссу. Все мы устремились в сторону леса, причем Аллар и Лина неслись куда быстрее нас с мужем.
Я оглянулась назад. Никогда не подумала, что в жизни вообще буду удирать от оживших трупов…. Они хоть не смахивают на страшных и оживших зомби, они были как люди, точнее совсем как люди, бежали очень ровно, не ковыляя, и очень, очень быстро. Черт возьми, их там целая толпа!
– Хорошо, что я не ошибся, – вздохнул спокойно Аллариан наблюдая за тем, как остановились мертвецы, словно напоролись на невидимую стену. Кто-то попытался пробиться, но ничего не получалось.
– Говори за себя, – равнодушно сказал Лина.
Стоп! Неувязка. За «защитой» – мертвецы, а Кордилина стоит рядом с нами. Ее же этот механизм не должен пускать сюда! Или… я же ничего не знаю об оживших трупах здесь, в Кристалье…
– И что делаем? – она облокотилась на ближайший металлический блок, то место, где она дотронулась стало чернеть…
Один из мертвецов выступил впереди всех и начал разговор:
– Послушайте, мы не враги. Мы хотим просто поговорить.
– Всей толпой? – удивленно изогнул бровь Аллариан.
– Да, – ответил мертвец. – Если у Феликса хоть и есть капля уважения к вашему безмозглому народу, то у меня лично нет. Мы говорим: «Хотим все обсудить по-человечески», а вы за оружие со словами: «А ну повтори, что ты хотел сказать только что». Мы просто хотим поговорить, а это – он указал на толпу – гарантия того, что ты, Аллариан, и ты, Розвэнэри, (вообще не понимаю зачем ты на их стороне) будете говорить.
– Предположим, что вы действительно хотите поговорить, – Аллар сделал несколько шагов, заступив за невидимую черту, – но я вам не верю, – он достал меч. Я прищурилась. Это была не Ши Дзынь. Но что-то похоже на нее.
Мертвец посмотрел в небо:
– Все, это конец. Неужто вы все в своем клане такие тупые? Чем вам мозги промывают в вашем клане? Ладно, если бы компотом, но мне кажется, что уничтожающим раствором. И ты, Аллариан, не исключение. Хоть мы все в шутку и называем тебя «воином, борющимся во имя света и порядка», паладинчиком, и тому подобное, но ты такой же, как и остальные. Вы все такие. Мертвые должны лежать в могиле, разве не так, Аллариан?
– Все так. И почему все мертвецы перед своей смертью пытаются доказать мне что-то? – Аллар сделал еще один шаг.
– Действительно, – мертвец сделал шаг назад, – Однако, мне казалось, что ты разумнее остальных будешь.
– Ты знаешь, по какой причине я вас даже слышать не хочу, – тихо прошипел Аллариан, готовясь напасть. Кордилина также вышла за черту, обхватив свой полупрозрачный клинок. Странно, что она не собирается пускать в ход насекомых…
Что там она говорила лет эдак десять назад про мертвецов? Честно говоря, я уже не помню, однако Лина настояла на том, что все, то есть люди, не вмешивались… или что она говорила? Я уже ничего не помню…
Однако эти двое, Аллариан и Кордилина, помутились рассудком. Брат мужа только что воскрес, а жить уже надоело!
Тот мертвец тоже достал меч и произнес:
– Похоже, переговоры не состоятся. Как, впрочем, и всегда.
Они, что и впрямь собираются воевать!? Двое против… хм, сейчас посчитаю… пятнадцати-семнадцати. Или даже больше…
Нет, эта сумасшедшая парочка вступила в бой! Тут же дети в конце концов! Но меня словно приморозило. Я стала наблюдать за боем.
Но через минуту я поменяла решение. Да уж… Похоже, что это не Аллару с Линой надо опасаться за свою жизнь, а мертвецам… Странно как-то…
Я еще никогда не видела такого искусного фехтования. Точнее, нет. Наблюдала. В Эрвуа, десять лет назад, на главной площади в Шерту. Правда, мне кажется, что на то, чтобы обучиться вот так фехтовать, необходимо упорно тренироваться несколько десятков лет. А Аллариану двадцать девять всего… Может… надо иметь особый талант?
Аллар двигался просто со сверхзвуковой скоростью, при этом наносил ощутимые удары, задевая всех в округе, и оставался при этом целым и невредимым. И это…завораживало. Я вообще люблю бои на мечах. Даже почувствовала некую зависть, ведь у меня так не получится…. Хотя, наблюдая за Алларианом, мне кажется, что он сражается так яростно, чтобы ему не… причинили боли… или не выбили второй глаз. Суровый учитель, однако, был у Аллара. Я не могу описать бой, потому что Аллариан настолько молниеносно двигался, что я даже не успевала за ним следить. Я лишь могу сказать, что он старался наносить колющие удары. И тут же прищурилась. Может… поэтому Ши Дзынь была так сконструирована? Для того чтобы убивать мертвецов?
Я перевела взгляд на Кордилину. Странно. Она же мощный маг, который во времена войны на Эрвуа зачистил практически полностью замок в Ортег-Шипе. Я болезненно вздрогнула. Не надо вспоминать про это место… ненавижу его. А сейчас Лина даже и не думала применить магию. Она предпочла неумело размахивать своим «клинком». От нее не было толку, практически все делал Аллариан. Да, ладно! Я знаю, на что способна эта «девочка»… почему она не применит свою магию? Хоть Лина и бестолково махала во все стороны, однако мертвецы боялись к ней подойти…
Также после мертвецов совсем не оставалось крови…
Я посмотрела на мужа, тот был тоже очарован. И с какой гордостью он смотрел на своего брата! Хоть Зайш и не понимал всего происходящего, однако он по-настоящему гордился Алларианом.
Некоторый мертвецы сражались до конца, а другие же бежали. Разные люди – разные ходячие трупы…
И только сейчас утих бой. И лес наполнился «восхитительным» амбре свежих и несвежих трупов… Меня стало тошнить, и не только мне. Я посмотрела на детей, ожидая, что они также напуганы…
– Это… весело, пап! Как дядя Аллар их раскидал, ты видел, видел? – восторженно уставился на результат трудов Аллариана и Кордилины Алешка.
– Это не весело! Между прочим, пострадали люди! – резонно заметила Мелисса, однако зрелище ей тоже пришлось по нраву, хоть она и пыталась скрыть это за маской возмущения.
– Хватить занудничать, – скрестил руки на груди сын. – Тебе же это тоже понравилось.
Меллиса отвела взгляд:
– Ничего подобного, – и надулась.
– Все, уходим, – вмешалась в разговор я.
– Зачем? – возмутился мальчик.
– Мама права, – хмуро сказал Аллариан. – Или вы хотите нам с тетей Линой помочь трупы оттаскивать? У вас кстати нет лопаты?
– Без лопаты справимся, – Кордилина отошла от нас подальше, расправила руки, затем указала ладонью на землю, стала быстро крутить руками, словно что-то плела, а затем сделала нечто, напоминающее реверанс, очень низко припав к земле и положив правую руку на землю. По ней стали быстро спускаться алые насекомые, напоминающие тараканов с клешнями (ну, и гадость же), которые вгрызлись в землю. Яму они выкопали быстро, затем снова стали возвращаться к Лине, которая сжимала и разжимала ладонь, где и исчезали эти «тараканы».
Аллариан сжал зубы и сел на ближайший блок со словами: «Как не вовремя.»
– Что такое? – обеспокоено спросил муж, подойдя к своему брату.
– Не важно, – весь напрягся от боли Аллар, скривившись и схватившись за сердце.
– Не важно!? – вспылил Зайш, – неужели также «не важно» как и то, что тобой управляли посредством аэйровийской магии, а потом убили?! Это тоже «не важно»?! Я боюсь за тебя, низины тебя погреби!
Аллариан зло посмотрел на него, но все-таки ответил:
– Только вот не надо мне напоминать про Эрвуа. Ты думаешь, почему я сразу к вам не приехал, как только воскрес? Потому что вы были в этой проклятой провинции! Я больше ни за что не появлюсь больше в Эрвуа! Поэтому и объявился только тут, – зло ответил Аллар, а затем смягчился. – Говорил же, что у меня появились проблемы с сердцем, оно слегка шалит, – а затем согнулся пополам от острой боли. – Не важно!
– Тебе надо к целителю! – повысил голос Зайш.
– Да? – раздраженно спросил брат мужа. – И что скажем? Ожил труп, у него сердце скачет, потому что его неправильно поставили? – причем он посматривал на Кордилину, которая быстро таскала к яме останки.
– Тебе в любом случае нужна помощь, – вынес свой вердикт муж.
– Не нужна, – проворчал Аллариан, встав и облокотившись на другой блок. От его руки сразу же пошли светлые полоски света, которые образовали такой символ.

Я перевела взгляд на его лицо. Такой же выжженный символ…
– Что это значит?
– Что именно? – переспросил Аллар, убрав руку.
– Исчез… символ, такой же, какой и у тебя под глазом.
Все посмотрели на меня, словно на сумасшедшую. Неужели… только я это только что увидела?
– Это скорей всего из-за влияния аэйровийской магии, – подала Кордилина, заканчивая перетаскивать трупы, – не зря я что-то увидела у тебя в глазах, когда первый раз встретила тебя.
Вполне возможно. Я вспомнила аэйровийский дворец, а также «их». Прежде чем распрощаться со мной, аэйровийская магия ослепила меня чем-то. Потом этот сон плавно перешел в другой.
Вот, некоторые вещи я забыть до сих пор не могу.
Лина, оторвавшись от своей работы, подошла к блоку, около которого стоял Аллариан, и сама притронулась.
– Что ты видишь? – спросила она.
Когда блока коснулась Кордилина, около ее руки появилось расплывчатое темное пятно, которое приобрело вполне четкие очертания.

– А теперь…другой. Но, что ни значат?
– Не знаю, я не разбираюсь в аэйровийской ерунде, – равнодушно отрезала Лина, снова принимаясь за свою работу.
А вот Аллариан, кажется, знал. По его глазу вижу, что он все знает. Но Зайш просил не приставать к его брату. А жаль… у меня столько вопросов к нему накопилось…
Столько…
– Пойдемте лучше в гостиницу. Тут смотреть не на что, – сказал Аллар, идя в сторону разрушенного здания. Около Кордилины он остановился и спросил. – Тебе помочь?
– Я почти закончила, иди, – ответила она как всегда своим каменным голосом.
Муж и дети тоже предпочли вернуться. Я же осталась проверить кое-что…
Прикоснулась к блоку, и получила вот, что…

«Гордись тем, что ты человек. Люди – великая раса.»
И что же выходит… этот камень определяет расовую принадлежность? С Линой более-менее понятно…
А вот Аллариан… Я вспомнила события десятилетней давности. Тот момент, когда Блоурэн едва не убила меня. Если Аллар… если он не человек и не мертвец…
Тогда кто?
Глава 3. «Сказочник»
– Давай, как в детстве, наперегонки? – весело спросил Аллариан, все еще морщась от боли, но старательно пытаясь это скрыть.
– Аллар, я не девочка, – скрестила руки на груди Кордилина.
– Да, ладно? Может, вспомнишь, как ты была жив… девочкой? Лин? – он подмигнул. Кордилина отвернулась и ответила равнодушно:
– Ты иногда ведешь себя как идиот.
– Ты же знаешь, что это помогает мне пережить все плохое. К тому же я не идиот, а вечное дитя, это разное, – заулыбался брат мужа. – Ну, так что?
– Ты дурак, – бывшая предводительница повернулась к Аллариану. – Каким и был раньше. Хорошо, но я вернусь первая, – она сорвалась с места.
– Это не честно, я не сказал, что можно начинать, – хохотнул Аллариан, и побежал за ней в лес.
– Не надо отговорок, ты просто медленнее меня! – крикнула вдогонку Лина.
– Ну, это мы еще посмотрим! – в ответ заорал Аллариан с азартом.
Куда они собрались? Я вообще не понимаю в последнее время, что эти двое делают.
Честно говоря, после этого побоища, я чувствовала себя… словно все высосали. Какая-то странная пустота была в душе. Словно… даже не могу описать своего состояния, просто я чувствовала себя морально нехорошо…
Нет, на войне я привыкла к трупам, но так хотела это забыть… а тут снова такое…
Муж тоже был разбит. Одни дети ничего не понимали, точнее пытались выяснить это. Мелисса теребила папу, а Алексей – меня.
– М-да… выехали на пару денечков полюбоваться на камень, выданный за аэйровийское изобретение, – только и смог пробормотать Зайш. – Нет, я безумно рад, что вернулся Аллариан… но все просто в голове не укладывается… И то, что было…
Мы сидели все в приемной на красно-белых стульях. Я услышала извне какой-то шум. Вышла через стенку и увидела, как Кордилина бегом тащит огромный блок, за ней едва поспевает Аллариан со своим трофеем.
– Что вы делаете?! – воскликнула меня. Меня удивило не то, зачем они это тащат, а как они, черт их побрал вообще подняли!
– Собираемся как-нибудь заделывать дыры, – равнодушно ответила Лина. – А то осень – холодное время года. Я выиграла, – сказала она подошедшему Аллару, который притащил блок побольше, да еще и тот, к которому, прикоснувшись, что-то появляется. Сейчас там горел белый странный значок, похожий на тот, который у Аллара под глазом выжжен.
– Зато я больше притащил, – весело возразил Аллариан.
– Да? – Кордилина модельно поставила руки на поясе, но говорила все также без эмоций, – умей проигрывать девочкам.
– Теперь чувствуешь себя жи… девочкой? – улыбнулся Аллар.
– Нет, – ответила безэмоционально Лина. – Как будем ставить?
Во двор заглянул Зайш, его глаза вылезли на лоб:
– Это же… «защита»!
– Надеюсь, мы ее не повредили, – выдохнул брат мужа.
– Вы…вы…как это дотащили сюда?
Я изучила эти блоки. Блок Лины был метра два в длину, полтора в высоту и половину в ширину. Блок Аллариана же был больше по всем параметрам где-то на метр… Они же весят несколько тонн! Как они подняли?!
– По-моему, надо было поменьше взять, – сказал Аллар, смотря то на стену, то на блоки.
– Мне тоже так кажется, – согласилась Кордилина, – а зачем мы их тащили, если я могла поставить барьер?
– Дело в том, что твоя магия недолговечна. А дырки надо хотя бы как-то залатать. А то рушить легко, а вот починить – нет. Жалко, что мы не строители.
– Ладно, мне кажется, что тут хватит не только на одну дыру. Надо бы их разбить.
– Подожди, я измерю, – Аллариан подошел к разрушенной стене и стал изучать, – так… тут…эээ… Лин, как ты думаешь?
– Я не ви… знаю, – наклонила голову Лина.
– Так, включи свое зре… смекалку. А на засыпку, сколько тут?
– А кто его знает, давай напополам разобьем один блок и приложим к стене?
– Почему бы и нет.
Потом они долго выясняли, кто будет бить. Сдался Аллариан. И долго не решался.
– Аллар давай. Левой – и блок пополам. Или ты стесняешься своей силы?
Аллариан виновато посмотрел на непонимающего Зайша, затем не менее обескураженную меня.
– Неужели ты боишься?
– Боюсь разбить эту штуку? Не смеши, – Аллара это, похоже, задело. Он вдохнул воздуха, и со всей силой ударил по блоку ногой. Тот не выдержал и развалился надвое. Из обломков посыпались синие искры.
А из дыры в «мотеле» выглянули дети.
– Ого! – воскликнул Алексей. – А я так смогу?
– Конечно, – улыбнулся брат мужа, – если будешь слушаться маму и папу. Спрячьтесь там, а то на улице прохладно. Тем более скоро, похоже, начнется дождь.
Я посмотрела на небо. Действительно собирались тучки, небо потемнело и редкие капли дождя падали на землю.
– А я люблю дождь, – возразила Мелли, выглядывая из дырки в стене.
– Дети, пойдем в гостиницу, не будем мешать дядь Аллару и теть Лине, – я взяла под руку Мелиссу и Алексея, и мы вместе вернулись в гостиницу.
А на улице тем временем начался дождь, который все усиливался и усиливался… пока не превратился в настоящий ливень, вода не то что лила из ведра, а такое ощущение, что над нами взорвали огромную водонапорную башню.
А на улице Лина и Аллар, похоже, разломали еще одну плиту. Причем весьма неудачно, послышались их голоса.
Мы все же сидели в тишине. Лишь Мелли с Лешкой тихо обсуждали произошедшее.
– К этому надо привыкнуть… – тихо сказал муж и задумчиво уставился на то, что происходило за дырой.
В приемной стало темно: снаружи Кордилина и Аллариан поставили блок прямо на дырку, посыпалась штукатурка. Потом появились и они, пытаясь протащить один большой кусок блока в двери. Как ни странно, это им удалось. Сначала они закрыли еще одну дыру в стене, а потом, протащив другой кусок плиты, и наверху. С потолка посыпались крошки.
– Пока мы это закрыли, чтобы не дуло, но ущерб надо бы возместить, – послышался голос Аллариана сверху.
– Хорошо, – ответила Лина. – возмещу. А если мы только усугубили ситуацию?
– А что поделать? Все равно и так разгромлено…
Они спустились с лестницы. Аллариан окинул всех взглядом и недовольно поинтересовался:
– А чего лица у всех такие кислые?
За окном громыхнуло, а затем сверкнуло.
– А мы вовремя, кстати. Стойку надо тоже потом починить, – Аллариан уселся на диван, стоящий в приемной, который я до сих пор, как ни странно, не замечала. Кордилина села рядом с ним. Они были промокшими до самой ниточки, Аллар даже дрожал, но, как и боль, все это скрывал за искренней улыбкой. Мне было интересно, какого цвета будут белые волосы, если их намочить. Думала, что серого, однако в случае Аллариана, они стали светлого пшеничного цвета. На его шее что-то висело, это был обычный ржавый ключ… зачем он его с собой таскает?
Аллариан встал и подошел к окошку.
– Теперь ситуация с мертвецами кое-как разрешилась, и вы хотите услышать от меня объяснений… – он глубоко вздохнул. – Хоть это будет нелегко, но я постараюсь все объяснить. Я… – создавалось впечатление, что ему что-то мешает говорить. – Могу кое-что рассказать… – он сделал паузу, – точнее не все сразу. Просто… мне тяжело. Но для начала… все так сложно. Я лучше покажу. Предлагаю отправиться в одно место…
– Аллар, ты с ума сошел?! – воскликнул муж. – Куда-то отправиться?! Нам надо возвращаться домой, нас ждет Анечка.
– Анечка? У вас, что не два, а три ребенка? – удивился Аллариан. Причем не просто удивился, а казалось он был ошарашен этим открытием.
– Вообще-то да, – насупился Зайш. – Что в этом необычного?
– Просто… – Аллар потупился. – Я вообще от тебя этого не ожидал. Что ты… женишься на… Маше. Мой брат и… Не важно.
– Что? Опять что-то скрываешь? – с легким раздражением начал мой муж. – Аллар, честное слово, лучше ты поедешь с нами, а дома все объяснишь.
– Предлагаешь мне вернуться на Эрвуа?! – нервно спросил человек, который не по своей воле был «хозяином». – Я же сказал, что ни за что! Чтобы я туда еще раз… – он болезненно дернулся, – нет, даже не уговаривай. К тому же не хочу опять встречаться с этим старым хрычом.
– Не говори так о моем отце. К тому же, когда тебя… не стало, он очень переживал.
– Естественно, он переживал! – Аллариан вскинул вверх руки и стал прохаживать по комнате. – На мне всегда было можно вывесить свою злобу! Надо было всегда чем-нибудь обозвать, он один раз набросился на меня с кулаками, а затем пожалел. Лишь поэтому не прибегал к «старому методу воспитания». А после совершеннолетия из меня можно было выкачивать деньги, потому что по закону взрослые дети должны помогать своим родителям. Или опекунам. Но я никогда не был сыном. Я был подкидышем из Северного королевства, взятый лишь из-за милости твоей покойной матери. Твой отец и довел свою жену! А я видел ее смерть. И после того твой папаша втихаря шепчет: «Ты ее убил», постоянно давя на меня. И в последний раз он опять же довел меня, а я лишь пришел зайти и спросить: «Как дела?», а также поинтересоваться, все ли с вами в порядке. Потому что я беспокоился за вас, а получил плевок в лицо. Я вообще мог бы и не навещать вас, забыть. Однако этого не делаю.
– И ты хочешь сказать, что мы обязаны тебе, что ты нас не забываешь?! – вскипел Зайш.
– Я хочу сказать, что я не верю ни единому его слову о том, что он якобы переживал. Низины меня погребите, я лишь хотел, чтобы ко мне относились по нормальному, чтобы хотя бы создавалась видимость того, что я не просто «выкидыш»! И не надо говорить о том, что у людей разные характеры!
– Аллар, а ты сам пытался наладить контакт, или во всем виноват мой отец?!
– Ты, что, глухой?! Я же тебе только что рассказал про то, как я пытался с ним поговорить! Я-то пытался. Да, я был хулиганом, но в ответ на его упреки. Небось твой папаша и жену твою не особо любит, дай угадаю, он называет Марию «бестолковой астралкой» или что-то в этом роде…
– Не трогай мою жену!!!
– Кость, а тебе в голову не приходила мысль, что это не я должен плясать под дудку твоего отца, а ты поговорить с ним! – Аллариан стал говорить тихо, – вот и встретились, называется. В конце концов, что я тут перед тобой распинаюсь? Ты ничего не знаешь, но обвиняешь меня. Надеюсь, что вы все благополучно доберетесь до дома, – и Аллариан вышел на улицу, хлопнув дверью с такой силой, что блок, прикрывающий дыру, шлепнулся об землю, громко уведомив всех об этом…
Отлично, только скандала тут не хватало!
* * *
К счастью, Зайш и Аллар не принадлежали к группе тех людей, которые после такой ссоры не общаются годами, а потом становятся врагами. Помирились несколько часов назад, буквально через пять минут после ссоры. Точнее первый вернулся Аллариан и просил извинений за то, что наговорил. Но мне кажется, что он остался все-таки при своем мнении, просто не любит скандалов…. М-да уж, версии Аллара и Шао Джейсоновича расходятся: один утверждает, что, несмотря на разногласия, любит «подкидыша», а второй говорит, что его просто ненавидят.
И кому верить?
Что касается моего отношения к ним обоим. На самом деле, отец мужа не такой уж и плохой человек, просто он… своеобразный. И все-таки мне удалось найти общий язык. Брату мужа я благодарна по гроб жизни за то, что он спас меня от смерти… А сам он довольно-таки скрытный. Даже не поймешь, что за человек… если, конечно, он человек. Что поделать, все-таки семья, и поэтому мне хочется найти способ помирить Аллариана и Шао Джейсоновича. Не знаю как, но я сделаю это.
Уже вечерело, однако дождь все еще поливал, точнее моросил. Я пыталась уговорить детей ложиться спать, однако те ни в какую не хотели.
– Сказку! – потребовал Леша. Как маленький, без интересной истории перед сном не может заснуть. Я вздохнула и ответила честно:
– Извините… но я пока не могу вспомнить пока ничего, столько всего произошло…
– Да, ладно, мы и без сказки заснем, да, Леш? – попыталась скрыть разочарование Мелисса.
– А я хочу сказку, – надулся сын и весь сжался.
– А папа? – спросила дочка.
Зайш нехотя ответил:
– Ну… у меня в детстве никто их не рассказывал, пытался Аллар. Правда, он их на ходу придумывал, часто заканчивались бредово и бессвязно, – он пожал плечами и улыбнулся. – Однако они мне нравились… А так ничего не знаю, мама лучше в этом разбирается.
Я прищурилась и посмотрела на мужа. Он лишь виновато развел руками.
– Значит, все жаждут сказок? – спросил Аллариан, спускаясь вниз, уже в новой сухой одежде. Он теперь был одет в белую рубашку, которая практически сливалась с его фарфоровой кожей, поверх нее была накинута кожаная жилетка с широкими ремнями, с шеи свисал его амулет-ключ, на ногах были облегающие темно-зеленые штаны и сапоги до колен. На поясе у него был закреплен меч. Откуда он достал эту одежду, я без понятия.
Аллар тут же исчез из поля зрения и появился с кучей чего-то мехового. Он спустился вниз и скинул все на диван. Лина тут же встала.
– У меня есть одна интересная сказочка, – сказал, хитро улыбаясь, брат мужа.
– Это… что? – поинтересовался Зайш.
– Шубы, – сказал Аллариан, одевая одну на себя. – Теплая, выдержит. И вам советую их натянуть.
– А…зачем? – не поняла я.
– Мы же хотим сказку. Та давайте поиграем в мишек! – подмигнул детям Аллар. Те крикнули в один голос:
– Да! – и тоже надели две здоровенные шубы на себя.
– Аллар… с тобой все в порядке? – обеспокоено спросил муж.
– Вполне. На Западе так называемое «лето» сейчас идет? – неожиданно спросил Аллариан.
– Да… – не понимая, ответил Зайш.
– Значит, я угадал, вы тоже одевайте.
– Зачем? – спросили мы с мужем в голос.
– Ну, вы же хотите рассказать детям сказку? – загадочно улыбнулся брат мужа, протягивая нам меховые изделия. Пришлось надеть.
При этом все были одеты в теплое, кроме Кордилины. Она продолжала смотреть в одну точку, и не меняя своего положения:
– Догадываюсь, что сейчас этот «сказочник» собирается сделать. Я не буду принимать в этом участие.
– Правильная догадка! – весело ответил Аллариан. А потом он обратился к нам. – А теперь возьмемся за руки, и я начну свое повествование.
Не очень понимая Аллара, я взяла за руки Мелиссу и Алексея, Мелли встала рядом с папой, Леша – с Алларом. Детям было интересно, а я пока ничего не видела плохого в этом. Ну, почему бы не поиграть перед сном, собственно говоря?
– Все держатся за руки? – спросил Аллариан. Он явно пребывал в хорошем расположении духа и постоянно улыбался.
– А это…важно? – почему-то спросила я.
– Да, – вполне серьезно ответил он. – Так, все взялись?
Ответ был утвердительным, и Аллариан начал:
– Эта сказка про пятерых медведей, которые….
И…
Подул ветер, который пронизывал до костей, я съежилась, в глаза летели многочисленные снежинки. Снег?! Осенью?!
Кроме того, в нос ударил резкий и неприятный запах… Откуда он, черт подери взялся?!
Я внимательнее огляделась кругом. Это точно не приемная той полуразрушенной гостиницы…
На улице темно, небо какого-то грязно-кирпичного цвета, а вдали виднеются многочисленные блекло-оранжевые огни. Около нас какое-то высокое зеленое здание, украшенное парой колонн. Недалеко несколько веток железной дороги…
Стоп…
Какая еще железная дорога?!
Мы же на платформе! Причем стоим на первой, а напротив нас – вторая и третья, все они соединены мостиком-переходом для пешеходов. Повсюду провода, странные светильники. И еще одно зеленое здание, только чуточку меньше. По всей платформе располагались зеленые таблички с предупреждениями типа «не прыгайте с платформы», «не оставляйте детей», «железная дорога – не место для игр» и так далее…
Сердце бешено заколотилось. Я услышала невнятный женский голос: «Скорый поезд задерживается на сорок минут».
Стоп…
Это же… это…
– Как вам начало такой сказки? – заулыбался вовсю «сказочник».
Глава 4. Возвращение домой
У меня… слов нет.
Ветер трепал волосы, а в глаза летели многочисленные снежинки. Я стояла и мне казалось, что я сплю…
Никогда даже не думала, что вернуться в свой мир – это чудо… Просто вернуться на свою родину…
Я лишь тихо прошептала:
– Спасибо, Аллариан, – и пыталась прийти в себя.
Десять лет… Десять… так много прошло времени, прежде чем я вернулась сюда…
– Не за что, – отмахнулся брат мужа, раскашлявшись. Причем резкий приступ кашля начался не только у него, у всех остальных тоже. Не исключая меня.
– Что это? – еле спросил муж.
– Это расплата за многие изобретения в этом мире, – ответил Аллар, постепенно приходя в себя. – Тут воздух заражен всякой гадостью. Если собрался в другой мир, тогда готовь свои легкие к переменам.
– Ну, и гадость, как тут люди живут вообще? – спросила посиневшая Меллиса, Алексей вообще застыл и ничего не говорил.
– Ну… вашей матери тут нормально жилось, – пожал плечами Аллариан.
– Дети! – воскликнул Зайш, подбегая к ним. – Вы как?
– Нормально, пап, – с трудом проговорил Лешка. – Освоиться можно. Мама привыкла к нашему миру, неужели мы такие слабаки?
А я все еще стояла, не шелохнувшись… Мне было… хорошо…Что-то изнутри согревало, даже не чувствовала мороза…
– Градусов так двадцать пять-тридцать, низины этот мир погребите! Правда, не помню, по Цельсию или Фаренгейту… – пробормотал Аллар, осматриваясь, – так… сколько сейчас времени? Предположительно… а, к разрушителю. Я как всегда промахнулся, рассчитывал на то, чтобы оказаться около квартиры…
Тут же в голову врезалась одна фраза Блоурэн: «Ну, почему ты не промахнулся?!»
Но мне пока на эту тему не хотелось размышлять.
Хотелось просто кричать: «Я вернулась!!!» Однако, я стояла не шелохнувшись, одновременно слушая, что происходит за моей спиной и не улавливая сути разговора…
– Ну, что мы все тут стоим? Так и заледенеть можно. Пойдемте. Жалко, что медведи не покатаются на одной быстрой повозке, потому что сейчас они все спят. Мы пойдем по шпалам. Маленькие мишки идут? – Аллариан улыбнулся и растопырил пальцы.
– Да! – в голос воскликнули Меллиса и Алексей, беря Аллара за руки.
Мы с мужем пошли за ними. Похоже, «дядя Аллар» стал новым любимцем детей. И это хороший знак. Просто… Меллиса с Алешкой, не знаю, чувствуют что ли, что за человек перед ними. Каким-то шестым чувством. Но они не ошибаются, зато я сколько раз попадала в скверные ситуации, не слушая детей. Дети вообще особенные, они более… «чистые», честные, нежели взрослые, по-особому воспринимают окружающий мир, они видят все по-другому… более просто.
– Аллар… подожди, но как ты… сделал это? – спросил Зайш у своего брата. – Это что-то связано с аэйровийской магией?
– Ничуть… – заулыбался брат мужа. – Просто я так умею. Давай, объяснения будут потом? И так… все сложно, – и он опять потупился.
– А зачем все эти штуковины? – спросил Алешка, показывая то на провода, то на рельсы со шпалами.
– Это все нужно, чтобы смогла поехать огромная и длинная повозка, – мигом ответил Аллариан. – они бывают разных видов. И… как бы объяснить, это дико сложно… Скажем так, что одним эти провода жизненно необходимы, а другие и без них могут ехать. А вот по этим «железкам», – он указал на рельсы, – ездят все. И все эти повозки называются по-ез-да-ми.
Мы подошли к краю платформы. Лешка как всегда спрыгнул с нее со всего разбегу, демонстрируя свою мнимую крутость, едва не шлепнувшись, когда оказался на земле. Но сделал очень гордый вид, что ничего не произошло, и что он крут. Меллиса же вздохнула и спустилась по кривой лестнице. Благо она не была покрыта тонким слоем льда.
– А они быстрые? Эти по-ез-да? – поинтересовалась девочка.
– Быстрее наших повозок. К тому же они ездят без лошадей. За полдня можно доехать от Эрвуа до Роттода.
– Здорово!
– А там что? – мальчик указал на автомобильный мост над железной дорогой.
– Там ездят уже другие повозки. Поменьше. Называются ав-то-мо-би-ли, они более быстрые и им не нужны эти железяки, – охотно разъяснил Аллариан.
– А тут есть летающие повозки? – недоверчиво спросила Мелисса.
– Конечно. Са-мо-ле-ты. Напоминают птицу, передвигаются по воздуху со сверхзвуковой скоростью. За мгновение могут долететь от Северного до Западного королевства. А также есть и вер-то-ле-ты. Повозки, у которых сверху есть две лопасти, и когда они очень быстро вращаются, тогда повозка поднимается.
– Ого!
Вопросов было неумеренно. В основном, отвечал Аллариан, иногда я, когда приходила в себя.
Черт подери, Аллар, хоть и является жителем Кристалье, хорошо знает этот мир… Слишком хорошо…
Я посмотрела на мужа. Тот все тоже рассматривал с интересом. Конечно, я не раз говорила про мой город… Однако все увидеть, это не тысячу раз услышать.
Но все впечатление испортил канал, по которому отходы отправляются в болото, протекающий прямо под железной дорогой. Однако даже по этому мерзкому запаху я соскучилась!
Пройдя это «препятствие», мы оказались недалеко от дороги, которая поднималась в горку, чтобы выровняться трассой. Не успев, оказаться наверху, как услышали сзади стук колес. Поезда я видела несчетное количество раз, однако для мужа и детей это было чуть ли не одно из чудес света. Они втроем пораженно уставились на это необычайное для них зрелище, в то время как я и Аллар даже и бровью не повели. А поезд оказался, как я его называю – «бесконечным», то бишь товарным. Мы двинулись дальше после того, как проехала «длинная астральная повозка», дети теперь не могли успокоиться, Мелли и Алеша начали очень громко обсуждать увиденное, подключив к беседе своего отца.
А я все не могла никак прийти в себя…
Мне до сих пор казалось, что это все нереально. Что я сплю, и в любой момент могу проснуться. И от такого ощущения даже становилось жутко на душе.
Выйдя на остановку и минуя давным-давно закрытые магазинчики, мы перешли дорогу. И оказались по ту сторону, где располагались многочисленные покосившиеся одноэтажные домики.
Дальше нам предстоял путь через дачи, чтобы попасть на улицу, где располагался мой дом. Настоящий дом. Еще минут пятнадцать, и я вернусь…
Мы шли, а я осматривала знакомые места. О, Господи и Всетворец, сколько раз я ходила по этой дороге… По правую сторону стоял забор, огораживая разнообразные домики от внешнего мира, а по левой стороне – в нескольких метрах дорога. А через нее было видно болото во всей его красоте и зелененький вокзал, за которым были многочисленные дома и деревья с блеклыми оранжевыми огоньками фонарей. Можно сказать, что мы сделали полукруг.
Я посматривала на дачи и никак не могла понять: зачем надо было украшать гирляндой (надеюсь, я не забыла, что такое гирлянда и не перепутала ее с чем-нибудь) стоящие во дворе елки? И, естественно, яркие, сверкающие «светлячки» привлекли всех домочадцев. Дети так от восторга кричали, что случайные и редкие прохожие неодобрительно посматривали на нас с мужем. Дескать, до чего детей довели… Да еще мы были одеты по моде Кристалье…Что тоже доверия не прибавляло.
Да плевать на всех, мы с мужем вообще войну прошли, что нам до мнения чужих людей.
Дошли мы до того места, где дорога разветвлялась направо и прямо. Через дорогу виднелись две девятиэтажки. Седьмой и пятый дома….
Моя улица!!! Милая, старая, незаменимая! Я по тебе соскучилась! А вот и моя милая многоэтажка!
Эти «странные нагромождения камней» особо всех впечатлили. Еще никто, кроме меня и Аллариана, не видел таких больших домов…
Они еще в столице не были…
Во дворе отец и десятилетний сын пытались запустить фейерверк. В конце концов, это им удалось. Дети, как и ожидалось, заорали во весь голос, когда увидели разноцветные вспышки в небе. Правда, их очень сильно испугали хлопки…
Интересно, по какому поводу это делалось? Тем более, если присмотреться, то можно было увидеть уже использованные хлопушки и коробки с фейерверками. И повсюду орала музыка. Музыка. В то время, когда все спят обычно.
Но… я не помню, что тут должно происходить. Зима, ночь, елки, гирлянды, хлопушки. Черт возьми, что это все значит?
Однако Аллариан похоже догадался. Он хлопнул себя по лбу.
– О, нет…. Только не это.
– Что такое? – заволновался Зайш.
– Они же тут отмечают Новый год! Некоторые астральцы, я не совсем уверен, что все, постоянно отмечают уход старого года и приход нового… Кошмар…
Точно, Новый год! Как я могла о таком забыть?
– А что тут такого страшного? – не поняла я. – Праздник, как праздник.
– Просто… тут у меня есть один друг, который предложил остаться и отметить, – нехотя признался Аллариан. – Пригласил большую компанию, а я тогда устал. Было проще сбежать, но потом как потом надо было объясняться? Они мешали мне заснуть до утра, а днем пришло откачивать своего друга, потому что тот натрескался в стельку. В общем… отпало желания оставаться в Астрале на Новый год…
– А зачем тут вообще отмечают смену года? – не понял Зайш.
– Кто знает жителей другого мира? – пожал плечами Аллариан.
Признаюсь, я не особо расстроилась, узнав, что в Кристалье не своего «Нового года». Просто… может быть, потому что там зимой деревья абсолютно голые, и не найти зеленой и стройной елочки? Особенно-то в Западном королевстве.
– Подождите, – остановился Аллариан. – Мне надо… сменить свой облик…
Я хмыкнула:
– Надеть темный парик с челкой, черные очки на резинке и заклеить шрамы пластырями?
– Ты уже знаешь, что я Евгений Рыков? – удивился сначала Аллар, а потом махнул рукой и стал рыться в карманах шубы. – Хотя, я не особо умею маскироваться. Просто… твоя мама просила.
– Моя мама? – переспросила я, и мне тут же стало грустно.
Аллариан похлопал меня по плечу понимающе. Затем зачесал волосы, нахлобучил парик и очки, которые были отнюдь не на резинке. Затем как ни в чем не бывало, пошел впереди нас.
Хм… дверь с домофоном была раскрыта нараспашку. Очевидно, что кто-то опять открутил пружину. Войдя в подъезд, я удивилась: тут сделали ремонт. Теперь здесь не было темно-зеленых стен со всякими неприличными маркерными рисунками. Теперь тут чистенько, а стены выкрашены в более светлый цвет. Пол был устлан темной плиткой, поверх которой лежал ковер побольше, чем был раньше. Ого, никогда бы не подумала, что тут вообще будет сделан ремонт. Даже лифт был новым. Правда, более тесным. Однако все умудрились втиснуться.
– А теперь мы покатаемся на другой повозке, которая ездит вверх и вниз, – с этими словами Аллариан нажал на кнопочку с цифрой «5». Лифт тихо стал подниматься вверх. В нем было светлее, чем в старом, особенно тогда, когда кто-то решил подшутить и потратить весь баллон с темно-зеленой краской на единственный светильник. М-да, помню было такое ощущение, что попадаешь в начало какого-нибудь ужастика.
По мере продвижения наверх, все отчетливее звучала музыка. Ого! Да, это же тяжелый рок! Давно я его не слышала. Такое… наслаждение для ушей. Черт подери, какие приятные звуки. Вот уж не думала, что буду скучать по музыке, потому что никогда не была меломанкой, предпочитая песням в наушниках тишину. Посмотрела на Зайша, а он весь скривился.
На лестничной площадке стоял по виду молодой парень, который только собрался раскурить сигарету, но удивленно уставился на нашу компанию.
– Жека?! – спросил он, глядя на Аллариана.
– Димон? – удивился тот.
А-а-а, знаю, что за парень. Дмитрий Шафранов. Он в любом возрасте выглядит как малолетний хулиган. Он мне никогда не нравился: любитель шумных вечеринок, постоянно подвыпивший… странно, что сейчас он трезв.
Неужели, это и есть друг Аллариана?!
– Ну, ты, конечно, блин, жук…. Засел на десять лет в своем Питере, а позвонить было никак? Ладно, проехали. Но я тебе этого не простил. А это кто?
– Брат с женой и детьми. Извини, что не предупредил… я сам и не знал, что настолько там задержусь.
– А вы чего стоите? – удивился Димон. – Проходите в квартиру, парни ко мне теперь не ходят, а одному жрать салаты и пялиться в телик скучно…
Он нас всех в буквальном смысле затолкал, мне лишь оставалось грустно смотреть дверь, где еще остались едва различимые цифры, нарисованные мелом: «124».
Странно, я ожидала в его квартире увидеть беспорядок… В гостиной был накрыт большой стол с многочисленными закусками и одним шампанским. Странно… для такого типа, как Димон. На диване сидела женщина. Она нас всех поприветствовала.
– Это мой друган, Женька из Питера, – представил Аллариана Дмитрий, – это его родня, – он указал на меня, мужа и детей. – А это, – он показал на женщину, – моя жена Полинка.
Жена… теперь многое объясняют. Видно с характером. Небось не гнушается в лишний раз и скалкой ударить. Теперь понятно, почему тут нет такой веселой компании…
Нас только всех пригласили к столу, но я усидеть не могла на месте. Я тут же поспешила удалиться под предлогом того, что мне надо отойти.
Теперь хоть могу заглянуть в свою старую квартиру…. Интересно, что с ней стало? И кто новый хозяин?
Я дрожащим пальцем нажала на звонок. Раздалось треньканье за дверью.
Мне открыли…
– Максим?! – я чувствую, что внутри меня начиналось извержения вулкана!
Передо мной стоял интеллигентный мужчина в очках и пижаме. Он нахмурился:
– Простите… я вас знаю?
– Конечно, знаешь, – прошипела я и схватила его за воротник. – Я же обещала вернуться!
– Мария?! – ужаснулся он. – Но…как ты тут оказалась?!
Я схватила его и втолкнула в квартиру, предварительно закрыв за собой дверь.
– Я нашла способ… и знаешь, что я сейчас сделаю с тобой?!
Видимо мое лицо было настолько страшным, что мужчина весь затрясся. Ах, ты же жалкий трус!
Максим стал пятиться в прихожую. Я зарычала:
– Ты куда дел Наташу?!
– Н-никуда… он-на… бросила м-меня…
– Правильно сделала, низины тебя погреби! Где она сейчас, отвечай!
– С-слушай, я давно не знаю, г-где она. Я з-знаю лишь то, что она после твоего звонка, принялась тебя искать. Он-на мн-не после разговора с тобой, перестала доверять, а потом и вовсе ушла. Но я вроде как слышал, что в течении нескольких лет Наташа никак не могла успокоиться. А в полиции сказали, что если человека нет такое количество времени, то он уже давным-давно закопан в какой-нибудь глуши. В общем, Мария, ты уже давно мертва для этого мира, даже могила есть, но тела нет. Следователя, который вел ваше дело, едва не отравили, но он выжил. Я сам стал заложником этого мира, Мария…
Договорить я ему не дала:
– Там была война, черт тебя возьми! Меня там едва не убили, в аду тебя погреби! Тут же было тихо и спокойно! Не надо говорить про заложника! Так, ты мою квартиру себе присвоил!
– Это все было по-честному! Я купил ее по сниженной цене! Когда Наташа уехала из города.
– Куда уехала?!
– Да не знаю я! Что ты так на меня взъелась? Не я же тебя отправил в Кристалье… Меня тоже здесь оставили. Я стал жить именно здесь в надежде на то, что ты вернешься и меня возвратишь…
Я почувствовала, как закипаю. Но я глубоко вздохнула и постаралась сбавить тон:
– Дай мне телефон. Я хочу позвонить Наташе. Только не говори, что она сменила номер.
– Нет, – Максим достал из кармана аппарат весьма необычной формы и протянул его мне. – Она сказала, что оставит на случай, если ты опять решишь позвонить…
Я мигом схватила телефон и поняла, что забыла, как им пользоваться. Особенно учитывая то, что это была какая-то новая непонятная модель. Этот мерзкий тип Максим все понял, набрал за меня номер и отдал мне обратно аппарат. Я тут же поднесла его к уху и услышала недовольный женский голос:
– Я же сказала, чтобы ты не смел сюда больше звонить!
– На. та…ша… – медленно проговорила я, чувствуя как перед глазами стало плыть от слез. – Это я… я… вернулась…
– Я не Наташа, а ее мать. Кто это?
– Маша… которая пропала 10 лет назад…
– Маша? Это не розыгрыш? – потом до женщины стало доходить. – О, Господи, голос действительно твой! Только боюсь, дорогая, ты слишком поздно позвонила…
– Что это значит? – начала подозревать самое плохое я…
– Год назад ее сбила машина…
Трубка выскочила у меня из рук.
Как… почему…
Это же… несправедливо… все, кого я люблю, умирают…
В дверь постучали. Максим тут же поспешил открыть, и я, обескураженная этой новостью, сначала не поняла, почему эта мерзкая тварь пораженно спросила:
– Вы?!
Я обернулась и увидела Алариана, который зачем-то снял парик и очки. Он тут же весело помахал мне рукой и начал говорить, не замечая Максима:
– Так вот ты где, так и знал, что найду тебя здесь, – он подошел ко мне. – Ты чего такая грустная? Ты же вернулась домой.
– Я хотела встретиться тут с одним человеком. А он оказывается умер…
Аллар понимающе посмотрел на меня:
– Мне знакомо чувство утраты своего лучшего друга, – а затем обнял меня. – Очень скверное чувство.
– «Х-хозяин»… в-вы п-пришли з-за т-тем, ч-чтобы… – начал тот мерзкий предатель, разрывая эту трагичную идиллию.
– «Хозяин» давно умер, он проиграл в той войне, – помрачнел брат мужа. – А меня зовут Аллариан. Я не помню тебя, но мне кажется, что ты не из этого места. – он протянул руку Максиму. Тот неуверенно ответил тем же жестом. А Аллар вздохнул:
– Отправить тебя что ли в свой же мир? – спросил он, все еще сжимая руку этого мерзкого предателя. Неожиданно они оба исчезли… в воздухе остался висеть беловатый туман, который быстро рассеялся.
– Мария? Что ты тут делаешь? Пошли с нами отмечать, – позвал Димон, заглянувший в квартиру. – Женька сказал, что минут на двадцать задержится. Пошли.
Пришлось возвращаться с тяжелой раной на сердце. Кто знает, куда отправился Аллариан… Как он так может? Неужели он на самом деле не… человек? Но в данный момент меня не это волновало.
В квартире Дмитрия дети носились по всем комнатам, сшибая все на своем пути. В любой другой ситуации я бы их отругала за это поведение, но сейчас мне лишь хотелось радоваться за то, что они у меня есть. Как и тот дорогой мне человек, который их мне подарил.
Я села очень близко к своему мужу, и уткнулась ему в грудь. Затем постаралась беззвучно рыдать, чтобы не портить всеобщую атмосферу празднества.
Зайш тут же обеспокоенно спросил, прошептав мне в ухо:
– В чем дело, моя бесценная? – он тут же принялся гладить меня по спине. Я посмотрела на него влажными глазами и начала говорить:
– Я лишь благодарю судьбу, Бога, Всетворца, не знаю еще кого, за то, что они не отняли тебя от меня. Не смей меня покидать, мой неповторимый, мой любимый Зайш, как все остальные.
– Этого не будет, моя душа. Никогда. Ничто не сможет нас разлучить. И никто. Ведь я люблю тебя, – и его грубы растянулись в улыбке, которая могла развеять все сомнения и тревоги, от которой становилось действительно хорошо. Он прижал меня ко мне, – И наших детей тоже.
Я слышала учащенный стук его сердца, как стала чаще вздыматься его грудь, и мне становилось тепло от этого. И ужасно приятно. Чувствовала, как вся скверна, засевшая в душе, куда-то улетучивалась и испарялась…
Я приподнялась и устроилась поудобнее на плече Зайша, наблюдая за происходящим.
Дети, к счастью, не видели моих слез. Я стараюсь, чтобы они смотрели, как их мать грустит. Мелли и Леша стояли возле елки и игрались с режимами подсветки гирлянды, радостно вопя при этом. А Димон боязливо посмотрел на свою жену, та махнула лишь рукой, и тут же принялся доставать выпивку из-под стола. Следовало догадаться, что на столе одна бутылка, а под ним целый склад.
Меня почему-то стало клонить в сон, я устроилась поудобнее на плече своего мужа, чувствуя его теплое дыхание. Все-таки день сегодня был длинным и полным потрясением: сначала возник ниоткуда Аллариан, драка с мертвецами, возвращение домой, в свой мир. Мои глаза стали постепенно закрываться…
Погода ясная. Солнце хоть и не греет, но радует своим присутствием на блеклом жемчужно-сером небе, словно золотой камушек на серебристом шелке. Морозит очень сильно, и чем выше, тем сильнее схватывало дыхание. Но это не останавливает скалолазов, решивших покорить Зиней, алмаз Северного королевства. Хотя, что остановит этих двоих, которые бесстрашно каждые выходные любят покорять различные высоты?
Забравшись на небольшой выступ, Рита не смогла сдержать эмоций:
– Это гора особенная! – она посмотрела вниз. Это было воистину захватывающее зрелище.
– Ты так говоришь каждой, – ответил ее муж, высокий и голубоглазый мужчина с неестественно бледной, почти фарфоровой кожей. Он был намного выше своей низенькой жены. Он прищурился и добавил. – Хотя… она побольше остальных.
– Но…это…эта особенная! – воскликнула восхищенно Маргарита и расправила руки. – Посмотри, отсюда все прекрасно видно, а вот и дом, который мы снимаем, – Рита указала куда-то вниз, – интересно, что сейчас делает наш сын?
– Как всегда достает няньку, – улыбнулся муж женщины и обхватил ее за талию. – А на самом деле, он гордится своей мамой.
– И папой тоже, – женщина развернулась и приподнялась, а ее муж специально нагнулся, их лица медленно приближались все ближе и ближе…
– О, и вы тут? Я тут решила просто полазить по горам и встретила вас… Ну разве не совпадение? – вылезла с другого конца выступа Лилия, прервав романтический момент. В отличие от этих двоих, она была без снаряжения, и было даже непонятно, как она смогла взобраться на гору так высоко.
– Да, Лили, странное совпадение, – презрительно прищурилась Рита. – Очень. Чего тебе нужно?
– Да просто решила повидаться с сестренкой…
– Ой, не надо про сестринскую любовь, думаешь, не знаю про этот фокус?
– Если честно, – потупилась Лили, – я хотела извиниться… сама не знаю, почему я решила заняться аэйровийской магией…
Однако Маргарита не собиралась прощать свою сестру:
– Я вот теперь объясню почему… – она вскипела, но муж ее остановил:
– Не надо, она же извинилась. Можем и дальше продолжить, так сказать, семейный подъем, – попытался он разрешить ситуацию.
– Жень, не лезь. Ты ее не знаешь. Все эти ее извинения – лишь пустой звук.
– Когда ты перестанешь жить прошлым, Рита? – скривилась Лили. – Все давно уже изменилось. Я действительно хочу, чтобы мы были сестрами, а не врагами.
– Ну-ну, – скрестила руки на груди темноволосая женщина.
– Ты меня даже не пытаешься выслушать! – возмутилась светловолосая. – Почему так произошло? Раньше же мы лучше ладили.
– До тех пор, пока ты не занялась изучением всякой ерунды.
– Но я прекратила! Да, послушай же меня! Неужели ты уже поставила на мне клеймо, и даже не дашь второго шанса?
– Тебе его нельзя ни в коем случае давать.
– Ты сама сейчас не хочешь сделать шаг! Да, я совершила ошибку, но я каюсь, – отчаялась Лили, но Рита была неприступна.
– Надо было думать раньше.
– И вот так всегда… – светловолосая оставила бесплодные попытки убедить свою сестру. – Ты всегда во всем права, я всегда виновата. Ведь у нас Маргарита такая святая, а я – извечный корень зла. Мне надоело носить мантию за тобой, сестра. Я совершила ошибку и знаю этого, обещаю впредь не повторять ее. А ты даже слушать не желаешь. Как ослица упорная. Почему ты всегда такая?
– А разве это не правда? Все беды шли от тебя. Ты все только портила. Тебе говоришь одно, а ты другое, – зло сверкнула глазами Маргарита. – Тебе бесполезно исправляться, ты всегда останешься такой. Неисправимой дурочкой, истощающей все беды.
– Успокойтесь, пожалуйста, – попытался утихомирить их муж Риты. – Мы все-таки стоим на небольшом уступе. Давайте, решим все мирно, и продолжим подъем наверх. Как семья… – он тихо произнес последнее слово.
Но слова сестры, как кинжал, пронзили сердце Лили, она не слышала слов ее мужа. Светловолосая сначала обомлела, а потом ее глаза потемнели:
– Кто тебе дал право меня судить, кто ты вообще такая, чтобы говорить мне такие вещи?
– Я твоя сестра, и мне позорно осознавать это.
– Да, прекратите все это! – рыкнул на двух сестер мужчина. Однако его никто не слушал. Рита указала пальцем на свою сестру:
– Проваливай отсюда. Ты – грязь семьи, я пытаюсь тебя отмыть, ты даже спасибо сказать не хочешь.
– Ах, ты высокомерная дрянь… – глаза Лили стали чернеть и чернеть.
– Я сказала тебе, чтобы ты больше не появлялась?! А, ну, вон отсюда, уродка, позорище семьи….
– Заткнись! – вся злость вырвалась из светловолосой, она крикнула это с невиданной яростью, словно в ней проснулся зверь. Ее глаза стали черными, и Лили, не управляя собой, взмахнула руками. И из-под земли вырвались корни, проломившие кусок выступа вместе с канатами, как раз там, где стояли Рита и ее муж.
Лилия стала тяжело дышать. Сначала она не могла понять, что произошло. Но потом на ее лице появилась сначала растерянность, а затем и испуг, перерастающий в дичайший ужас.
– Маргарита! – и с этими словами светловолосая принялась спускаться стремительно вниз, снова вызвав корни. Теперь стало понятно, как она смогла без снаряжения совершить подъем.
Лилия спустилась и обнаружила у подножия горы два тела. От увиденного у нее все внутри сжалось. Конечности мужчины были вывернуты самым ужасным образом, а вокруг него образовалась огромная лужа кажущейся на слепящем белом снегу ярко-алой крови. На его безжизненном лице было искреннее удивление, похоже мужчина так и не понял, что произошло. Он лишь смотрел бессмысленным взглядом своих мертвых прозрачных глаз в серебристое небо. Лили только на секунду посмотрела на его труп и тут же поспешила отвести взгляд, чувствуя тошноту.
Неподалеку лежала Рита. Ее кости тоже были все переломаны, а сама она была вся в крови, но ее грудь еще продолжала едва подыматься, и она едва смогла кашлянуть. Светловолосая тут же подбежала к своей сестре.
– Я же говорила, что тебя нельзя исправить. Ты рада, что сделала мальчика сиротой? – кашляя, просила Маргарита.
– Я.…не…не…хотела, я.…не…не…случайно, – вся затряслась Лили.
– Хочешь обвинить меня? Что это я тебя спровоцировала? Нет, – даже перед смертью Рита продолжала гнуть свою линию. – Нет, это все ты.
– Я сейчас позову помощь.
– Зачем? Муж уже мертв, – у нее из глаз потекли слезы. – А я тоже скоро к нему уйду. И ребенок останется без родителей. Ты и так много натворила. Ты не получишь теперь уже никогда моего прощения. Но ты должна воспитать моего сына. Если ты присмотришь за бедным мальчиком, то можешь смело говорить, что произошел несчастный случай. Я лишь хочу, чтобы он был счастлив. Если нет… – Рита прищурила глаза. – Ты меня слышишь!? Если нет, то ты уже обречена… мой сын (я это ото всех скрывала)… – она раскашлялась и продолжила. – Мой сын – даэйгор. И он, если узнает правду, то отомстит. И я тебе это обещаю, убийца. Так что советую исполнить мою просьбу.
Маргарита перестала говорить и уставилась темными глазами, в которых уже не было жизни, в небо…
А ее сестра стояла растерянно, все еще не веря, что это она совершила.
– Нет…нет…нет… – Лили стала пятиться, и наткнувшись на камень, упала. – это все дурной сон… – она поднялась и убежала, не веря во все происходящее.
* * *
Опустились сумерки, и поднялась ужасная буря. Мужики, уставшие после работы, не понимали, зачем они прутся за какой-то истеричной бабой, которая утверждает, что произошло что-то ужасное. Еще и какой-то девятилетний бледный мальчишка сзади бежал, прыгая по сугробам, словно лисица.
– Это было здесь, – набрав побольше воздуха, сказала Лили, едва сдерживая слезы.
– Что здесь? – со скучающим видом спросил один из мужиков.
– Что произошло?! – мальчик все-таки догнал эту группу людей и испуганно посмотрел на сестру своей мамы. – Тетя Лили, где мои папа и мама?!
– Пожалуйста, возвращайся домой, милый, – умоляюще посмотрела на мальчишку Лилия.
– Без своих родителей я не уйду! – упрямо заявил он. Светловолосая лишь заломила руки.
– Ну, и чего ради, мы сюда приперлись, низины тебя, женщина, погреби!
– Тут… они упали тут… – Лили, сдерживая дрожь, указала на два бугорка снега.
– Кто упал?! – мальчик сильно испугался, а потом все понял. – Нет, теть Лили, вы ошибаетесь! Это просто сугробы!
С этими словами он подбежал поближе к странным бугоркам снега и стал раскапывать их.
Лучше бы он не делал этого…
Потому что он наткнулся на мертвое лицо мамы…
Мальчика всего передернуло, и он испуганно стал пятиться назад. И эта страшная картина навсегда отпечаталась в его светлых глазах…
Лили подошла к мальчику, обняла его, и они вместе заплакали.
– Малыш, не бойся, я с тобой, – тихо прошептала она.
Раскопав оба тела, один из мужиков начал говорить:
– Эх… жалко, хорошие люди были, – затем невпопад брякнул. – Зато с другой стороны они закончили свою жизнь красиво, как в сказке: «…жили они долго и счастливо, и умерли в один день.»
А снег продолжал кружить и кружить, не обращая ни на что внимания…
– Ничего себе, что за ерунда?! – воскликнула я. Все странно покосились на меня. Тут же почувствовала себя не в той тарелке, а потом медленно проговорила:
– Ничего… просто задремала.
Что за гадость мне снится?! Почему нельзя показать что-нибудь веселое… хорошее? Нет, надо всякую черноту демонстрировать.
И тут мне стало необычайно грустно… Наташа умерла, а мальчик остался сиротой. Опять на душе заскребли кошки. Я едва не расплакалась…
– Ты опять грустишь, мое сокровище? – спросил немного подвыпивший Зайш. Когда он успел, низины погребите?! Ну, ему завтра влетит от меня!
– Ты когда успел напиться?
Он виновато посмотрел на меня:
– Извини, Машенька. Душа моя, я немного лишь выпил, когда ты спала. Этот Димон насильно мне пихал стакан в руки, а я не мог его поставить на стол так, чтобы ты не проснулась. Все-таки праздник, а ты все еще грустная. Почему?
Я схватила со стола бокал и разом его осушила, затем налила еще и расправилась с ним также быстро, как и с первым. Недолго думая, налила себе и третий. Димон тут же мне похлопал, а Мелли стала возмущаться. Хорошая девочка. Помнит, что много пить вредно. Так. Надо прекратить хмелеть на глазах у детей.
– Потом объясню. Ты прав. К черту, грусть. Надоел этот дурацкий дар. Сейчас праздную. Потом буду слезы лить.
– Давай сделаем этот вечер еще более приятным, – и муж притянул меня к себе. Я дотронулась до его носа и улыбнулась:
– Не при всех, – затем наклонилась к самому его уху и тихо прошептала. Вообще я хотела сказать это при других обстоятельствах, но алкоголь заиграл в крови. – Дело похоже не ограничится тремя детьми. Я, кажется, опять беременна.
И тут почувствовала, как Зайша всего бросило в жар, он тут же стал чаще дышать, а сердце его бешено забилось, и даже показалось, что он немного протрезвел. Он тут же очень крепко меня сжал и прошептал в ответ:
– Моя прекрасная, как же я обожаю тебя! Вот прямо сейчас бы накинулся на тебя, если бы нам не мешали, и я бы…
– Так… – бестактно прервал наш разговор Димон, который уже, похоже, был готов. – Что у нас там по телику? Полин, пожалуйста, включи «Первый» или какой-нибудь еще… где этот выступает… как его… президент.
Замигал голубой экран, и Мелли с Лешкой тут же прилипли к экрану. Я строго приказала им отойти и подойти к нам с папой. Меллиса тут же вскочила на колени к Зайшу, а Алексей ко мне. Я тут же крепко обняла сына и потрепала его по голове. Так. Больше не пить.
Да. Обращение президента, как я могла об этом забыть? Все, надо успокоиться, на самом деле все хорошо. Интересно, а кто сейчас стоит у власти?
– А какой год мы провожаем? – тихо спросила я у Дмитрия. У Полины побоялась, еще не то поймет.
– Через пару минут будет 2028, был 2027, – ответил он, не спрашивая меня о том, не ударилась ли я головой. Хорошо, что он пьян.
Ничего себе, 2028! М-да уж…
Давно я тут не была…
И тут неожиданно посреди комнаты возник беловатый дымок, который быстро улетучился, и на его месте возник Аллариан.
– Низины меня погребите! – хлопнул он себя по лбу. – Конечно, я знал, что промахнусь, но не сюда же?!
– О! Жека, классный фокус! – пьяно поаплодировал Димон. Он даже не поперхнулся, в отличие от своей жены. – Знаешь… этот… цвет… белый или как его… смотрится прикольно…ик… Давай присаживайся, пока этот … все время забываю… О! президент не начал речь.
Аллариан облегченно вздохнул, благо его приятель был, что говориться в доску. Как и все, кроме детей, конечно. Я еще сохраняла какую-никакую ясность рассудка, а вот Зайш ее уже терял походу. Ну, как протрезвится я ему все выскажу по поводу лакания жителем Кристалье неизвестных астральных алкогольных напитков в особо крупных размерах…
А потом мы весело и шумно под бой курантов отметили Новый год.
Часть 2. Северянин
Глава 1. Непростое решение
Открываю глаза, осматриваюсь и по началу ничего не понимаю.
Незнакомая комната. Надо мной белый потолок. На стенах бумажные расписные обои. Стол с подъеденным угощением, около него стоят в ряд несколько бутылок. Впрочем, последнего стоило ожидать. Что тут еще есть? Шкаф, диван, кресло, и на тумбочке что-то большое и серое. Как же оно называет? Кажется, те-ле-ви-зор. Гипнотизирующий и бесполезный ящик.
Что это за место?
Потом вспоминаю. Это же астральная квартира Дмитрия. Просто я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что я снова… дышу.
Я лежу на диване, а рядом спят, прижавшись ко мне Меллиса и Алексей. Дети немного побегали и пошумели, но они все же устали, и поэтому быстро завалились спать. Я же не люблю этот глупый астральный праздник, поэтому решил провести его с большей пользой. К тому же алкоголь на меня не действует, и я до сих пор с опаской отношусь к астральным продуктам, уж много чего туда любят добавлять, особенно вредного для жителя с другого мира. Хм. А детям я похоже понравился очень сильно. Наверное, для них я как тот «Сказочник» за авторством западного писателя Джейсона Шанэ, этакий шалопай со феноменальными способностями, который любил перемещать своих друзей по разных мирам и попадать там в переделки.
Мне же приключения не нужны. Их было и без того много.
Аккуратно подымаюсь, чтобы не нарушить сон детей. Так, где все остальные? Неужели только я бодрствую?
Смотрю на кресло. Непонятно каким образом, но там поместились два растрепанных человека в растормошенной одежде. Мой брат спал, откинувшись на спинку, а на его коленях сидела Маша, свесив ноги с подлокотника кресла, положив голову на грудь Кости, обхватив руками его шею. Эх, как у них все будет болеть, когда они проснуться. Вот эта парочка, похоже, вчера как следует развлеклась. Когда дети заснули, а я еще какое-то время маялся, помню, как эти двое, немного набрав, буквально приклеившись друг к другу, куда-то ушли.
Я вздыхаю. Как так получилось, что мой брат и Эмильера теперь вместе? Причем, по ним видно, что они влюблены друг в друга. Как такое произошло? До сих пор не понимаю.
Затем заглядываю в спальную и нахожу Дмитрия с женой. Ага. Только я на ногах.
Ну, делать в астральной квартире нечего, поэтому мне приходит в голову замечательная идея. Может, воспользоваться случаем и улизнуть пока еще никто не проснулся? Пройтись по городу, посмотреть, как он изменился. Не могу сидеть в четырех стенах, особенно в астральных. Меня все же немного воротит от Астрала, несмотря на то, сколько времени я здесь провел. А, может, лучше пока проведать Лину? Нет, плохая идея. Думаю, что она сама справится. Тем более, раз я не один путешествую, то лучше себе пока неприятностей не искать: кто потом опять вернет всех в Кристалье? Конечно, есть доля вероятности, что…
Угу, если ничего не знать, то, даже попав в Северное, Южное или Восточное королевства, невозможно будет вернуться обратно, что там уже говорить про Астрал.
Думаю, что Димон не особо обидится, если узнает, что я захватил его куртку и шапку. Все-таки дружку еще предстоит опохмелиться, а вот расхаживать по астральному городу в странной шубе – это то еще будет зрелище. Конечно, есть всякие экземпляры, которые могут не волноваться и нацепить на себя футболку с какой-нибудь группой и джинсы в Кристалье, а в кольчуге и двуручным мечом наперевес спокойно ходить в Астрале, но я, к счастью, к ним не отношусь. Чудики везде одинаковы.
Спускаясь по лестнице, я смотрю на отремонтированные стены. Красиво и радует один-единственный глаз. Но просто оторопь берет, когда вижу уродливую надпись, сделанную черным фломастером шкодливой рукой какого-нибудь школьника, считающего себя лучше остальных. Что называется, по-астральному быть крутым. Жалко мне таких детей. К сожалению, такие детки есть и в нашем мире. Далеко ходить не надо, сам же был таким. Вполне возможно и вырос бы еще тем грубияном, если бы меня не остановили.
Не надо о грустном, надо вспомнить о том, что все будет только лучше. Не люблю эту фразу. Потому что лучше не будет. Все и так вполне нормально.
На улице уже не было так холодно, как ночью. Но лицо щипает, а под ногами скрипит снег. И никого нет. Что вполне логично, сегодня же первое января две тысяча двадцать восьмого года. А повсюду разбросаны бутылки и упаковки из-под веселой взрывчатки. Хмыкаю. Дело в том, что в нашем мире невозможно соорудить что-то, что могло взорваться. Даже пробовали те же материалы из Астрала по той же технологии, но ничего не получалось. Поэтому мы никогда не сможем изобрести ни бомб, ни огнестрелов. По крайне мере таких же, как в этом мире.
Куда бы пойти? Можно пройтись по улице, дойти до аптеки, а потом можно и в центр завернуть. Сейчас, скорей всего, часов восемь утра.
Огибаю дом и подхожу к двухэтажному зданию, полному магазинов. Называется «Дом быта», а рядом стоит полуразвалившаяся деревянная горка и потрепанная, но высокая (примерно два этажа) елка, бедно украшенная какими-то ошметками оберточной бумаги, в основном, на верхушке, дабы снизу никто ничего не присвоил себе.
– А мне говорили, что ты умер, – слышу за спиной. Знакомый голос. Вэй. Паренек с Восточного королевства. Когда взяли в клан, был полон надежд очистить весь мир от «низинской заразы». А попал он в клан недавно. Ну… по моим меркам. Кто знает, что с ним могло произойти за десять лет?
– Здравствуй, Вэй, – приветствую его и искренне улыбаюсь. Приятно встретить сородича. Однако он, похоже, не особо рад видеть меня. И это настораживает.
– Что ты тут забыл? – грубо спрашивает он у меня. Отвечаю:
– Решил отметить Новый год, – и опять растягиваю губы в улыбке. Мое самое лучшее оружие. Паренька это выводит из себя.
– Лучше бы остался в могиле.
– Откуда такая неприязнь? – развожу руками.
– Джон, мой учитель, говорит, что от тебя лучше избавиться.
– А разве твоим учителем не был Мельш?
– Мельш слишком занят. А Джон все мне про тебя рассказал. И я понял, что от тебя действительно одни беды.
– Неприятности? Чем я твоему Джону насолил?
Вопрос походу так и останется риторическим. Собственно, самого Джона я не видел ни разу. Перед тем, как отправиться в Эрвуа, слышал, что он вступил в клан, да, и только.
В голову начинают лезть всякие мрачные и неприятные мысли…
Вспоминаю как Мельш сказал, что ходят слухи, что якобы те твари хотят взломать «защиту» Западного королевства и начинают с Эрвуа. Мы с Линой вызываемся проверить. Я сначала хочу узнать, все ли в порядке с Костей. Оказывается, что все хорошо, но опять его отец начинает скандал. Мне все это надоедает, я побыстрее иду на ту поляну, где мы с Линой договорились встретиться, когда я проведаю брата. Однако Костя бежит за мной, что-то пытаясь выпросить… А вот дальше я попадаю в ловушку, подстроенную Блоурэн. Вот от нее я такого не ожидал!
Еще тогда, пытаясь снова взять контроль над своим телом, я думал о том, что, возможно, кто-то из наших «постарался».
Вполне возможно, что Джон.
Я морщусь. Перед глазами предстают те страшные картины, которые проносятся одна за одной перед глазами. Вспоминаю, как я приказываю сложить оружие; как своей рукой убиваю невиновных; как истязаю пытками Ривьера, пока он не сходит с ума; как придумываю план, как заманить Эмильеру в этот мир, а потом и проверить, она ли; как собираюсь разгромить войско Кордилины; как включаю аэйровийских механизм, уничтоживший родную деревню Лины; как…как…
Едва не схожу с ума заново…
Надо… забыть.
Порой хочется, чтобы упал кирпич на голову, дабы выветрились все эти ужасные воспоминания. После того, как меня вернула Лина в этот мир, на душе было… так хорошо. Словно кто-то там, за пределами человеческого и нечеловеческого восприятия, успокоил.
А если бы я не хотел покончить с собой чьими-то руками, смог бы отдать жизнь за другого человека? Не знаю… может быть, и смог, может быть… Не хотелось бы снова это проверять.
Меня опять передергивает.
– Ты там заснул, что ли?! – раздается недовольный возглас Вэя.
Я снова прихожу в себя. Мрачные мысли потом, сейчас надо действовать. Мне кажется, что парень настроен серьезно.
Он наставляет на меня какую-то странную штуку, напоминающую металлический бумеранг. – Зря ты тут оказался.
Раздается оглушительный грохот, от которого закладывает уши. В голове проносятся слова учителя: «Не мешкай, даже если ты ослеплен, оглушен или тебя били с ног. Главное – действуй» Надо быстро прийти в себя. Я тут же, все еще слыша звон в голове, несусь прямо на Вэя. Парень, похоже, и сам шокирован, однако быстро соображает, что надо сматываться. Я хоть и безоружен, но бываю опасным. Он уже начинает перемещаться, однако я успеваю схватить за руку…
Низины меня погребите! Я не только сам криво перемещаюсь, но и меня не туда перенесет! Отлично. Скриплю зубами от досады.
Спокойно. Удрал, так удрал. Однако надо будет повстречаться с этим непонятным Джоном и поговорить. Серьезно. Но это потом. Как будет завершено одно дельце, связанное с Машей. Все-таки надо что-нибудь да довести до конца. Никогда не думал, что это задание растянется на такое количество времени.
И то, что у Маши окажется муж в лице моего брата, от которого у нее даже есть дети. М-да. Однако я, наверное, смотрюсь глупо. Стою около самого памятника, тянущийся за чем-то вперед. Хорошо, что пока город пуст. Люблю первое января в этой стране: можно разгуливать по городам хоть, как называют свои же, в «истинном облике». Мне такое определение не по душе и вообще больше нравится «быть» человеком.
Так, куда меня перенесло? Знакомое место. Площадь. Никогда не понимал, почему Марина выбрала именно этот город. Она лишь как-то обмолвилась, что у нее был список маленьких астральных городов и она выбрала наугад первое попавшееся. Дело в том, что я бывал как-то и в других городах. Нет, в каждом есть что-то интересное, но в целом они похожи. Так, почему бы и не укрыться в одном из них?
У меня никогда нет времени досконально изучить весь город, однако в это месте я бывал много раз. И все по одной причине: обучить Машу фехтованию. Марина как-то говорила мне, что у Эмильеры есть тяга к боям на мечах, и я тут же предложил свою помощь. Марина согласилась. Я всегда был против этого маскарада с переодеванием и со сменой внешности. Но Марина просила меня, а я не мог отказать. Собственно, она очень любила Машу. До последнего не хотела отпускать ее, а потом и потерять…
Хороший человек – Марина Светлая…
Жалко, что ее не стало…
Но теперь, когда Марины-Оксаны нет, надо все-таки довести дело до конца.
Смотрю на небо. Прошло слишком мало времени, можно еще и погулять. Авось еще какие неприятности найду.
Иду в сторону небольших белых ворот. Вход в городской парк. Там и проходили наши тренировки с Машей. Надо же! Построили двигающиеся штуки, которые веселят детей. Как же они называются? Ах, да. Атт-рак-ци-о-ны. Ну, и названия любят придумывать в другом мире порой.
Насчет другого мира. Маша – молодец. Десять лет в другом, абсолютно чужом мире. Я бы так не смог со своей непонятной неприязнью к Астралу.
Подхожу к зданию городского дворца культуры – небольшому двухэтажному зданию, украшенному масками. Обхожу его и засматриваюсь на еще одну статую. Никак не могу запомнить, кому она посвящена, но похожие памятники я видел и в других городах.
Замечаю на скамейке сгорбленную фигуру старика. Он сидел, опершийся на трость.
Знакомо… только… нет. Это просто невозможно.
Старик словно чувствует на себе чужой взгляд и оборачивается.
– Аллариан?!
– Александр Павлович?! – не верю своим глазам.
– Да, какой я тебе Александр Павлович, – отмахнулся старик. – Всегда же просил называть просто Сашей. Так чувствую себя моложе.
– А разве вы уже не… умерли?
– Как видишь нет. Уже шестьдесят пять, а в могилу и не собираюсь, – распрямляет спину Александр. – Присаживайся. Я рад тебя видеть.
– Это очень странно, такие как мы долго не живут, – бормочу про себя я.
– Как видишь, все возможно, – пожимает руками старик.
Я тоже присаживаюсь на скамейке. Александр Павлович Снежанов – мой клановый учитель. Когда-то у меня были склонности к.… суициду, однако меня тогда остановил этот дядька. Вспоминать это не особо приятно, я лишь радуюсь, что разумные существа наделены разумом и что я не стал «следовать зову сердца», а послушал Александра. Все-таки не могу называть его Сашей.
– В Кристалье десять лет назад уже чувствовал дыхание смерти, – начинает говорить старик. – И мне захотелось перед тем, как умереть немного пожить в Астрале. Но здесь почему-то я почувствовал себя здоровым и полным сил. Наверное, это все из-за воздуха. Хоть он и загажен невесть чем, но, по-моему, для нас в самый раз. Наверняка, дает нам некую поддержку. Мы же несколько иные. Что человеку плохо, то нам хорошо. Правда, иногда есть такое желание вернуться в Кристалье. Однако мне не хочется видеть, что там творится.
– Неужели, все настолько плохо?
– Ты даже и не представляешь, Аллар. Особенно, это стало плохо тогда, когда тебя не стало…. Извини, если напоминаю об этом. А что произошло собственно? Этот клан обвиняет Кордилину, но я не верю этому. Знаю, как вы к друг другу относитесь. Что там на самом деле было?
Говорить мне не хочется: опять вспоминаю все темные моменты. Вздыхаю, но все-таки отвечаю:
– Блоурэн. Аэйровийская магия. Я не могу управлять собой. Блоурэн грозиться убить Эмильеру. Я не позволяю. Делайте теперь выводы сами. Я не хочу больше об этом вспоминать.
Перед глазами со сверхзвуковой скоростью снова появляются те страшные картины. Я пытаюсь отогнать мрачные воспоминания, однако не получается.
– Странно видеть тебя таким грустным. Я бы сказал даже подавленным. Значит, что-то действительно ужасное произошло. На глупого старика зла не держи: давненько меня не было в Кристалье.
Bepul matn qismi tugad.