Kitobni o'qish: «Наказаны любовью»

Предыстория

Жизнь в один миг превратилась в руины. И все, что было ранее, уже казалось таким далеким и нереальным. Вроде бы только минуту назад счастье было, в нем купались, им наслаждались. И вот все уже разрушено. И где найти силы двигаться дальше, как-то учиться жить в новых условиях, по другим, чуждым ранее, законам и правилам. Мир, в котором мы вращаемся, хрупок и неидеален. И только сам человек создает себе рай и ад, здесь, на Земле, а не в иных мирах.

Порой, совершая поступок, мы не задумываемся, чем он обернется для нас в будущем. И как наши жизни и судьбы будут переплетены с судьбами другими людьми, о которых мы даже и не предполагали.

Я приглашаю вас в путешествие, в далекий мегаполис Антуриумо, где поселились наши герои. В то замечательное утро, еще ничем не омраченное, солнечное и безоблачное.

Молодой человек, наследник знаменитого семейства Роберто Родригес, выпускник строительного университета весь светился от счастья. Он непринужденно стоял на мостике в парке и ждал. Он уже слышал ее шаги, но не оборачивался. Стук каблучков, такой родной, сродни биению сердца. Улыбка скользнула на его губы. Вот сейчас она накроет его глаза своими нежными руками. Прижмется к его спине. Такая хрупкая. Доверчивая.

– Спасибо, Господи. – Роберто закрыл глаза, вознося молитву к богу за встречу. – Что она есть.

И вот этот миг, это мгновение, сердце гулко забилось в груди. Спиной он почувствовал ее дыхание, которое коснулось его шеи. Он чувствовал, что она приподнимается на цыпочки, как поднимает руки и вот – ее руки на его глазах, а ее губы у его самого уха.

– Люблю тебя, – шепот, оголил все его нервы. Мгновение, и она уже в его крепких медвежьих объятиях, а его губы накрывают ее в страстном поцелуе.

Проходящие мимо женщина с дочкой, улыбнулись – все люди счастливы одинаково. «Дай бог, им большого счастья», – подумала она.

– Крис, ты мой котенок, – нежно в губы прошептал Роберто, властно прижимая девушку к себе, заявляя на нее права мужчины и показывая всем, что это его женщина.

– Роб, опусти меня, – Крис, пыталась вырваться из его объятий. – На нас смотрят.

– Пусть, – молодой человек зарылся в ее волосы, вдыхая и наслаждаясь каждой секундой, что сейчас проходила.

– Нам надо поговорить. – Кристина все-таки сумела привлечь внимание Роберто. – Ты скоро уезжаешь. Я заканчиваю только через месяц и получаю диплом. Как нам быть?

– Мы с тобой поженимся, ты переедешь в мой дом, – Роберто немного нахмурился.

– И я должна буду жить там без тебя? С твоей мамой? Роб, я ее боюсь. Она не очень-то приветствует меня, – девушка сделала шаг назад, взяла руку Роба, – давай пройдемся.

– Я говорил сегодня с мамой, – Роберто специально сделал паузу, понимая, что Кристина сейчас вся напряжена, – она согласна. Даже предлагает провести скромную церемонию у нас дома, как мы с тобой и хотели. Ты понимаешь, милая, она за нас. Так как я уезжаю, поэтому мы с тобой должны пожениться как можно скорее. Не хочу тебя оставлять одну, – он взял ее за руку, – хочу, чтобы ты стала только моей. И знаешь, она согласилась, чтобы провести все так, как мы хотели. Только мы и она, ну и судья, что нас с тобой зарегистрирует, – Роберт остановился, встал на одно колено, – Кристина Сантьяго, согласна ли ты, стать моей женой? Жить в горести и радости? Пока смерть не разлучит нас?

Кристина так опешила, что даже растерялась на мгновенье. Но, поняв всю ситуацию, и где они находятся, попыталась поднять Роберто.

– Встань. Пожалуйста. Ну что ты в самом деле?

– Ты не ответила, я жду, – решительность и непреклонность в его голосе убедила Кристину. Она оглянулась по сторонам. Женщина, что гуляла с дочерью, улыбалась. Пожилая пара остановилась посмотреть, что будет дальше. Студенты, отдыхавшие в парке, уставились на них и хихикали. Конечно же эта ситуация выглядела комично. Разве кто-то уже делает предложение руки и сердца, опустившись на колено? – Люблю тебя, дышу тобой, и быть прошу всегда со мной. На свете нет еще такой, чтоб опьяняла бы улыбкою одной, – Роберто, приклонивший колено, смотрел только на Кристину, ему было абсолютно все равно, кто и что подумает. – Прошу тебя принять меня, и жить со мной день изо дня. Я буду мужем, ты женой, но только будь всегда собой, – он продолжал читать стихотворение, и Кристина перестала обращать внимание на окружающих, какое ей дело до них, ведь у каждого своя жизнь, и сейчас в эту минуту – один из главных моментов в ее жизни. А она просит его остановиться. И забыв о других, она вслушалась в его слова, которые проникали в самую душу. И как всегда всем ее вниманием завладел Роберто, заставив не думать о других. Он просто ворвался в ее жизнь однажды, сбив с ног. Вот и сейчас он весь мир бросает к ее ногам, – Не будет смысла без тебя, прошу – живи и, милая, люби меня. – Роберто поднес ее руку к своим губам и поцеловал, – я буду руки целовать, и рай с тобою познавать, – Роб улыбнулся, прищурив один глаз, в свойственной только ему манере. Молодежь в этот момент присвистнула, но тут же затихла. Всем хотелось дослушать. Кристина залилась румянцем. – Ты радость жизни мне открыла, мужланство где-то мне простила, – вокруг них уже собрались люди. Взрослые смотрели с осознанием прожитых лет, молодежь с улыбкой. – И дом мой там, где ты со мной. Прошу тебя – ну стань моей женой!

Вокруг зааплодировали. Заулыбались. Роберто привлек внимание всех, кто находился рядом с ними. Это в его духе. Он не устраивал сцен. Он просто жил и наслаждался каждым моментом. Он решил, что именно так сделает предложение, и это произошло. Он не просил зрителей присутствовать. Они сами решили стать свидетелями его предложения.

– Роб, ты меня сразил. Ты покорил меня. Ты каждый день меня удивляешь, – Кристина взяла его лицо в ладони и прижалась к его губам. Окружающие, снова захлопали в ладоши, приняв это как «Да». Роберто поднялся с колен, кивком головы поблагодарил за внимание, которого не просил, приобнял Кристину и вывел ее из толпы, направился к машине.

– Теперь мы едем ко мне, – сказал Роберто, когда они уже подходили к машине, он почувствовал, что девушка вздрогнула, – все будет хорошо. Я обещаю.

На другом конце города в старинном доме, происходил разговор отца и сына. Вроде бы два родных человека, но только по крови.

– Алехандро, я в последний раз повторяю, ты получишь наследство в случае рождения ребенка мужского рода в течение года. Если ребенка не будет, наследство перейдет к Николасу. У него есть семья, сын, – пожилой мужчина устало оперся о стену, его взгляд был направлен на улицу, хотя он и говорил с сыном, который стоял за его спиной, но смотреть на него у Херардо Гарсия не было никакого желания.

– Как ты можешь! Он ведь даже не твой сын. Он сын той женщины, на которой ты женился после смерти мамы. От меня требуешь ребенка, чтобы в его жилах текла наша кровь. А сам оставляешь мысль отдать наследство чужому для нас человеку.

– Для тебя Анна всегда была чужой. Хоть она и старалась дать тебе материнскую любовь, – Херардо прижал правую руку к сердцу, оно все еще ныло и кровоточило. Да и как с этим жить – зная, что твой родной сын стал виновником смерти его второй жены.

– Отец, ты не прав. Она не любила меня. Она везде пыталась подсунуть своего бастарда, – Алехандро сжал руки в кулаки

– Ты эгоист до мозга костей, кроме себя ты никого не замечаешь, – Херардо опустил голову. Перестал гладить грудь, хотя сердце еще щемило. Он опустил руку в карман, чтобы не стукнуть ею по стеклу, чтобы не закричать от боли и эмоций, чтобы не сказать вслух то, что так разрывает его душу на части. Не будет ему покоя. Пока он не научит сына смотреть и видеть. – Что твоя жена? Опять пустая?

– Ты настоял, чтобы я женился на ней. Вливание капиталов. И что? – Алехандро пытался достучаться до отца, но тот даже не повернулся. – Ты, как всегда, просто указываешь, что мне делать. Я ведь не маленький. Я работаю, но не могу добиться от тебя ни слова одобрения, ни поддержки. Когда у нас была мама, у нас была семья, но мамы не стало, пришла та женщина, и она украла тебя у меня.

– Ты сам однажды выбрал такую дорогу. Я любил Анну. И надо было жить дальше. А ты живешь прошлым, зовешь маму, как маленький мальчишка. Ты сказал любви нет. Любви не существует. Что же ты мне говоришь о своем браке так равнодушно. Ты от брака что ждал? Любви? Смешно – ты в нее не веришь! Я не намерен дольше оставаться в этом доме. Я сообщил тебе о своем решении, – Херардо повернулся, и не глядя на сына, направился к двери.

– Мы сегодня едем к доктору, возможно, он нас обрадует, – Алехандро пытался задержать отца. Может сейчас он посмотрит. Он боялся, ненавидел его и так по-детски наивно ждал, что сможет вернуть то, что было ранее, те отношения, то участие в своей жизни. – Это ведь и твой дом, почему ты так бежишь из него. Тебя никто не гонит из него. «Почему ты выбрал Николаса?» —последнюю фразу он уже прокричал.

– Это был мой дом, когда была жива Анна, – Херардо не остановился, его голос был ровен, хотя это с большим трудом ему давалось, – а теперь у меня с Николасом другой дом, – он понимал, что делает ему больно. Хотя чувствовал ли его родной сын боль и вообще знал ли он о ней что-либо? Херардо сомневался.

Из его родного дома его гнали воспоминания, как его родной сын убивает свою мачеху, его жену, его Анну. Такую милую, дорогую. Они прожили вместе всего один год. Год ада и рая. Счастья и боли. А потом Анна заболела. До сих пор стоит картина из прошлого – его сын с капельницей в руках, склоняется над Анной, видит, что дыхания нет, и улыбка озаряет его лицо. В тот момент Херардо отшатнулся от увиденного и не зашел в комнату. Лишь спустя время Херардо сообщили, что его Анна умерла. Почему – он уже не слушал, перед глазами стоял образ сына с капельницей в руках. Это было 5 лет назад. Но как будто бы сегодня, как будто бы минуту назад Херардо открыл дверь и увидел страшную картину. Он никому не мог об этом сказать. Последний раз Херардо взглянул сыну в глаза в день похорон. Но не увидел ни испуга, ни тени раскаяния в том, что он сделал. И тогда Херардо испытал страшную боль от осознания, каким человеком стал его сын. Без души, без сердца. И он поклялся отомстить, отрекаясь здесь в церкви от настоящего сына, и обретая приемного сына, сына Анны – Николаса.

Алехандро разжал кулаки только тогда, когда за Херардо закрылась входная дверь. Он повернулся к портрету женщины, которая круто изменила всю его жизнь.

– Будь ты проклята. Даже из могилы ты не можешь успокоиться, но не праздновать тебе. У меня будет ребенок, чего бы мне это не стоило. И никогда твой сын не будет у власти, не будет наследником Херардо Гарсия. Потому что у него только один сын. И этот сын – я. И я живу в наследном доме. Именно я ношу фамилию отца и в моих жилах течет его кровь. А кто такой Николас? Бастард. – Алехандро так привык разговаривать с ее портретом. Ненавидя и обрушивая весь свой гнев и негодование на простую картинку, как будто бы она его слышала. Алехандро стоял и смотрел.

– Ты никогда не увидишь триумфа своего сынка! Ты всегда будешь наблюдать, как я живу в этом доме. Я, а не он. И поверь, мой отец вернется ко мне. Потому что он меня породил. Я его плоть и кровь.

А в это время на втором этаже дома его жена слушала страшную новость от доктора по телефону.

– Ты не сможешь больше иметь детей, Августа, ты меня слышишь? – Винсенте Майер нервно постукивал по столу пальцами, и этот стук слышала Августа, и сердце то билось, то замирало. – Надо что-то придумать, – он достал из ящика стола трубку, но закурить ее не мог, так как находился в больнице, пусть это и был его небольшой кабинет, но существовали правила.

– Это ты виноват, ты. Ты заставил меня сделать тогда аборт, и из-за него я не могу теперь забеременеть и выносить ребенка, – истерично сказала Августа.

– Прошлое не вернуть, зато ты теперь замужем, а с ребенком тебя никто бы не взял, тем более Алехандро Гарсия. Ему нужны только свои дети, и сегодня я ему об этом скажу. Разводиться с тобой он не станет, ему этого просто не позволит его отец. Чем уж он так насолил ему, что он держит его в своих руках и указывает, что и как ему делать, но это факт, и ты и я об этом прекрасно знаем. Поэтому перестань истерить. Возьми себя в руки. На два часа назначена встреча. Я буду вас ждать, – и он отключил телефон.

Винсете встал и подошел к окну. Да, еще этой проблемы ему не хватало в данный момент. Подвернулась прекрасная возможность убрать своего соперника Рафаэля Фернандеза с места руководителя больницы. Его жена в тяжелом состоянии попала в больницу. Надо каким-нибудь образом сделать так, чтобы она не вышла от сюда. Тогда Рафаэль будет сломлен. Он не останется здесь. И дорога к креслу будет свободна. Он сам сегодня слышал, как Рафаэль говорил это у постели своей жены, когда Винсете ее осматривал. А когда он станет руководителем, то его руки будут свободны, и он сможет спокойно делать свои дела. И именно сейчас надо расставить приоритеты: первое – это убрать с дороги Рафаэля, а второе – заняться ребенком для Августы. Зачем тогда в баре он ее подцепил. Они выпили, провели ночь, последствием этой ночи оказалась беременность Августы, он только начинал врачебную практику. Ему самому пришлось делать аборт, чтобы никто ничего не узнал. Да, именно в тот момент он что-то упустил, раз сейчас Августа не может забеременеть. Но не это сейчас главное. Главное – это Луз, и то, как деликатно и без проблемно устранить ее – вот, над чем сейчас стоило думать.

– Мама, мы приехали, – Роберто зашел в гостиную вместе с Кристиной, – мы дома. Кристина, завтра этот дом станет твоим. Ведь это так, мама?

Пожилая женщина поднялась с дивана, на мгновение в ее глазах мелькнуло презрение к этой сиротке, но она умело его спрятала за улыбкой.

– Здравствуйте, мои дорогие. Проходите, сейчас будем обедать и все обсудим, я сейчас распоряжусь, чтобы нам накрыли на стол.

Она вышла из комнаты. «Завтра для тебя уже не настанет, дурочка ты такая. Решила выйти за моего сына. Никогда он не женится на безродной. Он успешен. Умен. Красив. Богат. И эта самозванка совершенно не годится ему в жены. Но сегодня надо играть, чтобы все выглядело естественно, натурально, чтобы потом утешить сына», – Рамона улыбнулась. Еще никто не смел ей перечить. Пусть Роберто думает, что она ему уступает, но это только видимость, потому что только она знает, что лучше для ее сына. Рамона уже нашла ему невесту. Дочь политика – Палома, а не то, что это выскочка, без рода и племени.

– Ну вот, а ты боялась, – Роберто обнял девушку. – Уже завтра ты будешь только моей. Мы будем жить в этом доме. Нашем с тобой.

– Роб, мне не верится, что твоя мама согласилась, ведь она столько времени была против наших с тобой отношений, – Кристина беспокоилась, что-то было не так. Но взглянув на счастливого Роба, она на время отбросила все свои сомнения.

– Мои дорогие, прошу к столу, – Рамона величественно вошла в комнату. Ее радовала любая возможность показать свое превосходство, свое величие, пусть эта девчонка почувствует себя не в своей тарелке, – Кристина, садись рядом с Роберто, завтра он станет твоим мужем, и ты уже не сможешь сидеть с ним рядом, так как по этикету ты будешь сидеть напротив него. Я научу тебя всем премудростям, – снисходительно сказала Рамона.

– Мама, спасибо большое, что поняла и приняла Кристину. Ведь если бы ты была против, я бы все равно женился на Кристине и ушел бы из дома. Потому что она моя жизнь, мой воздух, – Роберто поцеловал руку Крис, – а ты моя опора, мама. Прошу вас, будьте всегда рядом, и тогда я сверну горы. Поднимаю бокал, за двух самых очаровательных и самых дорогих для меня женщин…

…Рафаэль Фернандез сидел у постели своей жены. Какой-то мотоциклист сбил его жену на переходе и уехал. Луз никогда не отличалась хорошим здоровьем. И сегодня, когда она сообщила ему радостную новость, что у них будет ребенок, их ребенок, ее сбивает какой-то подонок. Он держал руку жены и молился. Сейчас ему было не до пациентов. Главное, чтобы его жена выжила.

Но это спорный вопрос, так как совсем другого желал Винсенте, он по снимкам понял, что Луз надо срочно прооперировать, и снизить давление на мозг, но он не станет этого делать и уж тем более показывать эти снимки, он просто утаит эту маленькую деталь. Как все просто. Подменить снимки, и жена Рафаэля так и не придет в сознание, ну а потом он подумает, как и что надо сделать, чтобы она перестала дышать. Теперь надо подготовиться к встрече с Гарсия. Нет, все-таки судьба благоволит ему и все получается. Винсенте зашел в палату к Луз, осмотрел ее, и приободрил Рафаэля. Они обсудили, почему Луз так и не приходит в сознание, Винсете показал другие снимки и сказал, что все в порядке, просто надо время, чтобы его жена пришла в себя. Узнал, что она беременна, и сказал, мы сохраним ребенка. Выйдя из палаты, он чуть ли не рассмеялся в голос. Нет, все идет просто замечательно. Когда придет время родиться ребенку, он сделает так, чтобы ребенок был мертв для Рафаэля. А уж куда пристроить ребенка, он придумает…

Алехандро сжал кулаки от злости, не он выбирал себе жену, не он хотел ребенка, но все против него. Отец указал и выставил условия, почему он должен жениться, а теперь, он пожинает плоды. Но самое страшное, он ничего не может сказать своему отцу, чтобы как-то исправить ситуацию, так как развод не приемлем из-за условий брачного контракта.

Он метался по кабинету, как одержимый, стараясь придумать выход из сложившейся ситуации, с тех пор как они вернулись от доктора с сообщением, что его жена не может иметь детей.

– У меня будет ребенок, Анна, – он опять, как всегда, обратился к портрету, – любым способом, но он у меня будет.

Уже вечерело, когда он выскочил из кабинета. Ему надо было проветриться, чтобы привести мысли в порядок. Бруно, его верный шофер и помощник, мигом подогнал машину. Алехандро сам сел за руль, тогда Бруно устроился рядом. И они поехали в темноту…

– Крис, завтра к обеду ты уже станешь моей женой, церемония назначена на 12.00 часов, я буду тебя ждать, ты знаешь, больше никогда мы с тобой не расстанемся, эта последняя ночь, когда мы будем вдали друг от друга. И с завтрашнего дня мы станем семьей.

Роб и Крис обнимались у порога ее домика на окраине. Роб заглянул в ее глаза, как будто хотел увидеть ее душу, запомнить и сохранить этот момент. Потом крепко поцеловал и нехотя выпустил ее из своих объятий. Повернулся и пошел к машине. Он не оборачивался, хотя сердце и душа рвались назад. Как будто умоляя его остаться, но он был непреклонен, эти дурацкие традиции, так хочется порой наплевать на них. Но завтра день их свадьбы, и он должен был смириться, ведь это последняя ночь, когда они проведут ее порознь.

– До завтра, милая, – уже сидя в машине, он прошептал, и не выдержал, оглянулся. Вот она его любимая в своем светлом сарафанчике, хрупкая, нежная, ранимая, стоит на пороге, прижимая руки к груди. И глазами, полными любви, смотрит на него.

– Люблю тебя, – шептали ее губы.

– Люблю тебя, – так же шепотом вторил ей Роб. Зажигание, газ, и машина тронулась, навсегда в памяти оставляя этот момент расставания.

Родители Крис погибли, когда ей исполнилось 15 лет, они оставили ей этот домик и небольшую сумму на счете. Они не были богаты, но всегда зарабатывали на жизнь и могли позволить себе маленькие радости. Когда Кристине исполнилось восемнадцать, она переехала в дом родителей. Родственников у нее не было, и рассчитывать она могла только на себя. Вот и сейчас ей совершенно не хотелось заходить в дом, она решила пройтись. Ведь это последний вечер ее девичества. Завтра она станет мужней женой. Как жаль, что родители не дожили до этого момента. Так, в своих мыслях, незаметно для себя, она далековато отошла от дома, и ступила на проезжую часть. Вдруг из ниоткуда вынырнул автомобиль. Кристина только услышала визг тормозов, удар, боль, и вот она уже падает на капот, ударяется головой, теряет сознание и отлетает в сторону.

– Я сбил человека? – Алехандро держал руль и не мог его отпустить.

– Сеньор, выйдите из машины, скажем, что я сидел за рулем, – Бруно мигом сориентировался. Выскочил из машины, обежал ее, открыл водительскую дверь, расцепил пальцы хозяина и заставил выйти на дорогу. Оглянувшись, он понял, что улица пустынна. Он подбежал к пешеходу, что лежал на дороге. – Она жива, и нас никто не видел. Сеньор, помогите мне ее положить в машину.

Алехандро подчинился своему слуге, открыл заднюю дверь автомобиля, а Бруно уже нес ее в машину. Уже через несколько минут, машина резко стартовала с места аварии, никем так и не замеченная.

– Куда ехать, сеньор? – Бруно старался растормошить Алехандро, достучаться до него.

– Наверное, в больницу. Пусть Винсенте ею займется.

И тут Кристина застонала. Она постепенно приходила в себя, у нее безумно болела нога и голова. Но сознание вернулось к ней.

– Кто вы и куда вы меня везете?

Алехандро обернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Она красива, пусть сейчас струйка крови сбегает по ее левому виску, но от этого она становилась еще прекраснее. Изящнее.

– Мы случайно наехали на вас, сеньорита. Сейчас едем в больницу, – вмешался в разговор Бруно. – Как связаться с вашими родными?

– Я сирота, мои родители погибли.

Алехандро пришел в себя. Его взгляд стал цепким и настороженным.

– Вы живете одна? – уже совершенно спокойно он спросил, чем наконец-то успокоил Бруно. Наконец-то хозяин взял себя в руки.

– Да, мой дом не далеко. Отвезите меня домой.

– Да, конечно, мы отвезем вас домой, – Алехандро повернулся к Бруно и шепотом сказал ехать на ранчо.

– Куда вы меня везете, вы ведь даже не спросили, где мой дом, – Кристина начала волноваться.

– Я отвезу вас к себе домой, туда уже едет доктор. Бруно, тебе надо привести Винсенте на ранчо, я сам поведу машину, а ты возьми такси и езжай за нашим доктором.

Кристина хотела возмутиться, но у нее ужасно болела голова и нога, так что она впала в какое-то забытье. В машине укачивало. Она даже не обратила внимание, когда Бруно вышел, а за руль сел Алехандро. Бруно же остался стоять на обочине…

– С ней все будет в порядке, Алехандро, – Винсенте вытирал руки полотенцем. – Небольшое сотрясение. Нога сломана, но я наложил гипс. Так что с ней все будет хорошо. Она молода, и организм сам восстановится, мы просто немного поможем ему. Вы правильно сделали, что позвали меня. Никто об этом не узнает.

– Да, молода, – казалось Алехандро слышал только то, что ему нужно было. – И как ты думаешь, она сможет родить?

– Родить? Конечно, сможет. Навряд ли у нее есть какие-либо отклонения, – Винсете даже не понял, что именно в этот момент он решил ее судьбу Кристины.

– Спасибо, Винсенте, – Алехандро пожал ему руку. – Буду ждать тебя на следующий осмотр, – он жестом указал на выход из комнаты. – Бруно тебя проводит.

– Ну что ж, папочка, – Алехандро смотрел на спящую Кристину, – я нашел женщину, которая родит тебе внука, – он еще раз взглянул на Кристину и вышел из комнаты.

– Бруно, ты проводил Винсенте? А теперь слушай меня внимательно. Ты сейчас должен поехать к ней домой и устроить пожар, пусть в этом пожаре она погибнет для всех. Так как больше ее не существует. Сегодня она умерла. Потом ты переселишься сюда и будешь ее охранять, и не дашь ей возможности убежать. Она родит мне ребенка, которого как бы выносит Августа для всех.

Алехандро подошел к барной стойке, налил себе коньяка и залпом выпил.

– Да будет так. Она сама пришла ко мне.

Бруно ехал по окраине и искал указанный адрес, но его внимание привлекли крики и пламя. Где-то недалеко горел дом. Подъехав, он увидел людей, которые пытались затушить огонь, но пламя полыхало во всю. Да и пожарным уже было не успеть. Видимо дом горел уже давно. Выйдя из машины и расспросив окружающих, он понял, что это домик Кристины, девушки сироты, которая вероятно погибла в огне. Ну что ж, он дождался пожарных, которым практически уже нечего было тушить.

– Все, кто находился в доме, погибли, – сказал старший. – Мы уже ничем не могли помочь. Скорее всего, была утечка газа. И когда девушка вошла в дом и включила свет, прогремел взрыв. Она, вероятнее всего, погибла сразу.

Большего Бруно ничего не нужно было. Он сел в машину и уехал.

Для всех Кристина погибла. Она была мертва.

Глава 1

Стая голубей пролетела над крышами домов. Утром прошел дождь, поэтому только сейчас, когда ветерок разогнал тучи, они вернулись в свою родную стихию. Летать, чувствовать воздух, рассеченный их крыльями – эта была их жизнь. А потом, вдруг опуститься на землю, и пройтись, да именно пройтись по асфальтированной дорожке, найти кожуру от семечки, брошенную человеком, – а вдруг там осталось зернышко. А если там ничего не будет, голубь дальше продолжит свой путь. Он знает, что в любой момент может взлететь и парить на высоте, над всем тем, что создал человек, оттесняя природу. Его не волнует завтра, не заботит вчера. Только сегодня. Таков закон природы. Ты двигаешься, значит идешь вперед. А если сложишь крылья, останешься стоять на месте, наблюдая уже за жизнью, но не участвуя в ней.

Рафаэль не верил словам, которые произнес Винсенте.

– Мозг твоей супруги мертв. У нее отсутствуют все рефлексы. Извини, мне очень жаль. Консилиум врачей пришел к такому выводу. Его специально собрали, чтобы обсудить состояние твоей жены. Но они предложили держать ее на аппаратах, чтобы ребенок смог развиваться. И есть вероятность, что она сможет выносить ребенка.

Рафаэль прислонился спиной к стене. Казалось, что он сейчас просто сползет на пол от такой новости. Его жизнь была разделана на «до» и «после». Что еще ждать от нее. Если даже семьи у него не получилось. И не факт, что ребенок выживет, да и еще сможет ли родиться. И здоровым ли будет ребенок.

– Ты главное держись. Знаешь, ты еще достаточно молод, – Винсенте делал вид, что очень обеспокоен происходящим, но душа его ликовала. Все вышло очень удачно, и никто ничего не заподозрил. Теперь он постепенно уберет с дороги Рафаэля. Вот так просто. Шаг за шагом. – Ты зайди к главному. Он тебя вызывает.

Винсенте заставил Рафаэля пойти к главному. Тот скорее всего даст ему несколько дней прийти в себя. Как раз для Винсенте будет передышка, чтобы заняться решением проблемы с ребенком для Августы.

Кристина медленно открыла глаза. Она не понимала, где находится. Голова болела, нога ныла. Она постаралась сесть на кровати, но все поплыло перед глазами.

– На вашем месте я бы постарался не двигаться, – раздался незнакомый голос.

– Кто вы? Где я? – Кристина все-таки села в кровати, прижимая одело к груди.

– Меня зовут Бруно. И я к вам приставлен, чтобы охранять ваш покой, – и усмехнулся. Все-таки эта девушка была чертовски привлекательна. Жаль, что хозяин оставил ее для себя. Он бы с большим удовольствием с ней поигрался. – Вы вчера попали в аварию.

– Да, припоминаю, – Кристина нахмурила брови, даже этот жест придал ей изящности. – Можно мне одеться. Я хочу уехать домой, у меня сегодня… – она не успела договорить.

– Боюсь, что вашего дома больше нет. Он сгорел. И теперь, как я понимаю, вы будете жить здесь. Но больше мне нечего вам сказать, так как сеньор сам вам все объяснит.

– Как сгорел? Что объяснит? Кто? – Кристина по-настоящему испугалась, поняв, что попала в заложницы.

– Вы главное не делайте глупостей, этим только навредите себе. Я всегда буду подле вас, – ухмылка не сходила с его лица. – Вам не выбраться от сюда, – Бруно раскачивался на стуле.

– Вы не можете меня здесь держать. Да и с какой целью вам это нужно. Если вы беспокоитесь, что я обращусь в полицию, то ради бога, я никуда не буду обращаться, не волнуйтесь. Выпустите меня.

– Извини, дорогуша, но это невозможно, ты сама вышла на мою дорогу, – в комнату вошел Алехандро. – Ты дашь мне ребенка, а потом можешь идти куда угодно. Что мне твоя полиция?

– Какого ребенка? – Кристина испугалась по-настоящему. Страх парализовал ее.

– Моего. Ты родишь от меня ребенка, а потом я дам тебе денег, и можешь идти в куда хочешь, – Алехандро был доволен, что все так хорошо складывалось. – Тебе нужны деньги, так что советую не сопротивляться и смириться.

– Вы не имеете права требовать этого от меня. Мне не нужны ваши деньги. Отпустите меня. Найдите ту, которая с радостью и за деньги согласится это сделать.

– И предать дело огласке? Ты наивная дурочка, если думаешь, что все можно так решать. Порой мы просто играем роли, определенные нам, и от этого никуда не деться.

– Я не позволю вам к себе прикоснуться, – Кристина хотела встать, но нога в гипсе не слушалась, превозмогая боль, она встала на ногу. – Ваши слова нелепы.

– И что же ты сделаешь? – Алехандро смотрел на девушку с явным интересом. Она поражала его своим желанием жить, бороться. Не то, что его жена, не имела ни воли, ни своего мнения. Просто амеба. Но эта девушка, в ней чувствовался стрежень. Желание жить. Так непривычно все это было видеть Алехандро.

– Я буду бороться. Буду драться если потребуется, – Крис понимала, как тщетны ее попытки запугать этого холодного и равнодушного человека.

– Попробуй, но, если надо я свяжу тебя. Мне поможет Бруно, – он махнул в его сторону рукой, отчего глаза Бруно заблестели в предвкушении. – Ты хочешь доставить ему такое удовольствие? Прими как есть. Ты родишь мне ребенка – моя жена бесплодна. А ты сможешь выносить и родить. Вечером я приду. Так что отдыхай, – Алехандро отмахнулся от попытки Кристины возразить ему, остановить, убедить. Он вышел и запер дверь на ключ.

      Кристина, прыгая на одной ноге добралась до окна, но выглянув, увидела решетку, да и была она на третьем этаже. Из окна Крис увидела лес. Она слышала, как щелкнул замок, но все же прыгая на одной ноге, добралась до двери. Попыталась открыть, дергала ручку. Молотила кулачками, пока не осталась без сил. От испуга у нее пропал голос, и кричать, позвать на помощь она не могла. Только беззвучно открывала рот, как рыба, хватая ртом воздух. Все ее попытки были бесполезны.

Роберто стоял у пепелища. Его глаза не верили в то, что открылось его взору. Даже мама, которая в жизни сюда бы не приехала, попроси он ее, сейчас находилась рядом с ним. Рамона стояла чуть позади сына, положив руку ему на плечо. Порой она немного сжимала его плечо, но заговорить с ним она боялась. Она не знала, что может произойти потом. Она не знала, опасаясь его реакции. Она не знала, как его успокоить, но верила, что это просто увлечение, что он сейчас просто напуган. Растерян. Но это же все несерьезно. Сколько еще женщин будет в его жизни. И эта не первая и не последняя. Ну пострадает несколько дней и забудет. Тем более, что она все контролирует. Это ее триумф, и не важно какой ценой.

– Роберто, поехали домой, – с хрипотой в голосе попросила Рамона, решившись заговорить.

– Мой дом сгорел, – это первые слова, которые произнес молодой человек, после того как сел в машину, не дождавшись Кристины дома. Прождав час, он решил поехать за ней. Он верил, что должна быть причина, по которой Кристина задерживается. Ведь не могла же она его бросить, отменить свадьбу.

– Роберто, сынок, ну что ты такое говоришь? Это дом Кристины, – Рамона наконец-то выговорила ее имя.

И тут подбежал паренек, и бросил к ногам Роберто конверт.

– Это вам, сеньор, – выкрикнул мальчишка и бросился прочь.

– Дорогой, не поднимай, – Рамона поморщилась, спрятав улыбку. Ведь сын не мог видеть ее. Все идет по ее плану. Сейчас раз и навсегда будет покончено с этой паршивкой.

Роберто медленно поднял конверт. Открыл, там были фотографии. Увидев их, он похолодел. Его Кристина в объятиях другого мужчины, лица которого было не видно. И маленькая записка, всего несколько слов.

«Она не достойна ни тебя, ни меня»

Роберто медленно положил фотографии назад в конверт. Посмотрел на руины, оставшиеся после пепелища. Но он не видел их, перед его глазами стояла Кристина на пороге своего дома, шепча слова «Люблю тебя». Как же это все можно принять и понять. Эти фото, ее слова. Разве могла Кристина такое сделать? Его милая Крис?

И в нем начал закипать гнев, граничивший с безумной болью от потери, осколка измены, вонзившегося в его сердце и засевшего там навсегда. Ему нужен был выхлоп. Разрядка.

– Подержи, но не открывай, – Роберто отдал конверт матери. Осмотрелся вокруг. Увидел какую-то палку. Поднял ее и направился к своей машине.

– Роберто, что ты хочешь сделать? Милый, ты что, о боже, – Рамона уже зажимала рот ладошкой, сдерживая крик.

Ее сын стал крушить свою машину, нанося удары по ней, как будто хотел разбить свое сердце, которое болело от предательства любви и женского коварства. Смех Кристины, удар. Ее улыбка, удар. Он бил по машине, пока палка не разлетелась на цепки. Тогда Роберто берет камень и опускает его со всей силы на капот. Любовь. А была ли любовь? Теперь Роберто уже ничего не понимал. Боль терзала каждую клеточку его тела. Она засела у него в груди, не позволяя вздохнуть.

Рамона впервые в жизни испугалась, что потеряет сына. Она ожидала чего угодно, только не этого приступа ярости, смешанного с болью потери. Она не понимала, причем здесь машина.

– Зачем познавать любовь, если потом от нее уже никогда не избавиться? – Сын подошел к матери. – Никогда больше я не поверю в любовь женщины. Это наказание. Это не радость, не дар с небес, – он прошептал эти слова, забрал конверт из рук матери. – Это проклятие. – Он поднял голову к небу. – Вы довольны? Радуйтесь, но не ликуйте. Вы преподали мне хороший урок. Благодарю, – и он поклонился до земли.

Он зашагал прочь, подальше от этого места, но чем дальше он уходил, тем больше понимал, что теперь никогда не будет как раньше. Рамоне пришлось идти за ним. Она нелепо выглядела здесь, на окраине среди этих халуп в своем шикарном костюме и в туфлях на высоких каблуках. Но взять такси, она боялась, так как не хотела оставлять своего сына одного. Так и ковыляла она за ним на расстоянии, спотыкаясь и чуть не падая.

Роберто шел, не разбирая дороги. Слышал вздохи матери, но не реагировал на это. Он не просил ее ехать с ним. Не просил становиться участником этой сцены. Как и тех людей в парке. Он вспомнил вчерашнюю встречу в парке, и боль снова пронзила его. Ну почему всегда вокруг него собираются люди и наблюдают. Смотрят на его поведение. Сейчас ему смешной казалась ситуация в парке, – он стоял на коленях перед женщиной, в окружении зевак, которые еще потом хлопали. Почему же сейчас никто не аплодировал ему? А только молча переглядывались меж собой и с испугом следили за ним. Никогда в жизни ни перед одной женщиной он больше не будет стоять на коленях. Никогда.

Через минут пять такой ходьбы Рамоне пришлось снять обувь и идти босиком. Она – и босиком.

– Роберто, остановись. Я больше не могу. Я уже все ноги в кровь истерла. Иду за тобой босиком, – Рамона решила давить на жалость сына, укоряя его.

– Езжай домой. Я не прошу, не ходи за мной, – и тут же остановил машину, усадил Рамону в нее, кинул водителю купюру, – этого будет достаточно, чтобы вы доставили мою мать домой, – захлопнул дверь машины, не дав сказать ей ни слова. Отвернулся и пошел в никуда, держа в руке конверт…

Алехандро смотрел на свою жену пустым взглядом.

– Я решил проблему с ребенком. Нашел женщину. Она выносит и родит. А ты будешь беременной для вида. Так что будь готова в любой момент наложить себе пузо, Августа, раз уж свое ты не в состоянии вырастить.

– О чем ты говоришь, – Августа говорила тихо, она боялась поднять голос, да и за чем.

– Ты что совсем перестала дружить с головой? – Алехандро начал злиться. – Я решил вопрос с наследником. Осталось только ждать. Но через 9 месяцев у нас будет ребенок. Уж я постараюсь. – Он уже почти выходил из комнаты, но остановился у порога. – Ну что ты как рыба? Хотя бы как-то отреагировала, что я решил твою проблему. Не попадайся мне на глаза эти дни. Не хватало еще слушать твои слезы и причитания.

Августа молча заплакала. Она уже привыкла к такому обращению. Да и что ей было выбирать в то время, когда все решили их отцы. Противиться воле отца – у нее даже мысли такой не было. Она с раннего детства привыкла, чтобы все решали за нее. Отец знал, что умирает. Ему просто необходимо было пристроить свою дочку. Результат – она молча существовала рядом с человеком, которого не выбирала и не любила. Лишь один день был счастливым у нее, и тот, который стал для нее проклятьем – день, когда она познакомилась с Винсенте, провела с ним ночь, последствием чего оказалась беременность, неудачный аборт. Она просто принимала то, что происходило вокруг. Даже когда Винсенте сказал, что надо сделать аборт. Она не стала ему перечить, так как не могла признаться отцу в своем положении, и тем более, было это все накануне свадьбы…

Винсенте метался по своему небольшому кабинету. Руководителем больницы стал Рафаэль. Главный врач сложил с себя полномочия, он решил, что так Рафаэль соберется с силами. Отвлечется от своих проблем и займется работой. Этого он совсем не ожидал. Его план не сработал. Теперь он будет под руководством своего напарника. Но не долго. Винсенте постарается выбить почву у него из-под ног. Ведь смог же он подменить снимки, значит и дальше сможет что-то придумать. Ведь эта должность предназначена ему, а не этому выскочке, без году врачу.

Рамона приняла ванную и теперь сидела в гостиной и ждала сына. Она понимала, что идти ему некуда. Но опускались сумерки, а его все не было. Теперь уже здесь, находясь в тепле своего дома, Рамона уверилась в правильности содеянного. Ничего страшного не произошло. Ну вспылил Роберто. На то он и мужчина, чтобы спустить немного пыл. А у камина было тепло и уютно.

Полуобнаженный Роберто лежал на кровати, рядом находилась женщина.

– Я хочу, чтобы ты сделала все так, как на этих фото. Медленно от одного, переходи к другому, доставляя мне удовольствие, – он это сказал вслух, может раньше, он бы не позволил бы так себе говорить с женщиной, но сейчас ему было все равно. Ведь какая разница, кто – это ведь не имеет значения. Все пустое. И если мужчине нужен секс, он его всегда найдет. Потому, как другого ничего нет. Была иллюзия, а иллюзии порой легко утратить. Остается только пустота и физическая разрядка. Он мужчина. А мужчине нужен секс. И теперь он будет брать только это.

Кристины нет, она умерла. Но не просто ушла. Оставила боль от раны, которая никогда не затянется. Умерла, но обманывала его, спала с другим мужчиной. Будь ты проклята, Крис!

Кристина вздрогнула от звука поворачивающегося замка в двери. Она тут же встала на ногу. Опираясь о спинку стула, выставляя его перед собой, как преграду.

– Нет, – шептала Кристина, – Я прошу вас, не делайте этого. Отпустите меня.

– Нет, – Алехандро был в халате, он медленно приближался к девушке, та отпрыгивала на одной ноге, держась за стул, пока спиной не почувствовала стену: дальше отступать было некуда.

– Прошу вас, – ее голос сорвался.

– Мне нужен только ребенок, – Алехандро отбросил стул в сторону. – Не будь дурочкой. Веди себя спокойно и я не причиню тебе вреда и боли. Он взял ее за руку. Мгновенье, и она уже у него на руках, еще мгновенье, и она уже лежит в постели.

Кристина сжала руками простынь. Ее глаза заметались в поисках выхода. И только сейчас на нее обрушилась ужасная действительность. Что происходит с ней! Ее охватила дрожь, она обхватила себя руками, и с мольбой взглянула на мужчину. Увидев ее взгляд, Алехандро покачал головой.

– У меня нет другого выхода. Мне нужен просто ребенок. Мой ребенок. Чтобы в нем текла моя кровь, – он уже развязывал халат.

– Нет, – запротестовала Крис.

–Да, – грубо и жестко произнес Алехандро. Ему уже надоела эта возня. У него была цель, и он действовал так, как считал нужным и необходимым. Сейчас ему требовался ребенок. Его кровь и плоть. Раз нужен, значит будет.

Алехандро опустился своим весом на девушку, он знал, что причиняет боль ее ноге, но нужно немного отрезвить ее, чтобы она поняла, что сопротивляться бесполезно. Приподнявшись на одной руке, второй резко рванул ворот халата. Он специально из вещей оставил только халат. Увидев ее обнаженную грудь, в нем проснулось возбуждение. Давно он уже так никого не хотел, пронеслась у него мысль. Кристина скорее осознала, чем почувствовала, как рвется на ней халат. Беззащитная она попыталась расслабиться, чтобы избежать большей боли. Она понимала, что даже если ей и удастся выбраться из комнаты, то уж из дому ей не выйти, ведь там сидит его верный пес, который тоже вожделенно смотрит на нее. Она ощущала его движения, и с каждым его толчком и грубым прикосновением понимала, что становится грязной. Она смотрела в потолок и жаждала, чтобы это поскорее закончилось. И видимо ее мольба была услышана. Так как Алехандро напрягся, застонал и обмяк. Через минуту он встал, накинул халат.

– Ты не вздумай даже вставать, я скоро вернусь. Сегодня будет длинная ночь, – на его лице появился звериный оскал. Ему понравилось ее беззащитность, она заводила его. И ее внутреннее сопротивление. Он уже привык, что Августа безучастна в сексе, но в этой девушке что-то было, что разжигало его плоть, хотя она и не проявляла себя. Странно, но ему начинала нравиться эта ситуация: когда человек полностью в его власти. С этой мыслью он вышел из комнаты. Может и не стоит ее никуда отпускать.

Кристина перевернулась на бок, оберегая свою ногу. Из ее глаз текли слезы. Она не позволила себе расплакаться при нем. Она уже научилась сдерживаться за эти годы, что жила без родителей. Сейчас она чувствовала себя намного хуже, чем тогда, когда погибли ее родители. А ведь сегодня должен быть самый счастливый день. День ее свадьбы.

– Прости меня, Роб. Прости, милый.

Рафаэль сидел у постели жены. Сейчас он уже не выглядел таким растерянным. Боль утраты не забудется, но со временем притупится. Его наставник, бывший главный сумел достучаться до него. Сумел заставить понять, что жизнь не стоит на месте. И предложив занять его место, дал возможность жить дальше. И он всегда будет рядом со своей женой. Всегда. Он будет приходить и разговаривать с Луз, и их нерожденным ребенком. Ведь там, внутри его женщины зародилась жизнь. Маленькая и хрупкая. И много сил сохранить ее.

Винсенте наблюдал за Рафаэлем через окно палаты. Его глаза были сужены, в них плескался гнев. Ненависть пожирала все его существо. Не будет тебе покоя, пока ты не уберешься из города. Обещаю.

Рамона подняла трубку.

– Слушаю, – сегодня она сама себе удивлялась – сначала поехала в эти трущобы, теперь самостоятельно поднимает телефон. – Армандо. Рада тебя слышать, дорогой.

Армандо Диаз. Его дочь прекрасно подходит для Роберто, а не эта выскочка. Хотя, что я так беспокоюсь. Ведь с ней уже покончено.

– Рамона, ты несколько дней не звонила. Я хочу знать – все ли в порядке? Когда мы сможешь дальше обсудить наши дела? Паломе не терпится познакомиться с твоим сыном.

– Армандо, ну почему все мужчины такие нетерпеливые? – Рамона кокетничала. – Уже совсем скоро, я сообщу тебе. Извини, я немного занята, поговорим в другой раз, – Рамона положила трубку. Ей нравилось заставлять людей чувствовать себя ей обязанными, зависеть от нее.

– Дочка, – Армандо повернулся к девушке, которая с заплаканным лицом сидела на диване, – все скоро решится. Не переживай. Если за дело берется Рамона, она всегда доводит его до конца.

– Пап, у нас просто нет времени ждать. Все надо устроить побыстрее, ты же понимаешь.

Армандо кивнул, взгляд его был задумчивым. Хоть Рамона и считает, что она управляет им, но все далеко не так. Именно Армандо необходим этот союз, в этом году у него выборы. И ему нужна поддержка не только публичная, но и финансовая. Так что он тоже предпримет усилия – ускорить процесс знакомства молодых людей.

Ветерок свободно прогуливался, тревожа задумчивые листья деревьев, напоминая о том, что мир не стоит на месте, что все вокруг движется. Побродив, ветерок отправился дальше – он был свободен. И опять тишина. Куда делся привычный шум городской жизни? Почему все затихло и замерло? Где привычные звуки всегда спешащего вперед времени?

Может эта тишина обманчива?

Глава 2

Чтобы не происходило в мире людей – у природы свой ритм, свое течение жизни. Природа – это самое яркое доказательство движения. Каждым утром происходит рождение нового дня. Лучи солнца медленно, не спеша скользят по крышам домов, задевая ветви деревьев, отражаясь в капельках росы на листьях, траве. Природе не страшно взглянуть на себя, она с радостью и с восторгом освещает все, что попадается на ее пути. Ведь начался новый день. Появляются новые возможности. Открываются новые дороги. Или нет?

Роберто медленно брел по дорожке к дому. Вчера еще он надеялся, что это будет их с Кристиной дом. Их обитель. Сердце разрывалось от тревоги. Почему он ее чувствует. Почему его грызут сомнения, почему… Да сколько может быть этих почему. Он разозлился на самого себя. Был опустошен, понимал, что эта пустота поселилась в нем надолго. Не так просто взять и вырвать Кристину из сердца, души. Вчера еще было желание жить, творить, создавать. Сегодня ничего нет. Он остановился, окинул взглядом ухоженный сад. Его мечты о том, как они будут здесь гулять, отдыхать – улетучились в одно мгновение. Он никогда не уйдет из этого дома, чтобы помнить о коварстве и измене женской сути. Конверт. Роберто достал его из кармана пиджака. В нем – доказательство непостоянства женщины. Он всегда будет при нем, живым напоминанием – доверять женщине нельзя. Можно быть с ней. Получать удовольствие, но допускать ее в свое сердце – никогда.

Он вошел в дом. Огонь в камине уже погас. Роберто подошел к камину. Камни были еще теплыми, но уже постепенно остывали. Может и его боль так же когда-нибудь охладеет. Покинет. Нет. Он это понимал. Уж слишком был счастлив рядом с ней. Это чувство возможности дышать полной грудью, эта радость, наполнявшая каждую клеточку его тела. Счастье, радость – теперь это все превратилось в яд, что отравлял его душу. Усмешка скользнула по его губам – видимо вот так и взрослеют. Мужчины не плачут. И все же одна маленькая, совсем крошечная надежда обожгла его мозг, когда он случайно коснулся уголька, который тлел в камине, может Кристина не изменяла. Ах да, фотографии, конверт – закрыв глаза, Роберто покачал головой. Он никогда не считал себя дураком, так почему же сейчас ведет себя подобно? Есть реально доказательство. Он достал фото из конверта. Последний раз он посмотрит на них, а потом они станут его проклятьем. Ведь смотри – не смотри, эти кадры впечатались в его сознание, выжгли там свое клеймо. Открыв глаза, взглянув еще раз, сложил их назад, прошел в свой кабинет. Никто не должен этого видеть. Сейф. Нет, слишком просто. Книга. Нет – кто-нибудь может взять почитать. Лучше за картину, там никто не найдет…

Кристина зажмурилась от лучика света, что скользнул в ее комнату, где она была заложницей чужих обстоятельств ситуации. Чужой жизни. И как такое могло с ней произойти. Она понимала, что чем больше проведет здесь времени, тем труднее ей будет все объяснить Роберто. Роберто. Ее милый и дорогой. Сможет ли он понять. Ведь оставаясь здесь, она с каждым мгновением понимала, что будет все больше запятнана. Как она сможет показаться ему на глаза. Эта была самая длинная ночь в ее жизни. Как трудно уснуть. Но жизнь многогранна, и день, когда родители погибли, страх остаться одной в темноте. Все снова вернулось. Но только в этот раз боль от беспомощности была сильней. Этот мужлан приходил несколько раз за ночь. Причиняя боль не только физическую. И всегда Кристина ему сопротивлялась, как могла. Понимая, что это только раззадоривает его, но ничего не могла с собой поделать. Уходя, он приказывал ей лежать, но как только за ним закрывалась дверью. Он сползала с кровати, превозмогая боль, прыгая на одной ноге, добиралась до ванной и хоть как-то пыталась смыть с себя следы насилия. И все же надежда существовала – может днем он оставит ее в покое. Ведь должны же у него быть дела. Новый день. Мог бы стать ее новой жизнью. Но он стал ее проклятьем.

– Кушать подано, мисс, – Бруно нахально оглядел ее с ног до головы. – Вы такая сладкая с утра, хоть и немного помятая.

Кристина молча взглянула на него. Неужели и этот решится на насилие. Теоретически это возможно, пока Кристина беспомощна с ногой в гипсе. Но не побоится ли он своего хозяина. Это оставалась для нее загадкой, и большой проблемой. Как сохранить рассудок. Остаться собой. Бруно вышел, оставив поднос с едой на тумбочке. Только сейчас она поняла, как голодна. Инстинкт самосохранения взял вверх. Надо как-то уберечь себя от этого пса, подумала Кристина делая глоток сока. И как сберечь ребенка, если все получится, как задумал этот ненормальный. Она закашлялась. Положила руку на живот. Ее дитя. Она даже не думала еще о детях. Хотелось хоть как-то устроиться в жизни. А сейчас, ее насильно принуждают к рождению ребенка, ее ребенка на половину. Как быть. Сможет ли она полюбить ребенка, живое напоминание… Ей совсем расхотелось есть. Ведь возможно в ней уже зарождается новая жизнь. Тошнота подкатила к горлу. Но это лишь был позыв, так как ее желудок был пуст. Зажав рукой рот, чтобы не закричать, Кристина опустилась на пол. Слезы, что она так сдерживала, полились из ее глаз.

Алехандро рывком открыл дверь кабинета Винсенте. Тот, как всегда, находился в своей кабинете.

– Мне нужно с тобой поговорить, – Алехандро сел на стул, не дожидаясь приглашения. – Сколько требуется времени для зачатия?

– Доброе утро, – Винсенте встал, приветствуя. – Кому-то удается сразу, для кого-то требуется время.

– Мне не нужны пространственные ответы. Сколько требуется времени? Та девушка, что я сбил. Ты сказал, что она может родить. Сколько ей требуется времени?

Винсенте был ошарашен услышанным. Как все было не вовремя.

– У нее небольшое сотрясение, – Винсенте потер рукой висок и поморщился, как будто бы внезапно накатила головная боль. – Сломанная нога делу не помешает. – Она молода.

– Молодость ничего не значит. Моя жена тоже молода, – Алехандро смотрел на Винсенте, не моргая и не отводя взгляд. – Однако же родить она не может.

– Давайте проведем анализы, – предложил Винсенте.

– Никаких анализов. Никто не должен знать.

– Оформим на карточку Августы.

– Винсенте, ты удивляешь меня. У них может быть разная группа крови. Как ты все это собираешься потом объяснять?

У Винсенте действительно разболелась голова. Если бы он сейчас занимал пост главного, то не было бы никаких проблем. Легко и просто он бы заменил анализы Августы на анализы этой девушки. И решив, махнуть рукой, как в тот раз с Августой.

– Она сможет забеременеть очень быстро. Я ее осматривал, никаких отклонений не увидел, – Винсенте сказал это уверенно и просто, надеясь на волю случая. Она должна родить. Просто не бывает, чтобы везде все шло не так, как хотелось бы.

– Ты в этом точно уверен? – Алехандро поднялся, он услышал то, что хотел слышать. – Винсенте, не хотел бы я оказаться на твоем месте, если эта девушка не забеременеет и не родит, – он направился к двери. – Ты исчезнешь вместе с ней, – сказал он будничным тоном.

Винсенте вытер пот со лба. Надо успокоиться. Он понимал, что попасть на ранчо без разрешения Алехандро будет трудно и практически невозможно. Надо внимательно осмотреть эту девушку. Взять анализы. Хотя Алехандро и против. Но это надо сделать. Один раз он допустил ошибку. Сейчас нельзя ее повторять.

– Войдите, – отозвался Винсенте на стук в дверь. – Спасибо положите на стол.

Ему принесли результаты анализов пациентов, которые надо изучить. Но его голова шла кругом от событий. «Надой пойти посмотреть на Луз, это сразу меня отрезвит» -, подумал Винсенте и направился к выходу.

Рамона спустилась вниз. Ее сын стоял у окна. У него был потрепанный вид, рубашка и костюм помяты.

– Доброе утро, Роберто, – мягко обратилась она к сыну.

– Здравствуй, мама, – сухой, ничего не выражающий голос. Он даже не повернулся к ней.

– Прими ванну, и мы позавтракаем, – Рамона улыбнулась про себя. Она знала, что все будет в порядке.

Роберто медленно повернулся и посмотрел на мать, Его взгляд. Она испугалась – это был совсем другой человек. Жесткий, невозмутимый. Руки в карманах. Он чуть склонил голову набок. Что-то было не так в поведении Рамоны. Он это чувствовал. Теперь Роберто мог видеть то, что ранее ускользало от его взгляда. Его мать нисколько не расстроена происходящим. И даже рада, что он сейчас дома.

Рамона заволновалась. Она быстро подошла к сыну и обняла его, спрятавшись, только бы не смотреть ему в глаза.

Роберто не пошевелился. Даже когда она его обняла, он не качнулся. Стоял как стена. Не сделал попытки обнять мать.

– Ты рада, – констатировал сын. – Рада. Ну что ж, – вынул руки из карманов и отстранил от себя мать. – Довольствуйся, наслаждайся.

– Что ты, сынок, – Рамона тронула его за руку, ее сердце бешено билось. Неужели он узнала, что это она устроила поджог, в котором погибла Кристина.

– Ты никогда не хотела видеть ее в этом доме, ты получила свое, – он повернулся и пошел к лестнице.

– Но она же тебе изменяла, – выкрикнула Рамона, и закрыла рот рукой.

Роберто остановился на лестнице.

– Я тебе этого не говорил. Откуда ты знаешь? – он не поворачивался. Сомнение скользнуло в его сознание. Неужели. Посмотреть на мать и увидеть ответ.

– Я, я – Рамона искала ответ, подбирала, что сказать, – наняла детектива, он следил за ней. И сказал мне, что у нее есть другой. Вот так я об этом узнала, – Рамоне казалось, что она тонет.

Роберто вернулся, подошел к матери, взял ее за плечи, взглянул в ее глаза.

– Даже если это правда. Даже если Кристина мне изменяла. Мама, я надеюсь, что ты не имеешь отношения к пожару.

– Ради бога, – Рамона вырвалась из рук сына. – Как ты смеешь меня обвинять? Обвинять в том, что я беспокоилась за тебя, хотела узнать, что из себя представляет эта девчонка? Ты мой единственный сын. И я должна знать, кто с тобой пойдет рука об руку всю твою жизнь.

Роберто отшатнулся. Кристина была права – его мать никогда бы не приняла ее. Он был слеп. Но все же – неужели Рамона могла это сделать.

– Я люблю тебя. И как мать – не позволю, чтобы кто-то водил тебя за нос. А если бы она понесла бы от своего любовника? Не позволю, чтобы ты считал ребенка своим, который никаким образом к тебе не относится. Ты слышишь меня? Ты был слишком наивен и слеп, увлекшись этой девчонкой. Но я с уважением отнеслась к твоему решению жениться. Все устроила, смирилась. А сейчас ты меня обвиняешь?

– Ты сама себя путаешь. Говоришь, что Кристина могла родить от другого мужчины, ты противилась этому, но говоришь, что согласна была на свадьбу. Где логика, мама? – Роберто загнал ее в угол. – Кристина сама сделала бы выбор. Ты не имела права вмешиваться. Скажи, мне правду – это твоих рук дело? – Роберто понимал, что чтобы не сказала сейчас мать – факт, что Кристина ему изменяла – был на лицо. Но ему требовалось знать, могла ли мать пойти на преступление. Он встал перед ней на колени. – Я хочу знать правду, мама. Я стою перед тобой на коленях и прошу сказать мне – ты виновата?

– Роберто, сынок, встань сейчас же, – Рамона пыталась поднять сына. Но поняв, что он непреклонен, она сама опустилась на колени, обняла его и заплакала. – Мне больно от того, что ты так думаешь. Я не виновна.

Роберто отстранился. Слезы матери его не тронули, но убедили, что она не имеет отношения к смерти Кристины. Его мать никогда не опустилась бы на колени, даже перед сыном.

– Пусть это будет правдой, мама, – он встал, но помогать матери не стал. – Никогда больше не вмешивайся в мою жизнь.

Рамона поднялась с колен.

– Хорошо, и в доказательство своей невиновности – я организую похороны, – ну не могла она говорить ее имя, будь она проклята, эта девчонка, что вбила клин между ней и сыном.

– Нет, похорон не будет. Никаких, – Роберто уже поднимался по лестнице.

– Но Роберто, она же человек.

– Тебе об этом надо было подумать прежде, чем нанимать детектива. Представляю, как ты развлекалась, рассматривая фотографии. Ну что ж, – Роберто остановился на самом верху лестницы, – комедия окончена, мама, финал, – он поклонился. – Можешь аплодировать, ах да, ты же хочешь похороны, устраивай. Мои похороны. Того Роберто, твоего сына, которого ты знала – больше не существует, – он повернулся и пошел по коридору.

Рамона проводила сына взглядом.

«Даже из могилы ты меня достаешь, будь ты проклята, девчонка. Ты не отберешь у меня сына. Скоро он забудет о тебе».

Рафаэль провел планерку. Он старался вникать в проблемы учреждения, но как же трудно не быть обычным человеком. Не думать о своем горе и радости одновременно. Луз мертва, но есть возможность увидеть маленькую ее копию. Крошечку. Их ребенка. Именно это позволяло Рафаэлю двигаться дальше, вставать каждое утро. Он запретил себе приходить к Луз постоянно, лишь раз в день, в конце рабочего дня садился на стул у кровати своей жены. Брал ее за руку. И под звуки работающей аппаратуры разговаривал, делился своими мыслями. Ее вел Винсенте. Он доверял ему и старался не вмешиваться в выбранный курс поддержания его жены на аппаратах. Правила больницы – никогда не лечить своих родных. Теперь он остро это осознавал, что нет объективности в принятии решения, когда дело касается близкого человека. Рафаэль принимал каждого пациента, вникая в его проблемы. Он всегда с теплом, вниманием и заботой относился к людям, ведь это и есть профессия врача – заботиться о других.

– Все идет хорошо, дружище, – сказал Винсенте, заходя в палату. – Есть вероятность нормально развития плода.

– Я вижу, что внимательно следишь за моей женой и ребенком, – Рафаэль подошел к Винсенте. – Пожалуйста, это самое дорогое, что у меня есть, береги их, – он вышел из палаты, скрывая скорбь. Ведь впереди столько дел и забот.

–Я позабочусь о них, не переживай, – Винсенте улыбнулся в след. Уж он позаботится. А сейчас надо вернуться в кабинет – его там дожидается Августа.

Августа сидела на кресле у стола Винсенте. Его долго не было. Чтобы занять свои мысли, она перебирала бумаги на его столе. Это были результаты анализов. Ей попалось имя Алехандро Гарсия. «Документы моего мужа, надо будет ему их отдать». Погруженная в свои мысли, она положила документы к себе в сумочку.

– Августа, – Винсенте зашел в кабинет, – не трогай мои бумаги. Мне не нравится, когда кто-то трогает мои документы.

– Извини, Винсенте, – женщина растерянно убрала руки. – Что ты хотел мне сказать?

– Твой муж нашел способ решения проблемы, но тебе придется создать видимость беременности, и по документам будешь проходить ты. Роды как я думаю пройдут на ранчо. Ты должна приготовиться к этому, и чтобы нигде не проговорилась, – Винсенте разговаривал с ней как с ребенком, понимая, что Августе нужно время, чтобы успокоиться. Он уделял ей больше внимания, чем Алехандро, ее муж. Старался успокоить ее разговорами, зная ее. Вот и сейчас он что-то говорил, стараясь, чтобы Августа приняла ситуацию, и не злила своего мужа. Они оказались заложниками своего прошлого.

Время. Наше дорогое время. Порой мы стремимся подогнать его, заставить двигаться быстрее, но оно, как назло, замедляет свой ход. Возможно, давая нам передышку, чтобы набраться новых сил, возможно, чтобы осознание происходящего пришло к нам, чтобы иметь желание – что-то изменить. Ведь порой, решаясь на поступок, понимаем – назад уже нет.

Кристину вырвало. Она с ужасом прижала руку к животу. Прошло всего две недели. Неужели она беременна или она съела что-то не то, хотя на это не стоило рассчитывать, так как за ее едой следил Алехандро, ведь она должна была выносить и родить его ребенка. Но вот так быстро. С одной стороны облегчение, что ей больше не придется терпеть его, а с другой – теперь в ней растет ребенок, ее ребенок. Она его не отдаст. Пусть и сложилась все так, но это ее ребенок. Она будет защищать его до конца. Надо скрыть пока это. Пусть снимут гипс, и она постарается сбежать.

Рамона была вне себя от злости. Роберто как подменили. Он стал чужим и незнакомым. Больше они не разговаривали о Кристине. Но и других тем у него не находилось. На все ее вопросы, предложения – была тишина. Ночами и вечерами он проводил в притонах. Развлекался с женщинами. Становясь черствее, грубее. И та пропасть, что возникла между ними на следующее утро после пожара, только росла и увеличивалась. Но Рамоне нужно было сделать еще один шаг. Ведь если она хочет, чтобы рядом с ее сыном была достойная женщина, ей нужно срочно все организовать. Через две недели Роберто планирует уехать на некоторое время из города по делам фирмы. Сегодня вечером придут Армандо и Палома. Надо сделать так, чтобы Роберто остался дома.

Роберто сидел в кабинете, просматривал чертежи. В поездке ему придется руководить строительством этого объекта и нужно сейчас решить все проблемы и уладить вопросы, которые могут возникнуть. Прошло две недели. Две недели назад его жизнь превратилась в ад. Изменило его. Но нужно жить дальше. Его поездка остается в силе. Бизнес требует присутствия. Пусть он все делает механически, без радости, чувства удовлетворения. Да и получит ли он когда-либо удовлетворение. Познает радость? Ведь только рядом с Кристиной он чувствовал себя как птица, парящая над обрывом, это чувство полета, восторга наполняло его и опьяняло. Трудно просто делать, ведь когда делаешь это для кого-то, в этом есть смысл, а сейчас смысла не было, была обязанность жить. И он учился и приспосабливался к этой новой для него роли – жить без нее. Пусть она изменила, но и открыла для него многое, а также забрав желание жить. Противоречивые чувства разрывали Роба на части. Сердцем он верил, что та Кристина, которую он знал, не могла с ним так поступить, но в сознание оживали образы с фотографий. Все женщины, с которыми он был не могли дать ему утешения. Только минутное забвение и дальше пустота. Сегодня он решил никуда не ходить. Завтра надо сдать проект. Он просто поработает, погрузится полностью, чтобы не думать, не гадать, не предполагать.

Алехандро с привычной самоуверенностью вошел в комнату. На нем, как всегда, был халат.

Кристина сидела на кровати. Надо молчать. Так лучше для нее. Но ее мутило только от одного его вида.

– Тебе не стоит этого больше делать, – слова сами вырвались.

– О, опять пустые разговоры, ну сколько можно, – Алехандро поморщился. Он привык к ее молчаливому отпору, но опять слушать причитания совершенно не хотелось. – Ложись, я не причиню тебе боли.

– Я думаю, что ты уже все сделал, чтобы я забеременела, – вот она и произнесла это. Может тогда он оставит ее в покое. Только зачем она это говорит, ведь тогда он усилит контроль и слежку за ней. А она ведь хотела убежать, как только снимут гипс.

Алехандро остановился.

– Ты уверена? – с одной стороны он был рад, с другой чувствовал сожаление.

– Не уверенна, но думаю, что да. Вызовите врача, пусть подтвердит.

Алехандро стоял посреди комнаты, раздумывая над ее словами. Потом начал развязывать халат.

– Одно другому не мешает.

Кристина отбивалась, рвалась из-под него, но что она могла сделать, слабая женщина, да и еще с загипсованной ногой. Хотела избежать, но не удается ей избавиться от насилия, боли, грязи. У нее может быть ребенок, мысль пронзила все ее существо. Она может навредить ему. Алехандро почувствовал, что девушка обмякла, его превосходство опять взяло вверх…

Паола обнимала отца.

– Сегодня вечером ты познакомишься со своим женихом, – он сжал ее лицо в своих ладонях, – моя маленькая девочка. Не переживай все будет хорошо, – так по-отцовски успокаивал Армандо свою дочь.

– Папа, мне страшно.

– Страшно уже не будет. Роберто хороший молодой человек. Он тебе понравится.

– А я ему понравлюсь? Ведь если он откажется, что мы будем делать?

– Не откажется. Рамона сделает так, чтобы ее сын женился. И женится он на тебе, – твердо и уверенно проговорил Армандо.

Августа искала таблетку от головной боли. Скоро ей придется переехать на ранчо. Так сказал Алехандро, как только какая-то девушка забеременеет. Ее муж с кем-то договорился. А хотела ли ребенка Августа. А ведь ей придется его нянчить. Заниматься. Она побледнела. Она не хотела ребенка. Хотела только одного, чтобы ее оставили все в покое: Алехандро, Винсенте и ее отец. Почему она стала слышать его голос. Августа огляделась – но в комнате никого не было.

Винсенте смотрел на Кристину.

– Я беременна?

– Да, – Винсенте сам был удивлен.

– Когда снимут гипс? – нужно узнать, когда у нее появится возможность бежать.

– Через неделю, полторы.

– Вы можете сказать, чтобы меня больше не трогали, – попросила Кристина, – скажите что угодно, что я могу потерять ребенка, что это вызовет осложнения. Я вас умоляю, пожалуйста.

Винсенте задумчиво смотрел на девушку. Сейчас она была полностью в его власти. Он мог сказать да, мог сказать нет. Ему было все равно. А вдруг действительно возникнет риск угрозы выкидыша. Винсенте нахмурился и вышел.

– Она беременна, – объявил он Алехандро. – Поздравляю. Срок очень маленький, но она беременна, – она еще был удивлен, что эта девушка смогла забеременеть так быстро и при таких условиях.

Алехандро улыбнулся. Он был очень доволен. У него будет ребенок, которого так хочет отец. Он с удовольствием сообщит ему эту радостную новость. Пусть Николас понервничает, ведь теперь ему не видать наследства.

– Только, существует угроза выкидыша, – Винсенте это сказал, ведь ему было наплевать на нее, но в данный момент он защищал себя.

Алехандро перестал смеяться, его глаза сузились.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ее не надо трогать, чтобы не навредить ребенку. Ведь она попала в аварию, да и сама ситуация немного сказывается на ней. Когда я сниму гипс, надо разрешить ей выходить на воздух, ребенку это просто необходимо.

Алехандро кивнул головой, но ничего не ответил, считая, что он сам в праве принимать решения. Кто такой этот докторишка, который указывает ему как быть.

– Винсенте, в следующий раз приедешь снимать гипс, – он вышел из комнаты, давая возможность Бруно проводить доктора.

Винсенте вздохнул, когда садился в машину. Этот Алехандро. С ним всегда так трудно разговаривать. Но хотя бы одна проблема решена. Но как же теперь быть с ребенком Луз, и еще этот Рафаэль.

Роберто снилась Кристина. Она его обнимает, целует. Сон. Это всего лишь сон. Роберто встал из-за рабочего стола. Он уснул, работая. И опять ему приснилась Кристина. Она преследовала его. Ему казалось, что она сейчас подойдет, обнимет его из-за спины. Прижмется нежно, как только она одна умеет. Нет, надо забыть. Не думать. Лучше выпить, поесть. Он вышел из кабинета и услышал голоса. Его мать все-таки организовала ужин, который он не просил. Сказала, что будет политик. Что ему это важно, ведь надо сейчас уже налаживать связи, чтобы в будущем решать вопросы. Будущее, что оно теперь? И если бы не работа, его бы не было сегодня дома. Пусть бы сама выкручивалась в его отсутствие.

Роберто зашел в гостиную.

– Армандо, – он поздоровался с гостем.

– Роберто, – мужчина встал, пожал руку. – Разреши представить мою дочь Палому.

Роберто окинул взором девушку. Посмотрел на мать. Рамона отвела глаза. Ему привели невесту. Он хотел рассмеяться. Господи, ну почему он раньше ничего не замечал, а сейчас все ясно, как белый день. Вот и Палома, смущается, а в ее глазах плескается страх. Страх, почему страх? Должно быть удивление. Но страх. Отчего? Армандо, ее отец, как коршун следит за каждым его движением. Ну что ж посмотрим, что из этого выйдет. Он налил себе виски, сел в кресло. Послушает и понаблюдает. Это ведь интересно – предполагать, что они решают его судьбу. Судьба, такое короткое слово, но сколько в нем всего. Эмоций, желаний, возможностей. И как же тонка нить, что связывает человека с его настоящим, и как крепка веревка, что обвивает его прошлым. А о будущем лучше и вообще не говорить.

Рамона старалась вовлечь в разговор сына, но ее уловки не действовали на него. Палома то бледнела, то краснела под взглядом Роба. Армандо пытался поддерживать разговор с Рамоной. Со стороны могло показаться, что все вроде бы довольны происходящем. Но одна Рамона понимала, что ее сын все понял с первого взгляда и сейчас просто наблюдает. Слава богу, что всех пригласили к столу. Может за ужином Роберто немного разговориться. Палома не могла есть, но нужно было создавать видимость. Ей понравился молодой человек, но также она понимала, что от него ничего нельзя скрыть. Ей надо сказать ему правду. Когда она брала бокал в руку, то видно было, что ее рука дрожит. Роберто надоела вся эта комедия. Он мог бы просто поесть и уйти. Ему бы никто слово не сказал, но все-таки любопытство взяло вверх. Он решительно поднялся из-за стола. Подошел к стулу Паломы.

– Пройдем в кабинет, – он не помог ей ни встать, и даже не отодвинул стул. Он ее сюда не звал.

Палома испугалась. Армандо поднялся со стула. Рамона нахмурилась.

– Роберто, мы же ужинаем. Что ты подскочил? Это не прилично.

– Не прилично? – усмешка, как же Рамоне она надоела. – Не прилично другое – прийти с одной целью, а изображать здесь милую беседу. – Палома, я жду. Если не хочешь, я ухожу. Мне абсолютно все равно, о чем бы вы там хотели поговорить. Я не хочу участвовать в этом фарсе. Приятного аппетита, – направился к выходу.

– Подожди, – Палома пошла за ним.

Рамона встала. Армандо побледнел.

– Роберто изменился, – Армандо с тревогой смотрел, как закрывается дверь кабинета за молодыми людьми. – Я его знал веселым, жизнерадостным человеком. А сейчас он совсем другой. Мне кажется, что как будто бы он прожил целую жизнь за то время, что я его не видел.

– Неудачная любовь, но это в прошлом. Красивая молодая женщина все исправит. Ты же знаешь мужчин, – Рамона улыбнулась. Роберто решил поговорить с Паломой – это уже хороший результат.

Когда они вышли из кабинета, Армандо и Рамона сидели в гостиной. Разговор у них не клеился, поэтому каждый думал о своем.

– Ну что ж дорогие родители, – Роберто мигом привлек их внимание, за его спиной маячила Палома. – Мама, Армандо, для вас надеюсь не будет сюрпризом наше завтрашнее бракосочетание. Это для тебя мама. Мой большой подарок, о котором ты даже не мечтала. Ну а тебе Армандо, я думаю не надо объяснять мои причины, – Роберто сделал паузу. – Моя поддержка и влияние мамы в ваших кругах поднимут твой авторитет, который ты стремительно потеряешь в гонке за наживой. Я же обрету жену, которая совершенно не будет лезть в мои дела. Но при этом я буду окольцован. Так что все довольны. Поднимем бокалы за будущее, которое создаем сами, – Роберто налил себе виски, выпил до дна и вышел из гостиной.

– Палома, девочка, – Рамона подошла к ней. – Мой сын не сделал тебе больно? Я, конечно, желала вашу свадьбу, но не ожидала, что все будет так быстро. Что ты такого ему сказала, что он поменял решение?

– Он попросил дать ему свободу в обмен на свою фамилию, – Палома не верила сама. Что все получилось. Они спасены. Но что ей все это принесет, она взглянула на закрытую дверь. Завтра он станет ей мужем, но она даже не знает его. И ей захотелось выпить. Хорошо, что Рамона попросила всем налить шампанское. Хоть немного расслабиться, это были тяжелые дни. Краем уха она слышала, что Рамона с отцом договариваются о церемонии, фотографе и объявлении. Она сказала о свободе для него, но он точно также предложил ей свободу. Что это будет за брак? Где нет любви и нет ни единого шанса, чтобы она возникла.

Рамона торжествовала. Все удалось. Только смущало одно – быстрое согласие Роберта. Должна была быть причина. Хоть он и сказал, что это для нее. Может он хочет побыстрее выбросить Кристину из головы – как говорится клин клином. Но предстоящие хлопоты, вытеснили все сомнения.

Алехандро открыл дверь и помог выйти Августе.

– Теперь ты будешь здесь жить. Можешь даже общаться с ней. И привыкай к мысли, что у тебя будет ребенок, о котором ты будешь заботиться. Мы, конечно же, наймем няню, чтобы она тебе помогала. Я узнаю – сколько нужно времени, чтобы мать кормила его грудью. И только потом, ты вместе с ребенком вернешься домой. И никто ничего не узнает. А Бруно присмотрит за вами обоими.

Алехандро был горд. Его ребенок. Отец еще не знает, но он не пойдет в их дом, не станет унижаться – сообщая ему эту новость. Когда отец сам нагрянет в его дом, так он ему и сообщит.

Кристина посмотрела женщину, что вошла к ней в комнату. Она была молода, но ее взгляд полон грусти. Печаль лежит на ее лице. И Кристина, которая сама находилась в незавидном положении, захотела приободрить ее. Хоть какая-то радость – живой человек, с кем можно было бы поговорить.

– Я Кристина, – девушка попыталась улыбнуться – впервые за эти две ужасные недели.

– Августа. Я даже не знаю, что сказать. Прости за моего мужа, прости, что я не могу родить, – ее слова казались детским лепетом. – Я ничего не решаю.

– Как вам живется с таким мужем?

– Мне его выбрал отец, – просто сказала Августа.

– Разве в наше время такое возможно, – удивилась Кристина. – Вы согласились?

– Он все решил. Мне представили Алехандро и сказали, когда будет свадьба. И если честно, меня все устраивает. Только вот ребенок. Я не понимаю, что делать и как быть, – растерянно лепетала Августа.

– Все еще образуется, – Кристина понимала, что она что-нибудь придумать. Использует любую возможность, чтобы сбежать, как только ей снимут гипс.

Алехандро заглянул в комнату, женщины замолчали.

– Теперь тебе будет с кем поговорит, вы женщины всегда любите посплетничать, – казалось, что он пожалел Кристину в этот в момент, но его холодный взгляд и равнодушие говорили совсем о другом – ему нужен только ребенок, и раз он привез сюда свою жену, то значит это именно, то, что ему нужно. Алехандро вышел из комнаты.

Взгляд Августы стал отрешенным. Кристина поняла, что она любым способом должна сберечь своего ребенка от этой женщины, которая и сама не в состоянии позаботиться о себе, не говоря уже о ребенке.

Глава 3

У каждого свой путь, своя дорога. Не раз проходим повороты, встречаем перекрестки. Порой, не задумываясь, идем дальше, но наступает момент, когда вроде бы видимая и предсказуемая тропа – начинает петлять. Замедляем шаг. Останавливаемся. Перекресток. Куда двигаться дальше? Оглядываемся – к сожалению, вернуть прошлое невозможно. Нарисованное мечтой будущее стирается реальностью настоящего. Делаем выбор и ступаем на ту дорогу, которая нам кажется подходящей. Не зная, что ждет за поворотом.

Роберто стоял в комнате у зеркала. Строгий костюм. Галстук. Сегодня он женится. В руке зажато кольцо. Кольцо, которое он так и не надел на палец Кристине. Кольцо – символ верности, любви и счастья, превратилось – в перст судьбы, разрушивший мечты, укравший счастье. Сегодня он сделал выбор. Роб понимал, что не заяви он своем о решении жениться – мать никогда бы не смогла его заставить. Он пошел не это, посчитав, что это будет удобно ему самому. Палома. Армандо. Рамона. Он сам. Главное он. Ему это так удобно. Жена, которая никогда не будет вмешиваться в его жизнь с одной стороны, а с другой – он женат, что дает ему определенные возможности свободной жизни без обязательств перед женщинами. Спустившись вниз, он застал Рамону, которая величественно стояла у камина. Армандо сидел на диване. Палома стояла и нервно сжимала руки. Роберто подошел к ней. Его руки были в карманах. Сдержанность. Холодность. Ничто не выражало его эмоций. Такую жизнь он выбирает.

Сама церемония не заняла много времени. Пустые слова согласия. Без обещаний, без клятв. Без поцелуев. Роберто достал правую руку из кармана только в момент, когда нужно было поставить подпись. Расписавшись, он опять убрал ее в карман. Фотограф сделал снимок. Роберто не обнял свою молодую жену. Он просто встал чуть позади нее. Этот снимок – его первый снимок новой жизни, попадет в газеты. Мать уже договорилась о статье. Оставаться в доме больше не хотелось. Поднимать бокал за свершившийся факт, тем более не было никакого желания. Отвесив всем поклон, и оставив матери самостоятельно показать дом Паломе, разместить ее, Роберто вышел из дома. Он сделал дело. Теперь он женат. Этого хотели они, это было удобно ему. Решительным шагом Роберто направился к своей новой машине. Так тоже можно жить. Он сел в машину. Откинулся на сиденье. Кристина…

Рафаэль открыл входную дверь. Сколько дней он уже не был в доме. Столько, сколько его Луз лежит в больнице. Везде, просто повсюду стоят их фотографии. Моменты их жизни. Их радости, счастья. Мир хрупок, как и человеческая жизнь. Он как врач понимал это. В свои 38 лет он уже видел много смертей. Но момент рождения – самое удивительное, что есть на земле. Первый крик ребенка. Родится ли его ребенок? Услышит ли он крик своего малыша? Их с Луз продолжение. В этом ребенке соединится и воплотится все то хорошее, что есть в них. Вернее, что было в Луз и есть в нем сейчас.

Рафаэль обошел весь дом. Он как бы заново знакомился с каждой комнатой, в которой еще слышался смех Луз, и где ее уже никогда больше не будет. В спальне ноги уже больше не держали его. Он опустился на пол. Скупая мужская слеза скатилась по его щеке.

Винсенте зашел в палату к Луз. Руки так и тянулись к аппарату, чтобы отключить его. Безумно хотелось вырвать капельницу. Это как заноза, засевшая глубоко. И нет пока возможности вытащить ее. Она мешает, беспокоит, ноет. Не сейчас, еще не время. Винсенте от злости сжал кулаки. Вот – его возможность, его прямой путь к месту начальника совсем рядом, но так далек в данный момент.

Кристине мешал гипс. Нога под ним ужасно чесалась. Хотелось снять его и помыться. Тереть кожу до тех пор, пока не смоет с себя все его прикосновения. Если бы не гипс, у нее сейчас уже была бы возможность выходить на улицу. А там, там она могла бы сбежать. Неделя. Всего неделя, и она сможет выйти на улицу. На свободу. Она столько времени не дышала свежим воздухом. Еще Августа. Эта женщина никогда не будет растить ее ребенка. У нее не все в порядке с головой. Гипс. И потом. Но как же медленно тянется время, когда жаждешь, чтобы оно быстрее прошло. Кристина почувствовала легкую тошноту. Теперь это было ее привычное состояние. Организм перестраивался. В нем росла новая жизнь.

Августа с утра была рассеяна. Бруно ее немного пугал, а ей еще находится рядом с ним не один месяц.

– Выпейте, кофе, сеньора, – сказал Бруно. Он привык уже выполнять разнообразную работу. Вот и теперь. Подать кофе хозяйке совсем не составило ему труда. Да, следить за двумя женщинами, одна из которых постоянно молчит. А вторая – борется за себя. Когда снимут гипс, разрешат выходить на воздух, у него прибавится проблем. Наверняка Кристина предпримет попытку к побегу. Он с удовольствием понаблюдает за ее тщетными попытками. Может один раз даже позволит ей почувствовать немного свободы, будто бы он утратил бдительность. Будет весело. Бруно ухмыльнулся, отчего Августу передернуло. Она поставила чашку на стол и ушла к себе. Голова раскалывалась. Надо выпить таблетку. А таблетке в сумочке. Августа рылась в сумочке, выпал конверт с именем Алехандро. Надо отдать ему. Августа положила его на тумбочку. Выпила таблетку. Легла. Никак не могла приспособиться к новой ситуации, к новой комнате, к новой кровати…

Алехандро стоял в кабинете у портрета. Его бокал был наполовину пуст.

– Я праздную. Я торжествую, – он сделал глоток. – Ты не победишь меня. На любой твой ход, у меня буде масса ответных ходов. Никогда. Слышишь, никогда ты не сможешь меня победить. Ты как пришла в этот дом никем, так никем и останешься.

Херардо погладил грудь. Сердце ныло. Он уже так привык к этой боли, к этим уколам. Он постоянно пытался что-нибудь придумать. Заставить Алехандро нервничать. Заставить его сказать, признаться в содеянном. Но его сыну все было ни по чем. Любое желание отца, любое его указание он выполнял. Делал это и смотрел. Наблюдал. И тогда Херардо снова искал веревочку, за которую можно было бы дергать сына. Не даст он ему спокойно жить. Не даст наслаждаться жизнью. Как сын украл у него жизнь, так и он украдет у него спокойствие. Это будет его месть за то, что он сделал.

Роберто стоял у камина. Рамона сидела в кресле.

– Моя брачная ночь, мама, – Роберто смотрел на огонь. – Вот я и женат. Ты же этого хотела.

– Ты сам захотел жениться, – напомнила ему Рамона.

– Да, в этот раз ты не наняла детективов, чтобы они проследили за мной и моей женой, свершится ли наш брак.

– Роберто, какая низость, – Рамона была возмущена.

– Это жизнь, просто жизнь, и не надо делать рассерженный вид, ты не вчера родилась.

– Ты стал циничным.

– И в чем мой цинизм? – Роберто повернулся к Рамоне. – В констатации фактов?

Рамона поднялась из кресла. Покачала головой и направилась к лестнице.

– Я надеюсь, ты не собираешься вдаваться в подробности своей брачной ночи, это просто вульгарно, Роберто.

– Ну что ты, мама, – Роберто ухмыльнулся. – Ты же меня прекрасно воспитала. Послушным и сговорчивым.

Рамоне не нравился этот новый Роберто. Как вообще такое могло произойти. Ну подумаешь, нанимала она детектива, но чтобы вот так изменился ее сын, этого она не ожидала.

Роберто нашел способ воздействовать на мать. Так просто. Почему он раньше не думал об этом. Да потому что раньше он ничего этого не видел. Жил мечтами и фантазиями. Верил в любовь. Любовь. Такое короткое слово, но сколько всего оно в себя включает боли и разочарования. И так мало счастья и радости. Брак возможен и не только по любви, и Роб этому доказательство. Наверху его ждет его молодая жена. Жена. Он поднялся наверх, зашел в свою спальню, закрыл дверь на ключ. По дороге видел, что дверь комнаты матери не совсем закрыта. Она ждала, куда же он пойдет. Его мать хотела быть в курсе всего. Ждала подтверждений. Она их получит. Палома сидела на кровати, прижав одеяло к груди.

Роберто совершенно не обращал на нее внимания. Раздеваясь, он бросал вещи на пол, как будто торопился. Лег в кровать.

– Ты женщина, я мужчина. Все естественно. Не трясись, как девочка, – ни слова одобрения, ни слова поддержки. Холод в словах.

Палома прижала руки ко рту. Такую жизнь она себе выбрала…

Утром Рамона пила кофе и размышляла. Она знала, что молодые провели ночь вместе. Что рано утром Роберто спустился в кабинет и уже пару часов там работает. Палома спустилась только что. Ее вид был немного помят.

– Тебе удалось поспать? – Рамона сама себе удивилась – ее вопрос был бестактен.

– Я, да, – Палома растерялась. – Все в порядке, – Палома постаралась взять себя в руки.

– Доброе утро, – Роберто сел на свое место. Он не обратил внимание ни на мать, ни на жену. Молча стал пить кофе, читая газету. Их фото с Паломой было на первой полосе. Да. Мама постаралась. Рамона попыталась завязать беседу, но Палома односложно отвечала на вопросы, Роберто же не хотел ни с кем разговаривать. Остаток завтрака прошел в полной тишине

Никого не предупредив, Роберто уехал в офис. Холод в глазах остановил Рамону задать ему вопрос. Рамона не понимала всей ситуации. С одной стороны она хотела, чтобы сын женился на Паломе, с другой – он стал отдаляться от нее. Каждый день пропасть только росла между ними. Но теперь был мостик, который связывал их – это Палома. Его жена. Он будет возвращаться домой, что бы не было, он всегда будет возвращаться домой.

Винсенте снимал гипс. Кристина с трепетом ждала момента, когда она наконец-то сможет встать на ногу. Алехандро наблюдал за всем процессом. Теперь он не появлялся у нее каждый день в комнате. Августа же наоборот стала заходить к ней. В основном она молчала. Кристина же что-то говорила. Рассказывала о своих родителях. Говорила о учебе. Иногда Августа отвечала. Правда о Роберто Кристина не говорила. Она боялась. Боялась самой себя. Боялась, что он скажет, узнав, что с ней произошло. Примет ли он ее назад. Желание бежать и как можно скорее теплило ее надежду на спасение. Приходил Бруно и уводил Августу. Кристина оставалась одна. Пустота окружала ее. И вот сейчас, когда ее нога без гипса – она сможет бежать. Бруно внимательно следил за ней. Он стоял в дверях, как надзиратель, казалось, что он читает ее мысли.

– Ей надо будет давать возможность выходить на улицу, – Винсенте вытирал руки полотенцем.

– Я смогу ходить? – Кристина испугалась, а вдруг что-то не так.

Бруно подошел, помог встать. Кристине были противны его прикосновения, но по-другому ничего бы не вышло. Она впервые оперлась на ногу. Но нога ее не слушалась. Бруно держал ее крепко за талию.

– Думаю нужен костыль, – предложил Бруно.

Алехандро задумался.

– Винсенте, она не навредит себе, опираясь на костыль? Если упадет? Может же потерять ребенка.

Надежда Кристины на побег стремительно таяла.

– Я не упаду, – Кристина чуть не заплакала. – я не упаду. Я хочу ходить.

– Я помогу, сеньор, – Бруно улыбнулся про себя, его руки еще были на талии у девушки.

Алехандро молчал. Винсенте понял, что ему нужно уходить. Больше Алехандро ничего не скажет. Бруно же все еще поддерживал Кристину. Она попыталась делать шаг, с трудом, но ей все-таки удалось. Конечно, не сразу, но через недельку она попробует убежать. С сегодняшнего дня она начнет разминать ногу.

Бруно наблюдал за ее попытками двигаться самостоятельно, без его помощи. Опиралась теперь на подоконник. Она сильная. И обязательно предпримет попытку убежать. Это видно по ее глазам. Ну что ж посмотрим.

Все меняется и серый день сменяется другим, таким же. Ждем маленького лучика света. Маленькой надежды, что может быть сегодня что-то может измениться. Порой при ярком солнце тускнеют краски дня. Порой при хмуром небе – видим яркое солнце.

Бруно не пришлось долго ждать, ведь прошла уже неделя, и она немного освоилась. Он читал газету внизу. Кристина спустилась по лестнице. Еще утром, когда она как бы споткнулась, и он ее поддержал, она вытащила у него ключ от ее комнаты. Теперь она могла спускаться самостоятельно. Видимо каждый день в своей комнате разминала ногу в течение всей недели, после того как ей сняли гипс. Он разрешил ей выходить из комнаты, но находиться у него на глазах. Кристина думала, что он утратил бдительность, как же она ошибалась. Просто Бруно стало скучно, вот он и перестал запирать ее дверь в те дни, когда знал, что Алехандро не приедет. Ведь узнай его хозяин об этом, беды не миновать. Бруно притворился, что спит. Газету положил на колени. Из-под прикрытых век видел, как Кристина крадется к входной двери. Ну и что дальше. Не сможет она выбраться. Ей просто некуда идти. Дверь закрыта. Кристина попыталась ее открыть, но безрезультатно. Оглядевшись, направилась к окну. О, Бруно улыбнулся. Он не сомневался, что эта девчонка отважна. Кристина тихо старалась открыть окно.

– Может помочь, – тихо на ухо прошептал Бруно, он неслышно подобрался к ней. – Куда это мы собрались?

Кристина вскрикнула от испуга.

– Сеньорита, верните ключ от комнаты, – Бруно уже улыбался во весь рот, он не касался ее, но как же приятен был ее запах. Он дурманил его. Сводил с ума. Но еще больше его заводило то, что она полностью находится в его власти. – Тебе от меня не скрыться.

Кристина не хотела отпускать ручку окна. Она просто не могла, до боли сжала пальцы. Вот там, за окном, за хрупким стеклом ее свобода. Но как бы не было хрупким стекло – верный пес своего хозяина сторожит ее. И Кристина поняла, что он знал, что она предпримет попытку сбежать. Что это доставляет ему удовольствие, что веселит его. Конечно же. Какая она дура. Ведь ему здесь скучно – находиться в компании двух странных женщин.

– Ты хочешь, чтобы я сам проводил тебя наверх? – Бруно положил ей руки на талию. Чуть сжал. Насколько же она хрупка, нежна, но в то же время сколько в ней силы и желания жить. – Может мне тебя отнести наверх, в твою комнату.

Кристина закрыла глаза, все ее существо кричало, душа рыдала, но она ничего не сказала. Отпустив ручку окна, она медленно расцепила его пальцы, отбросила его руки. Повернулась, прихрамывая стала подниматься по лестнице. Не доставит она ему такого удовольствия. Играть с ней в кошки мышки. Она не оставит попытки сбежать, но теперь будет умнее.

Рафаэль зашел в палату к жене. Его Луз лежала, как будто бы спала, но этот сон был обманчивым. Вокруг столько аппаратов, трубок. Он присел рядом на стул. Взял жену за руку. Целовал пальцы. Всегда такие теплые, отзывались на каждую его ласку. Сейчас же были холодны и безжизненны. Боль. Как же больно жить, дышать. Но там, внутри Луз зреет новая жизнь. Это маленькое чудо. Ради этого стоит жить. Рафаэль впервые за эти недели улыбнулся. Пусть это будет дочка. Девочка с яркими глазами. Черными волосами, волной ниспадающими на плечи. Его счастье и надежда.

Винсенте зашел в палату тихо. Рафаэль. Он видел, что горе посеребрило виски еще молодого человека. Это добавило ему уверенности, что только Луз держит его здесь. Он понимал, что, если с ней будут происходить неприятности, Рафаэль будет терять свою силу. Терять свою жизнь. И впервые за столько времени, Винсенте почувствовал уверенность.

– Держись, Рафаэль, – он тронул его за плечо.

Рафаэль вздрогнул. Он не любил, когда ему мешали быть с женой наедине. Если это можно было назвать так.

– Со мной все в порядке, – Рафаэль встал. – Ты хотел что-то сделать? Показатели вроде бы все в норме.

– Я просто зашел проведать мою пациентку. Обычный вечерний обход.

– Хорошо, – Рафаэль взглянул на жену, – тогда я не буду мешать, – поправил одеяло и вышел.

Винсенте даже не повернулся. Он слышал, как закрылась дверь.

– Ты мне поможешь. Ты сама лишишь его возможности подняться. Любовь. Зачем она? Если от нее столько проблем. Можно жить без нее. И все прекрасно получается. Нет ни клятв, ни обязательств. Всегда сам себе хозяин.

Роберто стоял у камина. В его руке был бокал с виски. Янтарная жидкость обжигала горло, согревая изнутри. Но это тепло такое обманчивое, туманившее сознание. Огонь в камине пылал, но согреться не получалось. Глоток виски, как язычок пламени скользил по горлу вниз, сердце равномерно стучало. Забьется ли оно еще раз так, как билось при Кристине? Когда его стук отдавался в каждой клеточке его тела. Ему хотелось дать себе волю, своим эмоциям, чувствам. Может быть даже позволить злости вырваться наружу. Но все это он наглухо закрыл, спрятал.

Не только Роб привыкал к самому себе. Рамона тоже пыталась приспособиться к новым условиям, где вместо ее любимого сына – чужой человек. Что с ними живет еще одна женщина. Жена его сына. Она хотела ее себе в невестки. Но почему-то все получилось не так, как она себе представляла. Палома превратилась в тень. Она и раньше-то не сильно ярко себя проявляла. Рамоне это нравилось. Она понимала, что ею будет легко управлять. Но вся соль заключалась в том, что управлять просто было некем. Палома жила тихо, незаметно. Старалась не попадаться на глаза. А во время обедов и ужинов только отвечала, не старалась поддержать беседу. Рамоне становилось страшно. Роб пропадал целыми днями, погрузившись в работу. Порой приходил за полночь, немного помятым. Пахнувший женскими духами. И все же каждую ночь он проводил с молодой женой. В этом она не могла его упрекнуть. Как он ей сказал – свои обязанности он выполняет. Она видела, как сын пьет, стоя у камина. Одинокий. Холодный. Неприступный. Раньше она могла подойти к нему. Обнять. Поговорить. Но не сейчас. Он близко не подпускает ее к себе. Может когда родиться ребенок, тогда и он изменится. Вернется ее прежний сын. Рамона стала подниматься по лестнице. Наверху она еще раз посмотрела на сына. Он там, но как же далеко были его мысли, и он сам. Все встанет на свои места. Она точно была в этом уверена.

Роберто чувствовал взгляд матери. Равнодушие. Он стал равнодушным. Допил до дна. Сознание начало притупляться. И в такой момент, он чувствовал дыхание Кристины. Он понимал, что это все действие алкоголя. Разум не получилось ни напоить, ни обмануть. Желание обнять и ненавидеть одновременно не утопить в бокале. Ему хотелось избавиться хотя бы от одного из этих чувств. Надо уехать, но пока нельзя. Еще не время.

Роберто поставил бокал на камин. Завтра его уберут. Надо лечь, выспаться. Он стал подниматься по лестнице. В свою комнату, где спит уже его жена. Он не заботился о том, что ее разбудит. Включал свет. Раздевался. Палома просыпалась, если спала. Она всегда с испугом и страхом наблюдала за ним. Роберто в душе усмехался. Она видит в нем монстра.

– Спи, я сегодня ничего не хочу, – он лег на свою сторону кровати. Благо кровать была большая. Можно спать, даже не соприкасаясь с друг с другом.

Палома все еще продолжала сидеть на кровати, прижимая одеяло к груди. Свет был выключен. Она прислушивалась к дыханию мужа. Оно стало ровным, глубоким. Он заснул. Только тогда она позволила себе лечь. Как он может так быстро засыпать. Она повернулась на бок.

– Кристина, – мягко с нежностью произнес Роб.

Палома вздрогнула. Сколько раз уже во сне он звал другую женщину. Всегда после этого она не могла уснуть. В то время как ее муж спал спокойно. Он всегда спал спокойно, когда ему снилась Кристина.

Кристина проснулась рано. Ей не спалось. Сколько раз она продумывала варианты побега. Но Бруно всяческий раз пресекал любую ее попытку. Казалось, что стоит Кристине только подумать о варианте сбежать, Бруно уже знал, как именно она думает сбежать. И начинал расставлять свои капканы. Хорошего пса выбрал Алехандро. От Августы же не было никакой помощи. Она просто находилась рядом. Кристина даже боялась ее о чем-либо попросить. Как-то вечером, Кристина стала спрашивать Августу – почему та вышла замуж за Алехандро, не любя. Августа лишь пожала плечами. Как она могла доверить своего ребенка этой женщине. Надо бежать. Бежать, но как?

Бруно зашел в комнату. В руке он, как всегда, держал газету. Он постоянно читает. Кристина не понимала. Ей казалось, что такой человек, как Бруно не должен был бы интересоваться прессой. Детектив, фантастика – что-то в этом роде. Ну не вписывалось это в образ Бруно. Он хотел казаться простым, но это далеко не так. Это просто уловка, чтобы ослабить бдительность.

– Спуститесь сами? – Бруно похлопал газетой по ноге.

Сегодня он не в духе. Кристина видела его раздражение.

– Сама, – она села на кровати.

– Без выкрутасов ладно, сеньорита. – Бруно вышел, оставив дверь открытой.

Кристина уже свободно наступала на ногу. Конечно, она еще немного испытывала дискомфорт, но главное она могла ходить. Августа уже спустилась. Она смотрела фотографию в газете.

– Все женятся, – Августа протянула газету Кристине. – А радости я тут не вижу.

Кристина взяла газету. Августа ее удивляла. Порой ей казалось, что она живет в другом мире. Она запомнила их разговор, и вот сейчас ей показывает, что мир такой же. Как и у нее. Что нет ничего странного в поступках людей. Кристина покачала головой, взяла газету. Посмотрела. Сердце, казалось, перестало биться. На нее смотрел Роб. Но другой. Холодный. Отстраненный от всего. И женатый. Если раньше ее пугало – как она ему скажет о случившемся, то сейчас все потеряло смысл. Смысл побега. Стремления все рассказать. Услышать понимание. Желание вырваться испарилось. Она стала медленно оседать на пол. Газета выпала из ее рук. Побег был единственной надеждой на жизнь. Сейчас же все разбилось вдребезги. Сколько ее не было. Всего месяц. Чуть больше. А Роб уже женился. А была ли любовь?

– Бруно, – Августа стала его звать. Она не подбежала, не помогла. Она просто стояла и смотрела.

Бруно зашел в комнату. Он мигом оценил ситуацию. Мгновение и он уже поднимал Кристину на руки. Его напугало ее бледное лицо. Быстрым шагом он поднялся по лестнице. Его ноша не была тяжела. Он понимал, что беременные могут терять сознание. Но все же позвонил доктору.

Винсенте осмотрел Кристину.

– С ней все в порядке. Надо сказать Алехандро.

– Не надо. Она просто потеряла сознание. Ребенок вне опасности. Я больше не позволю ей выходить. Либо она будет ездить на коляске. Я устраню возможность падения.

– Ей надо хорошо питаться. Она уже должна была немного набрать вес. А мне кажется, что она его потеряла.

Кристина слушала их разговор с закрытыми глазами. Сейчас ей хотелось одного – умереть. Даже осознание, что в ней растет новая жизнь, не останавливала ее. Зачем жить. Для чего? Если сейчас она выполняет роль инкубатора. Роб лишил ее возможности дышать. Она не обратила внимание на поднос, что принес Бруно.

– Тебе надо поесть, – Бруно говорил спокойно, он перешел на ты. – Ты же не хочешь, чтобы Алехандро узнал об этом инциденте. Ведь для тебя это может сказаться не лучшим образом. Поэтому выкинь все из головы и поешь. Хотя бы ради ребенка.

Кристина открыла глаза. Пустые, безжизненные.

Глаза Бруно сузились.

– Что не так? Что ты делала перед тем, как упасть в обморок?

Кристина пожала плечами.

Бруно вышел из комнаты.

– Сеньора Августа, что делала Кристина перед тем, как упала в обморок? – Бруно стоял на пороге комнаты хозяйки.

Августа расчесывала волосы. Она удивленно посмотрела на него.

– Шла есть, ты же нас позвал, – она даже пожала плечами.

Бруно задумался: что-то здесь было не так.

Кристина не могла даже плакать. Рука скользнула к животу. Там маленькая жизнь. Она зачала ее от другого мужчины. Нелюбимого. А любимый – женился на другой. Так скоро, так быстро. Может мужчины не любят? Все было просто игрой, обманом. Стоило Кристине исчезнуть, как ее тут же забыли. Заменили другой. Он хотел жениться. Ведь ему надо уезжать – у него хороший контракт. Роберто живет своей жизнью. Кристина не могла этого понять. Как понять: была любовь или ее не было. Что произошло? Если до этого ее сердце болело, душа рыдала, то сейчас все было разбито. Смысл жизни потерян. Она не знала, что теперь делать. Для чего все? Зачем она живет? Зачем ей есть? Зачем дышать?

Глава 4

Весть. Сообщение. Все это может вселить надежду, обрадовать. Или же просто выбить почву из-под ног. Двигаться дальше – немыслимо. Ведь то, что давало возможность дышать, бороться – рухнуло, разбилось в дребезги.

Алехандро смотрел на Кристину. Она ему совершенно не нравилась. Сейчас он видел лишь тень от той девушки, что сбил на дороге. Она лежала и смотрела в одну точку. Не реагировала ни на что. Он, как всегда, приехал к ней. Хотел с ней развлечься, но сегодня он ее не узнавал. Уже ложась в постель, он встретил ее взгляд: пустой, холодный, равнодушный. Даже постоянно отстраненная от реальности Августа и то так не смотрела. Кристина молчала, она не пыталась ни сопротивляться, ни противостоять ему. Ей было абсолютно безразлично, что сейчас с ней происходит…

Откатившись от девушки, Алехандро испытывал раздражение. Даже сегодняшняя разрядка не принесла ему никакого удовольствия. С холодной Августой и то было проще, чем сегодня с Кристиной. После душа он ушел, Кристина же даже не пошевелилась.

– Бруно, – Алехандро нервно закурил. – Что произошло с Кристиной?

– С ней все в порядке. Просто небольшая депрессия. У беременных это бывает. Сеньор Винсенте предупреждал об этом. Я постараюсь в эти дни постоянно находиться рядом, не беспокойтесь, сеньор. Ваш ребенок будет в полной безопасности рядом со мной.

Алехандро достал телефон. Слова Бруно его не успокоили. Ему нужны было подтверждение Винсенте. Слишком многое поставлено на карту. Он не мог допустить не единой возможности потерять ребенка.

Бруно начал беспокоиться. Он скрыл факт потери сознания Кристины. А вдруг она ударилась головой? Вдруг будут последствия для Кристины или ребенка. Он об этом не подумал. Все произошло так быстро. Только он уложил Кристину в кровать, как появился Алехандро. Нервный. Взвинченный. Зашел в комнату к Кристине и попросил его выйти. Бруно даже ничего не успел сказать.

Рамона нервничала, уже было слишком поздно. А Роберто не было до сих пор дома. Она не понимала его: зачем ему нужны были развлечения на стороне, когда дома его ждет молодая красивая жена. Вмешавшись в жизнь своего сына, она кардинально изменила его самого и его отношение к жизни. Теперь он просто стал брать, ничего не давая взамен. Конечно, со временем все придет в норму. И может быть Роб немного остепениться. Дай бог, поскорее бы забеременела Палома. Тогда у него появились бы обязательства, не сможет он тогда вот так безразлично относиться к своей семье. Ребенок все изменит. Рамона старалась в это верить.

Роберто сидел в машине. Он не хотел идти в дом. Да и не чувствовал он этот дом своим. Дом там, где тебя любят, ждут, заботятся. Где нет лжи и лицемерия. Здесь он провел детство. Много было радости, надежд, связанных с этим домом. Сейчас же царила пустота. Родная мать стало чужим человеком. Страшно взрослеть за один день. Страшно смотреть вперед – зная, что ничего хорошего уже не будет. Что нельзя мечтать. Нельзя надеяться. Не бывает сказок. Есть человеческие пороки. Просто одним удается прожить жизнь и не встретиться с ними, другие же просто не замечают этого, живут и радуются. Роберто не знал, как ему быть дальше. Вроде бы он что-то решил для себя, определился, но вот привыкнуть стать роботом ему нужно время. Зато, наверное, так удобнее будет жить. Без чувств, без эмоций. Без надрыва.

Он вышел из машины. Ветерок тронул его волосы. Когда-то он наслаждался каждым дуновением ветерка. Сейчас же даже не обратил внимание, все естественно. Ему хотелось сделать глоток виски. Пить он не любил, но вот эта маленькая потребность в обжигающем напитке – согревала его на миг. Роб не удивился темноте в холле. Его никто не ждет. А Кристина бы ждала. Мысль, как молния пронеслась, всколыхнула боль, и исчезла. Как и сама Кристина. Почему так трудно забыть человека и выбросить его из своего сознания, своего сердца. Своей души? Почему воспоминания терзают? Почему боль потери и ненависть от предательства не могут найти равновесие в его сознании. Скрывая от всех свои чувства, Роб научился за это время надевать маску. Когда же она станет его вторым я, что не придется притворяться. Он налил себе немного виски. Сделал глоток. Это единственное давало ему ощущение того, что он еще не умер, что жизнь продолжается.

–Ты так сопьешься, сын, – Рамона смотрела на него сверху.

Роберто поднял взгляд. Его мать стояла на лестнице.

– Не спится? – усмехнулся Роб.

– Не груби, – Рамона стала спускаться с лестницы.

Роберто сделал еще глоток. Ему стало абсолютно безразлично, что подумает или скажет ему сейчас мать. Сам то он знал, что до алкоголизма ему далеко. Бокал виски в день или пара, еще не делают его алкоголиком.

– У тебя молодая жена, ты каждую ночь проводишь с ней. И в то же время таскаешься по другим женщинам. Чего тебе не хватает, Роб?

      Роберто резко развернулся к матери. Его взгляд пронзительный, жесткий, казалось режет ножом. Его нутро кричало – тепла, любви, ласки, нежности, но это нельзя купить. Нельзя получить то, от чего в дрожь бросает все тело. Нельзя заставить любить, нельзя заставить хотеть. Буря, бушевавшая внутри, внешне даже не проявилась.

– Мужчине всегда мало. Он любит разнообразие. И потом, пока я молод – от жизни надо брать все, что в принципе я и делаю, – Роберто долил себе виски. Он не хотел уже пить. Но сейчас делал это назло матери.

– Что ты с собой делаешь?

– А что же я плохого делаю? Я работаю, при чем зарабатываю достаточно, чтобы обеспечить не только нас, но и своего тестя. Ему кстати была нужна большая сумма денег. Он их получил. Ты же тоже этого хотела. Хотела его политической карьеры. Кстати, может он твой любовник?

Рамона открыла рот от услышанного. Вся ее сдержанность. Всего лишь маска приличия.

– Как ты смеешь, – она занесла свою руку для пощечины, но Роберто перехватил ее руку, сдавил, не причиняя сильной боли.

– Не смей поднимать на меня руку. Я уже предупреждал тебя. Я стоял перед тобой на коленях, но ты была непреклонна. Теперь ты пожинаешь плоды, что посеяла, – Роберто отпустил руку матери, сделал два больших глотка. – И потом, что я такого сказал. Это всего лишь одна из сторон жизни. Если мужчина общается с женщиной, при чем достаточно долго, то явно между ними что-то есть, было или будет. Как говорится вопрос времени.

– Что ты говоришь, – Рамона была поражена услышать такие слова от своего сына.

– Правду. Так ты спала с Армандо? Может ты изменяла отцу с ним еще в молодости. Все может быть. И сейчас твое слово против моего. И где правда? И потом какая она – правда? Всего лишь пустые слова. Оправдания. За чем? Ни к чему. Мне абсолютно безразлично, что ты можешь или хочешь мне сказать. – Он поставил пустой бокал на каминную полку. – Да, кстати, ты мне напомнила – наверху меня ждет молодая жена. Пора бы уже напомнить о себе.

Роберто прошел мимо матери, впервые она не могла подобрать слова.

– Ты знаешь, иметь несколько женщин имеет свою привилегию сравнивать и оценивать. Хотя думаю, что тебе это знакомо, мама.

– Роберто, твой цинизм не имеет границ.

– О, мама. Я еще даже не начинал.

– И так ты собираешься воспитывать своего ребенка? Какой пример ты ему будешь показывать?

На этих словах Роберто остановился.

– Воспитывать ребенка, – он сделал паузу, – я, пожалуй, доверю тебе. У тебя это хорошо получается. Смотри какой сын у тебя вырос. Пойду постараюсь, чтобы у тебя было кем заниматься. Чтобы ты наконец-то оставила меня в покое.

Роберто быстрым шагом направился к двери своей спальни. Захлопнув дверь так, что Палома подскочила на кровати.

– Что случилось? – она растеряно смотрела на своего мужа.

– Муж пришел, а жена его не встречает – вот что случилось, – Роберто раздраженно стал снимать одежду, не обращая никакого внимания на испуганную женщину. Раздевшись, пошел в душ.

Палома встала с кровати, собрала разбросанную одежду. Вся одежда была пропитана женскими духами. Ее муж встречается с другими женщинами. Паломе было больно осознавать, но ничего поделать, даже сказать ему об этом она не могла. У них договоренность, что она не имеет права вмешиваться в его жизнь. Сможет ли она вынести все это…

Алехандро засиделся на работе допоздна. Идти домой не хотелось. Ехать на ранчо, после утреннего события – не было абсолютно никакого желания снова там появляться. Хотя бы какое-то время. И все же радость переполняла его. У него будет ребенок. Это будет сын. Он знает, уверен. В его семье рождаются только мальчики. Другой мысли он даже не допускал. Алехандро стал обходить кабинеты. Его переполняло чувство обладания всем этим имуществом. Увидев свет в одном кабинете, Алехандро нахмурился. Это был офис Николаса. Все было хорошо в работе, но присутствие Николаса. Сына этой женщины. Как вечное напоминание ее незримого присутствия в его жизни. Как бы ни старался Алехандро, не замечать Николаса, он не мог. Он мог порой его подставлять. Но отец пресекал эти его попытки. Любая ошибка Николаса воспринималась, как подножка Алехандро. В конце концов Алехандро понял, что смысла в подставах просто нет. Отец всегда был на стороне своего приемного сына. Сына, с семьей которого он жил. Совершенно чужими ему люди. Он общается с сыном Николаса, называет его внуком. Скоро у него появится его родной внук. Именно это заставило его зайти к Николасу.

– Скоро закончится твое торжество, ты лишишься моего отца. Ты ему никто. Как и вся твоя семья.

Николас, молодой мужчина, с тонкими чертами лица. Он был сильно похож на свою мать. Может именно это держит отца. Его внешнее сходство с ней, женщиной, которая заняла место его матери.

– Роберто, никто не забирал твоего отца. Он сам решил жить с нами. Видимо с тобой ему неудобно.

– Неудобно? О чем ты говоришь? Как ему может быть неудобно в своем собственном доме? Там, где его семья. А его семья – это я. Я его родной сын.

– Бывает так, что родные становятся чужими. А чужие – становятся ближе и роднее.

– Мне все равно, но ты никогда не получишь наследство моего отца. Как его не получила твоя мать. Так и тебе его не видать.

– Я не стремлюсь к обладанию. У меня есть работа. У меня дом. Есть семья. Отец, который вырастил. Пусть не родил, но научил жить.

– У тебя это есть, пока отец тебе это дает.

– Отец меня поддерживает. Семью нужно создавать самому. Это кропотливая и долгая работа. Но думаю, тебе этого не понять. Мне искренне жаль тебя – ты ничего не видишь из-за своей навязчивой идеи.

– Я вижу то, что самозванец хочет обладать тем, что ему не принадлежит. Пусть отец и живет с тобой сейчас, но очень скоро все измениться. Все встанет на свои места.

– У тебя патологическая мания вернуть отца. А ты хоть раз задумывался – почему он ушел из дома.

– Из-за твоей смазливой мордашки. Она так напоминает ему его шлюшку.

Николас подошел близко к Алехандро.

– Никогда, слышишь, не называй мою мать шлюхой. Она была замужем за твоим отцом. За человеком, который принял меня. Воспитал. Считает своим сыном. Я не позволю тебе причинять ему боль.

Алехандро не стал развязывать драку. Не потому, что боялся, просто не хотел в очередной раз доставить удовольствие Николасу поплакаться отцу. Он отступил.

– Я его не трогаю. Но скоро, очень скоро все измениться.

Алехандро с такой силой захлопнул дверь, что посыпалась штукатурка. Николас устало опустился в кресло. Работать здесь ему совершенно не хотелось, но обещание, данное отцу, не позволяло ему уйти с этой работы. Он должен быть здесь. Практически правая рука Алехандро. Порой выгодные контракты очень трудно заключать, ввиду их постоянного конфликта. И слава богу Алехандро в последний момент изменяет тактику и сменяет гнев на милость – только бы получить контракт, и чтобы потом как можно меньше общаться с Николасом. Правда последнее время их стычки стали реже. Алехандро выбрал тактику игнорирования. Не раз они задерживались в офисе допоздна, оставшись одни. Но каждый раз уходили по одному, так и не встретившись. Обсуждать вопросы было сложнее, но они возникали. Порой передавали документы друг другу через секретарей. Ко всему можно приспособиться. Николас устало потер виски. Обещание и обязательство, данное отцу, крепко привязали его к этому месту…

Время не стоит на месте, движется. Один день сменяется другим. Кто-то не замечает времени. Для кого-то же оно тянется. Порой мы считаем минуты. А бывают случаи, когда всем существом стараемся остановить время. Но это не подвластно человеку. Он может лишь наблюдать за его ходом.

Прошло еще две недели.

Кристина устала села на кровати. Заставлять себя вставать каждое утро давалось с трудом. Свет померк. Не осталось того, что заставляло стремиться к побегу. Августа теперь приходила к ней каждый день. Молча сидела рядом. Как поняла Кристина, ей так было проще, когда человек молчал. И вот так вдвоем они часами могли находиться в одной комнате, не произнеся при этом ни единого слова. Раньше Кристина ее жалела, пыталась разговорить, но теперь ей не хотелось ничего. Только естественные потребности – сходить в туалет, поесть, но даже еда потеряла свой вкус. Даже Бруно перестал ее беспокоить. Алехандро после того случая больше не приезжал. Казалось, что ей жизнь дала передышку. Но она ей в этот момент была не нужна. Может если бы что-то происходило, она бы поняла, как быть. Но, как назло, ничего не происходило. И только одна мысль, что Роб, ее родной Роб женился. Создал семью. Он даже не искал ее. Она просто исчезла из его жизни. До этого события, она еще надеялась хоть как-то оправдаться перед ним, но сейчас все было потеряно. Сейчас он принадлежит другой женщине. И сейчас очень сложно понять, и принять, что она осталась совсем одна. Как тогда, в день, когда ее родители разбились. Жуткий приступ тошноты заставил ее бегом направиться в ванную. Когда рвота закончилась. Кристина опустилась рядом с унитазом на пол. Сердце колотилось в груди. Сил совсем не осталось. Слезы хлынули из ее глаз. Она оплакивала свою судьбу. Родителей, что так рано покинули этот мир. Любовь, которой так и не успела насладиться. И была ли любовь? Сейчас она в этом сильно сомневалась. Никогда она больше не станет доверять мужчинам. Никогда, даже если ей удастся выбраться из этого дома, она не увидится с Робом. С его предательством и обманом. Очередной приступ тошноты прервал рыдания. Изменения, происходившее в ее организме, дали о себе знать. У нее будет ребенок. Только ее. Не позволит она больше мужчинам управлять ее жизнью. Она будет жить для ребенка. Отдаст всю свою любовь, нежность и заботу. Она постарается огородить его от всех неприятностей. Ее ребенок не будет страдать.

Кристина вышла из ванной. В комнате находился Бруно.

– Плохо? Тошнит? Врача надо вызвать? – он внимательно смотрел на нее. После того случая он старался не выпускать ее из виду. Игры кончились. Больше он не даст ей ни малейшей возможности на побег. Иначе Алехандро просто оторвет ему голову, случись что-нибудь с ребенком.

– Обычное явление, – хрипло произнесла Кристина. – Токсикоз при беременности.

Она поправила халат.

– Пусть врач посмотрит, – Бруно настаивал.

– Он ничего нового не скажет. Только подтвердит мои слова. Я хочу что-нибудь впить. Может воды с лимоном. Она поможет.

Бруно с удивлением смотрел на Кристину. Она вернулась. Он даже улыбнулся про себя. Но все равно в ней что-то изменилось. Исчезла вся наивность. Она повзрослела. Пусть она и была еще достаточно молода, но весь ее вид говорил о другом. Она стала другой. Она плакала, когда была в туалете. Но сейчас здесь она не показывала свою боль и разочарование. Пусть по лицу и были видны ее еще недавние слезы. Сейчас же весь ее вид говорил об обратном.

– Я посмотрю до обеда, и если тошнота повторится, то я вызову врача, – Бруно вышел из комнаты. Почему сразу теряется интерес, когда человек меняет свою позицию. А Кристина изменилась. Она оставила попытки сбежать, как будто смирилась со своим положением, это было очень подозрительно.

Кристина прикоснулась к животу, как будто защищая свое нерожденное дитя.

– Я буду жить для тебя. Только ты и я. Больше нам никто не нужен. Мы обязательно убежим. Я еще не знаю как, но верь мне.

Кристина улыбнулась. Улыбнулась своему ребенку. Больше ей было некому улыбаться.

Алехандро зашел в комнату к Кристине и увидел ее улыбку. Он остановился. Еще ни разу он не видел, как она улыбалась. Все ее лицо озарилось. Глаза засияли. Стало тепло и уютно от ее улыбки. Он не смог подойти к ней. Боялся спугнуть это видение. Он шагнул назад из комнаты. Он испугался самого себя. Своей реакции на женскую улыбку. Когда-то он так радовался этому чуду. Улыбки мамы. Кристина своей непосредственностью и естественностью напомнила ему о былом. Он уехал, так и не потревожив ее. Не хотел снова вспоминать то, что утратил. То, чего лишила его эта женщина, та, что украла у него не только воспоминание о матери, но и его отца.

Роберто пытался решить вопрос, возникший при строительстве. И он никак не мог сосредоточиться. Он очень устал, мало спал. Загонял себя работой, вечера проводил в компании разных женщин. Но всегда возвращался домой. Еще немного, и он уедет. Подальше из этого города, где все напоминало о Кристине. Порой он сам удивлялся самому себе. Его предали, обманули. Как он может до сих пор еще что-то чувствовать к ней. Это неправильно. В каждой женщине он искал Кристину. И каждый раз испытывал разочарование, так и не найдя ее. Почему так странно устроен человек – почему нельзя устроить перезагрузку. Раз – и ничего не помнить, ничего не знать, начать жизнь с белого листа.

Роберто достал папку. В этой папке лежали чертежи, эскизы их дома с Кристиной. Он хотел сделать ей подарок на годовщину их свадьбы. Но теперь некому было его строить, их больше нет, нет ни Кристины, нет ни Роберто, однако стройка продолжалась. Она шла. Не мог он ее остановить. Дом Кристины сгорел. Его собственный дом превратился в ад. А то, что он строит – там уже некому будет жить. Стройка шла. И он знал, что доведет дело до конца. Но никто и никогда не будет там жить. Это будет огромным памятником их любви, пусть она его и не любила, но были мгновения, которые еще до сих пор тревожат душу. Ее предательство останется на ее совести. Он любил ее всем сердцем. Так, как никогда и никого уже не полюбит. Он отдал ей всего себя, а остался с разбитым сердцем. Роберто закрыл папку. Никто не должен знать об этом. Он отложил папку в сторону, посмотрел на часы, осталось время выпить кофе, и потом надо было ехать на работу.

За столом уже сидели Рамона и Палома. Роберто сел на свое место. Раньше он всегда целовал маму. Но вот уже больше месяца как это перестало быть традицией. Рамона и Палома старались не трогать Роберто, так как не знали, как он отреагирует. Палома зажала рот рукой и выбежала из-за стола. Рамона удивленно посмотрела ей в след. Роберто же сидел довольный.

– Палому тошнит, – Рамона посмотрела на Роберто.

– Ну думаю, что этого и следовало ожидать. В полнее нормальная реакция.

– Ты хочешь сказать, что она беременна, – Рамона была очень удивлена.

– Все возможно, но ты же любишь доказательства. Поэтому я отвезу ее сегодня к врачу, и мы будем знать точно, – Роберто встал из-за стола, – но одно могу сказать, я старался. Тебе не в чем меня упрекнуть.

Рамона не нашлась что ответить ни на новость, ни на его грубость. Однако само осознание того, что Роберто самостоятельно повезет Палому к врачу обрадовало ее. Может все еще измениться. Может быть, Роб станет таким, каким был. И Рамона улыбнулась. Мир встает на свои места. Просто нужно было подождать.

Винсенте встретил Роберто и Палому. Осмотрев ее, он подтвердил беременность. Сказал, что все в порядке, что все протекает, как положено. Надо сдать некоторые анализы, пройти небольшое обследование, но для этого надо задержаться. Роберто оставил Палому, сказав, что заедет позже.

– Как поживаешь, Палома, – Винсенте внимательно посмотрел на свою давнюю подругу.

– Хорошо. Вышла замуж, как ты видишь. У меня замечательный муж. Будет ребенок.

– Да. Я вижу, что ты хорошо устроилась. А как твой отец?

– У него тоже все хорошо. Жизнь наладилась.

В этот момент зашла медсестра и забрала Палому. Винсенте был удивлен встречей. Но жизнь не стоит на месте. У него тоже скоро будут изменения. Он в этом уверен.

Рамона ждала сына и невестку. Ей так хотелось услышать положительный ответ, понимая, что только это может изменить ее сына. Только ребенок, от которого нельзя будет так просто отмахнуться. Услышав шум входной двери, она поспешила на встречу.

Палома вошла первая, Роберто за ней. Он сразу же прошел к камину. Налил себе виски. Попросил служанку собрать его чемодан, чем удивил Рамону.

– Что происходит? Куда ты собрался?

– Палома беременна, можешь праздновать, – Роберто выпил виски.

– Беременна, девочка, какая радость, – Рамона обняла молодую женщину. – Сынок, дай тебя поздравить. Какая радость – какое счастье.

Роберто отстранился от матери.

– Ну этого следовало ожидать. Ты хотела своих внуков. Ты их получишь через некоторое время. Так что вам женщины есть чем заниматься, а мне пора вернуться к делам. Сегодня я уезжаю заниматься проектом. Я и так уже откладывал эту поездку, больше тянуть не могу,

Роберто поставил пустой бокал на каминную полку и поднялся по лестнице.

– Палома, вы поругались? Он тебя обидел? – Рамона кинулась с расспросами к молодой женщине.

– Нет, что вы. Просто Роберто необходимо уехать. Он уже не раз откладывал свою поездку. Врач подтвердил мою беременность. Сделали необходимые анализы – со мной все в порядке. Так что нет необходимости Роберто и дальше тянуть с отъездом.

– Девочка, какая ты еще молодая, – Рамона присела рядом с Паломой. – Женщина должна быть умнее. Можно было попросить врача, чтобы он сказал, что тебе необходим покой, внимание, забота. Ты могла бы задержать Роберто. Это самый удивительный момент в жизни. Это могло бы сблизить вас.

– Мы обговорили с Роберто его поездку. Мы уже подозревали, что я беременна, просто не получалось поехать к врачу. А сегодня все случайно получилось и …, – Палома замолчала. Она не привыкла делиться. Ее мама умерла рано. Воспитывал ее один отец. – Все будет хорошо. Роберто вернется к родам.

– Но это ведь еще не скоро. Он что уедет так на долго, – Рамона была очень удивлена и расстроена. Все ее надежды на то, что Роберто может измениться, рухнули.

– Это выгодный проект. Родиться ребенок, будут расходы, – Палома говорила практично, без эмоций.

Рамона встала. Надо что-то сделать. Надо остановить сына. Она поднялась наверх к нему.

– Ты не можешь уехать. Ты просто не можешь ее бросить.

– Я могу, и я уеду, – Роберто подошел к матери.

– Ты не можешь бросить свою жену в положении. Это важный момент в вашей жизни. Это может вас сблизить.

– О неужели ты впервые говоришь правду, мама, – Роберто покачал головой. – Только, к сожалению, она никому уже не нужна. Я никого не бросаю. Я ничего никому не обещал. Ты хотела, чтобы я женился на Паломе. Я женился. Ты хотела, чтобы она забеременела. Это получилось. Теперь ты требуешь моего присутствия. Игры в семью. Ее нет и не будет. Не я выбирал себе жену. И у тебя больше нет прав указывать, как мне поступать. Ты их утратила, вмешавшись в мою жизнь. Ты хотела себе игрушку, ты ее получила. Скоро появится визгливый малыш. Тебе будет кем заниматься – оставь меня в покое. Я буду жить так, как хочу, – Роберто схватил чемодан и вышел из комнаты.

Рамона опустилась на кровать. Она потеряла сына. Ничто не сможет его вернуть. Даже ребенок. Любая мелочь будет гнать Роберто из дома. Он будет возвращаться и снова уходить. Вот что она сделала. Она лишила сына покоя. Она украла у него жизнь. Потому что то, как он живет сейчас – это не жизнь. И виновата в этом Кристина. Эта девчонка с улицы, что вскружила голову сыну. Даже сейчас, понимая, что получилось, она продолжала обвинять другую.

Палома смотрела, как за Роберто закрылась входная дверь. Он уехал. Он даже не попрощался с ней. Так стремительно покинул дом, как будто бы за ним гнались. Не скоро они теперь увидятся. Палома подошла к каминной полке. Взяла бокал Роберто и налила себе виски. Она уже так долго сдерживалась. Сейчас, пока никто не видит – она выпьет. Немного, всего чуть-чуть…

Прошло 3 месяца.

Рафаэль был очень рад. У него будет дочь. Луз сделает ему такой подарок. Винсенте только что принес ему эту новость. Через несколько месяцев он сможет взять на руки свою девочку. Маленькую Сабрину. Именно так хотела Луз назвать дочку, если она забеременеет. И вот сейчас Рафаэль радовался один. Луз больше никогда не сможет присоединиться к нему. Не сможет разделить с ним такие минуты и другие, которые еще будут в его жизни.

Винсенте наблюдал за радостью Рафаэля, понимая, что скоро тот будет скорбеть по утрате. Не будет у него ни дочери, ни жены. Он жаждет стать начальником, тогда у него будут развязаны руки, он сможет делать свои делишки, и никто не будет ему мешать.

Кристина погладила живот. Он уже заметно вырос и округлился. Теперь уже нельзя скрыть ее беременность. Она слышала, как Бруно запер дверь ее комнаты. Он теперь очень бдителен. Не отпускает ее от себя ни на один шаг. Она предприняла еще одну попытку бежать, но он перехватил ее у порога дома. Закрыв его в столовой, она даже не успела открыть входную дверь. Как его руки схватили ее в охапку и отнесли наверх в ее комнату. Каким образом ему удалось так быстро ее вычислить, она не поняла, но теперь он точно не даст ей такой возможности. Кристина чуть не заплакала от безысходности. С каждым днем она понимала, что Августе нельзя доверить ребенка. Она немного не в себе. Ею бы отвести к врачу. Но Алехандро даже думать об этом не хочет, ведь для всех беременна его жена. И если сейчас у нее обнаружат такое заболевание, то под угрозой окажется мнимая беременность. Если Кристине не удастся сбежать, то что же станет с ее малышом. Как она сможет жить дальше, зная, что ее ребенок у этих людей.

Палома практически не вставала. Беременность протекала тяжело. Винсенте часто приезжал к ним домой. Что-то делал. Давал рекомендации. Предлагал положить в больницу, но Палома отказывалась. Она не хотела никуда выходить. Постельный режим она соблюдала и дома. Рамоне пришлось нанять медсестру для постоянного ухода за Паломой. Роберто же не возвращался. Он даже не звонил. Где он и как никто не знал.

Еще прошло 4 месяца.

Рамона вышла из комнаты Паломы. Ее живот был просто огромен. Палома передвигалась с осторожностью, держась за стены либо опираясь на руку медсестры. Сегодня она вела себя беспокойно. Нервничала, ничего не могла взять в рот. Рамона спустилась вниз, и вдруг сверху раздался шум и крик. Рамона кинулась наверх. Она уже была не молода, но ноги сами несли ее наверх. Палома лежала в коридоре, она стонала и держалась за живот.

– Сеньора. Я вышла в туалет, она сама вышла в коридор, споткнулась и упала. Нужно срочно ехать в больницу.

Рамона присела рядом с Паломой. Она вед может потерять ребенка. Еще очень рано, и это падение. А может оно и к лучшему. Отношений между молодыми совершенно нет никаких. Рамона стала набирать номер Винсенте, и чуть не выронила трубку, услышав голос Роберто.

– Что у вас тут происходит? – Роберто поднялся по лестнице.

– Палома упала. Она может потерять ребенка, – Рамона сказала это со злостью. – Тебе же абсолютно все равно было все это время.

Роберто ничего не сказал. Он молча поднял Палому на руки. На его белой рубашке, на рукаве тут же выступила кровь. Он просто спустился вниз с Паломой на руках.

Рамона ничего не могла больше сказать. У нее не было сил. Что произойдет в больнице ее уже не волновало. Пусть будет так, как будет. Она просто устала. Палома не сможет вернуть Роба. Не сможет этого сделать и ребенок. Так что родиться он или нет, ее не беспокоило. Это уже ничего не даст. Рамона ошиблась, заставив сына жениться. Это еще больше отдалило его. Она не давила на него. Она просто привела Палому в дом. И вот что из этого получилось.

Винсенте вышел к Роберто. Он изменился за эти несколько месяцев. Ведь Роберто был молод. Но легкая седина тронула его виски. Так, как будто художник слегка провел кистью.

– У вас родилась дочь, но она очень слаба. Семимесячные дети мало имеют шансов, но у вас девочка. А они до конца борются за жизнь. Так что остается только молиться.

– И когда точно будет известно, – Роберто смотрел Винсенте прямо в глаза.

– Всегда тревожные первые сутки. Если она их переживет, то думаю, что все будет в порядке. Ваша жена чувствует себя удовлетворительно.

– Хорошо, я буду здесь, может отлучусь не на долго, – Роберто решил пройтись по коридору.

Столкнувшись в коридоре с мужчиной, он помог поднять тому бумаги.

– Извините, я вас не заметил, – Роберто посмотрел на Рафаэля.

– Ничего страшного, – Рафаэль улыбнулся. – Думаю, что у вас родился ребенок. Молодые отцы всегда немного рассеяны.

– Да. Вы правы, – Роберто еще раз извинился и пошел дальше.

Ему не хотелось больше находиться в больнице. Палома родила. Теперь надо ждать. Все решится в течение суток. Он пождет и снова уедет, ему надо закончить проект. Домой к матери ехать не хотелось. Не хотелось слушать вопросы, не хотелось разговаривать. Он поехал в гостиницу, там можно спокойно выспаться. Но сначала надо заехать на строительство дома, в котором никто не будет жить.

Кристина чувствовала, как ребенок шевелится. Это такое невероятное ощущение, просто не передать словами. Если бы Роберто был рядом. Роберто. При чем здесь он. Кристина нахмурилась. Она гнала от себя мысли о нем. И вечером каждого дня она осознавала, что день родов приближается, а она так ничего и не смогла предпринять.

Рамона пила чай. Ей никто ничего не позвонил. Отсутствие новостей тоже новость. Она допила чай и пошла спать.

– Как вы назовете дочь? – спросил Винсенте у Роберто.

Роберто смотрел, как Палома кормит крохотную девочку. Ничего не колыхнулось в его душе. Он ничего не чувствовал. Его сердце умерло.

– Виктория. Я хочу назвать дочь Виктория, – Палома смотрела на девочку.

– Хорошее имя, – подтвердил Роберто. – Когда я смогу их забрать и отвезти домой?

– Пусть они полежат неделю. Все-таки девочка родилась недоношенной. Да и лишнее наблюдение не помешает, – сказал Винсенте и вышел.

Роберто подошел к окну.

– Ты сам сообщишь Рамоне? Ты ведь ей не звонил.

– Да я ей скажу.

– Ты не хочешь ее взять на руки?

– Нет. Она слишком мала. Я слишком большой и неуклюжий. Потом как-нибудь когда-нибудь, – Роберто смотрел в окно, если бы сейчас здесь лежала Кристина. Если бы их ребенок родился. Роб закрыл глаза. Как хотел бы он, чтобы это стало реальностью, но повернувшись, он смотрел на Палому. – Не буду тебе мешать. Я вернусь через неделю.

– Ты снова уезжаешь?

– Нет. Я буду в городе, но у меня есть дела, – Роберто уже выходил из палаты.

Он займется домом. Стройка приостановилась на время, пока он отсутствовал, и сейчас, вернувшись, он развернул ее в полном объеме. Памятник его прошлого. Роберто опять столкнулся с Рафаэлем.

– Я постоянно на вас натыкаюсь, – Роберто опять поднимал бумаги с пола.

– Я вас понимаю, дети – это такое чудо.

Роберто посмотрел в сторону – было бы чудо, если бы это был их с Кристиной ребенок.

Уже в машине он набрал домашний номер.

– У тебя родилась внучка. Она слаба, так как недоношена, но она выживет. Доктор в этом уверен. Они будут находиться в больнице еще неделю. Через неделю я их привезу. Подготовь все к их приезду, – Роберто положил телефон, не дав Рамоне сказать и слова.

Неделя пробежала быстро. Рамона несколько раз приходила в больницу, но ни разу не видела там сына. Палома говорила, что он приходит к ней каждый день, в чем Рамона сильно сомневалась. Наверняка он таскается с очередной вертихвосткой, пока его жена восстанавливается после родов.

К удивлению, Рамоны Роберто не уехал после того, как привез Палому домой. Он приходил домой поздно. Возникли небольшие проблемы со строительством дома, ему пришлось задержаться. Но он ничего никому не говорил. Этот дом-памятник был его тайной. Рамоне же стало немного спокойней, что по крайне мере Роб находится в пределах города. Но на долго ли это. Он не проявлял никакого интереса ни к жене, ни к дочке. Вел себя так, как будто ничего не изменилось в его жизни.

Прошло полтора месяц.

Кристине стало тяжело ходить. Ребенок постоянно бился. Порой ей казалось, что там целая гвардия. О побеге уже не было речи, так как передвигаться по дому она еле могла. Роды могли начаться в любой момент, так сказал Винсенте. Теперь он осматривал ее каждый день. Срок еще не подошел, но плод слишком крупный и велика вероятность преждевременных родов. И сегодня целый день тянет живот и болит спина. Кристина поняла, что все произойдет сегодня.

Рафаэль не мог найти Винсенте. У Луз начались роды. А его не было. Правила не позволяли принимать ему их самому, как самому делать кесарево сечение своей жене. Его руки дрожали, делая надрез. Он понимал, что наркоз не нужен, и теплилась маленькая надежда, что может быть его жена придет в себя во время операции. Но этого не произошло. На свет появилась маленькая девочка. Сабрина. Теперь он не один. Теперь есть смысл в его жизни.

Винсенте выпроводил всех из комнаты. Кристина рожала, но что-то шло не так. Уже отошли воды, а ребенок все не появлялся. Страх, что сейчас он может сделать что-то не так, сковал сознание Винсенте. Он боялся совершить ошибку. Уже три часа, как начались роды, Кристина полностью измотана. Надо что-то предпринять. Кристина уже практически теряла сознание. Комната не была приспособлена под операционную. Ему не хватало рук медсестры, но Алехандро запретил кого-либо еще посвящать в эту историю. Он четко сказал ему: если встанет выбор, выбираешь ребенка, она уже и так для всех мертва.

С приходом очередной схватки Кристина потеряла сознание, но зато Винсенте увидел головку. Делая надрез, причиняя боль, он вернул Кристину в сознание. Она закричала. Он забыл анестезию. Схватил только чемоданчик с инструментами и все. Кристина сорвала голос от боли, слезы катились по ее щекам.

– Уже совсем немного, уже показалась головка. Постарайся, если хочешь жить. Иначе у меня не будет просто выбора. И выбор будет не в твою пользу, ты же понимаешь, – пот выступил на лбу у Винсенте. Он знал, что, если через пять минут Кристина не родит, он разрежет ее и вытащит ребенка, убив ее при этом.

Кристина хрипела. Слова Винсенте доносились сквозь туман боли. Последнее усилие и ребенок родился. Кристина потеряла сознание. Винсенте схватил ребенка. У него замерло сердце в ожидании первого крика. И младенец заплакал. Это был мальчик. Алехандро хотел сына, он его получил. В комнату вошел Алехандро и Бруно. Винсенте попросил помочь ему с ребенком. Пока он занимается Кристиной, но Алехандро остановил его, сначала ребенок. Потом она. Винсенте отступил от кровати. Он помыл ребенка, осмотрел его. С ним все было в порядке.

– У вас родился здоровый малыш. Поздравляю, – Винсенте передал ребенка Алехандро.

– Сеньор, с ней что-то не так, – Бруно смотрел на Кристину, она так и не пришла в сознание. Кровать была залита кровью. – У нее начались судороги.

Винсенте наклонился к женщине. Он не верил своим глазам. Она была без сознания, но у нее начались схватки. Он не мог понять, что происходит.

– Она умирает, – спросил Алехандро, даже не смотря на нее. Все его внимание занимал сын. Его пропуск к отцу и наследству.

– Нет. Она рожает, – проговорил Винсенте.

– Рожает, – Алехандро был удивлен? – она уже родила.

– Она рожает. У нее двойня. Второй ребенок всегда находился за первым. Не прослушивалось его сердцебиение. Может он и не жизнеспособен. Не стоит надеяться.

Кристина так и не приходила в сознание. Алехандро не мог поверить в свою удачу. У него может быть два ребенка.

– Ты его выходишь.

Винсенте пришлось сделать еще надрез. Теперь правда Кристина уже этого не чувствовала. К ней не возвращалось сознание. Может оно и к лучшему. Второй ребенок был обвит пуповиной. Винсенте пришлось помогать ему выйти. Но ребенок не издавал ни звука.

– Его легкие не могут раскрыться.

– Ты не дашь ему умереть, – Алехандро положил ребенка рядом с Кристиной.

Винсенте старался реанимировать малыша. Ему это удалось, но крик был очень слабым. Дыхание затруднено.

– Надо в больницу, здесь я не смогу ничего сделать, можете держать меня на мушке, – Винсенте держал малыша на руках.

Алехандро мигом позвал Августу. Приказал Бруно подогнать машину. Они все вышли из комнаты. Алехандро методично говорил жене, что и как она должна делать. Винсенте нес малыша. Все забыли о Кристине.

Кристина пришла в себя. Внизу она слышала какой-то шум и разговор. Рядом лежал ребенок. Ее ребенок. В комнате никого не было кроме них.

Глава 5

Мы ждем удобного случая, чтобы совершить то, к чему стремились. И когда он наступает этот момент, останавливаемся, оглядываемся. Пытаемся в последний раз осмыслить последствия, казалось бы, нужно делать, но мы чего-то ждем. Потом же пытаемся себя оправдать свою нерешительность и сомнения. Странное существо человек. Ждет. Ждет. Получает шанс. И в очередной раз ищет себе оправдания или колеблется, только чтобы не сделать этот шаг. Шаг, который разделит жизнь на до и после. Ведь после этого, назад уже не вернуться, а впереди все новое и незнакомое. И кто знает правильный этот шаг или нет. Но когда появляется возможность, жить по-старому не получается, а новое уже неизбежно. Одно ясно – всегда надо верить, надеяться. И порой совершенно незнакомый человек поможет. Возможно также ожидающий перемен. И совершенно два незнакомых друг другу человека уже вместе идут дальше. Для них наступает новый день. Хотя еще вчера у них не осталось сил и желания жить, не было смысла в новом дне. Время не стоит на месте, оно движется. Мосты соединяют и разводят людей, позволяя одним встречаться, другим же приходит пора расстаться.

Роберто стоял и смотрел на фасад здания. Уже наступила ночь. Рабочие закончили на сегодня все работы. Осталось только установить крышу. Внутренние работы пока будут отложены. Хоть и давал Роб себе слово, что к годовщине свадьбы он достроит дом. Он не успевал. Не успевал из-за своих собственных задержек. Хотя и годовщины свадьбы-то и не будет. Вернее, есть этот день, его роспись с Паломой, но не к этому дню он спешил. Не этот день он хранил в своей памяти. А день своего крушения. День предательства Кристины. День, когда они должны были соединить свои судьбы, стал днем трагедии, разрушивший его мечты, лишивший надежды на счастье. Ему было очень одиноко. Но это чувство уже стало привычным для него. Пора ехать. Погода портилась. Собиралась гроза. Но что-то такое, что-то непонятно удерживало его на месте. Тревога, так внезапно возникшая не опускала его. Он не мог понять. За кого он должен беспокоиться? Что такого происходит и с кем, что сейчас он не может найти себе места. Надо быстрее достроить и покинуть этот памятник, чтобы не тревожить душу, не терзать себя видениями того, чего уже не будет. Не будет у него детей с Кристиной. Не будут они качаться на качели под деревом во дворе. Не будут они с Кристиной сидеть под тенью этого дерева на лавочке, обнявшись и наблюдая за своими детьми. Этого не будет никогда. Тогда что же побуждало закончить стройку. Что заставляло его? Наверное, просто привык заканчивать начатое дело. Другого объяснения не существовало. Роб повернулся и пошел к машине. На землю упали первые капли. Поплачь за меня, небо, – подумал Роб. Я ведь этого не могу, завел машину и выехал на дорогу.

Боль разрывала все тело Кристины на части. Кровотечение не останавливалось. Рядом шевелился ребенок. Молодая женщина не понимала, что произошло. Сознание с трудом возвращалось к ней. Она попыталась сесть. Из горла вырвался хрип. У нее не было голоса. Молния осветила комнату. Роды. Гром. Ребенок. Молния. Гром. Кристина открыла глаза. В комнату никто не заходил. Где же все? Где доктор? Где Бруно? Почему все оставили ее. Сейчас, когда она нуждается в помощи, рядом никого нет. Нет?! Надо бежать. Мысль, как острая игла вонзилась в сознание. Бежать. Но хватит ли сил? Кристина сползла с кровати. На четвереньках постояла немного, пока перестала кружиться голова. Держась за кровать, медленно поднялась на ноги, кусая губы в кровь. Накинула халатик, что лежал на стуле. Услышала шаги на лестнице. Она не одна. Конечно. Разве могли ее оставить одну. Да еще с ребенком, ради которого ее тут и держали столько времени. Кристина взяла костыль, которым пользовалась пока нога была в гипсе. С трудом подошла к открытой двери, держа костыль перед собой. Где она брала силы? Бруно зашел в комнату, на кровати лежал ребенок. Кристины не было. Он повернулся, тень двинулась на него, удар и темнота…

Кристина ударила со всей силы. Она столько времени пыталась убежать. И сейчас была готова на все. Даже на убийство. Бруно не помешает ей. Она перешагнула через лежачего мужчину. Взяла своего ребенка на руки. Первый раз она прижала его к груди. Почувствовала его тепло. Но времени на большее просто не было. Где были все, она не знала. Надо срочно бежать. По стелу забарабанил дождь. Она схватила полотенце и накрыла им ребенка. Она даже не знала, кто у нее родился. Все потом. Уже выходя из комнаты, она остановилась. Здесь в заточении она провела больше восьми месяцев. И все же она, превозмогая боль, наклонилась к Бруно. Слава богу он дышал. Надо бежать, пока он без сознания. Как она спустилась, как она вышла из дома. Как попала на дорогу. Кристина не помнила. Попав на улицу, она сразу же промокла насквозь. Главное убежать. Главное, уберечь ребенка от этой семьи. От этих страшных людей. Не замечая, что она босиком, Кристина вышла на дорогу.

Винсенте держал ребенка. Его дыхание было сбивчивым. Тельце дрожало. Алехандро вел машину.

– Он должен жить, – его руки вцепились в руль. Он ехал на огромной скорости. Сигналя и обгоняя одинокие машины.

Августа заламывала руки, сидя на заднем сиденье. Ее заставили переодеться в ночную рубашку, испачканную кровью. Это была рубашка Кристины Сверху накинули теплый халат.

– Августа, ты должна молчать. Говорить буду либо я, либо Винсенте. Не давай себя осматривать ни при каких обстоятельствах никому другому. Только Винсенте, – Алехандро затормозил на светофоре.

– Надо быстрее, я уже не справляюсь, – Винсенте нервничал. Как все пройдет в больнице. Рафаэль обязательно вмешается в этот случай, но времени раздумывать не было. Ребенок мог умереть в любую минуту.

Их машину встречали. Августу положили на каталку. Ребенка тут же забрали в реанимацию. Алехандро шел за каталкой. Августу везли в смотровую. Алехандро стал нервничать. Винсенте ушел с ребенком и не появлялся. Если сейчас Августу осмотрят, то поймут, что она не рожала. Все, что он задумал, может рухнуть в один момент.

– Сеньор, вы побудьте здесь, присядьте. «Сейчас вашу жену осмотрят», —сказала медсестра.

– Вы понимаете. Она у меня немного не в себе. Очень нервничает. Переживает за ребенка. Боюсь она может не подпустить к себе незнакомого человека. Она привыкла к доктору Винсенте Майеру. Может быть, мы подождем его.

– Сеньор Майер занимается вашим ребенком. Не думаю, что он скоро освободиться. Возможно, вашей жене нужна помощь.

– Я понимаю, но вы просто не знаете мою жену. Боюсь, у нее начнется истерика. И вы только навредите ей. Она и так находится на грани нервного срыва, и любое психологическое давление может спровоцировать истерику. Я не знаю, какие последствия потом могут быть. Я запрещаю осматривать свою жену другому доктору.

Алехандро встал рядом с каталкой Августы. Та выглядела очень испуганной. Медсестра была в замешательстве.

– Переведите нас в палату, мы подождем доктора Майера. Я могу подписать документы, что я несу полную ответственность за свою жену, – Алехандро был непреклонен.

Медсестра знала эту пару. Она понимала, что провоцировать конфликт нет смысла. Эти люди достаточно богаты. Они часто оказывают помощь больнице. И если сейчас она откажется выполнить их пожелания, тем более, когда они переживают за ребенка, может разразиться большой скандал, в следствие которого она может остаться без работы. И на свой страх и риск, она разместила их в палате, которая была уже оплачена заранее и подготовлена для них в ожидании родов.

Оказавшись в палате, Алехандро успокоился. Всегда надо иметь выдержку. Спокойный тон заставляет людей подчиняться, ну и конечно власть денег, статус. Августа легла на кровать.

– Переоденься, – Алехандро нахмурился, его раздражала Августа, – думаю, что уже свою игру мы сыграли. Глупо лежать в грязной рубашке.

Августа встала. Алехандро открыл шкаф и достал оттуда чистую рубашку. Он все подготовил. Все спланировал.

Рафаэль сидел у постели Луз. Он попросил всех выйти. Все молча подчинились, они поняли, что сейчас произойдет. Дали возможность попрощаться. Рафаэль плакал, он оплакивал Луз, то, что она никогда не увидит дочку. Не увидит, как та сделает первый шаг. Не расскажет ей о первом свидании с мальчиком. Она ничего этого не познает. Теперь все это Рафаэлю придется познать самому. Стать их дочери и отцом и матерью. Его руки тряслись. Еще час назад он твердой рукой резал живот своей жены. Сейчас же эти же руки, что дали возможность родиться их дочери, должны были отключить аппараты. Убить. Жизнь и смерть всегда рядом.

– Люблю тебя, я буду любить тебя всегда, прости меня, любимая, – Рафаэль нажал кнопку. В палате тут же установилась тишина. Луз не шевелилась. Она не дышала. Ее больше не было. Он убил ее своими собственными руками, теми, что дали жизнь их ребенку.

Рафаэль вышел из палаты. Он не смотрел ни на кого. Оставаться здесь больше не было сил. Он прошел в отделение новорожденных. Его дочь спала. Медсестра пыталась что-то сказать, что привезли тяжелого ребенка, что роды случились на дому, но Рафаэль отмахнулся.

– Я забираю дочь. Я увольняюсь.

Он сел за врачебный стол. Быстро написал заявление. Оставил его на столе. Он сюда больше не вернется. Сюда, где ему пришлось убить свою жену. Он не сможет здесь больше находиться.

Его никто не мог остановить. Все думали, что это просто на нервной почве, что его решение завтра будет отменено. Он попросил коробку. Положил туда ребенка и вышел из больницы. Больше его здесь ничего не держало.

Роберто поехал домой дальней дорогой. Шел уже сильный дождь. Роб любил дождь. Поэтому и поехал другой дорогой, чтобы дольше побыть под дождем. Дворники работали часто, очищая лобовое стекло. Дорога была освещена слабо. Но Роб старался быть очень внимательным, хотя и понимал, что в такую погоду пешеходов не будет.

Кристина как могла защищала ребенка от струй дождя и порывов ветра. Свои ноги она практически не чувствовала. Ее сознание находилось на грани, только боль возвращала ее, не давая упасть и заставляя идти дальше. Как можно дальше от этого дома, ставшего для нее тюрьмой. Она уже не знала, кровь ли бежит по ее ногам или это дождь. Она подумает потом.

Рафаэль поставил коробку с дочкой на переднее сиденье. Только так он мог защитить ее от падения. Сел в машину, завел мотор и нажал на педаль газа. Позади осталась место, где он разрушил свои мечты, семью, карьеру. Все это он оставил позади. Впереди его ждала новая жизнь, и эту жизнь он посвятит своей дочери.

Кристина споткнулась, упала на колени. Главное нее сломать ногу. Ей надо идти дальше. Она отползла на обочину. Почему здесь не ездят машины. Почему никто не может ей помочь. Кристина не могла даже плакать. Силы оставались только на то, чтобы крепко прижимать к себе ребенка. Она не сразу услышала шум машины, когда она подняла голову, по другой стороне дороги двигался автомобиль, Он ехал медленно, если бы у Кристины оставалось хоть еще немного сил, она бы поднялась, но надо тогда отпустить ребенка, а этого она не сделает. Она никогда и ни за что не отпустит своего ребенка. Она просто могла смотреть, как автомобиль приближается, проезжает и удаляется от нее. Из горла вырвался только хрип. Может если бы машина двигалась по этой стороне дороги. Она бы выползла, преградила путь.

У Роберто сжалось сердце. Перехватило дыхание. Он не понимал, что с ним такое. Может заехать в больницу, пусть осмотрят. Но неприятное ощущение отступало по мере приближения к городу.

Рафаэль уверенно вел машину, порой поглядывая на Сабрину. Дочка спала. Он ее сделал сиротой. Сможет ли она его простить. На повороте Сабрина пискнула. Рафаэль встревожено глянул на нее, девочка открыла глаза. Рафаэль был очарован, с трудом он оторвал взгляд от дочери. Он ведет машину. Дома. Дома он как следует ее рассмотрит. Когда он поднимал взгляд, что-то привлекло его внимание на обочине, кто-то сидел у дороги. Рафаэль проехал мимо и остановился. Может ему просто показалось. Он сдал назад. Дождь лил как из ведра. Он попытался выглянуть, но ничего не увидел. Если бы там был человек, он наверняка бы подошел к машине. Значит ему просто показалось.

Кристина уже отчаялась, когда вдруг показалась вторая машина. Она ехала по ее стороне. Встать у нее не было сил. Кричать она не могла. Только слабые хрипы вырывались из ее горла. Каково знать и видеть, что машина остановилась, что она сдала назад, что она находится чуть дальше расстояния вытянутой руки. Где взять силы и постучать в дверь. Она стояла на коленях, опираясь на одну руку. Другой прижимала к себе ребенка.

Рафаэль отпустил тормоз, чуть отъехал и остановился. Он не простит себе, если вдруг там был человек, а он проехал мимо. Вдруг ему нужна помощь. Пусть он вымокнет. Но посмотрит. Лишний раз удостоверится, чем потом корить себя всю жизнь.

Кристина легла на бок. Закрывая ребенка телом. Машина стала удаляться. Сил больше не было. Неужели все кончено. Все потеряно. Она не слышала, как машина остановилась. Не слышала звук шагов. Она начала терять сознание.

Рафаэль обошел машину. Задние фары освещали слабо, но и в их луче света можно было увидеть сгорбившуюся фигуру человека на обочине. Рафаэль подбежал. Может кто-то сбил и оставил умирать. Он прикоснулся, повернул. Это была молодая женщина. Она держала ребенка у груди. Ее одежда, а это был всего лишь тоненький халатик, полностью пропиталась кровью. Жива ли она. Он стал искать пульс. Жива. Она жива. Он взял ребенка из ее рук. Она слаба пыталась этому противостоять, но руки упали. Рафаэль отнес ребенка и положил рядом с дочерью. Убрал мокрое полотенце, в которое он был завернут. Надо быстрее принести в машину мать. Рафаэль поднял Кристину на руки, она практически ничего не весила. Ее ноги были босы. Кто она, откуда, и почему бежит. Рафаэль положил ее на заднее сиденье. Сел в машину. Всего лишь мгновение он раздумывал, и решил ехать домой. Раз эта женщина бежала. Значит она в опасности. Надо ее защитить. Или хотя бы дать кров. А потом уже она сама все расскажет. Может бог дает ему шанс оправдаться. Сегодня он уже лишил одну женщину жизни, может быть, эта послана ему, чтобы он мог ей помочь. Но времени размышлять: кто, как, зачем и почему, не было. Дорога была каждая минута.

Винсенте зашел в палату к Августе и Алехандро.

– Ребенок выжил, но он очень слаб.

– Он будет жить. У меня два сына. Какой подарок судьбы. Два.

– Сеньор, нам нужно время, чтобы дать точные гарантии по второму ребенку. И думаю, что мне надо вернуться к вам домой. Боюсь, как бы не было поздно, мы бросили Кристину умирать.

– За это не беспокойтесь, доктор. Она уже и так для всех мертва.

– Но…

–Тебе заплатили, поэтому все свои силы ты должен дать моему второму сыну. Он должен жить. А я пока поеду и привезу сюда второго.

– Кристина…

– А кто это, – перебил его Алехандро. – Я не знаю никого с таким именем. – Августа, у тебя есть подруга с таким именем?

– Я, а нет. Я никого не знаю, – Августа отвернулась к окну. Она слышала, как Алехандро отдавал распоряжение Бруно закончить это дело.

– Как скажете, – Винсенте вышел из палаты.

– Доктор Майер, вас просят зайти в отделение новорожденных, – к нему подошла медсестра. Он сегодня не дежурил, но раз уже находился в больнице, то пришлось поработать. Пациенты не могут ждать.

Алехандро увидел открытые двери дома. Сначала въехал в открытые ворота, которые распахнул ветер. Бруно не делал таких ошибок. Сейчас же. Видя распахнутую дверь. Кровь на пороге. След вел вверх по лестнице к комнате Кристины.

– Бруно, – позвал Алехандро, но в ответ была тишина.

Уже поднимаясь по лестнице, он чувствовал, что не увидит там Кристины. Так и оказалось. Бруно был без сознания. Кристина исчезла, а вместе с ней и ребенок. Его сын. Она украла у него сына. От злости он пнул что есть силы Бруно.

– Она убежала, сукин ты сын, она одурачила тебя как ребенка. Она украла у меня сына. – Он колотил Бруно. А тот медленно приходил в сознание. Голова жутко раскалывалась.

– Что? За что? Где? – Бруно откатился от Алехандро.

– Ты ее упустил. Иди и ищи ее. Без нее не возвращайся.

Бруно медленно сел. Все кружилось, но он быстро все понял. Он встал, но его повело в сторону, схватился за косяк.

– Она мне здорово вмазала, – он стал глазами искать предмет, – костылем. Ну надо же.

Алехандро смотрел на своего слугу. Все это время он ни разу не допустил ошибки. А сейчас в такой важный момент, он упустил девчонку, да еще с его ребенком.

– Она не могла далеко уйти. Где-нибудь валяется неподалеку.

      Бруно согласился со словами хозяина, но скорости у него не было. Алехандро пошел вместе с ним. Выйдя за ворота, они остановились. Дождь лил как из ведра. В какую сторону она пошла. Он пошел в налево, Бруно повернул направо. Долго они бродили, но никаких следов не было. Уже под утро они зашли в дом.

– Ее кто-то подобрал. Надо объездить больницы. Заберем ребенка. А ее уберем, – Алехандро был зол на себя, Бруно, Винсенте. Ну почему он не забрал и второго ребенка в больницу. Почему все внимание переключил на слабого. Кристине же достался здоровый малыш. И как только она нашла в себе силы убежать, это после таких-то сложных родов. Да и вообще помнит ли она о том, что родила двоих?

Роберто зашел в комнату Палому. С момента возвращения ее из больницы вместе с ребенком, он переехал в другую комнату. Я не хочу мешать ей и ребенку, так он объяснил свой поступок. Рамона попыталась возражать, но было бесполезно.

Роберто слышал плачь девочки. Виктория лежала в кроватке, она уже зашлась в плаче. Палома же даже не двигалась на кровати.

– Ты что не слышишь, – тон подошел к жене, потряс ее за плечо.

Не сразу Паломе удалось открыть глаза. Она села на кровати, потрясла головой. Роб отшатнулся. От Паломы несло спиртным.

– Чт-т-то т-ако-е, – язык Паломы еле ворочался.

– Ты пьяна. Ты пьешь и кормишь маленького ребенка. Ты в своем уме? Что ты творишь?

Роберто кричал и тряс жену, ее стошнило прямо на него. Роб шагнул назад, его руки опустились. Виктория плакала. Зашла в комнату Рамона, неприятный запах ударил в нос.

– Что у вас тут происходит? – она закрыла нос рукой.

– Так вот как ты следишь за порядком в доме, – накинулся на нее Роб. – Моя жена пьет у тебя под носом. Ты просила внука. Родилась внучка. И все – твоя миссия закончена, мама? Что ты на меня смотришь так? Я ничего никому не обещал. Ты все взяла на себя. Так я спрашиваю, почему же моя жена пьяна? Почему ребенок плачет? Почему он не переодет?

– Роберто, ты… – Рамона была в шоке.

– Я не нянька. Я не собирался и не буду менять пеленки. Я мужчина. Я зарабатываю деньги. Обеспечиваю вам безбедное существование. Так что происходит в этом доме?

Рамона ничего не могла сказать. Нападки сына были несправедливы. Но возражать ему она боялась. Его гнев был оправдан. Он уехал, оставив свою жену на нее. Она же не досмотрела.

– Я сейчас все улажу. – Рамона выпроводила Роберто из комнаты. Позвала служанок. Отдала указания сварить кашу и накормить ребенка, перепеленать ее. Других заставила искупать Палому в холодной воде.

Через час Палома захотела покормить Викторию, но Рамона не дала ей девочку.

– Ты напилась, в твоей крови полно алкоголя. Я не знаю, что у вас происходит с Роберто, но ты женщина. Ты мать. В кого ты превращаешься?

– Да что вы знаете обо мне?

– Многое. Ты дочь Армандо Диаза. Он известный и почитаемый человек. Ты позоришь не только наше имя, но и его.

– Вы ничего не скажете папе.

– У всех есть слабости, просто надо уметь их скрывать.

– Я постараюсь. – Паломе нечего было сказать.

Роберто к ней так и не зашел. Когда Рамона вышла от Паломы его уже не было. Он собрал чемодан и уехал. Кончено. Зачем ему нужны эти сцены. Какая же Палома дурочка. Ведь жил же Роберто в доме почти два месяца. И можно было что-нибудь сделать, приручить его. Неужели никому не дано достучаться до Роберто. И только девчонки с окраины удалось проникнуть в его сердце.

Рамона понимала, что теперь все только осложниться. Роберто редко будет бывать дома. За Паломой же нужен глаз да глаз. Она слаба к выпивке. Как же раньше она этого не замечала. Она потеряла сына. Ей приходится нянчится с ребенком. Разве об этом она думала, устраивая брак Роба и Паломы.

Кристина медленно открыла глаза и тут же их закрыла. Свет бил прямо в лицо. Шторы на окне были открыты. Она села на кровати. Стон вырвался из ее губ. Опять в тюрьме. Неужели ее поймали.

– Как вы себя чувствуете, – она не сразу услышала незнакомый мужской голос. В нем слышалась доброта и забота.

– Где я, – она хрипела, каждое слово давалось с трудом.

– В безопасности, я нашел вас на дороге, – Рафаэль потрогал лоб. На удивление температуры не было. – С вашим ребенком все в порядке, хороший малыш.

– Кто?

– Не понимаю.

– Кто родился?

– Сын. У вас родился сын. Здоровый мальчик. Видимо роды были очень тяжелые и протяжные. У вас сильные разрывы и разрезы. Не знаю. Кто принимал роды, но руки бы ему оторвать. Я зашил вас, все обработал. Я врач. Вам повезло, что я ехал по той дороге. До утра вы в такую погоду бы просто не дожили.

Кристина заплакала. Она не могла поверить своему счастью. Спасена. У ее сын. Ее сын, которого она никому не отдаст. Она услышала плачь и протянула руки. Рафаэль подал ей мальчика. Он ничего пока не стал расспрашивать. Еще будет время. Сейчас надо позаботиться о них все. Кристина рассматривала сына. Пока кормила его грудью. Она совершенно не стеснялась этого незнакомого мужчину, который подобрал ее на дороге.

– У вас не пропало молоко. Это такая радость. – Рафаэль был очень удивлен. Его собственная дочь была голодна. Он сварил ей какую-то кашу. С горем по полам накормил ее, как и ребенка Кристины. Но если Сабрина и съела немного, то мальчик вообще отказался от его каши и не взял бутылочку.

Кристина с благодарностью посмотрела на доктора.

– Спасибо вам огромное. Я перед вами в неоплатном долгу.

– Постарайтесь меньше говорить. Надо, чтобы ваш голос восстановился.

Рафаэль смотрел, как молодая женщина кормит грудью ребенка. Его сердце защемило. Луз не сможет этого сделать. Ее больше нет. Он сам ее убил. Но и в тот же вечер спас другую жизнь. Вернее две.

– Как я могу вас отблагодарить? – прошептала Кристина, сын засыпал.

Рафаэль взял мальчика, отнес его в кроватку. Сабрина лежала в этой же кроватке. Но с другой стороны. Она открыла глаза. Глаза Луз. Она сейчас заплачет. Она голодна. А он не может ее даже накормить. Или… Сабрина заплакала. Кристина опять села на кровать. Рафаэль взял дочь на руки. Он повернулся к Кристине. По его щеке текла слеза.

– Моя дочь. Она голодна. Моя жена вчера умерла при родах. Я не могу ее накормить, – Рафаэль смотрел на Кристину.

Кристина просто протянула руки. Взяв девочку на руки, она приложила ее к другой груди, та сразу же ухватила сосок, сладко засопела. Рафаэль присел рядом с кроватью.

– Спасибо, мне вас сам бог послал, – он опустил голову на кровать.

Кристина другой рукой тронула его волосы.

– Нет. Это мне вас бог послал.

Два незнакомых человека встретились на пути. Их дороги пересеклись и соединились. Не они решали, так выбрала за них судьба.

Винсенте торжествовал. Рафаэль уволился. Соперника больше нет. Теперь он руководитель. Теперь все в его власти. Все встает на свои места. Так и должно быть. Ребенок Алехандро и Августы поправился, но Винсенте понимал, что это будет слабый и болезненный мальчик, что не раз они будут обращаться за помощью, что ему будет выгодно и не безвозмездно. Впервые за этот год он расслабился. Жизнь продолжается.

Херардо стоял у портрета своей второй жены. Он не понимал, почему Алехандро не убирает портрет так ненавистной ему женщины. Женщины, которую он убил, будучи подростком. Так зачем он держит его на видном месте. Постоянное напоминание о былом. Херардо потер грудь. Сердце ныло и тревожило. Боль. Эта боль уже никогда не отпустит его.

– Вот твой внук, отец. – Алехандро внес ребенка в свой кабинет. – Карлос.

Херардо подошел к сыну, взглянул на внука.

– Теперь у меня полная семья. Возвращайся и участвуй в нашей жизни. Будь рядом, смотри, как будет расти твой внук. Твой родной внук.

– Я не вернусь. Порой чужие люди, роднее и ближе.

Херардо повернулся и пошел прочь из этого дома. У него не осталось сил. Нет ничего святого на этом свете, что позволило бы достучаться до его сына. И одно лишь наказание есть для него – он никогда больше не войдет в этот дом.

– Отец, отец ты куда, – Алехандро пошел за отцом. Бруно был в холле. Алехандро передал ему ребенка. И догнал отца уже на улице.

– Ты же просил меня. Я все сделал так. Как ты хотел. Так что же ты еще хочешь от меня?

– Правды. Я хочу услышать правду. Я хочу знать за что? – Херардо схватил сына за пиджак. – За что?

– Отец, – Алехандро не понимал, что требует и хочет от него отец. – Папа.

– Никогда. – Херардо отпустил сына и пошел прочь. – Никогда больше не называй меня «папа». Я для тебя умер.

Алехандро стоял у своего дома. Он был растерян и обескуражен. Все, к чему он так стремился, рухнуло. Ребенок не помог. Отец не вернулся. И не вернется уже никогда. Он зашел в дом. Малыш заплакал.

– Успокой его, отнеси Августе, няньке. Только пусть он замолчит.

Алехандро разозлился. Он ворвался в кабинет.

– Еще не все потеряно. Слышишь. Он не умер. Он живой, а ты мертва. И все еще командуешь. Но меня тебе не победить.

Алехандро налил себе виски, отпил немного и кинул бокал в портрет.

– Теперь я буду вести игру. Никто больше не будет мной командовать и указывать. Если он умер для меня, то пусть так и будет. Я тоже мертв для него. И я найду эту девчонку и моего сына. То, что принадлежит мне, никто не смеет брать!!!

Прошла неделя, как Кристина оказалась в доме Рафаэля. Она шла на поправку. Вечерами они долго разговаривали, рассказывали. Две одинокие и разбитые судьбы встретились. Рафаэль понимал, что сам не сможет вырастить Сабрину. Кристина осознавала, что ей просто некуда идти.

– Давай поженимся, – предложил Рафаэль. – Будем друзьями. Помогать друг другу. Мы многое пережили. И вместе проще идти вперед. Вырастим наших детей. Дадим им образование.

– Рафаэль, я не могу дать тебе любви. Единственное чего я хочу, вырастить моего сына хорошим человеком. Дать ему образование. Не хочу, чтобы Даниель страдал.

– Я ее не прошу и сам не обещаю любить. Единственное чего я хочу, чтобы Сабрина не чувствовала себя одинокой. Чтобы не проклинала меня, убившего ее мать. Я предлагаю сотрудничество. Будем помогать друг другу. Ты хороший человек. Тебя обидели. Принесли много горя. Но отомстить обидчикам порой не в силах, если они обладают властью и деньгами. Так почему нам не постараться забыть прошлое и начать новую жизнь в другом городе, где нас никто не знает и не будет искать? Подумай и скажи.

Рафаэль вышел из комнаты. В его словах была логика. Но сердце сжалось от боли. Вчера она прочитала в старой газете статью о том, что у Родриго Фернандеса родилась дочь. Он не любил ее. Все было ложью. Этот город стал ей ненавистен. Так почему же не принять предложение Рафаэля и не уехать.

Кристина согласилась. Рафаэль все устроил. Их расписали дома. Зарегистрировали детей, и на следующий день они покинули город.

Оставим наших героев. Они все определились со спутниками. Выбрали дорогу, по которой пойдут. Их жизнь, конечно же, она нас интересует. Но перевернем сразу много страниц, состоящих из не одного десятка лет. И уже наблюдая за нашими героями по истечении 25 лет, узнаем, как сложились их судьбы. Что обрели или потеряли. К чему стремились и с чем остались. И что принес им опыт прожитых лет. Были ли забыты события прошлого, так изменившие их планы на жизнь. Узнаем, можно ли вернуть возможность мечтать. Возможность поверить снова. Завоевать и удержать любовь, от которой они все отказались, выбрав жизнь без любви. А жить без любви – разве это возможно?..

Глава 6

Иногда люди стремятся вернуться назад. Место, где они родились и выросли, тянет и зовет их. Но со временем понимаешь – прошлое не вернуть, в одну реку нельзя ступить дважды. И все же это ощущение, что все может быть, побуждает, придает силы для того, чтобы заглянуть в прошлое, правда уже настоящим, растерявшим иллюзии.

Кристина сидела на корточках в саду. Она ухаживала за клумбой. Переехав в этот город, она устроилась в фирму и стала ландшафтным дизайнером. Ей нравилось создавать красоту в садах людей, она умела найти к каждому подход, прочувствовать человека, чтобы понять, какую зону отдыха они хотят, и что им подойдет. Рафаэль открыл маленький кабинет и практиковал. Кристине было комфортно рядом с ним. Она ни разу за эти годы не пожалела о своем решении. Рафаэль был добр и заботлив. Да у них не было страсти, любви. Но искренняя забота друг о друге переросла в крепкую дружбу. Они относились к друг другу, как брат с сестрой, да и жили они в разных комнатах. Рафаэль не смог забыть Луз. И хоть Кристина и старалась облегчить его боль по поводу утраты жены, Рафаэль так и не простил себя. Сколько бы Кристина его не уверяла, что это не его вина, ее муж был непреклонен. Зато Кристина устроила семейный быт так, как она захотела. У них появились семейные традиции. Свои собственные праздники. И радость, сияющие глаза детей – были прямым доказательством того, что они с Рафаэлем делали все правильно. В их доме всегда слышался счастливый смех. Рафаэль за последние годы сильно сдал, но все равно ходил на работу, стараясь помочь как можно большим людям, полностью отдаваясь работе.

Даниэль пошел по стопам матери. Ему нравилось конструировать, создавать. Он очень красиво рисовал. Выбрал себе специальность архитектора. Окончив обучение, устроился в фирму, где работала Кристина. Иногда их проекты совпадали. И тогда для обоих это было просто счастье. Кристина не раз задумывалась и страх, что в Даниеле заговорят гены отца, пронзал ее сердце, но проходили дни, недели, и все было в порядке. И Кристина успокоилась. Забота, внимание, участие в жизни сына открыли самые сильные стороны его характера. Правда сейчас он отсутствовал. Его послали в командировку в соседний город. Там он выполнял какой-то сложный проект, который требовал его присутствия. Кристина ужасно скучала по нему.

Сабрина пошла по стопам отца, выбрав медицину. Но в отличаи от Рафаэля – она была хохотушкой. Полная оптимизма, уверенности в завтрашнем дне, она смело шла по жизни, видимо это ей досталось от матери.

Дети выросли, скоро они обзаведутся семьями. Родятся внуки. Кристина поднялась с колен. В этом городе прошла половина ее жизни и здесь же она и закончиться. Рафаэль был прав, когда уговорил ее переехать. Там бы они не смогли жить так спокойно, как в этом городе, где их никто не знал. Порой Кристина задумывалась о встрече с Роберто. Ей хотелось посмотреть ему в глаза и спросить, почему он так быстро ее забыл, женился, завел ребенка. Но так же, как она хотела этой встречи, с такой же силой она ее и боялась, разве сможет она посмотреть ему в глаза после всего, что с ней произошло. Свою любовь к нему она спрятала в самом дальнем уголке своего сердца. И, может быть, даже и забыла уже его. Ведь больше она не читала газеты, отказавшись от них раз и навсегда, и ничего больше не знает о нем. Да и хотела бы она что-то узнать? Нет. Ее жизнь размерена, спокойна, предсказуема. Так лучше. Не за чем бередить старые раны.

Рамона сидела у камина. Она постарела, но в ней еще чувствовалась железная воля и желание всем руководить. Правда сын в эту категорию не попал. А вот с Паломой получилось, правда последствия оказались плачевными. Она стала зависимой от алкоголя. Узнав об этом у Армандо, случился удар. Он умер через несколько дней. Палома же ушла в запой на неделю. Роберто появлялся дома набегами, погруженный в работу, он не обращал внимания на взрослеющую дочь. Где он жил, с кем проводил ночи, Рамона даже не интересовалась. Ведь ничего изменить она не могла. Последние пять лет Роберто стал чаще появляться дома, общаться с Викторией, убеждая ее в то, что жизнь непроста, и позволить мужчине увлечь себя непозволительная роскошь. Виктория же с жадностью слушала отца, которого безумно обожала, скучала по нему, соглашаясь с ним, но в душе, не веря в искренность его слов.

Роберто возмужал. И сейчас, когда ему уже за 50, он до сих пор привлекал внимание женщин. Статен. Интересен. Строг. Холоден. И глаза, в которых поселилась печаль, не останавливали женщин. А он же просто выбирал то, что само падало в руки. Он был мужчиной и за эти годы привык брать. Был избалован женским вниманием, но сдержан в ухаживании. Получив приз, терял интерес. И так по кругу. Назвать его жизнь спокойной сложно. Он нигде не мог найти места, постоянно загоняя себя, подальше, лишь бы не вспоминать, лишь бы не думать.

Палома ничем и никем не интересовалась. Единственное, что волновало ее – это выпивка. Рамона нашла выход – она оставляла в ее спальне бутылку. И Палома порой не выходила из комнаты неделями. Лишь служанки смотрели за ней. Виктория при живой матери и живом отце жила как сирота. От бабушки были только указания. Говорить о любви и ласки не приходилось, поэтому она с таким нетерпением ждала возвращения Роберто, кидалась ему на шею. И Роберто это ей позволял маленькой девочке, взрослеющему подростку, созревшей девушке. Порой на его лице на миг появлялась улыбка. И это было счастьем для Виктории. Ведь она думала, что отец так переживает из-за матери. Что он не появляется дома, только из-за того, что та пьет. Старалась уделить ему максимум внимания, когда тот находился дома. Может эта искренняя бескорыстная любовь сделала свое дело, и он стал больше времени проводить дома. Порой даже Палома ужинала с ними. Но назвать это семейным ужином, который проходил в полной тишине, было сложно. И все же Виктория не отчаивалась, ведь у Карлоса все еще обстояло хуже.

Алехандро сидел в своем кабинете. Они с Роберто заключили хороший контракт. Две огромные строительные компании. Весь город шумел об этом событии. Все газеты и телевидение освещали эту тему. Им нужен был лучший проект. Его сын, в которого он столько вложил, не оправдывал его надежд. Родившись слабым, он постоянно болел. И эта его дурацкая склонность к рисованию раздражала Алехандро. Почему Кристина забрала лучшего сына. А слабого оставила ему. За все эти годы, он так и не вышел на ее след. Возможно, она умерла где-то по дороге, так и не добравшись до города. Было горько осознавать, что она лишила его сына, при этом скорее всего погибнув. Так за чем тогда она его забирала. Возможно, сейчас бы им с Роберто не нужно было устраивать конкурс среди архитекторов на лучшую работу. Но им выдвинул такие условия муниципалитет, желая поддержать молодежь. И Карлос даже не мог участвовать в этом конкурсе. Он не мог придумывать проекты. Зато прекрасно рисовал. Обладая тонкой натурой, он чувствовал людей, старался им понравится. Не раз Алехандро или Бруно находили его в местной церкви. Там священники позволяли ему возиться с клумбами, он создавал шедевры из подручных материалов, практически ничего туда не вкладывая. Алехандро кричал и требовал прекратить эти дурацкие поделки в саду. Он считал сына тюфяком. Карлос никогда не вступал в ссору. Молча выслушивал обвинения, указания, претензии. Уходил к себе в комнату и рисовал природу.

Августа полностью отстранилась от всего. Ее не интересовал ни Алехандро, ни Карлос. Даже Винсенте она перестала обвинять в своем аборте и невозможностью родить ребенка. Да и не нужен он ей был. Она никого не трогала. И ей никто не мешал. Карлос заходил к ней в комнату раз в неделю, чтобы проведать ее, но казалось, что Августа не видит и не замечает его, полностью погрузившись в свой мир.

И теперь еще эта идея двух мужчин, сильных мира сего, решивших объединить капиталы и поженить своих детей, выбила у Карлоса и Виктории почву из-под ног. Вот и сегодня они решили встретиться и поговорить. Они были хорошими друзьями. Не более.

Винсенте сидел в кресле руководителя. За эти годы он постарел. Он облысел, раздобрел. Сытная жизнь сделала свое дело. Отложила свой отпечаток. Он был сам себе хозяин. Увольнял кто был не желанен, принимал, кто выполнял его условия. За ним не было никакого контроля, он творил, что хотел, получая деньги, калеча судьбы женщин, но это его мало волновало. Он так и не женился. А за чем? Он не хотел себя окольцовывать, не хотел давать никому не единой возможности управлять собой. Создал идеальную форму своего бытия, но и идеальные формы имеют право давать трещину…

Карлос уже сидел за столиком и пил кофе. Он ждал Викторию. Она должна была скоро появиться. Она понесла какие-то документы отцу в офис, забрав их из суда. Виктория стала юристом, и теперь работала вместе с Роберто. Карлос удивлялся, как она вообще может общаться со своим отцом. Ему казалось, что этот человек не прогибаем, чужд и далек от людей. Однако же Виктория его просто боготворила. Да и порой ей удавалось его растормошить, и в такие минуты Карлос завидовал ей, что она может вот так беседовать с отцом, по-свойски его обняв. Помимо робости перед Роберто, Карлос испытывал непреодолимое желание подружиться с Роберто, но тот никого не подпускал к себе близко. Даже Викторию, свою родную дочь он держал на расстоянии. Виктория вошла в кафе с молодым человеком. Они над чем-то смеялись. Увидев его, Виктория помахала рукой.

– Познакомься, Карлос, это Даниэль. Я с ним разговорилась в офисе. Даниэль, это Карлос. Он мне практически как брат, а наши отцы жаждут увидеть нас мужем и женой, – она рассмеялась. – Ох уж эти взрослые.

Карлос и Даниэль протянули друг другу руки. Даниэль улыбнулся, его взгляд был открыт. Карлос почувствовал легкое головокружение, когда они пожали руки.

– Тебе плохо, – Виктория забеспокоилась. – Ты побледнел.

– Нет. Со мной все в порядке, – Карлос уже садился, – давайте присядем. Виктория через чур печется обо мне.

– О, понимаю. У меня есть сестра, мама, которые просто не выпустят меня из дома. Если услышат, что я чихнул. А отец тут же прибежит с градусником, – Даниэль это сказал так обыденно, как будто это было естественно.

Карлос и Виктория уставились на него.

– Я что-то сказал не то? – Даниэль был смущен. – Они не знают, что я так далеко уехал. Думают, что я нахожусь в соседнем городке. Просто они бы собрались всей семьей ехать или бы меня отговорили. А я, узнав о конкурсе, решил попробовать свои силы. Пусть лучше узнают результат, и меньше будут переживать за меня. Да что вы так смотрите на меня? – Даниель был удивлен.

– Просто ты так говоришь о семье, нам это просто не знакомо, – сказала Виктория. – У нас нет таких отношений. Каждый сам по себе.

– Может я и преувеличиваю немного, – Даниэль вдруг осекся, они только что познакомились, а он уже столько им рассказал о себе.

– Может быть, – задумчиво произнес Карлос. – Так, где вы познакомились?

– В офисе. Даниель принес свой проект. А отца не было на месте. Он уехал на какой-то закрытый проект. Я даже не вдаюсь в подробности, потому что меня это не касается. Да и отец не любит об этом говорить. Сказал одно, что он обещал сделать, и делает, хотя этот человек может этого и не увидеть. В общем какая-то запутанная история. Да и отец не так прост. Говорит обрывки и замолкает, я не люблю с ним говорить об этом проекте, потому что потом он просто уходит, как будто бы бежит от чего-то, – Виктория сделала глоток кофе. – Ну так вот. Я оставила документы. А Даниэль сидел в приемной отца, он хотел лично передать проект отцу, но секретари отца сказали, что это невозможно. Это услышала я. Мы разговорились. И вот я пригласила Даниэля выпить с нами кофе.

– Я все равно считаю, что смогу попасть на прием к твоему отцу. Мне надо самому показать и рассказать о проекте. Я выпью с вами кофе и вернусь назад в офис.

– Даниэль, боюсь, что отец не вернется уже сегодня в офис, – Виктория была уверена в своих словах.

– Но когда же тогда будет происходить отбор работ. Их рассмотрение? Ведь завтра будет объявлен победитель. С ним заключат контракт. Я очень хочу получить работу. Если мне это удастся. Надо будет показать проект маме. Она наверняка мне подскажет пару идей по ландшафту.

– Ландшафту, – Карлос закашлялся. – Твоя мама увлекается дизайном?

– Да. Она такие шедевры создает. У меня есть несколько фото в телефоне. – Даниэль достал и показал Карлосу, тот был очарован.

– Даниэль, а ты знаешь, что Карлос тоже увлекается дизайном.

– Нежели правда? Тогда ты тоже можешь внести свои предложения.

– Боюсь, что это невозможно, – Карлос посмотрел на Викторию, – не надо. Это только разозлит отца. У нас и так сложные отношения. Не хочу еще больше его злить.

– Злить? – Даниэль был удивлен, – а чем ты занимаешься, Карлос?

– Он прекрасно рисует, но родители против этого. Алехандро, его отец хочет, чтобы Карлос проектировал, а у Карлоса не лежит к этому душа.

– Мне странно это слышать. Мои родители только поощряли мои стремления. Помогали и поддерживали.

Карлос и Виктория с удивлением и легким чувством зависти слушали Даниэля. Им были чужды такие отношения в семье, но как оказалось, что такое бывает. В ходе беседы они не раз высказывали желание познакомиться с семьей Даниэля.

Роберто вернулся с окраины. Дом был готов. Но он всегда находил какую-нибудь деталь и переделывал. Его рабочие уже не спорили с ним. За эти годы они привыкли к бесконечным перепланировкам и перестройкам. А ведь он был полностью готов. Требовалось только завести сюда мебель, предметы быта, технику. Требовался дизайнер, который бы все устроил. Но так страшно было его нанимать. Потому что обустрой он дом до конца, пришлось бы расстаться с воспоминанием о Кристине. А он уже так привык к мысли, что он строит дом для нее. Несмотря ни на что, он держит свое слово. Хотя она и не достойна этого. Но он дал слово. Он должен его сдержать. Уже поздним вечером он вернулся в офис. Его ждали бумаги. Да и проекты надо посмотреть. Уже столько он пересмотрел и просто выбросил в мусорку. Все было не то. Найдет ли он подходящий, Роберто уже сомневался.

Зайдя в свой кабинет, он включил свет. Его рабочие уже давно были дома. В офисе остались только сторожа. Разобрав главную папку на подпись, и написав свою резолюцию на документах, Роберто отложил папку в сторону. Просмотрел документы, что принесла Виктория из суда. Как она и говорила. Они выиграли дело. Теперь коммуникации смело можно проводить и закладывать фундамент. Роберто перешел за другой стол. Там, где он сам создавал проекты, там, где последнее время просматривал проекты молодых специалистов. Сегодня принесли всего три проекта. Мало. Когда было объявлено, его офис просто завалили всяким хламом и каракулями. Каждый второй, наверное, в этом городе возомнил себя архитектором. Он устал, но посмотреть нужно. Первый полетел в мусорное ведро, через пять минут второй оказался там же. Может третий вообще не стоит открывать. И завтра просто представить на суд работу группы своих специалистов под его руководством, они создали запасной вариант, но это на самый крайний случай. Может быть, он и настал. И все же Роберто развернул проект. Это было что-то интересное, новое, свежее. Роберто скинул все лишние бумаги на пол, освобождая пространство для чертежей. Включил дополнительные лампы. Ему не хватало компьютерной версии, но тот, кто делал этот проект – обезопасил себя. Роберто увидит этот проект, только пригласив его создателя. Сообразителен, усмехнулся Роб, и эта его усмешка вмиг преобразила его, вернув ему мальчишество.

– И не такой вы страшный, как все мне говорили и предупреждали, – Роберто вздрогнув от незнакомого голоса, оторвался от чертежей. На пороге стоял молодой человек. Почти одного с ним роста. Роб замер. Что-то такое знакомое, родное увидел он в нем. Но что?

– Кто вы? – его бархатистый голос сразу же расположил к себе Даниэля. А это был именно он.

– Я автор этой работы. Я извиняюсь за дерзость, меня предупреждали. Но я все равно остался вас ждать. Я хотел бы лично сам представить вам свой проект. Я очень долго и кропотливо над ним работал. Вы разрешите войти?

– Да, конечно, – холодная маска слетела с лица Роберто. Ему не хотелось притворятся. – Проходи. Меня заинтересовала твоя работа, но хотелось бы увидеть это в объеме. Как тебя зовут?

– Даниэль. Даниэль Фернандез. Я принес флешку. На ней есть все. Где мы можем посмотреть? – Даниэль перестал нервничать. Спокойный голос Роберто располагал к себе, придавал уверенности.

Роберто удивленно смотрел на молодого человека. Что-то было в нем особенное. Что-то такое едва уловимое. Он не стал ничего больше говорить, просто попросил включить и показать модели.

– Это то, что нам нужно, – сказал Роберто по истечении двух часов кропотливой работы. Кучи заданных вопросов. Нескольких внесенных поправок. – Я уже и не надеялся. Но ты меня удивил. Ты принят на работу. Завтра можешь приступать. Жду тебя к двенадцати. Теперь можешь идти. Уже поздно.

– Спасибо, сеньор Роберто, – Даниэль был счастлив. – Для мое семьи это будет настоящий сюрприз.

– Ну так иди и обрадуй их, – Роберто заразился искренней радостью этого молодого человека.

– Пока не могу. Уже поздно. Я им позвоню завтра.

– Хорошо, это твое дело. Завтра мы утвердим твою работу. Да, и через три дня будет большой банкет, посвященный этому, там твоя работа будет представлена. Твои родители должны присутствовать. Будет пресса, телевидение. Ты станешь звездой этого праздника.

– Боюсь, что до звезды мне еще рано. Да и не хочу я их хватать охапками. Просто хочу работать, реализовать свои задумки. Надо оправдать ваше доверие. Спасибо вам огромное еще раз за все, – Даниэль вышел.

Роберто хотел его остановить, предложить подвезти, но остановил себя. Он не понимал, что такого странного в этом молодом человеке. Он обычный парень. С ним раньше он был не знаком. Наверное, просто сказывается усталость, надо ехать домой и отдохнуть. Роб устало потер виски.

Сабрину разбудил телефонный звонок. Так рано, кто бы это мог быть.

– Алло, – ее голос был хриплым.

– Спишь, соня, – Даниэль рассмеялся. – Я сегодня вообще не спал.

– Даниэль, у тебя все в порядке? Когда ты вернешься? Родители волнуются за тебя? И на выходных собираются поехать к тебе в гости, так называется преподнести тебе сюрприз.

– Ого, хорошо, что ты меня предупредила. Дело в том, что сюрприз преподнесу я, правда я не знаю, как быть. Я нахожусь совершенно в другом городе и очень далеко от вас.

Сабрина моментально проснулась. Новости, что она услышала от Даниэля, привели ее в дикий восторг. Она обрадовалась возможности побывать в другом городе.

– Мы приедем. Я уговорю родителей. Это так здорово. Я тоже хочу там жить с тобой. Ты где остановился?

Кристина всегда просыпалась рано. Она не любили долго спать. Приняв душ и выпив чашечку кофе, спешила в сад. Ей нравилась эта утренняя тишина. Спокойствие и умиротворение. Сейчас же, проходя мимо

– Сабрина, у тебя все в порядке, девочка, – Кристина заглянула в комнату дочери.

– Мам, э, да, я говорю с Даниэлем, – Сабрина поцеловала Кристину в щеку и передала трубку матери, которая с нетерпением этого ждала.

– Сынок, как же я рада тебя слышать. Как ты там?

– Мама, со мной все в порядке. Просто я рано проснулся, решил поболтать с Сабриной.

– Я так соскучилась. Когда ты приедешь?

– Я тоже соскучился по всем вам. Думаю, что мне придется задержаться.

Кристина нахмурилась. По мере того, что говорил Даниэль, она становилась бледнее. Выслушав сына, она отключила телефон, попрощавшись с ним

– Мама, с тобой все в порядке? Папа, иди сюда скорее, – Кристина медленно стала оседать.

Сабрина поддержала ее за руку, и она присела на кровать. Рафаэль зашел в комнату дочери.

– Что случилось? Кристина, тебе плохо? – он присел рядом, заботливо приобнял, посмотрел в глаза. Ее руки были холодны. Тревога плескалась в ее глазах.

– Рафаэль, как же так, почему мы не уберегли сына?

– Что случилось с Даниэлем? – Рафаэль стал волноваться.

– Папа, у него все хорошо, – Сабрина присела на корточки рядом с кроватью. Она держала Кристину за руку. – Он сейчас в Антуриумо. Выиграл конкурс и ему предложили работу.

– Где?

Рафаэль понял тревогу и волнение Кристины.

– Дорогая, не беспокойся, все будет в порядке, ты меня слышишь?

Кристина смотрела на мужа, но не видела его. Она качала головой.

– Мама, беспокоится, но ведь Даниэль большой мальчик. И я тоже хочу поехать к нему. Там столько возможностей. Он нас всех ждет. Будет какое-то торжество, где объявят его проект самым лучшим. Вы понимаете, это такая возможность проявить себя. Это его будущее.

– Кристина, послушай меня. С ним все будет в порядке.

– Рафаэль, ты же знаешь, что, – Кристина опустила голову.

– Дорогая, – Рафаэль посмотрел на Сабрину, – оставь нас пожалуйста наедине, нам надо поговорить. Ты же не против, если мы поговорим в твоей комнате?

Сабрина удивилась. У родителей есть секреты. Она никогда не замечала этого. Казалось, что их жизнь прозрачна. Она наизусть знала историю их знакомства. Их роман, закончившийся свадьбой. Сабрина прошла на кухню. Налила себе кофе. Она подождет и обязательно все узнает. Сейчас родители поговорят и успокоятся.

– Рафаэль, как же так? Что же теперь делать?

– Подожди, Кристина, ну что ты так переполошилась. Это огромный город. Какова вероятность встречи? Никакой, тем более никто не знает кто такой Даниэль. Так что тебе не зачем даже волноваться.

– Ты не понимаешь. Ему поставили условие – присутствие родителей на этом празднике. Мы должны туда вернуться. Если не поедем, то подведем сына. Я не знаю, как быть. Я не готова встретится с прошлым. Я не знаю, что делать.

Рафаэль стал мерить комнату шагами. Этого он не ожидал. Дети выросли. Они хотят познавать мир, от этого удержать невозможно, нельзя их запереть в клетку. Сердце кольнуло. Последнее время оно постоянно ныло и беспокоило его. Рафаэль облокотился на стену. Он тоже не был готов к возвращению в город.

– Мы должны, Кристина. Я понимаю, что мы должны ехать. Только не знаю как, – Рафаэль присел к ней на кровать. – Мы должны поддерживать наших детей.

– Сабрина жаждет поехать и остаться, она мне это объявила. Я не смогу жить вдали от детей, но как же мне тогда быть, ведь в тот город я тоже не хочу возвращаться.

– Дети выросли. От нас им требуется поддержка. Они ее получат, как бы больно нам с тобой не было. Ведь прошло столько лет. Может все уже забылось, – Кристина вскинула голову. – Нет, не нами. Этого невозможно забыть. Прошла целая жизнь. Все изменилось.

– Мне страшно.

Рафаэль сжал руку. Страшно не то слово. Вернуться. Он бы все отдал, только бы никогда не возвращаться.

– Мы должны, ради детей. Разрушить карьеру Даниэля мы не можем, ты же это понимаешь. Сабрину можно еще удержать, но боюсь, она не поймет нас.

Рафаэлю стало трудно дышать. Кристина выбежала из комнаты за лекарством. Ему опять было плохо с сердцем. Ну как она может быть такой бесчувственной к мужу. Думает только о себе. Сабрина услышала шум наверху и поднялась.

– Мам, пап, у вас в порядке?

– Дочка, отец не очень хорошо себя чувствует, – Кристина уже выводила Рафаэля из комнаты дочери и вела его в спальню. – Боюсь опять сердце, – она уже успела дать ему лекарство.

Сабрина ничего не стала спрашивать. Они сидели у постели Рафаэля. Они понимали, что поехать с ними он не сможет, так же понимали, что и не поехать они не могут. Полетит Сабрина и Кристина. Кристина боялась встретиться со своим прошлым один на один. Рафаэль на протяжении 25 лет всегда был рядом. Оказаться сейчас в такую трудную минуту без его поддержки, было невероятно трудно. Рафаэль очень переживал, что не может составить им компанию.

– Вы остановитесь в моем доме, – сказал Рафаэль, когда Сабрина вышла из комнаты. – Думаю обманывать их не стоит и говорить, что это дом друзей. Мы уже и так их обманули. Жалею только об одном, что не смогу быть с тобой рядом. Может все образуется, посетите этот праздник, Даниэль уедет работать, ты вернешься. Все встанет на свои места.

Кристина стала собирать чемодан. Все эти годы она жила с опаской, что прошлое ее настигнет. И этот час настал. Может конечно все пройдет хорошо, и она вернется. И ее жизнь будет продолжаться дальше, в тишине и спокойствии.

Она держала руку Сабрины, когда самолет взлетал, и весь путь до приземления. Кристина высадила дочь в центре, Сабрина хотела прогуляться. Она планировала чуть позже встретиться с Даниэлем, который заканчивал работу через час.

– Мама, а где мы встретимся?

– У нас дома. Вот адрес. Я вас буду ждать через три часа. Пусть Даниэль заберет свои вещи из гостиницы, – Кристина села в машину, и уехала. Она боялась сейчас расспросов дочери. Потом, уже им двоим, она что-нибудь расскажет, а сейчас ей срочно нужно было открыть дом, убрать фотографии Луз. Пока они с Сабриной летели. Рафаэль договорился об уборке дома. Кристине оставалось только проверить все, чтобы у детей не было лишних вопросов. Она вообще боялась что-либо говорить.

Она снова в городе, она вернулась сюда. Воспоминания прошлого нахлынули, ворвались в ее сознание, затмевая настоящее.

Сабрина была удивлена. У родителей есть дом в этом городе. Она смотрела вслед машине. Конечно, Кристина была против того, чтобы дочь одна гуляла в незнакомом городе, но с другой стороны ее скоро встретит Даниэль, и потом ей нужно было время, чтобы убрать признаки прошлого в доме.

Роберто внимательно слушал отзыв Алехандро о проекте Даниэля. Он специально попросил его прийти в отсутствие молодого человека.

– Действительно, это именно то, что нам нужно, – Алехандро пролистывал объемные модели в компьютере. Где ты его нашел?

– Я его не искал, он сам меня нашел. Ты знаешь в провинции можно найти такие таланты, я сам удивлен.

– Ну что ж, посмотрим, что из этого выйдет, – Алехандро задумался. Почему у кого-то получается, а его сын неспособен ни к чему. – Я, пожалуй, пойду, – он встал.

– Ты не дождешься?

– Нет. Я с ним познакомлюсь на вечере. Я тебе полностью доверяю.

Алехандро попрощался и вышел. Его уже раздражал этот молодой человек, но он сдерживал свои эмоции, понимая, что к хорошему они не приведут. Лишь одно осознание того, что проектом мог бы заниматься Карлос, душило его. Его сын ни к чему не способен. Какое разочарование.

Роберто смотрел в окно. Поработав с Даниэлем несколько часов, он отправил его на их объект. Хотелось услышать его мнение. Стол Роберто был завален бумагами, но работа не шла. Он не мог сосредоточиться на документах. Все отвлекало его.

Роберто собрался и вышел из офиса.

Кристина попросила поставить сумки в холле. Она 25 лет не была в этом городе, в этом доме, где ей дали второй шанс на рождение. Она поговорила с управляющим фирмой, что занималась уборкой дома и сада. В саду она обязательно сделает несколько композиций, они так и просятся туда. Хотя, о чем это она. Ведь, она здесь всего на несколько дней. Отбросив все мысли, Кристина обошла весь дом, собирая фотографии Луз. Их набралось много. Целая коробка. Спрятать их она решила в подвале. Не думаю, что Сабрина или Даниэль туда пойдут в ближайшие дни. А перед своим отъездом, она их вывезет. Обойдя дом несколько раз, Кристина проверила все комнаты. Вроде бы все было в порядке. Находится одной в доме, полным воспоминаний, она не могла. Посмотрев на часы, время еще оставалось до встречи с детьми, закрыв дом, она вышла.

Роберто шел по парку. Он 25 лет здесь не был. Сегодня что-то заставило и позвало его сюда. Каждый шаг болью отдавался в сердце. Он не видел людей, что гуляли по парку, переносясь мысленно в прошлое. В тот день, когда он делал предложение Кристине. День, когда его мир был полон красок, был ярким, цельным, и жизнь имела смысл. Воспоминания, такие реальные, живые, чуть не сбили его с ног. Роберто остановился. Закрыл глаза. Открыв, он уже видел настоящий парк. Девочку, что катила коляску с куклой, позади которой шли две женщины, видимо мать с дочерью. Ведь сегодня он мог также идти с Кристиной, держась за руки. И может быть, их внук катил бы машинку, или внучка играла с куклой, как эта маленькая девочка. Обе женщины обратили на него внимание, о чем-то сказав друг другу, улыбнулись. Да, он уже не тот юноша. Седина тронула его виски, опыт прожитых лет добавил импозантности. Строгий костюм. Вот только в глубине глаз поселилась тоска. Роб поднялся на мостик. Каждый шаг давался с трудом. На середине он остановился. Руками сжал поручни. Так хотелось закричать, задать в никуда вопрос: за что? Почему? От нахлынувших эмоций перехватило дыхание. Столько лет он подавлял в себе воспоминания тех дней. Дыхание ветра тронуло его волосы. Прядь упала на лицо. Она словно обожгла его. Ведь он представлял собой холодного, сдержанного человека. И только сейчас в этот момент, после стольких лет, ему хотелось вернуть тот день на миг, но одно мгновение, чтобы вздохнуть полной грудью, чтобы увидеть все цвета жизни, чтобы одним глотком наполнить все свое тело, каждую клеточку смыслом и желанием жить. Как прядь упала на лицо, так и воспоминание о былом ворвалось и разрушило его настоящего, вернув того прежнего Роба с искренним взглядом, открытым, с улыбкой на губах.

Кристина зашла в парк. 25 лет назад, она девчонкой бежала на свидание к Робу. 25 лет назад он сделал ей здесь предложение. Никогда она не хотела сюда возвращаться. В этот город, в этот парк, но ноги сами вели ее. Она сами шли по знакомой дорожке. С каждым шагом она оставляла позади себя свое прошлое. Каждый шаг возвращал радость, наполнял надеждой. Как будто только сейчас она идет на свидание, как будто не было всех этих 25 лет. Чувства и эмоции захватили все ее существо, все ее сознание, ноги сами несли ее к знакомому мостику, месту их встречи. С каждым шагом груз прошлого, что так давил, тяготил душу, разрывал ее на части, ослабевал. Улыбка, такая искренняя, радостная, полная счастья, скользнула на ее губы. Легкость ветерка, что обдувала ее на ходу, заразила собой, дав возможность идти беззаботно, поддавшись магнитному притяжению лишь одного предчувствия полного счастья. Предвкушение встречи – такое забытое чувство, но насколько оно сладкое, нежное, дорогое.

Стук сердца, стук каблучков. Стук сердца, стук каблучков. Роберто открыл глаза. Он боялся пошевелиться. Стук каблучков. Он ничего больше не слышал, кроме этого, родного и самого дорогого звука. Он сильнее сжал руками поручень. Сейчас, уже совсем скоро.

Кристина почти бежала. Вот уже и мостик. И он там стоит. Ее Роб. Сердце бешено заколотилось в груди. Сейчас она прижмется к его спине, обнимет, почувствует его тепло, такое родное, знакомое.

Глава 7

Чувства Роберто обострились до предела. Сердце стучало в груди. Сейчас все вернется. Все встанет на свои места. Минута. Еще минута. Никто не подходил, никто не обнимал его. Он уже не слышал стука каблуков. Реальность обрушилась на него. Что он себе возомнил? Что он захотел? Какой же он дурак! Зачем сюда пришел? Зачем позволил воспоминаниям разбудить его боль? Не сразу он услышал телефон.

Кристина, не видя ничего, кроме мужской спины, шла вперед. Ее руки уже готовы были его обнять. Такое знакомое тепло. Его запах. Детский плач ворвался в ее затуманенное сознание. Она остановилась. Не сразу увидела маленькую девочку, которая упала. Коляска, которую она везла, перевернулась, колесико отвалилось. Подчинившись материнскому инстинкту, она подбежала к ней, присела, помогла подняться. Отряхнула платьишко. Поставила коляску. Усадила куклу. Что-то ласково говорила девочке, успокаивала. В этот момент подбежали ее мама и бабушка.

Роберто ответил на звонок. Его дочь уже ждала его. И каким бы не был страх – он все-таки повернулся. Никого не было. Опять он поддался чувствам, позволил эмоциям захватить себя. Только Кристине это было доступно. Только ей. Ну и где она? Ее нет. Ему только показалось. Неподалеку две женщины суетились возле ребенка, а третья сидела на корточках и занималась коляской. Обычная ситуация. Обычные люди – каждый живет своей жизнью. Ничто не повторяется дважды. Нельзя сюда больше приходить. Нельзя. Слишком уязвим он в этом месте, которое помнит, которое ждет. Роберто развернулся и пошел. С каждым шагом к нему возвращалась его уверенность. Взгляд становился серым, холодным, безжизненным. Мир тускнел. Его ждала дочь и работа.

Выслушав слова благодарности, Кристина повернулась к мостику. Там никого не было. О чем она только думала? За чем пришла сюда? Ее Роба не существует. Он давно женат. У него своя семья. Есть дочь, а может и еще дети. Женат. Не долго он думал о ней, раз женился так быстро. Может все-таки попробовать уговорить сына и уехать из этого города. Нельзя здесь оставаться. Слишком много опасностей. Опасность разоблачения. Опасность встречи. Кристина развернулась и пошла прочь от мостика. Не хватило духа подняться на него. Там, где никто ее не ждал, там, где было пусто и одиноко, как и в ее сердце.

Жизнь преподносит сюрпризы. Порой ждешь их. Ждешь. А порой и опасаешься. Но как правило, человек не может распоряжаться событиями, влияющими на его жизнь и жизнь окружающих его людей.

Сабрина с разбегу попала в объятия брата. И он ее закружил на месте. Расцеловал в обе щеки. Они уже заходили в кафе

– Сколько же мы не виделись? – Даниэль обнял сестру. Помог сесть на стул, заботливо его отодвинул.

– И не говори, всего недели две, может чуть больше, – Сабрина склонила голову на бок, – но я просто жутко по тебе соскучилась. Мы ведь никогда так на долго не расставались.

Даниэль нежно сжал руку сестры.

– Согласен, давай всегда будем рядом. Держаться друг друга, – к ним подошел официант, принял заказ. Молодые люди решили выпить всего лишь по чашечке кофе. Ведь их ждала мама. – Я удивился, что ты попросила меня встретиться с тобой раньше. Что-то случилось?

– И нет и да.

– Где вы остановились? Там же, где и я?

– Это тоже отдельная тема. И нам еще с тобой ехать в гостиницу и забирать вещи.

Сабрина вкратце рассказала о самочувствии отца, и почему он не приехал.

– Они так разволновались, когда узнали, что ты здесь, – Сабрина сделала глоток кофе, – все-таки никто не готовит кофе так, как их мама.

– Это даже не обсуждается. А отец. С ним точно все будет в порядке?

– Мы ему столько раз звонили и до перелета, и после. Он нас убеждает, что все хорошо. Как только ему станет лучше, он тут же прилетит к нам. Я за него волнуюсь, но не приехать просто не могла.

– Может не стоило мне все это затевать в тайне от всех вас?

– Что ты? Ты такой умничка, у тебя все получилось. Тебе выпал шанс, нельзя его упускать, Родители тоже это понимают. И знаешь, я решила тоже здесь обосноваться. Город просто огромен. Это целый мир. Столько возможностей. И самое главное, нам не нужно снимать жилье.

– О чем это ты?

– У родителей здесь есть небольшой дом. Мы о нем с тобой ничего не знали. Мама дала адрес, сказала, чтобы мы с тобой вдвоем приехали туда, и чтобы ты уже забрал вещи из гостиницы.

– Дом? Ты это серьезно? – Даниэль откинулся на спинку стула.

– Ага, представляешь.

– Прямо сюрприз, только вот я не знаю радоваться этому или огорчаться.

– Я сама не знаю. Мама мне о доме только в такси сказала, когда высаживала в центре и уехала так быстро, чтобы я ничего не успела у нее спросить. Не спроста все это, Даниэль. Не спроста.

Даниэль лишь покачал головой. Его взгляд стал серьезным.

Роберто стоял у входа. Его вид был немного растерян. Виктория уже должна была прийти, но его дочь могла опоздать, вернее задержаться. Она так всегда говорила, вызывая этими словами улыбку на его лице. Заходить одному не хотелось. Почему сегодня он так чувствовал свое одиночество? Его стены, воздвигнутые им самим дали маленькую трещину. Почему сегодня? Из-за парка? Его ноги там больше не будет. И вообще сегодня день с самого утра не заладился. Когда его обняли сзади, закрыли глаза. Сердце Роба остановилось на мгновение. Он схватил руки и убрал их со своих глаз.

– Папа, ты меня заждался? – Виктория. А это была она, – почему ты стоишь на улице?

– Виктория? – Роберто смотрел на дочь, но казалось он не видел ее, как будто его взгляд проходил сквозь нее. В его голосе слышалось удивление и маленькая нотка какой-то надежды. Надежды? Но на что? Странно. Отец никогда не был романтиком. Прагматизм. Железная логика.

– Папа, с тобой все в порядке? – Виктория хотела прикоснуться к его щеке, но Роберто перехватил ее руку. Он тупо уставился на дочь. Его рука была холодна как лед.

– Виктория, – он сильно сжал ее руку. – Никогда, слышишь, никогда больше так не делай, – он повернулся и открыл дверь, приглашая дочь войти.

Уже проходя мимо отца, девушка мельком взглянула в его глаза. Увидев тоску в глубине его глаз, которая мгновенно скрылась за серой, стальной поволокой его глаз. В полной тишине они сели за столик. Виктории пришлось самой делать заказ. Она прекрасно знала предпочтения своего отца.

– Папа, ты себя хорошо чувствуешь? – Виктория хотела взять его руку, но Роберто ее убрал. Он сейчас не хотел никаких к себе прикосновений. Казалось любая, даже малейшая деталь сможет разрушить его оборону. Он этого боялся, не зная – что потом будет.

– Да. Просто много дел.

– Ты хотел со мной поговорить.

Роберто посмотрел на дочь. Она уже взрослая девушка. Красивая, интересная.

– Да, в очередной раз, хочу тебя попросить – держать голову на плечах. Я обратил внимание на твой интерес к Даниэлю. Он у нас будет работать, и мне не хотелось бы, чтобы ты попалась в расставленные сети.

– Папа, опять ты за свое, – Виктория расстроилась. – Ну сколько можно. Я думала, что ты хочешь провести со мной время. Пообедать. А ты? – она с упреком смотрела на отца.

– Любви нет, ее просто не существует, – Роберто пропустил мимо ушей слова дочери. – Я не раз тебе это говорил. И буду повторять снова. Есть просто увлечение. Соблазн. Не более.

Виктории хотелось крикнуть ему в лицо, да и секс тоже есть, но не могла себе этого позволить. Отец вел своеобразный образ жизни, но винить его, она не могла. Была еще мама, которая не смогла удержать отца дома, которая стала пить, которая забросила и мужа, и дочь. Но и мать она винить тоже не могла, потому что какая женщина выдержит такое поведение мужа. Благо бабушка была рядом.

– Я понимаю, почему ты это говоришь. Но вы с мамой – это не показатель.

– Очень хороший пример того, что любви нет. И поддаваться на это саморазрушительное чувство не рекомендую. Я тебе говорю это не только как отец, но и как человек, имеющий за плечами опыт прожитых лет.

– Ах, папа, извини, – Виктория встала, – есть мне не особо хочется, а беседы у нас с тобой не получается, – она всегда хваталась за любую возможность побыть с отцом, но сегодня, не хотелось слушать снова одни и те же нравоучения. – Я пойду. Извини.

Роберто не стал ее задерживать. Смотрел в след дочери. Она не хочет слушать. А раньше такого не было. Значит надо постарается побыстрее отправить Даниэля на проект, а Викторию завалить делами фирмы. Не даст он им общаться. Вот Карлос для нее подходящая партия. И бизнес объединят, и не наломают дров, они друг друга знают давно. Карлос увереннее держится рядом с Викторией. Они привыкли друг к другу. Хороший у них союз получится. Общаться могут, понимают друг друга. Значит и жизнь вдвоем удастся.

Сабрина и Даниэль вышли на улицу. Они решили пройтись немного, да и не очень далеко было до гостиницы, где остановился Даниэль. Виктория издалека увидела Даниэля с молодой девушкой. То, как он на нее смотрел, та нежность, любовь и забота, болью отозвалась в ее сердце. Ну да, ну виделись они пару раз. Он очень интересный молодой человек, привлекательный. Было в нем еще что-то такое едва знакомое, едва уловимое. Может быть просто это ее заинтересованность им. День сегодня и так не складывался, разговор с отцом не удался. Карлос еще занят. Он обещал подъехать к ней. Сначала Виктория хотела свернуть и не подходить к ним, но зачем гадать, лучше сейчас все выяснить. Даже если это его девушка, то почему бы ей с ней не познакомиться.

– Даниэль, – Виктория окрикнула его, подойдя по ближе.

Даниэль повернулся. Улыбнулся, так искренне, с такой радостью, что Виктории захотелось плакать. Ну почему в их семье все настолько сдержанны и холодны. Каждый живет сам по себе.

– Виктория, – Даниэль, не выпуская руку Сабрины, поцеловал Викторию в щеку, – Как я рад тебя видеть.

Виктория робко улыбнулась.

– Привет, – поздоровалась первая с незнакомой девушкой.

– Привет, – весело отозвалась та.

Ну почему ей так неприятно, что эта девушка находится так близко с Даниэлем. И видно, что они давно знакомы и очень близки. Странно. А ведь он совсем недавно приехал в город.

– Виктория, познакомься с моей сестрой. Это Сабрина. Они сегодня приехали вместе с мамой.

Так это сестра, Виктория почувствовала огромное облегчение. Они и сама еще не понимала своей реакции на этого молодого человека.

– Мы сегодня приехали. И мне очень нравится этот город. Он просто восхитил меня, – с такой радостью говорила Сабрина.

– Да, город мне тоже нравится, – Виктория уже немного расслабилась. – Вы гуляете?

– Нет, – Даниэль по-братски обнял сестру, – идем в гостиницу забирать мои вещи и поедем домой, где нас ждет мама.

– Это так приятно, когда ждут, – тихо, почти себе проговорила Виктория. – У вас есть дом?

– Да, я просто ничего не говорил родителям, поэтому и остановился в гостинице. А сейчас, когда, уже все решилось, я им сообщил, и мама сегодня открыла дом, отправив нас за вещами. Как всегда, оберегая и создавая уют. Мы придем на все готовое.

Даниэль решил не говорить Виктории, что для него самого это явилось полной неожиданностью.

– Может вас подвезти? – Предложила Виктория. Ей так не хотелось идти домой. Может пока она будет занята с Даниэлем и Сабриной, Карлос освободится.

Даниэль с Сабриной переглянулись.

– А это не затруднит тебя?

– Нет, мне будет очень приятно. Может и познакомлюсь заодно с вашей мамой, – Виктория посмотрела на Сабрину, – Даниэль мне столько о вас рассказывал.

– Ну что ж тогда пойдемте, – Даниэль посмотрел на часы. – Мы уже немного опаздываем. Мама будет волноваться.

Он взял под руки девушек, и они, о чем-то переговариваясь и смеясь, направились к гостинице за вещами.

Херардо опирался на трость, старость подобралась уже совсем близко, делая этого когда-то сильного человека дряхлым старцем. Алехандро смотрел на отца. Видел, как трудно тому даются шаги, но он не вышел ему на встречу, чтобы помочь. Не открыл дверь, не придержал ее. Что сегодня отец сможет ему сказать? Что еще такого он ему не говорил? Уже столько лет он не переступал порог своего дома, так зачем же пришел сюда сегодня? Порой он видел Херардо в офисе, когда тот заходил к Николасу, своему пасынку, а своего сына – не замечал. Алехандро отошел от окна. Сел в кресло. Раньше он всегда встречал отца стоя. Через некоторое время дверь кабинета открылась. Херардо вошел. Он посмотрел на портрет своей жены. Алехандро его так и не снял.

– Я хочу забрать портрет, – Херардо сел в кресло. – Он принадлежит мне и Николасу.

– Если хочешь наслаждаться присутствием этой женщины на стене, то тебе придется переехать в этот дом.

– За что ты так цепляешься, Алехандро? Ты ее всегда ненавидел, ненавидел так, что готов был на все.

– Я и сейчас готов на все, но не позволю ей торжествовать. Пусть она смотрит на меня. Пусть видит, что ей не удалось занять место в этом доме, ни ей, ни ее сыночку, которого ты так обожаешь, что ради него оставил свой родной дом и своего сына.

– Дом там, где ты можешь дышать, – Херардо хотел потереть грудь. Сердце болело, но делать этого при сыне не хотел.

– Дышать, – Алехандро встал и вышел из-за стола. – Так что же здесь тебе мешает дышать?

– Я не буду с тобой спорить, мне нужен всего лишь портрет.

– Ты постарел отец, – Алехандро смотрел на старика, его отец уже не тот, кого он так боялся и слушался.

– Я уже давно сдался, – Херардо тоже встал. Их взгляды встретились. Давно уже отец не смотрел сыну в глаза. И сейчас он все еще пытался увидеть там раскаяние, прощение. Но в них лишь был вызов.

– Если ты хочешь жить и видеть эту, – Алехандро махнул на портрет, – тебе придется сюда переехать. Но Николас пусть даже не смеет перешагивать порог моего дома.

– Дом, – Херардо шагнул к сыну, не опираясь на трость. Его голос, который минуту назад был слабым, старческим, сейчас имел стальные нотки. – Это что угодно, только не дом. Даже твой сын бежит из него при любой возможности.

– Да. Твой внук, которого ты так жаждал, и что? Ты даже не видел, как он растет.

– Не обязательно присутствие, чтобы иметь представление. Но мне жаль тебя, Алехандро. Жаль, что ты так ничего не понял.

– Твоя сентиментальность меня просто убивает, вот что делает старость с людьми.

Херардо посмотрел на сына.

– Старость не так страшна, как одиночество в этот момент. А ты очень одинок, ты еще даже не представляешь на сколько. Ни твой сын, ни твоя жена, не будут рядом с тобой, когда ты начнешь стареть. Все покинут тебя. Ты останешься один. И, может быть, ты тогда сможешь признаться, но будет поздно.

– Признаться, – Алехандро нахмурил бровь. – Мне не в чем оправдываться. Мне не о чем сожалеть, – вслух произнес Алехандро, а про себя подумал, кроме одного – потери второго сына. Сына, который наверняка представлял бы из себя что-то стоящее, не то, что Карлос.

– Каждому есть о чем сожалеть.

– А ты сожалеешь?

– Да, я сожалею. И дня не проходит без этого.

– И о чем же? Хотя нет, постой. Я тебе скажу сам – твоего решения жениться на этой…

– О нет. Я сожалею лишь о том, что видел, лучше бы я этого не видел.

– О чем ты? – Алехандро нахмурился.

– Все равно ничего не изменить. Жаль, что из памяти нельзя стереть отдельные моменты.

– И можно узнать какие?

Херардо смотрел на сына. Нет еще слишком рано.

– Так портрет, я его заберу?

– Нет.

– Дедушка, – Карлос вошел в кабинет. – Ты пришел к нам. Я очень рад тебя видеть, – Карлос подошел к Херардо.

– Я уже ухожу, – Херардо оперся на руку внука.

– Жаль, я не знал, что ты у нас, я провожу тебя. Мне уже тоже надо ехать.

Алехандро не стал их задерживать. Пусть идут. Николас ничего не получит из этого дома. Пусть довольствуется тем, что имеет.

Дом Рафаэля.

Сабрина, Даниэль и Виктория стояли у порога. Даниэль уже нажал звонок. Виктория не знала, как ей быть. С одной стороны, очень хотелось познакомиться с их матерью. С другой стороны, было не очень удобно мешать встрече сына и матери, но ей безумно хотелось увидеть, как это произойдет. Да и Карлос еще не освободился. Дверь открыла очень красивая женщина. С каким чувством облегчения, что с сыном все в порядке, с какой радостью и любовью она его обняла. И Даниэль, сколько нежности было в его взгляде. Неужели так бывает? Неужели возможны такие отношения в семье.

– Даниэль, сынок, слава богу, – Кристина обняла сына. Казалось, что гора упала с ее плеч. – С тобой все в порядке. Я так волновалась. Сабрина, девочка моя, заходите, – Кристина пригласила всех в дом.

– Мама, – Даниэль поставил сумки в холле. – Познакомься, это Виктория, мы вместе работаем и подружились. Ты надеюсь, не будешь против, что она с нами выпьет кофе.

– Ну что ты, конечно, я сейчас всем сделаю кофе. Твоим друзьям я всегда рада. Проходите в гостиную, – Кристина понимала, что у детей к ней полно вопросов, но при гостье они их задавать не будут. Она проводила всех в гостиную, понимая, что сами они здесь в первый раз. – Дом небольшой, но очень уютный.

Сабрина, Даниэль и Виктория с интересом рассматривали комнату.

– Мне здесь нравится, – Виктория улыбнулась, – и ваша мама тоже. В ней столько нежности к вам.

– Да, мама ходит за нами, как квочка, – ласково сказала Сабрина, садясь на диван, ей хотелось посмотреть дом, но они еще это успеют.

Кристина вздохнула с облегчением, расспросы на время отложены. Может оно и к лучшему, что дети пришли не одни. Она принесла кофе. Всем подала.

– Это просто восхитительный кофе. Даниэль был прав. Вы его готовите превосходно, – Виктория расслабилась. – У вас так уютно.

– Спасибо, Виктория, – Кристина поставила чашку на столик. – Мы здесь правда очень давно не были, дом стоял закрытым. Может, конечно, обстановка уже устарела.

– Мама, здесь очень красиво, мне тоже нравится. Наш дом. Жаль, что мы здесь не бывали. По дороге сюда, я увидела больницу. Хочу туда сходить. Может у них будет место. Я думаю, остаться здесь вместе с Даниэлем. Ему будет не скучно.

Кристина побледнела.

– Сабрина, а как же твоя практика? Думаю, что Рафаэль будет против.

– Мама, а почему папа должен быть против. Моя практика уже закончилась. Диплом я получила. Все дороги передо мной открыты. Да и потом, в больнице я научусь большему.

– Это правильно, но думаю, что прежде, чем принимать какое-либо решение, тебе обязательно надо поговорить с отцом.

– Мам, – Даниэль налил себе еще кофе. – Пусть попробует. Нам проще будет здесь вдвоем. Может и вы тогда с папой сюда переедете. Вы же без нас не сможете, – Даниэль улыбнулся, – да и как мы тут без вас будем?

Виктория была поражена теплой беседой, заботой друг о друге. Казалось, что она попала в другой мир. Ей совсем не хотелось уходить, но Карлос уже звонил.

– Мне пора, Карлос уже освободился, он заходил в больницу, ту самую, что мы видели. Так что, если ты, Сабрина, действительно надумаешь туда устроиться, думаю, что тебе стоит попросить Карлоса. Он поможет. Так уж сложилось, что ему часто приходится там бывать, и он знает много врачей и руководство больницы. Он может посодействовать.

– Виктория, а может Карлос к нам зайти? – Сабрина решила действовать. – Ты познакомишь нас.

Кристина лишь качала головой, дети окончательно рушили ее планы скорейшего возращения.

– Кристина, а вы не будете против, – Виктория посмотрела на эту удивительную женщину.

– Разве я могу быть против, когда дети меня просят? Они моя жизнь, я все для них сделаю.

Виктория с радостью поблагодарила Кристину и позвонила Карлосу.

– Карлос, это кто? – тихо спросила Кристина у Даниэля, она видела его интерес к этой девушке.

– Друг Виктории.

– Даниэль, сынок, ты…, – Кристина не договорила, Даниэль перебил ее.

– Мам, все в порядке, они просто друзья, – потом осекся, – Мама, что ты придумала, мы же только познакомились.

– Даниэль, сынок. Сердце матери сложно обмануть, – раздался звонок, – я встречу вашего друга и провожу к вам.

Кристина улыбалась. Какие все-таки дети наивные – думают, что взрослые не видят и ничего не замечают. Ее дети выросли. Они уже хотят любви, хотят свою жизнь. Она открыла дверь. На пороге стоял молодой человек.

– Добрый день, вы, наверное, Карлос, – Кристина улыбнулась.

Карлос просто онемел, его сердце забилось так сильно, что перехватило дыхание. Ее улыбка поразила его. Ее голос, этой незнакомой женщины проникал в самую душу. Кто она? Мама Даниэля. Но что в ней такого особенного? Ее глаза, в них можно просто утонуть.

– Добрый день, сеньора. Здесь Виктория, она попросила меня зайти, – его робкий голос показался ей таким знакомым.

Кристина прислонилась к двери.

– Вам плохо, сеньора, – Карлос дотронулся до ее руки. И оба от этого прикосновения вздрогнули. Кристина не понимала, что такого в этом молодом человеке. Почему так тревожно забилось ее сердце.

– Наверное просто от перемены мест, – Кристина уже взяла себя в руки. – Пройдем в гостиную, – Кристина не отняла от него своей руки, она чувствовала что-то такое родное.

Карлос шел, как завороженный. Спокойствие, уют, доброта, нежность. Столько всего и сразу, незнакомого, но столь желанного.

– Карлос, – Виктория встала, – ты уже познакомился с мамой Даниэля, а я тебя познакомлю с его сестрой Сабриной.

Карлос был под впечатлением от всего, а тут еще и такая красивая девушка, веселая, живая.

– Очень приятно, – Сабрина с интересом и улыбкой наблюдала за Карлосом. – Карлос, не волнуйся. Мы тебя не съедим. Присаживайся рядом со мной, я налью тебе кофе.

Кристина села напротив Карлоса. Она была очень удивлена свей реакцией. Может просто она немного разволновалась из-за своего похода в парк, который выбил ее из колеи. Здесь дети, рядом с ней, их друзья. Все здоровы. Значит все должно быть хорошо. Смех раздавался в гостиной. Кристина заразилась общим весельем, непринужденным разговором. В ходе беседы узнали, что Карлос увлекается живописью и сейчас рисует в детском отделении в больнице. Сабрина этому очень обрадовалась. Она тоже очень любили детей. Как и ее отец, решила посвятить этому свою жизнь, выбрав специальность акушера-гинеколога. Даниэль о чем-то беседовал с Викторией. Кристина же просто радовалась возможности быть со своими детьми рядом. Карлос изредка посматривал на Кристину. И всегда его взгляд был встречен ее улыбкой. Он никогда еще не встречал в своей жизни таких людей. Его родители постоянно от него что-то требовали, вернее отец, а мать жила в своем собственном мире, придуманной ею самой. Порой не замечая его, порой спрашивая – кто он. Карлос был очень удивлен и обрадован, услышав, что Кристина увлекается дизайном. Он попросил ее научить его. И Кристина согласилась при условии, если они здесь останутся, то она с радостью покажет ему несколько способов сотворить чудо из подручных материалов во дворе. Проводив гостей через несколько часов, когда уже совсем стемнело, Кристина поняла, что от вопросов детей не отвертеться.

– Вы здесь родились, мои дорогие, – Кристина с грустью вспомнила тот день, когда открыла здесь глаза, увидела Рафаэля, когда впервые приложила к груди Сабрину.

– Почему же тогда вы уехали и никогда нам ничего об этом не рассказывали? – Даниэль хотел знать.

– Отцу предложили другую работу в другом городе, мы все обдумали и согласились.

– Вы нам ничего не говорили, даже когда Даниэль уехал, – с укоризной заметила Сабрина.

– Мы не знали, что Даниэль здесь, – Кристина была спокойна. Любое ее неверное слово, может обернуться против нее. – Мы не скрывали, просто не было повода об этом говорить. Раз переехали, устроились в другом городе, все наладилось. К чему вспоминать былое?

– В твоих словах есть логика, мама, – Даниэль встал, прошелся по комнате, – но почему мне кажется, что в этой истории не все так просто.

– Даниэль, не ищи того, чего нет, – Кристина встала, – давайте я покажу вам комнаты, и вы выберете себе те, что захотите. Уже поздно. Завтра новый день. Пойдемте.

Сабрина и Даниэль не стали больше спорить с матерью, да и она казалась спокойной. Вроде бы ничего не скрывала. Ее объяснения были разумными, но все равно что-то тревожило их. Но действительно, уже слишком поздно, завтра рано вставать, много дел.

Виктория стояла у входа. Ей не хотелось заходить. Она еще была полна эмоциями от знакомства с матерью Даниэля. Там столько жизни, радости. А здесь. Холод, пустота. Услышав шаги, она обернулась. Отец шел по тропинке. Его голова была опущена. Весь его вид говорил об усталости, одиночестве.

– Пап, почему вы не разведетесь, – Виктория решилась задать этот вопрос.

– Вики, что ты тут делаешь? – Роберто удивился. – Почему не заходишь в дом?

– Потому же, что и ты.

– О чем это ты? – Роберто насторожился. Его взгляд стал холодным, пронизывающим. Еще минуту назад, Виктория могла поклясться, она видела другого человека, но сейчас ее отец стал таким, каким был всегда. – Я не понимаю, о чем ты? Заходи в дом, – он открыл дверь, пропуская ее вперед.

Виктория поняла, что момент был упущен, отец уже не пойдет на разговор. В гостиной сидели Рамона и Палома. Роберто посмотрел на жену.

– Надеюсь, что ты завтра не подведешь меня, – он налил себе виски. Палома с жадностью смотрела, как ее муж пьет. – Всего один вечер, и ты будешь предоставлена самой себе, большего я от тебя ничего не потребую.

– Папа. Я не понимаю, зачем вы так мучаете себя, – на глазах Виктории выступили слезы, – если вы не можете видеть друг друга, разведитесь, живите в разных местах.

– Виктория, – Рамона встала с дивана, – что ты себе позволяешь.

– Что, бабушка? Я говорю неправду? Они же ненавидят друг друга.

Роберто налил себе еще бокал. Казалось, он дразнил жену, но нет, сегодня он просто хотел забыть свое утро. Хотел вычеркнуть из памяти те события, но не получалось.

– Роберто, почему ты молчишь? – Рамона требовала вмешательства сына. – Не пей на глазах жены, ты же ее провоцируешь.

– Пусть делает, что хочет, – Палома встала, – тем более, что мы… – она не договорила, Роберто мигом оказался около нее и сжал ее руку.

– Ты правильно сказала, я волен в своих поступках. И сейчас, пожалуйста, будь добра, поднимись наверх и ложись. Завтра вечером ты сможешь выпить пару бокалов шампанского. Виктория, помоги матери. А потом спустись, мы продолжим наш разговор.

Девушка готова была расплакаться, но противоречить отцу боялась. Рамона поднялась вместе с ними.

– Он одинок, бабушка. Он очень одинок. Они просто губят свои жизни. Жизнь мамы уже загублена, – слезы катились из ее глаз. – Но отец, он же еще может все изменить.

– Уже слишком поздно, девочка, – Рамона обняла внучку. – Слишком поздно.

Роберто налил себе третий бокал. Но сегодня он не чувствовал ни обжигающего глотка, ни легкого похмелья. Его чувства были оголены. В любой момент он мог сорваться.

– Пап, не пей пожалуйста, я прошу тебя, – Виктория подошла к отцу, он стоял к ней спиной. В этот раз она не решилась до него дотронуться.

Роберто развернулся, его глаза были полны боли и отчаяния, но всего лишь одно мгновение, которое тут же скрыло все его чувства за маской равнодушия.

– Я не пью, не переживай. В нашей семье достаточно одного алкоголика.

– Почему ты так жесток к ней? Ну да, у вас нет любви…

– Ее вообще нет. Не существует, – Роберто с грохотом поставил бокал на каминную полку. – Неужели ты не понимаешь. Оглянись. Что ты видишь? Это всего лишь иллюзия.

– Нет не все. Есть семьи, где любят, заботятся друг о друге.

– А я что, не забочусь? Не обеспечиваю вас всем?

– Ты обеспечиваешь, я не спорю, но разве в деньгах счастье?

– В их количестве, – усмехнулся Роберто.

– Неправда, можно зарабатывать не очень много, но жить и радоваться.

– И чему же ты будешь радоваться, когда тебе негде будет жить, нечего есть? Все обман, Виктория, пойми. Этот Даниэль, – Роберто покачал головой, – Ты знакома с ним всего пару дней, а он уже вскружил тебе голову.

– Мы просто общаемся, между нами, ничего нет, – Виктория пыталась возражать, – И ты знаешь, я ему завидую, у него такая семья. Ты даже не можешь себе представить.

– Обычные люди. С обычными потребностями. А он зарвался, решив, вскружить тебе голову. Я его поставлю на место.

– Не трогай Даниэля, он здесь совершенно ни при чем.

– Тогда почему ты его защищаешь? – Роберто пытался понять. – Я не понимаю. Поверь, – он взял дочь за плечи, – послушай меня, девочка. Ты еще очень молода. Ты много не знаешь. Ты не знаешь жизни. Я просто хочу тебя защитить.

– Но нельзя уберечь ребенка, не позволив ему ошибиться. У меня тоже есть право выбора, право на свою жизнь.

– И что же ты хочешь? – Роберто развел в руки в стороны. – Чего тебе не хватает?

Виктория смотрела на отца. Или он действительно не понимал, или просто не хотел видеть и признавать.

– У меня есть все, отец, – Виктория сдалась, – ты меня обеспечил всем. Ты дал мне образование, работу. Прекрасное воспитание. Грех жаловаться. Извини, – Виктория пошла по лестнице, хотя внутри нее все кричало, нет единственного – семьи, но все же она обернулась к нему. – Как же мне жаль тебя, папа. Ты губишь себя. И я не могу понять – что ты хочешь от жизни? От чего бежишь? – Виктория не дождалась ответа, лишь его суровый взгляд, пронизывающий, холодный. Она повернулась и убежала к себе. Закрыв дверь своей комнаты, она расплакалась, вспоминая Кристину. Как бы ей хотелось оказаться сейчас у Даниэля дома. В кругу его семьи. Там было так уютно, спокойно.

Роберто смотрел вслед дочери. Даниэль очень плохо влияет на его дочь. Надо ограничить их общение. Загрузить обоих работой, чтобы не было времени на глупости. Терять Даниэля он хотел, это было бы просто глупо, тем более, когда он представил замечательный проект. Роберто решил выпить еще один бокал.

«Так что ты хочешь от жизни, папа?» – слова дочери звучали в его голове. Роберто допил виски. Пустой бокал, как и его жизнь пуста, бессмысленна. Роб поставил бокал на каминную полку. Выключил свет. Поднялся по лестнице. Прошел мимо комнаты своей жены в свою спальню. Снял пиджак, расстегнул рукава рубашки, снял галстук, несколько пуговиц – на вороте, и вот, казалось бы, сейчас можно сделать полный глоток воздуха. Подошел к окну, открыл его. Ветерок ворвался в комнату, тревожа его волосы. Ночная прохлада окутала его. Он закрыл глаза. Воспоминания… Только сегодня утром. Всего лишь на мгновение он почувствовал себя живым. Что он хотел? Хотел вернуть на мгновение те дни. Когда был молод, когда верил, когда жил. Хотел увидеть Кристину живую, родную, любимую. Но это невозможно. Ведь она его не любила, так зачем же так себя мучить? Зачем желать невозможного? Может потому, что осталось много невысказанного, непонятого. Как объяснить девочке, что любовь может превратиться в яд, который будет травить медленно, жестоко. Там в кабинете, в его сейфе лежит конверт с фотографиями, он не выкинул их, не сжег. Там же лежит кольцо, которое он так и не надел на палец Кристины. Почему же он не избавился от всего? Роберто не знал. Он не знал, что принесет новый день. Но убежден в одном, он ничего не поменяет в его жизни.

Кристина смотрела в окно. Правда она ничего не видела, так как наступила темная ночь. Она боялась темноты, боялась призраков прошлого. Один день прошел в этом городе. Пока все обошлось. Может и завтра все пройдет хорошо. Она позвонила Рафаэлю и рассказала о событиях этого дня. О новых друзьях детей. О желании Сабрины пойти работать в больницу. Рафаэлю стало нехорошо, когда он понял в какую больницу собралась его дочь. Кристина пыталась его успокоить, она понимала, что не сказать ему об этом тоже не могла. Дети выросли, они уже сами принимают решения. Рафаэль попросил Кристину не волноваться, что как только он сможет, он тут же вылетит к ним. Кристина пыталась успокоить мужа, предполагая, что ее прибытие здесь будет недолгим. Положив трубку, она усомнилась в своих словах, она понимала, что они не смогут жить вдали от детей. Да и как их можно тут оставить одних, где прошлое их родителей может их настигнуть. Сейчас она была очень уязвима. Эти годы прошли относительно спокойно. Хотя не раз она просыпалась в поту от ночных кошмаров, не раз просыпалась в слезах, видя во сне Роберто. Он как тень следовал за ней по пятам, не могла она избавиться от воспоминаний о нем. Что могло бы быть с ними и их жизнью, если бы события того дня не разрушили их будущее. Да и возможно ли оно было бы. Если он так быстро устроил свою жизнь, завел семью. Кристина отошла от окна. Задернула шторы. Так спокойнее. Она легла в постель. Слезы покатились из ее глаз. Будучи замужем, она оставалась одинокой. Рафаэль был ей лучшим другом, братом, как и она для него. После всех событий в их жизнях, они приспособились жить друг с другом, оберегая, заботясь. Дети принимали их раздельные комнаты как должное. Да и сможет ли она принять мужчину, после всего, что с ней случилось? В ней сидел страх, горечь. Нет, как женщина она умерла. Алехандро убил в ней желание любить, желание дарить любовь…

Луч солнца пробивался сквозь облака. Маленький робкий, не смело скользил по верхушкам деревьев, крышам домов. Город спал. А он уже набирался сил, освещая и разгоняя сумрак ночи, его братья и сестры спешили ему на помощь, даря свет и тепло, всему живому на земле. Новый день родился, разгоняя страхи, заставляя ночь уносить сны людей за собой.

Дом Алехандро.

Карлос проснулся очень рано. Он засыпал с улыбкой, вспоминая вечер в доме Даниэля. Его маму. Как же ему хотелось снова оказаться в их доме. Рядом с этой удивительной женщиной. Она просто заворожила его. Он спустился вниз. Ему хотелось быстрее уехать, быстрее сделать все дела в больнице. Хотя, может сразу с утра заехать за Сабриной? Пусть пойдет с ним. И может Кристина пригласит его выпить кофе перед уходом. И ему удастся побыть в их доме немного подольше. Карлос улыбнулся.

– Винсенте, я надеюсь, что правильно подобрал дозу, и Августа сможет нормально вести себя за ужином, – Алехандро и Винсенте спускались вниз. Они были в комнате матери.

– Карлос, куда собрался так рано? – Алехандро нахмурился. – Сегодня вечером тебе нужно быть на ужине.

– Я знаю, я буду. Сейчас хочу поехать в больницу. Мне надо закончить рисунок.

Алехандро поморщился от его слов.

– Опять эта мазня, что ты в ней находишь?

– Алехандро, ваш сын прекрасно рисует. Стены в детском отделении просто оживают, – Винсенте стал хвалить Карлоса, тем более что тот делал это безвозмездно. – Могу тебя подвести.

– Спасибо, но лучше я сам, – он хотел сказать про Сабрину, но при Алехандро не осмелился упомянуть о ней.

– В шесть вечера мы должны быть в ресторане, – Алехандро дал понять, что дома Карлос должен был появиться еще раньше.

– Хорошо, я буду, – Карлос поспешил удалиться. Он шел по тропинке и думал, почему не зашел к матери, ведь ее посещал Винсенте, значит снова сменил лекарства. Хотя нет, скорее всего принес что-то новое, чтобы Августа была адекватна на вечере. Значит все в порядке, успокоил себя Карлос.

Кристина встала рано. Сварила кофе. Скоро дети проснутся. Она любила утро, страхи отступали. Женщина вышла на улицу. И не заметно для себя стала что-то делать во дворе, принесла несколько камней.

– Что вы делаете, подождите, я вам помогу, – Карлос подбежал к Кристине, забрал из ее рук камень, – доброе утро, – улыбнулся ей, – куда нести?

– Карлос, – Кристина была удивлена и обрадована. – Ты так рано встал?

– Мне нравится утро, – молодой человек положил камень, куда указала Кристина. – Столько всего можно сделать.

– Как же ты прав, – она засмеялась.

Карлос замер. Ее смех наполнял его сердце радостью. Что же так манило его к этой женщине? Кристина потрепала волосы Карлоса небрежно, но как будто привычно. Видимо Даниэль к этому привык. И она просто поддалась привычке, сколько в этом жесте было нежности. Кристине было легко с этим молодым человеком. Разговаривая, она поняла, что Викторию он воспринимает, как сестру. Ну что ж, хоть здесь Даниэль повезло, что сердце Виктории свободно. Кристина поинтересовалась, есть ли у него девушка, но Карлос сказал, что сейчас его интересует только возможность познать новое, то, чему сможет она его научить. Кристина же сказала ему на это, что жизнь преподносит сюрпризы, и любовь приходит, когда ее совсем не ждешь. На вопрос Карлоса, что такое любовь, Кристина не успела ответить, так как Даниэль попросил всех к столу. Карлос стеснялся, но Кристина его успокоила, приобняв завела в дом. Спустилась Сабрина, она засмеялась, увидев Карлоса и услышав слова Даниэля, что теперь у мамы есть помощник по саду. Непринужденная обстановка за столом, разговоры о вечернем мероприятии и сегодняшнем дне, дали Карлосу возможность окунуться в атмосферу семьи. И когда, Даниэль и Сабрина ушли за своими вещами, стал успокаивать Кристину.

– Не переживайте вы так, сеньора. Я не оставлю Сабрину одну. Обещаю, что буду сегодня с ней весь день. Я провожу ее домой.

– Карлос, я просто переживаю, что мои дети выросли, и уходят из дома.

– Но они же просто идут работать, вечером все вернутся.

– Да, но я о другом. Ладно, не думай обо мне. Я просто мать. И мне свойственно волноваться.

– Вы мне обещаете, что не будете поднимать ничего тяжелее чашки с кофе? Даете слово, что мы вместе с вами будем продолжать композицию?

Кристина посмотрела на Карлоса, ему было это очень важно. Ему она была нужна. Почему?

– Да. Конечно, я буду ждать, – Кристина прикоснулась к его руке. – Вместе мы продолжим.

– Мы готовы.

Сабрина и Даниэль спустились. Она поцеловали Кристину в щеки и поспешили на выход. Кристина провожала детей. Карлос был счастлив. Его будут ждать. Не просто ждать, его будет ждать Кристина. Вот какой должна быть мама. Он обернулся и улыбнулся ей. Она провожала их всех, стояла на пороге.

Винсенте зашел в детское отделение. Карлос уже работал. Рядом с ним находилась красивая молодая девушка. Она подавала ему краски. О чем-то говорила, они весело смеялись.

– Карлос, – Винсенте подошел к ним. – Ты уже скоро закончишь. Сегодня тебе надо сдать анализы. Проверить твои легкие.

– Да, конечно, – Карлос смутился. – Винсенте, скажите, а вы можете взять на работу эту девушку?

Винсенте удивился. Карлос ничего и никогда не просил. Но не мог он отказать ему, так как Алехандро являлся спонсором его больницы.

– Думаю, что возможно, если у девушки в порядке документы. Есть образование.

– У меня есть диплом. Я акушер-гинеколог, – Сабрина не любила оставаться в стороне. Они с Карлосом уже успели пройтись по всей больнице. Ей здесь очень понравилось. Больница была не очень большой и находилась рядом с домом. Учитывая масштабы города, это было просто замечательно.

– Молодые врачи нам нужны, – Винсенте с радостью брал молодых врачей, неопытных. С ними проще было работать. Можно легко заставить выполнять свои поручения. – Пройдите к специалисту по персоналу. Я его предупрежу о вашем визите. Он вам все расскажет. До встречи. А тебя Карлос я жду с результатами анализов.

– Карлос, а что с тобой? Ты болен? – Сабрина была искренней.

– Я, ну в общем есть немного. Просто я не привык об этом говорить. Отца раздражает моя слабость. А мама. Ну она сама немного болеет. Я не хочу ее расстраивать, – Карлос был не совсем честен, но и правду говорить не хотелось.

– Хорошо, – Сабрина взяла его за руку. – Все в порядке. Не волнуйся. Я буду ждать тебя после врача. Я буду с тобой рядом, – она чувствовала, что в его семье не все так просто. Она научилась у отца заботиться о пациентах.

– Спасибо, вы как подарок с небес. Ты, твоя мама, – Карлос был взволнован. – Пойдем, покажем твои документы.

Сабрина улыбнулась. Вместе, так вместе. Они вместе сюда пришли, вместе обошли всю больницу. Вместе пойдут решать ее вопрос. Вместе посетят врача. И вместе уйдут домой. Карлосу это было незнакомо, но как же приятно.

Он ждал ее у двери.

– Я принята, – Сабрина была рада. – Моя первая самостоятельная работа вдали от отца.

– У тебя все получится, я в это верю.

– Теперь пойдем к доктору, а потом я побуду с тобой, пока ты закончишь рисунок. Ты знаешь, надо маме показать твои художества. Ей понравится, я в этом уверена.

Карлос взял Сабрину за руку. Как же приятно осознавать, что ты не один.

Сколько в жизни каждого человека дверей? Кто-нибудь задумывался? Какие это двери? Что за ними? Стоит ли открывать ту или иную дверь? Порой столько всего передумаешь перед тем, как ступить на порог, не ведая, что же получится.

Роберто беседовал с Алехандро. Они оба были довольны оформлением сделки. Да и Даниэль подавал хорошие надежды. Правда одно смущало Роберто – нескрываемый интерес Виктории к этому молодому человеку. Хотя у него были совершенно другие планы, он всячески пытался и намекал на то, что было бы весьма удачно, если бы Виктория и Карлос поженились. Алехандро его в этом поддерживал. А вот их жены, им было абсолютно все равно, что происходит с их детьми. Августа, как всегда, молчала, а Палома – старалась напиться, чтобы забыться. Последнее время Алехандро и Роберто редко выводили их в свет, но сегодня это просто было необходимо. Карлос, Виктория и Даниэль держались рядом. Они на этом вечере старались быть вместе. Дети. Роберто смотрел на них. Их глаза, полные надежды. Искренняя радость. Вера в любовь. Когда-то он тоже был таким. Сколько еще ему просить дочь, чтобы берегла свое сердце, чтобы никого не пускала в душу. Роб сделал глоток виски. Оно обожгло его горло. Ну почему он последнее время так часто вспоминает Кристину. Почему ему хочется, чтобы она была рядом, каково это было бы, если бы сейчас их дочь стояла там, в окружении молодых людей. Наверняка бы Кристина ласково погладила бы его по руке, поддержала бы дочь, уговорила бы его не вмешиваться, но быть в курсе происходящего. Роб сделал еще глоток. Наверное стареет, сентиментальность не была его чертой. И все этот парк, мост. Ну зачем он туда ходил. Зачем позволил воспоминаниям захватить его. И этот стук каблуков. Вот и сейчас он его слышит. Какой-то бред. Просто нереально, невозможно.

Августа бледнела на глазах, хотелось поскорее уйти, оказаться в стенах своей комнаты, где нет всех этих людей, которые как ей казалось, смотрят только на нее. Палома взяла новый бокал с шампанским, ей не хотелось участвовать в разговоре. Да и с кем? Все знают, что ее муж гуляет, и совершенно этого не скрывает. Ей хотелось закричать им всем, что ей на все это наплевать, что они так договорись, но понимала, что ничего не может сказать, и старалась забыться, выпивая.

Алехандро посмотрел на сына и Даниэля. Ну почему Карлос не такой, как этот молодой человек? Почему не интересуется строительством, хотя хорошо рисует, но его рисунки, кому они нужны в наше время? Боится высоты, если приходит на стройку, то не поднимается на этажи, осматривает все снизу. И потом у него начинается кашель от пыли. В то время, как Даниэль спокойно, легко и с интересом все познает. Такие разные. Интересно, где его второй сын? Как он выглядит? Неужели также как и Карлос – не способен за себя постоять?

Даниэль взглянул на часы. Уже скоро мама с Сабриной должны прийти. Он волновался.

– Даниэль, успокойся, все будет в порядке, – Виктория ласково тронула его за руку.

– Да не переживай ты, – Карлос старался поддержать нового друга.

– Просто мама давно не была в городе. Сабрина поэтому и решила приехать вместе с мамой, – он слышал и не слышал Карлоса и Викторию.

– А отец не приехал? – Виктория старалась его отвлечь.

– Нет, он не очень хорошо себя чувствует последнее время. Как только будет возможность, я поеду навещу его.

– Жаль, – Карлос искренне расстроился. Он, как и Виктория жаждал знакомства с этим человеком, вчера они познакомились с его мамой, и оба были ею очарованы, – очень хотел бы с ним познакомиться.

Виктория и Карлос с легким чувством зависти смотрели на Даниэля. То, что он рассказывал о своих родителях, как они относятся к нему и Сабрине, поражала их. Алехандро только требовал от Карлоса, Августа вообще не интересовалась им. Палома практически не общалась с дочерью, Роберто же не проявлял эмоций, был всегда холоден, но был в курсе всех событий в жизни дочери. Повстречав Даниэля, Виктория и Карлос потянулись к нему, удивляясь его открытости. Сабрина ворвалась в их компанию, как легкий ураган, радостная, быстрая, ни минуты на месте. Постоянно подшучивая над братом, она заражала всех весельем и оптимизмом.

– Познакомишься, – Даниэль похлопал Карлоса по плечу. – Еще устанешь от их рассказов и желания оберегать. Мама и папа, как курицы-несушки пекутся о нас с Сабриной, – он улыбнулся. – Слышал бы ты, как они в два голоса уговаривали меня вернуться. И что? Я бы потерял такую возможность, перспективу, – Даниель пожал руку Виктории, – работать с твоим отцом одно удовольствие. Он меня восхищает. Всегда уравновешен, спокоен. Знает, что и как должно быть.

– Эх, Даниэль, – хотела бы я, чтобы мой папа хоть раз почувствовал себя человеком, настоящим, живым. Мне кажется, что он себя заморозил. Не знаю, что там произошло, но что-то такое, от чего он стал таким холодным. Даже бабушка говорит про него, как про чужого. Ее рассказы о молодом папе совершенно не укладываются у меня в голове. Это два разных человека.

– Мама, – Даниэль выдохнул это слово с таким теплом, трепетом, любовью.

Виктория и Карлос увидели перемену в своем друге. Как будто бы с приходом этой женщины, Даниэль приобрел большую уверенность в себе, почувствовал опору. К ним приближалась Сабрина со своей матерью. О, эта была красивая женщина. Обаятельная, стройная. Ухоженная. Она привлекала внимание своим шармом. Карлос замер, сердце забилось так сильно, что он даже пошатнулся.

– Даниэль, сынок, – ее голос с теплотой и хрипотцой уже знакомый Виктории и Карлосу. Кристина обняла сына, поцеловала в щеку. С беспокойством осмотрела его. – Все в порядке?

– Мама, ну конечно, с ним все в порядке, – Сабрина засмеялась. – Он уже большой мальчик.

– Да, мама, – Даниэль взял Кристину за руку, поцеловал ее.

– Виктория, Карлос, – поздоровалась она.

Кристина взглянула на молодых людей. Она улыбнулась им, кивнула головой. Карлос протянул руку, желая дотронуться до этой женщины, прикоснуться. Кристина сжала его руку, ее сердце кольнуло. Она не подала виду, лишь только краешек глаза чуть дернулся. Она не могла отвезти глаз от Карлоса. Его глаза. Что в них так волнует ее? Карлос тонул в глазах этой женщины. Рядом с ней вдруг возникло ощущения покоя.

– Вы просто необыкновенны, – выдохнул Карлос, – Даниэль был прав, рассказывая о вас.

– Моя мама – чудо, – Даниэль приобнял Кристину.

– Мне оставь немного, – Сабрина обняла Кристину с другой стороны, они все вместе весело засмеялись.

– Вы для меня все, – Кристина с любовью и нежностью провела рукой по их волосам. – Карлос, Виктория, я и вас могу обнять, чтобы вы не чувствовали себя обделенными. Друзья моих детей. Мои друзья.

Виктория и Карлос поняли, что она действительно сказала правду, не стесняясь проявления своей любви и нежности на людях.

– Пойдемте, а то нас уже заждались, – Даниэль взял Кристину под руку. – Я вас познакомлю, сеньора со своим начальником.

Сабрина подхватила под руки Викторию и Карлоса и направилась следом за братом и матерью. Как же было легко рядом с этими людьми.

Алехандро остановил Августу, которая уже собиралась уходить. Ее рука была холодна.

– Ты никуда не уйдешь. Возьми себя в руки, – он жестко и тихо говорил ей практически на ухо, в то время как Роберто забирал очередной бокал с шампанским у Паломы.

– Тебе уже хватит, – он сказал это обычным тоном, не заботясь о том, что кто-то может услышать. – Ты позоришь себя, – понизив голос, – здесь Виктория, подумай хотя бы о ней.

Алехандро стала раздражать Августа. Он повернулся к ней, чтобы одернуть ее, но увидел, что глаза Августы расширились, лицо побледнело еще больше, она зажала рот рукой, чтобы не закричать. Что ее так испугало? Или кто?

Роберто держал в руке бокал с шампанским, что забрал у Паломы. Он не успел его поставить. Стук каблуков остановил его. Он приближался. Стук. Нет. Да что это такое? Он начинает сходить с ума?

Кристина видела две мужские спины, двух женщин, которые они скрывали. Она споткнулась, Даниэль ее поддержал. Кристина смотрела на одну спину, не веря своим глазам. Нет, не может быть. Это просто ошибка. Воображение играет с ней. Также как и в парке, ей просто кажется. Они уже пришли. Сейчас все уладиться.

Алехандро и Роберто повернулись разом. Алехандро со злостью – что так напугало его жену. Роберто с раздражением, желая избавиться от наваждения.

– Познакомьтесь, сеньор Роберто, сеньор Алехандро, это моя мама Кристина Фернандез, – представил Даниэль.

Ноги Кристины подкосились. Самый страшный кошмар в ее жизни стал явью. Сабрина встала позади матери и положила руки ей на плечи. Только это не дало ей упасть. Она хотела стать невидимой, убежать, спрятаться, только бы не стоять сейчас здесь, перед этими двумя мужчинами. Двумя ее прошлыми, такими разными, что разделили ее жизнь на части. Она хотела бы закрыть глаза, чтобы не видеть, да не могла, переводя взгляд от одного к другому.

Глава 8

Алехандро наклонил голову набок, как коршун, осматривающий свою добычу. Его глаза сузились. Эта мерзавка, что украла у него сына, сама пришла к нему. Она жива, как и его сын. Даниэль. Так вот как выглядит его второй сын. И хищная ухмылка скользнула на его губы.

Роберто сжал бокал так, что он раскололся в его руке, но он продолжал сжимать, не чувствуя порезов, не ощущая, как кровь бежит по руке. Он явно сошел с ума. Не могла она сейчас стоять перед ним.

– Кристина, – в один голос сказали Алехандро и Роберто.

– Папа, твоя рука, – Виктория хотела подойти, но испугалась. Таким она еще отца не видела.

Радость озарила его лицо, глаза засияли, и в тот же миг заходили желваки. Зубы стиснуты. Боль, злость, гнев все смешалось в его взгляде. Его вид выражал одно – не подходи.

Августа застонала. Она смотрела на Кристину, Алехандро, Роберто, детей. Стала покачиваться.

– Это кара, кара, нас всех накажут, – были ее первые слова за весь вечер.

Алехандро развернулся к своей жене, схватил ее за руку, сдавил до боли, заставив замолчать. Роберто в этот миг шагнул к Кристине. Рука, что держала бокал, разжалась. Осколки упали на пол. Рука сама по себе потянулась к Кристине, желая лишь одного дотронуться. Проверить, не призрак ли перед ним. Вторая же была зажата в кулак. В нем боролись два человека: тот Роб, что был так молод, наивен, и второй, которого он сам создал.

Молодые люди были удивлены реакцией родителей. Молча стояли в нерешительности.

Кончики пальцев коснулись щеки Кристины на одно мгновение. Всего лишь миг. Как метка, кровавый след остался на ее щеке. Роберто отступил назад. Словно обжегся. Кристина выдохнула. Она, казалось, не дышала все это время. Алехандро повернулся.

– Очень приятно, – он взглянул на Даниэля. – Даниэль, ты молодец, что познакомил нас со своей матерью. Надеюсь, что мы продолжим общение, давайте пройдем за столик, я только отправлю свою жену домой, она что-то неважно себя чувствует. Карлос, отвези мать домой.

Алехандро отдал распоряжение. Карлосу совершенно не хотелось уезжать, но он не мог не подчиниться воле отца. Вдвоем с ним они повели Августу к выходу.

Роберто молчал. Палома перестала пить. Она ни разу за 25 лет совместной жизни еще не видела своего мужа таким.

Она жива и стоит перед ним. Жива. Он никогда не считал ее мертвой, как будто бы чувствовал, как будто бы знал. Он не хоронил ее, и вот она стоит перед ним. Он сразу узнал ее. Невозможно не узнать, ее образ впечатался в его сердце, в его душе. Пусть прошло столько лет, но и через сто, двести он узнал бы ее из тысячи людей. Она предала его. Изменила. Вышла замуж за другого мужчину, тогда как он стоял перед ней на коленях. Она даже не может взглянуть в его глаза. Она не смотрит ему в глаза. Это разозлило его. Если он так ей противен, то зачем ей было притворяться, играть в любовь.

– Папа, твоя рука, – Виктория стояла на расстоянии от отца. – Надо посмотреть. Ты разбил бокал. Порезался.

– Сеньор, – Даниэль сделал шаг к Роберто, но тот отшатнулся от него. – Пусть Сабрина осмотрит вашу руку. Она врач.

Роберто переводил взгляд то на Кристину, то на Даниэля, то на Сабрину. Сын, дочь, муж. Она замечательно устроилась. Живет счастливо. А он все эти годы жил с болью. Печаль терзала его душу. Все ложь. Все женщины одинаковы. Все лгут.

– Не надо, – голос жесткий, холодный. Ему хотелось, чтобы все его оставили в покое. Пусть все уйдут. Только он и она. Хотел, нет требует ответов. Но так много людей. Он повернулся к жене, схватил ее за руку. – Хватит пить. Я отвезу мать домой. Она совсем себя не контролирует.

Роберто понимал, что еще немного и он потеряет контроль. Схватит Кристину и начнет трясти, пока не добьется ответов. Надо что-то сделать, отвлечь себя, чтобы не начать крушить все вокруг. Он спросит, но не сейчас, потом. Без свидетелей, он скажет ей все, что думает о ней.

Кристина почувствовала гнев Роберто. Она видела его желание вытрясти из нее все. Узнать. Задать вопросы. Но как он может гневаться на нее. Когда он сам забыл о ней. Забыл о ее существовании. Женился.

Палома пожала плечом. Домой, так домой. Там она сможет спокойно выпить, никто не будет ей мешать.

Роберто держал Палому за руку, надо идти, но ноги не идут. Кристина. Живая. Боль разрывала все его сознание на части. Он смотрел на нее. Все в нем кричало, посмотри на меня, взгляни мне в глаза. И Кристина услышала его зов. Она подняла на него глаза.

И Роб пропал. Рука, что держала руку жены разжалась. Все люди, что были здесь, исчезли. Только он и она. Кристина таяла в его глазах. На миг, на мгновение все было забыто. Они вновь стали молодыми. Любовь всколыхнула все их сознание. Он тонул в ее глазах. Тонул, и не было ему спасения. Кристина. Его Кристина стоит сейчас рядом. Роб. Милый Роб. Хотелось обнять, прижать к себе, почувствовать ее тепло. Ее запах. Его оборона рухнула. Стон готов был сорваться с его губ. Кровь. Его кровь на ее щеке. Как метка. Как клеймо. Она его обманула. Его глаза сузились. Пронизывающий взгляд, холодный. Кристина обхватила себя руками. Ее стало трясти.

– Мама. Мам, – Даниэль тронул ее за руку. – С тобой все в порядке?

– Да, сынок, просто стало немного нехорошо, – ее голос с хрипотцой такой знакомый разрывал его сердце на части.

– У тебя кровь, дай я вытру. – Даниэль разозлился на своего начальника, что тот позволил себе такую вольность по отношении к его матери.

– Все в порядке, – повторила Кристина, казалось, она даже не слышала, что говорил Даниэль.

Сабрина была крайне удивлена поведением взрослых. Виктория не знала, что делать.

Роберто схватил жену за руку. И поспешил к выходу. Они ушли. Кристина закрыла глаза. Ушел Алехандро, ушел Роберто. Виктория в растерянности стояла. Она не знала, что ей делать.

– Виктория, иди с отцом, пожалуйста, – Кристина тронула ее руку. – Он разволновался. Сядь за руль лучше ты.

Кристина беспокоилась о ее отце. Виктория была поражена этой женщиной. Сколько в ней терпимости. Отец поступил отвратительно, позвав и сбежав с вечера. И Алехандро тоже молодец. Отправил Карлоса с Августой. Виктория поспешила вслед за родителями. Кристина закрыла глаза. Ее спокойный мир рухнул. Прошлое настигло. Она знала, что этот момент когда-нибудь настанет. Как же теперь быть?

Сабрина подошла к матери. Достала платочек, стала вытирать кровь с лица Кристины. Даниэль злился на поведение Роберто.

Кристина боялась другого. Сейчас вернется Алехандро. Теперь он может отобрать у нее сына. Как же ей его защитить? Алехандро возвращался в зал с улыбкой. И почему это Даниэль его раньше раздражал. Это его сын. Достойный молодой человек. Его сын. Он уничтожит Кристину и отберет у нее сына, и пусть только попробует встать у него на пути.

Он подошел к ним. Извинился за свое отсутствие. Кристина молчала. Да и что она могла сейчас сказать. Даниэль будет работать со своим отцом и с Робом. И от кого ей его защищать и каким образом. От обоих исходит сильная опасность. Как защитить сына от их мести?

Она сквозь туман слушала представление проекта Даниэля. Алехандро как никогда был разговорчив. За столом Кристина ничего не могла есть. Она просто пила воду. Здесь с детьми она была в некоторой безопасности. Но уже на выходе из ресторана, она увидела Бруно. Шрам на его лбу. Это она оставила отметину. Его хищный взгляд, полный мести, не сулил ей ничего хорошего. Как сказать сыну, что нужно уезжать. Да и куда они могут уехать? Теперь Алехандро знал, где она жила все это время. Как быть и что делать? Кристина была в панике. Дети не понимали, что происходит. Кристина молчала. Она вообще боялась говорить. Да и что она могла сказать им: что один был любовью всей ее жизни, а второй насиловал, желая иметь ребенка. Как такое можно сказать. Как смотреть потом им в глаза.

Тормоза машины заскрипели. Машина пошла юзом и остановилась. Роберто вылетел из машины, хлопнув дверью так, что чуть не вылетело стекло. Он всю дорогу гнал, Виктория просила его ехать медленнее, но Роб не слышал ее. Внутри него бушевал ураган. Вбежав в дом, он остановился посреди гостиной. Рамона встала с дивана.

– Почему вы вернулись так рано? – она посмотрела на сына. Таким она его уже видела. В день, когда погибла Кристина. – Роб. Роберто, – она старалась привлечь его внимание, но он не слышал ее.

Роб скинул пиджак на пол. Туда же полетел галстук. Виктория и Палома вошли в дверь. Палома сразу же направилась к бару. Налила себе шампанского. Ее муж разрешил ей сегодня выпить.

Роб же стоял там же, где остановился. Виктория не понимала, что происходит. Рамона прижала руки ко рту. Не может быть, что же такое произошло, что вывело ее сына из себя. Такое возможно было одному человеку, но она давно мертва.

Роб старался дышать, хотя каждый вдох отдавался болью в груди. Она вернулась. Она жива. Он всегда чувствовал, что она не умерла в тот день. Что ж, теперь он превратит ее жизнь в ад, как она это сделала с его жизнью. Он сделал шаг в сторону кабинета. Мать отступила в сторону, не решаясь останавливать его. Она бы сейчас сделала все возможное, только бы не видеть сына таким. У него зазвенел мобильный телефон. Роберто медленно достал его из кармана, не смотря на экран, бросил его на пол, наступил ногой, звук вызова прекратился. Палома улыбалась, она радовалась тому, что сейчас ее муж испытывал жуткую душевную боль. Что этому способствовало, она не знала, но она торжествовала. Пусть узнает каково это.

Кристина. Роб застонал про себя. Прошел в свой кабинет, хлопнул дверью так, что та, чуть не слетела с петель. Дальше послышался шум и грохот. Виктория хотела пойти в кабинет отца, но Рамона ее остановила. Она знала, что происходит там – ее сын крушил кабинет, выплескивая свой гнев на мебель, как когда-то под руку ему попалась его машина.

– Не трогай его, девочка. Ему надо побыть одному. Палома, прекрати пить. Тебе уже хватит.

– Мне сегодня можно, да и такой спектакль. Не каждый день такое представление. Мне вот интересно, кто виновница всего этого?

– Мама, что ты такое говоришь? – Виктория вообще ничего не понимала.

– Призраки, они вернулись в его жизнь. Он все время бежал от них, но от себя не убежишь, – пробормотала Палома.

– Кто был на вечере? – Рамона пыталась понять причину.

– Может очередная пассия твоего сыночка создает ему проблемы, – Палома рассмеялась.

Виктория схватилась за голову. Ее родители, они сведут ее с ума. Отец ведет себя странно. Мать радуется. Она боялась, что именно мама выкинет что-то из ряда вон выходящее, но ошиблась. Отец просто нашел повод и сбежал. Но сбежал от чего. Надо позвонить Даниэлю, узнать, как все прошло. Но сдвинуться с места, пока в кабинете раздавался грохот, не могла. Она думала, что ее отец как машина, лишенная чувств и эмоций. Только что пробило его броню? Или кто? Может мама права и в этом виновата женщина. Но кто она? На вечере присутствовало много женщин. И сеньор Алехандро отправил Карлоса вместе с сеньорой Августой, потому что она стала вести себя странно. Папа же разозлился на маму из-за ее стремления напиться. Но только в этом ли причина?

Карлос нервно ходил перед дверьми спальни матери. Когда они ехали, Августа вела себя странно.

– Она вернулась за ним. Вернулась. Я знала, что так и будет, – Августа посмотрела на Карлоса, – понимаешь, вернулась, чтобы найти, – потом ее взгляд стал затуманенный, – это кара, это кара небесная. Не будет нам покоя.

Что значили слова матери? Кто вернулся? За кем? Что найти? Карлос ждал, пока Винсенте сделает матери укол.

– Все в порядке, – Винсенте вышел из спальни, вытирая руки полотенцем. – Она уснула. Болезнь прогрессирует. Я ей дал сильное лекарство, видимо что-то спровоцировало ее потрясение.

– Не знаю, все шло хорошо, правда мама сильно нервничала, она все время пыталась уйти, только отец не отпускал ее. Сейчас я не понимаю, для чего весь это спектакль. Неужели нельзя сказать, что жена больна, и оставить маму дома.

– Карлос, ты не понимаешь светскую жизнь.

– О чем вы говорите? А выставить свою жену и себя на посмешище – это нормальное явление в светском обществе? – Карлос злился. Он мог провести время с мамой Даниэля, даже осмелиться пригласить ее на танец. А сейчас вынужден быть сиделкой матери. Да он понимал, что это долг сына. Но почему все так несправедливо? Там Сабрина. Виктория. Карлос проводил доктора до двери. Он решил позвонить Виктории, и был очень удивлен, узнав, что она дома, что они вскоре ушли.

– Наши мамы испортили нам весь вечер. Как же мне хочется узнать, как все прошло. Сеньора Кристина, наверное, расстроилась, что твой отец уехал, ведь он твой непосредственный начальник.

– И не говори, – Виктория действительно стала считать, что всему виной их мамы. – И зачем папа потащил маму с собой?

– Я тоже задаю себе этот же вопрос.

– Может поедем к ним домой, извинимся за поведение родителей и узнаем, как все прошло? – предложила Виктория.

– Я с удовольствием, только надо дождаться медсестру. Не могу оставить маму одну. Хотя она и спит, но все же.

– Хорошо, я буду ждать твоего звонка.

Кристина всю дорогу молчала. Даниэль не понимал поведение своего начальника. До этого момента он считал его уравновешенным серьезным человеком, но выходит он ошибался. Он ничего о нем не знает, Виктория была права, ее отец сложный человек. Зачем он позвал его родителей, и познакомившись с мамой, тут же ушел. Ему было все равно. Благо сеньор Алехандро, у которого, жена тоже не подарок, исправил ситуацию. Хотя он совершенно не нравился Даниэлю, но сейчас он был ему благодарен. Кристина поцеловала детей в щеки и сославшись на усталость поднялась к себе.

– Не понимаю, что вообще произошло? – Даниэль налил себе виски.

– Это все не спроста, – Сабрина налила себе бокал вина. – Мне кажется, братишка, что сегодня случилось что-то серьезное.

– Что ты имеешь ввиду?

– Понимаешь, создается впечатление, что мама была знакома и с сеньором Алехандро, и с сеньором Роберто.

– О чем это ты Кристина? Я не заметил. Они же при нас познакомились.

– Да, они сделали вид, но всего лишь одно мгновение, когда все были удивлены, я сначала тоже удивилась, но потом все так стремительно стало развиваться. Ушел отец Карлоса, следом поспешил сеньор Роберто. Мама побледнела.

– Она просто стала переживать за меня. Ты же слышала ее. Она спрашивала, что же теперь будет.

– Да, ее слова можно отнести к переживанию за тебя, но мне почему-то кажется, что здесь совсем другое.

– Сабрина, перестань. Не думаю, что они могут быть знакомы.

– Почему? Они жили в этом городе. Все возможно.

– Если ты так уверена – пойдем, спросим маму, – Даниэль потянул сестру наверх. – Сразу решим все вопросы.

– Согласна. И еще, – она уже говорила это, поднимаясь по лестнице. – Отец Виктории, он – шикарный мужчина, импозантный.

– Сабрина, – Даниэль остановился на лестнице, Сабрина уперлась в его спину.

– Я просто констатирую факт. Я же не говорю, что влюблена в него. Он просто привлекательный мужчина. На него любая женщина обратит внимание, тогда как он не каждой подарит свое. И знаешь, я почувствовала в нем такой темперамент. Та женщина, которую он полюбит – будет несказанно счастлива.

– Сабрина, он женат, – напомнил Даниэль.

– Женат, – фыркнула Сабрина, – это формальность. Любви между ними я не увидела.

– Только не говори, что решила бегать за ним.

– Даниэль, дурачок, – Сабрина толкнула его в спину. – иди давай. Я тебе просто описала ситуацию. А ты уже приписал мне его в любовники. Я полюблю только одного мужчину, я это знаю, я так чувствую. И поверь, это уж точно не сеньор Роберто, – она засмеялась. – Кстати, родители Карлоса очень странные люди.

Даниэль покачал головой, только его сестра могла в такой момент смеяться.

Кристина уже приняла душ, она ходила из угла в угол. Надо позвонить Рафаэлю, но как ему все рассказать, когда он и так себя чувствует не очень хорошо. А еще сообщение, что Сабрину приняли работать в ту же больницу, может окончательно его подкосить. И очень скоро их дочь может узнать, что именно в этой больнице работал Рафаэль, что именно там умерла ее мать. Вся их жизнь рушилась. Всего лишь из-за одного объявления в газете. А Роб, он совсем почти не изменился. Повзрослел, возмужал. Седина тронула его волосы. Он такой же привлекательный, как и 25 лет назад. Казалось время над ним не властно. Только его глаза полны грусти, тоски. К чему бы это? Его жена красивая женщина, дочь умница. О чем ему грустить? Злиться на нее – еще понятно. Жена. Он не свободен. И что это за странное чувство – ревность? Она его ревнует. Кристина не понимала себя. Она замужняя женщина. Он женатый мужчина. Что с ней происходит? Все давно в прошлом.

Роберто сидел на полу в своем кабинете напротив сейфа. Стол был перевернут, стулья валялись на полу. Осколки бокалов усыпали весь ковер. Из пореза на руке сочилась кровь. Он уже немного успокоился. Достал платок из кармана брюк, замотал его на ладони, тот сразу же пропитался кровью. Он не решался открыть сейф. Достать конверт с фотографиями, с ее запиской. Зачем. Сегодня он видел явные доказательства того, что она счастлива. Замужем. Есть дети. А он ведет себя как дурак, раскидал мебель. Напугал дочь. Он отомстит ей за все. Завтра же начнет свою месть. Каждый день, пока не уничтожит ее.

– Папа, можно войти, – Виктория заглянула в кабинет. Она ужаснулась. Все было разгромлено. Отец сидел на полу. Она всегда считала, что знает его, а сейчас не понимала, что с ним происходит.

– Да, заходи, дочка, – он сказал это тихо спокойно.

Но Виктория уже знала, что этот спокойный тон просто игра, просто маска.

– Пап, с тобой все в порядке?

– Да, просто я немного разозлился на твою маму.

Его спокойный тон просто убивал ее. Она не верила ему. Он сидел к ней спиной. Но одно, что он уже не крушил все, что попадало ему под руку, успокаивало ее немного.

– Ты напугал меня, – Виктория стояла на пороге.

– Да, возможно. – Роберто вздохнул. – Все будет хорошо. Можешь мне поверить.

Хотя он сам в этом не был так уверен. Он не знал, что будет завтра. Но верил в одно – теперь у него есть смысл жить – месть.

– Я стараюсь, – Виктория еще постояла немного. – Раз ты говоришь, значит так и будет. Я отлучусь не на долго.

– Да, конечно. Будь осторожна, – Роберто сидел на полу. Он слышал, как хлопнула входная дверь. Куда поехала его дочь? К нему. Значит и к ней.

Роберто подскочил, выбежал из кабинета. Через мгновение он уже заводил машину. Главное не упустить дочь. Рамона, которая сидела в холле, не успела даже встать на ноги, как сын выбежал на улицу. Через минуту раздался визг тормозов. Он уехал. Но куда?

Алехандро пил виски. Бруно сидел напротив него.

– Жизнь преподнесла мне подарок. Теперь я ее раздавлю. Уничтожу. Заберу сына.

– Он взрослый, не так просто будет сделать это, сеньор.

– Конечно, он не маленький, когда его можно было просто забрать и сказать, вот твой дом, вот твоя мама, люби ее, радуйся, – он сделал глоток виски. – Холодная голова, вот что сейчас нужно. Я найду подход.

– А Карлос?

– А что Карлос? Раз уж она решилась забирать ребенка, то ей надо было забирать его, а не Даниэля. Пусть забирает его себе.

Бруно покачал головой. Алехандро рассуждал о детях, как о вещах. Но разве это было для него в первый раз? Нет. Алехандро всегда думал только о себе в первую очередь. Все самое лучшее для себя. Странно, почему только он женился на Августе. Она была заурядной. Хотя их брак устроил сеньор Херардо.

Кристина открыла свою дверь. Там стояли дети. Они постучали. Кристина обняла их. Хотелось расплакаться от беспомощности, но не могла себе этого позволить. Сейчас надо быть сильной. Надо защитить их, защитить даже ценой своей жизни.

– Мам, как ты себя чувствуешь? – Сабрина внимательно смотрела на мать.

– Сильно болит голова, но я выпила уже таблетку. Скоро все пройдет.

– Мам, у нас есть один вопрос, – Даниэль посмотрел на Сабрину.

– Да, извини, но мне показалось, что ты знакома с обоими сеньорами.

Кристина старалась не выдать себя. Она сделал вид, что очень удивлена. Конечно, у детей могло возникнуть такое подозрение, она весь вечер была сама не своя.

– С чего это ты так решила, Сабрина? – Кристина присела на кровать. Ноги ее уже не держали. Даниэль присел рядом на пол. Сабрина смотрела внимательно. Ища какой-нибудь реакции.

– Мам, это же возможно. Вы жили с папой в этом городе.

– Сабрина, город огромен. Какова вероятность знакомства с этими людьми?

– Но все же, почему вы все себя вели так странно в момент знакомства. Мне даже показалось, что они назвали тебя по имени.

Конечно, они произнесли ее имя, но это было так тихо, что услышали только они сами. Сабрина могла только предположить. Со стороны все происходило очень быстро, мгновенно. Только для них троих время на миг остановилось. Алехандро быстро пришел в себя и устранил жену, которая могла их выдать. Роберто потребовалось немного больше времени, но и он справился с собой и сделал вид, что злится на жену. Но только одна Кристина понимала, что он злится. Хотя так трудно сейчас во всем разобраться. Какие у нее права требовать от него ожиданий, когда она родила ребенка от другого.

– Я не слышала, – Кристина поправила волосы сына, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Я же тебе говорил, что тебе просто показалось, – Даниэль не хотел верить в их знакомство.

– Наверное, – Сабрина решила не настаивать. Кристина вела себя спокойно. Она не нервничала. Пусть пройдет немного времени, и все выяснится.

Раздался звонок в дверь. Кристина вздрогнула. Вечером всегда приходил Роберто. Но как же давно этого было. С каким трепетом она его ждала, открывая дверь, сразу же оказывалась в его объятиях. Но только не сегодня. Столько времени прошло.

– Кто бы это мог быть, – Даниэль поднялся с пола. – Я посмотрю.

– Мама, ты кого-нибудь ждешь, – Сабрина что-то подозревала, Кристина это чувствовала. Сабрина имела очень тонкое восприятие людей. Казалось, она ощущает любую их эмоцию, просто не всегда это показывает.

– Нет, кто ко мне может прийти в такой поздний час?

– Ну может кто-нибудь из твоих знакомых. Еще с тех времен, когда вы с папой жили здесь. У тебя же должны были остаться друзья, знакомые?

– Ты знаешь, когда мы переехали, у нас не было времени для общения. Надо было поднимать вас, мы работали много. Да и потом не было таких средств общения, как сейчас. Интернет, мобильные телефоны. Все было намного проще. И так мы с твоим отцом растеряли всех друзей и знакомых. Зато обрели новых.

– Ма, почему мне с трудом верится в твои слова? – Сабрина присела рядом.

Дочь трудно обмануть. Кристина обняла девушку.

– Моя девочка, моя дорогая девочка, когда-нибудь ты поймешь, когда обретешь семью, детей, что они выходят на первый план, а не друзья.

– Человек такое существо, которому просто необходимо общение, – ей было так уютно в объятиях матери.

– Я общаюсь с вами и, – Кристина подняла голову, в дверях ее спальни стояли Даниэль, Виктория и Карлос, – вашими друзьями, – она улыбнулась, стараясь приободрить вошедших.

Карлос и Виктория одобренные улыбкой Кристины, присели рядом. Даниэль занял место у ног Кристины. Кристина старалась всех успокоить, хотя сама не находила себе места. Тревога лишала ее возможности дышать, но при детях она не могла показать свои страхи. Карлос с облегчение вздохнул, как же ему спокойно здесь, в этом доме, рядом с этой женщиной. Виктория держала руку Даниэля. Это семья. И она стала другом этой семьи, познакомившись с Даниэлем. Как же ей хотелось стать частью этой семьи, так здесь хорошо, уютно.

Роберто стоял внизу и смотрел на окно второго этажа. Там ее спальня. Как же ему хотелось позвонить в дверь, чтобы именно Кристина открыла ее, чтобы он мог схватить ее в свои объятия. Целовать. Как раньше. Он сжал руки в кулаки. Теперь это невозможно. Он стоял и смотрел. Ветер трепал его волосы. Казалось вот она рядом, но как же далеки они были в этот момент. И пропасть только росла.

Кристина вздрогнула, дети с тревогой отреагировали на ее дрожь.

– Мама, голова не прошла? – Даниэль с тревогой смотрел на нее.

– Нет, мне надо просто отдохнуть, – Кристина знала это беспокойство. Роб нервничает. Ему плохо. Но что она могла сделать? Чем помочь?

– Чем мы можем помочь. – Карлос встал. – Давайте я позвоню сеньору Винсенте. Он мой врач и врач мамы.

Кристина побледнела. Только не Винсенте. Неужели сегодня она должна встретиться со всеми сразу.

– Нет. Мне не надо доктора. Тем более, что у нас есть свой врач.

– Ма, может Карлос прав. Давай позвоним. Папа не сможет тебе сейчас помочь.

– Нет не надо. Мне станет лучше, просто надо немного полежать.

– Тогда мы оставим тебя, отдыхай, – Даниэль встал, помог подняться Виктории.

Карлос помог подняться Кристине. Она обняла каждого. Поцеловала в щеку. Карлос и Виктория были просто счастливы, чувствуя заботу этой женщины.

Роберто видел тени. Там все дети. Там даже Карлос. Она всех обнимает. И где же ее муж? Кто он? Разве не должен он сейчас быть с ней рядом? Будь Роберто на его месте, он уже давно бы выпроводил всех и остался бы с ней наедине. Какая женщина. Она расцвела. Она притягивала его к себе. Восхищала, завораживала. Он стоял один, с того самого момента, как она его оставила – он всегда чувствовал свое одиночество, но сегодня особенно остро. Ни одна женщина не имела над ним такой власти. Ни одна не заставила бы ехать его среди ночи в никуда. А он ехал, и поехал бы куда угодно, только бы узнать, где она, с кем. Роберто завидовал детям, что сейчас чувствовали ее руки, ее тепло, ее заботу. Ее запах. Он никогда его не забудет. Ее запах будоражит его кровь. Даже сейчас одно только легкое воспоминание о нем. Роберто готов был перелезть через забор, залезть на дерево, попасть на балкон, проникнуть в ее комнату. Овладеть этой женщиной. Всем ее существом, чтобы понять, почему она так жестоко с ним поступила. Борясь с болью и отчаянно желая ее, Роберто безумно завидовал молодым людям. Каким образом она успела покорить детей? Хотя Кристина это умела, располагать к себе. Может когда они уйдут из ее комнаты. Он доберется до нее.

Дети уже выходили из комнаты, когда Кристина спросила.

– Виктория, как чувствует себя, – она хотела назвать его по имени, но не могла, – отец? – Сабрина остановилась, обернулась. Кристина продолжила, пытаясь усыпить бдительность своей дочери. – Он порезался. Его рана?

– Папа, он в порядке. Не знаю, зачем он взял с собой маму. Она, – ей стало стыдно, – выпивает, – Виктория понимала, что может довериться этой женщине, хотя было неловко это осознавать при Даниэле, но и смысла скрывать тоже не было.

– Все в порядке, не переживай, – Даниэль сжал ее руку.

– Дома все хорошо? – Кристина не могла задать прямой вопрос при дочери, она ходила кругами.

– Да, бабушка осталась с ними. Мама пошла спать. Отец, – Виктория не могла рассказать, что он разнес весь свой кабинет от злости, – он остался работать дома.

– Он дома, – Кристина, казалось, успокоила себя, но не была в этом уверена, уж слишком хорошо она знала Роба. – Карлос, а твоя мама?

– Винсенте дал ей лекарства, она уснула. Пришла медсестра, и я уехал.

Кристина должна понять, что Винсенте их семейный врач. Но он ее чуть не угробил. Хотя какая его вина. Алехандро хотел только ребенка, ему было наплевать на нее. И теперь он будет добиваться своего. Только каким образом?

– Надеюсь, что с вашими родителями будет все в порядке, – Кристина смотрела, как дети стали спускаться по лестнице. Сабрина позаботится о всех. Предложит кофе. Она не сомневалась.

Женщина закрыла дверь. Ей надо позвонить Рафаэлю. Но что-то заставило ее подойти к окну. Она отодвинула штору. Роберто стоял внизу. Одинокий. Его вид был растрепан, помят. Рубашка в крови. Рука замотана чем-то. Кристина приложила руку к сердцу. Если бы не дети, она выбежала бы сейчас к нему. Обняла. Завела в дом. Раздела, искупала, позаботилась бы о его ранах. Такой родной, такой далекий. Слеза скатилась по ее щеке.

Роберто смотрел прямо на нее. Он не прятался. Он ждал. Он давал ей шанс выйти к нему. Он забыл, что там дети. Забыл обо всем. Только она и он. Сейчас, пусть она сейчас все объяснит. Даст понять ее. Роберто оперся о забор, перелез через него. Легко, по-мальчишески, мгновенно скинув свои года. Кристина наблюдала за ним. Только он мог так, ни один мужчина не мог позволить себе ребячества и выглядеть при этом достойно. Это качество было присуще только Робу. Ее Робу. Он смело шел по саду. Сердце Кристины готово было вырваться из груди. Она уже давно не испытывала таких чувств. Желание оказаться в его объятьях, казалось забытых навсегда, охватило все ее существо. В ней проснулась женщина. Кристина готова была уже открыть дверь балкона, выйти, помочь ему, но страх, что Роберто узнает о насилии, что она сможет ему дать? Как женщина она умерла. Роберто чувствовал ее. Он видел, что она его ждет и жаждет. Просто инстинкты. Но почему ни к одной женщине он не испытывал такого. Только к ней. Кристина отшатнулась от окна. Роберто остановился, мгновенно почувствовав в ней перемену. Что случилось? Кто напугал ее? Он обернулся, всматриваясь в темноту. Никого не было. Так что же это? Немой вопрос глазами. Кристина сжимала халат на груди. В ее глаза плескался страх. Желание защитить сменилось гневом. Сейчас он готов был на некоторое время все забыть и поддаться чувствам. Она боялась его. Ухмылка скользнула на его губах. Это только начало. Спокойствия больше не будет.

Кристина стояла у окна. Она сразу увидела в нем перемену. Он пылал гневом. Он сел у дерева, он не собирался уходить. Дети. Как же она могла забыть о них. Что будет, если они увидят его в ее саду? Кристина это понимала, также как и осознавала то, что Роберто это прекрасно понимает. Ему было все равно. Пусть сама выпутывается из этой ситуации. Его ребячество. Он не изменился. Все такой же. Но сейчас не до игр и развлечений. И тут же поняла, что он не играл, он решил лишить ее спокойствия любым способом.

Дети мирно пили кофе в гостиной, не ведая, что происходит с Роберто и Кристиной. Какая молчаливая битва разыгралась между ними.

Виктория и Карлос собирались уходить. Они открыли входную дверь, Даниэль и Сабрина проводили их до машины. Кристина с замиранием сердца смотрела на все со второго этажа. Если они повернуться и посмотрят, то увидят Роберто, сидящего у дерева. Его небрежная поза. Его вид разбойника. Взъерошенный, помятый. Вопросов не избежать. Но дети ничего не заметили. Машина уехала. Виктория мельком увидела знакомую машину, но не придала значения, наверное, просто показалось. Даниэль и Сабрина зашли в дом. Скоро в доме наступила тишина. День был тяжелый, дети уснули. Кристина не могла отойти от окна. Роберто наблюдал. Ему казалось все это доставляло удовольствие. Да, в глубине души, он понимал, что это так. Он столько лет не видел ее. И сейчас просто не мог насмотреться. Сколько это продолжалось. Никто из них не знал, но в какой-то момент Кристина начала терять сознание. Роберто подскочил на ноги. Он видел, как она медленно оседает. Уже скрылась из вида. Нервно заходил внизу. Усилием воли сдерживаясь, чтобы не открыть дверь, подняться наверх. Кристина старалась прийти в себя, она понимала, что Роберто способен на все. Он может зайти в дом. Подняться наверх. Она встала на ноги. И вовремя. Он уже шел к двери. Он не полезет наверх как вор, он зайдет в дом, как будто он имеет на это право. Роб остановился. Кристина держалась за стену, но стояла. Он заставил себя развернуться и уйти. Сегодня он ее оставит, но она всегда будет в поле его зрения. Всегда. Кристина видела, как моргнули фары машины, и она скрылась за поворотом. Роб уехал. Кристина обхватила себя руками, подошла к кровати и опустилась на нее без сил.

Виктория и Рамона сидели в гостиной. Виктория очень разволновалась, узнав, что отец выскочил за ней следом и что до сих пор не вернулся. Было уже часа три ночи, когда он зашел в гостиную.

– Папа, – Виктория встала.

Роберто посмотрел на дочь и прошел к камину. Налил себе виски.

– За жизнь, – он выпил до дна и рассмеялся, легко, свободно.

Рамона не верила своим глазам. Ее сын вернулся. Тот юноша. Столько лет она ждала этого. Какого бога ей благодарить за чудо. Виктория улыбалась отцу, но не понимала его радости.

– Теперь станет интересно, – он подошел к Рамоне. Хотелось ее спросить? Кого же она тогда похоронила. Но не сегодня, еще будет время. – Я спать.

– Что с ним, – Виктория вообще ничего не понимала, она не узнавала отца.

– Я не знаю, но он вернулся, – Рамона смотрела, как сын поднимается наверх.

– Да, только в три часа ночи. И он был не с женщиной. Это точно.

Рамона закрыла глаза, она говорила о том, что ее прежний Роб вернулся. Виктория же воспринимала слова буквально.

– Виктория, не забивай себе голову. Пойдем отдыхать. Думаю, что теперь все измениться.

– Почему? – Виктория не понимала.

– Жизнь меняется, время не стоит на месте. – Рамона радовалась…

Роберто зашел в свой кабинет. Несмотря на то, что он поздно лег, проснулся рано. Выпил кофе и уехал на работу, пока его домашние еще спали. Сегодня предстояло много дел. И одно – самое главное. Месть Кристине. Он заставить ее ползать у своих ног. Умолять. Просить.

– Добрый день, сеньор Роберто, – Даниэль зашел в кабинет.

Роберто повернулся к молодому человеку. Хороший специалист. Он себя еще покажет. Жаль терять такого, но с сегодняшнего дня все меняется.

– Ты уволен, – Роберто сказал это спокойно, глядя прямо в глаза. – В твоих услугах мы больше не нуждаемся.

Глава 9

План. Легко ли строить планы, следовать им. Больно ли осознавать, что планы рушатся, меняются. Что важно? Слепо стремиться к достижению цели, меняя методы, мотивы, порой самого себя. Или может быть плыть по течению реки, доверяясь самой жизни, как будто все уже определено? Ведь, чтобы не было предпринято нами, порой не всегда получается достичь желаемого. Верно? Или нет? Мы успокаиваемся, и то, к чему мы стремились, само идет нам на встречу. Так в чем же смыл плана?

Даниэль стоял в кабинет и смотрел на Роберто. Он был холоден. Сдержан. Не была даже намека на то, что он шутит. Простые слова, и все его надежды рухнули. И тут же вновь надежда появилась на горизонте.

– Ты принят, – позади него раздался голос Алехандро.

Роберто нахмурился. Это совершенно не входило в его планы. Так Кристина к нему не придет. А ему надо, чтобы она его умоляла, нуждалась в его помощи.

– Алехандро, не ожидал тебя здесь увидеть.

– А я весьма кстати зашел к тебе. Решил обсудить дела. Даниэль, – Алехандро взглянул на своего сына. Его сын. Как же он был город, – подожди меня в приемной. Я урегулирую один вопрос.

Роберто подождал, пока за молодым человеком закроется дверь.

– Алехандро, за чем ты вмешиваешься в мои дела?

– Это наши общие дела. И ты был прав, говоря, что его проект просто клад. Так в чем же дело, вчера ты внезапно ушел с вечера, сегодня увольняешь идейного сотрудника, благодаря которому мы получили этот проект. Что с тобой? Мы уже заключили контракт, можем потерять большие деньги.

– Я понимаю, – Роберто замолчал. Как все не вовремя. – Хорошо, если ты так хочешь, принимай его на работу. В принципе какая разница, на кого он будет работать, главное ведь результат, – черт, все идет не так, как надо, Кристина ускользала от него. А еще минуту назад он торжествовал.

– Вот это другое дело, – Алехандро хотел выйти, но остановился. – Почему ты вчера ушел с вечера?

– Палома напилась, – отмахнулся Роберто. – Да и какая разница, – он был зол, что его планы рушились.

– Ты прав, какая разница, – Алехандро вышел из его кабинета. Не хватало еще того, чтобы Роберто стал его спрашивать, почему он его принял на работу, ведь знал же, что Даниэль не очень ему нравится. Лишние вопросы не нужны ни ему, ни Роберто.

Алехандро попросил Даниэля следовать за ним. Разработками всегда занималась фирма Роберто. Хотя сейчас все было обговорено, но придется кое-что поменять, теперь представитель его фирмы будет связываться с работниками Роберто, чтобы обсуждать детали. И этим человеком станет его сын. Он достойное его продолжение. Алехандро видел, что Даниэль растерян, но также понимал, что ему нет смысла отказываться от работы. Медленно и не спеша он отберет сына у Кристины, раздавит ее.

Сабрина оформила все документы. Сегодня был ее первый день работы. Карлос был рядом, в этом здании. Он рисовал для детей, украшая отделение. Карлос утром заехал за ней. Выпил кофе с Кристиной и Сабриной, Даниэля уже не было. Жаль, что сегодня она не возилась в саду, а он так хотел с ней немного провести времени наедине. Сабрине приятно было общество Карлоса. Он поддерживал ее. Нравился ей. Сабрина улыбнулась, неужели она встретила своего мужчину. Не может этого быть. Вот так просто, нежданно, негаданно. Они еще просто друзья, так не бывает. Они и знают-то друг друга всего пару дней. Нет, она просто немного нервничает на новом месте. Получив бейджик, Сабрина подошла к посту. Медсестра улыбнулась и стала показывать ей карточки пациенток. Подошла пожилая женщина.

– Сильвия Мартез, заведующая отделением, – представила медсестра, – Сабрина Фернандез.

– Фернандез, – удивилась Сильвия.

– Да, доброе утро. Я в вашем распоряжении. С сегодняшнего дня я у вас работаю.

– Знала я одно Фернандеза. Замечательный был врач.

– А почему был, что с ним случилось?

– Не знаю. У него умерла жена, он уволился. Больше мы его не видели. Пойдем, сегодня много работы. Хороший был человек. При нем больница бы расцвела. А сейчас, – она замолчала, просматривая карточку пациентки. – Думаю, что надо сделать дополнительные анализы. Луз, удивительно, зовут, как и его жену, – уже самой себе проговорила Сильвия.

Сабрина задумалась над странными словами женщины. Казалось, что вроде ничего такого, но что-то тревожило ее душу. Кто этот Фернандез? И почему умерла его жена Луз?

Виктория, как ураган ворвалась к отцу в офис.

– Папа. Как ты мог? За что ты уволил Даниэля?

– Виктория, добрый день, – Роберто оторвался от бумаг. – Как документы? Они готовы? Ты все решила? Я могу подписывать договор?

– Папа, ты что не слышишь меня? За что ты уволил Даниэля? Это несправедливо!

– Виктория, я не собираюсь с тобой обсуждать мои дела, которые тебя совершенно не касаются. Я спрашиваю тебя сейчас, как руководитель, ты все документы оформила? Я могу подписывать договор?

– А я спрашиваю тебя как отца, за что ты… – Виктория не договорила.

– Отца ты спросишь дома. Здесь я твой начальник. И я последний раз спрашиваю тебя о работе? Может мне и тебя уволить? Или ты справляешься со своими обязанностями?

Роберто был непреклонен. Виктория чуть не заплакала. Ну почему в нем нет ни грамма человечности? Почему он так холоден, жесток. Бессердечен.

– Я справляюсь, через полчаса документы будут у тебя на столе. – Виктория выбежала из его кабинета со слезами на глазах.

Роберто устало сел в кресло. Он не хотел грубить дочери, но и отвечать на ее вопросы тоже не собирался. Пусть думает, что он против их отношений с Даниэлем. Хотя он действительно против. Этого еще не хватало.

Кристина положила трубку. Голос Рафаэля ей совсем не понравился, но скрывать от него правду не было никакого смысла.

– Ты только береги себя, – шептала Кристина. Как она сможет все вынести без него? Как ей защитить детей. Рафаэль пообещал приехать. Сегодня или завтра. Но она так боялась за него, за себя, за детей. Женщина бродила по дому, боясь выйти на улицу, даже в сад. Там мог быть Роберто. Он мог прийти в любой момент, подкрасться незаметно. А она еще не готова на разговор с ним. Не знает, как себя вести.

Карлос и Сабрина обедали. Сабрина делилась впечатлениями. Карлос с интересом ее слушал. Им было легко вместе. Молодой человек становился увереннее рядом с ней, чувствовал, что он ей нужен, его поддержка, внимание. Для Карлоса эти чувства были новые. Впервые он искренне испытывал желание защищать и оберегать. Дома он все делал по инерции, по указке, по необходимости. С ней же все было просто, легко, свободно.

– Представляешь, я узнала, что в этой больнице работал доктор Фернандез. Я сначала подумала об отце и чуть не спросила, как его звали. А потом, когда узнала, что он был женат на женщине по имени Луз, которая умерла здесь, поняла, что это не мой отец.

– И теперь доктор Фернандез, – Карлос улыбнулся, – вернулся в женском обличье.

Винсенте проходил мимо и просто онемел от слов Карлоса: «доктор Фернандез вернулся». Он уже не слышал продолжения. Винсенте шел в свой кабинет. Там за дверьми он стал себя успокаивать. Вернулся, Рафаэль приехал. Ну что ж, пусть, у него нет никаких прав. Места тоже нет, так что нет смысла переживать и волноваться. В дверь постучали. Винсенте бросило в пот. Он уже здесь?

– Винсенте, я войду, – Августа, а это была она зашла в его кабинет. Ее вид был растерянный. Одежда одета небрежна.

– Августа, что ты здесь делаешь?

– Сеньор, – в кабинет вошел мужчина, – эта женщина попросила меня привести сюда. Сказала, что вы заплатите.

– Да. Конечно. Сколько я вам должен? – Винсенте рассчитался с таксистом. – Августа, как ты сюда доехала?

– На такси, – она говорила спокойно, но Винсенте не верил в это, ее глаза смотрели в сторону. Не на него.

– Августа, надо было позвонить, я бы сам приехал. Алехандро знает, что ты здесь?

– Нет, Кристина, она вернулась. Теперь она нас всех разоблачит. Уничтожит. Это кара, – она стала раскачиваться из стороны в сторону на стуле, – она нас настигнет. И тебя, Винсенте, тоже, берегись, лучше спасайся. Беги, пока еще можешь.

Винсенте понимал, что Августа говорит просто бред, но как же были ее слова сейчас верны. Рафаэль где-то рядом. Он виновен в смерти его жены. И еще нескольких женщин. Сколько детей он продал, сколько отдал на органы. Никто об этом не знает, только он, а он же всегда тщательно все продумывал.

– Успокойся, – Винсенте достал лекарство. Оно всегда было под рукой. Августе в любой момент могло стать плохо. Уколов ее, Винсенте вызвал бригаду. Они принесли кресло-каталку, усадили туда Августу. Та уже ничего не говорила, просто раскачивалась из стороны в сторону. Санитар отвез Августу в ее палату. Да, у нее была здесь ее собственная палата. Сколько дней она здесь провела, попав сюда после родов Кристины, пока выхаживали Карлоса. Месяц, два? Винсенте отпустил санитара. Пусть Августа побудет под его наблюдением. Надо держать ее при себе, так будет спокойнее, чтобы она его не выдала. Винсенте взял из ее рук сумку. Все-таки остатки сознания она еще сохранила. Смогла одеться, выйти из дома, добраться до него. Куда смотрела медсестра? Алехандро будет зол. Надо предупредить Карлоса и договориться с ним, что это он ее привез сюда, а не она сама.

Кристина услышала шум в холле, время было еще рано. Всего лишь два часа дня.

– Кто там? – Кристина вышла и обомлела. На диване, в ее гостиной сидел Алехандро. Даниэль растерянно стоял у камина.

– Добрый день, сеньора Фернандез, – Алехандро встал, поцеловал ее холодную руку. – Мы вместе работали, а потом ваш сын любезно предложил мне пообедать у вас. Надеюсь, что вы не против?

Кристина не могла вымолвить не слова. Ее мучитель в ее доме. Он пришел с их сыном. Что-то случилось? Но что? Где Роберто?

– Работали? – Кристина посмотрела на сына. – Даниэль?

– Мам, все в порядке. Произошли кое какие изменения. Теперь я работаю на сеньора Гарсия.

Кристина побледнела. Земля стала уплывать из-под ног. С каждым днем становится все сложнее и труднее оберегать детей.

– Мам, ты хорошо себя чувствуешь? – Даниэль уже поддерживал ее под руку, помог присесть на диван, напротив Алехандро.

– Да, просто немного закружилась голова. Принеси мне воды пожалуйста.

Даниэль вышел.

– Я заберу у тебя сына, – прошипел Алехандро. – Как ты могла меня лишить его?

– Я посажу тебя в тюрьму за насилие, – прошептала Кристина.

Зашел Даниэль, взрослые мирно сидели. Алехандро улыбался, рассматривая интерьер. Кристина была напряжена. Конечно, она переживает за него. Но он просто не успел предупредить ее. Алехандро не оставлял его одного ни на минуту. Показывая, спрашивая, что-то рассказывая. Даниэль до сих пор не мог понять, зачем Алехандро устроил ему экскурсию по своему офису, всем его представляя, объясняя, что теперь он будет работать с ними. Огорчился, когда не застал какого-то Николаса. Потом они стали просматривать его проект, обсуждать детали. Наступило время перерыва. И не заметно, Алехандро напросился в гости к ним, объясняя, что очень хочет познакомиться поближе с его матерью, которая так прекрасно воспитала сына, узнать, где они живут, ведь теперь им предстоит работать вместе. Он должен узнать о нем как можно больше. Даниэлю не нравилось эта излишняя назойливость и учтивость. Роберто вел себя совсем по-другому. Интересуясь только профессиональными сторонами, а про личную жизнь и его семьей не спрашивал.

– Так вы, надеюсь, нас сможете угостить обедом? – Алехандро забросил ногу на ногу, чувствуя себя победителем.

– Да, конечно, я же не могу оставить сына голодным, – Кристина замолчала, потом продолжила, – как и его гостя.

У Даниэля зазвонил телефон. Это была Виктория. Даниэль извинился и вышел с ней поговорить. Алехандро и Кристина остались наедине. Оба не двигались, сидели напротив. Их ненависть была столь очевидна.

– Почему ты выбрала его? – Алехандро задал свой вопрос, что так беспокоил его все эти годы?

– Я всегда выберу сына, даже ценой своей жизни, – Кристина старалась не показывать свой страх.

– Ты так глупа, что позволила сыну приехать сюда, – Алехандро усмехнулся, – я ведь теперь с тебя глаз не спущу. Я лишу тебя спокойствия. Уничтожу, растопчу. За то унижение, что я пережил, вернувшись, и не найдя ни тебя, ни ребенка.

– Ты ничего не сможешь мне сделать, – Кристина встала. – Ничего. Все, что ты мог, ты сделал. Сейчас твои руки до меня не дотянутся. Я посажу тебя в тюрьму. Только посмей ко мне приблизиться, посмей угрожать моему сыну.

– Он также и мой сын, только мне вот интересно, почему ты только о нем так печешься?

– Потому что он мой сын, я точно также беспокоюсь и дочери.

Алехандро нахмурился. Она не знает о Карлосе, озарение освятило его лицо. Не знает. Какой же будет для нее удар, нет, он не скажет ей сейчас. Потом, когда наступит час расплаты. Он растопчет ее этим признанием, торжествуя на ее могиле.

– Ты много не знаешь, но я не собираюсь сейчас тебя посвящать, – он приблизился к ней. Кристина усилием воли заставила себя стоять на месте и не отступать ни на шаг назад. Она не позволит себя запугать. – Придет час, ты на коленях будешь ползать, но не вымолишь у меня прощения. Каждый день я буду лишать тебя сына. Изо дня в день ты не будешь знать где он, с кем, как он? Не стой у меня на пути, тебе же хуже будет.

Кристина сама сделала шаг ему на встречу.

– Я не боюсь тебя, я уже не та запуганная девчонка, что ты сбил и надругался над ней. Только тронь меня или сына, и ты узнаешь весь мой гнев. Поверь, я сажу тебя за решетку, за все унижения и боль, что ты причинил мне.

– Извините, – Даниэль зашел в комнату.

Кристина и Алехандро отступили друг от друга. Алехандро принял невозмутимый вид. Кристина отвернулась к окну.

– Мне у вас нравится, – Алехандро похвалил.

– Это все мама, – Даниэль обнял ее.

Алехандро разозлился, увидев эту сцену. Но не долго Даниэль будет боготворить свою маму. Придет его час, разрушит он в сыне эту щенячью преданность.

Кристине пришлось идти на кухню, накрывать стол, подавать обед. С каким бы удовольствием она вылила бы это все на голову Алехандро, схватила бы первую попавшую вещь под руку и гнала бы его из ее дома, но приходилось сдерживать себя, играть роль гостеприимной хозяйки.

В душе Алехандро праздновал, он понимал, как неприятно Кристине его общество. Он с удовольствием бы задержался здесь подольше, но позвонил Винсенте и сказал, что его жена Августа сейчас в больнице, что ей стало плохо. Алехандро понял, что на работу он уже не вернется, но Даниэля туда отправит, нечего ему сидеть возле юбки матери.

Кристина закрыла за ними дверь. Что еще ей ждать сегодня? Надеюсь, что Роб не придет выяснять отношения. Но как быть с Даниэлем? Как защитить его и себя от Алехандро? Как дождаться вечера и поговорить с сыном. Выяснить, что же произошло?

Алехандро стоял в палате и смотрел на спящую Августу. Здесь же находился Карлос. Он, как всегда, занимается своей мазней. Но сейчас это не раздражало Алехандро, у него есть Даниэль. Его гордость, не то, что этот.

– Алехандро, с вашей женой все будет в порядке. Я ей дал успокоительное. Пусть она несколько дней полежит в больнице, мы понаблюдаем за ней, – Винсенте надеялся, что Алехандро согласится.

Алехандро молчал. Карлос ничего не говорил. Он выглядел растерянным. Почему он всегда играет роль сиделки? Когда Винсенте позвал его и все ему рассказал, то сразу же предупредил, что и как ему говорить и делать? Почему все так боятся его отца? Что он за человек?

– А не может она находится дома под присмотром медсестры?

– Нет. Надо провести некоторые анализы, сделать тесты, – Винсенте старался уговорить его оставить здесь Августу. Ее нельзя отпускать, она ведь может ненароком проговориться. Он уже уволил медсестру, что не досмотрела за ней. Теперь надо найти новую сиделку. – Хочу подобрать лекарство и посмотреть, как она на него реагирует. Но боюсь сказать, что болезнь прогрессирует.

Карлос пытался понять, что он чувствует. Сожалеет? Нет. Августа никогда не была ему матерью. Он не помнил ни одного ласкового слова с ее стороны, ни участия в своей жизни. Его окружали чужие люди. Отец нанимал педагогов, сам же приходил и требовал результатов. Но как бы ни было, Августа была его матерью. Может из-за болезни она себя так вела.

– Оставь маму здесь, отец, – Карлос решился сказать это. – Так будет лучше для всех. Пусть подберут лекарство, и тогда мы заберем ее домой. Я каждый день буду навещать ее.

– Конечно. Ты ищешь любой предлог, только бы заниматься своей мазней. Это не мужская работа.

– Алехандро, вы, конечно, можете забрать свою супругу домой, но тогда я снимаю с себя всю ответственность. – Винсенте решил напугать его.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Она может стать буйной, она может говорить все, что придет на ум, порой вспоминая прошлое. – Винсенте сделал паузу, давая Алехандро понять, что Августа может их раскрыть.

– Хорошо, но всего на несколько дней, – Алехандро вышел из палаты. Он ненавидел это место, ненавидел Карлоса за то, что пока он им занимался, сбежала Кристина со вторым ребенком. Здоровым. Сильным. Способным. И сколько бы он вкладывал в Карлоса, отдачи не было никакой. Он не мог работать с ним вместе. Но до вчерашнего дня. Теперь он обрел второго сына. Теперь все изменится. И разве болезнь Августы может ему помешать? Нет. Алехандро сел в машину и поехал домой. Надо собраться с мыслями. Даниэль загружен работой до позднего вечера. Пусть Кристина помучится, ожидая сына домой.

Виктория нервно ходила по гостиной. Уже вечерело, а отца все не было дома. Он сказал ей, что на работе – он ее начальник, а дома – отец, значит дома она с ним и поговорит. А вот и он подъехал. Роберто бросил свой портфель на диван и налил себе виски. Его голова болела. Он потер висок.

– Папа, давай поговорим.

– Виктория, только не начинай все снова.

– За что ты уволил Даниэля?

– На то были свои причины, – Роберто посмотрел на нее серьезно. – Я не собираюсь их тебе объяснять. И уясни, он тебе не пара! Сколько раз тебе повторять – выкини романтически бредни из головы, – он сделал глоток виски. – Твое увлечение скоро пройдет.

– Мы просто друзья, – фыркнула девушка.

– Все начинается с дружеского общения, – Роберто сел на диван. – Мужчинам нужно только одно – тело женщины, обладание им, подчинение.

– Папа, мне очень жаль тебя, что ты до сих пор так и не познал любовь. Жаль, что мама не смогла тебе этого дать. Жаль вас обоих за то, что вы, понимая это, продолжаете мучить друг друга.

– Виктория, ты и представления не имеешь, о чем говоришь, – он допил виски. – Налей мне еще, пожалуйста, – Роберто протянул ей бокал. Виктория взяла его, выполняя просьбу отца. – Спасибо. Я могу сказать одно по поводу твоего вопроса – все может измениться, если фигуры сложатся так, как они должны встать.

– Какие фигуры? О чем ты говоришь?

– Виктория, не забегай вперед. – Роберто откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. – Как же у меня болит голова.

Виктория смотрела на отца. У него был усталый вид. Круги под глазами от недосыпания. Ее отец обычный человек, только не всегда это можно увидеть за его холодным равнодушием. Она подошла и хотела помассировать ему шею.

– Не надо, дочка, я сейчас пойду лягу и все пройдет. Мне просто нужно выспаться, – Роберто встал и пошел к лестнице. Он сегодня даже не будет работать в кабинете. Хотя, кабинета то в принципе больше нет. – И еще одно, – Роберто остановился на середине лестницы, – я познал любовь, – он не оборачивался, – во всех ее проявлениях, – обернулся. – Лучше бы мне этого не знать. И тебе не советую.

Виктория размышляла над словами отца, уже сидя в машине. Она ехала к Даниэлю. Что он хотел этим сказать? Что ее мама разрушила все? Или это была не мама, а другая женщина? Если другая, то кто?

Кристина встретила Сабрину и Карлоса. Она слушала о первом рабочем дне дочери. О том, что маму Карлоса положили в больницу.

– И еще представляешь, когда меня представили заведующей, она вспомнила какого-то Фернандеза, – Виктория сделала глоток сока. – Я уже хотела спросить, как его звали, как она продолжила, что он уволился после смерти его жены Луз, представляешь, а я чуть было не ляпнула, что мой папа тоже врач, что может быть это он. Вот бы в простак попала.

Кристина побледнела. Прошлое уже наваливается на нее, а не просто настигает.

– И что потом?

– Мы пошли к пациентке, которую звали Луз. Кстати, поэтому, Сильвия и вспомнила, как звали жену того Фернандеза.

Кристина подошла к плите, если бы Сабрина знала, о ком сейчас говорит.

– Но ты знаешь, что, мам, мне бы хотелось узнать историю этой женщины. Почему она умерла, и что заставила такого хорошего доктора уволиться. Ведь все есть причины.

Кристина села рядом с дочерью.

– Дорогая, ну за чем тебе это? Зачем ворошить прошлое? Надо жить настоящим. Радоваться каждому дню. Общаться с друзьями, – она улыбнулась Карлосу.

– Я понимаю, но мне почему-то любопытно.

– Доченька моя, – Кристина не знала, что ей сказать. Неужели зов крови побуждает ее. – Поверь, не зачем ворошить чужие раны? К чему копаться в чужой боли?

– Сабрина, мне кажется сеньора Кристина права.

– Карлос, давай договоримся – ты будешь меня называть просто Кристина.

– Кристина? – удивился Карлос.

– Да просто Кристина. Твоя – «сеньора» делает меня старой и напоминает о возрасте, а мне еще так хочется побыть немного молодой, – Кристина старалась сменить опасную тему разговора.

– Вы очень молодо выглядите, и знаете, Сабрина, только не ревнуй, – Карлос подмигнул ей. – Если бы я был чуть постарше, я бы за вами приударил.

– Угу, я бы посмотрела на это, а потом на то, как папа надирает тебе уши за то, что ты волочишься за его женой, – засмеялась Сабрина, ей очень понравилась фраза Карлоса – ты только не ревнуй, значит он тоже к ней что-то чувствует.

– Кто кому хочет надрать уши, и кто за кем волочится, – Даниэль и Виктория зашли в комнату.

Кристина вздохнула с облегчением. Слава богу ее сын дома и с ним все порядке.

– Карлос решил приударить за нашей мамой, привет Виктория.

Кристина поцеловала сына и Викторию. Усадила их за стол. Подала ужин.

– Карлос, ты меня удивляешь, – Виктория рассмеялась, как же ей здесь легко и просто. – Сеньора Кристина, надеюсь вы его не воспринимаете в серьез?

– Нет конечно, Виктория, все в порядке, – Кристина засмеялась вместе с детьми. Как же хорошо, когда они все вместе, рядом. – Виктория, я уже попросила Карлоса называть меня просто по имени. Согласна?

– Спасибо вам большое, да конечно, если вам так будет удобно.

Потом все расположились в гостиной, выпив кофе, Виктория с Карлосом засобирались домой. Кристина попрощались с ними в гостиной, дав возможность детям побыть немного наедине. Она видела, что все увлечены друг другом. Как же коварна судьба: ее дети, их дети. Чем же все это закончится?

Она сидела в гостиной. Пила кофе. Сабрина поцеловала ее и убежала в спальню. Он просто хотела поделиться своими впечатлениями с отцом, пообещав матери быть аккуратной в общении и не расстраивать отца.

– Ты же хочешь знать, что случилось, да мам, – Даниэль лег к Кристине на ноги, вытянувшись на диване. Кристина перебирала его волосы.

– Да, родной, что случилось? Что произошло? Ты поругался с Роберто?

– Нет. Я пришел на работу. Он мне вместо приветствия сказал, что я уволен. Я даже не успел отреагировать, как услышал, что я принят от сеньора Алехандро.

– Они это обсуждали?

– Что именно, ма?

– Твое увольнение?

– Нет. Алехандро тоже был удивлен, но быстро среагировал. Правда мне его назойливость не очень нравится. Ты знаешь, с сеньором Роберто мне было спокойнее. Мы разговаривали на профессиональные темы. Мне было с ним так интересно. Я столькому мог бы у него научиться. Правда, я не знаю, что случилось и почему он меня уволил без объяснений. Мне это непонятно.

Кристина гладила голову сыну. Она понимала почему, но что она могла сказать сыну. В одном она была уверена, она должна любым способом защитить сына от Алехандро. И если для этого нужно будет встретиться с Роберто, то она сделает это.

– Давай пойдем спать, сегодня день у тебя выдался тяжелый, – Кристина поцеловала сына в лоб. – Я люблю тебя, чтобы не случилось.

– Я тоже тебя люблю, мама.

Кристина обняла сына. Уже у себя в комнате она стала думать. Ради сына она пойдет и встретится с Роберто. Но как быть с Сабриной. Как ее уберечь от прошлого, от той правды, что они скрыли с Рафаэлем. О Луз, о ее матери. Сегодня она уже была просто не в состоянии думать, надо выспаться. Прошлой ночью ей этого не удалось. Утро вечера мудренее.

Кристина вошла в красивое здание. Роберто любил комфорт. Помпезность не была его чертой, но здание ее восхищало. Она понимала сына. Ему здесь было комфортно. Спросив, где офис Роберто, Кристина поднялась на лифте и прошла в приемную. Он уже был на работе.

– Сеньор Роберто, к вам посетительница.

– Кто? Я сейчас очень занят, – Роберто просматривал договор, сегодня он должен его подписать.

– Сеньора Фернандез.

– Фернандез? – Роберто отложил договор в сторону – для нее он найдет время. Это фамилия Даниэля. – Как зовут посетительницу? – Роб уже знал, кто стоит в его приемной, когда увольнял Даниэля, он знал, что Кристина придет к нему. Вернее, надеялся на это.

– Кристина Фернандез.

И она сама пришла к нему. Этого и следовало ожидать. Хотя Алехандро немного нарушил его планы, но все удалось. Роб улыбнулся.

– Пусть зайдет.

Он встал. Сердце забилось сильнее. Оно еще реагировало на ее присутствие. Кристина зашла в кабинет. Запах ее духов окутал его. Они стояли друг против друга. Одни. Как он и хотел. Сейчас он мог задать ей любой вопрос. Она должна будет ответить. Ответить за все. Оба молчали. Роб, пользуясь тишиной, откровенно ее рассматривал. Кристине хотелось прикрыться, казалось, что она была без одежды. Шикарна. Она до сих пор прекрасна. С годами некоторые части ее тела стали округлее, что придавало ее фигуре большую соблазнительность. Красивые ноги, жаль, что они сейчас спрятаны за длинной юбкой. Зато просматривался изгиб бедра. Любуясь ею, он как бы оценивал, Кристине стало противно. Все мужчины одинаковы. У них на уме только одно.

– Я пришла поговорить, – голос с хрипотцой, вызвал в нем волну желания. Как давно он его не слышал. Но больше всего ему хотелось, чтобы она что-нибудь шептала ему на ухо, в то время, пока он исследовал бы ее тело, заново познавал.

Роберто вскинул бровь. Такой знакомый жест. У Кристины защемило сердце.

– А не поздно ли ты решилась на это, – Роберто присел на краешек стола. Небрежная поза, раскованная. Он был уверен в себе. Не предложил ей сесть, да и что она хотела – вести с ним светскую беседу, явно не получится.

– Я пришла поговорить насчет сына, – уточнила Кристина. Она не собиралась пока ворошить прошлое.

– Как же так, – Роб развел руки в стороны. – А вот я не знаю, хочу ли я разговаривать о твоем сыне? Может мне хотелось бы услышать другое. Думаю, что я имею право знать.

– Мне нечего тебе сказать. Я здесь только из-за сына. Меня волнует его будущее.

Роб начинал злиться, но старался держать себя в руках.

– Будущее, – он усмехнулся. – Оно определено. У него есть работа. Да что ты так беспокоишься о сыне? Просто сменил начальника. Казалось бы, ты должна быть довольна, что тебе не придется иметь дело со мной. Однако, что я вижу? Ты здесь.

– Не надо, Роб, – Умоляюще прошептала Кристина. Роберто встал.

– Не смей меня так называть. Ты утратила это право, расставшись со мной, разыграв ту нелепую комедию.

– Какую комедию? – Кристина не понимала.

– Хватит, – Роб ударил кулаком по столу. – Что ты хочешь от меня на этот раз?

– Почему ты обвиняешь меня? В чем я виновата перед тобой? – Кристина была удивлена.

Роберто не верил своим ушам.

– В чем виновата? – Роберто шагнул к ней, Кристина отступила назад. – Ты кувыркалась с другим. – Кристина побледнела – откуда он знает? – Я прав, – Роб все же надеялся, что это не так, но, увидев ее испуг, удостоверился, теперь уже лично.

– Ты сразу же женился, – вырвалось у Кристины. Они упрекали друг друга в том, чего не понимали.

– А чего ты хотела, чтобы я ждал тебя вечно, пока ты насладишься объятиями другого мужчины? – Роб надвигался на нее, Кристина отступала.

– Пожалуйста, давай не будем говорить о прошлом, – Кристина уперлась в стену. Дальше отступать было некуда. – Я пришла попросить тебя об одном. Ради всего святого, что осталось в тебе, прошу, прими назад сына. Я знаю, что с тобой он будет в безопасности.

– У меня ничего не осталось святого, – Роб оперся руками о стены, по обе стороны от Кристины. Так близко. Он чувствовал ее дыхание. Еще один шаг. И он будет ощущать ее своим телом. – Ты убила все хорошее во мне. Лишила радости. Веры. Надежды. Исказила любовь. Сейчас пришла и просишь о снисхождении. О каком?

– Не ко мне, – Кристина его перебила, – не ко мне. Я прошу всего лишь за сына.

– Почему? – Роберто не слышал ее, он требовал ответа. Ждал.

Кристине тоже хотелось задать этот же вопрос: прочему он так быстро ее забыл, почему не искал? Но она сейчас здесь ради сына, не зачем ворошить прошлое, что так беспокоило ее.

– Мне нечего тебе сказать, – она не будет перед ним отчитываться или оправдываться. Это он должен сказать, объясниться.

Роб сделал шаг, прижав Кристину к стене своим телом.

– Ты изменила мне, – в его голосе послышались бархатные нотки, он ее хотел. Кристину бросило в дрожь.

– Ради сына я готова на все. Забудь прошлое, оставь его там, где оно осталось.

– Оно не осталось, оно всегда со мной, каждый день, каждый миг я вспоминаю твое предательство, – как же он ее ненавидел в тот момент и как же он жаждал ее обнять.

– Как ты можешь? О каком предательстве ты говоришь? – Кристина не верила своим ушам. Он еще ее и упрекает. В чем? – Она уперлась ему в грудь руками. Сумка упала на пол. Роберто небрежно отбросил ее ногой.

– Я любил тебя. О боже, как же я любил тебя, а ты изменяла мне.

– Я здесь ради сына, – она не хотела говорить на эту тему, и как он мог узнать о насилии. Ее принудили, заставили. Держали взаперти. А он практически сразу женился. – Прошу тебя, прими его на работу обратно. Я готова на все ради сына. Я знаю, тебе трудно понять меня, но с тобой он будет в безопасности.

Он не отвечал. Роберто чувствовал ее дрожь. Видел ее реакцию на него. После стольких лет они все еще так же остро реагировали друг на друга. Раньше им было хорошо вместе. Пусть не было любви. Была страсть. Он готов вернуть хотя бы только это.

– На все? – Роберто надавил еще сильнее. Тело к телу. Лицом к лицу. И лишь руки опирались на стену. Ладони Кристины давили ему на грудь, старались его отодвинуть, но ее сила против его мощи, ничего не значила. – Хорошо, – он склонил голову, практически касаясь ее губ своими губами, – ты, – он вдохнул ее запах, пьянее от него, как же он соскучился по ней, потянулся губами к ее уху, почти касаясь ее щеки, – ты проведешь со мной ночь. Всю ночь. И будешь принадлежать мне. Покоришься. Будешь выполнять все мои желания. Целая ночь только ты и я.

Глава 10

Роб наслаждался каждой секундой этого мгновения. Она наконец-то с ним рядом. Он полностью отдался своим ощущениям и тому, что она в его власти. Как приятно это осознавать. Месть сладка. Жизнь преподнесла ему прекрасный сюрприз.

– Что? – голос Кристины дрожал, как и она вся. Робу передавалось ее напряжение, ее волнение.

– Ты проведешь со мной ночь, – он склонился к ее шее. Сейчас поцелует, как раньше, как будто не было этих двадцати пяти лет разлуки. Именно эти поцелуи возбуждали Кристину больше всего. Неужели он до сих пор помнит. Кристина не могла ничего сказать, в горле пересохло. Она жаждала его поцелуя, чуть повернула голову, полностью отдавшись чувствам. Именно в эту минуту Роб осознал, что не сможет насладиться ею только за одну ночь. Он поймает ее в свои сети, сделает ее своей любовницей. Довольный своими мыслями, он смаковал каждое мгновение, вдыхал ее запах, чувствовал ее тело. Кристина погрузилась в водоворот забытых ощущений, реальность померкла, остались только он и она.

– Папа, как ты смеешь. Отпусти сеньору Кристину, – Виктория тянула Роба за руку.

Не сразу они услышали голос Виктории, поглощенные своими эмоциями, пробуждаясь словно ото сна.

Роберто нехотя повернул голову. Его взгляд был затуманен. Он не мог понять: кто или что его отвлекает. Злость, что ему помещали, вырвалась всего лишь одним словом:

– Что? – он не отпускал Кристину, которая пыталась выбраться, заставляя его еще сильнее прижимать ее к стене.

– Папа, да отпусти же ты ее, – Виктория тянула отца на себя.

Роберто отпрянул от Кристины. Он чуть было не поцеловал ее. Она еще не пошла на его условия, а он уже поддался ее чарам.

– Виктория, кто тебя впустил? – спросил он дочь. Потом очень громко, чтобы слышали в приемной, так как дверь была открыта. – Я ведь ясно дал понять, что занят. Какого черта, – уже самому сказал Роберто.

– Слава богу, что я не послушалась твоих секретарей. Как ты можешь? Сеньора Кристина порядочная женщина, что ты себе позволяешь….

– Замолчи, Виктория, – Роберто перебил ее. – И прошу тебя, – уже более спокойным тоном, – выйди из моего кабинета. Нам с сеньорой Кристиной надо решить один вопрос.

– Папа, я не оставлю вас одних, тем более после того, что увидела.

– Виктория, – Кристина тронула ее за руку. – Не волнуйся, все в порядке. Просто у нас возникло одно недоразумение.

Роберто вскинул бровь, недоразумение, она это так называет.

– Я не оставлю вас наедине, даже не просите, – Виктория была решительна.

Кристина посмотрела на Роба, тот просто наслаждался всей ситуацией, да он был немного зол, что ему помешали, но и даже пальцем не пошевелит, чтобы исправить положение.

– Хорошо. Ты права. Похоже, мне не удастся сейчас решить возникший вопрос. Пойдем, девочка. – Кристина подняла свою сумочку.

Они вместе вышли из его кабинета. Кристина была еще немного взволнована. Она чуть было не позволила себя поцеловать. Что с ней происходит? И как он посмел предложить ей такое – провести с ним ночь, в обмен на решение проблемы Даниэля. Но если бы она была честна сама с собой: одна только маленькая мысль – снова оказаться в его объятиях, почувствовать себя женщиной, бросала ее в дрожь, вызывая невыносимое желание покориться.

Роберто не остановил их. Пусть подумает. Его месть сладка, и он растянет удовольствие. Он будет наслаждаться каждым моментом своего триумфа. Никто больше не посмеет вмешиваться в его планы. Никому он не позволит этого сделать.

Винсенте смотрел на документы Сабрины. Он был в панике. Она дочь Рафаэля. Значит и Рафаэль вскоре заявится сюда. Что же делать? Как ему быть? Надо проверить все документы. Сколько прошло времени, 25 лет. Медицинская история. Их две. Одна в архиве, другая со снимками лежит у него, с теми, что он скрыл от всех. Винсенте открыл сейф и достал историю болезни. В документах лежали снимки, которые могли его разоблачить. Надо от них избавиться. Срочно. Но рука не поднималась. Винсенте нравилось ощущать себя триумфатором, а чтобы полностью осознавать свое преимущество, ему просто необходимо было пересматривать свои дела, смакуя те факты, что придвинули его ближе к цели. В этот момент ему позвонили и попросили подойти к Августе. Она, как всегда, отрывала его от дел. Что за морока с ней! Всего одна лишь маленькая слабость по молодости, и теперь это тянется на протяжении всей жизни. Хорошо, что у него нет детей. А если бы тогда она родила от него, что было бы сейчас – он даже боялся об этом подумать. Винсенте, не убрав документы со стола, вышел из своего кабинета.

Сильвия попросила Сабрину сходить в архив и принести одну историю болезни, она зачем-то понадобилась Винсенте. Взяв историю, Сабрина очень обрадовалась – история той женщины попала ей в руки, ей просто не терпелось узнать, что же произошло с той незнакомкой. По пути из архива медсестра передала ей снимки ее пациентки. Сабрина перелистывала историю. После аварии, получив черепно-мозговую травму, женщина поступила в больницу, где впала в кому и так из нее и не вышла. Беременность протекала нормально. Значит была авария, после которой женщина скончалась, так и не приходя в сознание. Вроде бы все в порядке. Сабрина постучала в кабинет Винсенте. Не дождавшись ответа, зашла. Там никого не было. Закрыв историю болезни с сожалением, Сабрина положила ее на стол, и уже хотела выходить, когда она увидела знакомое имя на другой медицинской карточке, лежащей на столе. Девушка отодвинула документы, Луз Фернандез. Еще одна история? Сердце Сабрины забилось сильнее. Оглянувшись на дверь, Сабрина открыла историю болезни. Посмотрев снимки, она ужаснулась. Эту женщину можно было спасти. Даже запись рентгенолога свидетельствует об этом, так почему же ничего не было сделано. Услышав шаги, Сабрина положила снимки в историю, которые принесла с собой, забрав снимки Луз с собой.

– Что ты здесь делаешь? – Винсенте очень удивился, увидев здесь Сабрину.

– Я принесла вам историю болезни, что вы просили.

Винсенте подошел к столу. Там лежала история болезни ее матери. Мужчина посмотрел на девушку. Что она успела посмотреть? Интересовалась ли она, что на самом деле случилось с ее матерью.

– Ты читала историю? Понимаешь же, что вариантов не было. Она была обречена, как бы печально это для тебя не звучало, – Винсенте старался не выдать волнение в своем голосе.

– Да, конечно, – Сабрина была взволнована. Винсенте скрывал настоящие документы. Но от кого? За чем? – Я пойду, сеньор, меня ждут пациенты, – уже выйдя из его кабинета, она вспомнила его слова: как бы печально это не звучало для тебя. Тебя? Почему меня это должно беспокоить?

Винсенте проводил девушку взглядом. Надо быть осторожнее, ведь она могла увидеть настоящую историю болезни Луз. Удостоверившись, что снимки на месте, Винсенте опять положил обе карточки в сейф, так и не уничтожив настоящую историю болезни.

Сабрина спустилась вниз, в рентген-кабинет. Попросила повторные снимки своей пациентки, извинившись, что испортила предыдущие. Хорошо, что оборудование позволяло сделать это, лишь вытащив снимки из базы данных. Компьютерный век существенно облегчал работу современного человека.

Виктория и Кристина пили кофе.

– Виктория, пожалуйста, ничего не кому не говори о том, что ты видела, – Кристина держала чашку с кофе обеими руками.

– Почему, Кристина? – Виктория была очень удивлена. – Разве можно это так оставить?

– Виктория, мы взрослые. Мы сами разберемся.

– Мы тоже не маленькие. Но так вести себя с вами своему отцу я не позволю.

– Виктория, большое спасибо за поддержку. Поверь, ничего страшного не произошло. Мы с твоим папой обыкновенные люди. У нас произошло одно небольшое недоразумение.

– Он принуждал вас к…, – Виктория была возмущена таким поведением Роберто. Ей было неудобно это даже произнести.

– Девочка, успокойся, – Кристина ее перебила. – Ничего не случилось. Ты услышала просто слова.

– Я не только услышала, я увидела. Зайди я чуть позже, что бы было?

– Ничего не было бы. Поверь, – Кристина сделала глоток кофе. – Твой отец очень хороший человек. Он не сможет причинить мне вред, – верила ли она сейчас в то, что говорила, Кристина и сама не знала.

– Мой папа? – Виктория удивились. – Вы же его совсем не знаете. Как вы можете утверждать такое? Он очень жесткий, холодный человек, привыкший к тому, что все женщины доступны и легки.

Кристина не верила в слова Виктории. Ее Роб не мог быть холодным. Кто угодно, но не он.

– Он не верит в любовь, – продолжала девушка. – Совсем не верит. И мама, она убивает в нем веру в женщин. Своим пристрастием к алкоголю, она, – Виктория опустила голову, – они уже давно чужие люди, не пойму, зачем тогда они живут. Зачем мучают друг друга, – Виктория не могла больше сдерживать это в себе. – Они как будто наказывают друг друга, но за что? За что они мстят? Если они поженились – значит, у них же были чувства. Была любовь.

Если бы Виктория только знала, кто убил веру в нем. Кристина опустила глаза. Но холодным его нельзя назвать. Несколько минут назад она чувствовала, как в нем играет кровь. Она чувствовала в нем безумное желание и жажду. Казалось, что Виктория сейчас говорит совершенно о другом человеке, но только не о Робе. Зачем же она до сих пор продолжает называть его Робом. И как же горько ей было сейчас слышать слова Виктории – ее Роб несчастлив в браке. Тогда зачем он тогда так поспешно женился, почему?

– Не все мужчины верят в любовь, – Кристина тронула ее руку. – Не всем она доступна. Жизнь очень сложная и непредсказуемая. Любовь бывает разной. Со временем ты это поймешь. Осознаешь. Господи, – вырвалось у Кристины, и она прикрыла рот ладошкой. Неужели он так мстил ей, узнав о ее измене, но это изменой-то сложно назвать.

– Что случилось? Вам плохо? – забеспокоилась Виктория.

– Нет, все в порядке, – Кристина уже успела справиться с собой. – Я просто забыла с утра позвонить Рафаэлю. Он, наверное, переживает, – она стала искать мобильный телефон. – Но тебе я желаю только счастья. У тебя все будет хорошо, – Кристина хотела в это верить.

– Вот видите, у вас же есть любовь, – Виктория смотрела прямо ей в глаза. – У вас есть любовь.

– Да у меня есть любовь, – Кристина замолчала, она хотела сказать, что была, но вслух произнесла лишь. – Любовь моих детей.

– А разве ваш муж вас не любит? Если вы так о нем беспокоитесь, да и Даниэль с такой нежностью рассказывает об отце, о ваших отношениях в семье. Я вам не верю.

– Любит, конечно же, Рафаэль меня любит. Но Виктория, любовь бывает разной. Ты еще очень молода. Ты только открываешь для себя ее грани, ее возможности. Порой можно жить и без любви.

– Я не верю вам. Не верю, что вы живете без любви. Не говорите словами папы. Вот они с мамой живут без любви. А у вас, в вашей семье все наполнено ею, ваши отношения просто пронизаны этим удивительным чувством.

– Виктория, девочка, ты принимаешь заботу, внимание, опеку за любовь.

– Неужели вы так же, как и папа не верите в любовь, – Виктория откинулась на спинку стула. – Только не вы.

– Я верю в то, что, когда она есть, мир расцветает всеми красками. Когда приходит любовь, можно дышать, хочется жить. Порой люди ведут себя глупо, когда влюблены, но это приносит счастье. И это чувство, его нельзя получить, нельзя купить, нельзя заставить другого любить себя. Она просто приходит так же, как наступает новый день.

– И любовь нельзя остановить, – Виктория улыбнулась.

Кристина не знала, что сказать молодой девушке. Любовь можно остановить, можно убить, можно уничтожить, но как ей это произнести, когда в глазах девушки столько надежды и желания любить и быть любимой.

– Любовь просто приходит, – нашлась Кристина.

– Да, – Виктория поставила чашку на стол. – А мой папа, не знает этого, и он думает, что можно все получить без любви. И все равно я поговорю с ним!

– Виктория, не надо. Мы сами решим свои вопросы. И еще раз прошу тебя. Не вмешивайся. Ничего не спрашивай у отца.

– Вы знаете, каждому поступку есть объяснение и причина, но у отца этого не было. Вы очень красивая женщина, и он, как мужчина, привыкший просто брать, – Виктория покраснела, – решил, что вы доступна, потому что в его жизни, конечно он нам этого не демонстрирует, но я предполагаю, что легко пользуется женщинами, судя по его поведению и постоянному отсутствию дома.

– Не беспокойся, Виктория, – Кристина улыбнулась – я смогу за себя постоять. Ты еще узнаешь в своей жизни, что одних желаний мало. Да и потом, навряд ли, мы будем с ним видеться. Тем более, что Даниэль перешел в другой офис, – вот это самая большая проблема на сегодняшний момент, но Роб выдвинул просто нереальное условие. – И, может быть, ты зря так думаешь об отце. У него много работы. Может быть, он там задерживается.

Девушка только покачала головой. Эта женщина удивительна, отце вел себя с ней оскорбительно, а она его еще и оправдывает, защищает. Сегодня Виктория видела, что ее отец идет напролом. Кристина просто еще не знает, с чем столкнулась.

– А зачем вы приходили?

– Хотела узнать причину увольнения, – Кристина сказала честно, уже столько недомолвок, она не хотела обманывать хотя бы в этом.

– И что он вам сказал?

– Виктория, я не знаю, но время все расставит на свои места. Еще раз прошу, ничего не говори никому, особенно Даниэлю и Сабрине, Карлосу тоже. Мне очень стыдно перед всеми вами.

– Кристина, стыдно должно быть моему папе, а не вам, ну что вы.

– Все хорошо, не волнуйся, я большая девочка, – улыбнулась Кристина и подмигнула. – И потом, значит я еще нравлюсь мужчинам, это очень приятно. Хоть я и замужем, но флирт, как же он вдохновляет держать себя в тонусе.

Виктория улыбнулась ей в ответ. Ну как же легко ей было с этой женщиной. Почему мама никогда с ней так не разговаривает.

– Вы такая добрая. Спасибо вам. Да, чувствовать себя желанной женщиной – это очень приятно, но не когда тебе навязываются и требуют.

– Да что ты, – Кристина покачала головой. – Пойдем, пройдемся немного, – предложила она. – У каждого мужчины свой подход.

– Вы оправдываете папу?

– Нет, я просто хочу, чтобы ты посмотрела на это с другой стороны – что мы такие же люди, как ты, Даниэль, Карлос, Сабрина. Мы не идеальны. Мы тоже можем совершать проступки. Не требуй много от отца.

Они рассчитались по счету и вышли на улицу. Кристина взяла девушку под руку. Задав вопрос о Даниэле, Кристина перевела разговор в другое русло. Виктория с радостью стала рассказывать, как они познакомились. Проходя мимо здания, Кристина обратила внимание на вывеску – агентство дизайна.

– Давай зайдем сюда, – предложила Кристина, – может у них есть вакансия? – она решила попробовать найти себе работу, пусть будет меньше свободного времени, иначе она просто сойдет с ума от всего происходящего.

– Давайте, – с радостью согласилась Виктория.

Кристина ее постоянно удивляла и восхищала. Надо обязательно поговорить с отцом, и надеяться на то, что они будут встречаться очень редко, ведь не встречаться они не могут, потому что Виктории очень нравился Даниэль, надо попросить отца держать себя в руках, если он желает ей счастья, хотя бы ради нее.

Рафаэль зашел в дом. Он опирался на трость. 25 лет он не переступал порог этого дома. И сейчас, он вернулся сюда. Этот шаг через порог дома, дался с таким трудом. Он столько времени провел здесь с Луз. Каждый уголок дома напоминал ему об этом, о тех счастливых моментах. Дом изменился. Стены те же, обстановка такая же, но Кристина приложила свою руку. Она легко создавала уют. Рафаэль зашел в свой кабинет. Все фотографии были убраны. Нигде не было даже и намека на Луз, на ее улыбку, но Рафаэлю этого и не нужно было. Она и так ее видел, даже не закрывая глаз. Все-таки он вернулся в этот город. В этот дом. Правда сейчас он был пуст, как и его сердце, хоть скоро вернуться Крис, Брина и Даниэль. Его семья. Ту пустоту они так и не смогут заполнить, хоть и стали семьей, встретившись в самый трудный момент их жизни. Что же готовит им будущее?

Кристину приняли сразу. Энрике, мужчина 50 с небольшим, открытой улыбкой, сединой в волосах, был очарован этой женщиной. С сожалением он отметил про себя, что она замужем, так как она привлекла его внимание. Выслушав ее, Энрике предложил ей заняться новым проектом. Молодая женщина хочет обустроить свою квартиру, объяснил он ей. И этот проект еще никто не взял.

– А это как раз Паула, – Энрике представил молодую женщину. – Паула, это Кристина. Она будет заниматься твоей квартирой.

– Хорошо, – Паула оценивающе взглянула на Кристину. – Мне посоветовали ваше агентство. Надеюсь, что вы меня не разочаруете.

В Пауле чувствовалась уверенность, небольшая стервозность. Кристина понимала, кто платит, то и музыку заказывает. Самое главное, что она теперь может работать, будет занята, меньше времени останется на размышления. Виктория была рада за Кристину. Она ушла, оставив маму Даниэля в офисе Энрике.

Августа смотрела в одну точку. Рядом с ней стоял Карлос. Алехандро раздраженно пожал плечами.

– Значит я еще не могу забрать свою жену? – спросил он Винсенте.

– Лекарство уже начало действовать. Августа станет спокойнее. Не волнуйтесь, но вам придется ее оставить еще на некоторое время. Да и Карлос здесь рядом, может зайти к ней в любую минуту.

– Ну да, кончено, – Алехандро был зол. Ему не нравилось, что Августа находится вне дома.

Карлос молчал. Он просто слушал. Повлиять на ситуацию он не мог, раздраженность отца всегда была направлена в его сторону – потому что он все еще рисовал в детском отделении. И в какой-то мере понимал Алехандро.

– Как только разрешат, я сразу же привезу маму домой, – тихо сказал Карлос.

Алехандро презрительно взглянул на сына, хорошо, что у него теперь есть Даниэль.

– Конечно, ты привезешь мать домой, я поехал, у меня много работы.

Алехандро вышел из палаты. Стены этого здания давили на него.

Виктория сидела в гостиной. Она ждала отца. Хоть Кристина и просила ничего не спрашивать у него, но все же, он не мог себя вести так, как ему хочется.

Роберто зашел в дом. Увидев дочь, он улыбнулся. Конечно же, она ждет его, чтобы задать ему вопросы. Он налил себе виски, сел напротив дочери.

– Ну, – он сделал глоток, – я слушаю тебя.

– Папа, как ты мог так себя повести с Кристиной?

– Я думаю, – Роб сделал глоток виски, – нет, не так, я считаю, что ты не можешь мне указывать, как себя вести. Что тебе сказала Кристина? – его интересовала ее версия, что же она придумала? – И вы что уже на ты?

– Нет, она попросила называть ее просто по имени. Ты уходишь от вопроса.

– Я не собираюсь тебе на него отвечать, – он встал с дивана. – Я ничего не сделал, за что мне было бы стыдно. Зайди ты минутой позже, ничего вообще бы не увидела, – Роб повторил слова Кристины. – Мы просто немного поспорили. Вот и все.

– Поспорили? – Виктории тоже поднялась с дивана. – Ты практически ее поцеловал.

– Кто кого поцеловал, – Рамона вошла в гостиную.

– О, – Роберто поморщился. – Мне в этом доме просто нет покоя. И потом вы удивляетесь – почему я так мало провожу здесь времени. Задайте себе этот вопрос сами, – Роб поставил бокал на каминную полку и вышел из дома.

– Так кто кого поцеловал? – Рамона пыталась понять.

– Бабушка, ты неправильно меня поняла, – Виктории не хотелось вдаваться в подробности. – Ой, извини, мне Даниэль звонит.

– Виктория, – Рамона взяла внучку за руку. – Что происходит?

– Все, как всегда, бабушка, – Виктория стала подниматься по лестнице, разговаривая с Даниэлем и договариваясь с ним о встрече.

Рамона с недоверием смотрела на внучку. Что-то происходит, но что, она не могла понять. Роберто изменился, но что или кто на это повлиял, она не могла понять. И что это за Даниэль? Надо пригласить его и познакомиться, пусть Виктория приведет его на ужин.

Кристина зашла в дом и сразу же услышала шум в гостиной. Она не верила своим глазам, Рафаэль сидел в окружении детей. Карлос и Виктория тоже здесь были.

– Рафаэль, ты приехал, – Кристина подошла к мужу. Она помогла ему подняться. Рафаэль сдавал, и новости последних дней просто забрали у него много сил. – Ты нас не предупредил. Мы бы встретили тебя, – она волновалась за него.

Рафаэль поцеловал Кристину в щеку. Сжал ее руку.

– Все в порядке. Не волнуйся. Я еще помню дорогу к дому, не такой уж я немощный. Где ты так задержалась? Мы все уже начали беспокоиться.

Кристина поздоровалась со всеми. Он с беспокойством взглянула на мужа. Виктория видела ее заботу, ее нежность, которую та проявляла к близким. Карлос с завистью и небольшим чувством ревности смотрел на Рафаэля. Ему хотелось, чтобы Кристина уделила больше внимание им, но она, удивив всех новостью о том, что нашла работу, попросила всех извинить их, так как им с Рафаэлем нужно поговорить. И что он перенес полет и что ему нужно отдохнуть. Кристина хотела услышать Даниэля о его рабочем дне, не предпринимал ли Алехандро чего-нибудь. Как Сабрина провела свой день на работе. Что нового у Карлоса? Не проговорилась ли Виктория об утреннем случае. Но все это подождет, сейчас надо уделить внимание Рафаэлю.

– Ну все, – Даниэль смотрел, как отец с матерью поднимаются по лестнице, – теперь мама спустится, когда отец уснет. Либо просто пройдет в свою комнату.

– Твои родители тоже живут в разных комнатах, – Виктория не знала, расстроило ли ее услышанное.

– У меня будет точно одна спальня, когда я женюсь, – Даниэль встал, – да, у родителей разные комнаты.

– Жаль, что я не успела поговорить с папой, – Сабрина вздохнула, она хотела рассказать ему о снимках и показать.

– Ваш отец очень добрый человек, я это поняла сразу, хоть и пообщалась с ним немного, – Виктории хотелось больше времени провести в этом доме.

– Жаль, что Кристина так быстро ушла. Она даже не успела рассказать о своей новой работе. Ты говоришь, что это дизайнерское агентство? – Карлос посмотрел на Викторию.

– Да, мы его увидели случайно утром.

– А где вы с мамой встретились, – удивилась Сабрина.

– Я вышла из офиса с документами и случайно увидела Кристину, – нашлась Виктория. – Да, там хозяин взрослый мужчина. Энрике.

– Значит Энрике, – произнес Даниэль.

– Просто Энрике, – с улыбкой проговорила Виктория, Даниэль ее ревнует. – Кристина спросила о работе, они немного пообщались. Потом пришла какая-то дамочка, она мне совершенно не понравилась, но Кристина как я поняла, будет работать над ее квартирой.

– Пойдемте выпьем кофе, – предложила Сабрина, – может мама спуститься к нам чуть позже. – С отцом она уже точно поговорит завтра. Сегодня не удалось при всех, да и маму не хочется расстраивать, она ведь просила не вмешиваться, а отец ничего не говорил. Только расспросил с кем она работает и где, что ему совершенно это не понравилось. Неспроста все это.

Кристина стояла у окна. Рафаэль сидел в кресле.

– Теперь ты все знаешь, Рафаэль. Я не знаю, что нам теперь делать. Наши дети вернули нас в прошлое. Сабрина увлеклась историей своей родной матери. Даниэль работает со своим отцом. Что будет, когда все раскроется?

– Мать Сабрины – это ты, Кристина, ты ее вырастила и воспитала – Рафаэль опустил голову. –Луз всего лишь выносила ее, она даже не в состоянии была ее родить. Ты же дала Сабрине все. Завтра я схожу в больницу и поговорю с Винсенте, пусть прошлое останется там, где и было. Если он оставит мою дочь в покое и не будет ей мешать, то пусть она там и работает. Никто уже не помнит события тех дней. Не думаю, что найдется кто-то, кто посвятит ее в детали. А на счет Алехандро. Я думаю, что мне стоит с ним встретиться.

– Рафаэль, это не самая удачная мысль – встретиться с Алехандро.

– Нельзя дать ему возможность себя запугать, – Рафаэль закашлялся. Ему не хватало воздуха.

– Куда ты пойдешь? – Кристина подошла к мужу и присела на колени рядом с ним. – Пожалуйста, только не оставь меня сейчас. Береги себя. Ты мне очень нужен. Рафаэль, не ходи к Алехандро, я сама с ним буду решать вопросы. Ты только защити Сабрину от нападок Винсенте. Если он все такой же – жадный до денег, то припугнув его моим случаем, в котором он участвовал непосредственно, думаю, что он отступит и не будет мешать Сабрине. И пожалуйста, береги себя. Только ты можешь удержать Винсенте, припугнув его.

– Кристина, как же ты совсем справишься, – Рафаэль понимал, что очень болен, что у него мало сил.

– Не смей так говорить, у тебя нет права отчаиваться и расслабляться, только не сейчас, не в этот трудный момент.

– Их двое, ты одна. Даже если я решу вопрос по Сабрине. Остается еще Роберто. А он также настроен мстить тебе, раз уже уволил Даниэля. Может ты сходишь к нему и попросишь его взять Даниэля назад?

– Хорошо, Рафаэль, – Кристина не стала ему рассказывать, что она уже ходила к нему. – Завтра я схожу к нему, – женщина встала и отошла к окну. Она посмотрела вниз, сердце дрогнуло в груди. У их дома стояла машина Роберто. Их взгляды встретились. Он чуть склонил голову и приподнял бровь в вопросе. Кристина покачала головой. Роб отвернулся, нажал на газ. Машина тронулась. Кристина задернула штору и отошла от окна. Он не оставит ее в покое. Весь день она гнала его предложение от себя. Но был ли у нее выход. Не обманет ли ее Роб. Что если он просто решил таким образом отомстить ей, вытерев об нее ноги.

– Я понимаю, как трудно тебе с ним встретиться, но может быть таким образом, решится хотя бы одна из проблем, – Рафаэль так устал от всего. Уехав, они перечеркнули свое прошлое, и сейчас совершенно не хотелось бередить старые раны, но ради детей они сделают это. Сделают все, чтобы уберечь их.

– Дело не в проблеме поехать к Роберто, я боюсь последствий этого шага.

– Что может быть хуже? Только то, что Сабрина узнает, что я убил ее мать. А Роберто. Его самолюбие просто уязвлено, он злится, но что он может сделать. Все-таки наш Даниэль хороший специалист, раз выиграл этот проект, думаю, что вскоре Роберто и сам осознает, что был неправ. Самая большая проблема – это Алехандро, и его желание опорочить тебя и забрать сына. Он может сделать анализ ДНК, доказав свое отцовство.

Кристина не могла сказать мужу об ультиматуме Роба. Как сказать ему, что ей было предложено провести ночь с другим мужчиной, пусть этим мужчиной и будет Роб, но сам факт просто не укладывался у нее в голове.

– Значит может стать еще хуже. Надеюсь, только на то, что Даниэль поверит в мою историю, моим словам.

Кристина смотрела на Рафаэля. Ее муж стал сдавать. Он готов был сейчас отступить. У него нет даже сил защитить свою семью. 25 лет назад он взял на себя обязательство защищать ее и ее сына, теперь же перед ней сидел пожилой мужчина, в которого он сам себя превратил мыслями об убийстве Луз. За эти годы они узнали друг друга, нашли понимание, сейчас же Кристина была зла на него. Он все эти годы оберегал их покой, но и она тоже помогала ему, а он опускает руки, и она должна взять все на себя. Кристина вышла из его комнаты. Спускаться вниз к детям – у нее просто не было сил. Надо подумать – как ей быть дальше. Может стоить все рассказать детям, и тогда они согласятся уехать из этого города, чтобы никогда больше сюда не возвращаться. Но навряд ли дети согласятся, да и где найти смелости все сказать. Лучше подумать о работе, проект сложный и интересный.

Алехандро смотрел на темные окна своего дома. В нем никого не было. Августа в больнице. Карлос где-то пропадает. Ну ничего. Скоро все измениться. Сегодня он целый день провел со своим сыном. Он уже привык его так называть. Он очень способный. С каждым днем он будет отбирать его у Кристины и наступит такой день, когда он придет в этот дом и станет здесь жить. В окнах этого дома будет снова гореть свет.

Роберто вышел из машины. Он опять был у дома Кристины. Сегодня там горело больше окон. Все дети были в ее доме. Кристина не остается одна, но ничего он подождет. Роб улыбнулся, вспоминая утро, ее запах, ее тело. Скоро она будет в полной его власти, ради этого стоит немного подождать.

– Ты наконец-то вернулся, – Рамона стояла у камина.

– С каких это пор ты стала ждать моего возвращения. Виктория дома?

– Да. Она вернулась совсем недавно. Она все вечера проводит с этим Даниэлем. Кто он? Кто его родители?

– Кто он – пока не знаю, – Роберто налил себе виски. – А вот кто его родители – даже не спрашивай. Тебе это совершенно не понравится.

– Тогда почему ты разрешаешь ей с ним встречаться?

Роберто посмотрел на мать. Когда-то она точно также не разрешала ему видеться с Кристиной, потом устроила весь тот фарс.

– Ты знаешь, он подает хорошие надежды. У него замечательные предложения, интересные проекты.

– Куда ты клонишь, Роберто?

– Я думаю, пусть Виктория встречается с Даниэлем, раз уж с Карлосом у нее кроме дружбы ничего не получается, – Роберто выпил виски.

– Папа, ты действительно так думаешь, – Виктория услышала только последние слова отца. – Ты не против того, чтобы я встречаюсь с Даниэлем?

Робертом сел на диван, откинулся на спинку.

– Встречайся, все равно ты не слушаешь меня. Но раз уж ты столько времени проводишь с ним, пусть уж лучше на виду, чем постоянно у них дома. Хоть ты и взрослая, но это до добра не доведет, – Роберто нужно было, чтобы Кристина чаще оставалась одна.

– Папа, – отец просто удивлял ее. – Спасибо, – она сбежала вниз по лестнице.

– И как там у них дела? – как можно небрежнее спросил Роберто.

– Все хорошо. Сегодня отец Даниэля приехал.

Роберто встал на ноги. Вернулся ее муж. Опять преграда на его пути. Но это добавит остроты его плану. Одна только мысль, что Кристина с другим мужчиной, холодила его сердце, причиняя боль, не мог принять то, что она могла быть с другим.

– Значит муж вернулся, – очень тихо повторил Роб. – Ты уже успела с ним познакомиться?

– Сеньор Рафаэль хороший человек, мне понравился, но он правда намного старше Кристины.

Рамона побледнела.

– Кого? Что ты сказала?

– Муж Кристины намного старше ее. Кристина – это мама Даниэля.

Роберто с интересом наблюдал за матерью. Она все поняла.

– Папа, если я завтра позову Даниэля к нам, меня об этом попросила бабушка, она хочет с ним познакомиться.

– Дорогая, если бабушка просит, как ты можешь ей отказать, – Роб внимательно смотрел за матерью. Она сразу поняла, кто такая Кристина. Только вот легко с этим справляется, так кого же она тогда похоронила?

– Виктория, может в другой раз, – Рамона присела на диван.

– Ну что ты, мама, Виктория уже настроилась. Иди, дочка, отдыхай, завтра познакомишь бабушку со своим новым другом. Пусть придет в этот дом.

Роб наблюдал, как Рамона тяжело дышит, как Виктория с улыбкой на лице побежала наверх.

– Ты знал?

– Знал что?

– Что она? Что она…

– Что она? Так что? Скажи, – Роберто внимательно смотрел на мать. – Его мать не зашла в этот дом, так пусть ее сын переступит порог этого дома.

– Так она жива, – Рамона наконец-то смогла проговорить это вслух. – Ты знал все это время?

– Жива. И мне вот интересно – кого ты все-таки похоронила?

Рамона не могла ответить. Она не верила в то, что слышала, но понимала, что это правда, вот почему ее сын изменился. Только одна женщина могла влиять на него. И эта женщина Кристина.

– Я там, там было тело и не одно, ты же знаешь, – Рамона села на диван, ей стало плохо. – Я видела своими глазами.

– Живее всех живых. У нее семья, дети. У нее все хорошо. И, видишь ли, какая ирония – моя дочь увлеклась ее сыном, – Роберто встал с дивана и подошел к матери. – И я еще раз спрашиваю тебя – что за игру ты со мной ведешь, мама? Может твои глаза тебя подвели? Или вы с ней обо всем договорились?

Рамона качала головой.

– Нет, не может этого быть.

– Может, и завтра в твоем доме будет живое доказательство того, что она жива.

Роберто отступил от матери. Как же он ее ненавидел в этот момент, за ее вмешательство, за то, что она сломала его жизнь.

– И знаешь, – он уже поднимался по лестнице, – теперь и я жив, – только почему-то каждый шаг давался с трудом. Да, он чувствовал огромное желание во всем разобраться, которое наполняло его надеждой. Надежда, казалось, он вообще забыл, что это такое.

Рамоне не хватало воздуха. Она качала головой, не веря услышанному. Палома с бокалом и бутылкой шампанского вышла из тени, покачиваясь.

– А кто жив, – заплетающимся языком проговорила она.

Рамона даже не обратила на нее внимание. Что теперь могла сделать Палома, которая за все эти 25 лет не смогла приблизиться к Роберто, подобрать к нему ниточку, сейчас же просто не было никаких вариантов. Она встала и ушла к себе в комнату. А Паломе было все равно, что она осталась одна. Она все годы была одна, хоть и жила в семье. Когда умер отец, она совсем замкнулась в себе. Палома налила себе еще бокал и выпила за свою горькую жизнь. Радости впереди не было. Как ни просвета, ни надежды на что-то лучшее и хорошее. Мужу она была не нужна. Дочь потеряла давно. Так кто же в этом виноват? Роберто? Нет. Она сама разрушила свою жизнь, поверив когда-то в возможность любить.

Кристина встала рано, Рафаэль уже сидел внизу. Поздоровавшись, каждый стал заниматься своими делами, как всегда, как все эти годы. Они не разговаривали, полностью погрузившись в свои мысли. Даниэль поцеловал Кристину в щеку.

– Ты очень рано встал, сынок, – она с нежностью поправила его волосы.

– Сегодня много работы, сеньор Алехандро требует моего постоянного присутствия. Папа, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, сегодня лучше. Собираюсь вместе с Сабриной поехать в больницу, – сказал Рафаэль и закашлялся.

– Папа, что я слышу. Какая новость, – Сабрина вбежала на кухню. – Я очень рада, что ты пойдешь со мной, – она поцеловала родителей.

Кристина покачала головой.

– Сабрина, ты пожалуйста присмотри за отцом, – попросила Кристина. – Не нравится мне его вид. Слишком бледен.

– Конечно, мама, даже не переживай, все будет хорошо. А по дороге я расскажу папе о некоторых деталях.

– Сабрина, девочка, – Кристина обняла дочь и на ухо прошептала. – Не рассказывай ему. Он слишком близко все принимает к сердцу, – и уже вслух произнесла. – Не могу на тебя насмотреться. Какая же взрослая ты стала.

Рафаэль снова стал кашлять. Сабрина покачала головой – опять этот кашель. Сердце у отца стало совсем слабым.

– Пап, не надо сегодня, у меня много работы. Давай завтра или в другой день. Отдохни, перелет отнял у тебя много сил, – Сабрина хотела, чтобы отец с ней поехал, но видя его состояние, отступила.

Кристина понимала, что дочь права.

– Рафаэль, послушай Сабрину, не ходи никуда. Отдохни. Мы все успеем, – она посмотрела мужу прямо в глаза. – Успеем.

Сабрину заинтересовали эти слова. Как будто родители говорили о чем-то другом, о том, чего она не знала. Даниэль задумчиво листал свои документы.

– Папа, действительно, ну куда ты пойдешь. Побудь дома. Вечером вместе поужинаем, – он поднял свой взгляд на родителей. – Я уже так отвык от наших совместных ужинов. Мы так давно не собирались вместе.

– Ты прав, сынок, – Кристина подошла к сыну. – Сегодня мы все вместе соберемся за столом.

Кристина проводила детей. Помогла Рафаэлю подняться в комнату. Она старалась поддержать мужа, но понимала, что многое зависит и от него самого. Рафаэль же, переступив порог этого дома, замкнулся в себе. Говорил мало, погружаясь в воспоминания. Прошлое окутывало его, отдаляя от Кристины и семьи. Они оба это понимали. Если раньше они старались все рассказывать друг другу, сейчас же у обоих появились тайны, не хотелось делиться своими личными переживаниями. Кристина видела, что Луз вернулась к Рафаэлю. Как и Роберто занял все ее мысли, но один из призраков прошлого был жив.

Кристина закрыла дом. Сегодня ей предстояло посетить квартиру Паулы, выслушать все ее требования, обговорить детали. Новая работа, новые люди, новая жизнь, приходится приспосабливаться к новым условиям. И еще этот ультиматум Роберто. Каким образом его избежать и помочь сыну. Как лишить возможности Алехандро влиять на него?

Порой так мало надо для жизни – всего лишь одна маленькая возможность изменить что-то, и жизнь наша делает крутой поворот. Но, едва ступив на новую тропинку, ты все ближе приближаешься к тому, чего страшишься, хотя об этом даже еще не знаешь.

Глава 11

– Даниэль, сегодня мы с тобой поедем на объект. Ты осмотришь все со стороны, – сказал Алехандро. Он сегодня приехал на работу очень рано, ему хотелось закончить все бумажные вопросы и увезти Даниэля из офиса.

– Да, конечно, сеньор Алехандро. У меня уже есть кое какие предложения, и вы правы, на месте все будет виднее. Я потом вам обо всем доложу.

– Нет, что ты, – Алехандро обошел стол, – я поеду с тобой. Так будет удобнее.

Даниэль нахмурился. Он вообще старался не упускать его из виду, постоянно задает личные вопросы.

– Извините, сеньор Алехандро, но мне почему-то кажется, что вы мне не доверяете, проверяя все мои действия, – Даниэль решился. – Я не могу так работать, вы не даете мне возможности спокойно работать, постоянно контролируя каждый шаг.

– Даниэль, ну что ты, – Алехандро не знал, как выкрутиться из ситуации, любому другому он сейчас бы ответил резко, и вполне мог выгнать за такую вольность, но сейчас перед ним стоял его сын, с которым ему следовало бы налаживать отношения. – Все в порядке. Я понимаю, что ты творческий человек, тебе просто необходимо пространство. Хорошо. Давай поступим так, сейчас вместе поедем, а после обеда каждый займется своими делами.

Рамона зашла в комнату Паломы. Открыла окно, раздвинула шторы. Палома поморщилась от яркого света, что ворвался в комнату, голова невыносимо болела.

– Палома, просыпайся, иди в душ, – Рамона подошла к двери. – Приводи себя в порядок. Твой муж и твоя дочь уже давно встали, ушли на работу. Сколько можно так растрачивать свою жизнь?

Палома села на кровати.

– А что моя жизнь? Она давно закончилась.

– О чем ты говоришь? У тебя есть дочь, она уже взрослая девушка. Ей сейчас так необходима материнская поддержка, внимание. Ты же совсем не интересуешься ее жизнью.

Палома прошла в душ. Она уже так привыкла выполнять распоряжения и указания безропотно, автоматически.

Рамона грустно смотрела в окно. Что-то надо делать, но как ей бороться с призраками прошлого? Если ранее она считала, что они мертвы, и за все эти годы она ничего не могла поделать с сыном, повлиять на его поведение, то сейчас находилась в полной растерянности.

– А что ее жизнь, – Палома вышла из душа. – У нее все в порядке.

– Ты росла без матери, а свою дочь оставила сиротой при живой матери.

– Рамона, хватит читать мне нотации, что ты хочешь от меня? – вырвалось у Паломы.

– В тебе говорит злость и желание выпить. Ты теряешь свой рассудок. Посмотри на себя? Ты вообще не обращаешь внимание на себя, не следишь за собой. Равнодушна к мужу.

– Мужу? – Палома рассмеялась. – А был ли у меня муж вообще?

Рамона удивилась смелости Паломы. Ее злости. Хотя злость может и к лучшему, может быть, удастся до нее достучаться.

– Ты сама виновата. Твое пристрастие к алкоголю разрушило твою жизнь.

– А что мне оставалось делать, отец умер, муж не бывает дома, ребенок постоянно плачет. От этого можно просто сойти с ума.

– Ты говоришь глупость – у тебя постоянно были помощницы с Викторией, и ты этим пользовалась, не уделяя должного внимания дочери. Сначала я жалела тебя, понимая твою утрату. Отец был всем в твоей жизни, но очнись, его нет уже 20 лет.

– Ну и зачем я им сейчас нужна? Виктория уже выросла – ты сама это сказала. Ей уже не надо вытирать нос. Роберто? Так я на него совсем не могу влиять – ты зря на это надеешься.

– А ты хоть раз пробовала? У вас есть дочь. У вас могло бы все еще получиться. Вы уже оба немолоды. Может пора обоим остепениться и изменить свою жизнь, тем боле, что ваша дочь, как я поняла уже сама пытается найти себе спутника жизни. Неужели тебе все равно, кто это будет? Тебе все равно – кто будет отцом твоих внуков?

– Опять маленькие дети? Нет. Ты знаешь, не хочу я этого.

– Хочешь или нет, но тебе придется держать себя в руках – сегодня придет молодой человек. И если честно – я не знаю, что я предпочитаю: чтобы ты напилась, и он сбежал бы от Виктории, или чтобы ты вела себя прилично, и мы могли бы узнать о нем побольше, чтобы иметь возможность отвадить его от нашей Виктории.

      Палома удивленно посмотрела на Рамону. Что задумала эта женщина? И чего бы хотела она сама? Наверное просто – чтобы ее оставили в покое и не трогали.

Даниэль чувствовал себя неловко, Алехандро привел его к себе домой после того, как они все утро провели на объекте. Туда же приехал и Роберто. Он был очень учтив. Задавал вопросы по существу. С ним приятно было общаться и работать, так и хотелось ему задать вопрос – почему же тогда он его уволил, за что – Даниэль не мог понять. Только один вопрос был неуместен со стороны Роберто – как поживают его родители, или может быть Даниэль уже просто остро реагировал на расспросы о семье, из-за поведения Алехандро, который заставлял его нервничать постоянными расспросами. Даниэль же наоборот больше тянулся к Роберто, с ним он чувствовал себя уверенно, мог предлагать новые варианты, Алехандро же навязывал свое присутствие, при чем делал это так, что возможности отказаться не было.

– Проходи, Даниэль, чувствуй себя как дома, – Алехандро улыбался, но его улыбка была неискренней.

– Спасибо, но сеньор Алехандро, может я все-таки пойду. У меня еще много дел сегодня и мне надо успеть до вечера.

– Молодец, – Алехандро сел на диван. – Может ты мне расскажешь о своих планах? Это девушка? Я ведь прав?

– Нет, у меня просто семейный ужин, – Даниэлю не хотелось говорить о Виктории, тем более что еще совсем недавно ее как бы сватали за Карлоса.

– Семейный говоришь, – Алехандро нахмурился, он понимал, что скоро такие ужины будут проходить в этом доме.

– Да, вчера приехал отец, и мы сегодня вечером все соберемся.

– Да. Конечно, семья – это важная часть нашей жизни, – Алехандро встал с дивана. Он постарается занять его делами, чтобы сорвать ему это мероприятие. – Кстати о семье, я хочу тебя представить моему отцу, – Алехандро направился к Херардо, который в этот момент зашел в дом. – Папа, здравствуй. Как ты?

Херардо остановился на полпути. Посмотрел на сына – не сошел ли тот с ума.

– С тобой все в порядке? – сухо поинтересовался мужчина.

– Отец, разреши тебе представить – Даниэля, – Алехандро так же, как и Херардо не отвечал на его вопросы. – Даниэль, это мой отец. Великий человек, который и организовал фирму, что позволяет нам с тобой работать.

Херардо внимательно смотрел на сына. Что это с ним такое сегодня? Любезность его сыну не знакома. Что-то тут не так.

Херардо пожал руку Даниэлю. Внимательно посмотрел на молодого человека. Отметил его смущение и неловкость.

– Где Карлос? – спросил Херардо.

– Ну, где он может быть? Конечно же, в больнице. Давай не будем о Карлосе. Лучше поговорим о работе. Даниэле. Расскажи, как ты начинал свое дело. Теперь ведь оно наше. Общее.

Даниэль и Херардо удивленно смотрели на Алехандро. Херардо молчал.

– Дедушка, здравствуй, – в холл вошел Карлос. – Даниэль, – удивился Карлос. – Что ты тут делаешь?

– Я его пригласил, – сказал Алехандро. – Почему ты так рано вернулся?

– Я закончил работу в больнице. Зашел оставить краски. – Карлос повернулся к Херардо. – Может ты присядешь? Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо. Все хорошо. Нет, не думаю, что я задержусь, – Херардо понимал, что Алехандро что-то хотел от него, что это связано с Даниэлем.

– Даниэль? – Карлос подошел к другу. – Не ожидал тебя увидеть у нас.

– Карлос, как мать? Ты к ней заходил? – Алехандро злился, что он вернулся домой

– Да, с ней все в порядке.

– И чем планируешь теперь заниматься? Опять благотворительностью? Кому еще нужны твои рисунки? Что у тебя за профессия? – Алехандро стал нападать на Карлоса.

– Оставь его в покое, – вмешался Херардо.

– Конечно, тебе же это на руку, отец, – не сдержался Алехандро, но вовремя спохватился. – Хотя, какая разница, теперь все измениться.

Херардо нахмурился, что-то явно связано с этим молодым человеком – но что? Кто он такой?

Даниэль чувствовал себя неловко.

– Извините меня, мне действительно нужно работать. С вашего разрешения.

– Ты никуда не пойдешь, – резко ответил Алехандро, останавливая Даниэля.

Карлос был удивлен поведением отца.

– Молодой человек спешит, – сухо сказал Херардо. – Алехандро не забывайся.

Алехандро выругался про себя, конечно – его отец в очередной раз напомнил, что истинным владельцем его фирмы является он сам, Алехандро всего лишь номинальная фигура. Ему совершенно не хотелось устраивать обычные разборки в присутствии Даниэля.

– Вы можете отправиться по своим делам, мой сын не вправе вас задерживать, – Херардо подошел к молодым людям.

– Спасибо, – Даниэль посмотрел на Алехандро. – Извините.

– Я провожу тебя, – нашелся Карлос, оставаться в компании отца и деда ему совершенно не хотелось.

Уже на улице, закрыв дверь за собой, Карлос сказал:

– И вот так всегда, постоянные разборки, споры. Извини.

– Да нет, все в порядке. Не переживай. Я пойду, а то у меня сегодня много дел. Может увидимся в кафе сегодня ближе к вечеру.

– Хорошо, конечно, Сабрина мне говорила. А Кристина уже вышла на работу?

– Да, она собиралась, когда я уходил.

– Жаль, я бы сейчас поехал к вам, мы вместе хотели украсить клумбу возле вашего дома.

– У вас еще будет для этого время. Мама любит вставать рано утром и выходить в сад.

– Я это уже понял, хорошо, буду иметь ввиду, до встречи.

Карлос попрощался с Даниэлем и зашел в дом и услышал.

– Ты не понимаешь, отец, зря ты отпустил Даниэля. Я специально позвал тебя, чтобы ты с ним познакомился.

– К чему все это? Ты что теперь будешь меня знакомить со всеми новыми сотрудниками? Для этого в офисе есть Николас. Он занимается кадрами, все вопросы к нему.

– Николас, Николас, вечно у тебя один Николас на уме, и что ты все время поддерживаешь Карлоса с его бредовыми идеями. Что они ему дадут в жизни?

– Ты совершенно не знаешь своего сына, его стремлений и желаний. В прочем ты никогда этим и не интересовался.

– Мне это не к чему.

Карлос закрыл глаза и облокотился спиной о стену у входной двери. Он знал, что отец не любит его, что мать равнодушна, но слышать это все равно было больно и неприятно. Зачем они завели детей, если ребенок им совершенно не нужен, так для статуса. И при чем здесь Даниэль? Почему у отца такое повышенное к нему внимание? Еще и деда позвал с ним познакомить. Не спроста все это.

– Алехандро, что ты за человек? Какое же чудовище я породил, – Херардо покачала головой. – Что должно случиться или произойти, чтобы ты осознал все свои дела и поступки?

– Ты меня так воспитал.

– Разве я учил тебя не любить своего сына?

– Ты бросил меня, отдав все свое внимание пасынку. Кто он тебе? Никто, просто ребенок той, кто украла тебя у меня. Он даже тебе не сын.

– Когда-нибудь ты поймешь, какие ошибки ты совершил, Алехандро. Тебе дали такой шанс – быть отцом, но что ты делаешь? Твой сын даже не желает находиться в доме, где родился и вырос. Так же, как и я.

– Ты сам ушел. Тебя никто не гнал.

– Так и твой сын уйдет. Ты останешься один.

– Пусть уходит, – Алехандро усмехнулся, – один я точно не останусь, тем более теперь. Я нашел то, что было потеряно.

Карлос вышел на улицу, слушать все это уже больше не было сил. Но куда идти?

– Ты страшный человек, я думал время научит тебя, ты осознаешь, но все бесполезно.

– Время преподносит только подарки.

– О чем ты? И что ты так вцепился в этого молодого человека? В то время, как твоему сыну нужна поддержка и внимание.

– О, отец, ты узнаешь, но всему свое время, ты сам так сказал, – Алехандро смаковал момент. Он хотел сказать, но понимал, что сейчас еще рано. – И своему сыну я уделяю достаточно внимания. А что до поддержки, он ее точно получает.

Херардо повернулся и направился к выходу.

– Ты, как всегда, убегаешь.

«Да, бегу», – подумал Херардо, – «но не от тебя, а от самого себя».

Роберто зашел в приемную с документами в руках. Даниэль его не разочаровал, он очень талантлив. Жаль, конечно, что сейчас он временно работает у Алехандро, надо поторопить Кристину с решением вопроса. Такой работник нужен ему самому.

– Мне кто-нибудь звонил? – поинтересовался Роб.

Секретарь рассказала о входящих звонках. Жаль, что того самого, что он ожидал, так и не было. Кристина его не искала.

– Спасибо, принесите документы на подпись. С кем соединить – я вам позже скажу, а несколько звонков переадресую моему помощнику. После обеда мне надо будет уехать по делам, скорее всего я потом не вернусь.

Роберто зашел к себе в кабинет. Посмотрел на стену. Она вчера здесь была, в его объятиях, совсем близко. Черт, надо же было Виктории вмешаться. Возможно вчера уже было бы решено где и когда. Сейчас же ее муж приехал. Муж. У нее есть муж, это злило Роба. Он ревновал. Ревновал? Но почему? Ведь все это он задумал только из мести, желания унизить. Подчинить своей власти. Всю его жизнь у него были любовницы. Он менял их, заводил новых, но никогда он не испытывал таких чувств, что сейчас – все его чувства и эмоции обострились, как у зверя, вышедшего на охоту. И он поймает ее. Его месть будет сладка.

Кристина сосредоточилась на работе. Ей нравился сам проект, в то время как Паула немного ее напрягала. Она вела себя капризно. Требовала к себе повышенного внимания – молодая женщина, избалованная вниманием мужчин, пользующаяся их благосклонностью, думая, что весь мир вертится только вокруг нее, но Кристина привыкла работать с разными людьми, умея абстрагироваться.

– Мой котик, очень любит меня, и ему не понравится, если вы сделаете что-то не так, – Паула надула свои очаровательные губки.

Энрике подмигнул Кристине, находясь за спиной Паулы.

– Посмотрите, давайте внесем изменения, – Кристина внимательно смотрела на молодую женщину. – Скажите, что вас не устраивает, и я все исправлю, – интересно ее котик – это наверняка какой-нибудь пожилой миллионер с пузиком, выставляющий ее как картинку на приемах.

– Понимаете, я женщина молодая, мне хочется ярких красок, знаете, это должна быть такая норка, по принципу будуара, да точно, вот как раньше у знатных дам. Хочу такую спальню, с балдахином, в красных тонах.

– А вашему котику понравится столь яркая расцветка комнаты? – поинтересовался Энрике, в его глазах плескался смех, но он даже и не повел глазом, желание клиента – это закон.

– Конечно, ему понравится то, что выберу я, он мне так и сказал – делай все в своем вкусе.

Кристина подумала про себя, – а был вкус вообще у этой женщины. Видно же, что она добралась до денег знатного господина, но в принципе это не ее дело.

– Хорошо, я сейчас внесу коррективы для спальни, подождите немного, – Кристина взяла проект.

– Кристина, можешь не беспокоиться – я пока развлеку нашу клиентку, – Энрике попросил своих помощников сделать им кофе.

Кристина отошла к своему рабочему месту. Внести изменения в проект не составило большого труда, имея хорошие компьютерные программы, вкус и необходимые знания и умения. Работая за компьютером, Кристина наблюдала за Энрике и Паулой. Видно было, что они близко знакомы. Паула громко смеялась над шутками Энрике, который отвечал ей мягкой и теплой улыбкой. Высокий, интересный, располагающий к себе, внимательный – так можно было бы охарактеризовать Энрике, совсем не похожего на Роба, им можно было бы увлечься, подумала Кристина, будь она свободна. Куда заводят ее мысли, и все только из-за Роба, он всколыхнул в ней все эмоции, вдохнул жизнь, позволив смотреть вокруг, но она обманывала себя, ни один мужчина не сможет покорить ее, ее сердце разбито. Душа искалечена. Да и о чем она вообще думает, у нее столько проблем и забот. На сегодняшний момент – самая главная – это Даниэль и условия Роберто. Сабрина. Алехандро с Бруно. Нет, не надо пока думать, лучше заняться работой – еще будет время решить все свои проблемы.

– Паулина, ты уверена, что твоему котику понравится броская расцветка, я бы сказал даже боевая?

– Конечно, ты же знаешь, что все мужчины любят красный цвет, это их заводит, возбуждает.

– О ради бога, не надо мне описывать дальше, я понял, – Энрике сделал глоток кофе. – Все же я думаю, что тебе стоит показать проект ему, чтобы потом не было недоразумений.

– Ты сомневаешься в моем вкусе, Энрике? – Паула надула свои губки.

– Нет, что ты. У тебя замечательный вкус, просто я предлагаю тебе показать, чтобы потом у твоего котика не было инфаркта.

– Ты считаешь его таким старым? Инфаркт, – Паула фыркнула. – Конечно, я намного моложе его, но и он не старик. Думаю, ты прав, пусть посмотрит, может еще что-нибудь добавит. Хотя с тем, чтобы ему все показать могут возникнуть проблемы – он очень занят, ты же знаешь, Энрике

– Твой котик будет рад тебя увидеть, потом мы вас с Кристиной оставим одних, ну а дальше ты сама все понимаешь, – улыбнулся Энрике. Ему тоже хотелось пригласить Кристину на ужин в ресторан, но для этого должен быть повод, просто так все-таки неудобно, она же замужем.

– Хорошо, я ему позвоню, пусть подъедет на квартиру, – Паула достала телефон, позволяя Энрике оставить ее на некоторое время, чем он и воспользовался, слушать слащавую беседу совсем не хотелось.

– Как ты думаешь, а «ее котик» будет в восторге от желания Паулы? – спросила с иронией Кристина подошедшего к ней Энрике.

– Я уговорил ее пригласить его на утверждение проекта, боюсь, что ему это совсем не понравится. Хотя все может быть.

– Я уже представляю этого пузана, – просто сказала Кристина и замолчала, разве имеет она права обсуждать клиентов, да и еще со своим работодателем. – Извини.

– Пузан? – удивился Энрике, потом улыбнулся, – все в порядке, не переживай.

– Просто видя эту женщину, так и складывается впечатление, она и рядом с ней маленький, лысенький, толстенький мужичонка, целующий ей ручки, трепещущий перед ней, все что хочешь для тебя, милая.

Энрике беззвучно рассмеялся.

– Да фантазия у тебя все в порядке.

– И не говори, – Кристина не могла понять, почему она еле сдерживала свою неприязнь к этой женщине, ей же всегда удавалась легко общаться с людьми, нравились они ей или нет. – Ладно, буду им мило улыбаться.

– Улыбка у тебя действительно милая, – уже совершенно серьезно сказал Энрике. Кристина внимательно посмотрела ему в глаза, ей показалось или нет, Энрике сделал ей комплимент. – Жаль, что редко улыбаешься.

– Энрике, я договорилась, он придет через час, так что давайте обсудим остальные комнаты и поедем на квартиру, мне уже не терпится, чтобы вы приступили к работе. Хочу побыстрее в нее въехать.

Кристина развернула монитор к Пауле. Она для нее просто клиентка, надо постоянно об этом себе напоминать. Бывают люди, которым все дается легко и просто в этой жизни. Хотя просто ли и легко ли этой женщине, она не знала, ведь впечатление бывает обманчивым.

Карлос зашел в калитку. Она, как всегда, была не заперта. Наверное, они еще не привыкли после переезда, что здесь нужно запирать двери. После услышанного он не знал, куда ему пойти, ноги сами привели его в дом к Кристине, здесь было уютно и спокойно. Пусть ее самой тут не было, но ведь он мог пока заняться клумбой, потом Кристина оценит его начинания. А понравится ли ей? Не будет ли она ругаться? Карлос в растерянности стоял под деревом. Услышав шум с другой стороны дома, он пошел на раздающиеся звуки. Увидел, что сеньор Рафаэль выходил из подвала.

– Сеньор Рафаэль, вам помочь? – Карлос подошел к мужчине.

– Карлос, что ты тут делаешь? – Рафаэль одной рукой опирался на трость, другой держал какие-то снимки.

– Я проходил мимо, решил, если вы, конечно, не против, заняться вашей клумбой, мне Кристина разрешила ей помочь.

Рафаэль смотрел на молодого человека. Он был очень грустным. Что-то тревожило его. Рафаэль спрятал снимки в кармане своего халата. Оперся о руку Карлоса, они вместе пошли к дому.

– Конечно, ты можешь помочь Кристине, ей будет очень приятно. Может сначала выпьем по чашечке кофе. Ты умеешь его готовить? Извини за бестактность, но я так и не научился его варить, а попробовав кофе Кристины, я больше и не пытался.

– Я могу попробовать, не знаю, понравится ли вам, – Карлос улыбнулся.

Почему ему так легко с чужими людьми, в то время как родители гонят его от себя своим отношением.

Они разместились на кухне. Карлос стал хозяйничать на кухне. Ему было приятно, что он прикасается к тому, чем пользуется Кристина.

– Сабрина тоже хорошо готовит кофе, – Рафаэль видел, что Карлос немного зажат. – Как твои дела? Я слышал ты рисуешь?

– Да, мне нравится рисовать, когда я рисую, погружаюсь в какое-то пространство, где нет злости, боли, обид, там какой-то другой мир, извините если я вам кажусь странным.

– Тебе не за что извиняться. Это ты, тебе надо принять себя таким, какой ты есть, сынок, – Рафаэль закашлялся. Он опустил руку в карман. Там были снимки, на которых было счастье, его. Луз и он. Их счастье так и осталось на тех снимках, он убил ее, похоронив с ней и себя самого.

– Вам нехорошо? – Карлос не знал, что ему делать, если вдруг Рафаэлю станет совсем плохо. – Может я позвоню Сабрине, пусть приедет.

– Не надо, я сейчас выпью лекарство, боль отпустит, – Рафаэль погладил правый бок, там, где болело.

– Вам принести лекарство?

– Подай мне, пожалуйста, воды, – попросил Рафаэль. Левая рука была очень холодной, она стала плохо его слушаться, но он старался не показывать этого.

– Может я вам сделаю чай? Вам можно кофе?

– Можно, мне теперь все можно, – спокойно сказала Рафаэль. Ему нравился этот молодой человек, что-то знакомое было в нем, но что?

Карлос приготовил кофе, налил в чашки и поставил на стол. Рафаэль сделал глоток.

– Прекрасный кофе. Кристина тебя научила? – поинтересовался Рафаэль.

– Нет, я сам.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– Вы все одного возраста.

– Да, как хорошо, что вы сюда переехали, мне очень нравится ваша семья.

Рафаэль ничего не мог сказать на это высказывание Карлоса. Семья. Да они воспитали прекрасных детей, окружили друг друга заботой и вниманием.

– Как твои родители?

– Спасибо, более-менее. Мама еще лежит в больнице.

– Давно у нее такие приступы?

– Вы знаете, она всегда была сама по себе, может тогда уже ее надо было бы лечить, но сеньор Винсенте вроде бы контролировал ситуацию. Не знаю, что сейчас спровоцировало такой приступ.

– Винсенте, ваш доктор, – везде оставил свои следы, уже про себя подумал Рафаэль.

– Сеньор Рафаэль, я, наверное, пойду во двор, вам помочь подняться наверх?

– Нет, спасибо, я еще тут посижу немного, постель мне уже надоедает.

Карлос вышел на улицу. Конечно, Рафаэль – это не Кристина, но простая беседа немного отвлекла его от мыслей. Обойдя несколько раз вокруг будущей клумбы, посмотрев с разных ракурсов, он принялся за дело.

Рафаэль задумался над появлением Карлоса. Возраст одинаковый. Откуда они его взяли. Кто его настоящие родители. Судя по рассказам – его совершенно там не любили и не воспринимали, тогда зачем же они тогда брали ребенка.

Сабрина старалась не попадаться на глаза Винсенте. Ей хотелось по больше узнать о давней истории, связанной с Луз. И почему она не слушает маму, почему не может оставить это дело в покое. Наверное потому, что всплыли дополнительные детали. Но расспросить было просто некого, за исключением заведующей, но ее расспрашивать было неудобно. Сабрина навестила Августу. Оказалось, что та ее узнала.

– Ты ее дочь, – сказала Августа, смотря в одну точку. – Кристины.

– Да, Кристина моя мама. Как вы себя чувствуете?

– Дочь, сын. Что тебе надо?

– Я просто зашла, я тут работаю. Хотела узнать – как вы?

– Это месть. Это кара, – Августа начала раскачиваться из стороны в сторону.

– Что ты тут делаешь? – грубо спросил Винсенте. – Неужели не видишь, что новые люди пугают ее, ты сможешь спровоцировать новый приступ. Уходи.

– Кара. Это кара.

Винсенте выставил Сабрину за дверь. Девушка была озадачена. Здесь явно что-то происходит, почему Винсенте так испугался, увидев ее в палате Августы, как будто та могла что-то сказать. Здесь полно тайн и хотелось бы во всем разобраться. Жаль, что Карлос уже ушел, они вместе могли бы уехать с работы, теперь же ей придется самой ехать в центр. Они сегодня все там встречаются. Жаль только, что она не может это все обсудить со всеми. Придется самой до всего додуматься.

Виктория занесла документы в приемную отца.

– Отец уже уехал?

– Да, сказал, что больше его не будет.

Девушка пожала плечами, наверняка он специально уехал, чтобы она не заставила его быть вечером дома, когда придет Даниэль. Хоть он и согласился на ее встречи с Даниэлем, но в душе он противился их отношениям, а Виктория не собиралась сдаваться. Что ж не сегодня, так завтра, все равно наступит такой день и Роберто примет Даниэля.

Энрике и Кристина осматривали комнаты, делали пометки, вносили сразу в компьютер изменения. Кристина была полностью поглощена проектом. Энрике наполняла радость, наблюдая за работой Кристины. Она ему очень нравилась. Одно его огорчало, что она была замужем. Но ведь простое общение никто не запрещал. Паула же металась из комнаты в комнату, постоянно что-то придумывая, тут же отказывалась от только что сказанного, Кристина просто слушала и делала свою работу. Она прислушивалась к словам молодой женщины, но делала все по-своему, конечно же учитывая слова Паулы.

– Мой котик немного задерживается, – сказала Паулина, надув губки. – Я ему только что позвонила, но он попросил подождать его.

– Конечно, мы пождем, не переживайте, у нас еще много работы, – успокоила ее Кристина.

Виктория первая пришла в кафе, следом за ней зашла Сабрина.

– Да, раньше мужчины ждали женщин, теперь все, наоборот, – засмеялась Сабрина.

– Мир изменился, но я готова ждать твоего брата всегда, он мне очень нравится, – призналась Виктория.

– Это видно, и ты ему тоже очень нравишься.

– Правда? Ты уверена?

– Я знаю своего брата. О, а вот и Карлос. Привет.

– Здравствуйте, Сабрина, Виктория, – Карлос сел за столик.

– Где ты был? – спросила Сабрина.

– У вас дома. Я решил помочь Кристине с клумбой, надеюсь, что она не будет против, что я начал без нее. Твой отец сказал, что я могу попробовать.

– Нет, что ты, мама обрадуется. Поверь. Она сегодня будет ахать и охать, восхваляя тебя. Как папа?

– Ты так считаешь? Он принял при мне лекарство, потом уснул, я заходил к нему перед тем, как уехать.

– Дай бог, чтобы он поправился. Мне столько надо ему рассказать и спросить. Думаю, что он мне поможет. Да, маме нравится все, что связано с дизайном. Она постоянно учится, познает. И твоя манера ей будет в новинку. Ведь каждый человек все делает по-своему.

– Кристина удивительная женщина, вам повезло с мамой, – сказала Карлос, увидев, что подошел Даниэль.

– Да, ты прав с мамой нам повезло. Всем привет, – Даниэль сел за стол, взглянул на Викторию. – Как день прошел?

– Все понятно, – улыбнулась Сабрина, – теперь мы с тобой Карлос невидимы.

– Мы вас видим, – Виктория покрылась румянцем. – Хорошо.

– Сабрина, оставь их в покое, а то ты их смущаешь. Мы ведь тоже можем так себя вести, – Карлос ей подмигнул.

– Ну и смысл тогда того, что мы вместе сюда все пришли, – спросила Виктория.

Сабрина потянула Даниэля за руку.

– Расскажи-ка нам лучше, как твой день прошел?

– В трудах и заботах, – отмахнулся от сестры Даниэль, но потом спросил. – А у тебя как?

– Тоже все хорошо. Даже нечего рассказать, – сказала Сабрина, делая глоток кофе.

– Мы с Даниэлем идем сегодня к нам, – сообщила Виктория.

– А я тогда приглашаю Карлоса к нам на ужин, – тут же сказала Сабрина. – Думаю, что тебе лично захочется увидеть реакцию мамы на твои начинания.

– У нас сегодня семейный ужин, думаю, что мы с Викторией присоединимся к вам чуть позже, ты же не возражаешь?

– Нет, а это будет правильно? У вас ведь семейный ужин, – спросила Виктория.

– Это ужин в кругу семьи, – объяснила Сабрина, увидев вопрос в глазах Карлоса и предупредив его, – наши друзья, часть нашей семьи. Даже не беспокойтесь.

Молодые люди пили кофе и продолжали общаться.

Кристина с облегчением вздохнула – наконец-то она смогла угодить Пауле. Энрике поражался ее выдержке. Паула вела себя очень капризно. В дверь позвонили. Паула побежала открывать дверь, цокая каблуками.

– Я же просил тебя не отвлекать меня. Я дал тебе достаточно денег, чтобы ты здесь все устроила, зачем меня беспокоишь по таким пустякам, – раздался мужской голос у двери.

Кристина уронила бумаги и повернулась. Через порог переступал Роберто. Он холодно отстранил от себя Паулу.

– Энрике, я.., – Роберто осекся. Остановился в дверях. Снял очки, как будто не веря своим глазам.

– Привет, Роберто, – Энрике сделал к нему шаг, протягивая руку.

Роберто автоматически пожал ее.

– У тебя новый дизайнер, – констатировал он. – Жаль, что ты меня не предупредил, я бы не стал вас задерживать столь долго, – все это время он как бы отстранял Паулу рукой, не давая ей возможности повиснуть на нем. – Дорогая, – он повернулся к ней, обхватил ее рукой и прижал к себе, его голос мгновенно стал медовым, соблазняющим, – ты соскучилась? – он наклонился к ней и крепко поцеловал в губы.

Кристина отвернулась. Сердце колотилось в груди. Хотелось подбежать к ним, оторвать эту Паулу от него. Надавать ей пощечин. Что с ней происходит? У него есть любовница. Жена. Во что он превратился? Может быть Виктория права – она его совершенно не знает, ведь прошло столько времени.

Энрике удивленно смотрел на Роберто. Он знал его уже не один год, но, чтобы тот так себя вел – видел впервые.

– Подожди немного, дорогая, – Роберто продолжал обнимать Паулу. – Энрике, может ты меня познакомишь с этой очаровательной женщиной.

– Да, конечно, – Энрике повернулся к Кристине, которая поднимала бумаги с пола. – Это Кристина. Будет работать над проектом квартиры. Кристина, это Роберто, – в его глазах плескался смех, казалось, он мысленно ей говорит, тот пузан.

Роберто отстранил Паулу. Подошел к Кристине.

– Рад знакомству, – сказал он спокойно, протягивая руку, а в глазах мелькала усмешка.

Посмотрев в его глаза, Кристина увидела торжество. Она протянула ему свою руку. Роберто сжал ее, тут же накрыв второй рукой, поднес ее к губам, поцеловал. Дрожь пронеслась по ее телу. Роберто удивился собственной реакции – ему совершенно не хотелось выпускать ее руку из своей, но с большой неохотой сделал это.

– Кристина, давай покажем Роберто наш проект, пусть одобрит и внесет свои предложения, – Энрике ожидал множество поправок, зная требования Роба.

Кристина развернула проект. Роберто встал позади нее. Паула что-то говорила. Энрике отшучивался, стараясь понять, что происходит с его другом. Испытывая долю ревности, осознавая, что Кристина ему понравилась, зная Роберто, что тот не упустит своего шанса, и статус «замужем» ему не помеха, Энрике уже жалел, что отдал этот проект Кристине, что познакомил их.

Роберто стоял близко, он мог вдыхать ее запах, аромат ее духов. Еще один шаг, но этот шаг в присутствии Энрике и Паулы был не позволителен. Кристина нервничала, ощущая, что он находится так близко.

– Мне все нравится, – многозначительно сказал Роберто и окинул ее, взглядом. Казалось, что Кристина почувствовала его спиной. Она резко повернулась к нему. Роберто пришлось сделать шаг назад. Уточнять что именно ему нравится она не стала.

– Вы не хотите внести изменения? – прерывающимся голосом спросила Кристина.

Роберто приподнял одну бровь – конечно он жаждал внести изменения – убрать от сюда Паулу и Энрике, но в слух произнес:

– Меня все устраивает, ты как всегда на высоте, – вырвалось у него, – извините, мы не переходили с вами на ты. Энрике, – Роб повернулся к нему, – мне нравится именно этот проект. Хочу, чтобы именно Кристина его вела от начала до конца.

– Роберто, она только подготовит проект, потом за дело возьмутся рабочие. Ты же понимаешь.

– Я знаю, как у вас обстоят дела, – Роберто обнял Паулу, – дорогая, принеси мне стакан воды, – поцеловал ее в щеку.

Он заметил, что Кристина неприятно поморщилась. Ревнует?! Вот так открытие! Паула вышла из комнаты.

– Пусть Кристина контролирует процесс. Она, как я понимаю, продумала этот интерьер, хочу, чтобы и она несла персональную ответственность, – Роберто повернулся к Энрике, которому в этот момент позвонили по телефону.

– Извините, мне надо ответить, – Энрике вышел из комнаты.

– Что не день – то сюрприз, – Роберто держал руки в карманах брюк. – Ты знаешь, думаю, что я хочу еще раз взглянуть на проект одной комнаты, – он сделал паузы, многозначительно на нее посмотрев. – Спальни, давай пройдем туда.

Кристина посмотрела на него, но Роб уже выходил из комнаты, ей пришлось следовать за ним – сейчас он такой же клиент, как и Паула. В будущей спальне он остановился. Кристина стояла чуть позади него.

– Это могла быть наша спальня, – тихо сказал он. – Но ты все украла у нас, – он повернулся к ней лицом.

– Роберто, прекрати, тебя могут услышать.

– И что, мне все равно. Я ни перед кем не должен отчитываться.

– А как же твоя любовница, что ты ей скажешь?

– Сегодня она, завтра, – Роб сделал паузу и подошел совсем близко, – другая.

Кристина не отступала назад, не давала ему возможность подчинить себя его власти.

– Твой цинизм просто поражает, – холодно произнесла она.

– Цинизм? – Роберто схватил ее за плечи, встряхнул.

Кристина уронила бумаги на пол, уперлась руками ему в грудь. Она старалась не поддаваться ему, но дрожь не могла сдержать.

– Ты также цинична, как и я. И поверь, – он наклонился к ней, – всего лишь вопрос времени, и ты будешь в моей постели. Мы оба это знаем. Так кто же из нас циничнее, разыгрывая невинность?

– Здесь любовница, дома жена. Что ты хочешь от меня? Почему мы не можем решить вопрос полюбовно? – Кристина старалась ему не уступать.

– Может я устал, – ухмыльнулся Роберто, – хочу небольших перемен. Мужчины непостоянны, как и женщины, тебе ли этого не знать.

– Отпусти меня, – Кристина давила ему на грудь, стараясь оттолкнуть. – Твои перемены меня не касаются. Я попросила тебя о сыне.

– Я с радостью его возьму назад, как только ты выполнишь мое условие. Оно тебе известно.

В коридоре раздались шаги. Роберто отпустил Кристину, которая тут же стала собирать бумаги с пола. В комнату вошла Паула.

– Дорогой, вот вы где, – она подала ему бокал воды. – Я уже начинаю тебя ревновать.

– Какая глупость, – сухо сказал Роб и сделал глоток, испытывая жажду, но не питьевую, совсем другую. В его взгляде плескалось дикое желание, возбуждение. Кристина нервно сглотнула. Вошел Энрике.

– Раз уж мы тут закончили обсуждение. Может быть нам продолжить разговор за ужином?

– Прекрасная идея, – Роберто обнял Паулу, наслаждаясь тем, что Кристине это не нравится, хоть она и пыталась это скрыть, – мы уже давно с тобой не выходили в свет, так что я исправляюсь, – Роберто улыбнулся. Энрике нахмурился, он явно не узнавал друга. Чтобы тот отчитывался или оправдывался. Когда такое было?

Кристина понимала, что отказаться она не может. Одно дело воспринимать его с женой рядом, и совсем другое – видеть его в объятиях любовницы, которая, виснет на нем.

Рамона сидела в гостиной. Время уже близилось к шести. Скоро должна прийти Виктория и привести с собой Даниэля. Сына Кристины. Пути господни неисповедимы. Когда-то она была против того, чтобы его мать вошла в этот дом законной хозяйкой, сейчас же сама не зная того, что он ее сын, пригласила его в гости. Если бы он на тот момент знала, то не совершила бы столь глупый поступок. Палома сидела напротив нее. Целый день Рамона не спускала с нее глаз. Она позаботится о том, чтобы та перестала пить, если надо, даже отведет ее к врачу. Ей нужна помощница в борьбе с Кристиной. Она не позволит Роберто вернуться к ней, а для этого ей просто необходимо, чтобы Палома не пила.

В холле послышался стук двери и шаги. В комнату вошли Виктория и высокий молодой человек. Рамона встала, повернулась к ним. Ее сердце глухо забилось в груди. Она ничего не могла сказать.

– Бабушка, мама, это Даниэль, – представила Виктория.

Глава 12

Рамона справилась с потрясением, казалось, что она увидела что-то смутно знакомое. Даниэль кого-то ей напоминал.

– Проходите, молодые люди, – она сказала пространственно, как можно небрежнее.

Даниэль поздоровался.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказал Даниэль.

Рамона смотрела ему прямо в глаза. Так вот он какой. Сын Кристины. Она не только не умерла, но и умудрилась родить сына. Эта мерзавка выжила. И снова взялась за Роберто. Интересно, где они были все эти годы? Что заставило их именно сейчас приехать, снова ворваться в их жизнь, нарушить их покой.

– Как давно вы сюда вернулись? – Рамона пригласила всех сесть. Палома держалась в стороне. Ей ужасно хотелось выпить, чтобы вернуться в свой привычный мир, тихий и спокойный. Все ее раздражали, в сознании билась мысль лишь о глотке шампанского, чтобы пришла приятная истома затуманенного сознания, где нет ни боли, ни воспоминаний.

– Вернулись? – удивился Даниэль. – Вы ошибаетесь. Мы жили в другом городе. Я здесь впервые. Родители жили когда-то здесь, но очень давно, потом переехали, папу пригласили в другой город на работу, – пояснил Даниэль. – А вы знакомы с моими родители, – в свою очередь он поинтересовался?

«Впервые», – повторила про себя Рамона. Кристина скрыла от сына свою историю.

– Нет, что ты, – Рамона улыбнулась, – откуда я могу знать твоих родителей, – успокаивала она бдительность юноши.

В ходе беседы Она спокойно расспросила Даниэля о их жизни. Удивилась, узнав, что Кристина вышла замуж практически сразу после тех давних событий, о которых все так старательно умалчивают. Все-таки, может быть, она тогда была права, и у Кристины действительно был любовник, просто она так умело его скрывала. И, может быть, Рамона не совершила столь страшный грех, оговорив ее, сфабриковав те фотографии для Роберто. Даниэль ей понравился. Она удивлялась самой себе – что такого в нем, чем он так смог расположить ее к себе. Палома в конце концов не выдержала и ушла к себе наверх, но этого практически никто не заметил. Для всех она так и оставалась в тени. Сидеть и слушать эту пустую болтовню было выше ее сил. А Рамона сама, не заметив, как, начала узнавать у Даниэля уже не о Кристине и их прошлой жизни, а именно о нем самом, его интересах. Виктория была рада, что бабушка так хорошо приняла ее друга. Действительно, может быть все наладиться, даже отец стал снисходительнее к нему. Виктория впервые за последние дни почувствовала себя спокойно и уверенно в доме. Как же все-таки это важно – знать, что твой дом – это твоя крепость.

Роберто раздраженно смотрел на Энрике, оказывающего знаки внимания Кристине.

– Вы говорите, что недавно сюда переехали, – сказал Роберто, нервно постукивая пальцами по столу, обращая на себя внимание. – А как поживает ваш муж? Вы же замужем? – уточнил он, многозначительно кинув взгляд на Энрике.

Энрике посмотрел на Роберто – тот ревновал его к Кристине. Роберто и ревнует! Вот так новость. Все женщины были для него на одно лицо. А сейчас – он не узнавал своего друга. Как не мог понять вот такого простого согласия с проектом, ведь если честно, то Энрике готовился к долгому спору. Один дом чего его стоит. Столько лет Энрике не может его закончить. Роберто постоянно вносит изменения.

– Да, мой муж также приехал и находится в этом городе, – Кристина старалась не обращать на Роба внимания, отвечала, только когда он задавал вопросы ей лично. Она старалась даже не смотреть на него, уделяя все свое внимание Энрике, обсуждая с ним дела. Паула же цеплялась за Роберто, капризно надувала губки, Роберто же тут же их целовал. Сколько еще Кристина выдержит весь этот спектакль. Да и почему она так остро реагировала на все это?

– Может быть, нам как-нибудь сходить куда-нибудь вместе? – предложил Роберто. – Вы нас познакомите со своим мужем.

– Думаю, что это хорошая идея, – поддержала его Паула. Она всегда была рада тому, что Роберто проводит с ней время. И к тому же ее уже тоже начала раздражать Кристина, и повышенное внимание к ней Роба. А когда она будет в присутствии своего мужа, то все встанет на свои места. – Дорогой, ты же устроишь нам прекрасный вечер, всем вместе?

Энрике стал грустным, Роберто в очередной раз напомнил ему о том, что у Кристины есть муж.

– Извините, но боюсь, что не могу вам этого обещать, мой супруг не очень хорошо себя чувствует последнее время.

– Что-то серьезное? – с иронией спросил Роберто, в глубине души радуясь, что ее муж слаб, что дает ему большее преимущество, хотя может быть это просто уловка.

– С ним все будет хорошо, – ушла от ответа Кристина. – Энрике, как ты думаешь, если мы усилим ванную комнату аквамариновым оттенком и…

– Думаю, что о работе вы можете поговорить и в офисе, – перебил ее Роберто. – Зачем портить такой вечер рабочими вопросами? – он откинулся на спинку стула.

– Наверное, ты прав Роберто, – поддержал его Энрике. – Кристина, расскажи, где ты уже успела побывать в городе? Что тебе понравилось?

Кристина так не хотела, чтобы все внимание было обращено на нее. Роберто же просто наслаждался, с одной стороны она была в поле его зрения, с другой – он узнавал все больше о ее жизни, что давало ему дополнительные возможности – «загнать ее в угол». И всяческие ее попытки перевести разговор на другую тему, просто резко им блокировались. Энрике и Паула порой даже не успевали что-либо сказать.

– Кристина, – Роберто добавил ей вина в бокал. – Предлагаю выпить на брудершафт и перейти на «ты», – Роберто задумчиво вертел свой бокал с вином в руке, уже предвкушая символический поцелуй.

– Старая добрая традиция, – улыбнулся Энрике, какая жалость, что он не подумал об этом ранее, когда предложил Кристине перейти на «ты». Ну почему он так жаждет ее внимания, а ведь эта женщина замужем и ни разу не дала ему повода.

– Хорошо, давай перейдем на «ты», – Кристина старалась ускользнуть от этого ритуала. – Мы взрослые люди, к чему нам эти церемонии, – с улыбкой продолжила она, протянув бокал, чтобы чокнуться с ним.

– Ну как же так, – Роберто сделал оскорбленный вид, убирая свой бокал в сторону, – неужели мы настолько стары? Я себя совершенно не чувствую пожилым.

– Мы еще достаточно молоды, – поддержала его Кристина, – но мы находимся в людном месте и…

– О, да, я согласен, – перебил ее Роберто, прищурив глаз, – здесь очень многолюдно, – он многозначительно на нее смотрел. – Но мы такие же люди, как и они все, – он сделал жест рукой в сторону посетителей, у Кристины защемило сердце, как раньше, в молодости, – и не думаю, что кому-то есть до нас дело, – Роберто улыбнулся, мягко, зазывающее. – Возраст здесь абсолютно ни при чем. Эта традиция подвластна всем, главное ведь желание, – в его голосе послышались бархатные нотки, которые бередили ее душу.

– Мы просто люди, – Кристина смотрела на него как завороженная, дрожь пробежала по ее телу.

– А может быть – я вам просто неприятен, что вы даже не желаете выпить со мной вина? – Роберто шел ва-банк, стараясь сдерживать свое раздражение из-за ее отказа.

– Я просто предлагаю перейти на «ты» без всяких церемоний, – Кристина сразу же почувствовала его раздражение, момент, зарождающейся магии взаимного притяжения, был потерян, реальность безжалостна. – Как вы и сказали, мы все взрослые люди, – нашлась Кристина, понимая, что, чем больше она будет сопротивляться, тем сильнее будет настаивать Роберто.

– Котик, ну раз Кристина уже согласилась, то…, – Пауле была не в восторге от того, что Роберто придется поцеловать другую женщину, пусть и чисто символически.

Роберто сдавил руку Паулы, давая ей понять, чтобы та не вмешивалась, и встал.

– Так что ж, вы принимаете, мое условие? – опять эта двусмысленность в его словах.

Кристина тоже встала.

– Я принимаю то, что мы перейдем с вами на «ты», – уточнила она. Ей придется с ним поцеловаться здесь, на глазах у всех, эти губы, которые только что целовали другую женщину, но когда-то дарившие ей такое блаженство.

Энрике нахмурился, казалось, что эти двое говорят на своем языке, о чем-то понятным только им, хотя в их словах ничего подозрительного не было.

Роберто поднял бокал, Кристине пришлось сделать еще шаг, чтобы подойти ближе, она, согласно традиции, завела свою руку за его. Оба наклонили головы к своим бокалам, чтобы сделать глоток. Глаза в глаза. Ей казалось, что он услышит, как стучит ее сердце. Роберто поддался своим ощущениям, сожалея лишь о том, что они не наедине.

Какая ирония, они столько лет знакомы, но сейчас им приходилось создавать видимость недавнего знакомства, заново проходить сближение, узнавать друг друга.

Сделать глоток оказалось очень трудным для обоих. Рука Кристины подрагивала, вино предательски это выдавало. Ее близость, ее запах. Роберто готов был забыть все и обнять ее. Прошлое оказалось таким далеким. Что там было? Ее дрожь передалась ему. Что она означала? Волнение или страх? Не отрывая глаз друг от друга, они отпили немного вина. Роберто поставил свой бокал на стол. Кристина в замешательстве смотрела на него. Что он хочет? Этот ритуал не предполагал освобождать руки. Роберто взял бокал из ее руки, чтобы тоже поставить его на стол. Другой рукой взял ее руку, она была холодна, и поднес к своим губам. Всего лишь на миг, его поцелуй она едва почувствовала. Одно мгновение, и он уже опускает ее. Тепло его губ. Такое родное, знакомое. Кристина пошатнулась, но он тут же поддержал ее. Роб с удивлением смотрел на нее, они все также реагируют друг друга. Что это? Почему? За чем?

– Ну вот и все, – Роб помог Кристине сесть на стул, его рука скользнула по ее спине, едва заметно для других, но ощутимо для Кристины. Он просто не мог к ней не прикоснуться. – Теперь мы можем стать ближе, – опять эта незаконченная двусмысленная фраза.

Паула немного расслабилась. Поступок Роберто ее удовлетворил – он легко вышел из ситуации – не стал при ней целовать другую женщину. Пусть он и женат, но это же где-то там, не на ее глазах, а что происходит вне поля ее зрения, ее как бы не касается, она сама выбрала себе такую жизнь, связавшись с Роберто.

Кристина опустила руки под стол, они могли выдать ее нервное напряжение и волнение.

– Знаете, я сто лет не был в театре, – Энрике решил начать новую тему.

– Я тоже, дорогой, – Паула гладила руку Роба. – Может сходим?

Кристина закрыла на миг глаза, ей хотелось, чтобы этот обед поскорее закончился, и она могла спокойно уйти домой. Она не понимала, почему Роб отказался ее поцеловать, ведь мог хотя бы дотронуться до ее щеки. С одной стороны радовало, с другой злило. Роберто пил вино медленными глотками, бросая взгляды на Кристину поверх бокала, прекрасно понимая, о чем она думает. Это радовало его – она хотела его поцелуя. Конечно, он мог бы ее поцеловать, но не здесь и не сейчас, всему свое время. Кристина покраснела, осознавая, что Роб догадывается о ее мыслях. Она разозлилась и тут же замерла, какую игру он затеял? Что будет дальше?

– Извините, – Кристина поднялась, – мне пора идти, – она понимала, что это выглядит не очень красиво, но позволять Роберто играть с ней прилюдно, она больше не хотела.

– Кристина, что-то случилось? – Энрике тоже встал.

– Просто мне уже пора. Рафаэль не очень хорошо себя чувствует. Мне нужно вернуться домой. Заодно я внесу изменения, подготовлю окончательный вариант, – она повернулась к Роберто и Пауле, – так что ваша квартира будет готова достаточно быстро.

– Я отвезу тебя домой, – предложил Энрике.

Роберто нахмурился. Он ничего не мог поделать с тем, что Энрике повезет ее домой. Останется с ней наедине в машине.

– Спасибо, Энрике, не беспокойся, я доберусь сама. Зачем тебе оставлять своих друзей?

– Все в порядке, не беспокойся, думаю, что нам уже стоит оставить Роберто и Паулу одних.

Паула улыбнулась. Роберто же продолжал хмуриться. Кристина и Энрике вышли. Паула пыталась обратить внимание Роба на себя, но тот казалось, погрузился в свои мысли. Паула не могла понять, что происходит с ним. Сегодня он в какой-то момент стал другим, более открытым, даже улыбался, шутил, сейчас же опять замкнулся.

– Ты устал? – спросила Паула, поглаживая его волосы, мягко надавливая.

– Да есть немного, – Роберто убрал ее руку, – может тоже уже пойдем. Я отвезу тебя в отель.

Паула обрадовалась. Наконец-то они останутся наедине.

Алехандро забирал Августу домой. Винсенте был против, но спорить с Алехандро уже просто не мог.

– Я пришлю к вам медсестру, чтобы она присматривала за Августой.

– Вот это правильно, – сухо проговорил Алехандро. – Моя жена должна быть дома.

– Вы же понимаете, что ей просто необходимо принимать лекарство, иначе последствия могут быть просто необратимые, заболевание прогрессирует, все что угодно может спровоцировать новый приступ.

– Ты на то и доктор, чтобы блокировать любые приступы, – Алехандро не нравилось, что Винсенте указывает ему что и как делать. – Надеюсь, что больше у тебя не будет огрехов, – напомнил он ему о давнем случае.

Винсенте не мог ничего сказать в ответ. Почему у него все валится из рук? Августа была нестабильна, могла в любой момент проговориться. Рядом с ним вертится Сабрина. Со дня на день сюда заявится Рафаэль. И тут еще Алехандро со своими указаниями, не хватало еще с ним поругаться, чего совершенно не стоит делать.

– Я пришлю человека к вам на дом. Сам же буду заезжать ежедневно, чтобы контролировать состояние Августы. – Можете не беспокоиться.

Алехандро удовлетворил ответ Винсенте. Каждый должен знать свое место. Он помог Августе сесть в машину. Бруно завел двигатель, и они тронулись. Мужчина смотрел в окно. Он же жаждал вернуть свет в свой дом с мальчишеской наивностью. Свет, который, когда так внезапно у него отняли. Теперь это стало возможно, когда он узнал о Даниэле. Все измениться. Херардо тоже вернется домой. Отец. Ради него он все это затеял, ради него стремился достичь чего-либо, заслужить его похвалу, доброе слово. Беспрекословно выполнял его указания, надеясь, что отец опомнится, повернется к нему лицом. Но та женщина все забрала у него, лишила его отца. Как же он ее ненавидел всей душой.

Кристина поблагодарила Энрике за то, что он ее подвез. Попрощалась с ним. Зайдя во двор, сразу же обратила внимание на клумбу. Карлос, а это наверняка был он, уже что-то сделал. Приготовил ей такой сюрприз. Его самого не было видно. Кристина улыбалась, ей понравилась идея Карлоса. Она положила папку с документами на скамейку и присела рядом с клумбой, не боясь испачкать руку, она ласково прикоснулась к цветкам.

– Вам нравится, – позади раздался голос Карлоса.

– Карлос, – Кристина подняла голову, – какой же ты молодец, так здорово все придумал, – она была очень рада. Проблемы этого дня были забыты. – Мне так нравится бывать в саду. Здесь такая тишина, только ветерок, а еще утром, когда роса, кажется, что все растения только умылись. Они встречают тебя, радуют своей красотой, наполняют воздух своими ароматами.

– Вы так красиво говорите, – Карлос присел рядом. – Я.. у меня было свободное время, и не знал куда пойти, дома, ну… в общем, я пришел сюда. Сеньор Рафаэль сказал, что вы не будете против.

Кристина видела, что Карлос чем-то расстроен. Одиночество в его глазах, какая-то боль. У нее защемило сердце, как будто она виновата в чем-то перед ним. Странная мысль возникла и исчезла. Женщина другой рукой, поправила ему волосы. Прядь волос, она такая непослушная, прям как у Даниэля.

– Мне с вами очень легко, – он помог Кристине подняться с колен. Они присели на скамейку.

– Что случилось, сынок, – это вырвалось само собой, нечаянно?

Карлос вздрогнул от этих слов.

– Можно я тут просто посижу с вами, – попросил он, ища ее участия, понимания, чтобы она ничего не спрашивала, просто побыла с ним рядом.

Кристина кивнула. Слезы навернулись на ее глаза, ей было его безумно жаль. Хотелось защитить от всего. Конечно, она немного знала Алехандро. Он очень жесткий человек. Августа не в состоянии ничего никому дать. Она полностью погрузилась в свой мир. Наверняка Алехандро поступил также с еще какой-нибудь девушкой, как и с ней самой. Что правда стало с той девушкой – остается только гадать, Кристине повезло – она сумела вырвать из лап Бруно, так преданно служившего своему хозяину. Кристина обняла Карлоса, он склонил к ней голову, так осторожно, робко, боясь, что она его отвергнет, отругает за эту слабость. Женщина гладила его волосы.

– Как жаль, что вы не моя мама, – тихо прошептал Карлос. – И какое счастье, что я с вами познакомился. Я закончил рисовать в больнице. Теперь мне надо искать работу. Даже не знаю, как мне быть. Я растерян.

– Чем ты бы хотел дальше заниматься? – спросила Кристина.

– Я не знаю. Отец хочет, чтобы я работал в офисе, но мне все это неинтересно. Мне бы хотелось работать с вами, но это, наверное, из области невозможного.

– Со мной? – удивилась Кристина

– Да, было бы здорово если бы это было возможно, но…, – Карлос грустно усмехнулся, – даже не хочу говорить, порой мои мечты меня так далеко уносят.

Кристина задумалась.

– Мечты. Думаю, что это возможно. Давай я поговорю с Энрике. Помощники всегда нужны. У тебя есть образование, внутренне виденье. Ты чувствуешь гармонию красок, я смотрела твои работы, Сабрина мне показывала. Мне все очень понравилось.

– Правда? Вы говорите серьезно? – Карлос не верил своим ушам. Работать рядом с этой удивительной женщиной – неужели судьба улыбается ему.

– Да, конечно, я точно не знаю, но думаю, что какая-нибудь вакансия найдется. Ты не будешь бесплатно работать, – она понимала, что Винсенте ничего не заплатил ему. – Я порошу Энрике разрешить тебе работать со мной.

– Вы правда это сделаете? – Карлос был удивлен. Кто-то просто что-то для него делал, ничего не прося взамен, ничего не требуя. – Попросите за меня? Просто так?

– Да, ты мне очень нравишься, Карлос, ты мне как сын, – Кристина ласково провела по его волосам, – я помогу тебе, чем смогу, – она чувствовала, что просто обязана это сделать.

У Карлоса на глазах выступили слезы, но он не стеснялся их. Он понимал, что она не осудит его, что эта женщина принимает его таким, какой он есть на самом деле.

– И долго вы будете там сидеть? – Сабрина стояла в дверях дома. – Мы с папой вас уже ждем.

Карлос встал и подал руку Кристине, помогая ей подняться.

– Что-то Даниэль задерживается, – сказала Кристина.

– Думаю, что они скоро будут, – Сабрина взяла документы у матери и положила их на стол.

– Они? – Кристина напряглась. Неужели Алехандро опять посмеет к ним заявиться домой. Снова столкнуться с ним лицом к лицу.

– Ну да. Мы пригласили на ужин Викторию.

– Викторию, – Кристина облегченно вздохнула. Слава богу, а то она уже подумала худшее. – А где папа?

– Он сейчас спуститься, я только у него была, – Виктория стала серьезной, – мама, папа не очень хорошо себя чувствует, мне не нравится его состояние. Перелет плохо на нем сказался, я уже жалею о том, что мы настояли на его приезде сюда.

– Сабрина, девочка, – Кристина приобняла дочь, – не переживай, все будет хорошо.

– Ты поможешь мне уговорить его сходить в больницу. Я бы сделала ему кое-какие анализы.

– Постараюсь сделать все возможное, – Кристина поцеловала дочь.

Хоть дети и выросли, но они все также нуждаются в поддержке и внимании.

– Сеньору Рафаэлю действительно нужно в больницу, – сказал Карлос. – Сегодня днем ему было плохо.

Кристина сокрушенно покачала головой. Сабрина растеряно посмотрела на молодого человека.

– Я ему говорю, говорю, а он меня не слушает. Вот как с ним бороться? – она села на стул. – Как можно лечить врача? Это самые трудные пациенты.

– И где трудные пациенты? – Рафаэль зашел в кухню. – Добрый вечер, – опираясь на трость, он сел на стул.

– Сидят прямо напротив меня, – серьезно сказала Сабрина. – Если ты врач, это еще не значит, что можешь игнорировать свое недомогание.

– Я его и не игнорирую, – Рафаэль прокашлялся, – я принимаю лекарство, следую всем твоим рекомендациям, – он постарался улыбнуться.

Сабрина протянула руку через стол и сжала руку отца.

– Ты все еще шутить, папа, но ты должен позаботиться о своем здоровье. Это не шутки.

Кристина стала поставила чашки на стол и налила всем кофе.

– Рафаэль, я налью тебе чай. Думаю, что кофе тебе не стоить пить.

– Хорошо, я выпью чай, тем более я сегодня уже пил чудесный кофе, – покорно согласился Рафаэль, подмигнув Карлосу. – Как прошел день? – он старался поймать взгляд жены, чтобы узнать – встречалась ли она с Роберто.

– Все хорошо, – Кристина присела рядом с Сабриной, – новый проект, квартира, – она остановилась, задумавшись. Кристина пообещала Карлосу, что он будет с ней работать, но ведь он там может столкнуться с Роберто, что совсем ему не к чему, зачем ему знать о его любовнице. Дети общаются между собой, эта новость может лишний раз расстроить Викторию.

– Вы мне покажете над чем работаете? – попросил Карлос.

– Да, конечно, я взяла проект с собой, – она придумает, как избежать того, чтобы Карлос ничего не узнал. – Покушаем и я тебе покажу.

– Мама, вы уже работаете вместе? – Сабрина наслаждалась кофе.

– Нет, но я надеюсь на это, – сказала Кристина.

Рафаэль молча слушал их беседу, не участвуя, но присутствуя. Кристина изредка кидала на него взгляд, понимая, что ее муж хочет знать – встречалась ли она с Роберто, но что ей сказать ему? Сможет ли она рассказать об условии, что он выдвинул, и понимала, что не сможет, Рафаэль просто не выдержит таких новостей, да и не заслужил он всего этого. Он всегда относился к ней с уважением. Сейчас же, скажи она ему всю правду, он будет вынужден встретиться с Роберто как мужчина с мужчиной, но у него просто нет сил на эту встречу. Дай бог, чтобы у него хватило сил на встречу с Винсенте, чтобы хотя бы смог защитить Сабрину. А Кристина уж как-нибудь разберется с Роберто. Сегодня она могла ему противостоять. Теперь у нее тоже есть козырь – она знает о его любовнице, хотя, судя по словам Виктории, Роберто ни от кого не скрывает свой образ жизни. Тогда возникает вопрос – зачем ему вообще нужна жена? Кристина совсем запуталась.

– Всем добрый вечер, – поздоровались Виктория и Даниэль. Даниэль поцеловал Кристину и Сабрину.

– Ну наконец-то, вся семья в сборе, – сказала Кристина. – Можем ужинать.

Она подождала, пока все рассядутся. Даниэль и Виктория выглядели счастливыми. Спросив о новостях, Кристина чуть не уронила тарелку, услышав, что они были в доме Виктории, и что Даниэль познакомился с Рамоной, что та встретила их довольно мило. Да. Эта женщина может быть милой, но это всего лишь маска. Ей просто нужна информация, чтобы потом нанести удар в спину. Что же происходит с ее жизнью, с каждым днем все труднее контролировать происходящее. А дети все ближе подбираются к прошлому. Хорошо, что хоть Роберто не было дома. Он наверняка еще занят. И она даже знает кем, что совершенно ей не нравилось, опять эта непонятная ревность.

– Мама, с тобой все в порядке, ты побледнела, молчишь? – Даниэль был взволнован.

– Со мной все в порядке. Просто немного задумалась.

Рафаэль внимательно посмотрел на жену, понимая, что Кристина боится, что прошлое станет явным, что это может отразиться на детях. Хотя уже частично влияет на их будущее. И они пока не в силах это остановить.

Роберто попросил Паулу налить ему виски. Он всю дорогу молчал. Раздражение, что Кристина смогла ускользнуть от него, не давала ему расслабиться. Понимая, что Пауле не нравится его невнимание к ней, он ничего не мог с собой поделать. Ему даже не надо было закрывать глаза, чтобы вновь увидеть Кристину, ее образ просто впечатался в его сознания. Даже сейчас он чувствовал едва уловимый запах ее духов.

– Роберто, ты совсем не обращаешь на меня внимание, что с тобой сегодня? – Паула нервно села с ним рядом на диван.

– Все в порядке, что ты, – Роберто взял ее руку и поцеловал, мгновенно вспомнив о руке Кристины, и стон сорвался с его губ.

– Тебе так нравится моя рука? – улыбнулась Паула.

Роберто поднял на нее глаза, но увы, увидел Паулу, а не ту, что полностью им завладела. Если ранее ему удавалось бороться с собой, то сейчас было просто невыносимо.

– Паула, – сухо произнес Роберто. – Что-то сегодня совсем не могу отключиться от рабочих вопросов. Голова забита, – он встал с дивана и подошел к окну.

– А мне кажется, что ты думаешь о ком-то другом, – Паула поджала под себя ноги. – Или может другой.

– Не говори глупостей. Твоя ревность неуместна, – поставив бокал на стол, он опустил руки в карманы брюк.

– Котик, – Паула зазывающее вытянулась на диване, – иди ко мне, я помогу тебе расслабиться.

Роберто кинул взгляд на Паулу. Ему совершенно ничего не хотелось. Он здоровый мужчина, перед ним красивая молодая женщина, но желания совершенно не было.

– Сделаю массаж, – продолжала она.

– Паула, не сегодня.

– Но ты же привез меня, приехал ко мне. Не понимаю, – она села на диване. – У тебя кто-то есть?

Роберто повернулся к ней.

– Не устраивай мне сцен. Я тебя предупреждаю. Я пойду.

Он не подошел к ней, не поцеловал. Повернулся и ушел. Паула слышала, как хлопнула входная дверь. С ее лица слетела милая улыбка. Со злостью она скинула подушки с дивана. Надо срочно что-нибудь предпринять. Что-нибудь сделать, чтобы удержать его. Он купил ей квартиру. Оформил на нее. Сейчас делает ремонт. А что будет дальше? Видно, что надолго он с ней не задержится. Роберто всегда вел себя странно. Отрешенно. Даже на ночь не оставался никогда. Никогда не засыпал с ней рядом.

Молодая женщина встала с дивана. Надо успокоиться, принять душ и подумать, как быть.

Винсенте смотрел в окно своего кабинета. Алехандро забрал Августу. Это сильно его беспокоило. Ведь та могла в порыве приступа рассказать ему о том давнем аборте, который так сильно изменил их жизнь. Как же ему сделать так, чтобы Августа замолчала, забыв об этом навсегда. Он сели за компьютер. В дверь постучали.

– Да, входите, – сказал Винсете.

– Добрый вечер, – в кабинет зашел Херардо.

– Здравствуйте, сеньор Херардо. Проходите, присаживайтесь.

– Хочу узнать о состоянии моей невестки и потом зайти к ней.

– Извините, но Августу сегодня забрал домой ваш сын. Мне пришлось ее выписать.

– Она действительно больна? Ей необходимо дальнейшее лечение?

– К сожалению это так. Августа серьезно больна, и боюсь предположить, но в скором времени ее придется изолировать.

– Все так серьезно? Почему же тогда вы отпустили ее домой?

– Она не буйная, но что угодно может спровоцировать приступ, и я просто не знаю, как она себя может повести. Сеньор Алехандро настоял на выписке. Я направил к ним домой медсестру с четкими указаниями, которая будет наблюдать за вашей невесткой.

– Когда это стало проявляться?

– Уже давно, я назначил ей лечение, но последнее время болезнь прогрессирует.

– Вы сказали, что течение болезни незаметно, я бы хотел знать, что спровоцировало приступ. Почему она попала в больницу?

Винсенте смотрел на Херардо. Все начинает рушиться. Прошлое ломает мосты, что были так прочно расставлены.

– Не могу вам сказать, – Винсенте пожал плечами. – Не знаю.

Херардо внимательно оглядел доктора.

– Вы столько лет являетесь врачом Августы, и не можете сказать – что спровоцировало ее приступ? Если вы ее постоянно наблюдаете, как вы говорите, то сами себе противоречите, могу вам задать вопрос – почему вы вовремя не увидели, что болезнь стала прогрессировать? Позвольте с вами не согласиться и усомниться в вашем профессионализме. Может мне стоит обратиться к другому врачу?

Винсенте побледнел.

– Ваша невестка получает квалифицированное лечение. Вы, конечно, можете пригласить другого специалиста. Это ваше право. Но также хочу вас предостеречь – Августе очень сложно принимать новых людей, – и тут же облегчение скользнуло в его глазах. – Несколько дней назад у вашего сына был прием по поводу нового проекта, точно не знаю какого, и Августа там присутствовала, думаю, что именно это и спровоцировало приступ – незнакомые люди и обстановка сделали свое дело.

Задумавшись, Херардо повернулся к окну.

– Проект, люди, – повторил он слова Винсенте.

– Да, именно это. А здесь, в палату к ней входят только знакомые ей люди, семья, персонал, который она знает. Я понимаю ваше волнение, но поверьте, я делаю все, чтобы ваша невестка поправилась.

– Допустим, вы правы. И что же нам следует ожидать в дальнейшем? – Херардо не давал спуску Винсенте, чего тот совершенно не ожидал от пожилого человека. Только сейчас он осознал, почему Алехандро так безоговорочно слушается своего отца. Херардо был непреклонен, его просто невозможно водить за нос, он казалось, видел людей насквозь.

– Сейчас, после проведения дополнительных анализов, решили начать новый метод лечения. С новыми препаратами.

– Кто решил? Вы или мой сын?

– Конечно, я. Сеньор Алехандро не может лечить людей, – Винсенте чувствовал себя провинившимся мальчишкой рядом с этим человеком.

Херардо поднялся со стула.

– Винсенте, на сегодня я вам поверю, – он направился к двери. – И да, держите меня в курсе хода лечения Августы. До свидания.

Херардо вышел из кабинета. Винсенте опустился в свое кресло. Сейчас оно еще было под ним, но ножки уже трещали по швам. Не хотелось бы Винсенте столкнуться с Херардо. Отец совершенно не похож на сына, и не дай бог, чтобы он узнал, что натворил его сын при содействии Винсенте.

– Сабрина, проходи. Ну что ты в самом то деле, – Карлос тянул за руку девушку.

Сабрина замерла у порога. Ей совершенно не хотелось заходить.

– Карлос, мы же на минутку. Ты же только возьмешь свои работы. Я согласилась составить тебе компанию, чтобы тебе не было скучно.

– Да, конечно. Какое счастье, что Кристина согласилась показать мои работы Энрике. У меня будет работа, – Карлос держал Сабрину за руки. – Работа, настоящая. Рядом с твоей мамой, – Карлос притянул девушку к себе. – И запомни, мне никогда с тобой не бывает скучно, – его голос стал серьезным, глубоким. Сабрина с такой теплотой и нежностью смотрела на него. Он стал наклоняться к девушке, чтобы поцеловать ее.

– Не-е-е-е-т-т, – истошно закричала Августа. – Не смей. Это грех…. Это кара, – Августа стала раскачиваться из стороны в сторону.

Из кабинета выскочил Алехандро. Сверху послышались шаги бегущей медсестры

– Что у вас тут происходит?

– Мама? – побледнев, Карлос отшатнулся к стене, держа Сабрину за руку.

– Кара, кара. Смотри, – Августа указывала на Карлоса и Сабрину. – Грех, грех…

– Что за крики в этом доме? – спросил Херардо, заходя в дом….

Роберто зашел в дом. Гостиная его встретила тишиной и полумраком. Мужчина сжал ладони, ему было холодно. Холод прогрыз его до кости, но не от внешней температуры, он пожирал его изнутри. И имя ему было Кристина. Ни одна женщина не могла его сейчас согреть. Он увидел ее, вновь почувствовал ее тепло, уловил ее запах, и тот кошмар прошлых лет, когда он ее потерял, когда она его бросила, те ужасные фотографии, доказывающий факт ее измены, вернулся, как будто не уходил. Прошло столько лет, но эта дикая боль нисколько не уменьшилась, она все также его терзала, рвала душу на части. Если бы мог, то он бы что-нибудь сейчас сломал, только бы выплеснуть хотя бы часть, всего лишь маленькую толику этих страданий, чтобы просто не сойти с ума от всех этих мыслей и непонимания.

Мужчина подошел к барной стойке и налил себе бокал виски, выпил его залпом. Налил второй.

– Да, и кто из нас пьет? – из тени вышла Палома.

Роберто исподлобья скользнул взглядом по жене, но промолчал. Третий бокал.

– Хочешь напиться, чтобы забыться. Не поможет, – горько усмехнулась Палома.

В коридоре раздался шум и шаги.

– Даниэль, заходи, – голос Викторий счастливый и веселый, резанул слух Роберто. – Здесь никого нет. Спасибо, что проводил меня.

– Не включай свет, не надо, – тихо попросил Даниэль.

Эти слова – были последней каплей, Роберто уже не сдерживался. Все: и ревность к дочери и ревность к Кристине, боль, отчаяние, все смешалось.

– Вон из моего дома, – раздался голос Роберто, который мигом включил свет. Его рык эхом пронесся по гостиной. Палома от испуга уронила на пол бокал.

Виктория от ужаса закрыла рот рукой. Слезы навернулись на ее глаза.

– Вон, я не собираюсь больше повторять, – Роберто распахнул дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену…

Глава 13

Кристина поморщилась от острой боли в груди.

– Что с тобой? – Рафаэль увидел, как она побледнела. – У тебя что-то болит?

– Не знаю, просто так нехорошо стало на сердце, – Кристина сделала глоток чая. – Как ты себя чувствуешь?

Рафаэль уже лежал в постели.

– Надеюсь, что Карлос не обидится, что я его не дождался.

– Не думаю, – Кристина сидела в кресле, рядом с кроватью мужа, – ты не ответил.

– Нормально. Я держусь. Лучше скажи, как у тебя дела? Тебе удалось встретиться с Роберто?

Кристина встала с кресла, подошла к окну. Отодвинув занавеску и выглянув на улицу, словно удостоверилась, что там его нет, она огорчилась. Улица действительно была пуста. Сегодня он не пришел. Конечно, сейчас ему не до нее, он кое кем занят. Ну почему ей так горько и больно только от одной только этой мысли. Они же уже никто друг другу.

– Да, – она сказала это как можно отстраненнее, чтобы только лишний раз не волновать мужа. -Но вопрос я пока не решила, – Кристина отошла от окна. – Он требует, чтобы я рассказала ему все, что случилось.

Она посмотрела на мужа, опустила голову и покачала.

– Я просто не могу ему рассказать, не могу. Ты понимаешь? Как признаться в том, что тебя столько месяцев насиловали и держали взаперти, как кобылу, ожидая рождения потомства? – Кристина задала этот вопрос самой себе. – Это не тот Роберто, которого я знала. Новый Роберто, он, – она запнулась, – совсем не тот.

– Мы все изменились, Кристина, – Рафаэль смотрел в сторону. – Очень много всего произошло со всеми нами и, поверь, ты тоже стала другой, ты уже не та девочка, которую он знал, которую любил.

– Любил? – Кристина горько усмехнулась, – боюсь, что это не так. Он просто играл со мной. Если сразу же женился на богатой наследнице. Я была не из его круга. Его мать не раз это мне бросала в лицо, но я была такой наивной и верила в то, что все можно изменить.

Рафаэль молчал.

– Какая же я была глупая, – Кристина отвернулась, чтобы вытереть слезу, что катилась по щеке, только бы Рафаэль ничего не увидел. – Я его не узнаю. Не знаю его жизни. У него не осталось ценностей. Все растеряно.

– Ты это все поняла, поговорив всего несколько минут? – удивился Рафаэль.

– Да, – она тяжко вздохнула, – можно человека узнать по нескольким фразам, поступкам, поведению.

– Кристина, Даниэль хороший и перспективный специалист. Судя по отзывам, газетам, телевиденью, Роберто не дурак, имеет вес в обществе, владеет бизнесом. Развивает его. Ему нужны такие специалисты как Даниэль. Это просто вопрос времени. Возможно, в нем говорит обида за твое внезапное исчезновение. И это естественно, что он хочет услышать объяснения.

– У меня нет времени ждать, когда он одумается. А объяснять я ничего не намерена, – она взяла чашку с чаем, желая согреть холодные ладони, хотя озноб изнутри холодил кровь, ей никогда не избавиться от этого ощущения. – Он тоже должен мне объяснить свое поведение. Тебе, наверное, смешно это слышать, мы оба ждем объяснений, которые никто из нас не намерен давать.

– Кристина, я могу понять твою боль, твое отчаяние, но послушай меня, столько лет прошло, глупо вспоминать то, что было, вы не в силах изменить свое прошлое, как и я. Сейчас надо думать о детях. Они наша жизнь. Мы должны их защитить любой ценой. Ты меня слышишь? Любой. Мы в ответе за них, а они не должны расплачиваться за наши грехи.

Кристина смотрела на мужа – любой ценой, если бы он только знал, что предложил Роберто. Одна только мысль вновь оказаться во власти мужчины, приводила ее в дикий ужас, и тем более если этот мужчина Роберто.

– Ты не понимаешь, – она покачала головой. – Алехандро приходил в наш дом. Он явно дал понять, что сделает все, чтобы уничтожить меня. И самое страшное то, что он является отцом Даниэля. Я не в силах даже заявить на него в полицию, потому что у меня нет такого права, как я смогу смотреть сыну в глаза. Мой сын работает бок о бок со своим отцом и не знает этого.

– По крайней мере Алехандро не причинит ему вреда.

– Я сомневаюсь, я страшно боюсь, что правда выйдет наружу, – она уже не могла сдерживать слезы, – Я боюсь даже подумать о том, что будет с Даниэлем, если он узнает, каким образом он был зачат. Боюсь за Сабрину, потому что та целыми днями находится в присутствии Винсенте, у которого нет ничего святого. Боюсь за нашу девочку, – слеза сбежала по ее щеке. – Боюсь за Карлоса. Я не знаю кто его мать, и боюсь даже подумать, что стало с ней. Мне страшно за Викторию, потому что совершенно не понимаю, что происходит в их семье. Ее мать выпивает, а она очень сильно переживает из-за этого. Мне страшно за детей. За их друзей, потому что их родители калечат их души своими поступками.

Кристина закуталась в халат, смотря в темноту наступающей ночи, она поняла, что стала погружаться в нее, без малейшего намека на проблеск вдали.

– Папа, папа, ну что ты такое говоришь. Успокойся. Что на тебя нашло? – сквозь слезы кричала Виктория. Она не могла больше сдерживаться.

Роберто схватил дочь за руку и пытался оттащить ее от Даниэля, но Даниэль перехватил его руку.

– Отпустите ее, сеньор. Вы делаете ей больно, – он старался говорить спокойно.

Роберто схватил Даниэля за грудки.

– Больно? Больно? – выдохнул Роберто. – Это ты сделаешь ей больно. Вон из моего дома. Вон из ее жизни. Какого черта ты сюда заявился? – хотелось крикнуть ему в лицо – твоей матери было предложено войти в этот дом, как королеве, а она предала меня, сбежала с любовником, инсценировав свою смерть. – Возвращайся туда, откуда пришел, – Роб говорил это ее сыну, но в глубине души понимал, что обращается ко своему кошмару из прошлого. Так как Даниэль стал олицетворением этого.

– Папа, папочка, – Виктория повисла на руке отца. – Пожалуйста, да что такое с тобой? Отпусти его, – Виктория уже кричала.

Со всей злостью, что накопилась у него за эти дни, Роберто выпихнул Даниэля за дверь.

– Лучше не приходи сюда, от греха подальше, надеюсь, что я ясно выразился? – Роберто полностью заслонил собой проем двери, не выпуская Викторию, которая пыталась вырваться из-за его спины.

– Сеньор, вы ошибаетесь, я не причиню вред Виктории. Вы не правы, – Даниэль вообще не понимал, что происходит.

– Что у вас тут за крики, что случилось? – спросила Рамона со второго этажа.

– Выпроваживаю твоего дневного гостя, мама, – жестко сказал Роберто. – Надеюсь, его больше не увидеть в этом доме.

– Тогда я уйду с ним, – сквозь слезы проговорила Виктория.

– Куда? – усмехнулся Роберто. – Не смеши. До свидания, молодой человек, – Роберто захлопнул дверь перед Даниэлем. Схватил Викторию и встряхнул ее. – Успокойся. Что за истерика?

Виктория еще продолжала всхлипывать, она ничего не понимала. Что случилось с ее отцом. Ведь вроде бы он не был против их отношений. Роберто стоял у двери и ждал, пока Виктория отойдет от нее, пройдет в гостиную, сядет на диван. Только тогда он подошел к стойке и налил себе виски.

– Ты как мама, заливаешь свое одиночество спиртным, – вырвалось у Виктории. – Мне жаль тебя, отец, жаль, что ты так и не научился любить. Ты не человек, ты просто машина, тебе чужды чувства, тебе незнакома любовь.

– Замолчи, Виктория, – Рамона стала спускаться с лестницы. – Не смей так разговаривать с отцом.

– Я так не могу. Я не буду так жить, как вы все в этом доме, – продолжала она, – ты ничего не сможешь сделать, я уйду. Если надо, уволюсь из твоей компании. Это ведь все твое. Ты часто это повторяешь, – Виктория всхлипывала, но твердость в голосе, подтверждала ее решимость бороться за свое право быть счастливой, – забирай, мне ничего от тебя не нужно. Мне жаль тебя, ты не знаешь, что такое любить. Вы с мамой просто калечите судьбы друг друга.

Роберто допил до дна второй бокал виски, сожалея, что оно его не брало. Он подошел к дочери, взял ее за руку.

– Идем, не бойся, – холодно и отрешенно проговорил он.

– Роберто, не надо, – попыталась остановить его Рамона, но отступила перед ним, не сумев посмотреть в его глаза.

Роберто подвел дочь к двери своего кабинета и остановился.

– Что, отец, – она всхлипнула, – что ты хочешь мне еще показать? Что ты не показал мне за все эти годы? Я видела только холод в этих стенах, что хочется бежать прочь отсюда и никогда не возвращаться. Ты думаешь, что только деньги могут дать счастье и покой? Ты ошибаешься. Нужно участие и забота. Тепло, а здесь такая стужа, что невозможно находиться.

– Холод говоришь, пожалуй, я с тобой соглашусь, – Роберто оперся рукой о дверь, взялся за ручку, надо открыть кабинет. Всего один шаг и он покажет дочери, что такое любовь, и что она делает с людьми.

– Отпусти меня, не держи, я взрослая, я хочу жить. Ты не сможешь мне запретить любить. Я хочу этого, хочу все познать, – Виктория кричала ему в лицо. Роберто же просто улыбался, понимая дочь, видя ее наивность и веру в хорошее. – Я раньше не понимала. Сейчас же все изменилось. Если ты не в состоянии признать, что твоя жизнь фарс, у тебя есть только твоя работа, больше ничего. Твоя жизнь пуста. Ты меняешь женщин как перчатки, твоя жена пьет, от отчаяния и беспомощности. Так что есть у тебя в жизни? Скажи мне отец? Ты желаешь мне такую же жизнь, чтобы я через несколько лет начала пить, ища надежду на дне бокала? Или ты мне желаешь следовать твоему примеру – менять мужчин?

Роберто замахнулся, чтобы дать пощечину.

– Ты уже дошел до того, чтобы поднять на меня руку? – Виктория не верила своим глазам.

– Роберто. Остановись, прекратите этот скандал. Успокойтесь, – Рамона пыталась вмешаться, но ни сын, ни внучка не слышали ее.

– И что же ты хочешь, Виктория? – Роберто опустил руку. – Я никогда не поднимал руку на женщину.

– Однако сейчас ты практически это сделал. Я хочу любить, хочу наполнить свою жизнь эмоциями и чувствами. Не хочу страдать и переживать, как вы с мамой.

– Любить, – он рассмеялся.

– Роберто, не делай этого, – Рамона пыталась его вразумить. – Ты потом пожалеешь.

– Да, любить, я хочу любить. Ты не умеешь и не знаешь, что это такое. Ты не знаешь и никогда не узнаешь, – Виктория вырвала свою руку из его и повернулась, чтобы пойти, но Роберто перехватил ее, повернул к себе, посмотрел в глаза. – Мне жаль тебя, отец.

– Ты хочешь узнать, что такое любовь? – спросил он ее холодно, его глаза были полны пустоты и безразличия к происходящему. – Ты в этом уверена?

Виктории стало страшно. Что-то не так, сейчас произойдет что-то ужасное, но отступать она не могла.

– Что ты можешь мне показать, отец? – она бросала ему вызов.

– Именно это мне в тебе и нравится, ты никогда не отступаешь от своей цели, поверь, я пытался тебя уберечь. Я очень тебя люблю, о да, ты же говоришь, что я этого не умею. Возможно, – он сжал ее плечи, – я люблю тебя не так, извини, скорее всего, я не так проявляю свою любовь отца, как бы тебе хотелось, но откуда ты знаешь, как это должно быть? Откуда ты можешь знать?

– Я видела, – слезы уже не бежали из глаз Виктории. – Я знаю.

– Можно спросить где?

– У Даниэля дома, – выкрикнула она ему в лицо. – В его семье любовь, уют, забота, понимание, у нас же нет ничего, просто жалкое подобие.

– О да, его семья, – Роберто принял вызов, кивнул головой. Если его что-то и останавливало до этого момента, то сейчас нет. То, что так боготворила Виктория в Кристине, разрушило его жизнь, пусть смотрит. Он повернулся к двери и распахнул ее.

– Нет, Роберто, – закричала Рамона. – Не надо.

– Заходи и смотри, – Роберто приглашал дочь войти внутрь.

Виктория ужаснулась от увиденного, от хаоса и беспорядка, творившегося в кабинете. Все было разрушено.

– Я не понимаю тебя, – она сжала руки на груди.

Роберто обошел дочь сзади и взглянул с ее стороны.

– Вот это любовь, все что ты видишь – это любовь, вот, что она творит с людьми, – Роберто наклонил голову к самому уху дочери и шептал, – вот это самая ее главная сторона, вот это то, о чем умалчивают, расписывая любовь, это восхитительное чувство, так ты мне говорила. Заходи, смотри, наслаждайся, – он подтолкнул дочь в кабинет и захлопнул дверь перед матерью, покачав головой, чтобы та даже не смела вмешиваться.

– Я не понимаю, – Виктория растерянно смотрела на отца.

– Вот это любовь. Вот, что она делает с людьми. Та, что пожирает тебя изнутри в сознании, без обезболивающего, на живую, изо дня на день. Это такое сладостное чувство, что хочется лезть на стену, крича от боли, но кричать то не получается, потому что воздуха не хватает, не чем дышать оказывается, – Роберто говорил это, наклонившись к уху дочери, у которой слезы текли по щекам, – это такое радостное чувство, которое не дает покоя ни ночью, ни днем, изъедая твою душу и посыпая солью открытые раны. Любить, о избавь, больше я не хочу любить, не желаю.

– Папа, папочка, прости меня, – Виктория повернулась и обняла отца, но Роберто отстранил ее, держа на расстоянии и не позволяя обнять себя.

– Такое полное чувство, пронизываемое холодом до костей, хочется согреться, а не получается, хочется обнять, а рядом пустота, никто не может дать тебе это тепло, потому что все было просто иллюзией, обманом, фарсом. Вот истинная сторона любви, а не поцелуи в темноте, вздохи в укромном месте. Это когда на самом восхитительном моменте полета исчезают крылья. И ты падаешь вниз, на скалы, но не можешь разбиться, потому что все еще падешь, устремляешься, и нет этому падению конца и края, так как ты находишься в вакууме, один на один с самим собой.

– Папа, папочка, я не знала, я не знала, что ты…, – Виктория заплакала.

– Ты можешь плакать, можешь кричать, но поверь мне, легче тебе от этого не станет. Когда ты познаешь любовь, слезы не помогут, ничто не поможет, ничто не излечит твою боль и не избавит от одиночества, если ты познал любовь, искупался в ней, – Роберто повернулся и вышел из кабинета.

– Папа, не уходи, пожалуйста, не оставляй меня, прости, – Виктория начала плакать навзрыд.

– Нигде не будет места, всегда гонимый самим собой в поисках утраченного и осознавая, что все тщетно. Нельзя забыть, нельзя удалить из своего сознания, – Роберто шел к двери, пытаясь покинуть эти стены. Слишком горько, слишком больно. – Говоришь, что хочешь всего этого – пожалуйста, я не буду больше мешать. Ты превратила меня в монстра, робота, так вот именно любовь меня и сделала таким, хочешь сама стать такой, иди вперед. Дерзай. Я лишь хотел тебя уберечь от всего этого. Прости меня, если я не так любил тебя, как ты этого бы хотела, – Роберто вышел из дому.

Виктория опустилась на колени в кабинете, стук входной двери, позволил ей зарыдать, не сдерживаясь.

Рамона ничего не могла сказать, в шоке осматривая то, что осталось от кабинета ее сына.

Палома поставила бокал, в котором было еще вино и пошла наверх.

Все разрушено. Их души истерзаны, искалечены. Жизнь загублена.

Медсестра пыталась увести Августу, но та вырывалась и повторяла всего одно лишь два слова «грех», «кара». – Алехандро, ты можешь мне объяснить, что у вас тут происходит? – спросил Херардо. – Зачем ты забрал Августу из больницы, если она не до конца прошла курс лечения?

– Карлос, что ты сделал? – Алехандро не слушал отца, он сразу же налетел на сына.

Наконец-то медсестре удалось ее увести с помощью Бруно. В комнате она сделала ей укол, чтобы та успокоилась и уснула.

– Ничего, я вообще не знал, что мама дома. Вернулся, чтобы взять свои работы, мне они нужны, дедушка это Сабрина.

– Очень приятно, сеньор, – сказала она.

– Не думаю, что наше знакомство состоялось в благоприятной обстановке, – проговорил Херардо, – но вы в этом не виноваты. Извините нас за семейные разборки.

– Все в порядке, сеньор Херардо, я знаю, что сеньора Августа не очень хорошо себя чувствует.

– Карлос, – Алехандро подошел близко к сыну. – Почему ты всегда создаешь проблемы?

– За что ты так меня ненавидишь? – Карлос решился. Ему было жутко неудобно перед Сабриной, но эти постоянные нападки, да и слова, услышанные днем, не выходили из головы.

– Потому что ты…, – начал Алехандро.

– Сеньор Алехандро, ваша супруга успокоилась, – вмешался в разговор Бруно, остановив Алехандро.

– Почему, отец? Тебя раздражает все, чем занимаюсь. К чему стремлюсь. Тебе неприятен сам факт моего существования. Так зачем вы вообще меня родили?

– Карлос, успокойся, – Сабрина держала его за руку. – Не надо.

Увидев руку Сабрины, на руке Карлоса, и то, как та его успокаивала, он понял, что спровоцировало приступ Августы. Она испугалась того, что брат встречается с сестрой.

– Тебе не следовала приводить в дом эту девушку. Твоя мать больна. Ты это прекрасно знаешь, она не может воспринимать незнакомых людей в период обострения. Ты виноват, как всегда.

– Алехандро, хватит, – Херардо хмурился. Здесь явно что-то было не так. – Хватит обвинять сына в том, в чем он не виноват. Он же ясно тебе сказал, что не знал, что Августа дома. И позволь мне узнать, чем именно ее могла напугать эта девушка?

Сабрине было неудобно присутствовать в этой семейной драме.

– Карлос. Извини меня, может я подожду тебя на улице, – Сабрина пыталась выйти.

– Нет. Ты никуда не пойдешь. Ты пришла со мной, со мной и уйдешь. Нравится это моему отцу или нет. Но ты теперь со мной, – Карлос цеплялся за Сабрину, понимая, что она становится смыслом его жизни, в которой он наконец-то увидел проблеск.

– Ты сам не понимаешь, о чем говоришь, – Алехандро стало не по себе, осознав, что именно происходит. – Вам нельзя встречаться. Вы из разных кругов.

– Мне все равно, что ты думаешь, отец, так же как тебе все равно, чем живу я, – Карлос, держа Сабрину за руку, пошел к лестнице. – Я долго не задержусь здесь. Я возьму только самое необходимое. Я не останусь здесь сегодня. Мне невыносимо здесь больше находиться.

Алехандро схватил сына за руку, останавливая его, но того в свою очередь взял за руку Херардо. Алехандро остолбенел, отпуская руку Карлоса. Отец впервые за эти годы дотронулся до него.

– Оставь своего сына в покое. Ты уже достаточно ему сегодня наговорил.

Алехандро смотрел, как Карлос и Сабрина поднимаются по лестнице.

– Ты сам не понимаешь, что натворил, останавливая меня, но не переживай, я со всем разберусь, как всегда, отец.

– Оставь молодых людей в покое, – Херардо сжал левую руку. Сердце сжалось. – Нам надо поговорить. Бруно, оставь нас одних.

– Пройдем в кабинет. Я так понимаю, что ты сегодня намерен выяснить то, что тебя так беспокоит. И позволь узнать – с чего это ты так заинтересовался моей жизнью?

– Я никуда не пойду, разговаривать будем здесь. Меня же беспокоит Августа. Что с ней происходит?

– Как пожелаешь, отец, ваше слово – закон для меня, – Алехандро раскинул руки, – я весь в вашем внимании.

– Хватит паясничать, – осек его Херардо.

– Моя жена немного приболела, – отмахнулся Алехандро.

– Теперь это так называется? То, что я увидел сегодня, явно не просто приболела. И потом, она была в ясном уме, это не было похоже на приступ.

– К чему такой интерес? Она моя жена, я сам со всем разберусь, не вмешивайся. Откуда тебе знать, как должен проходить приступ, он всегда случается в разное время и проходит по-разному, – отмахнулся Алехандро.

– Сегодня днем ты говорил совершенно по-другому. Что происходит?

– А не поздно ли ты задаешь мне этот вопрос?

– Думаю, что нет. Когда умирал отец Августы, он поручил мне заботиться о ней.

– Да, и лучшее, что ты придумал, женил меня на ней.

Херардо смотрел на сына, кого же он породил?

– Женил, чтобы ты наконец-то осознал, в жизни не бывает все только по прихоти. По щелчку твоего пальца.

– Отец, как же ты ошибаешься. Бывает. И я тому прекрасное доказательство.

– Сегодня я увидел, что Августа чего-то испугалась.

– Незнакомого человека, – Алехандро не хотел, чтобы сейчас отец вмешивался в его дела. Он столько лет ждал этого, и сейчас, когда его отец сам пришел к нему, оказалось, что именно этого ему в данный момент и не нужно.

– Она уже знакома с Сабриной, – проговорил Карлос, спускаясь по лестнице вместе с Сабриной.

– На вечере все произошло смутно, она не поняла, а сегодня, после больницы, ей просто стало не по себе.

– Так не по себе, что родная мать, смотря на меня, кричала, что я грех, что я кара? – Карлос всегда смущался отца, не понимал отрешенности Августы, если ранее всегда проявлял снисходительность, то сейчас ему было все равно. Он совершенно безразличен своим родителям, так зачем ему стремиться к тому, чтобы заслужить их доверие и внимание?

– Карлос? – Алехандро был искренне удивлен поведением сына.

– Да, я Карлос. Только что с того? – молодой человек крепко держал руку Сабрины. Она придавал ему силы.

– Ты никуда не пойдешь, тем более с этой девушкой.

Сабрина удивленно смотрела на Алехандро. Несколько дней назад все было хорошо, никто не был против.

– Ты ошибаешься. Я уйду, – Карлос внимательно смотрел на отца. – Я найду, где и как мне жить. Зачем вас беспокоить, если только одно мое появление провоцирует новый приступ у мамы.

– На что ты будешь жить? Твоя мазня никому не нужна.

– Карлос, ты всегда можешь на меня рассчитывать, – вмешался Херардо. – Я тебя ждал, чтобы предложить свою помощь.

– Я не выгонял тебя из дому, – напомнил Алехандро сыну.

– Ты всегда меня гнал из дома, требуя того, что я не мог тебе дать. Ты никогда не воспринимал меня. Тебе был нужен кто-то другой, – откуда у Карлоса взялась такая смелость, он сам не понимал. – Надеюсь, что ты это обретешь. Спасибо, дедушка.

Сабрина молчала. Она не хотела становиться свидетелем этой сцены.

– Ты уходишь из дома? – хмыкнул Алехандро. – Иди, только завтра ты приползешь и будешь просить прощения, так как тебе просто не на что будет жить.

– Ты ошибаешься, я найду работу, жилье. Ты дал мне жизнь, благодарю за это. Всегда буду об этом помнить, так как родителей не выбирают.

– Надеешься на поддержку деда? – усмехнулся Алехандро.

– И я ее всегда дам, – вмешался Херардо.

– Не сомневаюсь. Только к чему все это? Завтра вы все успокоитесь, и все станет на свои места, – Алехандро даже не допускал иной мысли. – Ничего ведь не произошло. Твоя мать больна. А какие могут быть претензии к больному человеку? Мало ли что она могла наговорить в момент приступа.

– Разбирайтесь сами, пожалуйста, оставьте меня в покое, – Карлос направился к выходу.

– Я с тобой, – Херардо поспешил за внуком, но остановившись у входной двери, повернулся к сыну. – Не нравится мне все, что я здесь увидел и услышал.

– Твои проблемы, – Алехандро повернулся и пошел в кабинет. Уже там за закрытыми дверьми, он стал осознавать все, что произошло. Что его сын наконец-то смог постоять за себя. Дать ему отпор, что соответственно его обрадовало, но факт того, что он увлекся своей сестрой, вынуждал его срочно что-нибудь предпринять.

Паула вздрогнула от звонка. Распахнув дверь, она увидела Роберто. Не проговорив ни слова, он сжал ее в своих объятиях.

– Котик, какой сюрприз, – засмеялась Паула.

Вглядываясь в ее лицо, словно ища что-то, но так и не находя, закрыл глаза и стал ее целовать, крепко, словно вычеркивая что-то из своей памяти, ища минутную разрядку, позволяя себе забыться.

Паула же не понимала, что происходит с ним, но была очень рада, сейчас он не контролирует себя, что было ей на руку. Может быть, жизнь налаживается, главное, чтобы все получилось, тем более что дни подходящие.

Кристина спустилась вниз, в гостиную. Она не могла лечь, не дождавшись Сабрину и Карлоса, которому обещала, что отберет работы для Энрике, чтобы тот мог посмотреть их.

– Проходите, сеньор Херардо, – у двери раздался голос Сабрины.

Кристина посмотрела на часы. Было уже за полночь, какие гости в такое время? Она поправила свой халат и встала с дивана. В комнату вошли Карлос с Сабриной и с ними пожилой мужчина.

– Добрый день, сеньора, извините за столь поздний визит. Херардо, дедушка Карлоса, – представился он.

Кристина побледнела. Отец Алехандро, а это был именно он, так как они с сыном были очень похожи. Уже и этот пожаловал в их дом. Что вообще происходит.

– Я не понимаю, что-то случилось? – Кристина плотнее закуталась в халат.

Сабрина удивленно смотрела на мать, не узнавая ее. Она даже не поздоровалась с ним, видимо сказалось волнение.

– Все в порядке, мама, не волнуйся, – Сабрина пыталась ее успокоить. – Это моя мама – Кристина.

– Очень приятно. Вы извините нас. Просто у нас произошел неприятный разговор, и ваша дочь стала невольным свидетелем. Карлос решил уйти из дома, я просто не решился оставить их одних.

– Что? – она повернулась к молодому человеку. – Карлос, с тобой все в порядке?

– Да, не волнуйтесь. Вот мои работы. Вы посмотрите? Я правда не хочу вас сильно задерживать, но может быть…

– Да, конечно. Но что с тобой? Куда ты пойдешь? Как…

– Со мной все будет хорошо, не волнуйтесь, – Карлос пытался ее успокоить.

– Я предложила ему переночевать у нас, – сказала Сабрина.

– У нас? – Кристина понимала невозможность этого, у них с Алехандро и так хватает проблем, не хватало еще, чтобы он еще больше на нее обозлился, хотя понимала, что с удовольствием предложила бы Карлосу остановиться у них.

– Я предложил ему свой дом, не переживайте, – успокоил женщину Херардо. – Карлос не останется один.

Карлос смотрел на Кристину таким взглядом, ища участие и понимание.

– Ты можешь переночевать у нас, если хочешь, наш дом всегда открыт для тебя, – она подошла к нему и взяла его за руку. – Твой отец обидел тебя? – поправила волосы

– Все, как всегда, просто так тоже невыносимо, понимаете, так нельзя, – он сделал шаг вперед, и Кристина инстинктивно обняла его.

– Не волнуйся, я всегда буду рядом, – Кристина смотрела на Херардо из-за спины Карлоса, который был очень удивлен их поведением.

Карлос прижался к женщине, как ребенок, ищущий поддержки и понимания, и Кристина была именно тем человеком, от которого он хотел это получить.

Херардо смотрел на внука и эту незнакомую женщину, на искренность и дружелюбие со стороны этой женщины. Что связывало их? Кто она? Он видел, как Карлос к ней тянулся. Он с такой радостью рассказывал о ней в машине, что казалось совершенно забыл о том, что с ним произошло всего несколько минут назад.

– Я вам так верю, вы даже не представляете, – Карлос заглянул в ее глаза. – Вы очень дороги для меня.

– Все в порядке, ты тоже стал очень важным для меня, – Кристина поправила ему волосы. – Может кофе?

– А это вас не затруднит, – Карлос цеплялся за малейшую возможность побыть рядом с этой женщиной. – Дедушка, ты как, тоже не против?

– Главное, чтобы сеньоре было удобно. Ведь уже очень поздно.

– Не переживайте, – Кристина немного расслабилась, может отец Алехандро не такой, как его сын.

– Я все равно хочу дождаться сына. Даниэль должен скоро вернуться. Пройдемте.

– Мама, ты еще не спишь? – в комнату зашел Даниэль, он никого не видел, ища поддержку матери. Его взъерошенный вид и растерянность, напугали Кристину.

– Кто? – лишь одно слово сорвалось с ее губ.

Даниэль обнял мать, зарывшись в ее плечо.

– Почему все так? Почему он так меня ненавидит? За что? Что плохого я ему сделал? – с отчаянием произнес Даниэль.

Кристина сразу же поняла кто «он».

– Успокойся, милый, – она гладила его волосы. – Да что же это такое сегодня? Дорогая, сделай пожалуйста кофе. Я поговорю с Даниэлем, и мы к вам присоединимся.

– Может мы все-таки пойдем? – Херардо вопросительно смотрел на Карлоса, показывая ему всем своим видом, что сейчас абсолютно неуместно задерживать людей.

– Да, конечно, – неохотно согласился Карлос. – Держись, Даниэль. Сегодня, наверное, не наш день.

Сабрина проводила гостей. Она слушала, что говорит Даниэль, и удивлялась поведению отца Виктории. Хотя отец Карлоса тоже вел себя отвратительно и тем более по отношению к сыну. Выслушав и успокоив детей, она каждого поцеловала на ночь. Видимо Рафаэль прав – чтобы защитить детей, они должны согласиться на любые условия. Она постарается. Она сможет.

Женщина обнимала себя руками, глядя в темноту ночи. Слезы катились из ее глаз. За что жизнь так несправедлива к ней?

Винсенте был удивлен и очень обрадован, когда услышал, что он должен забрать Августу опять в больницу. Алехандро же понял, что отец начал что-то подозревать и надо всеми способами лишить Августы возможности что-либо сболтнуть в порыве нервного состояния. Карлос так и не вернулся домой. Наверняка он провел ночь в доме Херардо. Но об этом он подумает позже. Сейчас ему необходимо устроить Августу и кое с кем поговорить.

Рафаэль внимательно слушал то, что Сабрина ему рассказала о своей работе.

– И еще, пап, я тут заинтересовалась одной историей, – Сабрина открыла сумочку. – Ты только не говори маме, а то ей не очень понравилось, что я копаюсь в прошлом чужих людей. Но мне почему-то стало интересно, тем более что они наши однофамильцы, представляешь. Сначала, я подумала, что речь идет о тебе, потому как его тоже звали Рафаэль, но так как его жену Луз, то я сразу же отбросила эту мысль.

Рафаэль побледнел.

– Что именно тебя заинтересовало? – только и сумел он проговорить.

– Их история, в больнице ходят разговоры.

– Какие, что он ее убил?

– Кто кого убил? – удивилась Сабрина.

– Рафаэль убил Луз, – его дочь узнала правду, Рафаэль отрешенно смотрел в сторону.

– Ты что, папа, откуда у тебя такие мысли. Наоборот, я считаю, что Луз специально оставили умирать, вернее превратили в овощ.

– Что? Что ты такое говоришь? Кто превратил Луз в овощ? – Рафаэль насторожился.

– Папа, успокойся, ну что ты так нервничаешь. Я думала тебе будет просто интересно. А ты так все близко принимаешь к сердцу. Зря я все тебе рассказала.

– О чем ты говоришь, Сабрина, – Рафаэль был очень взволнован? – Расскажи все.

– Да это в принципе все, что я знаю, – Сабрина уже просто не знала, рассказывать ли дальше о двух историях и рентгеновских снимках.

– Сабрина, если ты начала, говори и дальше, я знаю тебя, у тебя есть какие-то факты. Если ты считаешь, что с Луз кто-то что-то сделал? Я хочу знать?

– Просто я случайно увидела еще одну историю, то есть их две, и вот во второй я нашла эти снимки, посмотри.

Рафаэль дрожащей рукой взял снимки, это были не те, что он видел 25 лет назад, на них были видны повреждения, гематома, которую можно было устранить, чтобы не было давления на мозг, Луз можно было спасти. Те же снимки представляли собой ужасную ситуацию, которую невозможно было исправить. А это, на них была возможность все исправить – только время решало все, и она было потеряно.

– Господи, как же так? За что? – Рафаэль обхватил голову руками. Луз могла бы жить, могла бы видеть, как растет и взрослеет ее дочь, но кто-то решил поиграть с их судьбами.

– Папа, папа, что с тобой? Тебе плохо? – Сабрина была напугана, она подскочила на ноги. – Может тебе дать воды?

– Нет. Не надо, продолжай, – Рафаэлю казалось, что он сходит с ума. Винсенте. Наверняка он в курсе этой истории. – Где ты их нашла?

– В кабинете сеньора Винсенте, он попросил эту историю накануне. Папа, ты меня пугаешь. У меня складывается такое ощущение, что ты был знаком с этой женщиной. Ты так странно реагируешь, так же, как и мама. Что происходит, что вы от нас скрываете?

Рафаэль молчал. Винсенте. Значит он приложил к этому свою руку. Сердце стало колоть, но Рафаэль не обратил на это внимание. Он хотел увидеть Винсенте, посмотреть ему в глаза.

– Ничего, Брина, все в порядке. – Рафаэль уже пришел в себя. – Просто я потрясен, что кто-то мог так распорядиться судьбами людей. Вмешаться в их жизни.

Сабрина нахмурилась, но зная своего отца, его внимание к чужим бедам, немого успокоило ее.

– Да, меня тоже это возмутило. Как ты думаешь – может мне стоит узнать, кто такой Рафаэль, и все ему рассказать.

– Не надо, дочка, уже столько лет прошло, зачем ворошить прошлое. Ведь изменить все равно ничего нельзя, – Рафаэль сжал руку в кулак, ведь все равно те аппараты отключил он сам, лишив Луз возможности дышать, разве сможет он себя простить когда-нибудь. – Уже столько лет прошло, наверняка у того доктора другая семья, дети.

– Да, кстати, пап, у них родился ребенок, только вот я не посмотрела кто и жив ли этот ребенок.

– Сабрина, – Рафаэль повернулся к дочке, – жив или нет тот ребенок, не надо, не вмешивайся, поверь, может люди хотят об этом забыть и не вспоминать, разве ты вправе возвращать их назад в прошлое, полное боли, потерь, огорчений? Подумай об этом. Не думай сейчас о правильности и возможностях. Ведь сказав и предоставив эти снимки, ты можешь лишить покоя нескольких людей, которые могут сойти с ума от одной мысли, что их жизнь могла пойти по-другому. Именно поэтому твоя мама и просила тебя не вмешиваться и не ворошить прошлое, оно может разрушить настоящее.

Сабрина задумалась, в словах отца была логика. Но как же трудно оставить то, что она приняла так близко к сердцу. Она в растерянности сжимала снимки в руках, не зная, что же с ними теперь делать.

– Отдай эти снимки мне и забудь, богом прошу забудь об этом навсегда, – Рафаэль держался из последних сил, чтобы не потерять сознание, не показать дочери насколько это его взволновало.

Сабрина отдала снимки отцу. Видя его непреклонность, осознала слова отца – порой нельзя думать только о себе и правом деле, за любым поступком стоит живой человек со своими чувствами, желаниями. И нельзя рубить с плеча, только мотивируя тем, что ты прав, что говоришь правду, ведь любым словом можно разрушить судьбу другого. Жизнь сложна, и порой стоит отступить, оставив все так, как есть.

– Прости, что потревожила тебя, – Сабрина встала и подошла к окну. – Просто меня так взволновала эта история, но ты прав. Прошлое неисправимо, пусть оно там и останется. Мне пора на работу.

Поцеловав отца в щеку, она выбежала из комнаты. Пообещав отцу, она должна была сдержать слово, хотя ей было так непросто это сделать, но воля отца – для нее святое.

Рафаэль слышал, как от дома отъезжает машина. Он встал с постели. Винсенте. Как же он хотел сейчас его увидеть. Дрожащими руками Рафаэль взял снимки. Вот то, что могло спасти его Луз, если бы эти снимки попали к нему тогда. 25 лет назад, все могло бы быть иначе. Ему стало тяжело дышать, в глазах потемнело, комната завертелась. Сознание медленно стало покидать его.

Кристина уже взялась за ручку двери комнаты мужа, как услышала шум падения. Вбежав в комнату, она увидела его лежащего на полу.

– Рафаэль, Рафаэль, господи, что с тобой. Сабрина, доченька. Кто-нибудь, помогите…

Глава 14

Кристина пыталась привести мужа в сознание. Дома никого не было. Она в отчаянии трясла Рафаэля. Понимая, что это не поможет, она выбежала из комнаты. Надо найти что-нибудь, что поможет ему. Лихорадочно перебирая лекарства, Кристина нашла нашатырный спирт. Разливая на пол, она промокнула ватку и побежала наверх. Там, на полу лежал Рафаэль, он так и не пришел в сознание. Женщина с усилием перевернула его на спину, поднесла ватку со спиртом к носу.

Рафаэль приоткрыл веки. В глаза ударил яркий свет.

– Господи. Слава богу. Как же я испугалась, – Кристина обняла мужа. – Как же ты меня напугал. Я сейчас вызову врача, только помогу тебе лечь в постель.

Стон готов был уже сорваться с губ Рафаэля, как же ему не хотелось возвращаться в этот мир. Снова видеть. Чувствовать боль. Кристина помогла ему подняться. Его растерянность пугала ее. Пустой взгляд, бессмысленный.

– Пожалуйста, не молчи, скажи что-нибудь, – Кристина поправила одеяло. Встала, чтобы позвонить, взяла телефон.

– Не надо. Мне уже лучше. Видимо произошел перепад давления, я резко встал с постели, – пояснил Рафаэль.

– Но, я все равно вызову врача. Сабрине пока не буду говорить, – она взяла телефон.

– Не надо. Все будет хорошо.

– Не упрямься. Так нельзя. Тебе становится хуже. Хоть ты это и отрицаешь. Ты понимаешь, что должен беречь себя.

– Я стараюсь. Сейчас я немного полежу и поеду в больницу. Мне просто необходимо решить вопрос.

– О чем ты говоришь? – Кристина не понимала его. – Ты никуда не поедешь, сейчас я вызову врача, если надо будет, мы положим тебя в больницу. Так больше не может продолжаться. Ты не можешь лечить самого себя.

– Кристина, успокойся, вчера мы с тобой разговаривали и пришли к выводу, что любой ценой должны помочь нашим детям.

– Да, да ты прав, но не забывай о своем здоровье, – Кристина была очень напряжена.

– Все в порядке, это просто минутная слабость, ты же знаешь, неужели я бы стал рисковать своим здоровьем, когда тебе так необходима моя помощь и поддержка.

Кристина покачала головой. Да ей просто жизненно необходимо его участие, но не ценой его жизни.

– Подумай о нас всех, я тебя очень прошу. Нельзя махнуть рукой на сегодняшний обморок и тут же куда-то бежать. А если тебя парализует, если вдруг у тебя случится инфаркт? У тебя уже был один.

– Это всего был всего лишь микро и потом, я достаточно быстро встал на ноги, – напомнил Рафаэль.

– Рафаэль, прошу тебя, пожалуйста, береги себя, – Кристина присела на кровать рядом с ним. – Мне так страшно. Я не знаю, что еще ожидать. С каждым днем становится все хуже и хуже. Вчера, – она замолчала, не зная продолжать или нет…

– Что случилось вчера? – он взял ее за руку. – Скажи, не скрывай от меня.

      Кристина встала с его постели. Нервно заходила по комнате.

– Я не знаю, вчера Роберто сорвался на Даниэля. Я уже не знаю, хочу ли, чтобы он шел к нему на работу. Что если он постоянно будет его третировать, вымещая свою злость на нем?

– Поэтому тебе и надо с ним поговорить, объяснить.

– О чем ты говоришь? Что будет потом? Я столкну его с Алехандро. У них бизнес. Общие дела. Я так запуталась. И я не уверена, что Роберто поверит мне. Столько времени прошло, почему нельзя жить сегодняшним днем, почему нельзя смотреть вперед, почему мы все время оборачиваемся назад?

– Потому что нас оборвали, не дали закончить то, что мы жаждали познать, – он тяжело вздохнул и сел на кровати, свешивая ноги на пол. – Теперь я понимаю, что пока мы не завершим начатое, прошлое не оставит нас в покое, – Рафаэль осознавал, что ему просто необходимо посетить больницу и посмотреть в глаза Винсенте. Дать понять, что он все знает.

– О чем ты говоришь? – Кристина не понимала его. – Что мы должны закончить?

– Все, что начали тогда, 25 лет назад. Мы должны вернуться в те дни, завершить свои дела, объяснить свои поступки, чтобы отпустить прошлое, позволить себе жить настоящим. Сейчас же мы все погрязли в нем, тонем. И самое страшное, что утягиваем за собой детей.

Кристина смотрела на Рафаэля и не верила в то, что он говорит. От возмущения она даже не обратила внимания на то, что он стал одеваться.

– Ты предлагаешь мне вернуться в дом Алехандро? Пойти к Роберто и все ему рассказать? И каким образом я изменю свою жизнь? Я тебя совершенно не понимаю, Рафаэль. Что ты делаешь?

– Одеваюсь. Я поеду в больницу. Довезешь меня туда?

– Даже не думай.

– Кристина, не спорь со мной. Я поеду. Сабрина отведет меня на осмотр. Сделаем кардиограмму, Узи, сдам анализы. Ты же сама мне об этом говорила.

– Хорошо, – согласилась Кристина. – Я буду с тобой.

– Не надо. Со мной будет Сабрина. Да и у тебя полно своих дел.

Кристина покачала головой и спустилась вниз, не мешая мужу собираться.

Роберто стоял у окна в своем кабинете. Работать не получалось. Мысли разрывали его на части. Даниэль ему нравился, он сорвался на него только из-за злости на Кристину, за то, что она не хотела и не шла ему на уступки. Не желала с ним говорить, отказывалась с ним видеться. Он чувствовал, что небезразличен ей, видел, как она реагирует на него, даже ревнует, тогда почему так упорно противится остаться с ним наедине. Странно все это. Непонятно. Разве он может ей причинить вред? Он сам себе не верил, не знал, как поведет себя в следующую минуту. Чувствовал, что сам того не желая, вновь превращается в того мальчишку, который мог себе позволить быть романтиком. Все эти годы он держал себя в руках, хотя боль от разлуки и потери была невыносимой. Только одно ее появление… Ждал ли он ее? Верил ли в то, что она когда-нибудь вернется? Понимал ли, что с ее смертью, эти все надежды бессмысленны, но где-то там, в самом дальнем уголке сердца жила крохотная надежда, что она вновь предстанет перед его глазами. Чудо произошло, горькая усмешка скользнула по его губам, превратившись в неслышимый стон. Разве это можно назвать чудом, когда предательство налицо. О чем он только думает? Он отомстит ей за все свои страдания и муки, которые она ему причинила. Вопрос времени, но как же тяжело ждать. Столько лет, а он все еще ее надеется. От этих мыслей стало – горько, дико. Как же так?

Роберто оглядел свой кабинет, как будто видел его впервые. Захотелось вырваться из этих стен, вдохнуть свежего воздуха, почувствовать ветерок, ворошивший волосы, обдувающий, дарящий свежесть. Выйдя на улицу, он отпустил водителя, сел в машину, открыл окна. Оглянувшись на свой офис, он нажал на педаль газа.

Виктория поспешила в офис отца, но не успела его застать.

– Он только что уехал и не сказал, когда вернется.

– А куда уехал?

– Возможно на новый проект, но мы точно не знаем.

Виктория с грустью в глазах посмотрела на открытую дверь кабинета отца. Она встала рано, практически не спала всю ночь, но все было напрасно, она все равно опоздала, Роберто уже уехал. Может поехать на объект? Но на какой?

Винсенте удостоверился, что Августе поставили укол. Надо подыскать для нее другое место. Здесь слишком много людей, которые могут услышать то, что она бормочет в своем бреду. А если кто-нибудь все сопоставит, то правда быстро выйдет наружу. Алехандро, как надсмотрщик, стоял у окна, наблюдая за своей женой.

– Где я могу найти Сабрину, ты ее недавно принял на работу?

– Сабрина? Да она работает здесь.

– Я буду в кафе, отправь ее ко мне, мне надо с ней поговорить, – Алехандро вышел из палаты.

– Что-то случилось? Она вам нагрубила?

– Я буду ждать ее в кафе, – повторил Алехандро, не отвечая на его вопрос, – Да, дай указания своим работникам, чтобы ее не пускали к моей жене.

Винсенте не понравился ни тон, ни сам факт того, что Алехандро собирается с ней разговаривать, но не отправить ее к нему не мог.

– Вы звали меня, сеньор Алехандро, – Сабрина подошла к столику, за которым сидел Алехандро.

– Да, присядь, пожалуйста, – Алехандро указал на стул. – Тебе что-нибудь заказать? Бруно принесет.

– Нет спасибо, я не задержусь на долго, у меня много работы.

– Много работы? В том числе приударить за моим сыном?

– О чем вы говорите, сеньор?

– Я хочу предупредить тебя, чтобы ты оставила Карлоса в покое. Ты ему не ровня. Я найду ему жену из нашего круга.

– Мы просто друзья.

– Друзья не увлекаются друг другом.

– Вы ошибаетесь, сеньор. Между мной и Карлосом ничего нет. Нас связывают лишь дружеские отношения, – Сабрина старалась говорить спокойно.

– Если бы все было так, как ты говоришь, Карлос бы не ушел из дома. Можно поинтересоваться – где он спал? Надеюсь, не в твоей постели?

– Вам совершенно не знаком ни правила приличия, вы грубы и жестоки.

Алехандро внимательно смотрел на девушку, наблюдая за сменой эмоций на ее лице

– Значит не у тебя. Не тебе указывать, как мне себя вести. Если ты дорожишь своим местом, то запомни, что я тебе сказал. Я не повторяю дважды, – он встал.

Сабрина в недоумении смотрела ему в след. Что это такое вообще было. Она не понимала, как вообще реагировать на его слова.

– Кристина, ты вновь и вновь удивляешь меня, – Энрике широко улыбался. Его глаза светились. – Когда ты все успеваешь?

– Я сделала все вечером, – сказала женщина, не вдаваясь в подробности, что работала практически всю ночь, потому что не спалось.

– Ну как ты готова к новым подвигам? Паула уже звонила и спрашивала, когда мы начнем?

– Прямо сегодня. Энрике, посмотри пожалуйста эти работы, – попросила Кристина. – Мальчик талантлив. Ему нужно набраться немного опыта, хотя идей у него полно. Как ты думаешь, сможешь ли ты его взять на работу?

Посмотрев то, что принесла ему Кристина, Энрике согласился с ней, что изюминка в них была.

– Он не работал, но если ты позволишь ему работать вместе со мной, то я тебе слово, что помогу ему во всем, научу.

– Хорошо, я подумаю, сегодня дам тебе ответ, – пообещал Энрике.

Кристина улыбнулась ему своей мягкой и теплой улыбкой, что Энрике захотелось тут же выполнить ее просьбу.

– Ты неподражаема, Кристина. Веди сюда своего юношу.

– Спасибо, Энрике, ты не пожалеешь.

– Но у меня к тебе одна просьба.

– Какая?

– Ты пообедаешь со мной. Это не приглашение. Это приказ твоего боса, – со смехом проговорил Энрике.

Кристина покачала головой и рассмеялась.

– Я согласна, но пожалуйста, только без Паулы, – рассмеялась она.

– Поддерживаю, – рассмеялся Энрике.

      Больница.

Рафаэль зашел в холл больницы. Сабрина его встретила. Она хотела провести отца, но он попросил его оставить – он сам пройдется, посмотрит, поговорит с кем-нибудь.

– Ты хочешь здесь работать? – обрадовалась Сабрина.

– Нет, дочка, здесь я точно работать не буду, думаю, что им достаточно одной Фернандез. И думаю, что я уже не смогу работать больше.

– Папа, папочка. Ну что ты?

– Все хорошо, девочка моя, иди, работай. Я поброжу немного.

– Мама, попросила, чтобы ты сделал кардиограмму.

– Чуть позже, обещаю.

Сабрина поцеловала отца в щеку и убежала. Рафаэль оглянулся. Эти стены, они помнят, помнит он. Луз. 25 лет прошло, он думал, что никогда не переступит порог этого здания, но жизнь распорядилась иначе.

– Луз, наша дочь сама меня сюда привела. Или ты меня позвала?

Он медленно, опираясь на трость, шел по коридорам. Он помнил в какой комнате лежала его Луз. Там сейчас наверняка лежит кто-то другой. Его Луз нет. Она умерла. Он сам убил ее. Рафаэль долго бродил по коридорам. Хватит. Он здесь, чтобы защитить Сабрину.

– Войдите, – Винсенте просматривал документы. Подняв голову и увидев пожилого мужчину, спросил, – вы что-то хотели?

– Да, посмотреть тебе в глаза, – произнес Рафаэль.

Винсенте побледнел и встал. Он не узнал Рафаэля, но его голос он до сих пор помнил. Перед ним сейчас стоял старик.

– Рафаэль.

– Да. Я пришел сказать, что все знаю. Попробуй только помешать моей дочери, испортить ей репутацию врача или что-нибудь в этом роде, и ты тут же окажешься за решеткой. Снимки у меня. Я докажу, поэтому постарайся держаться от моей дочери по дальше.

Рафаэль вышел. Эти несколько фраз дались ему трудом. Целая жизнь зависела от них. Он даже не спросил его – за что? Что теперь это могло изменить – ничего. Луз уже не вернуть. А у Сабрины впереди целая жизнь. Она со всем справится, его девочка сильная. А ведь все могло быть иначе. От этой мысли Рафаэлю стало плохо. Он прислонился к стене. Господи, Луз. Ты зовешь меня. Неужели пришел мой черед?

Винсенте медленно сел в кресло. Он вернулся. Рафаэль здесь, и он все знает. Нервная дрожь пробежала по его телу, прошиб холодный пот. Винсенте стало трясти. Его нервы стали сдавать, от жизни в постоянном напряжении, страхе, ожидании, что тебя разоблачат. С одной стороны Августа. С другой – Алехандро. А тут еще и Рафаэль объявился. Его спокойной жизни пришел конец.

ристина шла по улице. Новый день. Она улыбнулась, хоть одну хорошую вещь сделала, теперь только остается обрадовать Карлоса. Хотелось позвонить и все рассказать. Позвать с собой на объект, а вдруг там Роберто, Карлосу не за чем знать о его любовницах. При удобном случае надо будет с ним поговорить и рассказать о работе Карлоса. Может тогда он не будет заявляться на квартиру тогда, когда ему хочется. А это неплохая идея – она будет на какое-то время защищена от него. При Карлосе он не позволит себе никаких вольностей. Улыбка снова скользнула по ее губам. Она подняла голову к солнцу, наслаждаясь его теплом и светом. Все образуется, все будет хорошо. Не сразу она почувствовала, как ее взяли за руку, чуть выше локтя. Мужчина подошел слишком близко, так, чтобы она почувствовала его дыхание.

– Веди себя тихо и тогда проблем не будет, – этот голос, как в кошмарном сне, резанул слух.

Кристина все же чуть повернулась, чтобы посмотреть. Бруно стоял рядом с ней. Она не верила своим глазам. Страх сковал все ее тело, не давая ей пошевелиться.

– Не дергайся, иди, медленно, – Бруно подталкивал ее вперед, но женщина не могла сделать ни шагу. – Видишь, машина стоит. Там…

Кристина не разбирала то, что он говорит. Всего лишь звук голоса, поверг ее в шок. Сердце колотилось в груди, воздуха не хватало, грудь сдавило от страха, она пыталась всеми силами схватиться за остатки ускользающего сознания, боясь его потерять, ведь неизвестно где она могла очнуться и очнуться ли вообще.

– Пожалуйста, – прошептала она, но страх пробирал ее до дрожи, как будто она снова оказалась в том доме, из которого не могла выбраться.

Бруно ухмыльнулся.

– Иди к машине.

Кристина пыталась заставить себя сделать шаг, но в тот же миг все вокруг завертелось. И сознание покинуло ее. Все ее существо протестовало против всей этой ситуации, отказываясь ее воспринять. Бруно подхватил женщину и поднял на руки. Вокруг тут же собрала толпа зевак, он пытался донести ее до машины, но люди предлагали свою помощь, мешая ему продвигаться с ношей на руках.

– Сеньор, пройдите в кафе. Там вы сможете оказать помощь вашей сеньоре, – посоветовал кто-то, и это предложение подхватили все, освобождая ему дорогу к кафе и преграждая путь к машине.

Какой-то человек уже приоткрыл дверь кафе, оказывая участие и содействие. Какая жалость, а ведь ему уже практически удалось с ней справиться. Теперь же не было никакого шанса донести ее до машины. Сеньор Алехандро будет зол. Бруно занес Кристину в кафе. Алехандро вышел из машины. Как же мерзки все эти людишки, вмешивающиеся туда, куда их не просят.

Кристина медленно приходила в себя. Оглядевшись, она поняла, что находится в незнаком помещении. Ей стала ужасно страшно. Она попыталась встать, но была остановлена властной рукой, пригвоздившей ее к стулу.

– Где я? – шептали губы, но голоса не было.

– Вам стало плохо, а этот сеньор любезно помог вам и донес сюда, когда вы потеряли сознание. Вы даже не успели упасть, он вас подхватил.

Кристина смотрела на Бруно – любезно помог вам, как же. Ему просто не повезло, что она потеряла сознание в людном месте, но неужели они решились вновь украсть ее, прямо средь бела дня. Она не верила в происходящее, но это было именно так.

– Дорогая тебе плохо, – голос Алехандро заглушил все звуки.

Кристина дернулась, чтобы встать и бежать от сюда прочь.

– Это моя сестра, она немного больна. Мы не отпускаем ее одну. Извините нас за причиненное беспокойство. Можно мы тут посидим у вас?

Любезность Алехандро просто убивала. Как же лживы были его слова. Он дождался, пока люди немного отойдут от них. Бруно встал чуть подали, но на виду, конечно же как верный пес от своего хозяина не отойдет ни на шаг.

– Веди себя тихо, не устраивай скандала. Мы просто поговорим, – предупредил ее Алехандро.

Кристина была напугана так, что вообще не могла вымолвить ни слова. Понимала, что должна как можно скорее справиться с собой. Не дать ему себя запугивать.

– Как ты можешь похищать меня снова?

– Не собирался. Хотел поговорить.

– Что тебе еще от меня надо? – Кристина наконец-то справилась с собой. Она огляделась, они сидели в кафе, никто уже не обращал на них внимание, только изредка бросали взгляды.

– Меня интересует только одно…

– Я не отдам тебе сына. Даже не думай. Буду бороться за него до конца.

– Просто смешно. Он что маленький ребенок? Он сам придет ко мне, когда узнает правду.

– Какую правду?

– Ту, которую я ему расскажу.

– Ты не посмеешь. Ты не тронешь моего ребенка, – злость Кристины придала ей очарование, глаза заблестели. Щеки раскраснелись.

В нем проснулась былое желание к ней. Как же ему нравилось, когда она сопротивлялась. Кристина содрогнулась, прочитав в его глазах его мысли.

– Какая жалость, что мы сейчас не в машине, – вырвалось у Алехандро.

– Ты никогда больше до меня не дотронешься, – зло шептала Кристина.

– Посмотрим, – усмехнулся он. – Но я не поэтому здесь, хотя одно другому не мешает конечно, – в очередной раз напоминая он ей о насилии, показывая свою власть над ней.

– Я тебя не боюсь, – спокойно сказала Кристина. – Оставь меня в покое.

– На этом свете ты никогда не будешь знать покоя, – он злорадствовал. – Если бы ты только знала, что тебя ждет. – Он утвердительно покачал головой. – Мне даже жаль тебя немного.

– Говори, что хочешь или я ухожу, – Кристина намеревалась подняться со стула.

– Я бы не торопился на твоем месте, – он откинулся на спинку кресла, как же ему нравилось играть с ней как кошка с мышкой. Она не знает, что у нее есть еще один сын, как же ему хочется ей об этом сообщить, но не сейчас, потом, медленно, шаг за шагом раздавливая ее, уничтожая, он сведет ее с ума.

Что-то в его словах остановило Кристину, она снова села на стул.

– У тебя красивая дочь, боевая, – он смотрел ей прямо в глаза, наблюдая, как она бледнеет, оседает. – О только не теряй сознание, я не собираюсь тут с тобой возиться.

– Тебе меня не напугать. Я не та девочка, над которой ты измывался.

– Ты делаешь из меня такого монстра.

– Ты самый настоящий изверг, я не позволю тебе причинить вред моей дочери.

– Можно узнать – каким способом?

Кристина смотрела

– Я убью тебя, – она показала ему свои руки. – Вот этими руками я перережу твое горло.

Глаза сверкали. Волосы растрепалась. Она вновь пробудила в нем желание. Она говорила правду. Она действительно может пойти на убийство.

– Хотелось бы взглянуть на это, – хмыкнул Алехандро. Он медленно поднял чашку с кофе и отпил. – Твое здоровье.

Кристина понимала, что со стороны их беседа казалась дружелюбной.

– Ты не знаешь, на что способна мать, защищающая своего ребенка.

– О, хотелось бы увидеть и узнать, что ты за мать.

Кристину насторожили слова Алехандро. Что он имел ввиду?

– Шутки в сторону. У меня полно дел, – Алехандро наклонился к ней ближе, – если не хочешь, чтобы я тронул твою дочь, пусть держится от моего сына по дальше.

Женщина нервно сглотнула. Сабрина и Карлос. Господи, моя девочка. А как же Карлос?

– Не трогай детей. Хочешь разбираться, решай вопросы со мной, их оставь в покое.

– Не получается, твоя дочь лезет туда, куда ее не просят. И общается с тем, с кем ей не следовало бы общаться. Я ее уже предупредил.

– Что? – охнула Кристина. – Если ты обидел мою дочь, то я…

– Что ты мне сделаешь? Одни пустые угрозы. Пустые слова. Ты же понимаешь это.

– Я найду способ, чтобы наказать тебя, – Кристина встала со стула, – ты будешь ползать на коленях передо мной. Вымаливая прощения, моля о снисхождении, но ты этого никогда от меня не получишь.

Алехандро больно схватил ее за руку и дернул вниз, вынуждая ее снова сесть на стул.

– Я тебя не отпускал, – он продолжал сдавливать ее руку, Кристина же пыталась разжать его пальцы.

– Отпусти ее, – Роберто, а это был именно, схватил руку Алехандро, его голос холодный, злой, обрушился на них, как ледяной дождь.

Алехандро от неожиданности разжал пальцы, Кристина прижала руку к груди, потирая место, где пальцы Алехандро оставили синяк, испуганно посмотрела на Роберто. Откуда он здесь? Что он слышал? Что видел?

– Какого черта тут происходит? Мне кто-нибудь объяснит? – он взял руку Кристины, осматривая, отмечая красные отметины, скорее всего будет синяк, нежно поглаживая это место, как бы успокаивая ее.

– Мы просто поспорили, ничего личного, – как можно спокойнее сказал Алехандро.

– На какую тему? – он был разъярен. Весь его вид говорил – кто посмел тронуть эту женщину, но это видела только Кристина, чем была крайне удивлена. Он явно здесь не один, а ведет себя как ревнивый муж.

– Извини, но мы не должны перед тобой отчитываться, – Кристина понимала, что она не права сейчас, но нужно усыпить его бдительность. Услышав ее слова, Роб дернулся и убрал свою руку. Как же она холодна, безразлична к нему.

– У нас есть дети, – Кристина побледнела от этих слов Алехандро, – Даниэль работает на нас, – напомнил он ему. – Карлос работает в больнице, где как я понимаю, трудится дочь Кристины. Так что сам понимаешь. – Алехандро развел руки, потом махнул Бруно, давая отбой.

– Вы правы, – Роберто сделал шаг назад. Он все еще смотрел на Кристину. Не узнавал ее. Все изменилось. Эту женщину он не знает. Он вступился за нее, а она набросилась на него с обвинением и укором, что он помешал. Он отшатнулся, как будто бы она дала ему пощечину. Еще вчера он практически прижимал ее к себе, требуя согласия на близость, сейчас же не понимал, к чему ему все это. Знакомое лицо, знакомый запах, но эта не его Кристина. Перед ним чужая женщина.

Кристине хотелось остановить его, умоляя его не оставлять ее одну здесь, с этим ужасным человеком, понимала, как жестоко с ним поступила.

– А почему ты так странно отреагировал? – недоумевал Алехандро.

Роберто сделал еще шаг назад, покачал головой.

– Извините, мне показалось, не буду мешать, – он повернулся и пошел прочь.

Кристина видела, как он подошел к столику, за которым сидела Паула, что-то ей сказал, она встала, и они ушли. Конечно, с кем еще он мог сюда зайти. А она вдруг поверила на мгновение в подарок судьбы. Но реальность жестока. Он женат, у него есть любовница. Она сама замужем и сидит перед отцом своего сына.

– Смотрю, ты пользуешься популярностью, – Алехандро откинулся на спинку стула. – На мгновение показалось, что он тобой увлечен. Может быть, я бы даже поверил в это, не зная его, но все совсем не так, так что не обольщайся.

Кристина взглянула на своего мучителя. Общаться с ним уже просто не было сил. Еще полчаса назад, она радовалась солнцу и новому дню, который только начался.

– Мне безразлично твое мнение, – Кристина смотрела ему прямо в глаза. – Мне с тобой больше не о чем разговаривать. Ты угрожал мне, я же тебя предупреждаю, я убью тебя, если потребуется, то сделаю это голыми руками, глотку перегрызу тебе за своих детей.

– Мать, – он качал головой, как будто соглашаясь с ней. – Мать детей не бросает.

– Я никогда не брошу своих детей, – она встала.

– Запомни эти слова, – он бросил несколько купюр на столик и встал, – я их тебе потом вспомню, – повернулся и вышел из кафе.

Кристина смотрела ему в след. Неужели он сомневается в ее материнской любви?

Паула была зла на Роберто, на эту женщину, которая портит ей кровь. Как она появилась, Роберто сразу же стал другим. Вот и сегодня позвал ее пообедать, увидел ее, вмешался в спор, после чего им пришлось сразу же уйти из кафе, так и не пообедав, отвез ее в гостиницу, а сам уехал неизвестно куда, весь нервный и раздраженный. Со злости она скинула вазу со столика, но увидев осколки, тут же стала из собирать, порезалась. Увидев кровь, прижала руку к груди, села на полу и расплакалась.

После разговора с Винсенте Рафаэль нашел в себе силы сделать кардиограмму, результаты были неутешительны, требовалась срочная госпитализация. Сабрина была очень встревожена.

– Папа, пожалуйста не спорь, тебе просто необходимо пройти лечение, не отказывайся, – она чуть не плакала.

– Сабрина, девочка, я лягу, но не в эту больницу.

– Ну почему? – удивилась дочь.

– Ты здесь работаешь, не хочу ставить тебя в неловкое положение. Ты же знаешь, что я не сдержусь и начну вмешиваться в курс лечения, меня не переделать. А ты будешь нервничать. Город большой, я лягу в другую больницу.

– Разреши хотя бы поставить тебе капельницу, – видя, что отец непреклонен, она пошла в наступление, – я сейчас позвоню маме и пожалуюсь на тебя.

– Не надо. Не беспокой маму. У нее и так полно проблем.

– Каких проблем? – удивилась Сабрина.

– Новая работа, новые люди, – нашелся Рафаэль.

– Мама всегда работает с новыми людьми, ты же знаешь – это специфика ее работы, как у тебя, как у меня.

– Я понимаю, но она всегда переживает.

– Согласна. Мама все проносит сквозь сердце, – она улыбнулась. – Так вот. Если ты не хочешь, чтобы я ей позвонила, то согласишься хотя бы на некоторые процедуры.

– Согласен на пару уколов, и сегодня лягу в больницу, даю обещание, – Рафаэль начал кашлять.

Сабрина поддерживала его, пока не прошел приступ кашля.

– Папа, я так волнуюсь за тебя.

– Не переживай, Брина, я еще поживу, мне бы твоих деток увидеть. Моих внуков, – он улыбнулся, – какая же ты у меня красавица, вся в…, – он осекся, они стояли напротив той палаты. Палаты, где он лично отключил аппарат жизнеобеспечения Луз.

– С тобой все порядке, – Сабрина оглянулась, – ты как будто приведение увидел.

– Наверное, – неоднозначно проговорил Рафаэль.

Сабрина хотела что-то еще сказать, но не успела, так как к ним подошел Карлос.

– Добрый день, не ожидал вас здесь увидеть, сеньор Рафаэль.

– Привет, Карлос, – обрадовалась Сабрина, но тут же улыбка сошла с ее лица, она вспомнила утренний разговор с его отцом. Ну вот и как сказать Карлосу об этом.

– Здравствуй, Карлос, и не говори, вот решили меня под микроскопом рассмотреть, – пошутил Рафаэль.

– Зря ты так, папа, мы же заботимся. Ты, наверное, к маме пришел?

– Да. Я звонил домой, хотел узнать, как она, как видишь, я опять виноват в том, что мама попала сюда. Отец как всегда снова злиться на меня, – он покачал головой.

– Августу опять положили? Я не знала.

– Да, сегодня утром госпитализировали. Зачем только отец забирал ее домой? Не понимаю?

– Родители, – Сабрина махнула рукой, – они считают себя правильными и учат жить, как будто мы дети малые, а сами именно так и поступают.

– А кто лежит в этой палате? – спросил Рафаэль.

– Моя мама, – ответил Карлос.

Рафаэль посмотрел на молодого человека. Как же мир тесен. В этой палате он убил свою жену, сейчас здесь лежит другая женщина, мать Карлоса, которым увлеклась его дочь. Ирония судьбы.

– Папа, тебе, наверное, не надо заходить, – попыталась остановить Рафаэля Сабрина. – Августа немного не в себе.

– Не переживайте, я же врач. Я знаю, как себя вести.

Карлос вместе с Рафаэлем зашли в палату, Сабрина зашла следом, хотя слова Алехандро еще звучали у нее в ушах. Ему хотелось увидеть эту палату, где он совершил вынужденное убийство.

Августа кушала. Она была очень спокойна. Медсестра, увидев Сабрину, не знала, как себя вести. Ей было дано четкое указание – не впускать эту девушку, но она зашла в присутствии сына пациентки.

– Сеньора Августа кушает, подождите пожалуйста, – попросила она.

Августа повернулась к вошедшим, посмотрев на Карлоса и Сабрину, остановилась на полпути, так и не донеся ложку до рта.

– Мама, ты только не волнуйся, – Карлос сделал шаг вперед. – Мы зашли к тебе. Как ты себя чувствуешь? – он говорил спокойно, чуть тише, чем обычно. Это отец Сабрины, ты же помнишь ее? Мама, ты только не нервничай, – Карлос просил, практически умолял, чтобы снова не стать виновником ее приступа.

–Добрый день, сеньора, – Рафаэль следовал примеру Карлоса, говоря мягко, не делая резких движений.

– Ваша дочь? – спросила Августа

– Да, моя.

– Мама, ты же помнишь Кристину, на вечере, ты с ней познакомилась, – о как же зря он сказал это, ведь тогда его матери стало плохо. С этого вечера и начались эти необъяснимые приступы паники.

Августа никак не реагировала, она смотрела в одну точку, как будто переваривая услышанное, раскладывая его по полочкам.

– Давно она в таком состоянии? – тихо спросил Рафаэль.

– Раньше она просто молчала, а сейчас, я не знаю, что происходит с ней.

Рафаэль подошел поближе. Ему хотелось узнать, какое назначение у нее, какие препараты она принимает. Он видел, что ее сознание притуплено лекарствами, но сказать, что она не в себе – нельзя, активность ее головного мозга просто приглушают. Все признаки на лицо. Эта мысль, как озарение, чуть не свалила его с ног. Если Алехандро причинил столько боли Кристине, то почему он не может вредить Августе? При помощи Винсенте это возможно.

Карлос взял Сабрину за руку. Хотелось поддержки, которой так ему не хватало все это время, и совершенно чужие люди с радостью ему это давали.

Августа медленно повернулась к ним, ложка так и была занесена на пол пути, она как будто не знала и не понимала, что ей делать с ней дальше.

– Сеньора, – Рафаэль медленно стал протягивать руку, чтобы забрать у нее ложку.

Медсестра вышла из кабинета. Ей срочно нужно было найти Винсенте, ему это явно не понравится, ведь доступ к этой пациентки строго ограничен, но при сыне она не могла выпроводить их всех из палаты.

Августа обхватила голову руками, пытаясь собрать свои мысли, она стала раскачиваться, может это поможет ей, может это даст вспомнить, что так пугает ее, ведь причина находится здесь, но что это или кто? Она не понимала.

– Кара, – это слово снова вырвалось.

Карлос не мог больше на это смотреть. Он выбежал из палаты. Сабрина последовала за ним. Августа подняла голову и сконцентрировала взгляд на них, на молодых людях, что так стремительно покинули палату.

– Нет, им нельзя, нельзя, я должна сказать, я должна открыться, это просто невыносимо, – она стала подниматься с кровати, опускать ноги на пол.

Рафаэль старался удержать ее, не дать покинуть стены этой палаты.

– Столько лет быть мертвой, а потом стать живой. Это наказание. Им нельзя, нельзя им.

– Успокойтесь, Августа, дышите ровно, медленно, – Рафаэль был терпелив, он не понимал, что она говорит. – Что вас беспокоит?

– Ребенок, он забрал его, убил моего ребенка, дал чужого, а моего похоронил, ему он не нужен был.

– Кто забрал, – Рафаэль присел на кровать, он успокаивал Августу, разговаривая с ней медленно, тихо.

– Он страшный человек, он заберет у нее и второго сына. Она не знает. Он всегда искал ее. А у меня живое напоминание о том, что я могла бы дать, но меня лишили этого.

Она продолжала раскачиваться из стороны в сторону.

– Им нельзя быть вместе. Это наказание, вы же не допустите этого, – она посмотрела ему прямо в глаза, не избегая его взгляда. – Скажите, что не допустите, чтобы они были во греху. Так нельзя, они не виноваты, что родные.

– Скажите, кто не виноват? Кому я должен помочь? – Рафаэль понимал, что это не бред, что женщина действительно очень напугана, но она борется со всем, что ей внушили, борется за каждую ясную мысль в ее сознании.

– Дети, она не должны, – Августа замахала руками, словно отрицая происходящее. – Она не знает, она так просила помочь, я боялась, – она смотрела на него, как маленькая девочка, – я боялась его. Он так хотел ребенка, а доктор лишил меня. Тогда пришла она, – Августа схватилась за руку Рафаэля, словно в нем было ее спасение, ее надежда. – Я не хотела, а он заставил меня быть беременной, она так просила, так умоляла меня. А я не смогла, вы же меня не обидите? Не накажете за это? Что я не помогла ей? Но она ведь спаслась. Она забрала одного ребенка и убежала, – она с такой надеждой смотрела в его глаза, – у нее же остался хотя бы один ребенок, ну и что, что один. Всем поровну, но ему этого было мало, теперь он не оставит ее в покое, что со мной будет, – она опять стала раскачиваться из сторону в сторону.

Рафаэль слушал ее несвязанную речь, пытаясь сопоставить факты, еще ничего не понимая, но одно было ясно, Августа говорила о Кристине или еще о одной женщине, матери Карлоса.

– Как звали женщину? Августа, посмотрите на меня, ничего не бойтесь, скажите все, что вас беспокоит.

– Он ее сын, она ее дочь, – глядя в глаза, успела сказать Августа, и тут в палату вбежал Винсенте

– Что тут происходит? Что тебе надо здесь? Какое ты имеешь право находиться тут, – Винсенте вытолкнул Рафаэля за дверь.

Августа же снова начала раскачиваться из стороны в сторону.

– Папочка, папа, ты здесь? – она вновь погрузилась в свой мир.

– Что она тебе сказала? – Винсенте наступал на Рафаэля.

– А что она мне должна сказать? – Рафаэль не отступал. – Боишься за свои грехи? Они тебя погубят.

– Ты не посмеешь ничего сделать, у тебя нет доказательств. Никто не поверит.

– Что случилось? – Сабрина была обеспокоена поведением Винсенте.

Рафаэль посмотрел на Сабрину и Карлоса.

– Ничего, все в порядке, – Рафаэль отошел от Винсенте. – Результаты у меня, – он сказал это Винсенте, – пойдем Брина, проводишь меня.

Этого не может быть. Винсенте побледнел. Снимки хранятся у него в надежном месте, о чем говорил Рафаэль, что он знает, что успела сказать ему Августа. Со злости он хлопнул дверь ее палаты, и вколол дополнительный укол со снотворным, жалея о том, что не дал ей снотворного ранее, лучше пусть находится на грани сознания и безумия, чем ожидать от нее любого намека на истину.

Рафаэль никак не мог разобраться в услышанном. Сабрина что-то говорила, советовала ему, куда обратиться, в какую клинику, но отец совершенно ее не слышал. Карлос вызвался помочь ему доехать до ближайшей клиники. Сабрина согласилась.

Винсенте закрыл дверь своего кабинета на ключ. Подошел к сейфу, достал из него две истории болезни. Трясущимися руками посмотрел снимки, и горько рассмеялся. Бросив их на стол, он схватился за голову, понимая, что теперь его жизнь и карьера зависит от Рафаэля. От его слова. Как и ранее, 25 лет назад, одно его слово, могло изменить его жизнь. Он скинул все документы со стола, подошел к шкафу, достал оттуда виски и налил себе. Оставалось только ждать, но Рафаэль плохо знает Винсенте, тот не отдаст просто так свое место, не отдаст.

Роберто остановился у своего дома. Противоречивые мысли разрывали его душу, он не понимал, что с ним происходит, чего он хочет, толи наказать Кристину, толи прижать к себе и никуда больше не отпускать. Надо отдохнуть, выспаться, потом подумать, сейчас невыносимо болит голова.

Роб зашел в дом. Серо, пусто, холодно. Как всегда.

– Ты вернулся?

– Он обернулся, – Палома стояла с бокалом шампанского в руке.

– Ты все пьешь, не надоело?

– Хоть какое-то развлечение, попробуй, может тоже понравится, – Палома налила ему виски. – Может перестанешь думать о ней.

Роберто сузил глаза.

– Думаешь, я не знала.

Рамона сошла вниз и остановилась, услышав разговор сына с невесткой.

– Ты ничего не знаешь, не лезь в мои дела.

– Я знаю, как каждую ночь, ты шепчешь ее имя. Мне его повторить. Ложишься в постель с другими женщинами, а представляешь ее. Столько лет, а ты так и не смог ее забыть. Кто она, что может обладать такой властью над тобой. Познакомь, может она научит.

Роберто схватил ее за руку, но тут вспомнил недавнюю ситуацию и выпустил руку жены. Везде. Она везде ему мерещится. Он, наверное, начинает сходить с ума от этой безысходности.

– Вроде бы вы ее похоронили. Как же она смогла воскреснуть?

– Кто тебе сказал?

– Достаточно просто сопоставить услышанное, увиденное. Я не так глупа. Зато я рада, что ты тоже страдаешь, как и я. Мы оба обрекли себя на это. Обоим было так выгодно.

– Замолчи, – Роберто увидел мать наверху. – Ты забываешься. Мне напомнить тебе, – он повернул голову, пристально смотря на свою жену.

– Я все прекрасно помню, – она подняла свой бокал к его и чокнулась с ним. – Так выпьем, за нашу прекрасную жизнь.

– Ты пьяна.

– Да, а так легче, не думать, попробуй, может тебя отпустит, а то, что ты творишь, порушил мебель в своем кабинете. В чем виноваты стены?

Роберто смотрел на жену, смотрел на ее бокал, на свой.

– Ты права, мы навеки связаны друг с другом, так почему бы нам не выпить вместе. Может и мама к нам присоединится. Иди сюда, я налью, что бы ты хотела выпить? Что тебе предложить?

Рамона спустилась с лестницы.

– Роберто, прекрати.

– Почему, а так ведь лучше, напиться, проваляться в кровати, снова напиться, время прошло, и мыслей нет, никаких.

Он налил себе второй бокал, начал пить, но сцены одна за другой оживали в его памяти, как он ее целует, как обнимает, прижимает к себе, эти фотографии, этот пожар, эти годы пустоты, эта встреча, это дикое необъяснимое желание и тяга к ней. Что все это? К чему? Зачем? Он повернулся, но везде была она, слышался ее смех. Стон сорвался с его губ. Он поставил бокал и вырвался на воздух, пытаясь дышать, но не получалось, он распустил галстук, расстегнул верхние пуговицы. Только бы глоток воздуха, как раньше, чтобы почувствовать жизнь, чтобы избавиться от этой боли, горечи. Что еще надо богу от него, за что он так его мучает.

Роб как пьяный направился к машине. Рамона шла за ним. Картина повторялась. Тогда в прошлом, он точно также следовала по его пятам, боясь отпустить, боясь, что он что-нибудь сделает с собой.

– Оставь меня в покое, неужели тебе недостаточно всего? Что ты еще хочешь от меня, мама? – он повернулся с немым вопросом в глазах?

Рамона прижала руку ко рту, другую протянула, чтобы коснуться его, успокоить, дать утешение. Но сын дернулся, сделал шаг назад.

– Ты прокляла меня, ты довольна?

Рамоне хотелось закричать, но не могла, лишь слеза катилась по ее щеке.

– Я повержен, я так устал, оставьте все меня в покое. Видеть вас не могу.

Он сел в машину и уехал. Рамона попыталась задержать его, но тщетно.

Она вернулась в дом.

– Ты будешь лечиться, слышишь меня. Ты станешь той, кого он хочет видеть, но не позволишь ему уйти, ты слышишь меня, – Рамона схватила невестку за руки, бросила ее бокал с остатками шампанского на пол, не заботясь ни о ковре, ни о том, что бокал разобьется.

Палома смотрела на мать мужа. Она рассмеялась.

– Он никогда не был и не будет моим, вы ошиблись, делая ставку на меня.

– Еще посмотрим, а сейчас в душ, – Рамона потащила ее за собой.

Она не позволит Кристине разрушить их жизнь. Не позволит.

Рафаэль попросил Карлоса отвезти его домой.

– Мне надо взять кое-какие документы с собой в больницу, а потом если тебе будет нетрудно, ты отвезешь меня туда.

– Конечно, сеньор Рафаэль. Я все равно не занят. А просто сидеть и ожидать сообщения от Кристины, не могу, лучше пусть будут дела, – он улыбнулся.

– Скажи мне, Карлос, ты говоришь, вчера у вас дома у твоей мамы был приступ. Опиши его пожалуйста.

– Она стала спускаться вниз, я не знал, что она была дома. Мы пришли с Сабриной за моими работами, чтобы я их привез Кристине, но об этом вы же знаете.

– Да, конечно. Что было дальше?

– Я, – Карлос замялся, не знал, как сказать, что он хотел поцеловать Сабрину, а Августа это увидела. – Ну, как бы вам это сказать. Она увидела меня с Сабриной.

Рафаэль смотрел на молодого человека, не понимая.

– Что именно увидела? Как вы зашли? Что вы делали? Что именно ее напугало?

– Она просто расстроилась, что я обратил внимание на Сабрину. Она живет в своем мире, и, наверное, не понимает, что я уже вырос, что у меня могут быть девушки. Больше ничего не было, она нас увидела и все тут же закричала.

– Что закричала, пожалуйста скажи мне все, я должен понять.

– Что понять?

– Что происходит с твоей матерью, – Рафаэль стал кашлять. – Может я помогу, – уже хрипло проговорил он.

– Вылечить? – спросил Карлос. – Это возможно?

– Не знаю, но стоит попробовать, – Рафаэль стал задыхаться, Карлос помог ему сесть.

– Она, – Карлос уже корил себя за такие мысли. Конечно же он должен помочь вылечить, ведь она его мать, какой бы она не была, она его родила. – Она закричала – это кара, это грех, это наказание. Что именно? Я? Или то, что я пришел с девушкой?

Рафаэль встал с дивана. Господи. Не может этого быть.

– Что с вами? Вам плохо.

Рафаэль бросил свой костыль, стал подниматься в свою комнату. Как же так? Почему все это произошло. Кристина. Она даже не знает, но теперь все встает на свои места, почему у нее были такие осложнения, такие разрывы, почему она так долго приходила в себя и восстанавливалась. Два места. Карлос шел за ним следом. Поддерживая его, но Рафаэль даже не замечал этого. Снимки. Он должен отдать их Кристине. Она придет в ужас. Ей срочно надо сказать. Рафаэль ударялся о стены, запинался о ступеньки, из груди вырывались хрипы, но у него хватит сил, чтобы добраться до своей комнаты.

– Сеньор, надо вызвать врача, я не смогу ваз отвезти, да что с вами?

Мужчина распахнул дверь своей комнаты. Вот они. На тумбочке, куда их положила Кристина. Они помогут ей защититься. Это будет ее козырь.

– Ты должен их сберечь. Слышишь меня, – Рафаэль чуть ли не тряс его. – Дай мне слово, что ты никому не покажешь их, только Кристине. Она должна знать, как и ты. Господи. За что? – он стал оседать на пол, у Карлоса не хватило сил удержать его, но смог поддержать, чтобы не упал на пол, только присел, опершись на кровать.

– Я принесу воды, пожалуйста, вы не можете, – Карлос сбежал налил воды в стакан, подал.

– Кристина, позови ее, срочно.

Карлос не помнил, как набирал номер, как кричал в трубку, чтобы она срочно ехала домой, как звал Сабрину. Как сообщил Даниэлю. В перерывах кашля, Рафаэль с трудом хватал воздух, левая рука уже не слушалась.

– Карлос, сынок, береги Кристину, ты ей очень нужен, помни об этом. Она не виновата ни в чем перед тобой. Ты слышишь? Пообещай мне, что не обидишь ее, – Рафаэль хотел коснуться его, но не смог, рука безжизненно повисла. Карлос поднял ее, слезы навернулись на его глаза.

– Не умирайте. Прошу вас. Сеньор Рафаэль. Как же так. Пожалуйста.

– Что с ним? – в комнату вбежала Кристина. – Господи, нет, – она опустилась перед ним на колени. – Рафаэль, ты не смеешь меня оставлять, не сейчас. Ты мне очень нужен. Рафаэль. Карлос, там врачи должны приехать, встреть их, проводи, иди скорее.

– Кристина, – Рафаэль тяжело дышал, – снимки, он убил мою Луз, спроси Сабрину, она скажет, но она не знает. Это твоя защита, они у Карлоса, – его сознание стало покидать его.

– Рафаэль, береги силы. Какие снимки, все потом.

– Нет, ты не понимаешь. Они защитят тебя. Я умираю.

– Нет, ты не можешь, – Кристина плакала, – не можешь меня оставить, борись, ты слышишь, борись, – она пыталась достучаться до него.

– Карлос, он, ты должна знать, он, господи да как же это, – Рафаэль закрыл глаза, ему нужны были силы, последние, она должна знать. Он открыл глаза и увидел Луз. – Луз?

Кристина обернулась, в дверях никого не было.

– Кто? Нет, уходи, не забирай его.

– Луз, – улыбка озарила его лицо, взгляд остановился. Он умер со счастливой улыбкой на глазах, так и не успев сказать самого важного.

– Нет, – прошептала Кристина, она стала трясти его, – не умирай, ты не можешь. Нет. Нет, – тело Рафаэля стало сползать на пол, Кристина держала его, трясла, умоляя бога вернуть ей мужа.

Но его глаза были пусты, улыбка застыла на лице. Женщина встала на ноги.

– Н-е-т, – закричала она, повернулась к двери, куда вбежал Карлос, за ним следовали врачи. – Нет, сынок, нет, я… – она протянула к нему руки, сделала шаг и потеряла сознание, упав в руки сына, о котором даже не знала…

Глава 15

Энрике остановил машину и вышел. Уже темнело, да и погода стала портиться, но он не мог не приехать, Роберто попросил его. Тяжело вздохнув, готовясь к очередным уточнениям, переделкам, а иначе зачем тот его сюда позвал, он подошел к двери и позвонил.

Роберто, в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами и босой, открыл дверь, приглашая зайти его в дом. Энрике зашел и обомлел. Посреди комнаты у камина, который так тепло и ярко горел, стояли два огромных дивана, два кресла, мягкий и пушистый ковер лежал на полу, это смотрелось как бы неуместно, посреди пустой комнаты, но именно от этого места веяло уютом, в то время как по дому разносилось эхо, словно как крик дома, который требовал и жаждал своего обустройства. На столике стояла открытая бутылка виски и два бокала.

– Ты кого-то ждешь? – Энрике в нерешительности стоял у порога.

– Проходи, не пугайся, – Роберто похлопал друга по плечу. – Вот решил приобрести, а то приезжая сюда, негде даже присесть, а теперь стало тепло, до уюта правда далеко, но уже начало.

– Что ты хочешь этим сказать? – Энрике не знал – чего ожидать от него. – Что с тобой происходит? У тебя все в порядке?

– Я сам себя не узнаю, – спокойно сказал Роберто, – ты будешь? – он налил во второй бокал виски и подал Энрике. – Все меняется, – он задумчиво смотрел на огонь.

Энрике присел на диван, Роберто же опустился на пол, облокотившись на кресло, свободно, просто, беззаботно, так на него не похоже.

– Тебе здесь хорошо? – осторожно спросил Энрике. Он знал, что тот не любит говорить о себе, о своих проблемах, заботах. Они познакомились десять лет назад, их дружба складывалась из доверительных отношений, но только относительно работы. Энрике же всегда делился событиями своей жизни, Роберто же просто отмалчивался, бросая несколько фраз о дочери, но эти слова были пропитаны глубокой привязанностью, которую Роб никогда не показывал на людях, прятал от себя и от всех. О жене и их отношениях молчал. Энрике становился свидетелем череды его новых знакомств с новыми женщинами, кто-то задерживался, кто-то проходил мимо незаметно. Казалось, что Роб кого-то ищет в каждой из них, но все разговоры о любви пресекались. Хотелось ли Энрике узнать, что послужило тому причиной, да, но Роберто всегда уходил от ответа. Энрике знал, что на него можно положиться в трудную минуту. В глубине души он его жалел, что тот так и не научился веселиться. Хотелось бы, чтобы кто-нибудь вернул ему радость жизни.

Роберто, не поворачиваясь, кивнул.

– Впервые, мне захотелось согреться, – он сделал глоток, – решил, что пора закончить дом.

Энрике чуть не поперхнулся.

– Что ты сказал?

– Хочу закончить дом, я должен это сделать, – Роб был настолько спокоен, словно наконец-то пришел к внутреннему согласию с самим собой, что это даже пугало Энрике, ведь на протяжении стольких лет это связывало их. – Должен закончить и отпустить.

– Рад это слышать, – Энрике с осторожностью подбирал слова, боясь спугнуть друга, чтобы тот опять не замкнулся в себе. – А что отпустить?

– Прошлое, – Роб сделал глоток, смотря в огонь. – Его надо отпустить, перестать себя мучить.

– Что ты хочешь здесь сделать? – Энрике понимал, что его надо медленно разговорить, меняя темы разговора. – Ты будешь здесь жить?

Роберто замер от этого вопроса, а Энрике стал корить себя, что задал его.

– Хочу, чтобы здесь было уютно, тепло, – он повернулся к другу. – Хочу здесь жить. Очень хочу, ты даже не представляешь на сколько велико мое желание, – сказав, Роб отвернулся, но Энрике успел увидел в глубине его глаз огонек надежды.

– Это хорошо, – Энрике улыбнулся, сколько же у него душевных ран, впервые он так откровенен с ним, впервые говорит о будущем. – Мы все сделаем, как ты захочешь? Предназначение комнат?

Роберто задумался.

– Я могу тебя попросить об одном одолжении?

– Да конечно, что за вопрос, – Энрике снял пиджак.

– Кристина же познакомилась с Паулой.

«Паула, так вот значит для кого он строит этот дом,» – подумал Энрике.

– У нее отлично получилось с квартирой. Пусть сделает этот дом для меня, только не говори – чей дом, – Роберто повернулся к нему и улыбнулся. Его глаза заблестели. – Скажи, что этот дом, он должен стать настоящим, живым, ты меня понимаешь? Дай ей полную свободу, пусть творит, пусть сделает таким, как будто бы для себя.

– Ну не совсем, и как мне объяснить Кристине, она предпочитает общаться непосредственно с клиентом, тогда она понимает, как все должно быть устроено.

– Скажи, что человек живет заграницей. Пусть детали проект высылает на электронную почту, это ведь возможно.

– Роберто, а к чему все эти тайну? Почему нельзя сказать прямо. Тем более, что вы знакомы? Не понимаю.

– Мне так хочется, – легко сказал Роберто, как мальчишка, – почему я не могу себе этого позволить? – удивленно спросил он Энрике.

– Можешь, просто на тебя это совсем не похоже. А вдруг тебе не понравится?

Роберто взглянул на друга. Ему не могло не понравится то, что сделано руками Кристины, но этого он не мог ему сказать.

– Поверь, мне понравится, у тебя хороший специалист, и я решил, что хватит мне вмешиваться, этот дом надо закончить, а с моей помощью этого точно не произойдет, так что я отдаю тебе все бразды правления. Еще налью?

Энрике кивнул. Роберто его удивлял. Дальше их беседа потекла плавно, порой перебрасываясь шутками, они весело смеялись. Энрике не захотел уезжать, остался на ночь, да и куда ему было ехать в пустой дом, где его никто не ждал. За окном шел дождь.

– Ты же не против провести ночь по-спартански? – смеясь, спросил его Роберто.

– Ну это не совсем по-спартански, все-таки есть, где спать. Надо вот только с едой решить вопрос, и жизнь покажется совсем прекрасной, – Энрике был очень рад, что приехал сюда, ведь совсем не ожидал найти здесь такого теплого общения.

Кристина, как в тумане слушала то, что ей говорят врачи, она еще не до конца пришла в себя. Рядом сидел бледный Карлос. У нее был одна единственная мысль – Рафаэль мертв. Кто-то принес ей чай, гладил ее руки, что-то шептал, говорил. Она просто молчала. Когда вбежали дети и бросились к ней, она наконец-то смогла встать. Обнять их, Сабрина плакала, Даниэль еле сдерживал слезы. Карлос пытался утешить и Кристину и Сабрину, поддержать друга. Он уже позвонил Виктории, она тоже скоро подъедет. Кристина собралась со своими силами, она стала утешать детей, уговаривая их держаться, хотя у самой подкашивались ноги. Она просто не знала – как ей быть дальше? Как жить? Рафаэля больше нет, он уже никогда не вернется. Когда-то он оказал ей огромную услугу, приняв в свой дом, дав ей свою фамилию, защитив тем самым от поисков Алехандро. Алехандро, О Господи. Винсенте. Теперь она одна должна бороться за своих детей. Потом, она потом обо всем подумает, сейчас же от нее требовалась вся ее выдержка, чтобы организовать и устроить похороны мужа, такие, как он заслужил.

Рамона сидела в гостиной. Стемнело. Палома была наверху, теперь она никогда не останется одна. Теперь при ней постоянно будет дежурить медбрат. Именно его прислали из клиники, он будет ставить капельницы и присматривать за ней. Она излечит ее от алкоголизма. Так просто не может больше продолжаться, а Роберто никуда не денется от своей жены, так что Кристина может даже не рассчитывать на что-либо. Если надо будет – она опять что-нибудь придумает, но уничтожит ее раз и навсегда. А Даниэль? Почему ее так интересовал этот юноша? Что-то было в нем такого, что не позволяло ей причинить ему вред. Хотя самый удобный вариант – нанести удар в спину, но плести интриги против Даниэля – у нее просто не поднималась рука. Почему?

Рамона встала, поднялась по лестнице, заглянув в комнату к Палому и убедившись, что спит, не дождавшись Виктории, решила лечь спать. Сегодня был очень трудный день, столько всего произошло. Завтра наступит новый день, и с новыми силами она обязательно что-нибудь предпримет. Если надо, она увидится с Кристиной и поставит эту выскочку на место.

Винсенте хотел выйти из кабинета, но услышав в коридоре голоса, остановился, приоткрыв дверь, кто-то кому-то говорил про Сабрину.

– Сабрина. Бедная девочка, у нее сегодня умер отец.

– Какое несчастье, он сегодня был здесь. Милый человек. Такой хороший, он уже днем чувствовал себя плохо. Как же мне жаль ее. Надеюсь, что она справится с этим горем. Потеря родителей для ребенка, самое страшное, что может с ним случиться. Как и для родителей – потерять ребенка. Ты знаешь…

Дальше он слушать не стал. Рафаэль умер. Какое же счастье! Он улыбнулся. Снимки. Надо их забрать, тогда никто и никогда не докажет его причастности к этому делу. Где же они могут находиться? Куда он мог их положить?

– Винсенте, – Алехандро зашел в кабинет. – Что ты можешь мне сказать? Как дела у Августы? Что у вас тут произошло?

– Алехандро, заходите, присаживайтесь, – теперь Винсенте стал спокойнее, его уже не так беспокоил Рафаэль, только неизвестность – где могут быть снимки, и что знает его дочь? – Сегодня мы начали новое лечение, теперь нам надо подождать несколько дней. Она чуть не проговорилась Карлосу, я вовремя зашел, чтобы остановить ее. После чего ввел препарат, блокирующий сознание, если до этого мы применяли легкие лекарства, то сейчас все усложнилось.

– Я даю всего три дня, чтобы ты сделал все необходимые анализы, подготовил ее к транспортировке, дал мне человека, который постоянно будет присутствовать при ней с четкими указаниями. Кто еще слышал?

– Рафаэль.

– Кто такой Рафаэль?

– Муж Кристины.

Алехандро, зло взглянув на доктора, встал.

– Каким образом он попал в палату к моей жене? Он все понял?

– Не думаю, я вовремя вошел. И потом, вам не надо беспокоиться, он уже ничего не сможет сказать.

– О чем ты?

– Он сегодня умер.

Алехандро вскинул брови.

– Ты причастен к этому?

– Нет. Он умер от сердечного приступа скорее всего, так как днем здесь проходил обследование, ему предписали срочную госпитализацию, от которой он отказался, что соответственно привело к таким последствиям.

– Хм, – задумался Алехандро. – Ты уверен, что он не успел что-либо сказать?

– Не думаю. Но вам надо поговорить с вашим сыном. Он уехал с ним.

– Молись, Винсенте, чтобы Карлос ничего не узнал, – он хлопнул дверью так, что та чуть не слетела с петель.

Ему срочно нужно было ехать к Кристине домой.

Виктория сидела рядом с Даниэлем, обнимая его. Сабрина корила себя за то, что не настояла на госпитализации и отпустила отца. Кристина и Карлос уговаривали ее не брать на себя вину, так как Рафаэль сам принял такое решение. Даниэль подошел к матери и сестре. Она обняла сына и дочь, которых в свою очередь обнимали Виктория и Карлос. Вот так кучкой, обнявшись, они скорбели о Рафаэле. Именно в таком виде их и застал вошедший Алехандро.

– Добрый вечер, – его голос резанул возникшую тишину.

Кристина вздрогнула. Уже второй раз за день он и Бруно врываются в ее жизнь, пугая. Сабрина насторожилась. Даниэль безразлично смотрел на своего работодателя. Карлос встал, готовый дать отпор своему отцу. Лишь одна Виктория кивнула ему в знак приветствия.

– Я понимаю, что мне здесь не рады, но примите мои соболезнования, – все-таки, слово искренние он так и не смог произнести, хоть в этом был честен.

– Спасибо, – сухо сказала Кристина. – Нам сегодня не до гостей, – женщина куталась в шаль, так как ее пробивал озноб.

– Да, я вижу, – Алехандро это сказал. – Уже все организовали…

Кристина покачала головой – ей ничего от него не нужно, хотя она понимала, что это были просто слова, он и пальцем не пошевелит, чтобы помочь ей.

Алехандро подошел к Даниэлю. Пожал его плечо.

– Завтра даю тебе отгул, но всего один день, работа не стоит на месте, как и конкуренты не дремлют, ты же понимаешь. Жизнь продолжается.

– Вы правы, спасибо, что отпустили меня, – Даниэлю было неприятно его присутствие, хотелось, чтобы он ушел из их дома.

Алехандро подошел к Кристине. Смотрел прямо ей в глаза, вызывающе.

– Вы теперь остались совсем одни, тяжелые времена настают, – со стороны могло показаться, что он старается ее поддержать, но в глазах был триумф.

– Я не одна, – женщина держалась из последних сил, хотя ноги подкашивались от страха. – У меня есть дети. Они моя сила.

– Да, – он покачал головой. – Пока они дома. Но они вырастают и покидают гнездо, в котором выросли.

– Отец, о чем ты говоришь? – Карлос подошел к ним. – Хватит нападать на людей, тем более совершенно тебе не знакомых.

Алехандро взглянул на сына.

– Ты меня удивляешь, такой напор. Что же должно было произойти, чтобы ты наконец-то осознал, как необходимо поступать и действовать.

– Я такой, какой я есть. Прошу тебя, уйди.

– Только вместе с тобой, – Алехандро удостоверился, что Карлос ничего не знает, иначе вел бы себя совсем по-другому.

– Здесь мои друзья и мое место рядом с ними. Я остаюсь.

Бруно наблюдал за всеми у входа. Осматривал территорию.

– Карлос, дорогой, не противоречь отцу, – Кристина не желала становиться камнем преткновения между ними.

– Вот видишь, тебя отпустили, – он насмехался.

– В такой момент, отец, – Карлос дотронулся до его руки, – у тебя нет ничего святого. Я все равно не вернусь домой. Если надо будет уйти, если моя помощь не нужна будет, то я пойду к дедушке.

– Не забывайся, – глаза Алехандро сузились, он мог устроить здесь скандал, но это было не к чему. – Хорошо, потом поговорим, я ухожу, но напоминаю тебе, что у тебя дома больная мать, она еще жива и нуждается в твоем внимании, – Алехандро попрощавшись, пошел к выходу.

Карлос хотел остановить его словами о том, что не нужен он матери, как и ему самому, но Кристина тронула его за руку, останавливая, остужая его пыл.

– Не надо, Карлос, не ругайтесь, прошу тебя, – ее голос ослаб.

Карлос повернулся к женщине, помог ей присесть. Предложил принести чай. Кристина согласилась. Сил разговаривать больше не было.

Это была долгая ночь. За окном лил дождь. Временами молния сверкала в окне. Ветер ломал ветви деревьев. Дети отказались ложиться спать. Кристина предлагала всем прилечь, в гостевых комнатах постелила для Карлоса и Виктории, которые наотрез отказались уезжать домой, но никто не желал оставаться наедине со своими мыслями. Порой они молчали, порой вспоминали, говорили о Рафаэле и снова молчали, лишь треск дров в камине раздавался в комнате.

От удара грома Кристина вздрогнула, как тогда, 25 лет назад, она брела вдоль дороги, прижимая к груди Даниэля. Как тогда ей удалось выбраться, она и сама не понимает, столько лет прошло, а она до сих пор боится грома, который напоминает о событиях тех дней, с каждым ударом отбрасывая ее туда в прошлое, где она осталась одна на дороге с ребенком в руках, как и сейчас, она осталась одна против сильных людей мира сего. Она защитит своих детей, ценой своей жизни, или свободы, но она не допустит, чтобы Алехандро влиял на их судьбы.

Утро наступило. Впервые оно не принесло Кристине радость с наступлением нового дня, так как ничего хорошего сегодня ожидать не приходилось. Серость была на улице, сырость от ночного дождя, хмурое небо над головой, казалось мир скорбит вместе с ними по Рафаэлю. Милому и доброму человеку, который никогда никому не сделал ничего плохого.

Кристина в последний раз обернулась на его могилу. Она вся была покрыта цветами, он умел приносить радость в жизнь людей. Многим подарил надежду на жизнь в то время, как свою загубил, растрачивая всего себя.

Рамона была очень удивлена тем, что Виктория не ночевала дома. Она не появилась ни утром. До Роберто дозвониться не могла, как и до Виктории. Либо они находятся вместе. Может оно и к лучшему, хотя Виктория одна уехала из дома после звонка, ничего не сказав. Может по работе, Роберто дал ей задание. Рамона в одиночестве села пить чай, так как Палома лежала под капельницей. Рауль сказал, что ночь прошла относительно спокойно. Одно дело начинает налаживаться, и так потихоньку все встанет на свои места.

Уже ближе к обеду раздался телефонный звонок. Рамона вздрогнула, порой тишина была обманчивой, и поговорив по телефону, она поняла, что была права. Звонила Виктория и сообщила, что умер отец Даниэля, и она находится у них дома, когда вернется – не знает.

Значит и Роберто скорее всего там, от злости она начинает ходить по комнате, не находя себе места. Она не сразу обратила внимание, когда Рауль привел Палому внизу. Им тут же предложили чай. Рамона старалась успокоиться, но это удавалась с трудом. Палома безразлично смотрела в одну точку, ей просто безумно хотелось выпить, но Рауль контролировал каждый ее шаг, а как же заманчиво поблескивало вино в бутылке на барной стойке.

Паула бросила трубку. Роберто к ней не приедет, он устал, о чем он ей прямо и сказал. Она не могла до него дозвониться целые сутки, и услышав ее голос, он просто попросил ее подождать, что завтра или послезавтра он к ней обязательно приедет. Ну да – она всего лишь очередная женщина в его жизни, она знала, на что шла, когда знакомилась с ним, ее судьба – роль любовницы – быть на втором плане. Она сама ее себе выбрала, жить в тени, хотя тень была эта обманчива. Роберто выходил с ней в свет, познакомил ее с Энрике. И что-то подсказывало ей, что Роберто отдаляется от нее. А ей еще столько надо сделать, закрепиться в этом городе, возвращаться в деревню – нет – этого никогда не будет.

Рамона и Палома пили чай в гостиной. Роберто зашел в холл и устало опустился в кресло. Он сутки провел в доме, решившись наконец-то обставить его мебелью. Вместе с Энрике обошли весь дом, заглянули в каждый уголок. Обсудили все детали. Роберто понимал, что Энрике даст этот проект Кристине. Пусть. Это ему только на руку. Именно этого он и хотел. Пусть думает, что он строит этот дом для Паулы. Но именно она будет заниматься его домом, эта мысль согревала его, давала ему надежду. Надежду, он уже забыл это ощущение.

– Роберто, где ты был? – поинтересовалась Рамона. Раньше бы она не спросила, но сейчас он стал немножко мягче, разговорчивее. Роберто посмотрел на мать отрешенно. Мыслями он был в доме, где рядом с ним находилась Кристина, о что это были за сладкие минуты фантазии.

– Работал, я, как всегда, работал, – Роб устало потер висок.

Палома усмехнулась, работал ли, или опять кувыркался с какой-нибудь девицей? Она конечно же ничего не сказала вслух, разве могла она упрекнуть своего мужа.

Роберто открыл глаза, посмотрел на часы.

– А где Виктория?

– Она уехала к Даниэлю, – Рамона сделала глоток чая. – Ты действительно работал?

Роберто это не понравилось.

– Работал. Давно она уехала?

– Еще вчера.

– Что?

Роберто встал. Его дочь стала пропадать в том доме днем и ночью. Уже дошло до того, что дочь осталась там ночевать. Кристина всех пригрела под своим крылышком. Ее муж вернулся. Она теперь не одна. Раздражение волной стало захлестывать его. Он поднялся с дивана.

– Ты ничего не знаешь? – удивилась Рамона, еще не веря в то, что Роб был в неведение.

– Что именно не знаю? – Роб хотел подняться к себе. Принять ванну и уснуть, чтобы ни о чем не думать, не гадать, не представлять. Не представлять, что его Кристина в объятиях другого мужчины. Кто он? Что из себя представляет? Как сумел занять место в ее сердце?

– Отец Даниэля умер вчера, сегодня были похороны, – эти слова обрушились на Роба, как ушат холодной воды.

Роберто обернулся и посмотрел на мать. Он не верил своим ушам. Что он испытывал: радость, сожаление? Он не понимал, но уже направлялся к двери. К ней. Он ей нужен. Одна только мысль заставляло его сердце трепетать, отбрасывая все сомнения, все раздоры, споры, объяснения.

– Роберто ты куда? – Рамона поставила чашку на столик. Роберто уже закрывал входную дверь за собой.

– Он опять уехал, – сказала тихо Палома. – Ваш сын не меняется. С чего вы это только взяли? Что можно изменить жизнь, каким был, такой и остался.

Рамона задумалась, не с проста Роберто ушел сразу же, как только услышал эту новость. Что же так тянет его в тот дом, что и Викторию? Ладно, с Викторией понятно. Она увлечена Даниэлем. А Роберто? Какой у него интерес? Неужели Кристина снова увлекла его. Но также просто не бывает, он знает, что она ему изменила, как он может об этом забыть и стремиться вновь к этой женщине?

Роберто подъехал к дому Кристины. Он не был знаком с ее мужем. Теперь уже точно не познакомится. А был ли он? Вообще существовал? Хотя да. Виктория же рассказывала о нем. Даниэль тоже упоминал. Роберто вышел из машины. Он хотел знать. Хотел удостовериться, что все это правда. Но он обманывал себя, главное, ему хотелось увидеть Кристину. Узнать, как она. Если его дочь здесь. Он тоже может спокойно прийти в этот дом. Роберто остановился около двери, решаясь – позвонить или нет. И не позвонил. Он открыл и зашел, как будто как к себе домой. В доме было очень тихо. Уютно. Тепло. Свет горел в гостиной, туда он и направился. Карлос сидел рядом с Сабриной, обнимая и утешая ее. Виктория держала руку Даниэля, поглаживая, как бы успокаивая. А Кристина, она стояла спиной к нему, смотрела на фотографию мужчины. Так вот как выглядел ее муж. Он был намного взрослее ее, удивленно отметил про себя Роберто. Дети сразу увидели Роба. Виктория занервничала. Даниэль напрягся. Карлос встал. Сабрина напряженно смотрела на мужчину. Роберто всех окинул взглядом, он видел их неуверенность, но кроме Кристины, его в данный момент не интересовало ничего, устал он оглядываться, устал притворяться, и он прямиком направился к Кристине. Никто из детей не мог ему помешать, слишком смело и уверенно он себя вел. Подойдя, Роберто остановился в шаге от нее. Он уже понимал, что Кристина знает, что он тут, чувствует его. Роб взял ее за плечи. Сжал. Кристина вздохнула. Он пришел. Чего он хотел от нее? Зачем? Роб бережно развернул ее к себе, смотрел с такой нежностью, пониманием. И прошлое отступило. В данный момент перед ней был ее прежний Роб. Он пришел ее утешать? Кристина не верила. После всего, что они наговорили друг другу. Он пришел сюда, чтобы поддержать ее. Без обид, без претензий друг к другу. Робу хотелось прижать ее к себе. Но здесь на глазах у детей не мог себе этого позволить. Какая-то часть его сознания не позволяла ему действовать со всем его желанием, все-таки ему не 20 лет. Его немой вопрос: где? И Кристина поняла его без слов. Роб отпустил ее. Женщина прошла вперед, в кабинет Рафаэля. Как бы ему хотелось, чтобы она держала его за руку, ведя за собой. Роберто проследовал за ней. Виктория не знала, как ей быть. Она ничего не говорила о том случае в офисе детям, взяв с Виктории слово не рассказывать об увиденном. Все молчали.

В кабинете Кристина отошла к столу. Роберто стоял у двери. Он в ее доме. Находится в кабинете ее мужа. Это видно по обстановке. Обида захлестнула его. Как она могла променять его на другого? Кристина повернулась к нему, увидев в его глазах осуждение, заплакала. Больше она не могла сдерживаться. Она осталась одна. Совсем одна. Роберто смотрит на нее зло, с обидой. Как он может в такой момент? Она накинулась на него с кулаками, молотя его в грудь.

– За что? За что ты так меня ненавидишь? За что ты лишил меня возможности жить?

Роберто придерживал ее, понимая ее истерику. Там при детях она себя держала, но здесь дала волю своим слезам.

– Ты украл у меня стремление к побегу. Женился. Как ты мог так быстро меня забыть? – ее слова сквозь слезы. Он не понимал ее. Какой побег? От куда?

– Ты мне изменила, как ты могла так поступить со мной? – это первые его слова за этот вечер. Он встряхнул ее, прижимая к себе, лишая возможности двигаться. – Как ты могла? После всего, что у нас было?

Кристина сквозь слезы посмотрела ему в глаза. Да, она изменила, но не по своей же воли. Что она могла поделать? И вот так глаза в глаза, совсем рядом, совсем близко. Слезы перестали капать. Неровное дыхание. Ее грудь терлась о его грудь. Роберто стал наклоняться к ее губам. Осторожно, еле касаясь, он прижался к ним на миг. Кровь ударила ему в голову. Он отстранился, но всего лишь на мгновение, желая понять, кто перед ним. Не видение ли? Ведь столько раз он представлял себе этот момент, сколько лет он жаждал слиться с ней в поцелуе, понимая безумность своих желаний, и осуждая себя. Кристина, ее глаза были закрыты, губы приоткрыты, такие мягкие, податливые. И Роб не заставил себя ждать, впившись в них, со всей страстью, что так сдерживал все эти годы. Его стон, слился с ее стоном. Ее губы, он узнает их из тысячи. Роб уже не контролировал себя. Кристина не понимала, сколько рук у Роберто, он так крепко прижимал ее к себе, и в то же время, лаская все ее тело. С жадностью, с опаской, что это мгновение исчезнет, что это лишь плод воображения, Роберто боялся отпустить Кристину, с жадностью целовал губы, шею, вновь возвращался к губам, сминая их своим напором. Кристина понимала, что отпусти он ее сейчас, она бы просто рухнула к его ногам. Робу мешала одежда, каким-то образом он умудрился сбросить куртку. Мужчина был одержим своим желанием. Этой женщиной. Он подталкивал ее к столу, подсадил, Кристина уже сама обвила его ногами. На Кристине было столько одежды, а Роб не хотел ждать. Он рванул ворот ее блузы в разные стороны, пуговицы посыпались на пол. И Кристина пропала. Треск разрываемой одежды отбросил ее назад в прошлое, туда в тот страшный дом. Она раскрыла глаза, увидела перед собой Алехандро. Роберто чувствовал, что она напряглась, что превратилась в струну, что-то было не так, но он жаждал добраться до ее груди. Окутанный ее запахом, ее нежностью, ее податливостью, Роб рвал на ней блузку. Кристина пронзительно закричала. Роб зажмурился, у него зазвенело в ушах.

– Нет, пожалуйста, прошу вас, не трогайте меня, – Кристина слабо пыталась его оттолкнуть.

Роб не понимал, что с ней случилось. Осознание, как током пронзило его. Нет, не может этого быть, но Кристина рвалась из его объятий, ее глаза были затуманены призраками прошлого.

В кабинет вбежали дети. Даниэль сразу оценил ситуацию, он подскочил к Роберто и попытался его отбросить в сторону от матери, но тот стоял как скала. Виктория прижала руки к груди. Как ее отец мог опуститься до насилия, сначала там в офисе, он требовал ночи в замен на трудоустройство Даниэля, теперь же просто силой решил взять эту женщину. Карлос пытался вытащить Кристину из-под Роберто. Сабрина не могла поверить своим глазам.

– Отойдите от нее, сеньор, – Карлос одной рукой отодвигал Роба, другой тянул Кристину на себя. Кристина же отбивалась от всех, стараясь придерживать порванную блузку.

Роберто с ужасом сделал шаг назад. Все такие его подозрения оправдались. Он не мог в это поверить. И тут Даниэль его ударил. Роб, не ожидавший нападения, отлетел на диван. Карлос, пользуясь моментом, накинул на Кристину свой пиджак, которая без сил опустилась на пол, Роб ее больше не держал. Сабрина присела рядом с матерью. Виктория стояла у двери. Слезы текли из ее глаз. Ей было безумно стыдно за поведение отца. Даниэль надвигался на Роберто. Мужчина быстро пришел в себя, блокировав его второй удар. Дерзость молодого человека, не могла поспорить с мощью и злостью Роберто. Нет, яростью. Он, не причиняя ему вреда, прижал его лицом к стене, скрутив руку, и тряхнул так, что у Даниэля потемнело в глазах.

– Как ты мог позволить своему отцу насиловать мать, – Роберто практически прокричал Даниэлю эти слова в ухо, обвиняя.

Сабрина подскочила. Карлос пытался обнять Кристину, но та лишь отодвигалась. Он оставил свои попытки, огорошенный услышанным. Конечно же, она сейчас не примет ничье утешение.

Роберто ударил Даниэля о стену.

– Как ты мог позволить ему насиловать ее? Что ты за мужчина? И вы еще скорбите о нем?

Кристина медленно приходила в себя. Она куталась в пиджак Карлоса, побледнела, услышав последние слова Роба. Встала на ноги, приняв помощь Карлоса. Дети были напуганы и растеряны. Сабрина прижала руки ко рту, чтобы не закричать. Она не верила в слова, но уведенное подтверждало насилие. Может поэтому родители жили в разных комнатах. Но как осознать, что ее отец, милый добрый человек, мог совершать такое? Даниэль не пытался вырваться. Слова Роберто, как заноза засели в голове, лишая возможности двигаться.

– Как ты мог допустить такое?

Роберто защищал ее. Но что он мог сделать сейчас, после всего. Что уже произошло так давно? Что уже просто невозможно исправить? Кристина медленно подошла к Робу, одной рукой, придерживая пиджак, другой обняла мужчину, прижавшись к его спине, как раньше, черпая силу, даря нежность. Роберто замер. Кристина пыталась его успокоить.

– Роб, пожалуйста, я прошу тебя, остановись, – Кристина уткнулась ему в спину. – Не трогай моего сына. Он не виноват ни в чем.

Роберто прислонился к ней спиной. Так привычно. Это долгожданное объятие, но сейчас оно причиняло ему только боль. Он медленно повернулся. Ее рука безвольно упала. Роберто заглянул в ее глаза. Кристина понимала, что от него не скрыться, как и не скрыть правду.

– Кто? – Роберто сжал ее плечи. – Кто это сделал? – он говорил медленно и спокойно, стараясь ее не пугать. – Крис, я прошу тебя, скажи? – он смотрел на нее, но она лишь качала головой. – Почему ты так мучаешь меня? – он прижал ее к себе, крепко, нежно, пытаясь разделить с ней эту боль, забрать ее, очистить.

– Роб, пожалуйста, не надо, ты и так натворил дел.

Роберто понимал, что она говорит о детях. Что им придется многое объяснять. Но это все потом. Сейчас он хотел успокоить ее, узнать правду. Может все не так, как он думал.

– Пожалуйста, – Кристина тронула его щеку, Роб закрыл глаза. Ее прикосновение. – Прошу тебя, – Кристина нервно сглотнула, но как бы больно ей не было, она все же произнесла эти слова, прогоняя его, – уйди.

Виктория не могла поверить своим глазам, вот так легко, ее отец позволял этой женщине обходиться с ним. Из разъяренного льва легко превращался в ручного котенка, всего лишь одним прикосновением ее руки. Что все это значит?

Роберто отступил. Ему нигде нет места. Ни в этом доме, ни в своем собственном. Он поднял куртку с пола, и не оборачиваясь, вышел из кабинета.

Глава 16

Августа металась на постели, она пыталась встать, но не могла, ее руки были связаны смирительной рубашкой, как у душевнобольной. Проблеск сознания, как яркая вспышка – она что-то говорила мужчине о детях. Да, о детях. О Карлосе и Кристине. Кристина, она вернулась, вернулась, чтобы уничтожить их: ее, Винсенте, Алехандро. А еще Сабрина. Господи, это кара небесная. Она пыталась что-то произнести, но язык плохо слушался, изо рта вырывалось какое-то мычание. Она старалась ухватиться за ускользающие воспоминания, за то, что еще имело смысл. В палате никого не было. А ей так хотелось пить. Она то открывала глаза, то закрывала, покачивая головой, сколько прошло времени – она не понимала, борясь за последние остатки своего разума, спотыкаясь о осколки и трещины своего безумия.

– Августа, что с тобой? – Херардо не понимал, он отказывался воспринимать то, что предстало перед его глазами, это все не укладывалось в его голове, казалось ведь всего пару дней назад, он видел более-менее разумную женщину, которую просто пугала какая-то определенная ситуация, а сейчас перед ним была практически безумная. До чего довел ее его сын.

Августа встрепенулась от звука голоса, ведь еще только что никого не было. Она все также покачивала головой, усиленно стараясь сконцентрировать взгляд. О эти голоса, эти безумные мысли. Эти видения – Карлос и Сабрина. Брат и сестра. Они ничего не знают. Женщина застонала.

– Что с тобой происходит, – Херардо присел на стул и осторожно тронул ее за руку.

Августа замерла. Она не знала, как реагировать, то ли опять начать вырываться, толи довериться этой руке. Кто это? Что ему здесь нужно? Зачем он пришел?

Херардо не знал, что ему делать, как быть? Стоит ли развязать ее? Никогда он еще не слышал ни от Карлоса, ни от Алехандро, что та была буйной. Да могла вести себя бессмысленно, но назвать ее агрессивной – нет. Она не такая.

– П-п-и-и-ть, – наконец-то смогла произнести она.

Херардо огляделся. На столике стоял графин и стаканы. Встал, налил воды в стакан и подошел назад к ее постели. Развязать не смог и пришлось придержать ее голову, чтобы она смогла попить. Как же знакома эта ситуация, когда-то он точно также поддерживал голову своей жены, помогая ей пить. От первого же глотка Августа, поперхнувшись, закашлялась. Херардо терпеливо подождал, пока пройдет ее кашель, и она сможет допить. Женщина с жадностью выпила всю воду из стакана. Откинувшись на подушки, устало закрыла глаза. Херардо поставил бокал на столик и взглянул на нее. Она лежала, не шевелясь. Казалось, что будто бы она спит.

– Еще воды? Августа, открой глаза. Тебе не стоит меня бояться. Скажи, чем я могу тебе помочь? Августа, – Херардо присел на стул и тронул ее за руку, – ты же слышишь меня.

– Их двое, двое, а еще девочка, сестра, она ему сестра, – четко и ясно произнесла Августа.

– О ком ты говоришь? Кого двое? Августа, посмотри на меня, я не причиню тебе вреда, – Херардо немного сжал ее руку. – Ну же, не прячься от света, я развяжу тебя.

Херардо стал возиться с узлом на смирительной рубашке. Что побудило врачей к таким действиям? Раньше она совершенно не выказывала агрессии. Разве может она кому-то причинить вред? Вело себя спокойно, неадекватно да, но не ни на кого не кидалась. Августа почувствовала свободу. Открыла глаза, подняла руки к лицу, стала рассматривать свои ладони. Херардо взял ее за руку, растирая передавленное место, спросил:

– Чего ты боишься?

– Они брат и сестра, их двое, она нас накажет, она приехала мстить за все, что с ней сделал Алехандро, – Августа говорила четко, несвязанно, но ясно, порой пыталась качать головой, но хваталась за ускользающее сознание и возвращалась вновь к сказанному, повторяясь, бормоча о каре.

– Кто брат с сестрой, о ком ты говоришь? – Херардо не понимал. Он боялся, что Алехандро специально заставил Августу лечь в больницу, потом забрал ее, потом снова положил, этому должно было быть объяснение, его сын ничего просто так не делает. Значит есть кто-то, кто страшно ее пугает. Заставляет нервничать, погружаясь в безумие. – Скажи. Я помогу.

И тут Августа посмотрела на своего свекра. Прямо, узнавая, ужасаясь от того, что знала, страшась того, что скажет сейчас.

– Он ее заставил, она не виновата. Ребенок. Она его родила. Нет, двух, а потом я здесь – с одним, а второго она забрала. Они брат с сестрой. Нельзя, им нельзя. А они не знают.

– Августа, о чем ты говоришь?

– Вы тоже меня заставили выйти за него. А он страшный человек, мне пришлось убить своего ребенка, а тот настаивал, а я не смогла больше. И тут Кристина, он сбил ее и привез. Она так сказала, – Августа смотрела прямо ему в глаза, – да, она мне сказала, что он ее сбил. Как она просила, чтобы я ей помогла. Я ведь не могла, ты же понимаешь, – она как ребенок искала поддержки.

Херардо ничего не понимал, но кивал ей, только бы она говорила. Может быть, он что-нибудь поймет, разберет, сложит картинку.

– Не могла, нет, – Августа утвердительно кивнула. – Меня ведь тоже заставили, почему ей нельзя было так же. А потом ребенок, он все время плакал. А мне не надо его, я своего хотела, а моего нету, а он там был, – она погладила себя по животу, – его вытащил, столько крови, – Августа схватилась за голову.

Херардо хотелось взять ее и встряхнуть, чтобы понять, что она говорит, о чем.

– Августа, пожалуйста, соберись с мыслями, скажи правду.

– Правду? – она даже склонила голову набок, как маленькая девочка, как бы обдумывая его слова. – А я правда – так и есть. Страшно. Страшно, когда они узнают, а будет поздно. Карлос, я так и не смогла его полюбить. Он же был напоминанием о ней, о той, кто смог противостоять моему мужу и Винсенте, – это была единственная четкая фраза, потом она снова продолжила поток своих бессмысленных фраз. – Я сказала тому человеку, он теперь все сделает. Да, сделает, – она утвердительно кивала головой. – Не допустит их смешения. Не допустит же? – она спрашивала Херардо.

– Кому и что ты сказала?

– Что они брат и сестра, что их двое.

– Кто кому брат и сестра?

– Мальчик и мальчик, а теперь и девочка, – она рассмеялась.

– Так ты говоришь о троих?

– Трое? – Августа задумалась. – Нет, она родила тогда двоих, девочка потом, не у нас.

– Кто родил? При чем здесь Карлос?

– Карлоса родила, ну как ты не поймешь, – Августа начала нервничать, он ее не понимает, он не поможет.

– Карлоса? – ужаснулся Херардо. – Кто его родил?

– Ну та, что приехала. Кристина.

Кристина. Херардо бросило в холодный пот, перед глазами встала картина: познакомься, дедушка – это Кристина. Кристина. Вот почему Карлоса так тянет к ней, она его мать. Мать? Как такое может быть? Нет! О чем она говорит? Господи, на что пошел его сын. Что он натворил? Может это просто ее безумие?

– Ты не рожала? – Херардо страшно было это спрашивать.

– Нет, я просто с животом была. Муж так сказал, – Августа смиренно сложила руки на груди. – Папа мне сказал слушаться, я слушаюсь, я послушная, вы же меня не накажете?

Августа в жизни, наверное, так долго не разговаривала. Херардо с испугом смотрел на женщину. Что с ней сделала? Что сделал с ней ее отец? Что сделал с ней Алехандро и продолжает делать. Она просто жертва. И что самое страшное, Херардо, он сам способствовал всему этому.

– А она, двое у нее их. А она того, сознание потеряла, не знает. Или испугалась Алехандро, вот с одним и убежала. Бросила его. Вот брошенного и воспитываю, – Августа стала жалеть себя. – Неродного. А моего, кровь, столько крови, он вытащил, он даже не плакал.

Херардо отшатнулся от этих слов. Неродного. Вот почему Августа так равнодушна к Карлосу. Не может принять чужого ребенка. Но она тоже была беременна.

– А что с твоим ребенком? Ты была беременна?

– Один раз, я так хотела, а он не позволил, – Августа наклонилась к Херардо, махнула рукой, чтобы тот приблизился к ней, – нельзя было рожать, – шепотом сообщила она ему, как саму страшную тайну, – мой муж ничего не должен был знать, мне надо было выходить за него замуж, а ребенок не его. Мне так страшно было.

Господи, Херардо схватился за голову. Августа была беременна от другого мужчины. А они все заставили ее выйти замуж за Алехандро, ей пришлось убить собственного ребенка. Конечно, это могло быть ее безумной фантазией, но Херардо понимал, что она сейчас говорит правду. Они сломали ей жизнь.

– А кто отец Карлоса? – Херардо сжал руки в кулаки, грудь ныла. Сердце кололо.

– Мой муж – смешно да, – с издевкой сказала Августа. – при живой жене – привести в дом другую и заставить ее родить, так как я не могла, – четко уверенно произнесла женщин с такой болью, что ему у него на глазах выступили слезы.

В другой раз Херардо бы обрадовался, услышав в ее голосе эмоции. Всегда равнодушная, холодная, молчаливая, но сейчас, он испугался, до чего он довел своего сына, что тот решился на такой поступок. Виноват только он.

– Привел в дом и сказал, она родит, раз ты не можешь. И она родила двух, а не одного. Я не смогла даже забеременеть, а она сразу двух, как кошка.

По ее щеке потекли слезы. Херардо попытался ее обнять, успокоить, но та отмахнулась, закричала, стала вырываться… В палату вбежали медсестры.

Херардо встал. Сознание покинуло Августу, она вновь впала в безумие. Но и его самого сейчас страшило одно, что и как делать. Как быть?

– Пожалуйста, уйдите, – попросила медсестра, – мы не скажем, что вы тут были, иначе у нас будут проблемы. Пожалуйста, прошу вас. Вы же видите, что нервируете ее.

Он вышел из палаты. Облокотился о стену. Постоял немного. Слова звучали в голове. Шатаясь, придерживаясь рукой о стену, другой тяжело упираясь в трость, он пошел по коридору. Виновником всего был он, не его сын, который слепо реагировал на его выпады, борясь с ситуацией так, как мог, как умел. Причиняя ему боль и страдания, он вынудил своего сына разрушить жизни других людей. Реальность обрушилась на него…

Дом Рафаэля (далее Кристины)

Кристина куталась в шаль. Виктория, Карлос, Даниэль и Сабрина находились в гостиной. Она подошла к камину, протягивая руки к огню, пытаясь черпать силы от огня.

– Не судите меня строго, – это были ее первые слова, хриплый голос, срывающийся на шепот.

– Мама, что ты, – Сабрина подошла к матери. Обняла ее. – Мы просто испугались за тебя.

– Мне так стыдно, – Виктория чуть не плакала. – Не понимаю, папа никогда не был таким. Так вел себя. Господи, как же стыдно.

Даниэль стоял в стороне. Он не пытался утешить девушку. Карлос подошел к Виктории.

– Ты не виновата в том, что произошло.

– Виктория, девочка, ты не должна себя корить, – Кристина повернулась к детям. – В этом не виноват никто.

– Виноват, – Даниэль смотрел исподлобья. – Сеньор Роберто. Он непозволительно себя повел. Как он посмел? Но больше всего меня пугают его слова про отца. Это правда?

– Даниэль, – Сабрина прижала руки ко рту, она качала головой – их отец не мог такое делать. – Я не верю. Не верю.

– Успокойтесь, пожалуйста, присядьте, – женщина и сама села на диван, подождала пока все рассядутся. Даниэль же не тронулся с места. – Даниэль, прошу тебя, я сейчас все расскажу.

– Мама, ты не должна перед нами отчитываться, – он стоял в стороне. – Кто должен – так это сеньор Роберто.

– Даниэль, – Кристина старалась сохранять спокойствие. – Мы сами разберемся.

– Я не позволю ему приблизиться к тебе, – он был зол. – А я еще на него работал.

– Даниэль, прошу тебя, – Сабрина подошла к брату. – Позволь маме все объяснить.

– Кристина, я не позволю вас никому обидеть, – Карлос пытался поймать взгляд женщины.

– Пожалуйста, позвольте мне сказать, давайте не будем ссориться и ругаться. Даниэль, прошу тебя, присядь, дай мне рассказать.

Сабрина потянула брата за руку. Даниэль все-таки пошел за сестрой и присел на диван. Кристина обвела взглядом всех детей.

– Трудно начать, – она наклонила голову, испытывая стыд, страх перед прошлым. – Как вам все объяснить.

– Мама, ты не должна оправдываться, – Даниэль не желал знать, его волновало только одно, Роберто обидел его маму.

– Я не оправдываюсь, мне просто сложно признаться в том, что произошло много лет назад. Мы с отцом договорились о том, что убережем вас от случившегося, не получилось. Когда вы родились, – она посмотрела на Сабрину и Даниэля. – мы были очень рады, что вы у нас есть. Такие маленькие беззащитные, – она замолчала. – Нам было так хорошо здесь, в этом доме, – она посмотрела в сторону. – А потом в тот вечер, отец задержался на работе, а они проникли в дом. Не знаю, что они хотели у нас украсть, но…, – она склонила голову, – они., я ничего не могла поделать. Главное, я пыталась вас защитить, – она подняла голову и посмотрела на детей, – я всегда буду вас защищать, даже ценой своей жизни. Помните об этом. Отец ваш ни при чем. Он всегда оберегал меня, понимал. После того случая, я так и не смогла «вернуться» к вашему отцу, вы понимаете меня. Скорее всего, – она опустила голову, – он стал жертвой сложившихся обстоятельств. Он не виноват. Виновата я одна, что не сумела себя уберечь. Мои страхи, они вырываются иногда, но Рафаэль всегда помогал мне с ними бороться. Он замечательный человек. Никому не позволю порочить его память. Никогда не сомневайтесь в своем отце. Виновата я одна. Поэтому мы и уехали из этого города, чтобы забыть.

– Мама, – Сабрина подошла к матери и присела рядом с ней, – как же так. Ты никогда не говорила.

– Доченька, разве об этом говорят, тем более своим детям? – она покачала головой. – Об этом молчат. Скрывают.

Карлос встал и присел рядом с женщиной на карточки, взял ее холодные ладони в свои руки.

– Я не позволю никому причинять вам вред, – Кристина попыталась улыбнуться.

– Спасибо. Простите меня, Виктория, Карлос, что стали свидетелями этой сцены, узнали о таком, мне очень неудобно перед вами.

– А виноват он один! Если бы не он, – Даниэль стукнул кулаком по дивану.

– Он не виноват ни в чем, – Кристине хотелось сказать, что не виноват, хотелось верить, но она понимала, что он виновен в том, что украл у нее надежду, веру в будущее, желание быть счастливой.

– Мама, почему ты его защищаешь? – Даниэль встал. – Вы были знакомы?

Кристина побледнела.

– Он не сделал ничего плохого, – ей было стыдно признаться детям, что она страстно отвечала на его поцелуи, что с таким же отчаянием жаждала его объятий, что с таким же нетерпением стремилась к нему, что на мгновение прошлое отступило, если бы не звук рвущейся ткани, она бы не остановилась. – Виноваты те, кто нарушил мой покой. Мы все стали жертвами обстоятельств, – она встала с дивана. – Даниэль, не устраивай самосуд. То, что произошло в кабинете, постарайтесь об этом забыть. Этого больше не произойдет.

– Конечно. Я не позволю ему к тебе приближаться.

– Даниэль, прошу тебя. Мне стыдно за то, что вы увидели. Очень стыдно. Прошу тебя. Прошу всех вас – забыть и не вспоминать, если вы хоть немного уважаете меня. Роберто не виноват.

– Он хотел тебя изнасиловать, – вырвалось у Даниэля.

– Нет, – Кристина покачала головой, – он не принуждал меня, – она призналась, не могла врать детям. Роберто не виноват в произошедшем. Не виноват. Она позволила, она хотела, она ждала этих объятий. Ждала всю жизнь, но прошлое слишком явно, оно незримо присутствует, напоминает о себе и никогда не отпустит.

– Но мы видели, – Даниэль указал рукой в кабинет.

– Даниэль, ты…, – Кристина тщательно подбирала слова. – Я тебе прямо сказала – меня никто не принуждал, ты не понимаешь? – Даниэль отшатнулся от Кристины. – Не слышишь? Мне ужасно стыдно перед вами, перед вашим отцом, которого мы сегодня похоронили. А ты вновь и вновь заставляешь меня говорить о произошедшем, я и так не знаю, как оправдаться перед вами, перед памятью о Рафаэле. Прошу тебя не надо. Виновата я. А вы все набросились на него. Господи, – Кристина заломила руки, – простите меня, – женщина выбежала из комнаты.

Сабрина хотела побежать следом за матерью, но Карлос остановил ее.

– Оставь, ей надо побыть одной. Даниэль, не говори больше с Кристиной об этом. Ей и так тяжело.

– Видимо не такая счастливая у нас семья была. Просто видимость, – Даниэль присел на диван, разочаровавшись в родителях. – Они нас обманывали. Всю жизнь обманывали. Мама получается мучила отца.

– Даниэль, – Виктория попыталась взять его за руку, но он ее выдернул.

– Виктория, не надо, он твой отец, – он покачал головой. – Моя мать и твой отец в день похорон моего отца. Это уже слишком.

Виктория, отступив, заплакала.

– Послушай, Даниэль, – Карлос встал перед другом. – Не делай поспешных выводов. Сейчас ты обижаешь незаслуженно.

– Что ты так всех защищаешь? – Даниэль встал. – Маму, Викторию. Мама виновата, она предала память отца. Она сама призналась, что…, – он запустил руку в волосы, как бы пытаясь выдернуть те слова, что услышал от матери, – она была не против. Ты понимаешь? В день похорон. Господи. И я считал нашу семью счастливой. Как же я ошибался.

– Даниэль, ты ведешь себя как ребенок, у которого забрали игрушку, – Карлос пытался достучаться до друга. – Они просто люди. Обычные. Наши родители такие же, как и мы. Они могут совершать ошибки, проступки. Кристина раскаивается, ты же слышал.

Виктория стояла в стороне. Она не могла ничего сказать, у нее не укладывалось в голове произошедшее: здесь в кабинете и там в офисе отца. Но самое главное, Даниэль отшатнулся от нее, считая ее причастной к произошедшему. А отец, он так смотрел на Кристину, с такой болью. С таким отчаянием. Такой тоской. Это не простая случайность, это не просто стечение обстоятельств.

– Даниэль, – Сабрина подошла к брату. – Мы не вправе судить.

– Ты тоже на ее стороне? – Даниэль сделал шаг назад.

– Нет, я на стороне того, что никто не виноват в произошедшем.

– Да что ты такое говоришь? А если бы не было изнасилования, они бы там…в кабинете. В кабинете нашего отца.

– Подожди, – Сабрина взяла его за руку. – Давай не будем ругаться в день похорон нашего отца.

– Вот именно, она опозорила его память. Я считал ее идеальной, а она…

– Она просто человек, – Сабрина прижала его руку к своей щеке. – Она просто человек. Давай подумаем о том, что они пережили с отцом. Сколько страданий выпало на их долю, но ни, одним словом, ни одним действием, ни одним поступком – они не дали нам повода усомниться в том, что они несчастливы, они дарили нам радость, они окружили нас заботой, вниманием. Ты все это перечеркиваешь всего лишь одним событием, маленькой слабостью.

– Как она могла? – Даниэль еще не верил в случившееся.

– Даниэль, у вас хорошая семья, – Карлос положил руку ему на плечо. – Не разрушай все своими подозрениями, тем более что Кристина сказала, что этого не повторится. Они не встречаются, – Даниэль с такой злостью взглянул на Карлоса. – Роберто женат.

– Знаю я его брак. Это просто фарс, – Виктории пошатнулась от этих слов. Она рассказывала Даниэлю, делилась с ним. А он сейчас оборачивает ее слова против всех, выворачивая их наизнанку. – Чтобы иметь возможность встречаться с другими женщинами. Я не позволю ему включить в свой список мою маму. Не позволю.

Виктория всхлипнула.

– Послушай, – Карлос встряхнул Даниэля, несильно ударяя того в плечо. – Ты говоришь глупость. Обижая всех и в первую очередь свою маму. А Виктория? Она доверилась тебе, а ты?

– Ну да, делайте из меня монстра, – он отмахнулся ото всех.

– В тебе говорит злость и нежелание воспринимать ситуацию, – Карлос отступил. – Но я не позволю тебе обрушить на мать свой гнев, который ты испытываешь ни к ней, ни к Роберто, а к тем, кто тогда много лет ворвались в этот дом и совершили насилие над ней, разрушив тихую и спокойную жизнь твоих родителей. Этого ты не в силах изменить. Кристина была честна перед нами, она прямо сказала, не скрываясь и не увиливая. Роберто пришел выразить ей сочувствие. Они познакомились недавно. Ни разу не давая нам повода усомниться в каких-либо иных отношениях между собой. Виктория, это же так? – Карлос искал поддержки с ее стороны. Виктория кивнула, не могла она рассказать о случае в офисе, она дала слово Кристине ничего не говорить. Скажи она сейчас, просто подлила бы масло в огонь. – Мы дружим. Это нормальная человеческая реакция. Мой отец тоже здесь был.

– Да, но он же не набрасывался на нее, не лез с поцелуями.

Сабрина чуть наклонила голову.

– Даниэль, ты ревнуешь?

– Что я?

– Ты ревнуешь нашу маму.

Даниэль в задумчивости присел на диван.

– Кристина честная женщина, – Виктория стояла у окна. – Я узнала ее, я не верю в то, что она могла бы изменить вашему отцу. Даже с моим отцом, – как бы больно ей не было, но она смогла это произнести.

– Вот именно, с твоим отцом, – Даниэль не смотрел на Викторию.

– Что ты хочешь этим сказать?

– То, что твой отец сбежал, как трус, хотя он также виновен, как и мама.

– Подожди, – Сабрина пыталась остановить нападки брата на Викторию, – мама попросила его уйти.

– Ну конечно, это же самый лучший способ избежать объяснений.

– Мой отец не трус, – Виктория встала на его защиту. – Может быть он поступает не так, как хотелось бы многим, но трусом его нельзя назвать. Ты зол на него за то, что он так набрасывается на тебя, запрещая нам общаться. Прошу тебя не надо так.

– Почему вы все на меня набросились? – Даниэль искренне не понимал.

– Ты не прав, – Сабрина подошла к Виктории. – Не переживай. Ему просто нужно время.

– Зачем? Я все и так понял. Твой отец имеет виды на маму.

– Они не встречаются, – вырвалось у нее. – Он женат на маме. Пусть у нас не такая семья, как у вас, но мы тоже семья.

– Ты знаешь, а я уже не знаю, какая у нас семья была, – он облокотился на спинку дивана. – Эти семейные ужины? Что это было?

– Это наша жизнь, – Сабрина, отойдя от Виктории, присела с ним рядом. – Ты должен успокоиться и не рубить с плеча. Роберто уволил тебя, он также против твоих отношений с Викторией, ты зол на него, и сейчас просто выплескиваешь все, что накопилось. Ты не прав.

– Да я один не прав, а все остальные правы.

– У каждого своя правда, – она положила голову на его плечо. – Ты очень переживаешь, как и я. Мне страшно, также как и тебе, от одной мысли, что над мамой совершили такое насилие, а мы не можем ее защитить от этого. Не можем. Это в прошлом, но оно до сих пор живо для мамы, оно мучает ее. Вот что ты чувствуешь, свою беспомощность, ты можешь продолжать обвинять, продолжать упорствовать, обижая Викторию, но в действительности, тебе очень больно.

– Я не смог ее уберечь, – вырвалось у Даниэля, Сабрине всегда удавалось найти к нему подход, она настолько тонко чувствовала его, знала. – А он. Он заставил ее вновь испытать этот страх, эту боль, это унижение. Как я могу это простить и принять?

– Просто верь маме, она не желает нам плохого. Не вспоминай, не обвиняй ее в случившемся. Своим поведением ты каждый раз будешь возвращать ее туда, в тот день, когда это все произошло.

– Зачем я только увидел то объявление? Зачем приехал сюда?

– Порой незнание дает нам возможность верить в лучшее, но мы не в силах изменить то, что нам написано судьбой. Предначертано, – она погладила его руку. – Братишка, мы должны были сюда приехать, я это чувствую, знаю. Здесь наша дальнейшая жизнь.

Карлос и Виктория с таким искренним чувством зависти смотрели на них.

– У вас очень хорошая семья, прекрасные родители, – Карлос, держа за руку Викторию, подошел и присел напротив, Виктория присела с ним рядом. – Они вырастили вас в любви.

Даниэль взглянул на него.

– Я не знаю.

– Как ты можешь сомневаться? Твои родители, приехали за тобой, ничего не говоря, я думаю им тяжело было возвращаться в этот дом, в этот город, но веря в вас, веря в тебя, твое будущее и желая тебе только всего хорошего, они молча последовали за тобой, поддерживая, заботясь. И ты мне еще говоришь о сомнении, – Карлос спрашивал друга.

– Что же теперь делать? – Сабрина посмотрела на друзей. – Неужели нам придется уехать назад? Но здесь могила отца. Я не смогу, но, если мама попросит, я последую за ней. Я не оставлю ее.

– Я попрошу ее уехать из города, – Даниэль встал. – Нам здесь больше нечего делать.

– А как же работа? – Виктория не верила в его слова, ей хотелось спросить – а как же я?

– Найду другую.

– Не глупи, Даниэль, – Карлос сжал руку Виктории, понимая ее смятение. – Это твое будущее.

– Вы сами противоречите друг другу, просите меня понять, я понимаю – маме здесь причинили боль, поэтому нам надо отсюда уехать, – он встал. – Извините, я пойду, был очень тяжелый день.

Даниэль поднялся по лестнице. Он приостановился у комнаты Кристины, но не решаясь зайти, прошел мимо.

– Вы уедете, – Виктория еле сдерживала слезы.

– Если этого захочет мама, то да, – Сабрина протянула руку Виктории. – Не обижайся на Даниэля, он, ему надо побыть одному немного, собраться с мыслями.

– Я понимаю, но мне страшно от того, что я вас больше не увижу.

– Если вы уедете, я поеду с вами. Дома мне нечего делать.

– Карлос, – Сабрина посмотрела на него.

– Я говорю серьезно, но не будем забегать вперед. Завтра будет новый день.

– Я не хочу, чтобы наступало завтра, – Виктория встала, понимая, что пришла пора покинуть этот дом. – Не хочу.

– Виктория, – Сабрина обняла девушку. – Все образуется.

Она проводила их и поднялась наверх. Тихо приоткрыв дверь комнаты Кристины, увидела ту, одиноко стоящую у окна. Подойдя, она не решилась ее тронуть, боясь испугать.

– Мама, ты не спишь?

– Нет, – Кристина повернулась к дочери. Сабрина улыбнулась и обняла мать.

– Хочешь, я сегодня останусь с тобой?

Кристина кивнула, она не хотела оставаться одна в эту ночь, первую, без Рафаэля.

Энрике смотрел в монитор компьютера. Улыбка не сходила с его лица. Они с Роберто так хорошо провели время за городом. Как никогда. Смеялись. Разговаривали. Сейчас он просматривал в компьютере проект его дома, планировку. Завтра все это он покажет Кристине, пусть она посмотрит. Скорее всего у нее получится угодить Роберто. Что-то было в этой женщине, чему доверился его друг. Пусть попробует. Энрике ей поможет, надо будет, пусть и Карлос участвует в проекте. Им вдвоем будет легче приспособиться к постоянным поездкам за город. Два новых человека в его компании, два новых проекта, хотя один из них можно сказать обрел новую жизнь.

– Здесь кто-нибудь есть? – раздался голос Паулы.

– Паула, что ты тут делаешь? – удивился Энрике.

– Пришла узнать, как обстоят дела? – женщина поцеловала его в щеку и присела на стул.

– Все хорошо.

– Ты не видел Роберто? Я не могу до него дозвониться.

– Я видел его недавно, он весь в работе, скорее всего сел телефон, – Энрике не стал вдаваться в подробности. Он сам расскажет, если захочет о доме, а может быть это будет для нее сюрпризом. Ведь не даром же он решился на возобновление проекта. Значит кто-то появился в его жизни, кто толкнул его на продолжение, а самое главное – желание закончить его.

– Мы с ним поругались вчера, и он ушел, – Паула привычно надула губки.

– Не переживай, впереди у вас примирение, а оно ты же сама знаешь – бывает очень сладким.

– Энрике, меня очень беспокоит Роберто, он изменился.

– Может это к лучшему?

– Ты тоже это заметил? – Паула сбросила маску легкомысленной дурочки. – Я так устала.

Энрике даже опешил, он уже привык к ее причудам, замашкам избалованной девочки, а тут сидела растерянная молодая женщина.

– Паула?

– Скажи, у него появилась другая?

Энрике улыбнулся, взял ее за руку, сжал.

– Что ты. Успокойся. У него никого нет насколько я знаю. И на сколько это можно сказать, не беря в счет его семью. Хотя с женой у него нет никаких отношений, ты сама об этом прекрасно знаешь.

– Не знаю, он ничего никогда не рассказывает о себе. Молчит. Пытаюсь его разговорить, а он начинает сердиться на меня, что лезу в его дела.

– Будь терпеливой, ласковой, нежной, ну не мне тебя учить.

– Спасибо, Энрике, но честно, мне так страшно его потерять.

– Ты любишь его?

Паула внимательно смотрела в его глаза.

– Мне с ним спокойно, уверенно. Я всю свою жизнь искала уверенность в завтрашнем дне, Роберто дал мне это, со своей стороны я пытаюсь окружить его заботой, нежностью, но он так противится всему этому, порой я даже не знаю с какой стороны к нему подойти. Ты его друг, ты знаешь его, скажи – у меня есть шанс? Что мне сделать? Как быть?

– Палома, будь просто собой, не играй с ним в игры, не притворяйся, тогда и он откроется тебе, – Энрике обнадеживающе кивнул головой, – ты даешь ему надежду на будущее, в которое он никогда не верил, а это очень многое, поверь. Может он мало времени тебе уделяет, но будь терпеливой, и все придет.

– Ты что-то знаешь? – женщина встрепенулась.

– Нет, просто если ты что-то чувствуешь к Роберто, то борись за него, но не притворяйся, притворства он не потерпит, это мой дружеский совет.

– Я не знаю, – Паула убрала руку со стола, – порой мне кажется, что, когда я веду себя, как маленькая избалованная девочка, ему так легче со мной.

– Ты тонко чувствуешь его настроение, – подметил Энрике, – может выпьем чай, кофе? Что будешь?

– Кофе, – попросила Паула. – Чувствовать настроение и быть нужной, это такие две разные вещи. А у меня стала чувствовать, что не нужна ему.

– Ты нужна ему, очень нужна, – Энрике старался поддержать молодую женщину. Он не мог ей сказать, что Роберто сам сейчас находится на перепутье. – Просто будь с ним, верь ему. Стань ему хорошим другом.

– Другом, – покачала головой Паула. – Ты сам это сказал. Есть другая. Я как женщина, чувствую это. Моя интуиция меня не подводит.

– Другая? Паула, это просто твои страхи, успокойся. Поверь, – он поставил чашки на стол, – у него просто нет времени на то, чтобы завести новый роман. Он слишком занят работой, не забывай у него есть семья. Там соответственно свои проблемы. Ты для него отдушина.

– Второй план, – она увидела сочувствие в его глазах, – не переживай, я знаю, на что шла.

– Паула, береги то, что у вас есть, и поверь все может измениться.

Паула улыбнулась, не ожидала она такого разговора с другом Роберто. Впервые не притворялась, была собой.

– Спасибо, Энрике, за приятную беседу. Я пойду, извини, что задержала тебя, просто не могла до него дозвониться, решила зайти сюда.

– Все в порядке. Как там твоя квартира? Кристина тебя устраивает?

– Да, она профессионал своего дела. Правда ее не было сегодня.

– Как не было.

– А ты не знаешь?

– Что не знаю?

– У нее умер муж.

Энрике побледнел и сел на стул.

– Когда это произошло?

– Вчера, сегодня они его похоронили. Мне жаль ее. Она хороший человек. Меня терпит, – она улыбнулась, – с моим несносным характером. Завтра обещала быть.

– Паула, думаю ей стоит дать несколько дней прийти в себя.

– Решайте сами, работы продолжаются, – Паула направилась к выходу, повернувшись у двери, сказала, – а это самое главное. Жизнь не стоит на месте. Спасибо за все.

Энрике проводил Паулу. Новость огорошила его. Что он испытывал – радость, сочувствие. Он не мог ответить.

Виктория поблагодарила Карлоса, что он привез ее домой. Заходить в дом совершенно не хотелось. Ей ужасно хотелось расплакаться. Увидев, как за поворотом исчезли огни машины, она уже не сдержалась, и слезы потекли по щекам. Всхлипывая, она пошла по саду перед домом, обнимая себя руками, испытывая желание согреться. Почему судьба так несправедлива к ней? Она не сразу услышала шаги, только почувствовала, как на нее накинули куртку и обняли. Отец. Роберто обнимал ее, вытирал ее слезы. Смотрел внимательно с сочувствием.

– Твои слезы разрывают мое сердце, – он еще крепче обнял ее, сжимая в своих объятиях. Виктория обняла отца, прижалась к нему, черпая силу. – Вот от этого я и старался тебя уберечь. От слез, от разочарования.

– Папа, почему?

– Почему любовь приходит, не спрашивая? Почему переворачивает твою жизнь? Почему так горько осознавать, что жить так как раньше, уже не получится?

– Почему все так несправедливо? Почему все так происходит? Ты стремишься быть счастливым, а жизнь отбирает у тебя надежду.

– Девочка моя, ты злилась на меня, обижалась, а я просил тебя, как же я просил тебя, не доверяться, не позволять себе влюбляться. Любовь ломает человека. Она изменяет его. Она придает силы, или отбирает.

– Любовь нужна, без нее нельзя жить, – она выбралась из его объятий, приобняла его и они пошли по тропинке. – Разве можно уберечься от любви?

– При желании – да.

– У тебя это получилось?

Роберто молчал. Он не знал, что ей ответить.

– В жизни многое получается, многое не удается, но ты в силах изменить себя, ты очень смелая, решительная, – он крепче прижал ее к себе, приподнимая, вызывая улыбку на лице. – Порой близкие люди причиняют сильную боль.

– Я не смогу жить без него. Ты против него, только не кричи и не ругайся, у меня уже нет сил выяснять отношения.

– Почему ты так говоришь? Вы поругались? Не переживай, помиритесь. Сладость примирения – это незабываемое чувство.

– Он не желает меня видеть, они уедут из города. Я хотела тебя попросить, чтобы ты больше никогда не приближался к Кристине, но в этом уже нет смысла. Все кончено.

Роберто запнулся. Она уедет. Уедет навсегда из города. В этом виноват он. Он опять теряет ее, так и не обретя вновь, только взбудоражив все, вспомнив прошлое, почувствовав сладость ее губ, тепло ее объятий.

– Что?

– Они уезжают.

Роберто опустил руку. Остановился.

– Что ты говоришь?

– Ты натворил дел. В день похорон их отца, ты целовался с их матерью, он считает, что она предела его память.

Роберто на секунду закрыл глаза.

– Мне надо было остаться, чтобы объяснить.

– Папа, почему ты так поступил? Столько женщин вокруг. Я понимаю, что у вас с мамой нет никаких отношений, но не пойму, почему вы до сих пор вместе. Почему вы не хотите развестись?

– Я не знаю, почему так случилось, но это произошло и не буду отпираться и что-либо придумывать, я виноват в случившемся, виноват в том, что Даниэль и Сабрина сейчас обвиняют мать.

Виктория закашлялась, она удивленно смотрела на отца. Он признал свою вину, он пытается оправдаться, при этом защищая Кристину. Ее отец.

– Что с тобой, папа? Я тебя не узнаю.

– Что-то последнее время я это очень часто слышу. Я такой, какой я есть. Не идеален, но такой, как всегда.

– Нет, – Виктория покачала головой. – Ты стал мягче.

Роберто пожал плечами, приобнял дочь, и они пошли по тропинке.

– Даниэль, зол на меня, я поговорю с ним. Вы помиритесь. Ты долго была у них. Скажи, что было дальше? Почему они решили уехать? Я постараюсь понять, чтобы предпринять какие-либо действия, чтобы твой Даниэль никуда не уехал.

– Папа, ты действительно это сделаешь? Ты же был против него? Даже уволил его.

– Я все сделаю для тебя, я желаю тебе счастья. И как бы больно мне не было осознавать, что ты влюбилась, и влюбилась в него. Он хороший человек. Но если он только посмеет обидеть тебя, будет иметь дело со мной. Я помогу тебе. Ты моя дочь. Я в ответе за тебя.

– Почему ты его уволил?

– Не спрашивай меня. Не знаю. Просто разозлился.

– Разозлился? За что? И потом – разве не ты мне говорил, что в делах должна быть холодная голова.

– Да, ты права. Хочешь – я исправлю ситуацию? Возьму его назад?

– Назад? – Виктория смотрела на отца, она вспомнила его условие, выдвинутое Кристине. – Без того условия?

Роберто улыбнулся.

– Моя девочка выросла. Мы взрослые порой тоже совершаем ошибки. Я просто был неправ. Я признаю этот факт. Даниэль не виноват в том, что занял определенное место в твоей жизни. Я поговорю с ним. Я просто разозлился на него, это моя отцовская ревность.

– Боюсь, папа, что уже поздно. Ты таких дров наломал. Ревность? Никогда не думала, что ты умеешь ревновать.

– Я наломал, я исправлю. Я всегда буду тебя ревновать. Мою девочку, которую я нянчил, растил. Растил, растил, чтобы отдать какому-то мужчине, очень больно это осознавать любому отцу, что твоя девочка будет принадлежать своему избраннику.

– Как? Если они уезжают. Как? Если Даниэль не будет с тобой разговаривать. Я вообще против, чтобы вы встречались, я помню последние ваши встречи, они не проходили без ругани и скандалов. А сегодня так и вообще до драки дошло.

– Виктория, я подводил тебя?

– Да, сегодня, ты неправильно повел себя с Кристиной.

– Оставим эту тему. Главное, чтобы ты помирилась с Даниэлем. И потом я не намерен терять такого работника.

– Но он же не на тебя работает.

– На меня. Просто временно у Алехандро.

– Не понимаю.

– Мы так и не оформили документы, не перевели его. Так получилось, что Алехандро принял его, а до документов дело не дошло. Просто он стал работать в его офисе.

– Папа, тогда как ты мог так разговаривать с Кристиной в офисе. Я вообще запуталась и не понимаю, что между вами? Что-то не увязывается. Вы оба что-то не договариваете.

– Не думай об этом. Просто мы обычные люди, можем совершать необдуманные поступки, но что нас может связывать? У меня семья. У нее своя жизнь. Она только что похоронила мужа, – уже про себя подумал: такого мужа. Если бы он был жив, то Роберто с удовольствием бы поговорил с ним.

– Муж здесь ни при чем. Это не он.

– Что не он? – Роберто замер весь в ожидании.

– Это не он ее изнасиловал. Какие-то люди забрались к ним в дом и, ну ты сам понимаешь.

Роберто не понимал.

– Когда забрались?

– Давно. Это было очень давно.

– На сколько давно? – допытывался Роберто.

– Папа, ты странно себя ведешь. Разве важно, когда это случилось, это просто ужасно. Не дай бог кому-либо такое пережить. Как она вообще смогла дальше жить. Растить детей.

Роберто сжал кулаки от бессилия, невозможности защитить, невозможности уберечь ее.

– Давно, – он повторил, не веря ее словам. Она так отреагировала, как будто это произошло вчера. Он не верил. Виноват ее муж, но Роберто не мог это сказать дочери. Если бы он не умер, то Роберто бы убил его.

– Папа, пообещай мне, что этого больше не произойдет, что ты оставишь ее в покое. Она не такая, как все твои женщины. Дай мне слово, что ты не будешь с ней встречаться.

Роберто молчал, он не знал, что ему ответить.

– Она не такая, – он посмотрел на небо, – я не буду ее принуждать, даю тебе слово, – уклончиво сказал Роб.

– Папа, ты меня пугаешь, – Виктория остановилась. – Я прошу тебя оставить ее в покое, а ты лишь говоришь о том, что не будешь ее принуждать. Как это понимать?

– Виктория, я не могу оставить ее в покое, – он видел удивление в глазах дочери. – Успокойся. Я же дал тебе слово – помочь. А чтобы помочь – мне нужно с ними поговорить, так что мне придется с ней встретиться.

Виктория не знала, что сказать. С одной стороны страстно желая, чтобы Даниэль остался, а с другой – она не могла представить встречу Кристины и отца, после произошедшего, их спокойное общение.

– Не знаю, папа. Честно не знаю, как быть.

– Доверься мне, я решу твой вопрос.

– Я с трудом верю в то, что ты не против Даниэля.

– Я не то, чтобы против него, просто мне неприятен факт того, что ты встречаешься. Мне надо привыкнуть, свыкнуться с мыслью, что ты уже не та маленькая девочка, которую я мог посадить на колени и рассказать сказку со счастливым концом. Ты уже начинаешь познавать жизнь, а она не так приветлива порой. Но я постараюсь сделать так, чтобы, как и в сказке, твоя жизнь была счастливой. Я не смог им стать, но тебе постараюсь помочь. Пойдем в дом, уже поздно.

Виктория с нежностью обнимала отца. Она так страстно жаждала вот такого общения и получила его. Она не понимала, что с ним произошло, но радовалась, имея возможность почувствовать себя защищенной. Пока рядом отец, она всегда будет под его защитой, какая же она была глупая, когда не понимала его, осуждала. Права Сабрина – их родители не совершенны, они такие же люди, как и они сами, имеют право на ошибки. А самое главное на то, чтобы исправить их.

Кристина с улыбкой смотрела, как просыпается Сабрина.

– Доброе утро, соня, – сказала Кристина и поцеловала ее в щеку. Сабрина с печалью смотрела на мать.

– Это ведь правда, что мы больше его не увидим? Что он больше не придет? Что не улыбнется?

– Брина, девочка, – Кристина обняла дочь. – Пожалуйста, береги себя. Ему там лучше. Как бы больно не было мне это говорить, но он так устал.

– Мама, от чего устал?

– От жизни, – Кристина понимала, что Сабрина в состоянии принять эту информацию.

– Ты права, сердцем я понимаю, что это правда, но не хочу верить в то, что он оставил нас.

– Он не оставил нас, он будет нас защищать с небес. Я верю в это. Ты никогда не останешься одна. Я всегда буду рядом. А твой отец незримо будет присутствовать в твоей жизни. Изо дня на день ты будешь встречать его в дуновении ветерка, в шорохе листьев, в пение птиц. В тебе находится частичка его. Он навсегда останется в наших сердцах.

– Я знаю, мама, но так сложно это принять. Скажи, ты хочешь уехать из города? Мы с Даниэлем тебя поддержим.

Кристина так ждала этих слов раньше, но это было до того, что случилось и произошло, а сейчас она не знала, как быть. Как своим решением разрушить карьеру детей. В первую очередь она должна была думать о них, потом о себе. Уехать, означает сбежать от проблем, но это все временно. Алехандро не оставит ее в покое. Он найдет их везде. Надо остаться здесь и принять вызов, бороться.

– Сабрина, помнишь ты мне говорила о Луз. Расскажи, что именно ты узнала.

– Мама, ты же просила меня не ворошить прошлое, а сама сейчас спрашиваешь. Не понимаю

– Просто пытаюсь отвлечься.

Сабрина поднялась с постели.

– Странное какое-то отвлечение. Сначала просите не трогать эту историю, папа тоже просил оставить это дело. Но если хочешь знать, женщину убили.

Кристина побледнела. Неужели Сабрина считает, что Рафаэль убил ее мать.

– Брина, понимаешь, если пациентку отключают от аппаратов, то это не значит, что ее убили. Просто не оставалась другого выхода, это уже был не тот человек.

– Мама, ты меня удивляешь, при чем тут аппараты и отключение, когда я говорю о снимках. И кто тебе сказал про аппараты?

– Ты мне сама сказала, что ее отключили от аппаратов, вот я и подумала.

– Да, – Сабрина еще сомневалась. – А о снимках кто тебе сказал?

– Отец, перед смертью.

– Почему его так волновала эта история перед смертью? Меня это удивляет. Он же…

– Брина, девочка, Рафаэль очень переживал за тебя. Он знал, какая ты впечатлительная. Вот и сказал о снимках, я ничего не знаю. Просто расскажи мне, он попросил меня, чтобы ты не вмешивалась – я передаю его волю. Это были его последние слова – поэтому и хочу знать.

– Странно все это. Снимки, настоящие снимки были в другой карте, их две. Те снимки я отдала отцу, не знаю теперь, где они. На них было доказательство того, что эту женщину можно было бы спасти, если бы вовремя провели трепанацию, но снимки скрыли, подложив другие. Луз умерла, она стала пешкой в чьей-то игре. Поэтому я так и заинтересовалась этой историей. Мне было жаль эту незнакомую мне женщину.

Кристина пошатнулась. Сабрина говорила о своей матери, Рафаэль не выдержал этой новости. Теперь она понимает.

– Мама, мама, что с тобой, тебе плохо. Даниэль, – закричала Сабрина.

Даниэль забежал в комнату вовремя, чтобы подхватить мать, она практически теряла сознание.

– Мама, что с тобой? – его голос был обеспокоен. – Брина, вызывай врача.

– Не надо, – прошептала Кристина, – просто сказалось волнение последних дней. Мне уже лучше.

– Ты уверена, – Даниэль был очень взволнован.

– Мама, давай вызовем врача, – Сабрина проверяла пульс. – У тебя скорее всего упало давление.

– Да, наверное. Не волнуйтесь. Самое главное, чтобы у вас все было хорошо.

– У нас все будет хорошо, если мы уберемся из этого города, – резко сказал Даниэль.

– Даниэль, о чем ты говоришь? – Кристина не понимала.

– Мы уезжаем. Я сегодня уволюсь, и вечером можем уже уехать домой.

Кристина прижала руки к груди, ну и как теперь им объяснить, что они не могут уехать, если раньше она просила это сделать, то сейчас говорить обратное – они не поймут ее.

– Даниэль, послушай меня, не спеши, подумай. Твоя работа. Твоя карьера.

– Знаешь, что смешно. Это действительно моя работа, я хотел бы работать с Роберто, и положа руку на сердце, признаю факт, что он смог бы меня многому научить, но после вчерашнего я его видеть не хочу. А с Алехандро, с этим человеком просто невыносимо, он лезет в мою личную жизнь, так что меня ничего не держит.

– А как же Виктория?

– А что Виктория? Она останется здесь, в этом городе, со своей семьей.

– Даниэль, – Кристина поднялась с постели, ее шатало, сын поддержал, но тут же отступил, он не мог принять ее вчерашний поступок. – Пожалуйста, не губи свою жизнь.

– Ты удивляешь меня, мама. Еще вчера ты просила меня уехать, вы в два голоса с отцом просили, а сегодня ты уговариваешь меня остаться. Можно узнать причину?

– Ты обижаешь меня своими подозрениями.

– Боюсь, что это не подозрения, но я не желаю говорить об этом. Хочу вычеркнуть из памяти все, что было, все.

– Сынок, не так просто это сделать.

– Видимо тебе виднее, однако, что я могу сказать, если ты в день похорон отца целовалась с другим мужчиной, то думаю, что твои воспоминания не так болезненны, прости мою жестокость, но это факт. И с кем? Отцом Виктории. Девушки, с которой я встречался. С женатым мужчиной. Как мне это принять и понять? Давай не будем поднимать эту тему. Мы уезжаем.

– Даниэль, подумай о Сабрине. Ее работа. Ты не спросил – хочет ли она уезжать.

– Она уже взрослая, может выбирать, но ты и я уедем. Даже не спорь.

– Даниэль, – Сабрина пыталась образумить брата. – Как ты разговариваешь с мамой? Она этого не заслужила.

– Я говорю так, как считаю нужным. Я теперь глава семьи, и вам придется считаться с моим мнением. Я не желаю оставаться в этом городе ни минуты, где мне все напоминает о предательстве памяти моего отца и когда? В день его похорон с отцом моей девушки. Мама, ты хочешь, чтобы я продолжал? Как же я тебя боготворил, – он покачал головой и вышел.

Кристина кинулась за ним.

– Сынок, я не знаю, как вымолить твое прощение. Пожалуйста, не губи свою жизнь, я приму любое твое решение, но ты не должен отказываться от своих возможностей.

– Видишь ли, мама, ты лишила меня моих возможностей, а также любимой девушки.

Кристина опустилась на колени и заплакала, Даниэль остановился, ему было невыносимо слушать рыдания матери, она никогда не показывала своих слез, а сейчас не сдержалась, он довел ее до этого. Он обернулся. Кристина стояла на коленях, Сабрина пыталась ее поднять, она тоже плакала. Он подошел к матери и поднял ее с колен.

– Прости меня, – он прижал ее к себе, – но не проси понять – ты разрушила мою жизнь. Ты сказала, что примешь любое мое решение – оно таково – мы уезжаем.

Он отпустил мать и ушел. Кристина снова опустилась на колени, сил не было, и дала волю своим слезам, уже не сдерживаясь.

– Даниэль, что случилось, ты куда? – Карлос входил в дом. Увидев рыдающую Кристину на полу, он подбежал к ней. Помог ей подняться, подвел к дивану, обнимал, успокаивал.

Выслушал Сабрину о произошедшем. Стал говорить, что Даниэль одумается, просто сейчас он растерян.

– Мы уезжаем, – Сабрина сидела напротив матери и Карлоса.

– Куда?

– Обратно, домой.

– Я с вами. Можно?

– Карлос, дорогой, – Кристина погладила его по щеке. – Здесь твоя семья.

– Нет, вы стали моей семьей. Вы мне очень дороги. Меня здесь ничего не держит. Ничего нет.

– Карлос, нельзя так говорить. Они твои родители.

– Я буду их навещать. Работу я так и не нашел и…

– Работа, Карлос. Я совсем забыла тебе сказать – Энрике берет тебя, так что у тебя есть шанс построить свою карьеру. Дорогие мои, – она взяла руку Сабрины и Карлоса и соединила их, – вы не должны отказываться от того, что вам предоставила жизнь, она дает вам шанс. Тебе – стать врачом, тебе – найти себя в том, что тебе так нравится. Энрике поддержит тебя. Вы встретили друг друга, не позволяйте обстоятельствам разрушить то, что зарождается. Я не позволю вам следовать за мной, гонимой прошлым. Я буду с Даниэлем, буду просить его, это моя вина, я очень сильно виновата перед ним. Вы не должны расплачиваться за мои проступок.

– Да что такого случилось, – Карлос поднялся на ноги. – Вы же все объяснили, неужели Даниэль не понимает. Какой же он упрямый. Я поговорю с ним.

– Карлос, пожалуйста, не трогай его сейчас, он нагрубит тебе, вы поругаетесь. Я не хочу этого. Хватит ругани и скандалов. Нужно время, чтобы он принял и простил меня.

Кристина встала и поднялась к себе.

– Мне надо на работу, – Сабрина не знала, как быть, – я не могу оставить маму в таком состоянии.

– Я побуду с ней. Иди, я позвоню.

Сабрина собралась и ушла на работу. Карлос поднялся к Кристине. Постучал.

– Можно?

– Да, заходи, Карлос. – Кристина стояла посреди комнаты. – Я уже тоже собралась. Пойдем. Я познакомлю тебя с Энрике. Тебе он понравится. У тебя все получится.

– Кристина, я не буду там работать без вас. Не хочу знакомиться, – он качал головой. – Давайте никуда не пойдем. Вы очень бледны. Расстроены. Дайте телефон – я позвоню, объясню, что вы сегодня не в состоянии выйти на работу.

– Есть дела, обязательства. Мне надо все передать, рассказать. Даниэль настроен решительно. Уже ничего не изменить, – Кристина взяла сумочку, – Да, Карлос. Где снимки, что тебе отдал Рафаэль?

– Они у меня, я их оставил в надежном месте. Я так понимаю, что они очень важны.

– Да, они очень важны. Храни их, как зеницу ока, они мое спасение.

– Спасение?

– Да, не буду вдаваться в подробности, просто они очень важны для меня. Пойдем, не упрямься.

Карлос пошел с ней, совершенно не желая устраиваться на работу. Как все странно происходит в жизни: ждешь, ждешь, а когда получаешь, оказывается, что это уже не так важно и не так необходимо.

Карлос открыл дверь и увидел Винсенте, который собирался позвонить.

– Винсенте. Что вы тут делаете? – он был очень удивлен.

Винсенте в свою очередь совсем не ожидал увидеть здесь Карлоса, он специально дожидался, пока уедет Сабрина, чтобы поговорить с Кристиной наедине.

– Карлос, кто там? – Кристина подошла к двери, увидев Винсенте, она нахмурилась.

– Я пришел выразить вам свое соболезнование, могу зайти?

– Боюсь, что нет, нам пора уходить, мы торопимся.

– Я не займу у вас много времени.

Кристина покачала головой и пропустила его в гостиную.

– Карлос, посмотри пожалуйста – в машине ли все документы по работе? Не хочется потом возвращаться.

Карлос посмотрел на Винсенте, потом на Кристину. Она явно его выпроваживала. Интересно – какие у них могут быть дела?

– Конечно. Я возьму ключи.

Кристина протянула ему брелок с ключами. Карлос вышел на улицу. Не нравилось ему все это. Очень не нравилось.

Алехандро смотрел на Даниэля.

– Что ты сказал?

– Я прошу вас уволить меня.

– Не понимаю, – он встал и вышел из-за стола. – Мы работаем, проект в самом разгаре. Так дела не делаются.

– Извините, но мне нечего добавить, я увольняюсь и уезжаю.

– Уезжаешь, – Алехандро покачал головой. – Боюсь тебя разочаровать, но ты не можешь этого сделать. Ты подписал контракт.

– Да именно, ты подписал контракт, – в раскрытых дверях на пороге стоял Роберто в темных очках.

Даниэль резко обернулся.

– Вы? Что вы тут делаете?

– Работаю, – Роберто прошел в кабинет. – У нас контракт. Обязательство. Боюсь, что ты не в состоянии заплатить неустойку по договору. Надеюсь, что ты внимательно его читал?

– О чем вы? – Даниэль не понимал.

– Об обязательствах. Ты не маленький мальчишка, который с горяча ломает себе жизнь. Алехандро, разреши мне поговорить с ним наедине.

– Мне не о чем с вами разговаривать, – Даниэль не желал его видеть. Перед его глазами стояла картина: его мать в разорванной блузке, в его объятиях, раскрасневшаяся, с распухшими губами в день похорон его отца, правда она вырывалась и кричала.

– Алехандро, – Роберто положил ему руку на плечо. – Позволь воспользоваться твоим кабинетом.

– Ты знаешь, Роберто, – Алехандро встал, – он мой такой же работник, как и твой – наш контракт общий. Это дело.

– Ты прав, контракт общий, но договор на работу он подписывал со мной, осмелюсь тебе напомнить.

Алехандро нахмурился. Какое упущение – он забыл о самом главном – оформить все документально, обрадовавшись, что он нашел сына.

– Это еще ничего не значит. Ты его уволил.

– Уволил на словах, – Роберто присел за стол переговоров. – Мы не позаботились об оформлении, он временно перешел в твой офис, но занимается моей стороной в нашем общем договоре. Ты будешь мне противоречить?

– Нет, но, – Алехандро не понимал, как он мог допустить такую оплошность.

– Мы с тобой обсудим детали, а сейчас прошу тебя воспользоваться твоим кабинетом, либо, – он повернулся к Даниэлю, – нам придется проехать в мой офис, ты еще мой работник. Все документы у меня.

– Они мне не нужны. Можете их забрать себе.

– Твой диплом? – Роберто был спокоен, уверен в себе. – Ты действительно настолько наивен, что не желаешь принимать жизнь такой, какая она есть?

Алехандро безумно хотелось узнать, о чем они говорят, но упустить их из кабинета, значит потерять из виду своего сына, он уже совершил большой промах, сейчас надо действовать осторожно.

– Хорошо, подождите, я вас оставлю, – Алехандро направился к двери, – поговорите спокойно. Даниэль, – уже практически выходя, Алехандро обратился к сыну, – Роберто прав, у тебя нет таких средств, чтобы покрыть финансовую неустойку. Тюрьма – не лучший вариант твоей дальнейшей жизни, – он захлопнул дверь с другой стороны. Пошел к Николасу. Как тот мог пропустить такое дело? Почему он не досмотрел, что у них работает человек, который не устроен, а ведь он знакомил Даниэля со всеми, почему тогда не возник этот вопрос. Как будто все специально промолчали.

Даниэль заметался по кабинету, как загнанный зверь. Роберто ждал, пока он успокоится.

– Я не позволю вам вмешиваться в мою жизнь, – Даниэль сел напротив Роберто. – Не позволю.

– Я не вмешиваюсь, – Роберто снял очки. – Когда ты остынешь, ты поймешь, что я прав.

– Вы правы? Вы то увольняете меня, то вновь принимаете назад. Я вам что игрушка?

– Ты взрослый молодой человек. Перспективный, талантливый. У нас с тобой сугубо рабочие отношения, прошу помнить об этом.

– Сугубо рабочие? – усмехнулся Даниэль. – Позвольте с вами не согласиться – я встречался с вашей дочерью. Вам это тоже не нравилось. Сейчас вы изменили свое мнение?

– Нет, я не изменил своего мнения, я считаю, что как работник – ты мне подходишь, но как спутник моей дочери – не уверен, я не желаю, чтобы она страдала по твоей вине. Ни один родитель не желает, чтобы его детям причиняли боль и приносили разочарование.

– Жизнь непредсказуема, – Даниэль немного успокоился, в его голосе появились стальные нотки, он откинулся на спинку стула.

– Ты прав, – Роберто улыбнулся, вот таким он ему нравился, уверенным в себе. – Она преподносит нам сюрпризы. На будущее будь очень внимательным, когда подписываешь документы.

– О, теперь я на всю жизнь запомню этот урок. Вы хороший учитель, – Даниэль понимал, что Роберто действительно хороший учитель, в глубине души радуясь возможности вновь работать с ним, но принять факт, что он целовался с его матерью, да еще в день похорон отца, никак не укладывался в его голове. – Теперь я ваш раб. На год – два?

– Рабство давно отменено, – Роберто приятно было разговаривать с этим молодым человеком. Да он злил его тем, что покусился на его дочь, его дорогую Викторию, но он дал обещание дочери позаботиться о том, чтобы Даниэль остался в городе, а для этого он сделает все. – У тебя контракт. Прошу выполнять его условия.

– А если я не соглашусь?

– Алехандро уже рассказал тебе перспективы твоего будущего в случае отказа. Мне повториться?

– Я могу создать такие условия, что вы сами захотите меня уволить, – Даниэль наклонился к Роберто с улыбкой.

– Тебе это невыгодно, – Роберто принял его вызов. – Будут страдать твои родные, которых затаскают по судам.

– Родные? – Даниэль покачал головой. – А может вам это на руку?

– Не понимаю? – Роберто покачал головой.

– Меня посадят в тюрьму, дорога к моей матери будет открыта. Вы, как и подобает, протянете руку помощи, сделав мою мать содержанкой.

Роберто сжал руку в кулак, сдерживаясь.

– Когда меня интересует женщина, я не опускаюсь так низко. Существуют масса других способов покорить, соблазнить.

Даниэль подскочил со стула.

– Как вы смеете мне такое говорить? Она моя мать. Вы с ней целовались в день похорон моего отца.

– Сядь на место, – Роберто сказал жестко, но не грубо. Даниэль послушался. – Ты ведешь себя как мальчишка. Твое ребячество просто смешно. Ты стал главой семьи, так думай о будущем своей семьи. Никогда не позволяй эмоциям взять вверх над разумом. Твоя голова должна быть холодной, когда ты принимаешь решения. Ты решил убежать, спрятаться. Я не верю, что ты так слаб. Не верю, что твой отец воспитал тебя так, чтобы при первых же трудностях ты отступал. Ты так хорошо отзывался об отце, так будь достоин его памяти.

Даниэль вскинул голову.

– Мой отец, он не стоит даже вашего мизинца.

– Так докажи мне, что ты можешь быть выше обстоятельств.

– Почему я вам должен доказывать что-либо?

– Потому что ты неравнодушен моей дочери, а я не желаю видеть с ней рядом размазню.

Даниэль сжал руки в кулаки.

– Нет, – Роберто всматривался в его глаза. – Не позволяй одному поступку разрушить твою жизнь, жизнь твоих близких. Мы не одни на этом свете, мы в ответе за тех, кто с нами рядом. Твоя жизнь только начинается, – Роберто встал. – Прошу забыть все, что произошло и начать все с начала.

Даниэль встал.

– Забыть, что вы и моя мать в день…

– Не о том, о чем не имеешь понятия, – оборвал его Роберто. – Есть дела, в которые тебе не следует вмешиваться.

– Извините, но я ее сын, я не позволю вам превратить ее в свою игрушку, в очередную, – Даниэль запнулся.

Роберто обошел стол. Они стояли друг против друга.

– Очередная? Ты слишком осведомлен о моей жизни.

– Также как и вы о моей.

– Я принимаю твой вызов, а ты мой? Докажи, что ты чего-то стоишь, что ты в состоянии быть выше обстоятельств.

Роберто протянул руку. Даниэль посмотрел ему в глаза и пожал.

– Я докажу вам, вы не сломаете меня.

Роберто улыбнулся.

– Ты достойный сын своей матери, – он узнавал в Даниэле ее черты. – Я со своей стороны даю слово, что не буду вмешиваться в ваши отношения с Викторией, нравится мне это или нет. Она увлечена тобой. Я пытался ее уберечь, но не смог, – Роберто опустил руки. – Не смог. Ты ей нравишься. И я как отец, как мужчина, прошу не причиняй ей боль, – просто попросил Роберто, без угроз, по-человечески, по-отцовски. – Ты думаешь, что знаешь меня, но ты ошибаешься.

– Можете не переживать, с Викторией у нас ничего не получится.

– Ты уверен? – Роберто чуть склонил голову, казалось, он улыбается про себя. – Ты можешь легко вычеркнуть ее из своей жизни.

Даниэль был обескуражен.

– Не буду обманывать вас, она мне не безразлична, но после всего, что…

– Да что ты прицепился к тому, что увидел?

– В день похорон.

– Слушай, – Роберто положил руку ему на плечо. – Я могу понять твою обиду на меня за все слова, что я тебе наговорил. Могу понять то, что ты оттолкнул Викторию, увидев меня и Кристину, свою маму. Только, что тебя так задело? Что твоя мама живая?

– В смысле живая?

– В прямом. Она держалась при вас, не давала волю своим слезам, а там за закрытой дверью, она расплакалась, у нее началась самая настоящая истерика.

Даниэль не понимал, о чем он говорит.

– Я просто пытался ее утешить, успокоить. Пришел выразить свое соболезнование. Привести в чувство.

– Хороший же способ вы нашли, – Даниэль злился. – Вы женаты, хотя для вас это ничего не значит, но мама. Как она могла позволить вам.

– Ты знаешь, – Роберто запустил руку в свои волосы, – твоя мама не виновата. Она жертва обстоятельств. Она была просто не в себе. Вот и все тебе объяснение.

– Как легко у вас все получается.

– Просто не нужно искать того, чего нет.

– Вы в этом уверены?

Роберто отвернулся. Он не был ни в чем уверен, но признаться здесь, в присутствии ее сына, что его мать все еще волнует его, заставляет его сердце биться сильнее, не мог.

– Когда-нибудь ты поймешь, что чтобы успокоить женщину в момент истерики, допустимо многое.

– Если эта женщина вам знакома, близка, – уточнил Даниэль.

Роберто повернулся к нему.

– Даниэль, хватит копать там, где не следует и искать то, чего не существует, – Роберто сдерживался из последних сил, но он дал слово Виктории, он в ответе перед Кристиной. Он даже содрогнулся от этой мысли. Он виноват перед ней, что ее дети сейчас обвиняют ее в том, что она замарала память их отца с его помощью, поэтому он и должен ее защитить. Она виновата перед ним, но он потом спросит у нее за это. Сейчас главное успокоить Даниэля. Главное – это решить вопрос с детьми.

– Порой у меня возникает мысль, что вы были знакомы с моей матерью, – сказал Даниэль. Роберто даже не успел ничего ответить, как тот продолжил, – но потом понимаю, что этого не может быть, где моя мама и где вы. Мы простые люди. У вас другая жизнь.

– Даниэль, – Роберто остановил его размышления, слишком опасной темы тот коснулся. – Давай начнем работать. Позовем Алехандро и начнем рабочий день. Время не стоит на месте, – он взглянул на часы.

Даниэль внимательно посмотрел на Роберто. Казалось, тот все доступно ему объяснил, никого, не унижая и не оскорбляя. Но что-то не складывалось. Что именно – он не мог понять.

– Да, вы правы, нам надо работать, – он покачал головой, а им еще предстоит породниться. Он полностью прав – Даниэль не в состоянии отказаться от Виктории. Он сгоряча многое наговорил ей, оттолкнул ее, но она запала ему в сердце, тронула его душу. Как будто камень упал с его души, он не мог самому себе признаться, что не желал уезжать из города. Не хотел покидать Викторию. Не хотел оскорблять маму. Но то, что он скрывал от всех – так это то, что он жаждал работать с Роберто. Понимал, что тот достойный учитель, хотя и не простой человек. – Сеньор Роберто, – Даниэль уже был спокоен, – дайте мне слово, что вы не приблизитесь больше к моей матери.

Роберто остановился у двери, уже взялся за ручку, но не открыл ее.

– Даю тебе слово, – он повернулся к нему, – что твоя мама не будет очередной, – тут же открыл дверь, не давая Даниэлю ответить.

Даниэль нахмурился – что означали его слова: она не будет очередной. Как это понимать?

– Алехандро, ты где? – Роберто выглянул в приемную. – Позовите, пожалуйста, сеньора Алехандро, – попросил он секретарей.

– Даниэль, думаю, что тебе стоит встретиться с матерью после нашего совещания и поговорить, – он подошел к нему близко. – Не надо ее обижать. Не тебе. Она беззащитна перед своим сыном. Ты должен это понимать. Она не сможет тебе отказать, противостоять. Дети порой причиняют такую боль, не понимая своих родителей. Потом я буду ждать тебя в своем офисе.

Даниэль покачал головой, он понимал, что тот прав. Он очень многое наговорил Кристине, ему было стыдно за свое поведение, но и мама тоже, как она могла так себя вести, да еще в такой день.

Алехандро зашел в кабинет.

– Вы поговорили?

– Да, мы все выяснили, – Роберто достал бумаги. – Даниэль продолжает работать. Это было недоразумение.

– Роберто, давай переоформим документы. Я приму Даниэля к себе.

– Может вы не будете разговаривать так в присутствии меня, как будто бы меня нет, – Даниэлю не нравилось то, что он не управлял своей жизнью.

Роберто и Алехандро повернулись к молодому человеку. Роберто улыбнулся – он был достойный сын своей матери. Алехандро покачал головой, как же он напомнил ему Кристину. Как она посмела забрать именно его, а не Карлоса. Хотя и Карлоса он не стал бы ей отдавать.

– Ты прав, – первым сказал Роберто.

– Да. Извини, – поддержал его Алехандро. – Надо спросить твое мнение и…

– Мы ничего не будем менять, – перебил его Роберто. – Оставим все как есть. Даниэль, не игрушка, мы не можем его кидать туда-сюда, из-за наших с тобой разногласий и желаний с кем должна остаться Виктория. Они взрослые люди – пусть сами разбираются. Пусть Виктория сама выберет, с кем ей хочется встречаться. С Карлосом или Даниэлем.

Алехандро был удивлен, при чем здесь Виктория.

– Я не понимаю.

– Алехандро, Даниэль работает на меня, даже присутствуя в твоем офисе. Он выполнял тот фронт работы, который я ему установил, то есть он фигурально у тебя числился. А заработную плату платить ему буду я. Так что оставим наши пререкания. Контракт остается в силе. Ты абсолютно ничего не теряешь, Даниэль остается в деле, а это самое важное, давайте приступим к решению наших дел, а то мы уже и так достаточно времени потеряли, – Роберто демонстративно посмотрел на часы.

Алехандро был зол, но ничего не мог поделать. Даниэль ускользал из его поля зрения, пусть он и будет присутствовать на всех совещаниях, но фактически он работает на Роберто. Какой же промах он совершил.

Роберто склонился над бумагами, Даниэль присоединился к нему, Алехандро ничего не оставалось, как молча согласиться с обстоятельствами. Но Кристина не победит. Это она виновата в том, что Даниэль решил уволиться, если бы не это ее решение. Даниэль до сих пор бы работал на него, хотя, наверное, до первой заработной платы, тогда бы все прояснилось и была бы возможность переоформить документы. Опять она вмешалась в его дела. Перешла ему дорогу.

Винсенте стоял напротив Кристины. Она его не видела столько лет, но никогда не забудет. Он просто чудовище, алчное, жадное до денег, слепое к страданиям своих пациентов.

– Ты чуть не убил меня. Ты совершенно не заботился о моем здоровье, тебя интересовал только ребенок. Зачем ты пришел в этот дом?

– Увидев тебя на том торжестве, я был очень удивлен, что ты выжила.

– Ты никогда больше не обретешь спокойствия, – Кристина держалась уверенно. – Я выжила, но не благодаря тебе, хотя ты старался, чтобы я не пережила тот день. Как ты еще можешь называть себя врачом. Тебе не место в больнице.

– Ты забываешься, у меня работает твоя дочь. Хотя ты знаешь, я сильно сомневаюсь в том, что ты для меня опасна. Тебе бы следовало опасаться меня, опасаться того, что я могу сделать с Сабриной. Она, кстати, в курсе, что ты ей не мать?

– Ты не посмеешь вмешиваться в ее дела. Не посмеешь ей ничего рассказать. Забудь о ее существования, только попробуй ей навредить и тогда твоей практике придет конец. Я вынесу все твое грязное белье на обозрение.

– Интересно, какое именно? Если ты о себе, то никто тебе не поверит. Это было давно. Да и для начала тебе придется все рассказать детям. Они как я понимаю, ничего не знают о событиях тех дней.

– Зря радуешься. Прежде, чем угрожать мне, подумай, так ли ты безгрешен? – Кристина старалась напасть первой, не давая возможности себя запугать.

– Пустые угрозы, ты ничего не сможешь сделать, – Винсенте вытер пот со лба.

– Ошибаешься, – Кристина сделала шаг к нему, – когда творишь свои грязные делишки, помни, что тебе надо прибирать за собой, а ты достаточно наследил. Не трогай мою дочь, оставь ее в покое. Не приближайся ко мне, это будет залогом твоей свободы. Если со мной или моими детьми что-нибудь случится, если они что-нибудь узнают, то те настоящие снимки попадут туда, куда следует.

Винсенте побледнел. Она в курсе. Как же он этого боялся. А что еще успел сказать ей Рафаэль? Неужели и про Карлоса тоже.

– А Карлос? Он рад?

– Карлос? – Кристина испугалась, что Винсенте догадался, что снимки у него. Хотя откуда? Каким образом. – Карлоса тоже не трогай. Он также под моей защитой. Бедное дитя, это ведь ты нашел его для них? Мне интересно – что стало с той женщиной, что его родила? Надеюсь, что она жива? Или вам было все равно. вы также украли ее, держали взаперти? Или Алехандро не его отец?

«Она ничего не знает», – с облегчением вздохнул Винсенте, а он чуть было не проболтался.

– О нет. Он ему отец. Самый настоящий. А что на счет матери, то она живее всех живых, она сама его бросила, решила, что он ей не нужен, – Винсенте с такой злостью и пренебрежением проговорил эти слова.

– Мать не может бросить своего ребенка.

– Может, и она это сделала. Карлос – прямое тому доказательство.

– Мы еще поговорим на счет Карлоса, но не здесь и не сейчас, – Кристина посмотрела на дверь, в любую минуту мог зайти Карлос и услышать. – Тебе следует помнить о моих словах, любое твое движение, и снимки попадут туда, где их с радостью примут и рассмотрят.

– Можешь меня пугать, но столько лет прошло – никто ничего не будет поднимать, ворошить прошлое, – Винсенте отступил назад.

– Ты можешь сомневаться, но все это попадет в газеты, получится большой резонанс, к тебе слетятся все стервятники, начнутся проверки, обязательно что-нибудь всплывет, – Кристина улыбалась.

– Кристина, все в машине. Мы может ехать, – Карлос стоял в дверях.

– Да, конечно, дорогой. Винсенте уже уходит, – Кристина направилась к двери, понимая, что он направится за ней следом. – Карлос, заводи машину, ты же сядешь за руль? Я еще немного рассеяна.

Карлос кивнул. Обходя машину с другой стороны.

– Винсенте, мой дом тоже входит в тот список неприкосновенности. Не надо его сжигать, как предыдущее мое жилище, – тихо прошептала женщина и села в машину. – до свидания, я обязательно передам Сабрине, что вы заходили.

Кристина закрыла окно, и они уже хотели трогаться, как к их дому подъехал автомобиль. Из него вышел Энрике. Кристина попросила Карлоса заглушить мотор.

Винсенте сел в свою машину. Как же все не вовремя. Кристина изменилась. Он хотел прийти и напугать ее. А получилось все совсем наоборот. Она теперь не одна. У нее есть дети, знакомые. Вот и сейчас подъехал незнакомый мужчина. Кто он? Не так-то легко будет от нее избавиться в этот раз. Винсенте завел машину и уехал.

Кристина вышла из машины.

– Энрике, что-то случилось?

– У меня нет, – он поцеловал ее руку. – Как ты? Я узнал вчера поздно вечером, извини, что меня не было с тобой рядом в такой день.

– Энрике, о чем ты говоришь, – Кристина пожала его руку. – Я стараюсь держаться.

Карлос вышел из машины и подошел к ним.

– Кстати, Энрике. Познакомься, это Карлос. Я тебе говорила о нем.

– Да, конечно, – они пожали друг другу руки. – Тебе не следовала выходить сегодня из дома. Ты куда собралась?

– На работу, мне надо передать тебе дела.

– Какие дела? – Энрике не понимал ее.

– Извини, я, наверное, подвожу тебя, но так сложились обстоятельства, что мне срочно нужно уехать. Я рада была с тобой познакомиться. Ты взял меня на работу.

– Подожди, – Энрике пытался ее остановить. – Мы можем зайти к вам домой? Спокойно поговорить?

Кристина обернулась на свой дом. Как бы обдумывая его слова, но потом, отбросив свои опасения, что Даниэль неправильно все поймет, пригласила войти. Карлос закрыл машину, они, наверное, сегодня вообще не уедут.

– У тебя очень уютно, – Энрике оглядел гостиную.

– Спасибо, – Кристина присела на диван. – Извини, – она устало потерла висок, – у меня совсем не осталось сил. Мне так неудобно перед тобой. Я тебя подвожу, как же я не люблю создавать людям проблемы.

– Кристина, объясни толком, почему ты решила уехать?

– Даниэлю, моему сыну, срочно нужно покинуть город, я еду с ним, – она улыбнулась своей очаровательной улыбкой, только в глубине глаз плескалась тоска и печаль.

– Ты не можешь уехать, у тебя незаконченный проект, – Энрике встал с дивана, нервно заходил по комнате, ему совершенно не хотелось ее отпускать, терять из виду. – И мало того, еще один большой проект, который я хотел предложить тебе и Карлосу. Неужели ты оставишь его одного?

– Пойми, я не хочу оставлять ни работу, ни Карлоса, но так сложились обстоятельства, что у меня нет другого выхода.

– Карлос, неужели ты позволишь ей уехать? – Энрике растерялся, он ехал сюда, чтобы поддержать ее, а выяснил, что она покидает город.

– Боюсь, что мы не в силах изменить этого, – ответил Карлос.

– Так, – Энрике присел на диван, – не будем решать все с горяча. Кристина, я да тебе несколько дней, реши все свои проблемы, и потом я жду тебя на работе.

– Энрике, неужели ты не понимаешь? Я не вернусь в этот город.

– Не говори таких слов. Ты оставишь меня одного на растерзание Паулы? – он скорчил такую рожицу, что Кристина улыбнулась. – Ну вот видишь, ты уже улыбнулась. Ты очень бледна и растеряна. Я не принимаю от тебя сейчас никаких заявлений. Сейчас забираю Карлоса, мы едем в офис, подпишем с ним договор. Я посмотрю его работы, дам ему кое-какое задание, а ты останешься дома, пойдешь и ляжешь в постель. Постараешься уснуть. Я не буду слушать твои возражения, – он подошел к женщине. – Я не приму твое увольнение. Даже не думай, – поцеловал руку. – Мы пойдем. У нас много дел.

Карлос в нерешительности стоял посредине комнаты, не зная, как поступить. Ведь он обещал Сабрине побыть с Кристиной.

– Карлос, не переживай, – Кристина сидела на диване, – езжай с Энрике.

Карлос подошел к женщине, присел на карточки, взял ее руки в свои.

– Берегите себя.

– Обязательно, – она посмотрела на Энрике, стоящего в дверях, наклонилась к уху Карлоса и прошептала, – езжай с ним, я подъеду чуть позже, только съезжу на квартиру, проверю, как там идут дела, не говори только Энрике об этом.

Карлос улыбнулся этой милой женщине. Как он сможет обходиться без нее, когда они уедут с Даниэлем. Энрике нервничал, он даже этого не скрывал. Кристина не может уехать. Не может.

Кристина прилегла на диван. Устало закрыла глаза. Немного полежит и поедет к Пауле на квартиру, надо проверить и дать последние указания, а дальше уже за всем будет следить Энрике.

Раздался звонок. Женщина открыла глаза. Неужели они что-то забыли. Она встала с дивана и подошла к двери, открыв, увидела отца Алехандро.

– Добрый день, извините, что без предупреждения. Я могу зайти?

– Карлоса здесь нет, он уже ушел.

– Я хочу поговорить с вами.

Кристина смотрела на этого пожилого мужчину, размышляя, стоит ли его пускать. Сегодня у нее день посещений. Все вспомнили о ней.

Глава 17

Женщина вопросительно смотрела на Херардо. Что от него ожидать? С какой целью он пришел к ней?

– Разрешите зайти? – Херардо опирался на трость. Ему крайне необходимо было поговорить с этой женщиной. Узнать всю правду, разобраться во всем.

– Я же вам сказала, что Карлоса здесь нет, я тоже собираюсь уходить.

– Мне надо поговорить с вами о Карлосе. Задержитесь не на долго, – попросил Херардо. – Это очень важно.

Кристина с большой неохотой пропустила пожилого человека в дом.

– В прошлый раз нам не удалось поговорить, – начал разговор Херардо.

– Я считаю, что нам с вами абсолютно не о чем разговаривать, – Кристина смотрела ему прямо в глаза, не предлагая присесть.

Херардо понимал, что сейчас совершенно не до учтивости.

– Я понимаю ваше отношение, но мне хотелось бы узнать…

– Я не собираюсь вам ничего рассказывать, – перебила его Кристина.

Херардо оглянулся, казалось, хотел удостовериться, что их не подслушивают, что они одни.

– Августа и Алехандро…

– Это ваши дети, разбирайтесь с ними, пожалуйста сами. Оставьте меня в покое, – женщина совершенно не желала ничего слушать. Ей было неприятно его видеть. – Как вы могли породить такое чудовище? – все-таки у нее вырвался этот вопрос. – Я так понимаю, что вы в курсе произошедшего, иначе бы сюда не пришли.

Херардо опустил глаза.

– Я понимаю ваше негодование, но нам надо о многом поговорить. Как быть дальше.

– Никак, я не собираюсь вообще обсуждать эту тему ни с кем, ни тем более с вами.

– Даниэль, Карлос. Они…

– Они ничего не узнают, – перебила его Кристина. – Ничего. И не вздумайте им что-либо говорить, – Кристина сделала шаг к нему на встречу. – Я буду их защищать.

– Я понимаю ваше намерение, я, – Херардо старался подобрать слова. – У меня нет слов, чтобы выразить вам свое…

– Мне абсолютно ничего от вас не надо, ни сочувствия, ни помощи, ни угроз. Я не допущу, чтобы с моими детьми что-либо случилось.

– Значит вы в курсе, – обреченно проговорил Херардо, не понимая. – Но как же так? Почему вы столько лет молчали, были в дали? Оставили…, – Херардо в замешательстве замолчал.

Кристина в недоумении посмотрела на него. О чем он?

– Вы серьезно? Я что должна была на каждом углу кричать о том, как со мной поступил ваш сын? Не смешите меня. Где были вы, когда ваш сын творил, что хотел? И он продолжает поступать так, как ему хочется, не считаясь ни с чьим мнением. Я вас не знаю, и знать не желаю. Не смейте приближаться к моему сыну, он только мой. Мне все равно, что вы приходитесь дедом Даниэлю. Он никогда не должен об этом узнать. Ваш сын, – Кристина отвела взгляд, – он никогда не получит уважение своего сына.

– Вы готовы выступить против моего сына? – удивился Херардо.

– Я его не боюсь. Прошу вас уйдите. Не приходите больше сюда.

– Вы сблизились с Карлосом, – задумчиво сказал Херардо. – Думаете, что все можно изменить?

– Поздно вы спохватились, – Кристина посмотрела в сторону. – Уже ничего нельзя изменить. Мне жаль Карлоса, – она покачала головой, – что они с ним сделали?

– Но вы же сами так решили, – вырвалось у Херардо. – Хотя кто я такой, чтобы вас осуждать.

– Вы правы – вы никто, чтобы осуждать меня, – резко ответила Кристина, хотя, за что осуждать, – да и не за что. За то, что я скрыла, кто отец. Боюсь, Даниэлю не понравится правда, дай бог, чтобы он никогда ее не узнал, я не хочу, чтобы мой сын страдал.

Херардо не понимал эту женщину, как она может защищать одного сына, и не думать о другом. Как она могла бросить одного, отказаться от попытки вернуть второго ребенка.

– Я вас не понимаю, честно. Я пришел сюда не ругаться. Но и понять вас не получается. Ваш муж…, – начал Херардо.

– Оставьте в покое моего мужа, пусть покоится с миром, – перебила его Кристина.

– Покоится с миром, – Херардо отшатнулся?

– Да, мой муж умер. Оставьте меня в покое, моих детей.

– Я бы очень этого хотел, но Сабрина и Карлос. Они…, не понимаю я вас, защищая одно, вы забываете о другом.

Кристина осознала, о чем говорит Херардо.

– Карлос и Сабрина, – она даже охнула. – Господи, но…, – неужели он против их отношений? Она не могла в это поверить. Хотя, что ожидать от человека, породившее такое чудовище.

– Вот именно, это самое главное, они не должны пострадать из-за ошибок прошлого.

Лучше бы он не говорил этих слов.

– Ошибок, – выкрикнула Кристина, – Господи, да что вы за люди? О каких ошибках вы можете говорить? Ваш сын насиловал меня. Закрыл в комнате, не давая возможности к побегу. И вы мне говорите об ошибках? Вон из моего дома. Никогда больше не приходите сюда, – Кристина открыла входную дверь, – уйдите, ради бога, – Кристина была разгневана, как он мог ей такое сказать, ошибка, она ни в чем не виновата.

Херардо пришлось подойти к двери, уже выходя из нее, он остановился.

– Карлос, Даниэль и Сабрина, напоминаю вам, решите этот вопрос, или я все расскажу Карлосу.

– Вы не посмеете, – Кристина схватила его за руку. – Вы не посмеете вмешиваться в их отношения.

– Что вы за мать? Как вы можете такое допускать? – резко вырвав руку, жестко спросил Херардо.

– Я мать, и до последней капли крови буду биться, но мои дети не пострадают. – Кристина захлопнула дверь с такой силой, что посыпалась штукатурка.

Херардо не понимал эту женщину. Как она могла отказаться от сына. Как могла допускать отношения между братом и сестрой? Если она не предпримет меры, то он сам расскажет Карлосу правду. Господи, как же это все трудно. Сможет ли Карлос выдержать сообщение, что его мать бросила его, оставила, пусть и в доме отца. Как она может любить одного сына, при этом совершенно не заботясь о благополучии второго. Она все знала, она сама подтвердила. Карлос привязался к Кристине, видимо родная кровь ближе, чем кажется. Она его мать, женщина, которая его бросила. В раздумьях Херардо прошел в машину.

Кристина металась по комнате. Карлос и Даниэль братья по отцу, при чем здесь Сабрина. Что хотел сказать этот человек? Почему они все против нее? Алехандро хочет забрать сына. Его отец настроен решительно, он хочет разрушить жизнь Сабрины. А она так увлечена Карлосом. Как же быть. Ситуация повторяется: как и в свое время мать Роберто была против их отношений. Погруженная в свои мысли, Кристина собиралась выйти из дома. Нужно было решить вопрос с работой, она открыла дверь и чуть не столкнулась с Даниэлем, который заходил в дом.

– Сынок, – Кристина споткнулась, Даниэль поддержал мать. – Ты так рано пришел, – она растерялась.

– Да, – Даниэль не знал, как начать разговор. – Нам надо поговорить, – он прошел в гостиную.

Кристина обреченно склонила голову, сегодня явно не ее день, все стремятся выяснить отношения, еще один разговор с обвинениями – она просто не выдержит.

– Даниэль, сынок, послушай меня, – она заломила руки, – я не знаю, как объяснить свое поведение, но…, – она замолчала, она не знала, что сказать, – тебе не надо злиться на меня, я…

– Я все объяснил, вашему сыну, – в комнату вошел Роберто.

Кристина резко обернулась на звук голоса. Ее сердце забилось сильнее, дыхание перехватило. Господи, ну почему она так реагирует на него.

Роберто смотрел ей прямо в глаза. Без насмешки, без угроз, без обещаний, без надежды, без вопросов. Простой внимательный взгляд.

Кристина вздохнула, сколько же в нем силы. Вот только один взгляд на него, и она черпнула энергию, вдохнула жизнь.

– Я объяснил, что все в порядке, – Роберто, не отрываясь, смотрел на нее.

Кристина понимала, что нужно отвести взгляд, но не могла. Что-то изменилось в этот момент, незримо для окружающих, но оба вздрогнули.

– Можно пройти? – спросил Роберто.

Какой голос, с хрипотцой, такой знакомый, родной, дорогой ее сердцу. Тепло, волной пробежало по ее телу, словно дуновение летнего ветерка, обняло, согревая. И это всего лишь голос, в котором не слышались обвинения, но в нем так не хватало теплоты. Пустота, как ушат холодной воды обрушился на Кристину. На ее глазах выступили слезы, она не могла их сдержать. Все что угодно, но только не эта пугающая тишина, наполненная неопределенностью, что за ней последует, никто не знал.

Роберто хотел сделать шаг, но сдержался, почему он до сих пор, мог чувствовать ее, видеть ее эмоции, знать о том, что она думает. Вот и сейчас они оба осознали, что подошли к грани, за которой ужасающая пустота, гонимые мыслями о прошлом, не понимающие, что делать с настоящим, и не видящие будущего. Какое же это страшное ощущение. Он думал, что очень больно от того, что он переживал все эти годы, но только сейчас осознал, как невыносимо окунуться, опуститься, погрузиться в эту ужасающую пустоту с ней вместе и в то же время по отдельности, не зная, что делать и как быть, но видя, ощущая друг друга. Они уже не те, молодые и влюбленные, они уже не одни, у них есть семьи, за которые они несут ответственность.

– Мама, – Даниэль тронул Кристину за руку, – почему ты молчишь? – Даниэль разрушил тишину.

Кристина вздрогнула, воспоминания о вчерашнем нахлынули с новой силой.

– Извините, я немного не в себе, – Она опустила глаза, ей было стыдно. Стыдно за произошедшее, стыдно за то, что он узнал. – Проходите.

Все трое молчали. Конечно, Даниэль понимал абсурдность этой ситуации. Теперь он увидел все с другой стороны. Как же его матери сейчас было неловко, ведь они вынесли из дома очень личное, о чем молчат, хранят в секрете.

– Мама, – он встал и присел рядом с ней на колени, взял ее руки в свои, попытался улыбнуться, но почему-то так трудно было произнести эти слова.

Кристина со слезами на глазах смотрела на своего сына, закусив губу, чтобы только не расплакаться.

– Прости меня, – он это произнес. – Ничего не надо объяснять. Все в порядке, – Даниэль обнял Кристину.

Женщина расплакалась. Она не могла больше сдерживаться. Столько всего произошло. Она была в постоянном напряжении эти дни, сейчас же ее нервы просто не выдержали, она еще не до конца верила в то, что Даниэль снова верит ей. Она подняла глаза на Роберто, и одним взглядом поблагодарила его. Роберто кивнул в ответ. Он смотрел на сцену их примирения и думал о том, что же в действительности побудило его остановить Даниэля. Только ли обещанное слово Виктории или все-таки он не хотел выпускать Кристину из виду. Он поднялся.

– Я принесу воды, – непринужденно сказал он и вышел по направлению к кухне. Ну откуда он мог знать, где она находится, удивилась Кристина.

Даниэль обернулся, увидев, что Роберто скрылся за дверью, сказал:

– Мама, ты прости меня за все слова, не хотел тебя обижать, просто ну ты же понимаешь, мы все увидели, у нас создалось ощущение, что…

Кристина положила пальцы ему на губы, заставляя его замолчать.

– Не хотела бы я, чтобы вы узнали о том, что тогда произошло. Мы с отцом это скрывали от вас.

Роберто остановился у порога в комнату, они не видели его, поэтому он затаился, с жадностью вслушиваясь в их разговор. Он хотел знать правду.

– Мне так стыдно, – продолжала Кристина.

– Мама, не надо.

– Кофточка порвалась, она зацепилась…

Роберто наклонил голову, порвалась значит, зацепившись, хорошее объяснение, он даже усмехнулся про себя, но вновь стал серьезным, слишком важна для него была информация.

– Мама, не надо, сеньор Роберто сказал, что он пытался тебя успокоить, так как началась истерика. Все в порядке.

Кристина моргнула глазами, значит, он так пытался ее успокоить, потом, быстро спохватившись, продолжила.

–Да, я была очень нервная и…

– Мама, оставим эту тему, – Даниэль присел рядом, обнимая Кристину. – Поэтому вы с отцом и жили в разных комнатах, – добавил он, объясняя причину их раздельного проживания.

Роберто уже хотел зайти, но остановился, эти слова заставила его сердце биться сильнее – у нее с мужем ничего не было, да нет – мне может этого быть. Абсурд.

– Да, я так и не смогла забыть, прости меня, – Кристина уткнулась сыну в плечо.

– Мама, мамочка, – Даниэль крепко прижал ее к себе, – кто же посмел тебя так обидеть?

Роберто облокотился спиной о стену, он чуть не раздавил стакан с водой, что нес ей, хотел бы он знать, что за подонок это был. Справившись со своими эмоциями, он зашел в комнату. Даниэль отстранился от матери. Роберто подал ей бокал. Их пальцы соприкоснулись, когда она брала бокал, задержавшись на миг.

– Спасибо, – хрипло произнесла Кристина.

Роберто вздрогнул, как же знакома ему эта хрипотца, она всегда была по утрам, когда Кристина просыпалась.

– Вы помирились, – Роберто не знал, то ли ему присаживаться, то уходить.

– Да, – Даниэль встал, он признал факт, Роберто не хотел ему ничего плохого. Он стал виновником их ссоры с матерью, он же и помирил их. – Мама, ты не все еще знаешь, – Даниэль повернулся к Кристине.

– Что еще произошло? – женщина напряглась.

– Я снова работаю на сеньора Роберто.

Кристина побледнела. Она не знала, радоваться ей или нет.

– Мы не уезжаем? – осторожно спросила она.

– Думаю, что нет, – ответил за Даниэля Роберто. – У него подписан со мной контракт.

– Контракт? – Кристина не понимала. Она прекрасно помнила, что Роберто попросил взамен возвращения Даниэлю работы.

– Да, у меня контракт, мама, – Даниэль развел руки в сторону. – Я вновь работаю с сеньором Роберто.

– А Алехандро? – у нее вырвалось это случайно.

Роберто нахмурился. Он видел их в кафе. Видел ее обеспокоенность, когда Даниэль перешел работать к Алехандро. Все это не с проста.

– Я заключил договор с Алехандро, вернее наши фирмы, – пояснил Роберто, он обязательно разберется – при чем здесь Алехандро. – У Даниэля нет никаких обязательств перед ним.

Кристина вздохнула с облегчением или ему это только показалось. Роберто не нравилось все это. Что-то здесь было не так.

– Спасибо, – очень тихо прошептала Кристина. Роберто чуть приподнял бровь. Она покраснела, вспомнив о его ультиматуме, хорошо, что сейчас не надо его выполнять.

– Всегда к вашим услугам, – Роберто чуть склонил голову, – наши дети, я думаю, свяжут нас навсегда, поэтому лишние ссоры и недоразумения нам не к чему. Будем вести себя как цивилизованные люди.

Кристина улыбнулась, Роберто по инерции не удержался и тоже улыбнулся. Даниэль смотрел на них. Эти двое точно говорят о чем-то своем. Наверное, как родители просто беспокоятся и заботятся, а он напридумывал себе бог знает чего. Хотелось ему начать отнекиваться, что еще неизвестно, получится ли у них с Викторией, но не стал, ведь ему этого очень хотелось, зачем кривить душой, тем более сейчас, когда все вроде бы все утряслось.

– Может чай, кофе, – спохватилась Кристина.

– Извините, сеньор Роберто, – Даниэль встал, – может я сделаю? Что вы хотите? Мама?

Кристина поднялась, поцеловала сына в щеку.

– Я сама приготовлю, – она взъерошила его волосы.

Роберто с жадностью смотрел на эту непринужденную ласку. Кристина поймала его взгляд, и опустила глаза.

– Кофе, я буду кофе, но мы не можем долго задерживаться, – напомнил он.

– Да, я сама уже немного опаздываю, – она пошла по направлению к кухне. – Энрике, наверное, уже заждался меня.

Роберто чуть прищурил глаз, приподняв бровь. Энрике ждет. Подождет. Кристина уловила его желание задержать ее и усмехнулась про себя. Пусть между ними образовалась эта пугающая пустота, но то, что они так же остро реагируют друг на друга, можно сказать немного ревнуют, придавала сил и возможности жить дальше, двигаться вперед, всего лишь это одно маленькое ощущение, что он ее немного ревнует. Ревнует. Как и она его ревнует к Паулю. Паула. А ей ведь надо сегодня идти на квартиру и продолжать проект. Она остается. Кристина только сейчас поняла, что она остается. Возвращаться назад, там, где уже никогда не будет с ней рядом Рафаэля – она не представляла, как сможет жить в том доме, где они жили относительно спокойно, изображая счастливую семью.

Роберто смотрел на Даниэля. Даниэль успокоился. Ему было легко с этим человеком. Хотелось учиться у него. Правда порой он не понимал его поступков, не мог соединить все в одном человеке, то, что рассказывала Виктория и то, что он видел и узнавал, когда с ним общался. Даниэль признал факт, что все-таки рад, что он не уволился, что будет работать, ведь это мечта его жизни. Строить, придумывать и воплощать в жизнь.

– Ты рад? – Роберто откинулся на диване, сейчас, когда он понимал, что Рафаэля больше нет, что он с ним не знаком и уже никогда не познакомиться, чувствовал некоторую уверенность и спокойствие, находясь в этом доме.

Даниэль вздохнул.

– Да, я рад, что снова с вами работаю, – она посмотрел на свои руки. – Хотелось бы мне знать, за что вы меня уволили в прошлый раз.

– Ну можно сказать, что я тебя вообще не увольнял, просто перевел в другой отдел, – он потер висок, как будто успокаивая головную боль, – временно, – добавил чуть позже. – Давай оставим эту тему, я же попросил тебя об этом. Все совершают ошибки. Главное уметь из осознавать и исправлять. Скажи, что ты предлагаешь по поводу новой конструкции левого блока, – Роберто резко перевел тему.