Kitobni o'qish: «Миг»
Я заметила его издалека. Высокий парень шёл, немного качаясь от усталости по заполненной людьми улице. Он обратил внимание на изменившую свои очертания табличку, находящуюся на торце впереди стоя́щего здания: «805 год. Земля. 4 единицы по стандартному времени. −30 °C. Использование дополнительных средств защиты органов дыхания не требуется». Скользнув по ней взглядом, не замедляя шага, продолжил идти. А я наблюдать за ним, всё равно нужно чем-то себя занять в оставшееся время.
Сначала было сложно считать его эмоции. Только вот отсутствие конечной цели маршрута и угловатые движения, а также взгляд «в никуда», говорили, что он был сильно огорчён.
Но с людьми никогда нельзя полагаться только на эмоции, поэтому я нашла информацию о нём и заглянула в его дневник.
Оказалось, что та цель, к которой он шёл несколько лет, сегодня безвозвратно разрушилась. С детства он мечтал пойти по стопам отца – стать военным. Работать на базах. Но ещё год назад он понял – это будет последней попыткой. Он писал о том, что если вновь придёт отказ, а он пришёл, и уже четвёртый, то он не сможет воплотить в жизнь свою мечту и запасного плана у него нет. Возможно, и продолжил пытаться дальше, только вот есть верхняя граница возраста. И через полгода он её достигнет. А учитывая, сколько времени уходит на каждую попытку, то не успеет. Не говоря уже о том, что ему нужно платить за квартиру, на что-то жить.
Если бы только были живы его родители, возможно, они помогли бы ему увидеть те лазейки, которые были. Но рядом с ним давно нет никого, а он слишком прямолинеен. Хотя должна отдать ему должное, парень очень упорный: со своей стороны сделал всё возможное и невозможное – обойти эту бюрократию, чтобы всё ускорить и успеть. Представляю, каково ему было проходить все проверки из раза в раз, одни и те же, с нулевым результатом.
Он всё думал о справедливости этого Мира. Почему произошло именно так: «Почему мир так несправедлив ко мне? Что я сделал такого? За что? Почему?». И настолько погрузился в свои переживания, что не видел ничего и никого. Стал ведом тем потоком людей, который был вокруг него и нёс между двумя зданиями-исполинами, тянущимися на километр ввысь и несколько вперёд. Они давили на него своей серостью, безликостью и громоздкостью, а грязный снег под ногами добавлял мрачных оттенков в этот унылый пейзаж.
Из этого состояния вышел внезапно, будто вынырнул из воды. Может быть, почувствовал моё приближение? Стал осматриваться, изучая то, что происходит рядом. Бывшая поначалу безликой толпа стала для него разнородной. В ней появлялись лица: злые, грустные, тревожные, потерянные, равнодушные, некоторые улыбались пустой улыбкой.
Он даже подошёл ближе к разделительным столбикам, чтобы можно было смотреть на тех людей, которые идут ему навстречу. Лишь после этого стал замечать, что не один такой. Есть те, кто так же вглядывался в спешащую массу людей, как будто ища кого-то или что-то. Встречаясь с этими людьми взглядом, он ощутил, что делает что-то не то. Настолько быстро они отворачивались.
После них начал замечать тех, кто улыбается искренне. Не с бессмысленным блаженным выражением дурмана или того оскала, который некоторые, по какому-то недоразумению называют улыбкой вежливости. Смотря на последних, ему так и хотелось сказать: «Подождите, вы забыли снять униформу!», настолько это выглядело инородно и убого по сравнению с теми, настоящими улыбками. Настолько эта пародия отличалась, от тех, что прятали свои улыбки в шарфах и высоких воротниках. Они были тонкими лучиками света, посреди тёмных грозовых туч.
Он напомнил мне моего брата десять лет назад, всё ещё наивный, ищущий справедливости у этого мира, верящий, что лучшее будущее обязательно наступит. Наверное, именно поэтому и привлёк моё внимание. Вспомнила, как Майкл красил волосы в белый, чтобы поддержать меня, и я меньше переживала о своей непохожести на других.
Парень боковым зрением заметил меня.
Мио
Сначала не увидел лица. Она была похожа на маленькую лодку, плывущую над людьми ко мне. На ней была длинная чёрная куртка на несколько размеров больше, что подчёркивало её болезненную худобу, белые волосы, заправленные под воротник и торчавшие в разные стороны из-под шапки. Даже под чёрным шарфом было видно, что лицо очень бледное и казалось едва ли не прозрачным.
Когда она подошла совсем близко, повинуясь необъяснимому желанию, одним движением перетащил её к себе. Только сделав это, осознал, что это была не моя воля, а её. И это не я её заметил, а она меня. Но и после этого не отпустил незнакомку, и она прошептала:
– Помоги мне! Прошу! Ты должен мне помочь. Спрячь меня. – Я поднял голову и около ближайшего здания заметил несколько человек в военной форме. – Им пока не видно меня. Скрылась. Эта группа неосновная. Они сами плохо знают, кого ищют. Не дали полной информации обо мне.
В этот момент впервые задумался, что может быть это и к лучшему. Что это не я сейчас ищу беглянку. Тихо сказал ей, стараясь не привлекать внимания:
– Обними меня. Сейчас зайдём в здание впереди, там есть переход. Ты, наверное, голодная?
– А ты интересный. Спросить про еду, когда знаешь, что совершаешь преступление. Или это такая защитная реакция? Или боишься, что услышат, и отвлекаешь внимание? Не бойся, не услышат. Среди них нет слухачей. Хотя нельзя сказать, что испугался: ты слишком грустен и обессилен для этого. И ты не под моим контролем! – Здесь девушка остановилась, и мне пришлось слегка подтолкнуть её вперёд. – Понял, кто я, и не испугался?
Я быстро кивнул, снова слегка подталкивая её вперёд. Дальше по улице, к тому зданию, что должно скрыть нас.
– Я думаю, что себя ты боишься больше, чем я способен испугаться тебя. Да и мой отец был военным, и когда-то много рассказывал про эмпатов. Пойдём. Иначе они почувствуют, что что-то не так. Может быть, ты и скрылась, но вдвоём можем привлечь ненужное внимание. И ты же знаешь, они способны ощущать страх не хуже зверей. А сейчас ты дрожишь так, даже мне не нужно прилагать усилий. Постарайся успокоиться. Представь, что мы просто гуляем и сейчас выбираем место для обеда. Планируем дальнейший отдых!
Девушка улыбнулась и предложила:
– А давай представим, что у нас свидание! Куда бы ты повёл свою девушку?
Куда бы я повёл свою девушку? Простой вопрос, поставивший меня в тупик. А в её глазах, тёмных, как ночь, загорелись искры, как будто ожила.
Об эмпатах говорят, что они роботы, не умеющие чувствовать и не имеющие своего Я, не способные позаботиться о себе. Так нам внушают. Но по оговоркам папы ещё десять лет назад я понял, что это наглая ложь. Чем они могут быть опасны? Разве она опасна? А это её предложение и промелькнувшая надежда, как удар под дых, лишающий воздуха. Комок подкатил к горлу. И на этот раз это нельзя было списать на воздействие. Я бы почувствовал.
И насчёт меня она была права: мне было всё равно на опасность, потому что я устал от этого всего. Было плевать и на то, кто она, и даже на самого себя. В голове царила пустота. Слишком много сил было отдано на эти попытки, я был слишком самоуверен. У меня не было запасного варианта, а теперь… Что теперь?
Обнимаясь, мы дошли до здания и лишь после того, как двери за нами закрылись, тихо ответил на заданный ранее вопрос:
– Я бы повёл в парк развлечений. Но у меня совершенно нет денег, поэтому предлагаю другое место, там можно посмотреть на закат. Только нужно будет пробраться, желательно сделать это незаметно.
– Учитывая то, кто я, это не самая разумная идея – идти в парк развлечений. Второе место? Там много людей? А пробраться – как раз по моей части. Иначе бы меня тут не было.
Не подумал. Эмпаты не разгуливают свободно. Если бы она не могла скрываться, то не сбежала. Да и военные бы заметили.
– Меньше, чем тут. Намного.
– Тогда хорошо. Тут мне тяжеловато.
Минут 30 мы шли молча. Дошли до чёрного входа в одно старое здание. На нижних этажах магазины, кафе, офисы, а на верхних – гостиница для избранных.
Чтобы подняться на самый верхний этаж, воспользовались запасным лифтом для обслуживающего персонала.
Знал об этом месте и о лифте, потому что в одно время работал здесь и до сих пор подрабатывал, когда была возможность. Даже если нас заметят, то лишних вопросов не будет. Странное волнение охватывало меня всё больше, это же её эмоции? Что с ней?
— Ты волнуешься?
— Ты красивый и хороший, добрый. И ты мне понравился настолько, что мне жаль, что осталось так мало времени. Время – это такая субстанция, что когда оно есть, не знаешь куда девать, а когда его нет – откуда взять. Пожалуй, это самое удивительное измерение. Всё тут, рядом, но дотянуться невозможно. Можно только заглянуть, если очень повезёт.
Спрятала лицо в воротник куртки, но у меня появилось ощущение, что на её лице появилась улыбка: одна из тех, что как лучики. Хотя голос был наполнен сожалением и горечью:
— Узнав столько, мы до сих пор ночью смотрим с обрыва, держа в руках лишь фонарик и отчаянно вглядываемся в темноту, пытаясь изучить пространство вокруг, а вокруг всё та же бездна. Мы столько ещё не знаем! Столько всего впереди…
Сейчас ей стало очень грустно и страшно, настолько, что воздух стал вязким. Казалось, что страх пропитал его. Она боится, что её найдут? Или это что-то другое? Обречённость и отчаяние? Нужно попробовать разговорить её.
— Может быть, лучше вернуться? Не думаю, что тебя накажут. Отец рассказывал, что никто не смел тронуть вернувшегося эмпата.
Незнакомка подняла на меня свои чёрные глаза, то, что она чувствовала и то, насколько спокойно говорила, вызвало диссонанс:
— Если вернусь, то погибнут все, кого знаю. Я просчитала это. Мио, это страшно, когда знаешь, что умрёшь. Ну вот, я тебя напугала. Прости, не хотела. Не всегда знания помогают найти верный путь. А даже если найдёшь, то сделать что должен, бывает очень страшно. Вот и я боюсь. Бояться нормально, не нормально поддаваться страху. Успокойся Мио, умру не сейчас, не сегодня. Ещё есть время. Это ждёт всех. От рождения мы начинаем движение к концу. Не нужно так волноваться, просто, говоря о времени, я вспомнила, насколько скоротечна человеческая жизнь. Что она лишь миг. Сколько всего хочется узнать, успеть, а времени настолько мало. А главное, ты так и не узнаешь, чем же закончится эта история. Мне было бы интересно узнать, получится или нет. Вот тебе неинтересно, к чему приведут новые поправки к закону о «негражданах»?
Поморщился, эти поправки фактически лишают часть населения прав и свобод.
— Иногда лучше не знать финал. Мы дошли, смотри.
— Возможно, ты и прав, только вот…
Я открыл дверь на эвакуационную лестницу с прозрачной стеной, и девушка замолчала, не закончив предложения.
Солнце уже склонилось к закату, окрашивая яркими красками небо, по которому были разбросаны облака. А внизу был город, тянущийся далеко за горизонт. Она подошла к прозрачному полимеру, что заменял стекло. И протянула руки, будто пыталась дотянуться до солнца.
Её страх исчезал. Что-то долго обдумывала, прежде чем села на пол перед окном. Солнце успело опуститься за здания. Всё это время мы молчали, но я ощутил: она хочет, чтобы я сел рядом с ней. Странная форма коммуникации. Но чуть подумав, так и сделал. Девушка положила голову на моё плечо.
Мы сидели и смотрели, как темнеет небо, просыпается ночной город, разгорается ночная жизнь миллиардами огней. Мне кажется, что я и дышал через раз, вдыхая запах её волос. Она пахла цветами.
— Ты так волнуешься, сидя рядом со мной. Можно подумать, что у тебя никогда не было девушки.
Если бы я не знал, что ей бесполезно врать, я бы, возможно, сделал попытку обмануть. Но, думаю, что она уже поняла ответ:
— Не было.
— А ты хоть целовался?
— Нет. Может быть, закончим с неудобными вопросами? Они здорово смущают.
Незнакомка мило засмеялась, а затем резко повернулась так, что фактически оказалась у меня на коленях. Положила свои тонкие руки на мои плечи.
— У меня нулевой положительный спектр. Я не чувствую положительные эмоции, обращённые ко мне, поэтому спрашиваю. С такими, как я, важно проговорить всё вслух. Мы остро воспринимаем ту часть, что обычно стараются скрыть: злость, ненависть, раздражение, грусть. И плохо чувствуем: радость, влюблённость, интерес и так далее. Сейчас я не пойму, хочешь ты меня поцеловать или нет?
— Да, хочу.
Она медленно наклонилась ко мне, сначала нежно прикасаясь к губам. А дальше смешалось моё и её желание. Резко прерывая поцелуй, встала и потянула меня за собой. Но не смогла открыть тяжёлую металлическую дверь, которая поддалась с лёгкостью мне.
Открыл, пропуская вперёд, думал, что пойдёт к лифту, но девушка остановилась около ближайшей двери. В этот раз уже она прикосновением открыла кодовый замок.
– На ближайшие два дня этот номер куплен и оплачен неким Грегом. Я же эмпат, Мио. Не смотри на меня так. Это для меня пустяки – взломать подобную систему. Пойдём.
Только на следующее утро, забирая поднос с едой, я обратил внимание на то, что она пьёт таблетки, а на лбу появилась испарина. Нехорошее предчувствие сдавило сердце.
Нулевой спектр, они же не доживают до совершеннолетия, а она точно старше меня. Заметив мой взгляд, ответила на не заданный мною вопрос:
– Нет. Это не каскад и не последствия эмпатии. Это уже не важно, Мио. Всё хорошо, скоро придёт он.
Когда она сказала «он», я почувствовал неприятный укол ревности. Мы знакомы меньше суток!
– Кто он?
– Майкл. Мой брат.
– Ты полна сюрпризов: сбежала, систему защиты ломаешь одним прикосновением, рассуждаешь о времени как о пространстве, в которое можно заглянуть.
Она вымученно улыбнулась, голос прозвучал очень устало, несмотря на то, что мы только проснулись.
– Ты даже не представляешь каких! Я шкатулка Пандоры. Теперь, с твоего позволения, мне нужно кое-что написать, а ты оденься. Майкл также ревнив.
Девушка опустила голову к планшету, сосредоточенно набирая текст. Не прошло и 10 минут, как открылась дверь. Вошёл такой же светловолосый мужчина, как и она. В этот раз её улыбка была ещё более натянутой, было ощущение, что ей хочется заплакать, но сдерживается из последних сил:
– Ты долго, Майкл, я боялась, что не успеешь.
Мужчина, закрыв дверь на ключ, быстро пересёк комнату. Взяв её руку, надел медицинский браслет. Показания ему не понравились.
Не обращая внимания на его реакцию, девушка прижалась к нему, обнимая. Его голос прозвучал хрипло, в этот момент, и я ощутил полное опустошение, что уже ничего нельзя исправить. Понял, что будет происходить дальше:
– Сколько прошло времени? – Девушка отстранилась, отдавая карту памяти.
Я так и не узнал её имя. Моё имя она считала с удостоверения, а я постеснялся спросить. А теперь…
– Уже поздно, счёт пошёл на минуты. Тут всё, что я нашла. Отдашь ему… Я указал на флешке, он всё сделает как надо. В этот раз всё получится…
Девушка начала оседать. Её брат подхватил, укладывая на пол. Я хотел подойти, но его окрик остановил.
Он отчаянно перебирал препараты, вкалывая один за другим, я мог лишь молча наблюдать за этой сценой в углу комнаты. Ей с каждой секундой становилось только хуже. Голос Майкла был наполлен отчаянием:
– Давай вернёмся, я вызываю транспортник. Что-нибудь придумаю!
– Нет. Я не хочу! Если я вернусь, с моей помощью они найдут её…
– Кого?
– Её! Майкл, она действительно существовала всё это время. Мы с тобой искали клона или похожую…
Мужчина явно разозлился, стараясь не подать вида, попытался взять девушку на руки, но прикоснувшись, отдёрнул, поморщился:
– Прекрати воздействовать! Её нет! Это просто книга! Иначе бы мы нашли! Мы с тобой столько искали!
Заплакала, попыталась вытереть слёзы, но не смогла поднять руку. Мужчина нежно вытер с её щёк капли:
– Я не хочу. Я лучше умру, чем вернусь на эту пытку… Я нашла её… Нашла…
– Что?
– Я нашла её, когда они ввели мне тот препарат. Она всё время была рядом. Всегда! Я лучше умру так! Только не отдавай меня им! Пожалуйста! Не заставляй! Я больше не выдержу, не смогу! Я не хочу! Пожалуйста! Это хуже смерти, Майкл… Я больше так не могу… Я не хочу… Пожалуйста… Мне так страшно…
Теперь она позволила ему взять её на руки или не осталось сил сопротивляться. Начала задыхаться, но продолжала говорить. Он тихо шептал, что-то успокаивающее. А я слышал обрывки её фраз:
– Майкл… Она попала в туннель… Время… Ты скоро… Майкл… Помоги… Прости, я подвела нас тогда, я ошиблась… Тебе больно… Прости меня, я так тебя люблю… Хочу, чтобы ты жил… Пожалуйста…
Дальше она хрипела, а затем совсем затихла. Мужчина качал мёртвую девушку, а я не мог оторвать взгляда от них. Думая о её имени. Так продолжалось несколько часов, прежде чем заговорил он:
– Она попросила помочь тебе, сказала, что тебе отказали в приёме на первую базу. Через три месяца будет набор на седьмую. Ты уже на последнем этапе, Мио.
– Почему она умерла?
– Это тебя не касается. Чем меньше вопросов, тем для тебя лучше.
– Почему она умерла? Это был каскад?
– Нет. Это был яд. Таким, как она, его вводят, чтобы не сбежали и всегда были под надзором.
Весь ужас этой ситуации не доходил до моего сознания. Я понимал, что веду себя глупо, но по-другому не мог.
– Но эмпаты не могут жить самостоятельно! Они же…
– Они же эмпаты?! Если не могут, то зачем яд? Зачем поводок? Не задавай вопросы, на которые не хочешь слышать ответ! Уходи, Мио. Иди, пока тебя не заметили! Пошёл отсюда!
Я вышел на улицу и смотрел на людей и идущий снег. Та пустота, что была у меня раньше, теперь разрослась до оглушающих размеров. Она звенела изнутри, не давая вдохнуть полной грудью. Сунул руки в карманы и сделал шаг в ставшую безликой толпу.
