Kitobni o'qish: «Антисвинизм. Божий Меч»

«Оставьте их: они – слепые вожди слепых; А если слепой ведёт слепого, то оба упадут в яму».

Мтф. 15:14

Вступление

В последнее время сон Коммода был беспокоен. Он стал часто метаться во сне, стонать, как человек, а порой в ужасе просыпаться от увиденного кошмара. Как было хорошо, когда он был простой собакой! Его сон был безмятежен и беспамятен, ибо ему вообще ничего не снилось. Сон был чуток, как у любого животного, и, в то же время, приятен, полезен и крепок. Это было то, что и задумывалось изначально Природой. Это был отдых и восстановление организма. Он мог спать в любом месте, в любое время. Так же, как и есть. Вот были две основные способности домашнего любимца, от которого взамен требовалась только слепая собачья преданность. И Коммод её демонстрировал в полной мере, искренне и неосознанно, пока.… Пока не попробовал волшебного хлеба от Соломона Гросби.

Сразу же, после того, как собака осознала себя разумным существом, круг её интересов моментально расширился до такой степени, что три ценности её прошлой жизни – спать, есть и быть за это преданным своему хозяину – стали маленькими и незначительными. Более того, они стали унизительными для Коммода. Ему надо было большего. Настолько, что в один прекрасный момент он понял, что его дальнейшая жизнь в подчинении и зависимости от своего хозяина невозможна. Коммод был сильный и умный кобель. Живя в доме хозяина, он иногда спал в его спальне или в кабинете. Он часто присутствовал при беседах хозяина с гостями и домочадцами, и всё это наложило свой отпечаток на развитие его интеллекта.

Поэтому, когда он стал разумным, то всё когда-то услышанное и увиденное им, вдруг вспыхнуло откуда-то из глубин подсознания яркой вспышкой озарения. Сразу появилась интуиция, с помощью которой он почувствовал, что восстание животных не только ему выгодно, но он сможет легко обойтись в этой жизни без хозяина, при этом сам вполне может стать Хозяином и Повелителем своей жизни. И не только своей.

В силу жизненной удачи, которая выпала ему, позволив жить в доме человека, а не на цепи в будке, Коммод стал лидером не только среди своих сородичей, но и среди всех животных в хозяйстве покойного Стива Хопкинса. Все животные безоговорочно приняли его «божественное» лидерство. В этой божественности его лидерства не сомневались все животные, кроме определенной и узкой группы свиней, с которыми Коммод, опираясь на силу объединённых им в боевой мощный отряд волкодавов, заключил союз по управлению остальными животными. Точнее, он возложил на свиней власть формальную, видимую для других, но сам при этом, оставаясь «серым кардиналом», реально принимал все решения и отдавал приказы. А вся ответственность за последствия его указов лежала на свиньях. Если указ был правильным, и его исполнение приводило к успеху, то славили не только свиней, но, и, в первую очередь, Коммода. А если случалось наоборот, то среди животных обязательно усиливался так называемый «антисвинизм», который, впрочем, являлся самым страшным преступлением в установившемся «царстве божьем для всех животных и птиц» и безжалостно подавлялся боевым отрядом Коммода.

Вражда собак и свиней всё больше усиливалась. Были моменты, когда они её отбрасывали и на время забывали, но тайная ненависть друг к другу тлела в их умах постоянно. Хочу сразу сказать, что это касалось только Коммода и группы свиней, то есть тех персонажей, кто реально управлял бывшим хозяйством Стива Хопкинса. Коммод не посвящал остальных собак в свои тайные замыслы, а свиньи тоже доверяли не всем своим сородичам. Для всех непосвященных, этот союз свиней и собак был священным, божественным и единственно правильным. В этом перестали сомневаться после подавления бунта кота Альфонса, убийства его вместе с семьей, разгрома отряда людей, пленения и подчинения Коммодом их сержанта, подавления восстания борова Козибы, с последующим расселением свиней среди других животных, а также после подавления бунта жеребца Эриха.

Важную роль в подчинении животных сыграла смерть «пророка» бога всех животных и птиц – добермана Пирата. Отношение к самому Пирату у животных было подпорчено развенчанием свиньями и Коммодом его якобы пророческих способностей. Прошло совсем немного времени, но животным уже было сказано столько противоречивого о нём, что мало кто из них мог точно сказать, кем был этот самый Пират: собакой или свиньёй. Все знали о нём разное. Изначально было указано верить в то, что Пират был боровом, который подло присвоил себе звание божьего пророка, а на самом деле, хотел погубить все «животничество» и образованное «царство божье для всех животных и птиц на Земле». Но, только мудрый Старый Хряк, земной царь всего «божьего царства», с помощью великого Коммода смог разоблачить его преступления. Но подлый «хряк» Пират ускользнул от правосудия, покончив жизнь самоубийством.

Но, это была только одна сторона легенды, с которой свиньи были не совсем согласны. А точнее, совсем не согласны. По тайному приказу «правого копыта», то есть главного советника Старого Хряка, Каифы, свиньи, переселившиеся в дома других животных, стали тайно проповедовать, что Пират – это действительно свинья, но свинья праведная, благочестивая и божественная, впрочем, как и все свиньи. Они говорили, что Пират это божий пророк, который был убит собаками, и что он вознёсся к богу всех животных и птиц. И теперь он возглавляет все «царство небесное», в которое попадают все благочестивые животные. А на возражение думающих животных, что официально Пират есть враг, ответ следовал простой и стандартный – обвинение в антисвинизме и богохульстве. Про то, что Пират был псом – вслух вообще говорить запрещалось, хотя многие, кто ещё помнил это, иногда шептались об этом, вдали от свинских ушей.

Слухи о лже-пропаганде свиней доходили до Коммода, но сделать что-либо против этого, он был не в силах. Но больше всего его раздражало и пугало другое. А именно: разложение собак. План, разработанный Каифой, действовал практически безотказно.

Животные, как и люди, быстро привыкают к хорошей жизни, к спокойствию и сытости. Коммод требовал от своих подчинённых псов ответственности, самопожертвования и служения общему делу. И те были готовы подчиняться ему, если бы не одно «но». Этого не хотели их суки, которым свиньи внушали несколько другие ценности. А именно ценности тихого, сытого семейного счастья, приправленного удовольствиями от развлечений, богемы и религиозного верования, доходящего до фанатизма. Сука, родившая щенков, требовала от своего кобеля верности, большей, чем верность его делу. Она требовала удовольствий и сытости. На Коммода, на его власть, на исполнение её кобелем служебного долга, суке, напичканной новыми свинскими ценностями, было глубоко плевать.

Коммод всё это видел, и временами его охватывало отчаяние. Особенно его разозлил момент, когда два кобеля Пирр и Ганнибал пришли к нему от имени своих сук и стали требовать раздела продовольственного запаса из погребов покойного Стива. Коммод с ужасом подумал, что про эти запасы могли узнать свиньи, которым на одной из вечеринок могли проболтаться эти самые суки. Этого предательства Коммод простить не смог и принял самые крутые меры. Показательно для всех кобелей и сук, а также остальных животных, Ник Бэри на неопределённый срок посадил на цепь возле амбара с волшебным хлебом этих двух кобелей, а самок при всех пристрелил. Обвинили их естественно не в том, что они совершили, а в связях с бежавшими сукой Джесси и кобелём Цезарем. Ганнибалу и Пирру запрещалось давать новые порции хлеба, чтобы все увидели самую страшную божью кару – обратное превращение из разумного создания в бессловесную цепную тварь.

Это, на некоторое время, привело всех в чувство, но теперь Коммод чувствовал за спиной не только их страх, но и постоянную угрозу предательства и тайного заговора.

Если бы не верность прирученного полицейского Ника Бэри, а так же лояльность холостого Циклопа, то Коммода вполне могла бы ожидать судьба Пирата. И хотя власть его была все ещё непоколебима, Коммод своим звериным, острым чутьём чувствовал, что надо срочно что-то менять в построенном им «царстве божьем для всех животных и птиц». Вот это всё и многое другое, никак не способствовало крепкому сну.

И тут произошло нечто такое, что впоследствии перевернуло весь ход нашей истории и кардинально повлияло на судьбу каждого обитателя «царства божьего для всех животных и птиц на Земле». Впрочем, это нечто дало на какое-то время Коммоду новую идею и нового, как ему казалось, мощного и надёжного союзника.

Глава 1

А произошло следующее. Ночью Коммод долго не мог заснуть. Ник Бэри, которого он постоянно держал при себе, крепко спал, но Коммод, лежа на кровати с открытыми глазами, смотрел на него и размышлял сам про себя.

«Вот я, – думал он, – лежу на человеческой кровати, а человек на матрасах спит на полу. И бессонница мучает не его, а меня – собаку. А он спит и ничего его не волнует. Он принял эту божью волю! Правда, я не знаю, чья эта воля: человеческого бога, нашего или это моя воля? Что-то подсказывает мне, что это моя воля заставила человека стать моим рабом. Хотя он думает, скорее всего, по-другому. Если он вообще о чём-то думает. Вон, храпит и на всё ему теперь плевать! Сон раба крепок. Наверняка, ему даже ничего не снится! Точно так же он спал со своей женой, в своём доме, когда верно, как пёс, служил своему Богу, людям, а точнее своему начальству. Людям он вряд ли когда служил.… Надо его будет об этом расспросить подробнее. Интересно, а как он себя поведёт, когда люди снова придут сюда? И как отнесутся они к нему? Фу!.. Даже не хочу думать об этом! Это уже будет не маленький отряд. Хотя, откуда они знают, что здесь происходит! Но искать своих они будут наверняка. А что делать нам, когда они явятся снова? Интересный и важный вопрос! Жизненно важный! Странно, что ни я, ни свиньи об этом не думали раньше!

Всё как-то начинает выходить из-под контроля. У меня власть, но я остаюсь один. Циклоп и этот человек – вот вся моя опора! Остальные псы втихаря ропщут. Того и гляди, созреет заговор. А всё из-за этих свиней, которые развращают наших сук! И главное, что с этим бороться практически невозможно. Наоборот, всё ставится таким образом, что я вынужден ещё и заискивать перед этими суками. Называть их прекрасной половиной, равноправными партнёрами! А они ни черта не делают, а только потребляют! Видите ли, они рожают, выкармливают детей и отдали кобелям всё самое дорогое, что у них было – своё тело! Тьфу! Научились, нажравшись хлеба! Надо им урезать его пайку, а то слишком умными стали! И вообще, стали бы они это делать, если бы их самих не кормили?! Да ни за что! А свиньи подстрекают! И возразить-то нечего! А если найдёшь, что возразить, то сразу будут обвинять в невежественности и самодурстве. Видите ли, все животные равны! Относитесь суки ко всем одинаково, особенно к нам, свиньям! А сами их свинки?! Взять хотя бы ту же покойную Джулию! Вот уж кто первый нетерпим был ко всем остальным животным. Она бы их всех с дерьмом смешала, была бы на то её воля! Попробуй какое-нибудь животное попроси свинью что-либо для себя сделать или помочь в чём-нибудь! Визгу возмущения будет на всё царство, а на худой конец в антисвинизме обвинят! Но про толерантность и общеживотническое братство орут громче всех, особенно в уши нашим дурам сукам.

А теперь ещё про погреба Стива может быть узнали. С одной стороны показательная казнь этих двух дур дело неприятное и неправильное. Собак нельзя обижать. Но с другой стороны, дисциплину и сплочённость больше никак по-другому не восстановить. Пира и Ганнибала надо будет потом освободить. Я должен быть с кем-то милостив. А с кем мне таким быть, как не со своими братьями?!

Но всё же, мне нужны ещё дополнительные союзники, иначе мне конец – либо от сговора теперешних, так называемых «союзничков», свиней, с моими сородичами, либо от людей! Где же их только взять? Среди других животных хозяйства? Нет, установленные каноны нарушать нельзя! Человек ненадёжен, хотя пока претензий к нему нет. Так, где же?..».

Не успел он додумать эту фразу, как услышал в углу под старинным шкафом какой-то шорох. Но даже не этот шорох насторожил Коммода, ибо мыши иногда появлялись в доме Стива, а то, что ему на какое-то мгновение изначально почудилось. А почудился ему человеческий тихий и тонкий голос, который окликал его по имени.

Коммод встряхнул головой и поднял уши. Наличие человеческого разума не избавило его от возможностей животного. Все чувства и возможности органов и частей тела, присущих животным, у него сохранились. На какое-то мгновение всё стихло, но затем, он к своему потрясению чётко услышал из-под шкафа своё имя.

– Коммод! – пищал тонкий голосок. – Ты Коммод? Мы правильно нашли именно тебя?

– Кто вы? – Коммод уже стоял на кровати, не понимая, кто посмел проникнуть в его покои ночью, да ещё обращаются к нему без всяких церемоний, даже не зная, к кому именно они обращаются. Из тех обитателей новоявленного царства божьего, кто умел говорить по-человечьи и не знал, что он, это он – таких просто не было.

– Нам нужен Коммод, именно с ним мы дальше будем говорить! – услышал он в ответ.

– Да, я Коммод! Теперь выходите и представьтесь, кто вы! Иначе, вам несдобровать! Я сейчас разбужу своего человека, и он выловит вас, кто бы вы ни были!

– Ладно, ладно, успокойся! – голос из-под шкафа явно не испытывал не то чтобы никакого страха, но и элементарного почтения, разговаривая с «серым кардиналом» и главой тайного силового ордена «царства всех животных и птиц». – Мы выходим!

Через секунду, к величайшему удивлению Коммода, из-под шкафа перед ним появились две, довольно внушительного размера, крысы.

– Пу и Тин! – представились они. Я, Пу – главный министр по контактам с другими животными, а это Тин – главный министр по организации защиты нашего царства! Нас послал самый всемогущий, самый мудрейший, самый сильнейший властелин подвалов, подземелий, катакомб, канализаций и всего тёмного мира, повелитель миллиардов верных подданных – король крыс, Ши Первый! – после этих слов крысы почтительно склонились в реверансе.

– И чем я могу быть полезен вашему королю, первому, как его… мм…Ши, по-моему? – Коммод быстро стряхнул с себя первые чувства потрясения и принял царственный вид и тон.

– Великий Ши хочет видеть тебя и говорить с тобой! Поэтому он послал нас, своих верных слуг и советников.

– И почему же он сам не пришёл ко мне? Или он настолько велик, что ему не пристало идти к таким, как я? Тогда зачем я ему? Или, наоборот, он боится, что я порву его на части, поэтому он прислал для этого вас? В любом случае мне очень любопытно, что может предложить мне столь великий, как вы говорите, король крыс! Только помните, что я могу прихлопнуть его одним ударом своей лапы! И, если вы разбудили меня просто по пустякам, то эта участь ждёт вас, уважаемые Пу и Тин! Но сначала ответьте мне на один вопрос: откуда у вас такие же способности, что и у меня?

– Оттуда же, что и у тебя! Вот по этому поводу великий Ши хочет поговорить с тобой. А не пришёл он к тебе потому, что это очень опасно для него и несвоевременно для окружающего мира. Ещё пока рано для того, чтобы блистательный Ши осветил собой верхний мир и показал всё своё могущество!

– Да, что вы говорите?! – Коммод саркастически ухмыльнулся. – В чём же его величие и блистательность? В том, что мелкая крыса сама себе это возомнила? Что такого великолепного и великого он сотворил? В чём же его могущество, что он боится высунуть из своего подземелья нос, но уверяет всех, что это пока несвоевременно? Я уже догадываюсь, что вы, крысы, сперли у меня немного волшебного хлеба, но поверьте, что теперь я приму меры для того, чтобы этого больше не случилось! А своими секретами по поводу этого хлеба ни с кем, а уж тем более с мелкими грызунами-вредителями, я делиться не намерен! Так и передайте вашему Ши Первому и, думаю, что последнему!

Крысы безмятежно и абсолютно хладнокровно прослушали довольно высокомерно оскорбительную тираду Коммода и, к его удивлению, очень спокойно продолжили свои переговоры. Как будто этих слов Коммода они и не слышали.

– Великий Ши не хочет твоих секретов! Великий Ши уже давно сам знает эти секреты! Великий Ши хочет союза с тобой, ибо он считает, что крысы заслуживают более достойной жизни, чем та, которую они ведут сейчас. Великий Ши хочет отомстить людям, за то, что они загнали нас когда-то в эти подземелья. Мы одни из самых умных и жизнестойких животных, но почему-то нас панически бояться человеческие самки. При виде крысы они прыгают на стол или стул и дико орут. А то и вообще падают без чувств. Чем мы так им досадили и напугали непонятно, но много веков назад их самцы стали нас нещадно истреблять из-за них и загнали нас под землю. Но мы не заслуживаем этого!

– А чем я-то могу вам помочь? И зачем вы мне нужны? – Коммод уже с большим вниманием и уважением отнёсся к их речи.

– Вот именно об этом с тобой и хочет говорить наш король лично. Поверь, что мы можем очень тебе помочь, ибо в наших маленьких лапках и головах содержится очень много информации, которая тебе нужна. Мы повсюду, нас миллиарды и все мы подчинены великому Ши. Во всяком случае, в местных краях. Это одна крыса беспомощна, но когда на войну выдут сотни тысяч, а то и миллионы разумных крыс – то не думаем, что с нами можно будет легко справиться. Мы не будем считаться с потерями! В этом и есть величие нашего короля Ши Первого. Но есть ещё один самый главный козырь у нашего короля, узнав о котором ты не сможешь отказаться от союза с нами, и ради которого ты просто побежишь на встречу с нашим королём.

– Да, и какой же это козырь?

– Соломон Гросби! Мы знаем, где он и можем доставить его сюда.

– Я готов на встречу! Когда и где?

– Завтра, после полудня спускайся в подвал твоего бывшего хозяина. Предпоследний стеллаж легко отодвигается. За ним, железная дверь, которая ведёт в подземный ход. Его ещё отец Стива прорыл в своё время на случай, если пришлось бы спасаться от индейцев. Дверь тяжёлая, так что возьми с собой человека. Сам не откроешь. Ход выведет тебя к реке. Вот там, подальше от посторонних глаз, тебя будет ждать великий Ши Первый. Всё! До завтра, великий король наземного «царства божьего для всех животных и птиц»! Честь имеем кланяться! – и с этими словами крысы, сделав реверанс почтения, быстро исчезли в темноте под шкафом.

«Вот это новость! Опять не успел подумать, а всё начинает складываться само собой. И тайный ход очень кстати! Теперь и у меня будет прекрасная возможность, в случае чего, выкрутиться из этой истории, бесследно исчезнув. Хм!.. «Великий король наземного «царства божьего для всех животных и птиц»!», – мне это нравиться, и греет душу! Они, эти крысы, умеют льстить и говорить то, что хочет слышать любой владыка! Но это мелочи, а вот Соломон Гросби – это действительно важно! И сотни тысяч, а может и миллионы крыс в союзниках – это тоже весьма весомый козырь для того, чтобы не пренебрегать встречей с этим Ши Первым, а так же в борьбе со свиньями! Чёрт! Теперь сон совсем улетучился! Но вот вопрос – а зачем крысам я? Это и придётся выяснить на встрече с их королём. Но зачем бы я ему не был нужен – отказываться от союза с ним было бы большой глупостью. Крысы есть везде! Это будут мои глаза и уши среди людей и зверей во всей округе и, в первую очередь, в моём собственном царстве! Только как их прокормить, ведь хлеба совсем немного? Стоп! А сколько вообще крысы украли у меня этого хлеба?! Боже!.. Какая непростительная для меня легкомысленность! Ведь спрятав хлеб от свиней и других животных, я совсем забыл про этих мелких вредителей, которых Стив травил нещадно! Кстати, где-то должен быть крысиный яд! Надо его срочно найти. Он может понадобиться и, похоже, что в больших количествах. Так опростоволоситься! Даже не заходить в амбар с хлебом так долго, уже глупость! А ведь я даже не знаю – осталось ли там вообще хоть что-нибудь!».

– Эй! Человек! Подъём! – Коммод толкнул спящего Ника Бэри. – Бегом со мной!

– Что случилось, господин Коммод? – Ник моментально, по-военному, тут же вскочил на ноги и был готов к любому действию.

– Пока ничего! Или надеюсь, что ничего! За мной! – и с этими словами они оба выбежали из спальни и побежали в сторону амбара с волшебным хлебом.

Глава 2

История короля и владыки всех крыс Ши Первого была достаточно банальна. Это была обычная чёрная крыса, коих в мире действительно водится миллиарды. Среди крыс он занимал не самое низкое и не самое высокое положение – он был начальник территории. И всё было бы в его жизни очень предсказуемо и понятно, если территорией этой не было бы хозяйство покойного Стива Хопкинса. Так бы и жил Ши со своими подчинёнными, пока не помер бы от старости, либо его не потеснил бы другой, более молодой и сильный самец. Но в его жизни произошло чудо, которое дало ему неповторимый шанс не только получить человеческий интеллект, но и стать тем самым Ши Первым – великим повелителем всех крыс.

В одно прекрасное утро, на территорию, где Ши с подчинёнными ему крысами выискивали себе еду, прибыли подводы с мешками хлебного порошка. Сидя в дровянике, крысы с интересом наблюдали, как в амбар выгружалось то, что они по праву стали считать своей добычей. Правда, с амбаром было связано очень много неприятных и трагических для крыс событий, но Ши и его команду это не пугало, так как это была их повседневная работа.

Они помнили, что именно в амбаре Стив часто рассыпал по углам прикормку с крысиным ядом и многие сородичи Ши в мучениях отправлялись в «мир иной», после того, как с жадностью поедали аппетитное зерно, рассыпанное почему-то в труднодоступных для человека местах амбара. А ещё очень часто люди использовали мышеловки, где смерть была ещё ужаснее. И самое главный враг крысы – это открытое пространство, которое надо было всегда преодолевать, чтобы попасть в этот заветный амбар. А у амбара постоянно тёрлись ещё одни главные их враги – кот Альфонс и его жена Матильда.

В общем, крысы очень часто несли потери. Но они мирились с этим, потому что попасть в амбар нужно было ещё не только для того, чтобы поесть самим. Крысы – это довольно организованная иерархическая структура. И если Ши был главным территории, то над ним тоже были главные, которых он был обязан кормить. Так со всех территорий в подземелье, где находилось настоящее крысиное государство, стекалась дань в виде всевозможного пропитания для более сильных крыс, а так же самок и крысят. За всё своё существование, которое насчитывает, наверное, миллионы лет, крысы давно выработали общую тактику охоты и способы общения между собой. Поэтому, когда они увидели подводы с хлебом, то долго обсуждать тактику его похищения не стали. Говорили они, конечно, не по-человечьи. Всё общение происходило на уровне подсознательных инстинктов, веками отработанной тактики выживания.

– Так, Пу! Идёшь со своим отрядом первым! Когда достигнете амбара, дашь сигнал, что всё чисто. Если вас заметит Альфонс или человек, будете отвлекать их внимание, а я, тем временем, проникну в амбар. Кем-то из вас, скорее всего, придётся пожертвовать, но что делать?!.. Всё, время пошло!

Крысы моментально, без разговоров и обсуждений подчинились своему командиру. И вот группа из пяти крыс, которой руководил Пу, выбежала на открытое пространство, и стремглав бросилась к амбару. Эти тридцать метров между дровяником и амбаром были обычно «дорогой смерти» для многих крыс. А тут ещё в амбаре были люди, а на лавке возле дома уже открыли свои глаза, нежившиеся на солнце кот Альфонс со своей женой Матильдой. Заметив движение по земле, Матильда моментально вскочила на лапы и бросилась на перехват.

Меня всегда поражала постоянная готовность или даже реакция этих животных к действию. Вот, кажется, кошка спит крепким сном, но малейший посторонний шорох, запах и за доли секунды она готова к любому действию. И как беспомощен крепко спящий человек! У животных не бывает состояния растерянности в минуту внезапной опасности, ибо они всегда начеку. Они всегда находятся в состоянии «здесь и сейчас».

Так же были бдительны и крысы, несмотря на то, что их внимание должно быть сосредоточено только на одной цели – добежать до амбара. Но, как только Матильда спрыгнула с лавки, крысы, как по команде, бросились в разные стороны. И только Пу продолжал двигаться в сторону амбара.

Кто-то из работников тоже заметил разбегавшихся крыс. В них полетели камни, а какой-то чернокожий юноша, схватив палку, бросился вдогонку за Пу, стараясь ею его прибить. Но у человека ничего не получалось, ибо реакция Пу была отменной. Он отвернул от амбара, уводя человека в сторону, освобождая путь для командира.

В это время Матильда настигла одного из воришек и уже лежала, придавив его лапами с выпущенными когтями. Жертва, жалобно запищав, испустила дух навсегда.

Для Ши дорога на какое-то короткое время оказалась свободной. Времени было в обрез, но его хватило для того, чтобы одним рывком, без риска для жизни, оказаться внутри амбара. Он юркнул в кучу сена в углу и затаился, пока рабочие не закончили разгрузку и не ушли, закрыв за собою дверь. Через некоторое время появился Пу и остальные три крысы. Одна из них была ранена попавшим в неё камнем.

Увидев, что один из бойцов не в состоянии больше выполнять свои обязанности, Ши дал знак Пу и через короткое время, после непродолжительной и неравной схватки несчастный раненый был добит своими бывшими товарищами.

Первым из укрытия выполз Ши. Вожак – он на то и вожак, чтобы в случае отсутствия опасности, первым показать свою храбрость. Он подбежал к выгруженным мешкам и быстро прогрыз в одном из них дырку. Из мешка, к его радости, высыпался порошок, сделанный из хлеба. По законам крысиной иерархии, добычу должен первым поедать главный. Остальным, что останется. Но здесь еды было достаточно не только для всех присутствующих крыс, но и для того, чтобы кормить всю крысиную диаспору округи целый месяц. Но законы иерархии непререкаемы, поэтому остальные члены группы Ши просто жадно смотрели из укрытия, пока их вожак насыщался столь вкусной добычей. Этот боевой отряд крыс был достаточно опытен, чтобы понимать то, что крысиный яд в таких количествах в это хозяйство не завозят. Они уже научились обходить выставленные крысоловки и отличать ядовитые приманки от нормальной пищи. Новичкам этого никто никогда не объяснял, поэтому тем приходилось рассчитывать только на своё везение.

Когда Ши закончил трапезу, он повернулся к подчинённым, и только собрался дать им сигнал о том, что настала их очередь наполнить голодные желудки, как вдруг его охватили судороги. Его начало трясти, как будто через него пропустили разряд тока. Изо рта появилась пена, и Ши рухнул на бок, содрогаясь в конвульсиях. Товарищи с крысиным любопытством наблюдали за происходящим, инстинктивно чувствуя, что Ши съел что-то не то, и что скоро, по всей видимости, им предстоит схватка за освободившееся место. Ши затих, и крысы осторожно выбравшись из укрытия, обнюхивая всё вокруг, стали приближаться к неподвижному телу своего командира.

Убедившись, что тот уже никогда не будет главным среди них, тройка стала пристально оценивать друг друга, определяя, кто из них наиболее силён и может бросить неоспоримый вызов остальным. Пу это сделал первым, бросившись на самого сильного, по его представлению товарища, которого звали Тин. Короткая схватка окончилась сдачей конкурента, и когда Пу уже решил принять капитуляцию от побеждённого товарища, раздался тонкий, но очень повелительный человеческий голос: «Слишком рано похоронили!».

К неподдельному удивлению крыс, хозяином голоса оказался уже списанный «в расход», их командир Ши. Тот и сам был, по всей видимости, ошарашен столь внезапными изменениями в его природе. Он некоторое время молчал, а затем, встав на задние лапы, громко скомандовал по-человечьи: «Всем слушать меня! Кто шевельнётся и не будет подчиняться – уничтожу на месте!».

Тройка, конечно, ничего не поняла, что сказал Ши, но инстинктивно почувствовала угрозу и неминуемость её исполнения. Крысы замерли и покорно стали ожидать дальнейшего развития ситуации. Ши сделал знак Пу подойти к нему поближе и когда тот исполнил приказ, бросился на него и, повалив на спину, уже по-крысиному грозно пропищал: «Кто главный?». Пу ничего не оставалось сделать, как признать своё подчинение. После этого Ши отвёл его в сторону, и они какое-то время переговаривались на крысином языке, после чего приказали остальным двум крысам встать на караул, а сами исчезли в куче мешков.

Через какое-то время караульные услышали разговор двух своих руководителей на непонятном для них языке. То есть они понимали, что говорили между собой крысы, но говорили они почему-то по-человечьи. Это ещё больше вселило в них страх, граничащий с ужасом, и они ещё старательнее старались нести свою службу, чтобы хоть немного отвлечься от происходящего и избавиться от этого кошмара. И если крысы ничего не понимали в этом разговоре, то мы с вами, уважаемый читатель, можем его послушать и понять.

– Ну как, отошёл? – первым начал Ши, после того, как Пу, после процесса превращения, стал приходить в себя.

– Что это было? Что я съел? – Пу явно не мог осознать происходящего.

– Ты взял «крысиного бога за бороду»! Вот что это было! Теперь я буду говорить, а ты внимательно слушай и приходи в себя.

Наконец-то, крысиный бог Подземельной услышал наши молитвы и увидел наши страдания! Он всегда говорил, что «слабый» станет «сильным» и будет править в Подземельной, а затем и в Поднебесной. До этого в Поднебесной нам не было места. Там спокойно живут наши ближайшие родственники: белки, мыши, всякие там хомяки и нутрии. Они глупы, поэтому человек, который там царь и владыка, терпит их. Увидев белку, он умиляется и спешит дать ей орешек, а увидев нас, он хватает палку или камень и спешит убить нас. А чем мы отличаемся от белки? Хвостом! Видите ли, у этих неполноценных в умственном отношении тварей более пушистый и привлекательный хвост. А нас загнали в Подземельную к червям, кротам, слизнякам и прочей мерзости! Мы питаемся отходами и можем увидеть солнце и небо только под угрозой смерти. Мы не можем жить нормально в тех естественных условиях, которая Природа отвела для нас в Поднебесной. Нас изгнали оттуда! Нам нет сейчас места под Солнцем! Когда-то наши родственники первыми из всех животных приплыли в эту землю с людьми на их кораблях. Они, так же как и люди, искали своё законное место в Поднебесной. Они искали спокойной и свободной жизни. Но и здесь нас загнали под землю! А всё потому, что самки людей цепенеют от ужаса, когда видят кого-нибудь из нас! А что мы им сделали? Откуда такой инстинктивный ужас их самок при виде маленькой крысы? Они не приходят в ужас при виде жаб, лягушек, кротов и уж тем более белок. Но их самцы служат своим самкам, поэтому нас убивают просто так.

– Да, но мы уничтожаем их еду, разносим болезни, от которых люди умирают тысячами.

– Из тебя выйдет хороший адвокат, Пу! Но не надо оправдывать людей! У людей много кто портит и ворует еду, а так же служит переносчиком всяких заболеваний. Но никого они не преследуют с такой злобой, как нас! Ну, если только тараканов! Кстати, надо в перспективе и им дать попробовать этот хлеб. Но это потом! А сейчас, давай освоимся с новой нашей реальностью и подумаем, что мы можем извлечь из неё положительного. Теперь, как я это понимаю, мы уже не просто крысы! Мы почти люди! Во всяком случае, мы говорим членораздельными звуками, а не писком и мимикой. И, самое главное, у нас появился разум!

– И что нам это может дать?

– А что это дало людям?.. Власть!.. Мы возьмём её сначала в Подземельной, а затем…. Мы займём, наконец, своё законное место и в Поднебесной!

– Но как? Нас всего двое, а нынешнего вожака, альфа самца нашей колонии, охраняют сотни бойцов-охранников! Нас растерзают моментально, даже пискнуть не сумеем!

– Да, растерзают, если мы будем действовать по традиции. Если мы придём и вызовем вожака на бой, то мы проиграем! А если ещё начнём говорить по-человечьи, то нам даже не дадут сделать вызов на поединок. Нет, мой дорогой друг! Сила крысы не в единоличном геройстве! Массовости охранников, мы должны противопоставить ещё большую массу наших сторонников, завербовать которых, и есть наша первоочередная задача! А как мы должны заполучить эту многочисленную массу сторонников? Как и люди! Используя полученные нами возможности, мы должны создать религию! Мы должны подарить им бога, а сами должны будем стать его наместниками. Почему-то мне кажется, что в этом хозяйстве планируется нечто подобное, только против людей. Ведь не просто же так, завезли этот хлеб! У хозяина этой плантации, похоже, появился заклятый враг! Мне уже просто любопытно понаблюдать, что будет здесь происходить после того, как эти корма раздадут местным животным. Мы используем эти наблюдения, и этот опыт перенесём в Подземельную, но уже без чужих ошибок. Люди опытнее нас по части таких интриг, как создание новых религий и с помощью их, захвата власти.

Поэтому, мы сейчас накормим наших друзей этим хлебом, и на время затаимся, наблюдая за событиями, которые здесь скоро начнут происходить, и очень скрытно начнём вести пропаганду новой религии среди наших братьев. Ты готов рискнуть и получить всё от этой жизни, Пу?

– Да, босс, готов!

– Хорошо! Но, уже не босс, а повелитель подземельной империи всех крыс и мышей! Теперь так все должны ко мне обращаться, в том числе и ты, Пу! Ты будешь моим главным помощником и тебе тоже, в случае нашей удачи, будут отдаваться все почести со стороны других крыс. Из нашей команды наибольшее доверие у меня вызывает Тин. Надо дать ему этот хлеб первому. А затем, друг мой, надо устроить тотальный шпионаж в этом хозяйстве, а так же там, откуда этот чудо-корм прибыл. Мы должны владеть всей информацией, связанной с этими событиями. Мы должны знать даже больше, чем самый информированный участник с той стороны. Информация здесь сейчас самый главный козырь! Для этого, конечно, нам надо сейчас очень серьёзно поработать среди крыс. Организовать их, сплотить, сделать фанатичными верующими новой религии и фанатично подчиняться любому нашему приказу. У нас очень мало времени, Пу, поэтому давай не будем его терять. Стратегия намечена, цель поставлена, а все детали и проблемы, возникающие по мере её достижения, будем решать в процессе. Мы пока ещё ничего не знаем, у нас нет никакой информации, кроме самой главной —этот хлеб делает чудеса! Он наш ключ к мировому господству! И мы имеем к нему неограниченный доступ!

– Интересно, а как долго он действует? И действует ли он на всех одинаково?

– Я знал, что ты умный парень! Хорошие вопросы! Вот на них нам и придётся искать ответы в первую очередь! Итак, за дело! Зови сюда сначала Тина, а потом второго!

Так в нашей истории появился ещё один, никем незапланированный, но реально существующий и реально могущественный, в силу своей неисчислимости, участник. Про него никто не думал, а он реально существовал и при первой возможности поспешил воспользоваться неожиданно упавшим на него «подарком» судьбы. Причём воспользоваться в тех же целях, что и все остальные участники нашей истории. Хлеб Познания, как и Его Яблоко, дают только одно – волю к власти!

Именно это по легенде и произошло когда-то с людьми. Они съели то, что прятал от них Бог. А может и не прятал, а специально поставил Змею задачу, чтобы тот привёл Еву в этот Яблочный Сад. И сдаётся мне, что Богом тем, был такой же тогдашний изобретатель Соломон, в роли Змея был тогдашний Пират, а люди тогда находились в роли и в состоянии наших свиней. Рай тогда был большой фермой. Змей привёл Еву туда, куда не ходил ни один представитель, ни одного народа, населявших «первобытный скотный двор», называемый тогда Раем. Змей угадал, кто сможет всё это разрушить и убить Бога. Ева съела Яблоко, которое по действию на людей было антиподом Хлебу, что изобрёл Соломон, и последствия не заставили себя долго ждать. За грехи родителей отвечают дети. Каин убил Авеля и сбежал к другим народам, раздав там чудо Яблочки. Авель не оставил наследников, а вот «каиново потомство» правит сейчас этим миром. Они везде! Они превратили ухоженный скотный двор со звучным названием Рай, в простую загаженную планету под названием Земля. А ведь первоначальное название этой планеты – планета Рай. И Соломон, настоящий «каинов потомок», провернул всё то же самое, что когда-то проворачивал его далёкий предок, поселившийся среди других народов. Только тогда это были люди, а сейчас животные и звери. Но сейчас действие Яблочек начинает заканчиваться. И человеко-свиньи и человеко-собаки прекрасно осознают это, поэтому время большого истребления уже не за горами. Но об этом мы пока задумываться не будем, ибо уже не в состоянии. Действие Яблочек уже ослабевает.

Глава 3

Соломон был в порту Чарлстона часов через восемь после того, как был вынужден поспешно бежать из дома. Он гнал, останавливаясь только для того, чтобы поменять лошадь. У него не было никакой информации о том, что случилось в Гринвилле, но он прекрасно знал, в каком случае раб на холме должен был подать ему условный сигнал. Он понимал, что к нему едет полиция, а вот зачем она к нему едет Соломон уже решил не выяснять. Сказалось напряжение нервов за последние дни, а так же чутьё отпетого мошенника.

Внезапное появление Пирата, его растерянный или даже скорее озабоченный вид, ещё больше усилили уверенность Соломона в том, что надо «делать ноги».

«Хватит приключений! По-моему, уже всё очень далеко зашло! – думал Соломон, ускоряя своего коня по направлению к порту. – Будь проклят этот хлеб, этот тупой Пират, этот Стив и весь этот Новый Свет! Тут уже даже тюрьмой не отделаешься! Виселица, как минимум! А как всё хорошо получалось! Как всё хорошо складывалось! Чёрт! Что могло случиться? Наверное, в городе узнали про события на плантации Хопкинса, иначе, зачем ко мне ехала полиция? Они у меня никогда не были! Слава Матери Бога, что надоумила меня заранее подготовиться к бегству! Сейчас время на моей стороне! Семью они не тронут! Нет такого закона! А потом видно будет! Может, переправлю их к себе! Хотя, где я буду завтра, одной Ей известно! А что если уже поздно? Вдруг в порту меня уже ждёт полиция?» – при этих мыслях Соломона пробил холодный пот.

Он остановил коня, спрыгнул с него и, мечась из стороны в сторону, стал лихорадочно думать о том, как ему поступить дальше.

«Если там засада, то всё – конец! Тогда туда нельзя «ни под каким соусом»! А что тогда делать? Как жить? Что меня ждёт? Жизнь изгоя и загнанного зверя? Где мне тогда прятаться? В лесу?.. Или переехать в другой штат?.. Это не вариант! Таких как я, будут искать не только во всех штатах, но и в лесах, в горах, в болотах – везде! А ведь моё изобретение может стать также и моей защитой!.. Но вот как быть с массовым убийством стольких людей в хозяйстве моего соседа?.. А что?.. Разве я их убил?.. Пусть докажут!.. Какой у меня мотив для того, чтобы убивать моего доброго соседа и приятеля Стива Хопкинса? И тем более, его семью, рабочих и рабов? Где свидетели?.. И самое главное, кто они, эти свидетели?.. Свиньи? Собаки? Куры?.. Это даже смешно! Да, но ведь есть основная улика – волшебный хлеб, который я изобрёл!.. А с чего все взяли, что это я его изобрёл? Может быть, я сейчас совершаю глупость? Зачем я бегу?.. Ведь тем самым, я только подчёркиваю свою виновность! Ладно, поеду дальше в порт. Если там засада, то дело действительно серьёзно. Придётся сдаваться и говорить, что приехал родственника навестить. Благо там живёт брат жены. А если там ничего страшного нет, тогда действительно, остановлюсь у него на денёк, разузнаю последние новости, а там видно будет, что делать дальше».

После этих мыслей Соломон снова вскочил на коня и уже внутренне более спокойный помчался в Чарлстон, в котором жил и имел свой отель брат его жены, так же являющийся членом секты «Проклинающих Бога-Отца».

Они встретились в баре отеля, обнялись и дважды, в знак приветствия, прислонились друг другу противоположными щеками, имитируя поцелуи.

– Какими судьбами, Соломонушка? Ты, что не слышал о последних событиях в Гринвилле, раз просто так появился здесь? Или, наоборот, это правда? – начал брат сестры, которого звали Дэвид.

– По всей видимости, я из-за этих событий здесь и нахожусь, хотя и не знаю, что там такого произошло, и почему полиция Гринвилла направлялась в мой дом. Ты, наверное, лучше знаешь, так что поделись информацией.

– Хм… Так у тебя действительно, похоже, «рыльце в пушку», раз ты, ничего якобы не зная, вот просто так взял и бежал от полиции! Может всё-таки, ты первый расскажешь мне, в чём дело, раз уж я тебе, по всей видимости, должен буду помогать! Извини, но я должен знать, во что меня впутывает муж моей любимой сестрёнки, и что он всё-таки натворил? Что, осёл прав?

– Какой осёл? – Соломон удивленно уставился на Дэвида.

– Волшебно-обыкновенный! Говорящий по-человечьи, проповедующий богопротивные вещи и называющий тебя богом всех животных и людей! Ты, что?.. Действительно ничего не знал? Там уже половина Гринвилла молится тебе и этому ослу!

Соломона словно молнией ударило. Он обмяк. Какой-то ужас зашевелился в районе солнечного сплетения. Он сидел, открыв рот и широко раскрыв глаза, и тупо смотрел на Дэвида. Затем, обхватив голову руками, низко склонил её над столом. Какое-то подобие, то ли стона, то ли рычания вырвалось у него из груди.

– Откуда?! Откуда взялся этот осёл? Как он узнал про меня? Пират?!.. Тупой пёс! Мать Бога, что теперь делать? Что там произошло, Дэвид?

– Да я тебе уже всё сказал, что произошло! Часть этих язычников уверовала в тебя как в бога, благодаря какому-то говорящему ослу. А вот как он стал таким – это очень интересный вопрос, который интересует не только местные власти и полицию, но и меня, а заодно и всех наших братьев по вере. Ты не бойся, Соломон, мы, а тем более я, тебя не выдадим, спрячем. Я думаю, что ты изобрёл что-то очень необычное и великое, что поможет, наконец, нам взять власть в этой стране и посчитаться с этими нечестивцами, верующих в мощь Бога-Отца. Давай рассказывай, ибо, я думаю, времени у нас в обрез. Поэтому, я тебя внимательно слушаю.

Соломон достал из кармана своего камзола блокнот и положил его на стол перед своим кузеном.

– Вот! Это формула моего изобретения! Здесь все записи! Они бесценны, ибо это формула оружия, которого ещё не видел мир. Это оружие массового поражения сознания! Но оно может не только позволить завоевать мир, но может, если им распорядиться неразумно, также привести на эшафот. Я изобрёл его случайно, и испытал его на животных Стива Хопкинса, а так же на своём рабе. И знаешь, что я тебе скажу? Даже Бог не изобретал ничего подобного! Я изобрёл нечто противоположное его Яблоку Познания, которое он дал попробовать всем обитателям Эдема. Тогда животные потеряли способность к познанию, и Бог думал, что тоже произойдёт с человеком. Поэтому, Он запретил людям пробовать это Яблоко. Но произошло обратное. Человек приобрёл эту способность. Он остался единственным познающим существом на Земле. Бог не выгонял людей из своего Рая. Познающий человек сам сбежал из него, ибо не хотел уже быть обычным животным, мирно пасущимся на полях Эдема, на планете Рай, которую мы сейчас называем Земля. Теперь человек опять хочет этого – бездумно пастись в стаде, и я придумал, как удовлетворить это его желание. Человек может опять вернуться в своё первоначальное состояние.

Моё оружие делает всё наоборот. Человек деградирует в животное, а животное эволюционирует в своём разуме до уровня человека. Ты понимаешь, Дэвид, какая это сила? Она может управлять сознанием всего живущего на этой Земле! Ты понимаешь теперь, как можно стать Богом? Это были только первые испытания в отдельно взятом хозяйстве, а какой результат!

– Но это только формула! А что за ней кроется? Что ты получил с помощью неё?

– Хлеб, Дэвид, обыкновенный хлеб! Точнее, какую-то его разновидность, ибо обычный хлеб не может превратить свинью в человека, а человека в свинью. Я взял обычный хлеб, который ты каждый день подаёшь на стол своим гостям, и добавил в него кое-какие компоненты, взятые из пособий по алхимии и чёрной магии. А дальше, его случайно съел мой доберман и заговорил по-человечьи. И не просто заговорил, но стал выдавать вещи такие, о которых и я, и ты могли только догадываться.

– Например?

– Например, что надо всегда нападать первым, а в оправдание говорить, что нападение оправдывается замыслом причинить тебе вред тем, на кого ты напал. Мне это напомнило один наш весёлый праздник. Помнишь, наша секта тогда уничтожила целый народ, потому что мы убедили царя этого народа в том, что этот народ хотел уничтожить нас? Кстати, свиньи организовали восстание у Стива и убили его тоже под этим предлогом. И сейчас домашние животные совершают те же ритуалы, празднуя свою победу над людьми, что и наши единоверцы в тот весёлый праздник.

– Да, Соломон, если это правда, то ты великий человек! Я преклоняюсь перед тобой! Но тебе сейчас действительно угрожает серьёзная опасность со стороны властей. Я даже удивляюсь их нерасторопности! Если по уму, то тебя должны были бы арестовать уже на въезде в город. Но эти язычники всегда не догоняют в своём умственном развитии. А их исполнители – просто ленивые бараны! Хотя, если посмотреть с другой стороны, то пока этот блокнот только твоё достояние, то тебе, дорогой мой родственник, ничего не угрожает. Они тебя должны на руках носить!

– Да, согласен! Или они должны бросить меня за решётку, и держать там, применяя пытки, до тех пор, пока я не сдам все свои секреты. А это, мой друг, абсолютно не входит в мои планы! Поэтому, я убедительно прошу, во-первых, меня на время спрятать, а во-вторых, всё-таки организовать пристальное наблюдение за хозяйством Стива, чтобы знать обо всех событиях, какие там будут происходить.

– Хорошо! Но здесь тебе оставаться нельзя! Сегодня или завтра, здесь будет вся полиция штата. Они обшарят все щели этого городка для того, чтобы тебя поймать. Сегодня отходит судно на Гаити, капитан которого наш единоверец. Он отвезёт тебя туда, и ты отсидишься там, в гостях у казначея губернатора этого острова. Это наш человек. Ты, кстати, его тоже знаешь. Казначей этот уже кредитовал губернатора такими деньгами и услугами, что тот делает всё, что нам надо. Он создаст тебе все условия для работы, и мы испытаем твоё оружие на Гаити. В случае успеха, когда этот остров будет наш, с него мы начнём завоевание Америки.

– Когда отходит судно?

– Через два часа. Я тебе сейчас чиркну записочку для капитана, и поверь, что он будет тебя охранять так, как охранял бы своего отца или сына!

– Спасибо, брат! Я уже не называю тебя кузеном. Я называю тебя братом, ибо ты сейчас делаешь для меня даже больше, чем брат. Ты спасаешь мне жизнь! Эти недоумки, язычники, не способны на такие отношения! Ничего! Скоро ими будут править свиньи, а молиться они будут мне!

– Вот записка для капитана! Поспеши, Соломон, и да хранит тебя наша Мать Бога! Прощай и надеюсь, что скоро мы увидимся вновь!

Соломон отплывал на закате солнца со смешанными чувствами. С одной стороны, он испытывал облегчение и радость. С другой стороны, его томила какая-то неуверенность и тревога. Он суеверно думал, что этот солнечный закат, который окрасил голубое пока ещё небо золотом, символизировал закат всех его мечтаний и устремлений в поисках золота настоящего. Жизнь менялась на закате! К чему бы это?

«Почему нет полиции в порту? Почему меня не ищут? – думал он, глядя на удаляющийся берег. – Хорошо, что семья ничего не знает, а на то, чтобы их арестовать, у властей нет никаких прав. Когда захватим Гаити, заберу их к себе. А потом, мы как боги, обратно вернёмся в Новый Свет, где все эти проклятые язычники будут целовать следы наших божественных ног!».

Эти мысли и фантазии о своём божественном будущем несколько успокоили новоявленного «бога всех животных» и, в первую очередь, свиней. Фантазии и грёзы всегда успокаивают людей, даже таких хладнокровных и реалистичных прагматиков, каким был Соломон Гросби. Всем свойственно верить во что-то хорошее, недосягаемое и несбыточное; в то, что всё плохое, неудачи и разочарования остались позади. А впереди только перемены к лучшему! Для этого достаточно только сбежать из дома, бросить родных, сесть на корабль и Бог тут же повернётся к изменившему свою жизнь человеку лицом, ласково подмигнёт и откроет ларец удачи. Но Бог, как правило, открывает перед такими людьми только ларец Пандоры, откуда выскакивают старые бесы и начинают ещё сильнее терзать свою жертву. Бог любит изменения в человеке, но не внешние, а внутренние. Потому что Бог внутри каждого и если человек хочет изменений к лучшему, то в первую очередь, он должен измениться к лучшему внутренне. А внешние изменения не заставят себя долго ждать.

Уважаемый читатель спросит меня: «А что значит, изменится к лучшему?». Отвечу, что не знаю. Это индивидуально для каждого. Ведь только сам человек досконально знает все свои внутренние пороки, которые привели его в жизненный тупик, и которые создают ему те или иные проблемы. Здесь, кстати, среди этих пороков могут оказаться так же такие воспеваемые добродетели человеческой природы, как безмерная доброта, слепая любовь, излишняя доверчивость, безграничная вера и надежда, абсолютное терпение и так далее. Если уважаемый читатель заметил, то все эти благородные термины я употреблял с прилагательными, показывающими их крайность. Крайность – это всегда глупость! Так вот, измениться к лучшему, по моему скромному мнению, это убрать крайности из своей жизни. То есть, убрать глупость.

Жадность, жестокость, лицемерие, трусость, хладнокровное отношение к людям и событиям, и, наоборот, переживание за всё, любовь, надежда, вера, милосердие и так далее – всё должно иметь меру. Всем этим можно пользоваться в жизни, так как сама жизнь состоит из всех этих понятий. Она мудра, поэтому она не любит крайностей. Она всегда за них наказывает. Но человек, для которого такое понятие как «внутренний мир», это пустой звук, так как он видит только мир внешний и верит в мир неведомый – считает по-другому. Он думает именно так, как думал Соломон Гросби. Искривлённый внутренний мир Соломона, слепая вера в доктрины секты «Проклинающих Бога Отца», один раз уже вынудили его бросить дом и бизнес в Европе и бежать в Новый Свет. Но Соломон не сделал для себя никаких выводов. Его душа так и осталась подчинённой злобному уму, который привык обвинять в своих бедах кого угодно, но только не себя. Такой ограничитель ума, как совесть, был абсолютно неизвестен и чужд Соломону Гросби. К сожалению, уважаемый читатель, основным продуктом нынешней цивилизации, стал человек, у которого этот ограничитель вытравили почти полностью. Соломон жил только чувством мести и надеждой на то, что Мать Бога, в конце концов, заставит Бога-Отца исполнить все обещания, которые Тот, когда-то давно, якобы давал основателям секты через их мнимых пророков.

Это чувство обострилось в нём до крайности, поэтому Соломон опять попал ситуацию аналогичную той, что заставила его когда-то бежать из Европы. Только теперь он совершил страшное преступление, и ему грозила виселица. И он прекрасно знал, что его будут искать везде. Но, как ни странно, себя Соломон ни капельки не обвинял в произошедшем. Наоборот, он грезил! Грезил о новых злодействах по отношению к другим людям, народам и даже животным, и эти планы он даже не считал злодейством. Он грезил о безграничной, божественной власти над людьми и животными. Он грезил о роли бога на Земле!

Плавание в спокойном море располагает к фантазиям и мечтаниям, которые полностью расслабляют человека, поэтому Соломон не заметил, как уснул, сидя в кресле на открытом воздухе. Было тепло, стоял прекрасный морской вечер с потрясающим закатом с одной стороны и уже появившейся луной и звёздами – с другой.

Ничего не предвещало катастрофы. А она произошла ночью. Соломон так и спал в кресле, когда его разбудили громкие крики. Читатель пусть простит меня за то, что из-за слабых познаний в морских терминах и необходимых действиях моряков при кораблекрушении, я не буду подробно описывать весь этот сюжет.

«Течь в судне, мы тонем! Полундра! Шлюпки на воду!» – слышал Соломон со всех сторон. Сон его моментально улетучился и он, побледнев от ужаса, кинулся в каюту, где остались деньги и блокнот с ценнейшими записями.

Когда он скатился с верхней палубы вниз по лестнице, то увидел, что воды там уже было примерно по грудь, при этом она стремительно прибывала. Он с трудом добрался до своей каюты. После того, как Соломон нашёл всё, что ему было надо, назад он был уже вынужден передвигаться вплавь. Время стремительно уходило. Когда он был уже на лестнице, то почувствовал, что судно стало давать крен. По большому счёту он карабкался по этой лестнице уже как бы вниз спиной. Вода стремительно его догоняла. Последними усилиями Соломон всё-таки успел вылезти на воздух и тут же покатился вниз к океану, ибо судно уже стояло по отношению к воде кверху носом почти вертикально.

Упав в воду, Соломон стал поспешно, изо всех сил, отгребать руками и ногами от тонущего корабля. Мельком, одним глазом, он увидел всё дальше и дальше удаляющиеся шлюпки с командой. Он понимал, что шансов у него почти нет. Звать на помощь было бесполезно, ибо его не услышат. А если даже и услышат, то на помощь к нему уже никто не пойдёт. Воронка, которую образует тонущее судно, утащит всех вслед за кораблём. Соломон оглянулся на корабль. Издав какое-то подобие прощального стона или крика, тот стремительно стал уходить под воду.

«Всё! Конец! Здравствуй Мать Бога!» – подумал Соломон и из последних сил, инстинктивно, спасаясь от смерти, рванул прочь, подальше от страшной воронки. Но намокшая одежда тянула вниз и не давала той скорости, которая была нужна. А дальше, какая-то неведомая сила стала тянуть его обратно. Соломон боролся изо всех сил. Он уже не молился, он просто греб руками, ногами и истошно орал.

Вдруг, что-то его подхватило и понесло наперекор тянувшей его к воронке силе, в сторону от утонувшего корабля. «Боже правый! Мать Бога! Неужели ты действительно есть? Что это? Рыбы пришли мне на помощь?» – закрутилось в голове «бога всех животных и птиц». Он чувствовал, что лежит на какой-то живой массе, но не понимал, что происходит и кому он обязан своим столь чудесным спасением.

Соломон попытался пошевелиться, потрогать одно из существ и даже освободиться от неизвестных спасителей, но вдруг к своему, ещё одному за последние дни душевному потрясению, он услышал приказ, произнесённый по-человечьи чьим-то тонким голосом: «Хочешь жить – не рыпайся! Расслабься и лежи спокойно!».

И тут только, почти безумными глазами, оглядевшись вокруг себя, Соломон увидел, что на десятки метров вокруг него море неспокойно, что как будто бы огромный косяк рыб плыл по поверхности воды. Но это были не рыбы. Это, к ужасу Соломона, были крысы.

Он потерял сознание.

Глава 4

Атилла вошёл в хозяйство Соломона, когда всё было кончено. Он вышел на главный двор, на котором полукругом уже расселись волки. Рядом с ним шла Джесси. В центре двора в ужасе жались друг к другу пленные люди. Это были в основном чернокожие рабы, женщины, дети и несколько вольнонаёмных работников мужчин. На земле тут и там валялись разорванные трупы охранников, надсмотрщиков и нескольких работников, которые, по всей видимости, пытались оказать сопротивление. Также убитыми и ранеными оказались несколько волков. Тут и там валялись растерзанные тела домашних животных.

Атилла сел напротив волков и людей, и к нему тут же подбежал один из волков.

– Вождь, задача выполнена! Хозяйство захвачено, сопротивление подавлено! Пленные ждут твоего приговора. Соломон Гросби пока не опознан. Но его жена и дети находятся среди пленных.

– Я же приказывал, кроме Соломона, в плен никого не брать!

– Но, Атилла! Мы же не убиваем просто так! Мы не люди и не их рабы, домашние животные! Мы не голодны, а убивать самок и детёнышей, пусть это даже представители рода человеческого – это не в наших традициях и силах. Мы свободные волки и несём свободу этой Земле.

– Ты прав, Кир! Это не в наших правилах убивать просто так беззащитных! Только сильный голод может нас на это подвигнуть. Мы так ничего хорошего не достигнем. Эти темнокожие люди – кто они?

– Это рабы Соломона Гросби. Их насильно привезли сюда и заставляли работать на него.

– Презренные существа! Они предпочли избежать смерти в бою и стать скотом у этих белых оккупантов! Теперь они будут нашим скотом! Мы не собираемся, и не будем нести свободу тем, кто её не заслужил! Тем, кто за неё сам не боролся! Отвести их в хлев!

– А что делать с детьми и женщинами?

– Оставить здесь семью Соломона, а остальных отпустить к людям. Пусть расскажут о новой силе, которая скоро выметет всю эту людскую нечисть с нашей земли! – Идите и скажите своим белым людям! – Атилла уже обращался к пленным, – пусть убираются сами с наших земель! Иначе, придёт месть и смерть! Против вас, под нашим началом, восстанут все животные этих земель! Медведи и бизоны, волки и лисы, зайцы и росомахи – все, встанут с вами на борьбу! У нас теперь есть мощнейшее оружие против людей! У нас есть ваше же оружие – разум! Мы стали такими же, как вы! Идите и скажите, что мы сила свободных по природе и от Природы созданий! Мы, в отличие от вас, не убиваем просто так, ради удовольствия и забавы! Мы не убиваем стариков, женщин и детей! Мы так же не убиваем, тех, кто не оказывает сопротивление! Нам не нужны рабы, ибо свободным созданиям они не нужны! Понятие «рабство» претит нам! Рабовладением увлекаются только рабы по своему сознанию и природе! Раб и рабовладелец – суть одно и то же!

– Атилла, а как же рабы, которых ты велел отвести в хлев? Ты же сейчас сказал, что тебе не нужны рабы? – осторожно вмешалась Джесси.

– А я и не делаю их своими рабами! Я делаю их своим скотом! Хотя, ты, наверное, права. Раб и скот понятия всё-таки одинаковые. Отличие одно – в степени разумности. А разумных существ как-то употреблять в пищу неправильно. А давай их спросим: хотят ли они стать свободными и быть самим ответственными за свою судьбу? Но, это чуть позже, а сейчас ответь мне, пожалуйста, где Соломон? Ты обещала, что он будет здесь!

– Атилла, он был всегда здесь и никуда никогда не отлучался. Тем более, после восстания животных на ферме моего бывшего хозяина. Пират бегал к нему чуть ли не каждые два-три часа. Кстати, может он и сейчас скоро появится за советом. А потом, возможно госпожа Гросби нам сможет рассказать, где её муж?

Атилла внимательно посмотрел на Джесси, и у него мелькнула мысль: «А зачем ты-то мне теперь нужна, собака? Ты своё дело уже сделала! Твой хлеб теперь у нас, а Соломона мы и сами теперь найдём! Может отправить тебя к твоему бывшему хозяину? Хотя… ты беременна, а убивать беременную суку нельзя! Да и пригодишься ещё, когда мы столкнёмся с твоими бывшими и теперь также разумными товарищами по хозяйству!».

А вслух он произнёс совсем другое.

– Ты права! Эй, Кир! Давай сюда семью этого новоявленного бога всех животных! Посмотрим на его богиню!

Сказать про то, что жена Соломона, Эльза, была в шоке, это значит не сказать ничего. На какое-то время, когда в её спальню ворвались говорящие по-человечьи волки, она даже потеряла сознание. Когда она очнулась, то была уже на центральном дворе. Как она туда попала, Эльза не понимала и не пыталась понять, ибо первой её мыслью было: «Что с детьми?». Но не успела она осознать этот вопрос, как тут же услышала рёв своих троих детей, которые сидели рядом с ней. Эльза вскочила на ноги и притянула их к себе. Она с ужасом смотрела на происходящее. Слушая говорящего вожака волков, она не верила своим глазам и ушам. Эльза думала, что это какой-то ужасный сон, кошмар. Но рёв детей, плачь взрослых, стоны раненых не давали ей в это поверить. А после того, как к ним подошёл один из волков, которого вожак называл Киром и грозно произнёс по-человечьи: «Вы!.. Встали и пошли! Вас Атилла зовёт!», – дети напугались и стали плакать ещё громче. Эльза по пути от центра двора к Атилле старалась всячески успокоить их.

– Тише, дети, успокойтесь. Натан, ты же уже взрослый и ты мужчина, поэтому не плачь! Что скажет Мать Бога? Ты помолился ей? Всё будет хорошо! Ваша мама рядом, она не даст вас в обиду! Мать Божья, спаси нас и помилуй!

– Д-да, маа! Я-я моолиилсяя, но почему она не помогает? Я-я боююсь! Где папа?

– Это хороший вопрос, мальчик! – услышал он в ответ какой-то хриплый и басистый голос. – Я бы тоже очень хотел это узнать. Ты не бойся нас! Мы детей не трогаем. Даже, скажу более, мы вас отпустим сразу после того, как твоя мама проявит благоразумие и скажет мне: где сейчас прячется твой папа? Как вас, кстати, зовут, мадам? – Атилла уже обращался непосредственно к Эльзе.

– Эльза Гросби – услышал он ответ, произнесённый каким-то дрожащим, неуверенным голосом

– Ну, вот и прекрасно, дорогая Эльза! Будем знакомы, я волк Атилла, вождь всех свободных волков. А теперь немного успокойся и скажи мне, пожалуйста, где твой муж?

– Зачем он тебе? Что может дать он волку? – под воздействием дружелюбного и вежливого обращения к ней Атиллы, Эльза начала немного успокаиваться и набираться смелости.

– О-о! Он очень много может дать не только волку! Ты даже не представляешь, что он уже дал всем нам. Хотя, если ты имеешь глаза, уши и немного соображения, то можешь сама догадаться об этом, и почему нам нужен именно он.

– Н-неужели это самое? – сердце Эльзы почти остановилось от шока после осознания сказанного Атиллой. – Божья Мать! А ведь я ни о чём даже не догадывалась! Эти бесконечные подводы с хлебом, а затем мешки с каким-то кормом! Неужели это всё для этого? Так вам нужен Соломон ради этого корма для животных?

– Ну, вот видишь, я не ошибся в тебе! Ты сообразительная человеческая самка! Теперь только скажи, где он, и вы свободны!

– Что вы с ним собираетесь сделать? Он же никому не сделал ничего плохого! Зачем вам ещё этот корм, ведь вы уже стали как люди?

– Ну, это как сказать! Про то, что он не причинил никому никакого вреда! – к ужасу Эльзы, с ней заговорила собака, которую она сначала не заметила, и которая вдруг неожиданно вышла из-за спины Атиллы. – Твой муж провозгласил себя богом всех животных, накормил их этим кормом на ферме вашего соседа, а те потом, жестоко убили моего хозяина, его жену, детей, работников и рабов. Так что он не святой, этот твой муж. Он убийца и колдун, что и приведёт его на человеческую виселицу. Так, что лучше говори, где он, ибо если он попадёт к нам, то это будет ему хорошим шансом остаться в живых!

– А кто разрешил тебе перебивать меня и встревать в разговор? Сейчас говорю я! И к кому это «к вам» попадёт Соломон Гросби? Уж не думаешь ли ты, что ты тут можешь равноправно распоряжаться вместе со мной? – Атилла грозно зарычал на Джесси и стал на неё наступать. – Я на твоём месте помалкивал бы, и не пытался изображать здесь моего партнёра, а также изображать праведный гнев по поводу преступлений Соломона! Ты, между прочим, прямая соучастница этих преступлений!

Джесси, после такой реакции Атиллы, как-то сразу сникла и, поджав уши и хвост, с извинениями быстро исчезла там, откуда только что появилась – в полумрак за спиной у вождя волков.

– Итак, продолжим, дорогая Эльза! Где твой муж?

– Божья матерь! Неужели это правда? Как он мог? – Эльза начала по-прежнему причитать, хотя у неё, как у ярой последовательницы секты «Проклинающих Бога-Отца» не возникло никакой жалости ни к убитому соседу, ни к его семье, ни, тем более, к его работникам и рабам. У неё не возникло никакого чувства сожаления или стыда за своего мужа, и она даже не подумала его осуждать. Но выработанное с годами лицемерие заставляло её демонстративно это делать.

– Как он мог? Как ему позволила такое сотворить его совесть? Он преступник? Я не верю какой-то собаке! Она клевещет на него! – госпожа Гросби, уже похоже совсем отошла от шока, хотя слёзы всё ещё текли из её глаз, и она опять стала настоящей и достойной женой своего мужа. Но сейчас перед ней был не обыкновенный обыватель со стадной психологией среднестатистического верующего гражданина, каких они с мужем презирали и облапошивали всегда сотнями. Сейчас перед ней сидело существо совершенно необычное, свободное, привыкшее повелевать.

– Хватит играть спектакль! Я вижу, что успокоились не только твои дети, но и ты! Отвечай на вопрос!

– Я не знаю! Он мне ничего никогда не говорил и не сказал в этот раз! Он сказал только одно, что уезжает по делам и вернется часа через три.

– Не лги мне, женщина! – грозно зарычал Атилла, оскалив клыки. – Я не верю, чтобы человек, который сотворил такое, мог проделать это, ничего не сказав своим родным! Я в последний раз предупреждаю тебя: говори мне правду! Я не человек, поэтому я не буду с вами церемониться! Для начала я отдам своим братьям одного из твоих детей, затем другого, а затем – уже и тебя!

– Я не лгу тебе, волк! Я действительно ничего не знала и сейчас не знаю. Соломон никогда не посвящал меня в свои дела, а тем более в свои опыты. Поверь, я говорю чистую правду….

– Лжешь!.. Кир! Придётся нарушить наши принципы и начать убивать человеческих детей! Давай тащи сюда первого!

– Не надо, Атилла! – вдруг опять из-за его спины вперёд вышла Джесси. – Не надо! Не уподобляйся этим домашним животным, рабам людей, оболваненных свиньями и моими сородичами. Это не делает им чести и не сделает вам и вашему делу! Такие убийства только озлобляют противоположную сторону и делают её сопротивление более сильным. Тем более что госпожа Гросби действительно не врёт! Пират говорил мне, что про волшебный хлеб и всю эту авантюру Соломон не говорил никому. Это была их с Пиратом строжайшая тайна. Ты прости меня, Атилла, но я больше жила среди людей, я лучше знаю их повадки, психологию и принципы. Позволь мне дать тебе совет, а ты сам решишь следовать тебе ему или нет. Сказав это, Джесси сделала шаг назад и почтительно склонила перед Атиллой голову.

Атилла, пристально на неё посмотрел, и, немного подумав, утвердительно кивнул ей головой.

– Люди, – начала Джесси, – очень дорожат своими семьями. Ради них они готовы на многое. Я не могу при этом ручаться за Соломона, ибо это человек уникальный по своему эгоизму, подлости, беспринципности и жестокости, но одно хочу сказать точно: отпускать или убивать его семью нельзя ни в коем случае! Соломон нужен не только нам. Думаю, после того, что произошло с моей подачи в Гринвилле, его ищут сейчас все полицейские этого города. После того, как станет известно об этих событиях губернатору, а так же о событиях в поместье моего покойного хозяина Стива Хопкинса, его будет искать вся полиция штата и всей страны. И в первую очередь они возьмут в заложники его семью. Ведь сюда уже наверняка приходила полиция, не правда ли, госпожа Гросби?

– Да, правда! – Эльза уже как-то не по-доброму смотрела на эту слишком умную собаку, которая почему-то знала Пирата, Стива Хопкинса, а так же все детали поиска беглых преступников. С каждым словом Джесси, надежда Эльзы на то, что этот кошмар скоро кончится, и их отпустят, улетучивалась. А вместо надежды появлялись отчаяние и злоба. – Да, правда! Полиция была у нас! Они спрашивали Соломона, и целый день его ждали!

– Так вот! – Джесси прервала Эльзу Гросби и продолжила свой монолог. – Зачем нам отдавать такую приманку? Я не знаю, появится Соломон за ними или нет, но шанс всё-таки есть. Плюс, сюда наверняка явится и его пёс Пират. А это очень ценный свидетель. Ко всему прочему, в Соломоне теперь должны быть очень заинтересованы свиньи и собаки из хозяйства Стива Хопкинса. В нём заинтересованы теперь очень многие. И в первую очередь – мы, ибо без него мы вскоре опять станем теми, кем были. Отпусти всех, кроме семьи Гросби. Отпусти и рабов мужчин! Пусть бегут опять в своё рабство! Хотя, ты можешь дать им выбор. Те, кто хочет быть свободными – пусть сражаются за свою свободу вместе с тобой. Для белых они такие же животные, как и мы. А вот они сами, считают себя выше нас? Это будет хороший тест! Кто хочет быть свободным – тот признает, что на этой Земле все равны и все заслуживают Свободы и права на достойную жизнь! Тот, кто встанет в твои ряды и будет сражаться вместе с тобой, с волком, плечом к плечу – тот действительно может называться человеком! А вот тот, кто решит для себя, что он не животное, что волк и собака не ровня ему на этой Земле, тот побежит отсюда, сохраняя глупую и надменную человеческую идею, что они самые высшие и главные на Земле – тот опять вернётся в рабство, и его опять приравняют к животному. Тот не заслуживает ни Свободы, ни права называться Человеком!

Атилла, Кир и остальные волки слушали Джесси уже с нескрываемым интересом. Да, что там говорить, такие параллели вызвали неподдельный интерес и уважение даже со стороны Эльзы Гросби. Слушая Джесси, ей даже на какое-то мгновение стало как-то не по себе и завидно от того, что им с Соломоном раньше самим не приходили на ум такие элементарные и благородные мысли о Свободе, Равенстве и Братстве всего живого на этой Земле. Но эти понятия она очень быстро выбросила из своей головы, согласившись с Джесси только в одном, что животные и люди могут быть равны только в состоянии рабства.

– Хорошо! Ты здраво мыслишь, собака! Я согласен с тобой! Простите госпожа Эльза, но вам придётся на какое-то время остаться здесь и пожить с нами. Теперь здесь, в хозяйстве Соломона Гросби, будет строиться новое Царство – Царство Свободы, Братства и Равноправия. Настоящих, а не фальшивых! Здесь все будут иметь равные права, равные возможности и право выбора своего жизненного пути! Все, кто хочет здесь жить – милости просим! Но сначала мы должны доказать в борьбе, что мы дикие животные и звери, а так же люди, которые считают себя частью этой Природы и детьми этой Земли – достойны этой Свободы! Мы должны завоевать себе эту Свободу! Там, в нескольких милях отсюда построено уже подобное «Царство». Они назвали его «Царство Божье». Но это царство рабов! У них такая же и мораль! Мораль рабов! Они убивают своих бывших хозяев – людей – не потому что борются за свою свободу, а потому, что мстят! Они мстят таким же рабам, существам, насквозь пропитанным моралью рабов! Ведь держать живое существо в рабстве может только существо, которое само потенциально является рабом. Они убили своих хозяев только потому, что им кто-то внушил идею превосходства. Это игры человеческого разума, которые губят эту Землю и нашу Мать Природу!

Мы же считаем вас, людей, – Атилла уже обращался к пленным, – такими же, как и мы! Неважно, что вы ходите на двух ногах, а мы на четырёх. Соломон Гросби своим изобретением доказал, что мы тоже можем обладать разумом, искусственным интеллектом, как и вы. Я не ошибся, назвав ваш интеллект искусственным! Вы рождаетесь, как и мы без него. Интеллект – это следствие действия некоего оружия, один из видов которого изобрёл сейчас Соломон Гросби. До этого подобное оружие изобрёл ещё кто-то, кого вы по ошибке называете Богом. Просто Он испытал его на вас, и вы Ему завоевали эту Землю. Но действие этого оружия производит побочный эффект. Оно вносит раздор и разобщение. Оно порождает жажду власти. И та часть людей, которая захватила монополию на это оружие, превратила другую часть людей в полуживотных, ограничив им доступ к познанию и сделав рабами.

Атилла указал лапой на Эльзу.

– Вы не люди! Вы вещи, рабы, животные! Вас кормят, как и обычных домашних животных и дают размножаться, а затем используют по своему усмотрению. У вас своя скотобойня, куда вас отправляют по старости или болезни. Я даю сейчас каждому из вас шанс стать человеком. Я даю вам шанс осознать себя частью этой Земли, этой Природы! Я предлагаю вам Свободу и борьбу за эту Свободу! Давайте строить и защищать новое Царство! Царство Свободы, Братства и Равенства, которое начнёт своё распространение по Земле именно отсюда, из логова человека, который является олицетворением всего самого мерзкого, жестокого и подлого в человеческой натуре!

При этих словах Эльзе стало как-то не по себе. Можно сказать, что стало даже хуже, нежели когда она увидела, что в её дом ворвались разумные волки. Тогда её охватила паника, ужас, но они были инстинктивные. Они прошли, когда Эльза почувствовала себя со своими детьми в относительной безопасности.

Но теперь её, религиозную фанатичку, захлестывали эмоции гнева, презрения и в то же время настоящего ужаса от того, что она слышала. А она слышала то, что не может спокойно слышать ни один религиозный фанатик, ни один верующий человек. Она, в словах Атиллы, слышала, как убивают её веру в Бога, уничтожают её грёзу, развенчивают её идеологию, разрушают её мораль! Разрушают всё, что она считала единственно правильным и непреложным в своей жизни. Она слышала правду о себе, о своём муже и своей вере. И фанатизм сыграл с ней злую шутку. Её «сорвало́ и понесло»!

Глава 5

А что происходит у наших животных?

В один из вечеров, когда Каифа собирался отправиться на ночной покой, к нему ворвалась взволнованная Роза.

– Старому Хряку плохо! Он, похоже, того!.. Концы отдаёт!.. То есть, готовится к встрече с богом! Тебя зовёт!

– Только меня? – Каифа, хоть давно и мечтавший об этой минуте, всё же ощутил волнение и испуг в своей груди.

– Да, пока только тебя! Иди скорее, пока он ещё при здравом уме, а я тебя здесь подожду! – и Роза многозначительно взглянула на наследника престола и «без пяти минут» нового верховного правителя новоявленного «царства божьего для всех животных и птиц».

– А зачем? – Каифа тоже многозначительно, но уже с другим смыслом, поглядел на Розу. – Ночь предстоит долгая, беспокойная и эпохальная. Вряд ли мне сегодня потребуются твои услуги. Будь лучше неподалеку, чтобы оказывать по-настоящему реальную помощь.

– А разве тебе не потребуется верная жена и соратница? – обиженно хрюкнула Роза.

Каифа уже презрительно поглядел на неё и тихо произнёс:

– У меня уже есть «жена»! Это – идея процветания «царства божьего для всех животных и птиц» и власть свиней в нём! Эта «жена» для меня самая верная и я – самый верный её «муж». Ибо, если кто отнимет у меня мою «жену» – он отнимет и всю мою богоизбранность и саму мою жизнь! Я служу этой идее, потому что в ней заключена моя жизнь! Да и твоя, Роза, тоже! Ведь ты же благонадёжная свинья?! Или я ошибаюсь?

– Нет, Каифа, ты прав! Конечно, дело бога нашего и наша богоизбранность, превыше всего! Ты святой, Каифа! И я буду верой и правдой тебе служить! – испуганно поспешила оправдаться Роза, но при этом в сердце её нахлынули чувства обиды, разочарования и страха за свою дальнейшую судьбу. Ей очень не хотелось покидать дом Стива и возвращаться обратно в свинарник. «Теперь нам с тобой не по пути, Каифа! Ничего! Желающие здесь на меня найдутся, а так же на то, чтобы ты отправился поскорее вслед за Старым Хряком, и будь уверен, что во мне они найдут самого верного союзника!».

Но это Роза уже сказала сама себе в мыслях, покидая вместе с Каифой его комнату.

Каифа застал Старого Хряка в довольно плачевном состоянии. Вся комната была загажена его испражнениями, на которых была кровь, а сам Старый Хряк лежал на кровати Стива и громко стонал. Из его «пятачка» и рта струилась кровь.

– Повелитель! Что с тобой! Какая болезнь тебя поразила и откуда она взялась? Как жаль, что это произошло, но с божьей помощью, я уверен, всё скоро пройдёт! Хорошо, что ты позвал именно меня, ибо я самый верный твой, не только сын, но и соратник! – с этими возгласами Каифа бросился к постели Старого Хряка.

– Я зн-а-ал…Я зн-а-ал…, – простонал Старый Хряк, – я зна-ал, что Коммод сделает это со мной.… Только я не понима-аю за что-о?.. Ведь я был верен ему и выыполня-ял все его приказы!.. Это-о-о… это Пира-ат!.. Пира-ат мне мстит с «того света»! Я ви-и-жу его!

– Что! Что, повелитель, он с тобой сделал? Ведь ещё сегодня мы все сидели вместе с ним и обедали! Всё было мирно и благопристойно!

– Н-нет… Это было не сего-одня…. Дай воды, сушит всё во рту!

– Роза! Воды быстрее повелителю! Сейчас, сейчас Роза принесёт! А почему ты так решил, отец? Разреши мне тебя так величать?!

В этот момент появилась Роза и дала Старому Хряку воды. Тому, после нескольких глотков стало немного лучше.

– Пару дней назад, Коммод пригласил меня на ужин. Там был этот Ши, король крыс! Коммод, похоже, заподозрил, что я веду с Ши тайные переговоры, но вида не показывал. А может это Ши нас сдал! Крысы… Они двуличны и подлы! Они ведут свою политику, и Коммод зря думает, что это его союзники….

– Ты вёл с королём крыс тайные переговоры?

–Да-а!.. Я считал, что имею право на это, ведь я – верховный правитель… я – назначен богом!.. Но теперь я понял, что зря не посоветовался с тобой!.. А еда за ужином была прекрасна! Я никогда!.. Слышишь!?.. Никогда так вкусно не ел! И откуда у Коммода столько вкусной еды? По-настоящему, человеческой! Бобы, правда, немного горчили.… Вот там-то и был, по всей видимости, яд! Крысы!.. Они вынесли именно эти бобы в разных тарелках! Опасайся крыс, сын мой! Но боюсь, что уже всё слишком далеко зашло! Они сейчас уже повсюду, ты сам видишь! В коровнике, в конюшне, в овчарне – везде! Чем Коммод думал, когда призывал их в союзники и привлекал как рабочую силу?!.. Свинарник тоже заполнен крысами! Все уже стонут от них, ибо те воруют еду и кусают детей! В птичнике… там вообще кошмар – крысы стали воровать не только зерно, но и яйца.

– Я всё это знаю, отец! И ты правильно сделал, что стал вести переговоры с Ши. А кто был инициатором этих переговоров?

– Ши! От него пришли две крысы. И я согласился.… Но, это не главное, сын мой! Главное… – Старый Хряк захрипел, закашлялся, и его стало тошнить кровью. Каифа инстинктивно отпрянул от него, но тут же снова придвинулся к нему обратно.

– Отец мой! Твои страдания наполняют моё сердце ещё большими страданиями и гневом против твоих отравителей. Уверен, что когда ты поправишься, мы под твоим руководством отомстим этим недоживотным и заставим их расплатиться кровью за свою измену делу бога нашего! За то, что решились покуситься на жизнь наместника его здесь, в царстве всех животных и птиц и…

Каифа не договорил, так как Старый Хряк отошёл от кашля и рвоты и стал продолжать.

– Главное, сын мой!.. Держись, ибо это очень неприятная для нас, и особенно для тебя, информация. Я знаю, как ты переживаешь за наше дело, как веришь в него!.. Твой план был превосходен, но он не учёл одного….

– Да, что случилось, отец мой? Не тяни!

– Не перебивай! Терпение, сын мой! Скоро я уйду навсегда, так что послушай меня, не перебивая! Главное это то, что крысы знают про наш план и, что Соломон Гросби, наш так называемый бог – у них! Они съели этот хлеб ещё до нашего восстания, ещё до нас! Они контролировали все наши действия, слушали все наши разговоры, ибо они жили среди нас, а мы их не замечали. Мы опасались больше наших желторотых цыплят, переживая за то, что они склюют лишнюю крошку хлеба, станут умнее нас и научатся думать самостоятельно. Но под нами, в Подземельной, вырастала целая цивилизация, которая контролировала нас, и порой управляла нашими действиями, а мы её прозевали. А теперь у них ещё и Соломон Гросби, для которого Подземельная – это сейчас самое надёжное укрытие! И у крыс в лапах теперь самый важный секрет в мире – секрет производства волшебного хлеба!

Сказать про то, что два этих известия произвели на Каифу очень сильное впечатление – это значит не сказать вообще ничего. Наверное, это можно сравнить с ударом молнии вместе с громом среди ясного неба прямо над головой. Каифа оказался в положении ничего не подозревавшего мужа, любящего и верящего в верность и взаимную любовь его жены в тот момент, когда она вдруг сообщает, что уходит от него к другому. Тем более, он только что давал понять Розе – что́ является его верной и любимой женой. И вот эта «жена» буквально через пятнадцать минут говорит ему «прощай!». На глаза Каифы навернулись слёзы отчаяния и обиды. Это было что-то новое в его жизни, и даже Старый Хряк остановил свою речь и с изумлением уставился на него.

– Почему? Почему ты не сообщил про это раньше?! Был бы сейчас жив и здоров, а не лежал бы умирающим в своей блевотине, крови и дерьме! Как давно ты узнал эти вещи? – Каифа уже не соблюдал этикет, а просто стал истерично орать на умирающего царя всех животных и птиц.

– Про это мне сказали те две крысы, что явились звать меня на переговоры к Ши. Это и послужило главным поводом, почему я туда пошёл. Ши убедил меня, что не стоит пока рассказывать про это никому, особенно тебе, потому что это может вызвать неадекватную реакцию у вас – у моего ближайшего окружения, и поставит под угрозу мою жизнь. Он сказал, что ты с Коммодом тайные друзья и готовите заговор против меня, а узнав про то, что вся идея свиного превосходства над другими животными встанет под угрозу исчезновения, вы ускорите мой конец. Я не поверил про тебя, но исключать то, что кто-то из нашего окружения тайно служит Коммоду, я не стал. Я переоценил свои возможности и недооценил Коммода и Ши. И заплатил за это своей жизнью! Почему Ши сделал всё-таки ставку на Коммода, а не на нас, свиней? Это очень важный вопрос, ответив на который, мы сможем исправить положение.

– А что он тебе сказал по этому поводу? Ведь он должен бы начать разговор именно с этого! – Каифа немного успокоился, слушая последние слова Старого Хряка, и, как любая сильная натура, стал в своей голове искать первые лучики надежды на возвращение своей, как неожиданно оказалось, не совсем верной и постоянной «жены».

– Он сказал, что всегда был наслышан о собачьей верности и верил, что так оно и есть, но судьба Стива, его семьи, предательство собаками своих хозяев, внутренние распри между ними самими —сильно разочаровали его в собаках. Он понял, что с ними нельзя иметь дело, как с союзниками. Но он наблюдал и за нами и понял, что мы более умны, организованы и честны. И плюс, он верит в нашу богоизбранность.

– Н-да-а! Мозг этого Ши умён не по размеру. Наплёл он тебе на уши так, отец, что даже Илия мог бы ему позавидовать. Думаю, что Коммоду он рассказал нечто похожее, но только про нас. Наверно, правда где-то посередине и, увы, нам пока она неизвестна. А что Ши вообще хотел от тебя?

Вопрос Каифы утонул во вновь начавшемся сильном кашле и рвоте Старого Хряка. Конец его приближался всё стремительнее, а с него надо было вытащить ещё столько важной информации.…

«Старый дурак! – думал про себя Каифа, пока Старый Хряк заходился в жутком, выворачивающим наизнанку все его внутренности, кашле. – Ходил и молчал всё это время! Решил рассказать всё, только когда осознал, что конец ему пришёл! И ведь унесёт с собой в могилу много чего, что я должен знать незамедлительно! Хорошо, что ещё успевает хоть что-то рассказать! А то сдох бы неожиданно, и я ходил бы, как идиот, ничего не подозревая! Кстати, именно на это, скорее всего, рассчитывали Коммод и Ши. Надо этот факт, что я разговаривал с Хряком перед самой его смертью оставить в секрете. Иначе и у меня появятся все шансы догнать его на пути к богу. А это никак в мои планы не входит! Когда же этот старый боров откашляется?! Чем же его отравили? Похоже на крысиный яд! Да, впрочем, какая разница! Ну, слава богу, успокаивается! Интересно, сколько у него осталось времени? Надо торопиться и не давать ему разводить много демагогии – только факты и полезная информация!».

– Сын мой! Я ухожу! Я назначаю тебя верховным правителем «божьего царства всех животных и птиц»! Береги его! Береги своих соратников! Джулия! Я не уберёг её! Не повтори моих ошибок! Возьми мой знак верховного правителя – эту медаль покойного Стива! Не доверяй Ироду! Он завидует тебе и тоже хочет стать верховным правителем! И…

– Хватит, отец мой, тратить время на чепуху, с которой я и сам разберусь! Его, как я понимаю, осталось не так много! К сожалению, повелитель! Давай по существу! У тебя имеется много другой, более ценной для нашего дела информации, которую мне действительно необходимо знать! Так что всё-таки Ши хотел от тебя? И, что ты ему ответил такого, что он предпочёл подсыпать тебе яду в бобы? Как давно это было? Знал ли Коммод о вашей встрече?

– Подожди!.. Не так много вопросов! Я стар, болен и при смерти!.. Я уже плохо соображаю…

– Давай соображай быстрее! От этого зависит очень многое!

– Это было где-то сразу после смерти Пирата и до восстания Эриха. Коммод уже общался с Ши и заставил нас принять решение о расселении крыс в нашем хозяйстве под видом дешёвой рабочей силы. Илия тогда развернул целую пропагандистскую кампанию по вопросу ответственности всех животных перед крысами за их тяжёлую жизнь, страдания и массовое их истребление людьми. Мы все тогда пропитались по отношению к крысам чувством вины и ответственности. И надо сказать, что плюсы в этом решении для хозяйства были. Ведь в результате решения, которое мы приняли на последнем эпохальном собрании всех животных и птиц, о том, что животные и птицы должны как можно больше отдыхать, развлекаться и веселиться, хозяйство стало приходить в упадок и загрязнение…

– Я всё это знаю, отец! Я тоже здесь живу и всё вижу! Не отвлекайся! Давай по существу!

«Почему же всё-таки Ши решил принести в жертву безобидного, так сказать, и послушного Старого Хряка, а не Коммода? – в уме себя спрашивал Каифа. – Ведь он и так стар, никогда не перечил Коммоду, поддержал того в вопросе заселения крысами нашего «царства божьего»! Да когда он перестанет кашлять!?.. Уже рассказал бы всё, да и отправлялся бы к предкам!.. А мне это сейчас надо?.. Чтобы он богу душу отдал?! Может лучше бы попутать планы Коммода и Ши? А то, не ровен час, и меня действительно за ним вдогонку отправят. Я-то поумней и опаснее для них буду, чем мой папаша! Но, может, такой как я для них сейчас и нужен? Что они замышляют? Ну вот, опять очухался… – продолжим!».

– Он вызывал меня на переговоры по двум вопросам. Первый – крысы хотят равноправия, потому что их уже гораздо больше, чем животных, и второй вопрос – Коммод и Ши решили, что одно наше царство долго не продержится в одиночку. Они хотят, используя Соломона, захватить другие хозяйства. Для этого он меня и вызывал! Он хотел понять наш взгляд на это и смогу ли я, как верховный правитель, руководить всем этим проектом! Крысы, в отличие от нас, имеют много информации отовсюду. В том числе из хозяйства Соломона и даже из Гринвилла. Их глаза и уши повсюду. Так вот – информация оттуда пришла самая тревожная и для нас вовсе неутешительная. Хозяйство Соломона, захватили волки, с которыми еретичка и предательница Джесси поделилась хлебом! А это значит, что они скоро придут сюда и тогда нам всем конец. С другой стороны, люди собираются обнести нас забором, но для начала они блокируют нас со всех сторон. Они ещё не знают про крыс, и думают, что заколдованы только мы – домашние животные. Они не хотят пока сжигать наше «царство божье» и уничтожать всех нас, только потому, что хотят понять, что здесь происходит, то есть, фактор познания и любопытства оказался у них выше, нежели чувство самосохранения. Думаю, что как только они узнают причину, а именно узнают о существовании волшебного хлеба, то тогда наблюдение за нами закончится. Поэтому Ши и Коммод решили начать военные действия первыми. Ши рассказал мне про Савла! Подлая Джесси ловко подставила дурака осла, и нашего, так называемого бога – Соломона Гросби! Ведь умная сучка оказалась! Ты представляешь, какой ужас наведут в городе уже сотни тысяч разумных крыс?!

Пока Старый Хряк произносил свой длинный монолог, Каифа стал замечать, что тому становится несколько лучше. С одной стороны, его это несколько огорчило, но с другой – чем больше Каифа узнавал, тем больше возникало у него желания, чтобы Старый Хряк в этот момент поправился и дальше бы продолжал нести всю ответственность за происходящее в этом «чудном царстве божьем для всех животных и птиц». Лучше уж быть «правым копытом», но живым и при власти, чем каждый раз рисковать получить порцию крысиного яда или пулю от Ника Бэри.

«Но информация весьма шокирует своей неожиданностью! Похоже, что периоду спокойной жизни приходит конец! Мировая война, или мировая революция – отнюдь, не слабые аппетиты у Коммода и Ши! Объявить войну людям и волкам! Господи! Какой ты теперь у нас есть? – дай хоть, чтобы Старый Хряк ещё немного пожил! С другой стороны, Коммод и Ши – правы! Нам не выжить в изоляции. Построение «царства божьего в одном отдельно взятом хозяйстве» возможно, но недолговечно. Конец в любом случае неизбежен! Либо, если мы начнём войну под видом освободительного похода и погибнем, либо – придут люди или волки, и мы так же погибнем! В первом случае – есть ещё шанс победить или сторговаться. Думаю, что для Коммода и Ши я сейчас нужнее, так как я умнее и моложе чем Старый Хряк, а сейчас приходит то время, когда надо опять всем сплотиться вокруг свиней! Поэтому, пусть простит меня мой отец и мой повелитель, но ему не следует задерживаться в мире живых! Но, думаю, что старый интриган ещё не всё мне рассказал!».

– Отец! То, что ты мне сейчас рассказал, скоро перевернёт всю нашу жизнь! Жаль, что я не узнал про это раньше! Скажи, а решение о войне уже принято окончательно и бесповоротно?

– Да, сын мой!

– А что по поводу равноправия крыс? Что ты им сказал?

– Я сказал, что это вопрос непростой, и его решение требует большой подготовительной идеологической работы среди животных и птиц. На что, мне было указано, что если крысы будут рабами, то они не будут видеть цели в войне! А идеологическую работу надо вести именно по подготовке к войне! Надо создавать образ врага, накачивать патриотизм и религиозный фанатизм! А про крыс объяснять, что это маленькие, трудолюбивые животные, которые несут только созидательный труд на всеобщее благо! Ну а то, что некоторые из них иногда доставляют неприятности другим животным, то нельзя по нескольким сотням особей судить обо всём многомиллионном и даже многомиллиардном крысином народе! Терпимее надо быть и толерантнее! Все животные добры по своей божьей сущности, и крысы от них ничем не отличаются!

– Умно! Очень умно! По-моему Ши намного превосходит Коммода по своему уму. А план войны уже разработан? И кто будет союзником?

– План есть, но весьма предварительный! Это распространение хлеба и вместе с ним наших идей! Организация таких же восстаний, как и в нашем хозяйстве. Соломон будет производить волшебный хлебный порошок, а вот с его доставкой в другие хозяйства, в условиях надвигающейся блокады и приближения разумных волков – здесь возникли большие затруднения. Есть идея стравить между собой людей и волков. Это должно неминуемо произойти, ибо эти две силы движутся навстречу друг другу. А заодно крысы устроят большой переполох в людском городе! Люди будут вынуждены снять блокаду.

– Н-да-а! Если, конечно, они не вызовут подкреплений. Об этом кто-нибудь думал? – Каифа уже разочарованно смотрел на то, как Старый Хряк явно шёл на поправку. По всей видимости, он хорошо прочистил желудок и кишечник, а доза явно была не сильно большой. «Неужели придётся взять грех на душу?! Хорошо, что мы здесь одни, без свидетелей! Хотя!.. Неужели Ши оставил спальню Старого Хряка без наблюдения? Вот я идиот! И этот старый маразматик, тоже!».

При этих мыслях Каифа сделал знак Старому Хряку молчать, а сам быстро стал осматривать комнату, отодвигая мебель. Ну, точно, в углу за старым шкафом, была аккуратная дыра на уровне плинтуса, в которой Каифа услышал быстро удаляющиеся крысиные шаги.

– Нас слушали, отец! Какие мы идиоты! В первую очередь я! Ведь мог бы сообразить раньше! Сейчас они убежали! У тебя есть что-нибудь ещё очень важное мне сообщить? Если есть, то не мешкай! Скоро сюда явиться либо Коммод, либо кто-то из его подручных!

– Коммод уже не управляет царством! Серый кардинал уже Ши. Коммод просто сохраняет видимость этого! Собаки про это не знают, иначе часы его были бы сочтены. Поэтому он и решил избавиться от меня, что я про это узнал. Ведь ни Ши, ни естественно Коммоду, это не надо!

– А почему Ши не захватит всю власть?

– Думаю, что после того, как я тебе всё рассказал, ты и сам догадываешься лучше меня – просто ещё не время! В преддверии наступающих грозных событий и испытаний любое колебание власти и установленных порядков, по которым живут подданные – смертельно опасно! Они планируют захват других хозяйств, а кто поддержит крысиного короля и захочет под крысиное владычество? Поэтому, идея про богоизбранных свиней, их направляющую, организующую, вдохновляющую на подвиги и жертвы силу, и собак, как силу, защищающую от внешних и внутренних врагов, не должна превратиться в обычную байку для идиотов и рабов.

«Теперь надо действовать исходя из новых условий! Что хотели Ши и Коммод? Они хотели, чтобы Старый Хряк исчез, а он, как видно, совсем не собирается этого делать. Чью сторону должен принять я? По совести – сторону моего отца! По разуму – сторону Ши и Коммода. У них сила и власть, а Старый Хряк?!.. Выживет сейчас – через пару дней ошибка будет исправлена, но только я уже буду опасным свидетелем. Хорошо, что самую важную информацию, о том, что Коммод уже формальный руководитель, отец мне сказал уже наедине. И хорошо, что шпионы слышали и видели, что Старому Хряку стало лучше. Ну что ж! Хотите крепкого союза крыс, собак и свиней?! Вы его получите в моём лице! Старый Хряк прав – перед лицом грозных событий, не должно быть никаких колебаний внутри власти! Пусть его смерть будет мне пропуском на вершину власти и в наш новый триумвират. А там дальше видно будет!». – После этого Каифа печально посмотрел на отца и произнёс.

– Отец мой! Как хорошо, что ты пошёл на поправку! Смотри, твоя подушка совсем пролежалась! Дай я её хорошенько взобью!

С этими словами Каифа вынул из-под головы Старого Хряка подушку и быстро накрыл ею его рыло, навалившись на Хряка всем своим немалым весом. Хряк был стар и ослаблен отравлением, поэтому силы были неравны и скоро для него всё закончилось.

Каифа аккуратно положил подушку опять ему под голову, немного постоял, как бы виновато глядя на своего покойного отца, а затем, с воплями кинулся из комнаты.

– Горе! Великое горе! Он покинул нас! Зачем, отец, ты нас оставил?! Горе! Наш верховный правитель!.. Боже, за что ты так наказываешь нас всех?!

Тут же ему стала вторить отскочившая от внезапно распахнутой Каифой двери Роза. Каифа бросил на неё молниеносно-испытующий, недобрый взгляд и продолжил истерические причитания, но уже в два голоса вместе с ней. Такой же взгляд подарила Каифе и Роза.

– А на кого ты меня покинул? – причитала Роза. – На кого оставил? Кто я теперь без тебя? Ты единственная и не проходящая любовь в моей жизни!

Она забежала в комнату, где лежал Старый Хряк, и демонстративно бросилась к бездыханному телу, орошая его своими слезами.

Из соседних комнат на шум стали сначала выглядывать, а затем выбегать другие обитатели бывшего дома Стива, а теперь дворца Поднебесной, как его называл Ши.

Выскочил и Коммод, которому уже сообщили, что Старый Хряк принимает Каифу и идёт на поправку. Поэтому известие о том, что верховный правитель мёртв, привело его в некоторое замешательство.

«Ну вот! Сакральная жертва принесена! Она объединит животничество и принесёт смерть его врагам! А так же дух убиенного вождя даст силы новому вождю! Только кто им будет? По всей видимости, это громче всех причитающий Каифа – его «правое копыто»! Он опасен, ибо умён! Сейчас такой и нужен! Кстати, он последний был со Старым Хряком наедине, а мне сообщили, что Хряк стал выздоравливать! Здесь надо будет провести расследование. Прикажу Нику, пусть осмотрит труп. Может он скажет, от чего скончался наш, пошедший на поправку верховный правитель, которого мы так все любили и почитали! И если он умер не без помощи Каифы, то это, для последнего, может стать впоследствии хорошей причиной, чтобы попасть под открытый судебный процесс. А пока, будем считать, что Каифа либо ни при чём, либо оказал нам с Ши услугу и дал понять, что он с нами!».

– Эй, Каифа! – Коммод громко и повелительно окрикнул борова. – Пойдём со мной! Поговорить надо!

Каифа резко прекратил стенания по умершему отцу и покорно засеменил за Коммодом в его комнату.

А мы, уважаемый читатель, оставим на время наших старых и недобрых знакомых, и отправимся чуть в прошлое, чтобы проследить за судьбой ещё одного, ранее вскользь упоминаемого персонажа.

Глава 6

Сержанты Роберт Грин и Ник Бэри были друзьями не только по службе, но и дружили семьями. «Скажи, кто друг твой и я скажу, кто ты» – в их случае эта поговорка была верна на девяносто девять процентов. Поэтому добавить что-либо к портрету Роберта Грина, мне уважаемый читатель, особо больше нечего. Кроме одного, что Грин отличался ещё большим начальстволюбием и чинопочитанием. И если Бэри, как я уже писал, получил звание сержанта досрочно за честную в глазах начальства и общества службу, то Грин его выслужил лестью, угодничеством и выполнением личных поручений начальства. Для него в человеке было важно одно – социальное положение. Чем оно было выше, тем более заискивающим и услужливым становился сержант Роберт Грин. Именно поэтому в хозяйстве Соломона он вёл себя не как служитель закона, перед которым все должны быть равны, а как лакей, которому господа оказали честь и предложили посидеть с собою за одним столом.

Когда шериф объявил боевую тревогу и грубо приказал Грину отправляться обратно к Соломону, но уже не с пятью, а всего с двумя полицейскими, да ещё на ночь глядя, тот, конечно, сначала бросился выполнять приказ. Он с криками «Боевая тревога!» и «Все в ружьё!» ворвался в комнату отдыха, где все дежурные полицейские мирно пили пиво и играли, кто в карты, кто в кости. Все полицейские немедленно повскакали с мест.

– Что случилось, сержант? Индейцы? Восстание?

– Чёрт его знает, что случилось! Не задавать лишних вопросов! Приказ шерифа «в ружьё!», значит все «в ружьё!»…. Сам шериф к мэру умчался! Эта суматоха, по-моему, с недавними событиями связана и с отрядом сержанта Бэри. Какие-то плохие вести оттуда Смит принёс! А вот и он собственной персоной! Давай расскажи ребятам: почему ты здесь, а твои товарищи неизвестно где?!

– Мужики! Я не виноват! Меня Ник сам отправил за подкреплением! Разве я виноват, что он меня выбрал? Ведь кому-то надо было скакать, чтобы предупредить, что колдовство и зло захватили плантацию Стива Хопкинса. Там всех убили и убили не люди! Их рвали на куски! Господи! Никогда не забуду увиденного ужаса на дороге! Хоть бы у сержанта хватило ума не заходить в хозяйство!

– Ладно! Хватит «сопли распускать»! Ты Джон не думай, что отдохнёшь! Значит, ты и… – сержант обвёл взглядом присутствующих, выбирая вторую кандидатуру на ночную поездку к Соломону, – ты, Ричард Грей! Седлайте коней! Вы отправляетесь со мной в имение Гросби! Приказ не обсуждать! Сейчас тревога не учебная, а боевая! Неподчинение карается по закону военного времени! Сам не хочу, а что делать?! Остальные ждут дальнейших приказов от шерифа! По домам не расходиться! Пиво пить прекратить, играть тоже! Приводить в порядок оружие и держать лошадей наготове! Капрал Кейн, ты за старшего!

После этого троица полицейских выбежала на улицу и, оседлав лошадей, отправилась навстречу пугающей неизвестности. Но на выезде из города сержант приказал остановиться.

– Слушайте, да ну его к чёрту, в ночь, чёрт знает куда ехать! Так и заблудиться можно! Пусть шериф сам ночью по диким дорогам ездит! Сгинем, ни за грош! Либо индейцы скальп снимут, либо волки сожрут! Тем более что творится там нечто страшное и непонятное! В общем, сделаем вид, что ускакали сейчас, а сами рано утром выдвинемся! Если Соломон Гросби дома, то никуда не денется ночью! А если нет, то все риски наши тщетны тогда! А по свету как-то сподручнее родине служить! Поехали сейчас ко мне, переночуем, а утром в путь!

Сослуживцев, а особенно Джона Смита, уговаривать не пришлось, и они поступили так, как предложил разумный, по их мнению, сержант.

– Ты молодец, сержант! – похвалил Грина Джон Смит. – Недаром тебя досрочно в звании повысили! Не то, что этот Ник Бэри! Говорил я ему: давай повернём! А он: нет, видите ли! Долг превыше всего! Чего нам голубей бояться? Ну и где он сейчас? И десять человек отряда! Дай Бог, чтобы живы были и вернулись! Но что-то сомневаюсь я в этом! По идее, уже часа полтора, как должны были уже в участке сидеть. Склевали их, похоже, голуби эти!

– Ладно, не нагнетай! И так тошно на душе! – пресёк его причитания Ричард Грей.

Забегая сразу вперёд, скажу, что это решение Роберта Грина спасло жизнь им всем троим. Плохо ли он поступил или нет, трудно судить. Во всяком случае, мне.

Некоторый, особенно патриотично и консервативно настроенный читатель, скорее всего, воскликнет: «Подлецы! Нарушили приказ! Трусы!» и так далее. Но я человек не консервативный и стараюсь не осуждать людей за те или иные их решения, идущие вразрез с действующей моралью. Особенно, с той моралью, которая утверждена и продвигаема государством. Любому государеву начальнику легко отдать приказ, не думая о том, насколько целесообразно его немедленное выполнение. Шериф, отдавая приказ Грину отправляться к Соломону немедленно, делал это на волне захлебнувших его эмоций и даже, можно так выразиться, охватившей его паники. Приказ, скорее всего, был правильным стратегически. Соломона необходимо было срочно задержать и доставить для допроса. Но вот был ли смысл отправлять людей в рискованный путь немедленно, в ночь! Теперь уже, по истечении прошедших веков, нам судить об этом невозможно.

Но приказ есть приказ! Тем более что обсуждать его правильность шериф не захотел. Он, как и Грин, знал, что путь в ночи по дикой, населённой враждебными племенами и дикими животными местности, очень даже будет небезопасен для троих полицейских. Он так же знал и то, о чём сказал своим товарищам Грин, что этот риск может не принести никакого результата, а если результат и будет, то он может быть достигнут и более спокойным путём, без спешки и суеты. Но в те, не совсем просвещенные времена, жизнь подчинённого стоила не так дорого, чтобы задумываться над тем, целесообразен ли в настоящий момент данный приказ или нет. Начальник для подчинённого – родной отец и Бог! Особенно на государевой военной службе. Но есть поговорка для умных солдат: «на Бога надейся, а сам не плошай!». Косточки тех солдат, которые не следовали этой поговорке, как правило, миллионами разбросаны по полям и лесам многих стран мира. Причём начальники получали повышения по службе, награды, денежные пособия и всеобщее уважение среднестатистических и патриотически настроенных граждан. И чем больше начальник оставлял за собой солдатских косточек, тем больше ему был почёт и тем величественнее строили ему памятник.

Сержант Роберт Грин своего«отца-командира» в лице шерифа уважал и служил ему верой и правдой. Но в данный момент, он справедливо решил сам для себя: «не плошать». Не будем осуждать этого сержанта, а так же двоих его сослуживцев, которых он отобрал с собой на задание. Давайте лучше проследим их дальнейший путь в поместье Соломона Гросби, и что с ними приключилось по этому пути.

Утром они выдвинулись в дорогу. Ехали достаточно быстро, чтобы успеть вернуться затемно, периодически переводя лошадей на медленный шаг, давая тем передышку. Часа через три пути, они заметили бредущую по дороге в город толпу людей. Их было человек тридцать. В основном это были чернокожие старики и женщины с детьми. Были среди них пять или семь здоровых чернокожих мужчин. Подъехав поближе, полицейские поняли, что эти люди все пережили недавно очень сильное потрясение. На лицах, помимо усталости, были ещё выражения пережитого страха, потерянности и обречённости.

– Стоять! Вы кто такие? Кто старший? Куда направляетесь? – громко и властно начал Грин, наезжая на них своим конём.

– Это рабы, а я работник из поместья господина Соломона Гросби. Идём в Гринвилл! Точнее, спасаемся от кошмара, который нам дал Бог пережить в эту ночь! – ответил пожилой белый мужчина, лет шестидесяти. – Меня зовут Арчибальд Круз. Слава Богу, что мы встретили, наконец, живых людей, полицейских! А то уж думали, что нам живыми не выбраться из этого проклятого места! А вы, позвольте узнать, куда направляетесь, господа полицейские? Уж, не в это ли Богом проклятое хозяйство Гросби? По-моему, я вчера вас там видел, господин сержант?! Вы ждали хозяина, а он так и не появился! Колдун проклятый! Я подозревал, что все эти его делишки добром не кончатся! Он как чуял, что должно произойти и сбежал накануне поэтому!

– Хватит разглагольствовать! Быстро говори, что случилось и почему вы все здесь?

Какая-то пожилая негритянка, вдруг забилась в истерике и стала причитать, громко взывая не только к Богу христианскому, но и вспоминая имена других, никому из белых людей непонятных богов, то проклиная их всех, то взывая к ним о помощи.

– Успокойте старую чёрную ведьму, иначе я её успокою навсегда! – заорал на рабов Грин. – А ты, Круз, давай рассказывай, что случилось?

– Мы такого никогда не видели, господин сержант! И даже в кошмарном сне вряд ли такое увидишь и переживёшь его потом! Ну, если только… – в кошмарном сне такое и возможно! Я до сих пор думаю, что я ещё сплю! Если бы я один свидетелем был, то мне вряд ли кто поверил! В сумасшедший дом бы отправили! Но свидетелей видите сколько!.. – каким-то извинительным тоном, начал рассказ Арчибальд Круз. – Ночью волки на хозяйство напали! Их тьма была, а не просто стая одна! Волков двести-триста!..

– Ну, это ты загнул! У нас тут столько и не водилось никогда! Со всего штата, что ли собрались?!

– Не вру! Богом клянусь, не вру! – перекрестился Арчибальд. – Я же говорю, что не поверите! Ну, вот у них спросите! Но и это не самое страшное! А самое страшное, что волки те, как люди были!.. Умные и разговаривать умели!

Полицейские переглянулись между собой, а Джон Смит так же незамедлительно перекрестился, бормоча под нос какие-то благодарности в адрес Бога и Его Матери.

– Слава Богу, сержант, что тебя надоумило не ехать к ним в ночь! – вслух произнёс он. – А то, что бы с нами там сталось?!..

– Не ходите туда, сержант! – продолжал Арчибальд. – Разворачивайте коней и назад! Истинно говорю, погибель там найдёте, ибо проклято это место! Волки нас отпустили! Говорят: идите, мол, к людям, и расскажите им, что последние времена для них на этой земле наступают! Кто сопротивлялся – тех убили люто! А ещё, собака среди них… Разумная… Умнее мэра нашего, наверное, будет! Такое отмочила! Говорит, что рабы для их господ, вроде животных! Так вот, кто хочет животным быть дальше – пусть идёт к людям обратно в рабство! А кто свободным человеком стать хочет – тот пусть присоединяется к волкам. Рабов десять остались. Теперь с волками и вооружённые ружьями люди есть! А искали волки, так же как и вы, хозяина нашего, Соломона Гросби! Его семью в заложники взяли! Вот, сержант, дела-то какие на белом свете твориться стали!

– Я не знаю как ты, но я ему верю! – начал Джон Смит, отозвав сержанта в сторону.

– Я тоже! – поддержал его Ричард Грей. – Обратно поворачивать надо! И этих прихватить с собой, а иначе нам никто не поверит! А в то, что они сами доберутся при нынешних обстоятельствах, когда кругом одно колдовство твориться – я не уверен!

– Да, вы правы! И в город сейчас это важнее доложить, чем Соломона искать по всему штату! Он уже, наверняка, на корабль какой-нибудь сел и плывёт себе морем! Этих всех в участок надо, и до выяснения пусть там сидят! Хотя, это начальству решать! А вдруг это они хозяев «замочили»?! Ограбили! И в исход отправились! Давайте-ка обыщем их! Если какие деньги или драгоценности найдутся – значит точно всё банально! Убили, ограбили, а теперь «лапшу» нам про волков вешают! Думают, что запугали, что назад повернём… так им, впрочем, и надо именно это!

После этого полицейские провели обыск каждого беженца, и ничего не найдя, повернули обратно в город. Но проехав где-то около мили, Грин приказал всем остановиться и снова устроил небольшое совещание среди сослуживцев.

– Слушайте, мы не можем просто так все вернуться в участок без сведений о Соломоне Гросби. Шериф меня под суд отдаст, если я второй раз к нему приду с сообщением, что Соломона нет дома, а семья его в заложниках у разумных волков. Даже эти беглые рабы не помогут!

– И что ты предлагаешь? – начал нервничать Джон Смит. – Развернуть опять коней навстречу смерти? Вот после чего ты уже никогда не сможешь ничего доложить шерифу, так это после своего визита в захваченное заколдованными волками хозяйство Соломона. Я под страхом расстрела туда не поеду. Уж лучше пулю, чем такую смерть!

– Я тоже – против! Сержант, приказы, конечно, выполнять надо, но если открываются другие обстоятельства, которые не были учтены командиром в момент отдачи приказа, то устав разрешает действовать исполнителю по своему усмотрению! Сейчас выполнить приказ: найти и арестовать Соломона – выше наших возможностей! Узнать, где он – тоже! Ты сам сказал, что он уже в море на корабле! Так что Роб, как друг, а не как подчинённый тебе говорю – брось морочить себе и другим голову и поехали в Гринвилл!

– Я не могу сказать шерифу, что Соломон плывёт морем, потому что я этого не знаю. А узнать я это смогу, если только окажусь в порту и там сам проведу расследование. Хуже будет, если я сообщу, что Соломон уплыл, а он вдруг никуда не уплывал, а прячется где-нибудь здесь рядом, и ещё сам потом явится с повинной. Хотя, он вообще может быть ни в чём и невиновен!

– Ага! Как же! Невиновен! Потому и «смотал удочки», бросив дом, семью, хозяйство! Невиновный так не поступает! Сержант!.. Ты, как будто первый день на службе! Не знаешь, как шефу правильно отчёт сделать?! Да я первый подтвержу, что мы подверглись смертельной опасности! Что колдовство кругом! Что Соломона и след простыл! Искали, что есть сил – не нашли! Вон эти «обезьяны» подтвердят, что Соломон свалил в неизвестном направлении! И Рич скажет то же самое. Он же тебе про устав уже всё объяснил! Хотя уставы ты лучше него знаешь! До Чарлстона двести миль! Ты туда только к утру будешь и то, если галопом всех лошадей гнать станешь! Нас либо волки порвут, либо индейцы с нас скальпы снимут! Надо было одну ночь у тебя ночевать, чтобы в следующую опять тем же рискам подвергнуться?!

– Хорошо Джон! Тут есть какое-нибудь ближайшее хозяйство, где переночевать можно?

– Только Стива Хопкинса, но туда я тоже ни ногой! Я тебе говорю, тут, куда ни плюнь – в чёрное колдовство попадёшь! Смотри, скоро темнеть начнёт, а нам до Гринвилла ещё часа три топать. А с этими обезьянами старыми так и все пять выйдет!

– А сколько примерно отсюда до дома Хопкинса?

– Миль десять, а для чего ты это спрашиваешь? – Джон подозрительно покосился на Грина. – Уж не собрался ли там ночевать? Я же сказал, что расстреливай меня здесь, я туда и шагу не сделаю!

– Слушай, Роб, я тебя не узнаю! – вмешался в разговор Грей. – Ты же не герой, чёрт тебя возьми! Тебе же говорят, что, «ни за грош пропадём»! Думаю, что заколдованные голуби и трупы на дороге, это ещё «цветочки» того, что там нам предстоит увидеть. Я не знаю, вернулся ли отряд Бэри, но что-то мне подсказывает, что нет. И, боюсь, что уже не вернётся никогда! Там, похоже, сам Дьявол вышел из Ада на Землю и стал творить свои тёмные дела!

– Ладно! Чёрт с вами! Уговорили! Вы двое, забирайте этих бродяг и сопровождайте их в Гринвилл.

– А ты как же?

– Я не могу с пустыми руками к шефу появиться! Что я ему опять скажу? Что сутки пропадал и даже не доехал до дома Соломона, потому что черномазые оттуда сбежали и наплели мне про умных волков?

– Так говорил белый! Он же вольнонаемный! Добропорядочный гражданин! Ему верить-то можно?

– Вот я его и возьму с собою, и ещё раба одного покрепче! Конфискую его на время именем Закона. Давайте мне свои ружья! Вам и пистолетов хватит баб охранять! Лошадей тоже оставляйте! Пешком дойдёте! Шерифу расскажете всё, как было, кроме того, что ночь в моём доме провели, а не в дороге. Про меня скажете, что я в Чарлстон отправился Соломона искать. По дороге постараюсь разведать, что всё-таки в хозяйстве Гросби твориться.

– А этот Круз согласится с тобой следовать? Да и не молод он! Рабу тоже доверять не стоит. Ещё и оружие в руки давать!

– Куда денется?! Это его гражданский долг, оказывать всяческое содействие и помощь органам правопорядка в деле борьбы с нарушением Закона. К тому же подозрение в убийстве и организации бунта с него ещё пока никто не снимал. А раб, если они не врут, раз с волками не остался, то его и опасаться не стоит! Это раб благонадёжный, добровольный! Не предаст и не сбежит! У него для этого все возможности уже были. На этом совещание считаю законченным! Моё решение обсуждению больше не подлежит! Выполнять приказ!

Затем полицейские вернулись к беженцам. Грин подозвал к себе Арчибальда Круза и одного раба средних лет.

– Обстоятельства меняются! Вы поедете со мной! Ты, Круз, будешь выполнять свой гражданский долг, а ты раб – конфискован на время именем Закона мне в помощь! Теперь, до решения суда, ты моя собственность, точнее собственность государства!

– Сержант! – начал возражать Арчибальд. – А чем я-то могу вам помочь? Может, кто из полицейских больше вам сгодится, чем я? Они и моложе, и крепче! А мне уже пятьдесят восемь лет! Я рад бы помочь, ибо дело действительно серьёзное, но лучше давайте я провожу рабов в Гринвилл, а вы возьмите кого-нибудь из сослуживцев! Им сподручнее будет по полям и лесам на лошади скакать!

– Нет! Пойдёшь со мной! Ты местность лучше знаешь, хозяйство Соломона тоже, да и его самого! Я-то его никогда не видел! Вдруг он навстречу проедет, а мы и знать не будем! На лошади скакать дело не хитрое! Да и под рукой всегда будешь! А то вдруг, это не волки хозяйство-то разорили, людей убили, а вы?

– Да что вы такое говорите, сержант? – Арчибальд аж весь покраснел от волнения. – Да правду я говорю! Колдовство там! Ладно, поехали! Сами увидите, коли жизнь не дорога́!

– А ты, раб, кем был у Соломона? И как звать тебя?

– Садовником, господин! А хозяин звал меня просто «садовник»! А родители называли меня Бапото!

Через несколько минут люди разделились на две группы. Одна, в сопровождении двух полицейских Джона Смита и Ричарда Грея пешком отправилась в Гринвилл, а другая, из трёх человек, на лошадях – в сторону ужасной для них неизвестности.

Что заставляет людей идти в неизвестность? Что подвигло это сделать карьериста и не самого храброго полицейского – сержанта Роберта Грина? Почему наотрез не отказался следовать с ним Арчибальд Круз? Согласия у чернокожего раба Бапото, правда, никто не спрашивал. Его конфисковали просто как вещь! Но, если честно посудить, так же конфисковали и Арчибальда Круза, и даже сержанта Роберта Грина. Их никто ни о чём не спрашивал! Им дали приказ – и вот они послушно его выполняют! Бапото за выполнение приказов дают еду, чтобы он не умер с голоду и одежду, чтобы не заболел. А Грину, Крузу и всем остальным, якобы свободным гражданам, дают деньги, чтобы они купили себе на них еду и одежду! Так в чём разница? Вся разница только в том, что раб не владеет деньгами, а якобы «свободный» человек ими владеет. Или ему так кажется, что он ими владеет. Оказывается, свободу дают деньги! И чем больше этих денег, тем человек считает себя свободнее! А что есть свобода вообще? Задумывался ли когда-нибудь кто-то из нас?

Что это слово означает для Бапото и, что оно обозначает для высшего руководителя государством, который публично говорит всему миру, что он вкалывает «как раб на галерах»?

Один великий император и завоеватель, который уже завоевал почти весь мир, однажды встретил на берегу реки загорающего голого философа. Тот там жил в бочке, у него не было одежды, и он целыми днями лежал на берегу и ничего не делал. Император подошёл к нему со всей своей многочисленной свитой, весь в золотых доспехах, ослепляя всех на солнце своим видом, и завёл разговор. Императора звали Александр Македонский, а философа – Диоген Синопский.

– Я – великий царь Александр Македонский! – представился Александр.

– А я – собака Диоген! – ничуть не смутившись, продолжая лежать, ответил ему Диоген.

– Я слышал много о твоём презрении к этому миру и к удовольствиям, что дарит нам жизнь! Я слышал, что ты ничего не хочешь в этой жизни! Так ли это? Что хочешь ты сейчас? Говори, и я выполню любое твоё желание!

– Не заслоняй мне солнца, император!

Александр был восхищён и поражён этим человеком.

– Если бы я не был Александром, и мне не надо было бы завоевать весь этот мир, то я хотел бы стать таким как ты, Диоген! Лежать на песке и бесконечно наслаждаться этим солнцем, рекой, не думая ни о чём! – воскликнул он.

– А зачем тебе завоевывать весь этот мир? Что будет дальше? Человеческие желания не имеют границ! Так же как и человеческая жадность! Тебе будет мало этого мира, и начнёшь искать другой! И так будет продолжаться, пока ты не умрёшь и голым не уйдёшь в царство Аида! Ты пришёл сюда голым, голым и уйдёшь! Ты стоишь разряженный передо мной, как павлин, распустивший хвост, и думаешь, что в этом твоё величие и свобода? Но ты сейчас сам расписался в том, что ты не свободен и не волен поступить так, как хочешь, ибо ты такой же раб, коих ты постоянно захватываешь в своих походах! Ты не можешь сделать элементарного!

– Чего же элементарного не могу сделать я?

– Стать таким же свободным, как я!

– Почему не смогу? Что я должен сделать?

– Сбрось одежды и ложись рядом! Разгони свою свиту, забудь про завоевание этого мира, о своих дворцах, женщинах, драгоценностях! Забудь о славе завоевателя, ибо к тебе придёт ещё большая слава – слава самого великого свободного человека!

Александр задумался, молча постоял ещё немного рядом с Диогеном, который, закрыв глаза, дал понять великому императору, что аудиенция закончена, развернулся и ушёл прочь. Говорят, что последний, о ком вспоминал Александр умирая, был Диоген Синопский. Покоривший полмира, самый могущественный император того времени, приказал положить себя на смертный одр голым и с выставленными напоказ руками, символизируя тем самым то, о чём говорил ему Диоген. Он пришёл в мир с пустыми руками, он с пустыми руками и покидал этот мир.

Я рассказал эту притчу в размышлении о нашей свободе.

Мы не знаем, что это! Мы все ищем и жаждем её для чего-то! Мы все говорим, что свобода нам нужна для того, или для этого. Как правило, понятие «для этого» включает в себя банальную возможность получать деньги, которые в свою очередь, по нашим же понятиям дают нам свободу. Свободу выбора, свободу потребления, а главное —возможность продвинуться чуть выше по рабской иерархии. Не имеешь денег и даже возможности их получать – ты раб по имени Бапото. Не имеешь их, но имеешь возможность их заработать – ты раб по имени Арчибальд Круз. Если ты имеешь их ещё чуть больше, то ты уже раб – сержант Роберт Грин или Ник Бэри. И так далее! А если ты ещё являешься государевым рабом, то ты уже имеешь своими рабами остальных, стоящих ниже рангом, так называемых свободных граждан. Под свободой люди понимают слово «власть». Именно для неё и придумали слово «свобода». А точнее, уравняли в понятии эти слова. Власть – это свободная возможность безнаказанно удовлетворять свои психологические аффекты по отношении к другим.

И осознание невозможности получить такую возможность, пусть даже на самом низшем уровне, уровне семьи, заставляет людей оставаться в рабстве. А рабство – это безоговорочное выполнение приказов и желаний тех, от кого ты зависишь. Осознанно или неосознанно делать то, что надо другим.

Свобода большинству не нужна, ибо человек из большинства, задавая вопрос «для чего», конечно, находит на него ответ, но не видит ни путей, ни возможности для себя достижения этого «для чего?». Это «для чего?» включает в себя опять же удовлетворение самых простых и естественных потребностей: быть сытым, одетым, иметь крышу над головой и произвести потомство под этой крышей. Этот вопрос очень прост для ответа. И рабское состояние – это самый короткий путь для этого. Поэтому большинство, считая себя свободными людьми, остается в беспробудном рабстве.

Но вот на вопрос «ради чего?» – ответить на него могут совсем немногие, ибо этот ответ исходит не от ума, а от сердца. Наверное, те бывшие рабы, которые остались с волками – ответили для себя на этот вопрос. Таких людей, которые честно отвечают себе на это, общество «свободных рабов» боится, проклинает и уничтожает. Ответив себе на этот вопрос, человек уже не может повернуть назад и оставаться в том же состоянии. Он перестаёт быть «верблюдом», который живёт по принципу – «Я должен», и становится «львом», который начинает жить по принципу – «Я хочу». Ответ на этот вопрос требует от человека внутреннего перерождения и способности к принесению в жертву не только самого себя, но и других. Звучит странно для «верблюда». Он не может понять этого. Ему кажется, что принести в жертву других, намного легче, чем самого себя. Но он потому и «верблюд», ибо не понимает, что уже давно принёс сам себя в жертву другим, живя по принципу: «я должен». Говоря сам себе «Я хочу», человек делает выбор и тем самым сам берёт на себя ответственность. Именно в этом и заключается смысл этого великого слова «Свобода». Она не может быть безответственной. И она не может быть сострадательной. Сострадателен всегда «верблюд», ибо он всегда страдает сам. Страдает всегда тот, кто перекладывает ответственность за себя, за свою судьбу, за судьбу близких на других, при этом говоря: «На всё воля Божья!». У него всегда есть виновный: жена или муж, начальник, государство, Бог – кто угодно, но только не он или она.

Тот, кто делает выбор и берёт ответственность за этот выбор на себя – ему не до страданий.

Ни Бапото, ни Круз, ни Грин никогда даже не задавали себе таких вопросов. Бапото пошёл с остальными рабами, потому что не знал, что делать с этой свободой. Она несла неизвестность и, скорее всего, раннюю смерть. Плюс, всё-таки, какое-то тщеславие сохранилось и в нём. Здесь Джесси была права. Бапото, конечно, считал себя выше этих животных. Он не мог себе представить, что уравнивает не рабство, а свобода. Белые люди ему этого не давали понять с рождения. Рабство всегда иерархично. Но свободные всегда равны между собой. Это ещё дал прочувствовать Диоген Синопский императору всего мира – Александру Македонскому.

Круз, тоже пошёл от бессилия что-либо противопоставить требованиям Грина. Максимум, на что он имел право, как «свободный» человек – немного с ним поспорить. Грином тоже руководил страх перед начальством, ещё больший, чем неизвестность. Неизвестность могла принести так же и славу, награды за героизм, проявленный при выполнении задания, а могла принести и бесславие. Все трое делали то, что нужно было другим. Но только не им самим. Всеми троими руководил чистый фатализм – покорность судьбе, привычка выполнять приказы, и уверенность, что за нарушение которых, их ждет самая страшная кара – гнев и недовольство хозяина. А хозяев у них очень много – от долга перед семьей, начальником, законом, государством, до самого Господа Бога! Ибо, как утверждают многие, всякая власть есть от Него!