Kitobni o'qish: «Жуков – маршал-победоносец»

Жизнеописание Георгия Константиновича Жукова в пересказе для детей

Иллюстрации Николая Гаврицкого

Глава первая
Пожар

Вечерами наступало веселье. Деревенские парни и девушки собирались на улице, и тут уж от дневной усталости после тяжёлой работы на сенокосе или на дворе по хозяйству не оставалось и следа! Слаженно выводили задушевные песни, потом пускались в пляс до упаду под звонкую игру гармошки. А бывало, что в задоре парни бились на кулаках – кто сильнее, кто ловчее. Первым охотником до таких боёв был Егор Жуков. И он же – самый азартный в деревенской округе плясун. Как пойдёт выписывать вприсядку «русского», выкидывать коленца – любо-дорого поглядеть!

Но в тот раз веселье, как ножом, обрезало тревогой:

– Пожар! Костинка горит!

Над соседней деревней, близкой к Стрелковке, вились грязно-серые клубы дыма. По улице гулял сильный ветер, а это грозило ещё большей бедой – огонь перепрыгивал с одной избы на другую. Парни вперегонки ринулись к пожарному сараю, хватали кто что – багры, топоры, вёдра. Выкатили огромную бочку для воды и бегом на руках потащили её в Костинку.

Огненная стихия бушевала уже вовсю. Горели дома, амбары. Густое пламя завихрялось на ветру, страшно гудело. Мужики носили воду, да где там вёдрами унять такую силищу! Бабы угоняли подальше мычащую и блеющую скотину, какую удалось вывести со дворов. Подмога из соседних деревень, пожарные команды – все вступили в неравную схватку с огнём.

Егор Жуков пробегал с ведром мимо дома, у которого ещё только занялась пламенем кровля. Из окна избы донёсся детский крик:

– Спасите! Горим!

Егор, не раздумывая, вылил воду на себя и бросился в дом. Среди серого едкого дыма он подхватил на руки двух малых ребятишек и вынес на улицу. Снова забежал в избу, взял в охапку немощную старуху, вытащил и её. Хоть и было парню всего пятнадцать лет, но силой он пошёл в деда – тот мог на плечах лошадь поднять! Да и мать с лёгкостью ворочала тяжеленные мешки, полные зерна.

К тому времени, когда пожар уняли, выгорело полдеревни. Жуткое зрелище! Навзрыд плакали женщины и дети. Их мужья и отцы, все чёрные от дыма и копоти, горестно глядели на пепелище. Много семей осталось без крова, без домашнего хозяйства, даже без куска хлеба. Егору тоже тяжко было смотреть на это. Он вырос в бедной крестьянской семье и знал, каково это – остаться без жилья. Однажды ему с отцом, матерью и сестрой пришлось несколько месяцев ютиться в убогом сарае, пока добрые люди не помогли им выправить дом – хоть неказистый, да свой.

На следующий день парень обнаружил на новом пиджаке две прогоревшие дырки размером с пятак. Эту обнову – костюм, как у взрослого, купил ему хозяин скорняжной мастерской, родной дядя Егора. Мастерская была в Москве, а Егор постигал в ней ремесло скорняка – учился шить одежду из меха и кож. Костюм был подарком в честь окончания учёбы.

– Ну, хозяин тебя не похвалит, – покачала головой мать, тоже глядя на дырки.

– Ну и пусть, – решительно сказал Егор. – Что важнее – дырки или малые ребята, которые могли погибнуть?

В этом был весь Жуков. Бесстрашный, порой отчаянный смельчак, всегда выручавший тех, кто попал в беду. Неравнодушный к чужому горю. Больше думавший о других, чем о себе. Он вернулся в Москву, в мастерскую к дяде, где теперь работал мастером, и рассказал про пожар. Хозяин не заругал, зря мать боялась.

Многие годы спустя, подводя итог своей жизни, Георгий Константинович признавался:

– Я всегда чувствовал, что нужен людям и должен им. А это для человека самое главное.

Когда Жуков будет уже знаменитым полководцем, победителем воинственных японцев, нашу страну охватит смертоносный пожар. Полыхнёт сильнейший огненный смерч – Великая Отечественная война. Будут гореть города и сёла, гибнуть во множестве мирные люди. А солдаты наши на фронтах будут отступать, отступать, отступать под натиском немецко-фашистских танковых армий. Упрутся спинами в Москву, допятятся до самой Волги. И Жукову выпадет трудная работа спасателя на этом самом главном пожаре в его жизни. Его адъютант, генерал, ездивший с ним по фронтам, после войны так и сказал:

– Мы были похожи на пожарных, спешащих отвратить беду. Для поезда Жукова всегда горел зелёный свет.

Даже в самые мрачные месяцы войны, когда немецкие танки, казалось, вот-вот ворвутся в Москву, Жуков, стиснув зубы, не терял уверенность в победе. Где он появлялся, в штабах или на передовой, там его внушительный вид, могучее телосложение вселяли в солдат и командиров надежду. Исчезали уныние и растерянность от напора вражеских армий.

– На фронте имя Жукова придавало нам храбрости и сил, – говорил один ветеран войны, простой солдат.

Неколебимая вера Жукова, что враг будет остановлен и разбит, передавалась другим. Если бы не эта его уверенность, не отстояли бы наши войска Москву и Ленинград, как тогда назывался Петербург. Страна наша была бы завоёвана, растерзана. Откуда бралась в нём эта убеждённость? Может быть, ему помогал святой Георгий Победоносец, небесный покровитель Георгия Константиновича? Или просто Жуков знал, что русские никогда не покорялись врагу? А если в далёком прошлом и бывали побеждены, то со временем вновь собирались с силами и изгоняли поработителей.

Жуков тоже иногда проигрывал сражения. Недооценивал силу врага.

– На войне расчёт с просчётом по соседним тропинкам ходят, – говорил он в таких случаях.

Но солдаты-фронтовики знали, как тяжело было в той войне вырвать победу у «железных дивизий» фашистской Германии. И они поставили Жукова в один ряд с непобедимым полководцем прежних времён – Суворовым. «Наш Суворов», «правнук Суворова» называли его. В Великой Отечественной войне прославились многие полководцы. Василевский, Конев, Рокоссовский, Говоров, Толбухин, Черняховский, Мерецков, Ватутин… Можно долго перечислять. Но победоносцем народ назвал одного – Жукова.

Глава вторая
От солдата до командира

Егора Жукова с пятнадцати лет уважительно величали по имени-отчеству. Хозяин-дядя ценил племянника, который всякое порученное дело выполнял толково и ответственно. Вот и к призыву в армию Жуков отнёсся со всей серьёзностью.

Тогда тоже шла война с немцами, позже её назовут Первой Мировой. Егору стукнуло уже девятнадцать, и он твёрдо решил, что будет честно драться за Россию.

– Могу устроить так, что тебе, Георгий Константиныч, дадут отсрочку по болезни или вовсе спишут подчистую, – предложил дядя.

– Но я здоров и готов воевать, – отказался парень. – Мой долг – защищать Родину.

Определили его в кавалерию. Лошади Жукову нравились, он стал ловким наездником. Полгода учений – и на фронт, в разведку. В конных дозорах Жуков заслужил свои первые награды за храбрость, два Георгиевских креста. Один – за взятие в плен немецкого офицера, а второй – когда под копытами лошади разорвалась мина. Эти солдатские кресты в народе называли «Егориями». Поэтому из госпиталя Жукова провожали шуткой:

– Теперь тебя три Егора. Один – сам и два на груди. Сила!

А вскоре в Российской империи случились две революции, одна за другой. Царя свергли, Временное правительство свергли, власть в стране захватили революционеры-большевики. Войну с немцами кое-как закончили – теперь уже было не до побед. Началась другая война, гражданская. Новые правители объявили, что разрушат до основания старую Россию и построят своё, совсем другое государство. Их цветом был красный – цвет крови. Они убили царя вместе со всей царской семьёй. Противостояли им белые, не желавшие гибели прежней великой России. Новая власть, которую назвали советской, сразу показала себя беспощадной и злой. Как молодой сильный и голодный волк, ставший вожаком в стае. Но она объявила, что защищает всех бедных – рабочих и крестьян. Многие этому поверили, особенно те, кто был беден и надеялся на лучшее. Среди таких оказался и Жуков. Так он попал в Красную армию и воевал ещё два года.

Только царя ему было всё-таки жалко. Через тридцать лет Георгий Константинович будет командовать военным округом на Урале, и однажды к нему подойдёт старичок. Протянет руку и гордо похвастает, что он, мол, участвовал в расстреле царской семьи. А Жуков на эту похвальбу ответит мрачно:

– Палачам руки́ не подаю. – И повернётся спиной.

После победы Красной армии в Гражданской войне Георгий Константинович окончательно решил быть военным. Однако знаний и образования ему всё же не хватало. Он крепко сидел в седле, лихо рубил шашкой, водил в бой эскадрон. Этого, конечно, было мало. Для овладения военным искусством его направили сначала в высшую кавалерийскую школу, а потом на курсы высших командиров.

Учился Жуков упорно. С детских лет он взахлёб читал самые разные книги, просиживал ночи над ними. На всю жизнь сохранил эту привычку к чтению. И усидчив же был будущий маршал! Бывало, товарищи его по высшим курсам уйдут из общежития в театр или ресторан, а Жуков с головой погрузится в описания прежних войн и боевых операций. Или разложит на полу огромную карту и ползает по ней на четвереньках, отмечает позиции войск и их передвижения. А потом рассматривает, нахмурив широкий лоб, и размышляет. Вернутся его товарищи-приятели, а Егор всё сидит, уткнувшись в карты. Никакие забавы его не прельщали больше, чем полководческая наука.

Но и армейские части, которыми он тогда командовал, быстро становились образцовыми! А командовал Жуков сперва полком, потом бригадой, затем дивизией и, наконец, конным корпусом. Вот приезжает в дивизию из Москвы военная инспекция:

– Какой полк у вас лучший?

– У нас все полки на хорошем счету. Но лучше всех полк Жукова!

Отличной выучки своих подчинённых Георгий Константинович добивался суровой требовательностью. Сам страстно любил свою профессию, отдавал ей все силы, и от других требовал того же. Порой не сдерживал себя в словесных внушениях младшим командирам. Однажды это даже поставили ему в вину:

– Вот в донесении сообщают, что вы бываете до грубости резким с подчинёнными.

– Это правда, – ответил Жуков. – Но я бываю резок не со всеми, а только с теми, кто халатно выполняет дело и несёт службу спустя рукава. Не терплю недобросовестности в работе.

Не любил он бездельников и бездарей в армии. Потому что от мастерства военных зависит безопасность Родины. Страна теперь называлась по-другому – Советский Союз, но недругов у неё, желающих поживиться за её счёт, было не меньше, чем у прежней России.

Глава третья
Великий Монгол

Первую свою победу как полководец Жуков одержал в далёкой Монголии. Это было летом 1939 года.

Однажды ему позвонили и велели срочно приехать в Москву, в Кремль.

– Шашку брать? – спросил бывалый рубака.

Но шашка ему не понадобилась. Воевать пришлось танками и самолётами. Хотя Жуков был кавалерист, но командовать разными родами войск ему было не в новинку. На учениях войска давно отрабатывали слаженное взаимодействие танковых, артиллерийских, пехотных и кавалерийских частей.

– Японские войска вторглись в пределы дружественной нам Монголии, – сообщил Жукову народный комиссар обороны. – Советский Союз обязался защищать Монголию, и вам надо вылететь туда немедленно.

Япония в те времена вынашивала грандиозные планы захвата соседних стран. Она уже оккупировала Маньчжурию (сейчас это часть Китая). И через Монголию нацеливалась на обширные территории к северу – русский Дальний Восток, Приморье.

Советский вождь, глава государства Сталин сказал тогда:

– В Монголии нам нужен такой командир, чтобы он не просто разгромил японцев, а свирепо порвал их на куски. Чтобы у них вообще отпала охота идти против нас!

Так Жуков оказался в знойной монгольской пустыне. Песчаные холмы, редкая растительность, заболоченные берега реки Халхин-Гол. За рекой – японские окопы с отборными солдатами-самураями. А в небе – японские самолёты, нагло летавшие над позициями наших войск и расстреливавшие технику.

Георгий Константинович тотчас направил в Москву требование: прислать ему большой отряд авиации и танковую бригаду. Самолёты и танки стали его главными козырями в драке с японцами. Наши лётчики-асы сразу же потеснили вражеские истребители в небе. В нескольких воздушных боях показали самураям, что не стоит связываться с русскими. На земле Жуков тоже готовил противнику неприятный сюрприз.

Пока японцы пытались атаковать советские войска и всякий раз получали отпор, в штабе Жукова разработали секретный план. Танковые соединения должны были переправиться через реку в двух местах, чтобы взять японцев в «клещи». Окружить врага, а затем полностью его разгромить.

Операция была сработана блестяще! Для этого пришлось японцев обхитрить. До самого начала наступления самураи не должны были догадаться, что происходит на нашей стороне. Они должны были думать, что советские войска готовятся к долгой обороне, строят укрепления. А Жуков думал по-суворовски: внезапный натиск, быстрота, уменье! Лучше идти опасности навстречу, чем сидеть и ждать, когда она сама явится.

Скрытно, по ночам подходила наша техника, подвозили вооружение и боеприпасы. Всё это маскировалось от вражеского наблюдения. Даже с шумами, которые производили танки и машины, японцев обманули. Загодя приучили их к громким звукам, стреляя из орудий и поднимая в воздух самолёты. Японцы по тревоге сперва тоже открывали огонь, но потом привыкли и уже не обращали внимания на шум. Этого-то и добивался Жуков.

В назначенный день мощным хором зазвучала наша артиллерия, загудели в небе сотни самолётов. Помчались вперёд, через неглубокие воды Халхин-Гола советские танки. Японцы были ошеломлены, они совсем не ждали такого! Но сопротивлялись отчаянно, сражение длилось десять дней. Вражеская армия была полностью разбита.

Япония, осрамившись со своими завоевательными мечтами, запросила мир. Жуков был доволен. Позднее, даже после всех победных сражений Великой Отечественной войны он считал операцию на Халхин-Голе одной из самых лучших в своей жизни. За этот успех его наградили звездой Героя Советского Союза и присвоили звание генерала армии. А в Монголии Жукова прозвали Великим Монголом – это была огромная честь.

Вскоре Георгий Константинович докладывал Сталину в Кремле:

– Для всех наших войск, командиров и лично для меня сражения на Халхин-Голе стали большой школой боевого опыта. Думаю, что и Япония сделает правильные выводы о силе Красной армии.

И в самом деле, когда через два года Германия напала на нашу страну, японцы, союзники немцев, не рискнули ввязаться в эту смертельную битву. Через много лет Георгий Константинович шутил:

– Японцы подумали да за ухом почесали, вступать им в эту войну или нет.

Накрепко запомнился самураям урок от Жукова.