Kitobni o'qish: «Зеркало Небироса»

Пролог

Тяжёлые шаги её конвоира гулко отдавались в пустом коридоре. Какой день она здесь? Шестой или седьмой? Ирина потеряла счёт времени. Сегодня у неё снова брали кровь. Рука, туго перевязанная бинтом, онемела и жутко болела. Что им от неё надо?

Они дошли до серой железной двери, конвоир её приоткрыл, просунул голову и спросил: «Можно?» Потом распахнул дверь и подтолкнул Ирину в помещение, став позади неё. Душный запах старой мебели ударил в нос. Сегодня за столом сидели двое. Напротив лысого невысокого человека, Ошанина, которого Ирина видела каждый день, спиной к двери сидел худой седой мужчина в длинном чёрном плаще. Мужчина обернулся к ней, быстро оглядев цепким взглядом, и произнёс:

– Ну что, красавица, как ты себя чувствуешь?

Ирина внимательно посмотрела на него и ничего не ответила. Мужчина издал короткий смешок и, повернувшись обратно к лысому коротышке, продолжил прерванный разговор:

– Всё остальное оборудование придёт не раньше вторника на следующей неделе. Документы в порядке, получите на станции. Только проследите, чтобы разгружали осторожно. Техника экспериментальная, хрупкая. С ней приедет специалист. Покажет, как она работает, и первое время будет вам помогать. Долго не держите его, очень дорого он нам обходится, постарайтесь максимально воспользоваться его услугами, и записывайте всё, что он говорит. Спрашивайте его, не стесняйтесь, если что будет не понятно. Как говорится, за всё заплачено. К зеркалу не пускайте, пусть сидит возле своих приборов, настраивает их, больше ему знать не обязательно. Самое главное – чтоб помог правильно настроить защиту. Об остальном не беспокойся.

Он встал, вытащил из кармана руку в чёрной перчатке, протянул лысому, тот соскочил, угодливо склонив голову, и пожал её со словами:

– Всё сделаем как надо. Когда в следующий раз Вас ждать?

– Не надо меня ждать, работайте. Приеду, как смогу.

Он повернулся и прошёл мимо Ирины к двери и, уже открыв дверь, бросил через плечо:

– Советую нам помочь и не надеяться на свою мать-ведьму.

Конвоир вышел вслед за мужчиной в чёрном плаще. Лысый показал Ирине на дверь в соседнюю комнату:

– Прошу!

Он пропустил Ирину вперёд, сам направился к низенькому столику, уставленному свечами, зажёг три самые высокие, взял листок бумаги со стола и задумался. Ирина прошла к табурету, стоявшему перед столиком, и села на него. На столике лежали очки, похожие на очки виртуальной реальности, с присоединёнными к ним проводами. Провода крепились к небольшому датчику. Посреди стола стояло старинное зеркало в медной оправе, закинутое толстым чёрным покрывалом. Лысый не спешил откидывать покрывало. Он ещё раз передвинул все свечи на столике, потом вернул их на место, включил тумблер на датчике. Потом обратился к Ирине:

– Прошлый раз, когда ты читала это, ты не угадала с ударением в слове « Тарости», на второй слог надо. И монотонно, как-то, ты всё это произносишь.

– Евгений Викторович, я в сотый раз Вам повторяю, что не умею читать заговоры.

– Я же тебе прочитал, как надо. Давай постарайся. Ты же не хочешь по-плохому. – Лысый впился в Ирину злыми глазками – Ты поможешь нам, мы тебя отблагодарим. Не сомневайся, хозяин у нас щедрый, и тех, кто ему помогает, он ценит.

– Почему именно я? Столько экстрасенсов сейчас в каждом городе, у них может скорее бы получилось.

– Раз сказали тебе, что ты должна, значит, на это есть причина. – Лысый недовольно дёрнул головой – Экстрасенсы, тоже мне! Фокусники они.

– Если бы Вы мне сказали, что вы пытаетесь добиться, может дело и скорее бы пошло.

– Всё, хватит, поговорили. Надевай очки и переключай диапазон, только не торопись и жди ответного сигнала. Завтра будет у тебя выходной, оборудование придёт новое, очки на нём будешь тестировать.

Он осторожно, как будто паутину, снял покрывало с зеркала и отпрыгнул к двери, моментально за ней скрывшись.

Ирина, наклонившись к зеркалу , начала всматриваться в него. Старинное зеркало притягивало взгляд, в него хотелось смотреть и смотреть. Кое-где видны были просвечивающиеся сквозь стекло чёрные трещины. Фигурная медная рама была вся в сколах, как будто иссечённая топором. Ирина дотронулась до зеркала рукой и спросила:

– Свет мой зеркальце, ответь. Что же в тебе такого особенного?

Глава 1.Горнозаводск

Среди ночи раздался звонок. Звонила Ирина.

– Мам, я в аэропорту, лечу в Екатеринбург. – Радостно затараторила она.

– Что случилось? – Испуганно спросила я спросонья.

– Ничего не случилось. Я еду в командировку в Горнозаводск. Меня пригласили как консультанта. Ты представляешь? Так неожиданно, сегодня утром мне позвонили с кафедры, а днём уже забронировали и оплатили билеты, и выдали командировочные. С самолёта я сразу на поезд, а там меня встретят. Там я буду пять дней, и в пятницу вечером приеду к тебе, а в воскресенье обратно в Москву. Ну всё, мамулечка, целую, до встречи!

– Позвони, как приедешь в Горнозаводск! – Успела сказать я и услышала гудки.

Сон слетел, как не бывало. Какая командировка? Она же только на диплом вышла? Да, она подрабатывает в какой-то небольшой фирме, но при чём тут Горнозаводск? Так как я уже окончательно проснулась, то загуглила Горнозаводск. Оказалось, что до него от Екатеринбурга триста пятнадцать километров. Из предприятий там только «Лайский комбикормовый завод».

Я посмотрела на время, без четверти четыре. Пойду, сварю кофе. Всё равно больше не засну.

На работу, в аптеку, я пришла самая первая, и ещё полчаса вышагивала перед дверью. Наташа, заведующая аптекой, и по совместительству моя лучшая подруга, прибежала без одной минуты восемь, вся взъерошенная и возбуждённая:

– Представляешь, пошли мы с Бобиком утром на прогулку, идём мимо детского сада, а там, в сетке заборной, голубь застрял. Мне жалко его стало, думаю, пропадёт, или кошки задавят. Я пытаюсь его достать, а он крыльями машет, мне только мешает. Я и так, и эдак, да ещё Бобик разлаялся, поводок дёргает, короче, тоже совсем не помогает. И я не заметила, что подошёл сзади какой-то мужчина, руку мою взял и говорит « Он сам выберется, Вы только ему хуже сделаете и напугаете его». Я так растерялась. Ты не поверишь, он говорит, а вокруг меня всё как будто медленное стало, как замедленная съёмка в кино. Я отпустилась от голубя, Бобик тоже какой-то вялый стоит рядом. И вдруг голубь сам выпутался из сетки и полетел. А мужик этот, заглядывает мне пристально в глаза и говорит: «Ты так и передай, не надо беспокоиться, всё хорошо, кому надо, тот туда и летит». Не знаю, сколько таким столбом я простояла. Только очнулась я, когда мужика этого уже рядом не было. Вот что это? Я чуть на работу не опоздала!

У меня подкосились ноги и я села в зале на скамью. Наташа удивлённо посмотрела на меня:

– Оль, ты что?

– Ирина. – Прошептала я одними губами.

– Что Ирина? – Теперь и Наташин голос выдавал её испуг – Что с ней?

– Она сегодня полетела в Екатеринбург.

– И что?

– Она мне около четырёх утра звонила, уже из аэропорта. Её в какую-то командировку, не понятно зачем, отправили в Горнозаводск.

– Господи, как ты меня напугала! Сейчас я позвоню в справочную и узнаю, прилетел самолёт из Москвы или нет.

Она долго дозванивалась, а я сидела, как громом оглушённая. Не знаю, что случилось, или не случилось ещё, но это всё, определённо, мне не нравилось. Наконец, Наташа радостно мне сказала:

– Прибыл рейс из Москвы, не переживай, всё нормально. Звони Иринке.

Я набрала номер, Ирина ответила сразу же:

– Мама, я сейчас получу багаж и поеду на железнодорожный вокзал. Не беспокойся, всё нормально.

– Ирина, позвони сразу же, как приедешь в Горнозаводск.

Весь день меня не покидала чувство тревоги. Ирина не звонила. Я набрала её сама. Телефон не доступен. Беспокойство моё только нарастало. Теперь я думала, что ей лучше бы было не брать трубку, когда я дозвонюсь. Но всё также продолжала набирать её номер каждые полчаса.

Вечером я позвонила Илье. Он тоже, как и Наташа, не видел в утреннем её событии никакого смысла, и не понимал, что меня так могло напугать:

– Оля, ну подумай сама. Ты же знаешь Наташку, она ещё та паникёрша. Вспомни, как в новый год, ей досталась бумажка, что она потеряет малое, а найдёт большее? После этого она своего Бобика полгода не выпускала из дома, и он все дела свои делал на коврик!

– Илья, я не буду с тобой спорить, просто мне очень плохо! Пока не знаю что, но что-то будет.

– Хорошо, давай так, если ты не дозвонишься до Иринки, мы с тобой сгоняем в Горнозаводск. Годится?

После этого разговора я немного успокоилась, по крайней мере, сделала вид, что упокоилась. Но решила позвонить Соне в Москву, они с Ириной лучшие подруги.

Соня ответила сразу, я ей вкратце объяснила, почему я волнуюсь. Она меня выслушала и сказала:

– Тётя Оля, мы с Ириной тоже удивились, что её вызвала какая-то маленькая фирма из далёкого Горнозаводска, тем более, что её дипломная работа не является какой-то уникальной разработкой. Они ей сразу поставили условие, что работа конфиденциальная, и нельзя ни с кем общаться, короче, ей надо было выключить телефон.

– А на кафедре знают про её командировку?

– Так ей оттуда и позвонили.

– А как называется эта фирма?

– Сейчас вспомню.– Соня ни минутку задумалась – «Новые технологии»

–Хорошо. И ещё, она тебе не звонила из Горнозаводска?

–Нет, но если она мне позвонит, я вам обязательно перезвоню. Вы ей напишите сообщение, вдруг она включит ненадолго телефон.

Какая же Соня молодец, как я сама до этого не додумалась? Я написала, что очень беспокоюсь, и чтобы она мне хоть пару слов черкнула. А потом подумала и добавила: «Я знаю, где ты, и мы к тебе приедем».

Как я выдержала всю неделю, сама не понимаю. Я набирала номер Ирины каждый час, а иногда и раз пять за час. Я не хотела идти домой, поэтому после работы я шла с Наташей выгуливать её Бобика. Потом они провожали меня, потом я провожала их. Когда в пятницу Ирина так и не позвонила и не приехала, я решила ехать в Горнозаводск. Илье позвонила и сказала, что еду на поезде. За неделю я так вымоталась, что уснула без задних ног и без сновидений. В шесть утра в субботу я была уже на железнодорожном вокзале. Без восьми минут семь поезд тронулся, и я поехала в далёкий незнакомый Горнозаводск, название которого я повторяла всю эту неделю чаше, чем какое другое слово. Вагон был чистеньким, проводница очень милой и разговорчивой, кроме меня в купе ещё сидела пожилая учительница.

– Мария Григорьевна. – Представилась она – Вы, надеюсь, не курите?

Я её успокоила, что тоже не переношу табачный дым, потом мы с ней перекинулись парой слов о погоде, и она всю дорогу продремала. Так что от моих невесёлых мыслей меня никто не отвлекал. За окном мелькали залитые ярким весенним солнцем леса, бескрайние поля, подёрнутые светлой зелёной дымкой. Природа дружно просыпалась от зимней спячки, деловито ловя тепло и гоняя ветром старые прошлогодние листочки.

В два часа дня я сошла на станции с итальянским названием «Пашия». Симпатичный вокзал напомнил мне точно такой же из моего детства, когда я приезжала на всё лето к бабушке в деревню. Адреса «Новых технологий» я не знала, интернет мне ничем не помог. Поэтому я просто пошла в город, надеясь на язык, который, как говорится, до Киева доведёт. Я прошла по улице товарища Тельмана, плавно переходящую, как и положено по статусу, в улицу Первого мая, потом свернула на улицу Свободы. Мне навстречу шагал импозантный молодой человек, неся в руке толстый кожаный портфель, и я решила, что из всех ранее встреченных, он более подходит к новым технологиям. На удивление, так оно и вышло. Оказывается, мне не надо было поворачивать на улицу Первого мая, а идти надо было всё время прямо. Он очень подробно мне объяснил, как мне надо пройти, а в итоге, сам меня проводил до места. Я поблагодарила его, увидев перед собой цель моего поиска.

На двухэтажном сером здании была вывеска «Новые технологии». Несмотря на субботу, офис работал. Охранник мне сказал, чтобы я поднималась на второй этаж. Там была открыта всего одна дверь с табличкой «Директор ООО «Новые технологии» Ошанин Е.В.». В приёмной сидела дама с ярко накрашенными губами, и на мой вопрос могу ли я видеть директора, спросила:

– Вы договаривались?

– Нет, но у меня срочное дело. Я из Екатеринбурга.

Она позвонила ему и кивнула мне на дверь:

– Заходите.

За столом сидел полный лысый мужчина, обложенный стопками папок. Он быстро посмотрел на меня и предложил мне сесть, потом снова уткнулся в свои бумаги. Я почувствовала беспокойство, исходящее от него, и это мне сразу не понравилось.

– И какое срочное дело привело Вас из Екатеринбурга к нам?– Спросил он тихо, и в голосе его я уловила нотки нервозности.

– К вам приехала студентка из Москвы Коломина Ирина Александровна. Я бы хотела узнать, она всё ещё у вас? Я её мама. Ольга Ивановна.

– Ирина Коломина? Да, она работала у нас по договору, но она уже уехала. У неё командировка была на пять дней. Она уехала в пятницу вечером. А что случилось?

– Она не приехала домой, то есть ко мне домой, в Екатеринбург.

– Но может она вернулась в Москву?

– Она должна была приехать ко мне на выходные, обратный билет на самолёт у неё был на воскресенье. Всю неделю у неё был недоступен телефон.

– Ну, не знаю. У нас у всех телефоны работают. Я сам с ней мало общался, она с нашими программистами больше общалась.

Странно, подумала я, почему он не сказал, что выключить телефон была его инициатива.

– А скажите, пожалуйста, почему Вы вызвали именно Ирину, она же ещё учится, тем более она живёт в Москве? Неужели ближе не нашли никого, например, в Екатеринбурге? Там тоже есть хорошие специалисты, может даже получше, чем Ирина.

– Ну, во-первых, мы давно сотрудничаем с Московским политехническим университетом, я и сам его когда-то закончил, у меня там остались связи. Во-вторых, её работа, а вот она, кстати, – он кивнул на файл, лежащий у него на столе – «Оценка работы алгоритмов повышения достоверности данных в компьютерных сетях» очень высоко оценена её руководителем, он нам сам её посоветовал привлечь. В-третьих, нам как раз сейчас нужен был такой специалист. Вполне возможно, мы сможем её заинтересовать для дальнейшего сотрудничества. Так сказать, мы к ней пригляделись, а она – к нам. Вроде, все довольны. – Он мельком посмотрел на меня и снова опустил голову к своим бумагам – А насчёт того, что не заехала к вам и не позвонила, так они сейчас такие, к родителям не особо их заманишь. Может, с кем- то встретиться надо было. Не переживайте, найдётся ваша дочь.

– Моя дочь так бы никогда не поступила. По собственной воле. – Сказала я, особо подчеркнув последние слова.

– Значит, Вам повезло. Я про своих детей так не могу сказать. – Он притворно вздохнул.

– А где жила Ирина, пока у вас работала?

– Мы оплатили ей гостиницу, она здесь рядом, на соседней улице. Можете сходить.

– Обязательно схожу. А скажите, мне можно встретиться с вашими программистами?

– Можно, только с одним, другой в отпуске с сегодняшнего дня. – Он поднял трубку и сказал – Елена, будьте добры, проводите Ольгу Ивановну к Вяткину. – Он поднял на меня глаза – Пожалуйста, можете сходить пообщаться, сейчас вас проводят. Что вы так беспокоитесь, она же взрослая, найдётся.

Я попрощалась с ним и вышла в приёмную. Елена уже стояла на выходе и я пошла за ней. Вяткин сидел в тесной комнате с железными решётками. Он лениво выслушал меня, не меняя позы и покачал головой:

– Мы общались только по работе, про личную жизнь её я ничего не знаю. Я сам только месяц здесь работаю. Она привезла программу, мы с ней её дорабатывали. И всё. Вот её рабочее место. В пятницу она попрощалась и пошла в гостиницу.

Больше ничего он не знал, или не хотел говорить.

Я вышла из здания. Что-то внутри меня подсказывало, что не всё так, как это мне пытаются показать. Пойду, схожу в гостиницу, хотя, я уже знала, что мне там ответят. Меня пытаются убедить в том, что Ирина уехала. Я чувствовала, что это не так. Я тихонько пошла по тротуару мимо двухэтажных обшарпанных домов. Повернув в проулок, я услышала за собой торопливые шаги. Я пошла медленнее. Меня догнала светловолосая высокая девушка в джинсах и спортивной куртке. Она меня сначала обогнала, потом замедлила шаг, и, повернувшись ко мне, спросила:

– Вы мама Ирины Коломиной?

– Вы знаете, где она? – Я схватила девушку за руку, она попыталась откинуть её, но я не отпускала – Да, я её мама. И я очень беспокоюсь!

– Отпустите меня, мы не знаем, где ваша дочь, но мы знаем, кто её удерживает и зачем. Идите за мной.

Я отпустила её руку, и она быстро пошла по переулку, потом перешла следующую улицу, снова свернула в небольшой переулок. Я старалась от неё не отставать. Девушка подошла к серой машине, стоявшей напротив парикмахерской, открыла её и села на водительское сидение. Я открыла пассажирскую дверь и села рядом с ней. Она завела мотор, развернулась и мы поехали.

Она сняла шарф и сказала мне:

– Меня зовут Лиза. Не бойтесь. Мы ваши друзья.

– Я и не боюсь. – Я вздохнула – Больше всего я боюсь за Ирину. Я чувствую что-то неладное, и этим «Современным технологиям» я не верю. Скрывают они что-то. Зачем она им понадобилась? Выкуп нам нечем платить, ценной информацией моя дочь никакой не владеет. Ничего не понимаю.

– Им не надо выкуп. Ирина им ценна не из-за этого. Люди, которые похитили вашу дочь, украли у моего деда очень опасную вещь. Опасную, если она окажется в плохих руках. А руки у них, поверьте, очень плохие. С помощью этой вещи много бед можно натворить. Сейчас мы едем к моему деду, он вам всё и расскажет.

Мы проехали весь городок и въехали в частный сектор. За высокими заборами стояли каменные особняки, но мы проехали мимо них, свернули ещё на одну улицу, которая оказалась на самой окраине города, и покатились по деревенской улице, с обеих сторон которой стояли деревянные старые избы. Мы подъехали к самому последнему дому, за которым начинался лес.

Лиза посигналила, и из калитки вышел крепкий пожилой мужчина в тельняшке, который открыл ворота и запустил нас во двор. Двор был тесный, места в нём хватило только, чтобы поставить машину и, почти бочком, пройти возле неё. Я вышла из машины, и мужчина подошёл ко мне. Лиза сказала ему:

– Дед, эта та самая Ольга Ивановна, мама Ирины.

Он улыбнулся мне и представился:

– Федот Ипполитович. Ждали Вас, Лиза каждый день у конторы Вас караулила. Можно на «ты»?

Я согласно кивнула и спросила:

– Лиза сказала, что Вы мне расскажите, из-за чего моя дочь оказалась в плену?

– Да расскажу, но сначала хочу спросить, как тебе показался Евгений Викторович?

– Директор? Он отчего-то забеспокоился, когда я зашла в кабинет. В глаза мне избегал смотреть. И я ему не верю.

– Правильно делаешь, что не веришь. А он не смотрел тебе в глаза, потому, что знает, кто ты. Собственно из-за этого и дочь твоя оказалась у них.

– А кто я? – Я недоуменно посмотрела на Федота Ипполитовича.

Он хитро прищурился:

– Сейчас и узнаем. Сам-то Евгений Викторович, фигура небольшая, только команды исполняет. А вот шеф его, Мафутий, вот от него всё и идёт. Заходи в дом, поговорим.

Я пошла вслед за ним через тёмные сени в дом. В доме было тепло, пахло печкой и ягодными отварами. Стояли чемоданы, какие-то коробки.

– Не обращай внимания на беспорядок, мы пару недель здесь всего. Да и не до порядка нам. Лизонька, собери-ка нам на стол, пообедаем. На сытый желудок и голова лучше варит.

– Федот Ипполитович, спасибо, я не хочу. Мне бы про дочку узнать. Не спокойно мне. Быстрее бы её найти.

– Э, милая, тут дело не простое. С наскоку ты ничего не добьешься. И одной тебе не справиться. Так что снимай пальто, можешь сюда на гвоздь повесить, и давай к столу. Я тебе расскажу о старом зеркале, которое забирает жизни у всех, кто в него заглянет. Я думаю, ты мне поверишь, ты ведь и не такое видела, да?

Я остановилась на полдороги к столу и уставилась на него:

– Забирает жизни? Так значит моя Ирина… – Начала я.

Он меня перебил:

– Нет, нет, не переживай. С твоей Ириной всё нормально. Ты догадываешься, почему?

– Ну, может, потому что у нас предок был отмеченный?

– Да.

–Так они-то откуда об этом узнали?

– Догадаться не трудно. Ты Ирине рассказала. А та своей подружке, а та своему другу, вот и дошли слухи до тех, кому об этом знать совсем не надо было. Если хочешь сохранить тайну, то молчи. Или ты об этом не знала?

– Я даже не подумала, что это может кому-то навредить, или кого- то заинтересовать.

– Ну да, только зло не дремлет. Оно всегда рыщет рядом.

Лиза разлила по тарелкам суп, нарезала хлеб и поставила на середину стола огромный пирог с картошкой.

– Не знаю, конечно, какие у тебя планы, – сказал Федот Ипполитович – но дело одним днём не обойдётся.

– Да какие сейчас у меня планы! – Ответила я ему – Самое главное, это Ирину вызволить. А там видно будет.

– Вот и получилось, что тебе с нами по пути. Потому как, и дочь твою освободить, и зеркало нам вернуть, мы можем только если объединимся.

После обеда, как только Лиза убрала посуду со стола, Федот Ипполитович достал толстую книгу, обернутую в синюю тряпицу, положил перед собой и начал рассказ:

– В 1630 году, летом, у Михаила Фёдоровича Романова, царя-батюшки нашего, основателя династии Романовых, и Евдокии Лукьяновны, его второй жены, родилась третья дочь, и назвали её Анной. Крепенькая девочка родилась, голосистая. И все вроде радовались, поздравляли, дары богатые подносили. Да только не все дары были от чистого сердца. Немного проясню тебе ситуацию с престолонаследием в это время, чтобы понятна тебе была ситуация. Михаил Фёдорович был первым из династии Романовых, а до него были Рюриковичи. Но перед смертью Иван Грозный, последний из Рюриковичей, не веря в умственные возможности своего сына, назначил регентский совет. Вот и началось соперничество между Фёдором Романовым и Годуновым. Годунов-то сначала победил, а Романовых сослал в отдаленные места. Там Фёдор Романов принял постриг и стал Филаретом. Но и к Годунову судьба не была милостива. Началась великая смута, после которой и избрали царём шестнадцатилетнего Михаила Романова, сына Фёдора Романова. Мать его тогда женила на чистокровной Рюриковне-Долгоруковой, да только та не успела ему родить наследника, скончалась через пять месяцев после свадьбы. После этого Михаил Фёдорович сам выбрал себе вторую жену, полюбилась она ему, и зажили они душу в душу. Да только затаили Долгорукие на Михаила Фёдоровича зло, и захотели снова свою власть над ним заиметь. Отец Михаила Фёдоровича Романова, Филарет, к тому времени стал патриархом всея Руси. Он, когда его Рюриковичи сослали в Сибирь, оказался в древнем ските, в котором жил старый ведун Белогор, которому в ту пору было уже четыреста лет, и он был последним из тех, кто обладал святой силой. Разглядел Белогор в Филарете чистую душу и увидел, что он верой крепок, потому то и взял его к себе на услужение. Долгими вечерами вели они беседы, и никто не знает, о чём они говорили. Да только после этого вернулся Филарет в Москву и усмирил смуту, нашёл добрые слова и для нищих и для бояр. Так вот, Филарет этот, сразу понял, что замыслили Долгорукие против Михаила Фёдоровича чёрное дело. Ему давно юродивый Пасел говорил про колдуна, что у Долгоруковых живёт, и про то, что тот колдун каждую ночь на кладбище ходит, могилы младенцев раскапывает. И ещё он сказал про колдуна, что он не просто колдун, а самый главный приспешник дьявола по имени Астарот, великий герцог, хранитель всех сокровищ ада. Поэтому патриарх каждый день с братьями молился за здравие царя и всей земли русской. Так вот, родилась у царя дочь Анна, и все поспешили выразить царю уважение – с утра до вечера у царских палат народ толпился – бояре, купцы, зажиточный люд, простые крестьяне. Кто ткани дорогие в дар принёс, кто золотые украшения, кто игрушки занятные. А Долгорукие подарили царевне ожерелье из уральских самоцветов и зеркало в медной оправе. На следующий день кормилица, которая была привезена из деревни для царевны, занемогла и слегла, потом за ней две девки сенные, потом из свиты самой царицы сразу три боярыни занемогли. А потом и сама царица слегла. Вот тогда пришло патриарху Филарету откровение, что зеркало, которое поднесли Долгорукие, было снято с поверхности чёрного озера в тёмной пещере Токепала. Его ещё называют озеро Небироса, так как оно забирает годы жизни всякого смертного, который взглянет в воды его. К этому озеру слуги дьявола приводят похищенных ими людей, и всяк взглянувший в него, замертво падает. Потому только сам дьявол вглядывается в его тёмную сущность, и только ему одному отдаёт озеро все годы, отнятые у людей. А колдун этот, который жил у Долгоруких, сразу же, как только зеркало передали в руки царских слуг, исчез, и никто больше его не видел. Ни разбить это зеркало, ни уничтожить его каким образом, человеку не дано. Приехал патриарх в царские палаты, накинул на зеркало свой плащ, и увёз его в подземелье под монастырём. Там его замуровали в стену, землёй засыпали, и пролежало он там не одну сотню лет. Но шила в мешке не утаишь, распознали про зеркало во дворце у царя, и пошла молва, обрастая всякими небылицами от одного человека к другому. Так и дошла до писаря царского. А тот возьми, и напиши про всё это. Да ещё от себя добавил, что, мол, кто найдёт правильные слова, тому зеркало все годы, отобранные у других, отдаст. Так прошло без малого триста лет. И однажды, уже после революции, разбирали студенты хранилища царские, и наткнулись они на этот документ. Все студенты вместе с преподавателем посмеялись над историей с зеркалом, а одному студенту это так крепко в голову засело, что он только об этом и думал. Так ему захотелось жить вечно, что он решил отыскать и зеркало это, и слова, которые откроют зеркало. Всю жизнь свою он положил на то, чтобы весь архив перебрать. Но, как и следовало ожидать, никаких слов, открывающих зеркало, он в архиве не нашёл. И свело это его с ума. Окончил он свои дни в доме для умалишенных. Только перед смертью разум его прояснился, и он рассказал всё санитару Васильеву, шестнадцатилетнему сироте, который ухаживал за ним. Санитар про себя посмеялся над рассказом старика, но виду не подал, выслушал его со всем вниманием. И ещё пообещал найти зеркало и привезти к нему, чтобы старик мог жить вечно. Старик умер, а у Васильева чёрные ростки проросли в душе, решил проверить сам предсмертные его слова. Нашёл в архиве он запись писца про зеркало и понял, что не врал старик. А ещё там было написано, что Филарет был учеником Белогора, которому все тайны земные были подвластны. Васильев не захотел повторять судьбу безумца, не стал искать слова, открывающие зеркало, а решил найти само зеркало. Пошёл он, прикинувшись верующим, в монастырь. Стал на службы ходить, работу всякую делать, а сам потихоньку стал присматриваться, да у братьев расспрашивать про патриарха Филарета. Братья, по простоте душевной, рассказывали ему про чудесные дела, которые творил патриарх при жизни, и как эти чудеса продолжались и после жизни его. Кто-то вспомнил случай, как он спас царя от дьявольского зеркала. Васильев сделал вид, что не верит. Тогда братья показали ему место, где было заточено зеркало. Он, когда вызнал всё, пошёл и настрочил донос, что, мол, братья готовят заговор, ведут антисоветские беседы, настраивают прихожан против законной власти. Написал он всё это и отнёс куда следует. Долго ждать не пришлось. Приехали два грузовика ночью в монастырь, погрузили братьев, вывезли их в лес. Там и расстреляли. А в здании монастыря решили сделать приют для сирот. Эту мысль подал, кстати, тот самый бывший санитар Васильев. Он же стал и первым директором пролетарского детского дома. Первым делом он затеял там ремонт, чтобы значит закрасить все фрески на стенах. И под шумок заставил рабочих раскапывать подвал, сказал, что там оборудует библиотеку. Так они и наткнулись в подвале на новодел, стену каменную. Когда вечером рабочие разошлись, Васильев спустился в подвал, разбил стену и залез в помещение, где и нашёл зеркало, завёрнутое в плащ патриарха. После этого сбежал он из столицы, уехал в далёкое сибирское село, где когда-то жил Белогор, надеясь, что в его книгах отыщет упоминание о зеркале. Долгие годы по крупицам собирал он сведения про Белогора. Да только не нашёл он ни книг старинных, ни каких либо иных записей. Ничего не осталось от Белогора, и никто не знал, куда всё наследие его делось. Не каждому Белогор открывал тайные знания свои при жизни, и после смерти его они были надёжно закрыты, до того времени, которое сам Белогор определит. Хранителем наследия Белогора в ту пору был мой отец, Ипполит Станимирович, а до него – его отец Станимир. Место у них было тайное в дальнем скиту, где хранились все святыни Белогора, и никому они не открывали место сие. Честным и бескорыстным служением семья наша заслужила честь хранить наследие Белогора, и не раз бывало, что и ценою своей жизни. Так вот, припрятал Васильев зеркало, закопал в конюшне, чтобы случайно кто не наткнулся, а сам потихоньку расспрашивал про Белогора у местных. Устроился он на работу в колхоз, потом женился, детишки пошли. А моему отцу явился во сне сам Белогор, и сказал ему, чтобы он откопал зеркало и отнёс его к реке Оленек и там спрятал в небольшом гроте, наложив на него охранное заклятие. Отец так и сделал. Не сразу заметил Васильев, что зеркала не стало, а когда заметил, стал вынюхивать по деревне, что да как. Но никто ничего не знал, а кто знал, тот молчал. Так и оказалось зеркало у нас, и хранили мы его долгие годы. Отец, когда умирал, нам с братом наказ дал, чтобы мы хранили его пуще зеницы ока. Да не уберегли мы. Вот я и приехал сюда вернуть его. А брат мой, Павел, остался дома, он скит Белогора сторожит.

– А вы видели это зеркало?– спросила я.

– Нет, оно было закинуто плащом патриарха и закрыто было в сундуке. И что странно, грабители плащ патриарха не взяли, сбросили его прямо на пол. Побоялись с собой взять. Потому как плащ этот не простой был, он зеркало сковывал. Плащ я с собой привёз.

– А откуда они узнали, что именно у вас это зеркало хранится?

– Так ведь не иначе, как сам Астарот, герцог дьявольский, решил снова поизводить род людской, вот и нашёл чёрную душонку, которая будет служить ему. Обманул его, в этом они мастера, пообещав ему и золото, и власть, и самое главное – бессмертие. Вот и клюнул этот Мафутий на посылы дьявола, не побоялся потерять душу свою. Появился он у нас в деревне прошлой осенью. Приехал, устроился на работу в фермерское хозяйство к Николаю Ганину, комнату снял у одинокой старухи Наводиной. Работал он добросовестно, не пьющим оказался, и Ганин им был очень доволен. И Наводиной помогал по дому – крышу ей перекрыл, забор укрепил. В деревне завёл друзей себе, особенно примасливался к Васильеву, стал ходить к нему в гости. То бутылочку принесёт, напоит его, то чаи распивают вместе, а тот старый уже, любит поболтать, а Мафутий его слушает, поддакивает. В общем, сдружился он с Васильевым и, выведал всё про зеркало. А когда понял, что зеркала у того больше нет, потерял к нему интерес. И вот как-то утром он не вышел на работу. Ганин забеспокоился, поехал к нему домой. А там посреди комнаты мёртвая старуха Наводина лежит. Он сначала даже не узнал её, вроде как мумия, вся высохшая. Когда мы с братом про это услышали, сразу кинулись к сундуку, а он открытый стоит и зеркала в нём нет, кругом чёрная зола валяется, это чары охранные развеял кто-то. Не иначе, как опять ему Астарот помог.

– Удивительную историю Вы мне рассказали, Федот Ипполитович. Если бы я сама с такими же чудесами раньше не сталкивалась, подумала бы, что Вы мне сказку рассказали. А сейчас у меня самый главный вопрос – почему они похитили мою дочь, как она им может помочь?

– Я и сам удивлён. Когда, после пропажи зеркала, мы с Павлом начали в ските искать подсказки, где нам найти его, нам сам Белогор оставил послание в одной из его рукописных книг. А сказано там было, что дьявольское зеркало найдём мы в тайном убежище, возле реки Тимчиха. А ещё там было, что нам поможет вестница, которая силой крови своей, запечатает навечно злые чары, развеет чёрную сущность зеркала. А про то, что вестница та может забирать годы из него, ни слова не было сказано. По-моему, это не возможно, зеркало может только отбирать время у людей. Так вот. Посмотрели мы по карте, река Тимчиха впадает в реку Вижай, а исток её находится в небольшом пруду на окраине города Горнозаводска. Вот так мы с Лизой и оказались здесь, в Горнозаводске. Я сразу понял, что зеркало где-то рядом, не знаю почему, но понял. Много лет я был рядом с ним, и наверно стал чувствовать его. Домик этот арендовали, стали потихоньку разведывать окрестности. И сразу первая удача! Когда я, прогуливаясь в первый вечер по городу, повернул на улицу Октябрьская, я увидел Мафутия, когда он выходил из машины возле офиса «Новые технологии». Я тут же спрятался за угол дома, и он меня не увидел. С тех пор мы и стали следить за офисом, а Лиза ещё и познакомилась с админом Игорем Зотовым, который, к тому же, приходится племянником секретарши Елены Зотовой. Неделю назад мы увидели, как в офис приехала молодая девушка, целый день она не выходила из офиса, а вечером сразу же пошла в гостиницу «Малахит». И оттуда она больше не выходила. Мы почувствовали неладное, когда Зотова сразу же отправили в отпуск, купив ему путёвку в Турцию на три недели. А Вяткин Андрей, другой админ, на следующий день приехал в офис на новенькой Тойоте. Лиза продолжает общаться с Еленой, та конечно помалкивает о делах в офисе, но кое-что всё-таки мы узнали. Во-первых, у них есть в районе Вижайского прииска ещё одна контора, туда никто, кроме директора Ошанина не ездит. Он каждый день, часа в два, вот уже неделю туда уезжает, предварительно заехав в супермаркет. Покупает там продукты, человек этак на пять. А на этой неделе заставил Елену и админа выйти на работу даже в субботу. Поэтому ты его и застала в офисе.

Лиза добавила:

– У него машина – синий седан Рено Логан номер В233 ХР.

– А может Ирину держат здесь, в гостинице?– спросила я.

– Нет, Лиза там два дня жила, а она хорошая ищейка, – Федот Ипполитович посмотрел на Лизу и улыбнулся – у неё и диплом есть. Самое главное наше преимущество в том, что Лизу Мафутий ни разу не видел, она в Новосибирске последние три года жила. Поэтому она ходит везде, не боясь, что её кто-нибудь узнает. А нам с тобой, Ольга Ивановна, возле них опасно появляться. Меня знает Мафутий, а тебя уже знает Ошанин, а может и Мафутий тоже. Так что нам ещё бы не помешал помощник, которого можно было бы к ним внедрить. Им как раз требуется водитель сейчас, вот бы устроить к ним кого верного, тогда бы ещё ближе к ним подобрались.

– Есть у меня такой человек.– Сказала я – Это мой брат Илья. Надёжней не бывает. Сейчас прямо и позвоню.

Илья устроился неделю назад экспедитором на какой-то продовольственный склад, и его там всё устраивало. Но услышав, что Иришку похитили, он сразу же меня успокоил, что прямо сейчас и выезжает. Я ему сказала адрес Федота Ипполитовича, а Лиза пообещала его встретить на въезде в город, чтобы он не плутал.

Федот Ипполитович, после моего звонка, придвинул мне книгу, которая всё время лежала перед ним на столе:

– Ольга, эту книгу Белогор до сих пор пишет. Да, не удивляйся! Всё, что происходит, когда магия врывается в нашу жизнь, всё это описывается в ней. Прочитай, там есть и про тебя.

Я открыла книгу, и сразу же мои пальцы почувствовали её энергию, как будто книга была живой. Она и была живой, она говорила со мной, её истории проносились у меня в голове, и каждую из этих историй я переживала, словно была участницей всех их. И вот я дошла до строчек: «Несведущий человек открыл к Ба̀локу дверь и выманил его обитателя, но дрогнул и отпустил из рук своих пут. Начал дикий дух порождать среди людей злобу, и полетел бы он дальше, сея по дороге своей хаос, но закреп его не пускал далеко от места его заточения. Призванная вестница закрыла закров и избавила водяного духа, вернув его на прародину. И тот час очистились воды в заповедном лесу, стала на место вырванная страница в книге Балока».

Я спросила у Федота Ипполитовича:

– Кто такой Балок?

– Не знаю, тебе лучше знать, может начальник водяного Духа.

– Я была в том мире. Это мир Духов природы. Он закрыт от людей, и обитатели его не доверяют свои тайны никому. Не знаю я имени того, с кем я общалась, и облик у него был всегда разный. И то, что я там видела, просто не описать словами, так всё было там дивно. Я слышала в небе звук скорби от того, что человек пленил их брата и попытался сделать его своим рабом. Там всё обман – камни, которые ярко горят, каменное неподвижное море, которое разбрызгивает холодные солёные брызги. Но самое главное чудо – это каменная стена с живым текстом. Если бы я одна это видела, я бы подумала, что сошла с ума, но нас трое видели эту стену. А всё началось с моего сна, в далёком детстве. Он привёл меня к этой стене, которая и являлась границей между нашими мирами. Мне дали свиток, которым я запечатала закров. Я думаю, что к ним попасть я смогла только лишь потому, что была прореха между нашими мирами, а сейчас уже никогда мне там больше не бывать.

– Так и не надо там быть. Каждый должен жить в своём мире. Духи – в мире Духов, а люди – в мире людей. Оля, после того, как ты побывала там, ты почувствовала изменения в себе?

– Да, только небольшие, например, приходит человек к нам в аптеку, я смотрю на него, и знаю, чем ему нужно лечиться. Сначала стеснялась говорить, всё-таки я не врач. Но один раз женщина молодая пришла, вижу, что у неё сил нет даже говорить. Она берёт таблетки от головной боли. И я вдруг ей говорю, что надо ей чертополох заваривать, а одну веточку рядом с собой на столик возле кровати ставить на ночь. Она на меня посмотрела, непонимающе так, и ушла. А потом через три дня приходит ко мне и говорит: «Спасибо Вам большое, я сначала проигнорировала ваш совет, а потом решила всё-таки воспользоваться. И вот уже два дня прекрасно себя чувствую». После этого я смелее уже начала советовать людям. Многие приходят и говорят, что помогла им.

– Значит, они далее тебе силы целительствовать. Понятно. Читай дальше, там появилась ещё одна запись, последняя.

Да, ниже была ещё запись: « Уже кружит Мельхом, хранитель сокровищ, нашептывая падальщикам, чтобы они загоняли в застывшее время несчастных на пир сатаны».

– Это про зеркало? – спросила я.

– Да, Белогор называет его застывшим временем. А что касается Мельхома, то это демон, слуга Астарота, герцога дьявольского. Но может это просто метафора, на самом деле никто и не кружит. Я думаю, мы скоро всё узнаем. – Он повернулся к Лизе – Лиза, нам надо разместить двоих наших гостей. Ты в своей комнате приготовь место для Ольги Ивановны, а в моей комнате приготовь место для Ильи. Я буду спать здесь, на диване.

– Может, нам с Ильёй лучше в гостинице жить, чтобы вас не стеснять? – Обеспокоенно спросила я у Федота Ипполитовича.

– В тесноте, да не в обиде. – Ответил он – Да и не стесните вы нас, дом большой, места всем хватит. И деньги не лишние, зачем вам за гостиницу платить? Сколько придётся нам искать, и как мы у них заберём Ирину и зеркало, один бог ведает. И глаза нечего мозолить Ошанину, не надо, чтобы он вас вместе с братом видел. Так что, пока остановитесь у нас, а там видно будет. Нам ещё надо придумать легенду, почему твой брат, с екатеринбургской пропиской, оказался здесь. Лизавета, давай, помогай нам, придумывай легенду.

Лиза оказалась очень смекалистой и тут же выдала:

– Развёлся с женой, жить негде, познакомился с женщиной из Горнозаводска.

– Складно. – Согласился Федот Ипполитович.

Мы с Лизой принесли из кладовой старую раскладушку, постелили на ней пышный матрас, который сняли с её кровати, на которой осталось ещё два. Лиза заняла раскладушку, уступив мне место на кровати, хоть я и попыталась с ней спорить. Комната была очень уютная, светлая. Другая комната, которую мы приготовили для Ильи, была поменьше, зато выходила окнами в сад, где на ветках уже проклюнулись первые маленькие листочки.

Я вышла из дома оглядеть окрестности. Из маленького крытого дворика было два выхода за дом – один в большой огород, а другой в сад, засаженный десятком больших деревьев и бесчисленными кустами смородины и крыжовника. За деревянным забором начинался берёзовый лес. Я сразу вспомнила лес вокруг деревни Выселки, и старая тоска опять захлестнула моё сердце. Как я скучаю по нему! И по всем тем, с кем я была так недолго, но успела полюбить. Если получится, то этим летом поеду их проведать. Почему-то мне кажется, что Дениска и Илья тоже поедут со мной. Я походила по свежей травке, которая только-только зазеленела на земле, увидела пару кустиков мать-и-мачехи с появившимися на них жёлтыми солнечными цветочками. За забором, который примыкал к соседскому дому, послышалась возня, и между досками, из щели показалась рука, которая пошатав доску, отогнула её. Появилась ухмыляющаяся физиономия паренька, лет пятнадцати. Он улыбнулся радостно и крикнул мне:

– Здрасьте! Я Веня, сосед ваш.

– Здравствуй Веня. Сосед наш. А я Ольга Ивановна. Так у нас есть тут тайный проход между участками?

– Это я сделал. Я хотел спросить. А Лиза ваша дочка?

– Ну… просто родственница. А что?

– У неё есть парень?

– А, вон оно что. Я не знаю, но если хочешь, я могу узнать.

– Хочу. А когда узнаете?

– А ты сам-то что не спросишь?

– Да она со мной не разговаривает, кивнёт и всё, а сейчас перестала выходить в сад вообще. В ограде сядет в машину, и уедет на целый день.

– Ты что, целый день её караулишь, не учишься что ли?

– Учусь, в девятом. Так вы узнаете?

Я пообещала всё узнать, а как узнаю, то выйду в сад, он меня увидит и тоже выйдет. Вот так, такой у нас появился поклонник.

Когда я пришла в дом, Лиза собиралась выезжать из двора, чтобы встретить Илью. Я написала ей номер машины Ильи и номер его телефона. Свой тоже я ей записала. Она уехала, и я закрыла за ней ворота. На крыльцо вышел Федот Ипполитович, и я его спросила:

– А где родители у Лизы, тоже в Новосибирске живут?

– Из родителей у Лизы только отец остался, мой зять. Мать её погибла, когда Лизе было десять лет. Они с мужем всё на горы поднимались. Любили очень горы. Я сколько раз ей говорил, что опасно это, что дочка у них малая. Да не слушала она. Вот на Белухе и упала в расщелину, а когда её достали, она уже еле дышала. Умерла в вертолёте, до больницы не довезли. Вот. Зять через два года снова женился, у него в новой семье уже двое ребятишек. Поэтому мы с бабкой Лизу забрали к себе. А после школы отправили её учиться в Новосибирск. Там у моего брата старшая дочь живёт с мужем. Вот Лиза у них и жила, пока училась. Я ей говорил, чтобы в городе осталась, всё-таки и перспектив больше, и жизнь интереснее. Так нет же, упрямая, вся в мать! Распределилась к нам в деревню. Участковая она теперь наша. За порядком будет следить. И надо же такому случиться, в её первый рабочий день – смерть старухи, да ещё и мумифицированная такая, как будто сто лет пролежала. Нам с Павлом пришлось её в скит везти, всё ей рассказать.

– И как она это восприняла?

– Как надо восприняла. Теперь это и её дело. Она, кстати, и нашла вот это. – Он достал из кармана маленькую бумажку, свёрнутую трубочкой – Это Мафутий её выронил, когда в спешке убегал из деревни.

Я развернула листок и прочитала: «Сакатов Алексей Александрович ул. Победы 32 кв. 205»

Спросила, отдавая её обратно:

– Кто это?

– Специалист по оккультным наукам. Год назад из тюрьмы вышел.

Глава 2. Мельхом.

– Ты как? Держишься? Молодец. – Илья достал из машины большую спортивную сумку – С чего начнём?

– Не знаю. У них есть ещё одна контора, за городом, директор туда продукты возит. Надо найти её и проверить.

Мы пошли в дом, Лиза присоединилась к нам.

Я познакомила Илью с Федотом Ипполитовичем, и мы сели за стол. Вкратце я рассказала Илье про зеркало и про «Новые технологии». Он поморщился:

– Опять всё не так, как у простых людей! Ты опять начала притягивать к себе всякую магию! Зачем ты Иришке рассказала? Она ведь ещё, в сущности, ребенок. С подружками поделилась. Вы, женщины, никогда не умели держать язык за зубами. Видишь, к чему всё привело! Ладно, что теперь говорить после времени. Надо посмотреть, кого он там кормит. Давайте прямо сейчас и поедем.

Фёдор Ипполитович поддержал Илью:

– Поедем, только на Лизиной машине, пока твою не будем засвечивать. Вдруг тебя возьмут на работу водителем. Это бы нам очень помогло.

Илья бросил свою сумку на пол, мы быстро оделись, попутно перекусив пирогом, потом все сели в Лизину машину и поехали на нашу первую совместную разведку. Илья сел впереди, изучая карту. Из города к прииску шла дорога, начинающаяся на улице Калинина, по ней мы и поехали.

– Примерно 170 км до прииска. – Прикинул Илья – За два с половиной часа доедем. Лиза, очень не гони, вполне возможно, что контора его находится где-то по пути, а не на самом прииске.

– Не забывайте, что зеркало находится где-то у реки Тимчихи, а она не доходит до прииска. – Напомнил Федот Ипполитович.

Мы внимательно смотрели по сторонам, а Илья ещё и фотографировал все съезды с дороги. Машин было мало, в основном гружённые старые КамАЗы, а один раз нас обогнала Мазда, несущаяся с бешеной скоростью. Илья записал её номер, сказав, что это на всякий случай. Лиза его похвалила, и сказала, что из него бы получился прекрасный опер. Мы переехали реку Тимчиху, дальше она шла почти параллельно с трассой.

Мы доехали до Вижайского прииска за два часа. Возле него протекала река Малая Тимчиха, впадающая в реку Вижай в районе прииска и примыкающего к нему микрорайона Вижайского. Мы покрутились по посёлку, потом оставили машину возле небольшого магазинчика и разбрелись по посёлку. Он был небольшой, поэтому через полчаса мы снова собрались у машины.

Лиза подвела итоги:

– Итак, Логана директорского мы не видели. А главное то, что здесь есть магазины. И если бы пленницу держали здесь, смысла бы ему закупаться в Горнозаводске никакого не было. Или те, кто сторожит Ирину, могли сами сходить в магазин.

Мы снова выехали на трассу. Сейчас Тимичиха находилась от трассы справа, поэтому мы внимательно смотрели на все съезды с дороги, ведущие вправо. Один раз мы съехали на грунтовую дорогу, которая привела нас к Известковому карьеру, но кроме леса и скал, там ничего и никого не было.

Фёдор Ипполитович сказал:

– Так мы можем никогда не найти, надо проследить за Ошаниным, когда он сам поедет за город.

– Чтобы следить, надо иметь не менее пяти машин, – возразила Лиза – иначе на таком безлюдном тракте он сразу увидит, что мы у него на хвосте.

– Мы можем стоять километрах в двадцати от города, на одном из съездов, – подумав, сказал Илья – дождаться его и спокойно ехать за ним дальше, не боясь, что он заподозрит слежку.

– Можно попробовать, – согласилась Лиза – но завтра выходной, и он может в любое время поехать. Придётся караулить с самого утра.

Вернулись мы уже поздно вечером. На крыльце у нас сидел игрушечный плюшевый котёнок.

– Лиза, это тебе от поклонника Вени. Он велел узнать, есть ли у тебя парень?

– Нет, пока нет. – Лиза подняла игрушку и засмеялась – Но так недолго и завести.

Мы ещё немного посидели за столом, дожидаясь, пока согреется электрический котёл в бане. Легли спать уже поздно. Я долго лежала без сна, пытаясь представить, где сейчас Ирина. И вдруг, меня осенило. Я могу попробовать почувствовать руками на карте, где находится Ирина. Как я сразу не подумала о таком варианте? Нужно попробовать. Мне не хотелось будить Илью, но карты были у него. Я крутилась в постели, наматывая на себя простынь, но до утра мне не ждалось. Наконец, я решилась. Тихонько встав с кровати, надела кофту и джинсы, и осторожно начала пробираться в комнату Ильи. Только я заглянула к нему, как раздался его голос, совсем не сонный:

– Говори, что надумала, я тоже не могу уснуть.

– Я подумала, что мне стоит поискать на карте, где находится Ирина.

– А ты так раньше пробовала?

– Нет. Но я видела по телевизору, как это делают.

Илья вздохнул, потом поднялся, оделся, взял ключи от машины со столика и, стараясь не шуметь, пошёл во двор. Как и следовало ожидать, Федот Ипполитович проснулся, я ему сказала, что хочу поискать по карте, и он тоже присоединился к нам. Ходики возле окна показывали двадцать минут третьего.

Илья принёс из своей машины карты, мы разложили их на столе.

– Сосредоточься сначала, потом представь Ирину. – Тихо наставлял меня Илья, и вдруг воскликнул – Оля! Что у тебя на голове?

– Что у меня на голове?– Повторила я недоумённо.

– Да какой-то знак понижения социальной ответственности. – Глядя на мои волосы, ответил Илья.

Я машинально потянула руку к волосам, но Федот Ипполитович схватил меня за руку и остановил:

– Оля у тебя в волосах привязан красный шнурок, – сказал он – не снимай. Это же не ты сама его завязала?

Я нащупала у себя на макушке плотный шелковистый шнурок, перевязанный вокруг небольшой пряди волос.

– Ничего я не завязывала, и не слышала, чтобы кто-то мне завязывал, я ведь ещё не спала.

– А в бане? – Спросил с недоверием Илья.

– Что в бане? Я там только расчесала волосы.

– Началось! – Обречённо сказал Илья – Ладно, давай сосредотачивайся.

Я закрыла глаза, начала думать про Ирину, у меня невольно навернулись слёзы и заныло сердце. Я медленно повела рукой над картой вдоль русла реки Тимичихи, останавливаясь, потом снова возвращаясь к уже пройденному участку. Через пару минут, я почувствовала лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Я отвела руку обратно, туда, где был исток реки. И снова повела к тому месту, где ранее почувствовала покалывание. И снова, на том же месте, уже более ощутимое покалывание и добавилось ещё непроизвольное покачивание руки. Я повела ею дальше, покалывание пропало. Я стряхнула руку и снова поставила её над истоком. Илья и Федот Ипполитович внимательно смотрели на мою руку, которая дошла до нужного места и начала покачиваться. Я снова я ощутила покалывание.

– Это здесь. – Показала я точку на карте.

– Но тут ничего нет! – Воскликнул Илья – Надо посмотреть спутниковую карту.

Он сбегал за телефоном и начал набирать в поисковике.

Федот Ипполитович тихо сказал:

– Оля, тебе начали помогать.

Из комнаты вышла заспанная Лиза:

– Ого, да тут поиски в разгаре, а меня почему не разбудили?

Илья положил телефон на середину стола и показал на картинке со спутника, среди тёмно-зелёной массы, серый прямоугольник:

– На карте его нет, но мы видим какое-то здание, может заброшенная стройка, или ещё там что, поедем завтра и увидим. Дорога подходит к нему всего одна. Похоже, что грунтовая, от трассы 4.4 км. От Горнозаводска 71 км. От Тимичихи 600 м. Молодец, Ольга.

– Давайте прямо сейчас и поедем! – Лиза подошла к умывальнику и сполоснула лицо – Так мы точно не столкнёмся с Ошаниным. Посмотрим, что там находится, составим план, как нам дальше действовать.

– Ночью можно и на моей ехать. – Сказал Илья – Собирайтесь.

Мы наскоро умылись, оделись и поехали. Ночной Горнозаводск – это вам не ночной Екатеринбург, или там Москва. Полная тишина. На нашей улице всего два фонаря чуть светят, но центральные улицы освещены немного лучше. Но, даже в таких маленьких городах, наше доблестное ГИБДД не дремлет. Только мы повернули на улицу с многообещающим названием «Свобода», как нас тут же остановил постовой, выскочив, как пуля, из своей машины. Настроение у него было прекрасное, несмотря на столь поздний час, поэтому он, видя наши испуганные лица, пошутил:

– Что, неужели с поличным? Вот мне повезло!

Сначала он тщательно проверил наш багажник, потом мы все вышли из машины, он прощупал под сиденьями, сел внутрь, проверил все кармашки. Он долго не мог поверить, что мы ничего не украли, никого не ограбили и труп не спрятали в машине. Лиза ему протянула своё удостоверение:

– Товарищ сержант, вы в следующий раз так не рискуйте, а вдруг мы банда, а вы так неосмотрительно в нашу машину залезли на заднее сидение?

– Не беспокойтесь, я знаю, как действовать в таких случаях. – Он вернул Илье права, взял под козырёк и пожелал нам счастливого пути.

Не знаю почему, но нас этот эпизод не только подбодрил, но и развеселил, хоть мы и потеряли полчаса нашего времени. Мы выехали на трассу, и наш одинокий огонёк помчался навстречу кромешной темноте и ночному лесу. С первого раза нам не удалось разглядеть съезд к нашей цели. Мы развернулись, поняв, что уже далеко его проехали. Со второго раза мы снова проскочили мимо, не разглядев среди леса никакого просвета между деревьями. На третьем заходе мы с Лизой вышли из машины и пошли пешком, а Илья медленно катился следом. Но сколько бы мы не пытались отыскать дорогу, кругом были только густые кусты и никакого намёка на то, что здесь есть проезд. Мы сели в машину, Илья снова открыл спутниковую карту. И тут мы разглядели, что дорога начинается не от самой трассы, а примерно метрах в ста пятидесяти от неё.

– Странно, что это за дорога, если нет на неё съезда с трассы, и она начинается прямо в лесу? – Воскликнул Илья.

– Может дорогу не видно, потому что она являться дублёром трассы? То есть, она параллельно идёт с нашей дорогой, а заезд может быть и в пяти, и в десяти километрах отсюда.

Илья с Лизой стали внимательно изучать все съезды на карте. Лизина интуиция опять нас выручила. Дорога брала начало в трёх с половиной километрах ближе к городу. Мы вернулись до нужного нам съезда, и поехали по разбитой дороге, одна колея которой была выше другой сантиметров на двадцать. Было ощущение, что мы едем на боку. Зато мы всё-таки выехали на лесную дорогу, ведущую к нашему объекту.

Мы оставили машину прямо на дороге, метрах в трёхстах от нашего объекта, предварительно развернув её в обратную сторону. Илья оставил ключи зажигания в машине и Федот Ипполитович сел на водительское сидение, чтобы, если понадобится, мы сразу могли уехать. Мы пошли не по дороге, а по лесу, чтобы нас не увидели из дома, если вдруг там есть сторож. Лес был густой, луны на небе не было видно, мы периодически включали на короткие секунды телефоны, так как не было видно ни черта. Мы постоянно оступались, натыкались на какие-то ветки. Илья один раз даже упал, так как шёл первым. Мы с Лизой, ориентировались только по его возгласам, куда лучше не ступать. И вот деревья расступились, и перед нами показался силуэт одноэтажного здания. Видимо, на небе всё-таки где-то светила луна, так как здание было хорошо видно. Оно было в длину метров двадцать, четыре тёмных окна с толстыми решётками были наглухо закрыты, крыша была плоская, и на ней, как мачта корабля, уходила вверх высокая антенна. Посреди стены находилась дверь, на которую отбрасывал тень небольшой козырёк. Илья прошептал:

– Я справа его обойду, а вы слева, встретимся на противоположной стороне.

Мы согласно кивнули и разбрелись. Шириной здание было метров шесть, и не было ни одного окна, только глухая стена. Возле стены была площадка, на которой стояла легковая машина, при таком сумрачном свете она тоже казалась серой. Рядом с ней стояла какая-то конструкция из металла, напоминающая треногу. Лиза подкралась к машине и посмотрела номер. Мы завернули за угол и остановились. Из одного из окон посреди здания пробивался неяркий свет. Мы с Лизой углубились в лес, спрятавшись за густыми кустами, и пошли навстречу Илье. Встретились мы с ним как раз напротив окна, которое светилось. Илья знаком показал нам, чтобы мы остановились и присели. В окне не было штор. На нём, как и на всех других окнах, тоже были толстые решётки. Лампа горела напротив окна, она стояла на столе, за которым сидел парень. Он читал что-то на телефоне, припивая из большой кружки. Позади него находилась дверь, она была открыта. В коридоре за дверью было темно. Форточка в его окне была открыта. Парень на минуту поднял голову и посмотрел в окно. Нас он видеть не мог, но мы всё равно замерли. Потом он снова уткнулся в телефон. Илья повернулся к нам и показал, чтобы мы шли за ним. Последнее окно на этой стороне тоже было с открытой форточкой. Илья, пригнувшись, тихо подкрался к нему и заглянул внутрь. Он долго вглядывался внутрь комнаты, потом подозвал нас. Мы подошли к окну и прильнули к стеклу. Небольшой коридор был пуст, но в противоположной стене было видно открытую дверь в комнату, в которой проглядывали тёмные силуэты стола и стула, на котором висела одежда. На столе была видна какая-то посуда.

– Там Ирина. – Прошептала я уверенно – Она спит, надо попытаться её разбудить.

– Нет, может услышать охранник. Пригнитесь.

Мы присели под окном.

– Мы знаем теперь где она. Надо в полицию сообщить и с ними приехать. – Илья взял мою руку – С ней всё нормально, она жива, здорова. Спит. Не будем делать необдуманных шагов, а то их вспугнём и неизвестно тогда, что они могут предпринять. Мы вернёмся сюда завтра, а сейчас пошли к машине.

Если бы была моя воля, наверное, я так и осталась сидеть под окном, но Илья прав. Он потянул меня за руку. И в это же время, прямо над нами, на крыше послышалось сильное хлопанье крыльев. Холодок пробежал у меня по позвоночнику. Мы замерли.

– Сова? – Шепотом спросила Лиза.

– Ну, если только с размером со страуса. – Так же шепотом ответил Илья.

Я посмотрела наверх.

– Это не птица.

На краю крыши сидело тёмное существо, невероятно больших размеров. Заметив, что мы на него смотрим, оно быстро взмахнуло своими крыльями, и пропало из виду. На нас посыпались мелкие камушки и глухо застучали по железному подоконнику. Илья быстро махнул нам, чтобы мы ползли за угол. Мы заползли за угол и кинулись к ближайшим кустам. В окне, в которое мы только что всматривались, зажёгся свет. На пятне света, отбрасываемого от окна, было видно, что кто-то подошёл к окну, постоял, закрыл форточку и отошёл вглубь коридора. Через некоторое время с другой стороны дома, послышался звук открываемой двери и какие-то голоса. Из-за угла показались две тёмные фигуры. Они обогнули дом и подошли к светившемуся окну.

– Я тебе говорю, она снова прилетала! – Сказал мужчина, стоявший к нам спиной.

– Ты видел её? – Спросил другой.

– Марик видел, говорит, что харя на свиную похожа. – Ответил первый – Здоровая такая, вся чёрная. Она сидела на подоконнике, когда он зашёл в комнату, и так на него посмотрела, что он чуть в штаны не надул.

– Да блин, валить надо отсюда! – Второй мужчина повернулся, и мы увидели, что это был тот самый парень, который сидел за столом – Пошли, окна только больше не открывай.

Они быстро скрылись за углом дома, и следом сверху снова раздалось хлопанье гигантских крыльев. Послышался резкий стук захлопнувшейся двери. Над краем крыши, во весь рост, снова показалось существо, оно выпрямилось, постояло на самом краю крыши, а потом взглянуло прямо на меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом оно подпрыгнуло, взлетело вверх и полетело над лесом. Это было что-то, отдалённо напоминающее обезьяну, всё заросшее клочковатой чёрной шерстью, размах крыльев был метра полтора каждое, морда у него была плоская, с глубоко впавшими чёрными блестящими глазами, в которых, мне показалось, бушевал огонь. Чёртова птица. Я вспомнила, как оно упёрлось в меня тяжёлым взглядом, и меня всю передёрнуло.

– Это Мельхом, про которого написано в книге Белогора. – Шёпотом сказала я – Он здесь, зеркало охраняет. Может, он даже помогает этим.

– Охотно верю. – Вздохнул Илья – Но пока он их только напугал. Того и гляди, они скоро сами отсюда разбегутся.

– У меня есть с собой газовый пистолет. – Лиза расстегнула куртку и достала из внутреннего кармана маленький чёрный пистолет, размером не больше ладони – Может Мельхома из него и не убить, но чихать он будет долго.

– Или разозлим его так, что он, когда прочихается, найдёт нас, чтобы спасибо сказать. – Продолжил Илья.

– Нет, ни в кого мы стрелять пока не будем, мы сначала про него всё узнаем. Пошли к машине.

– У кого мы узнаем? – Спросил Илья.

– У профессора оккультных наук. – Ответила я – Лиза же нашла его адрес после бегства Мафутия. Будем надеяться, что он не обманет наших ожиданий.

Мы обошли дом, не приближаясь к нему и не выходя из кустов. Когда вышли на лесную дорогу, Лиза нас остановила и сказала шёпотом:

– Надо колесо проткнуть, а лучше два.

– Нет, – не согласился Илья – они сразу догадаются, что здесь кто-то был. Или разозлятся, нам это тоже ни к чему. Там же Ирина! А вдруг им, из-за этого свинорыла, придётся бежать отсюда?

Обратно мы пошли по дороге, постоянно прислушиваясь. Мне показалось, что стало светлее, или просто глаза привыкли? Федот Ипполитович, увидев нас, вылез с водительского места и молча пересел на заднее сиденье. Мы расселись по своим местам и поехали. Я ему рассказала про всё, что мы увидели.

–Надо ехать в полицию, – сказал Илья – без неё не попасть в дом, нам одним они просто не откроют. А если откроют, то накостыляют по первое число. Мы ведь не знаем, сколько их там. И ещё этот крылатый, нам он точно помогать не станет.

– Если мы пойдём в полицию, Ирину мы освободим, а с зеркалом придётся попрощаться. – Грустно сказал Федот Ипполитович – Оля, решай.

Я задумалась. Конечно, больше всего на свете я хотела, чтобы Ирина снова была со мной, и мне наплевать на какое-то там зеркало. Но другая часть меня понимала, что его нельзя оставлять ни в коем случае. Лиза правильно сказала, зеркало может стать страшным оружием в злых руках. Но сейчас никакое решение я просто не в состоянии принять.

– Поехали домой, отдохнём и подумаем, утро вечера мудренее. – Устало сказала я – Федот Ипполитович, как Вы думаете, наверное, пора съездить к специалисту по оккультным наукам. Он, кстати, в каком городе живёт?

Ответила Лиза:

– Он сейчас в Екатеринбурге, там у него мама на улице Победы живёт, вот он год назад к ней и вернулся из мест лишения свободы.

– За что он сидел? – Спросил Илья – Не на те звёзды смотрел?

– Мошенничество. Статья 159, четыре года отсидел. – Лиза засмеялась – Видать не такой он уж и специалист, раз вселенная ему не помогла. Мне кажется, дед, ты один можешь съездить к нему. Поговоришь с ним, ты умеешь подход к людям находить. Только осторожнее надо, вдруг рядом с ним этот Мафутий крутится. И позвони деду Паше, пусть тоже посмотрит в книгах ваших, как с чертями бороться.

– Оля, ленточку не отвязывай. – Илья посмотрел на меня через зеркало заднего вида – И ещё я подумал, нам надо как-то придумать, чтобы стопудово меня взяли на работу в понедельник.

– Тебе надо сделать вид, что тебе понравилась его секретарша, позаигрывай с ней. – Сказала Лиза – Она женщина одинокая, и она скорее уговорит своего шефа тебя принять на работу.

– Ты же сама сказала, что я как будто сюда к женщине приехал, по большой любви. – Возразил Илья.

– Что ж, переиграем, будем считать, что у тебя здесь живёт мать. Ты к ней приехал. И сердце у тебя свободно. – Лиза задумалась – Это будет надёжнее всего. А адрес скажешь наших соседей. Я поговорю с ними, если что, они подтвердят. Я не думаю, что у Ошанина есть серьёзная служба безопасности.

– Может сейчас сразу и заедем на вокзал за билетом до Екатеринбурга, возьмём на ближайший поезд? Всё равно мы мимо него сейчас поедем.

Стало совсем светло, трасса оживилась, стали попадать нам навстречу автобусы, грузовики, старый пыхтящий трактор, груженный толстыми отёсанными брёвнами. Мы подъехали к вокзалу и стали на привокзальной площади. Федот Ипполитович с Лизой пошли в кассы. Илья повернулся ко мне:

– Оля, может, всё-таки, сразу в полицию заедем?

– Ты думаешь, я не хочу? Но подумай сам, сколько это зеркало может забрать жизней, если мы его упустим? А у Ирины к нему иммунитет. Конечно, хорошо было бы связаться с ней, как-то послать весточку, что мы здесь, что мы сделаем всё, чтобы её вытащить. Может у тебя получится. Она умная девочка, и она не будет лезть на рожон. Я знаю, что она не боится, я это почувствовала, когда мы возле окна сидели. Думаю, что она догадалась, что зеркало не простое. И ты видел этих парней, которые её охраняют, они не похожи на отморозков. Илья, надо серьёзно нам взяться за это дело.

– Конечно, – Илья вздохнул – нам же не впервой!

Вернулись Федот Ипполитович с Лизой. Билет они купили на восемь тридцать утра, поэтому мы поспешили домой, собрать его в дорогу. Дома мы наскоро позавтракали, Федот Ипполитович положил в свою сумку книгу в синей тряпице, я дала ему ключи от своей квартиры и написала адрес, так как не известно, сколько ему придётся пробыть в городе.

– Ребята, вы здорово не рискуйте, если что пойдёт не так, лучше в полицию сразу обратиться. Да что я вам говорю, вы и сами всё знаете. И потом, у нас самих есть полицейский, разберётесь. Так, зарядку я положил с собой. Будьте всегда на связи. Лиза, заведи мне в телефон номера Ольги и Ильи.

– Дед, позвони брату! – Лиза быстро забила наши номера в телефон и протянула его Федоту Ипполитовичу.

Он говорил с Павлом Ипполитовичем не меньше получаса, всё подробно рассказав и про нашу ночную вылазку, и про наши планы. Уже садясь в машину, он сказал:

– Павел прямо сейчас с утра пойдёт в схрон и будет внимательно искать всё, что может нам помочь. Если что найдёт, то сфотографирует и перешлёт Лизе. Лиза, поехали. А вы ложитесь, отдохните, я в поезде посплю тоже.

Илья открыл ворота, Лиза выехала. Он повернулся ко мне:

– Оля, ложись спать, я дождусь Лизу, впущу её, потом тоже пойду хоть пару часов посплю.

Я не стала спорить и пошла в дом. Проходя мимо зеркала, взглянула на себя и увидела красный шнурок, висевший у меня в волосах. Решила его не снимать, даже затянула его потуже, чтобы не слетел. Я уснула сразу же, только коснулась подушки, не слышала, когда приехала Лиза, и когда она улеглась на своей раскладушке. Я почувствовала сквозь сон, что чья-то рука легла мне на лоб, и услышала тихий женский голос: « Он будет пытаться тебя запугать, но это от того, что он сам тебя боится. Каждое его слово-ложь. Вся его жизнь проходит в плотных складках темноты, он бесконечно падает в тёмную бездну. Он готовит тебе западню. Но западня уже не западня, если добыча знает об охотнике. Вспомни, что тебе говорили там, за гранью времени. Слушай себя. Доверяй себе».

* * *

Ирина проснулась от голосов, доносившихся из комнаты охраны. Было раннее утро, и в комнате царил полумрак. В соседней комнате горел свет. Разговаривали Женя и второй охранник, имени которого Ирина не знала.

– Я сам удивился, когда они выносили кого-то на носилках, и то, что было завёрнуто в простыню, было раза в три у̀же, чем любой человек! А ты сам-то видел после этого Савина?

– Так Ошанин мне сказал, что он уехал в командировку.

– И оставил здесь свою сумку с вещами и телефон? А на чём он уехал?

– Не знаю, но то, что ты говоришь, больше похоже на бред какой-то.

– Я тебе говорю, он точно зашёл в ту комнату с зеркалом. А потом оттуда вынесли его уже засушенного! А эта мохнатая птичка, которая размером с человека? Тоже бред? Мне кажется, что Марик не вернётся сюда после выходных. Он весь белый был, когда уезжал, и взгляд у него был безумный.

– Может с Ошаниным поговорить?

– Так он тебе всё и расскажет. И девчонку мы здесь держим, кровь вон с неё качают. Не нравится мне всё это. Заигрался Ошанин. И этот дружок его приезжает, сатанист какой-то. Нормально же раньше работали. Нет, надо было залезть по самые гланды в какое-то дерьмо. Колдун несчастный! Сменит меня завтра утром Марик, не сменит, не знаю, но я обратно сюда точно больше не приеду. Что я, себе работу что ли не найду. У меня эта чертовщина уже в печёнках сидит.

– Не знаю, мне тоже не по себе как-то. Хоть бы шторы на окна повесить.

– Какие шторы! Глеб, ты думаешь, если та тварь захочет к нам сюда забраться, её остановят решётки?

– Да хватит тебе, и так уже нервы на взводе!

Оба замолчали, потом раздался лязгающий звук, что-то с грохотом свалилось на пол, и Ирина услышала, как кто-то протяжно заскулил, затем послышалась возня и тишина. У неё похолодели руки и от страха сжалось всё внутри. Она уже поняла, что лязгающий звук был с улицы. Она услышала, как что-то стукнулась об решётку окна в коридоре. Какое-то время она лежала и слушала, как острые когти царапают снаружи железный подоконник. Стараясь не шуметь, она перегнулась через край кровати и заглянула в щель приоткрытой двери. Там, в темном контуре окна, припав к стеклу, и держась огромными когтями за решётку, хищно заглядывало в комнату безобразное существо с чёрными блестящими глазами, а за спиной его были крылья. Ирина быстро метнулась обратно, но ей показалось, что существо её заметило. Потом захлопали крылья и наступила тишина. Ирина непроизвольно натянула одеяло на голову и с облегчением подумала, что, слава богу, в её комнате нет окон. Через какое-то время, она услышала, как чертыхаясь, встали с пола охранники. Они выключили свет в своей комнате и тихо переговаривались. Она не слышала слов, но по тревожной интонации поняла, что они так же, как и она, перепуганы. Она встала, оделась, вышла из своей комнаты, прошла через узкий коридор, в окно которого только что смотрело страшное существо, и зашла в комнату охраны.

– Женя, надо отсюда уезжать. – Сказала она – Я только что видела эту тварь в окне.

– А если мы откроем дверь, а она нас там ждёт? – Женя исподлобья посмотрел на неё – Ты знаешь что это?

Глеб, сидевший на полу возле стола, опять заскулил.

– Нет, я не знаю что это. Но то зеркало, от которого погиб ваш товарищ, ничем не лучше её. Оно как-то заставляет людей моментально стареть и умирать. Но на меня оно не действует, поэтому они и берут у меня кровь, чтобы понять, как управлять им. Они боятся его. Ошанин из комнаты выпрыгивает каждый раз, как ошпаренный, когда снимает с зеркала покрывало. Но мне кажется, простой анализ крови им ничего не даст.

– А ты сама-то знаешь, почему зеркало на тебя не действует? – спросил Женя.

– У меня далёкий прадед с таким же странным чудовищем, которое мы видели сегодня, сразился и победил его. Мне мама рассказала. А ещё, она прошлым летом победила одного мертвеца, который ходил по заброшенной деревне, ей даже из-за этого пришлось спускаться в подземный мир. Там ей и сказали, что наша семья не совсем обычная. Вот всё, что я знаю.

Женя недоверчиво уставился на Ирину.

– Я, конечно, понимаю, что это звучит как речь сумасшедшего, – продолжила Ирина – но ты сегодня всё сам видел своими глазами, поэтому должен мне верить.

– Ладно, верю я тебе или нет, потом разберёмся. Уже светает, вполне возможно, что эта тварь может только ночью летать, а днём где-то отсыпается. Сделаем так. Я постараюсь пробраться к машине, заведу её, потом подъеду к двери, вы выскочите, и мы свалим отсюда.

– Нет, мы все пойдём. Так будет больше шансов. У вас есть оружие?

– Откуда?

– А ножи хоть какие-нибудь, биты, в конце концов?

– Есть в лаборатории железные тяжёлые трубки, их и возьмём с собой.

Он рывком поставил Глеба на ноги, тот не упирался, только весь мелко трясся. В лаборатории Женя оторвал от железного ящика металлические трубы, отсоединил от них провода. Наскоро собрав свои вещи в сумки, они пошли к входной двери. Женя долго прислушивался, прислонив ухо к двери, потом сказал:

– На счёт три я открываю дверь, после моей команды бежим вправо, там за углом стоит моя машина. Я её открываю, а вы стоите ко мне спиной, потом я, когда открою дверь, стану спиной к машине, а вы открываете свои двери, садимся все разом. Понятно? Это если там никого нет. Если эта тварь появится, когда мы откроем дверь, мы никуда не бежим. В любом случае, когда мы выйдем из дома, двери я не буду закрывать, чтобы была возможность вернуться. Держимся вместе. Если она подлетит, пригнитесь, а то я, если размахнусь, могу попасть в голову. Глеб, ты в норме?

Глеб еле заметно кивнул головой.

– Нет, так не пойдёт. Ты понимаешь, что если ты всё ещё не пришёл в себя, ты ставишь на нашем плане большой крест?

Глеб откинул палку в сторону, она с грохотом покатилась по полу.

– Я не пойду, дождусь Ошанина и уеду домой с ним. Этой твари не попасть в дом, иначе она давно бы была здесь.

– А если она залетит, когда Ошанин откроет дверь?

Глеб застонал:

– Какого чёрта! Тогда она его сожрёт, туда ему и дорога!

– А тобой закусит. – Женя поднял палку и подал Глебу – Знаешь, я тоже боюсь. И она боится.

Он повернулся к двери, снова прислушался:

– Нет никого. Собрались. На счёт три. Один, два, три!

Женя открыл замок, послушал, сделал шаг на крыльцо, огляделся и, махнув рукой, сорвался и побежал вправо. Остальные последовали за ним. Добежали до машины, Женя открыл водительскую дверь, дождался, когда остальные тоже откроют двери, после чего все разом залезли внутрь. Женя завёл мотор, обернулся к Ирине, та кивнула.

– Всё норм, сейчас рванём до трассы. Глеб, выдохнул!

Он повёл машину, набирая скорость. Они повернули на лесную дорогу. Проехав метров двести от поворота, они увидели едущую навстречу им синюю машину.

– Чёрт, это Ошанин! – Женя взял влево, сбросил скорость, но не остановился.

Глеб выкрикнул:

– Не останавливайся, разъедемся! Пусть валит ко всем чертям!

И вдруг, сверху на крышу машины кто-то тяжело прыгнул, машина дёрнулась, и Женя от неожиданности вывернул руль резко влево. Они въехали в густой придорожный куст. Машина заглохла. На капот с крыши спрыгнуло чёрное мохнатое существо и угрожающе захлопало крыльями, злобно глядя на Женю. Когтистая лапа скользнула по лобовому стеклу, оставив царапины. Синий Рено подъехал и остановился. Из него, улыбаясь, вышел Ошанин и направился к ним.

Глава 3. Зеркало дьявола.

Я открыла глаза. Лиза мирно спала на своей раскладушке. Я тихонько встала и прошла в большую комнату. Решила пройтись по городу, подумать, что делать дальше. Накинула куртку, тихо отперла двери и вышла. Солнце хорошо пригревало, но порывами налетал ветер, который мигом выдувал всё тепло из-под одежды. Я накинула на волосы косынку, чтобы мой красный шнурок не бросался в глаза. Улица, на которой мы жили, была широкая, домики не жались друг к другу, возле каждого были большие сады и огороды. На скамейке, у покосившегося забора, сидели три старушки и внимательно рассматривали меня. Я с ними поздоровалась, они тоже приветливо мне ответили. Я шла медленно по улице, заглядывая в огороды, в которых уже начались весенние работы. Наверное, в Лепихино тоже уже начали убирать прошлогоднюю траву, вскапывать землю под грядки. Я вспомнила Анатольевичей, тётю Таню, Ивана и, конечно же, Полкана. Так, потихоньку дошла до городской улицы. Там была воскресная суета, гуляли мамочки с детьми, гоняли подростки на велосипедах и самокатах, сидели на скамейках молодые люди. Я наблюдала за всеми, слушала, что они говорят, смотрела, как они бегают, ходят, прыгают. Будто я вовсе не иду по городу, а парю высоко над всеми и вижу их всех сразу. Ушла я довольно далеко, не задумываясь куда сворачивать, повинуясь только какому- то непонятному чувству внутри себя. Шла, шла, и уткнулась в небольшую церковь. Она была выкрашена в небесный цвет, такая вся чистенькая, светлая. Входная дверь была открыта, я зашла и стала в угол. Шла служба. Батюшка пел густым баритоном, ему подпевали нежные женские голоса. Я закрыла глаза и простояла так очень долго. Душа моя сейчас находилась где-то высоко, улетая дальше в небо вслед за хоровым песнопением. Вышла из церкви со всем народом, когда закончилась служба. Есть хорошее русское слово, чтобы описать моё состояние – благодать.

Решила вернуться домой по другой улице. Возле небольшого сквера я увидела на скамейке Елену, секретаршу из «Новых технологий». Отступать было поздно, прятаться тоже. Но Елена даже не посмотрела в мою сторону, она сидела, глядя в одну точку, и перебирала в руках ремешок своей сумочки. Мысли её, похоже, были очень далеко отсюда. Вокруг неё бегали два малыша, визжа и толкая по очереди пластмассовую машинку, но Елена смотрела перед собой с отсутствующим видом. Я прошла мимо неё и свернула за дом, чтобы выйти на соседнюю улицу. Мне пришлось один раз вернуться обратно, так как я прошла мимо свой поворот. Наконец я вышла на свою деревенскую улицу, снова прошла мимо старушек, всё так же сидящих на своей скамейке. Подойдя к нашему дому, я подёргала калитку, покрутила ручку, но хитрый механизм меня внутрь не пустил. Я вспомнила про оторванную доску в огороде и пошла к соседям. Постучала, массивная дверь открылась сразу, и в проёме показался высокий мужчина.

– Здравствуйте. Я ваша соседка. – Начала я.

Мужчина кивнул и представился:

– Владимир.

– Я Ольга. Извините, что беспокою, но я захлопнула калитку, а ключей у меня нет.

Он пропустил меня во двор. Там, на небольшой горке с жёлтым песком, деловито копал лопаткой карапуз лет трёх. Увидев меня, он засмеялся и стал молотить лопаткой по песку.

– Ваш Веня оторвал доску между нашими огородами, я хотела бы ей воспользоваться. – Попросила я.

– Хорошо, воспользуйтесь. – Владимир пошёл к проходу между домом и небольшой постройкой – Я заставлю его, чтобы он приколотил доску на место, не волнуйтесь.

– Нет, не беспокойтесь, нам это не мешает, пусть приходит в гости, когда захочет. Видите, сегодня мне это даже пригодилось.

– Ну, как скажете.

Мы пошли вдоль забора. Сразу заметить оторванную доску мы не смогли, поэтому Владимир попинал несколько, пока нашёл тайный вход. Как и следовало ожидать, пролезть в такую щель смог бы только Веня, поэтому его папа сходил в дом и принёс гвоздодёр. Он отогнул ещё одну доску, и я пролезла на другую сторону, поблагодарив его на прощание.

Я пошла к дому, радуясь, что Веня вовремя сделал этот проход. У меня зазвонил телефон. От неожиданности, сердце моё ухнуло, но это оказался Илья.

– Ты где? – Спросил он.

– Уже возле дома, я прогулялась по городу.

Илья сидел за столом и пил чай, разложив пакеты с печеньем и конфетами.

– Слушай, поехали, купим продукты, и ты сваришь что-нибудь. – Он говорил шёпотом – Лизу не будем будить.

– Я не сплю! – Послышался её голос из соседней комнаты – Там, в холодильнике, есть лапша с курицей. Сейчас разогрею и все поедим.

Мы поели, но в магазин всё-таки поехали. По дороге я рассказала Илье, что увидела Елену на скамейке.

– Что-то ей не очень весело, – подвела я итог – из-за работы с таким отсутствующим видом не сидят.

– Почему? И из-за работы тоже переживают. – Не согласился со мной Илья.

– Она же не главный бухгалтер, а секретарь. Вышла из кабинета, дверь закрыла и всё, забыла про неприятности рабочего дня.

– Знаешь, я подумал, я не буду с ней заигрывать, постараюсь сам получить работу, без её помощи. – Илья посмотрел на меня – Я так не смогу.

– Ну, не будешь и не надо.

Мы купили полную сумку продуктов и вернулись обратно. Я готовила, а Лиза обучала Илью хитростям собеседования. Я удивилась её опыту, но Лиза, оказывается, получает второе образование:

– Психология – это моё. Я столько раз уже на собственном опыте замечала, что люди не столько реагируют на наши слова, сколько на интонацию и наши незаметные жесты и взгляды. Мы все разные, воспитаны в разных семьях, занимаемся разными делами, но когда касается общения, остаются одинаковые принципы восприятия. Илья, Вам надо держаться естественнее, не зацикливаясь на получении работы любой ценой. Вы мысленно поменяйтесь с работодателем местами, то есть, как будто это он пришёл устраиваться на работу к вам, сразу станет проще с ним разговаривать.

– Ну да, и в конце беседы так вжиться в роль, чтобы на прощание сказать: «Добро пожаловать в наш дружный коллектив!»

Лиза и Илья перешли к практическим занятиям, и по очереди нанимались друг к другу на работу. Потом у Лизы зазвонил телефон. Это был Федот Ипполитович. Он уже позвонил нашему специалисту по оккультным наукам Сакатову и попросил его проконсультировать, на что тот радостно ему ответил, что консультация у него платная и за час он берёт тысячу рублей. Поэтому Федот Ипполитович не стал откладывать встречу, и сейчас ехал к нему. Он пожелал нам всем удачи, особенно Илье в завтрашней встрече с Ошаниным. Мы ему тоже пожелали удачи и плодотворной встречи.

Я предложила ещё раз съездить к лесному домику, понаблюдать за ним, но Илья с Лизой возразили. Решили, что утром Илья уедет в «Новые технологии», а мы с Лизой поедем к домику одни. Вечером Илья натопил баню. Мы с Лизой долго парились, она мне рассказала о своей семье, а я ей про наши приключения с Ильёй и Дениской в Выселках.

Когда мы уже ложились спать, снова позвонил Федот Ипполитович, сказал, что они с Сакатовым сегодня ночью выезжают в Горнозаводск. Ближайший поезд – в три двадцать пять, в десять они будут уже у нас. На наши вопросы отвечать не стал, сказал, что всё расскажет при встрече. Ну что ж, утренняя поездка в лесной домик отменяется, Лиза поедет их встречать.

– Странно, зачем Сакатов сам едет сюда, может он экзорцист? – Лиза недоуменно пожала плечами – Хотя зачем нам экзорцист, чем он тут нам поможет?

– Может он хочет лично убедиться в существовании сатаны? – Предположил Илья – Федот Ипполитович ведь с ним пообщался, и если бы он увидел, что Сакатов шарлатан, он бы его с собой не взял.

Утром мы встали рано и собрали Илью на собеседование. Я протянула ему красный шнурок, который сняла с себя:

– Мне кажется, он тебе поможет, возьми с собой.

– Может, мне ещё пятачок под пятку подложить? – Саркастически ответил он, но шнурок в карман убрал.

Мы с Лизой, оставшись одни, сделали экспресс-уборку в доме. Илья не возвращался, и это обнадёживало. Может шнурок помог?

В десять часов Лиза поехала на вокзал встречать Федота Ипполитовича и Сакатова. Я вышла в сад и погуляла под деревьями, чтобы быстрее прошло время. На месте мне не сиделось, я постоянно думала об Ирине, и беспокойство во мне нарастало. А ещё я чувствовала, что в лесном домике что- то изменилось, и изменения эти произошли не в лучшую сторону.

В половине одиннадцатого за воротами просигналила машина. Я открыла ворота и запустила её во двор. По лицу Федота Ипполитовича я поняла, что он этой ночью не спал. А когда вышел Алексей Александрович Сакатов, я поняла причину. Как только Алексей Александрович вышел к нам и представился, рот его больше не закрывался. Сначала он рассказал нам о впечатлении, какое на него произвел Горнозаводск, потом начал рассказывать, в каких городах ему довелось побывать, и куда он намеревался в ближайшем будущем поехать. Лиза, быстро смекнув, что нам не дождаться окончания речи в добровольном порядке, сказала твёрдым голосом, глядя ему в глаза:

– Алексей Александрович, мне не хочется Вас перебивать. Всё, что Вы рассказываете, очень интересно. Но обстоятельства нашего дела таковы, что мы сегодня уже должны придумать план по спасению девушки, пока злодеи не предприняли новых шагов. Вам рассказал дедушка про дьявольскую птичку, на которую мы наткнулись вчера ночью? – Сакатов согласно кивнул, и Лиза продолжила, приглашая его в дом – Давайте сразу приступим к делу.

Сакатов пошёл за Лизой, мы с Федотом Ипполитовичем, переглянувшись, пошли вслед за ними. Специалисту по оккультным наукам было лет пятьдесят, он был среднего роста, полноватым, одет в мешковатые джинсы и ярко оранжевый пуховик. Из-под спортивной шапки выбивались чёрные кудри, а на носу примостились очки с круглыми стёклами, делая его взгляд немного удивлённым.

Когда мы расселись за столом, Федот Ипполитович, достав из сумки напечатанные на принтере страницы, заговорил:

– Алексей Александрович, позвольте мне начать, а потом уже, по существу дела, Вы меня дополните. Начну с истории, документально подтверждённой всемирным географическим обществом. В 1770 году экспедиция французского естествоиспытателя Жана Франсуа Мари де Сюрвиля изучала в пещере Токепала, это на юге Перу, наскальные рисунки со сценами охоты, изображающие охотников, загоняющих и убивающих гуанако, то есть лам на местном наречии. Эти рисунки, кстати, как показали уже современные исследования, датируются 7600 годом до нашей эры. Пещеру местные называли ещё Куэва-дель-Дьябло, то есть «Скала дьявола». И, к слову, не нашлось ни одного местного проводника, который бы захотел провести экспедицию к ней, какие бы деньги не предлагал Сюрвиль. Когда экспедиция в назначенное время не вернулась на корабль, капитан выслал за ней троих матросов, чтобы узнать судьбу Сюрвиля. Они вернулись одни, только с вещами Сюрвиля, среди которых и были рисунки, переданные, впоследствии, географическому обществу. Самого Сюрвиля и шесть человек, которые пошли с ним, матросы так и не обнаружили. Они спрашивали у аборигенов в деревне, расположенной в нескольких километрах от пещеры, но те только отвечали: «Деявилс небирос», что на наречии кечуа означает «дьявол забрал жизни». Забегая вперёд, скажу, что пропавшая экспедиция оставила для историков так и неразгаданной загадку их гибели. Через шестьдесят лет, французская Геодезическая миссия в Перу, добравшись до пещеры Токепала, заинтересовалась местным преданием о таинственном зеркале дьявола. В этой миссии был переводчик с языка кечуа на французский, поэтому учёные поняли, что речь идёт о каком-то мёртвом озере, но никаких следов его они не нашли. Конечно, никто из учёных этому преданию не верил, но к чести их, они всё подробно записали. И вот это предание: « Давным-давно, когда ещё по земле ходили древние великаны, возле пещеры Токепала, жила была древняя колдунья Паса. Люди ходили к ней общаться со своими умершими родственниками и за это они платили ей едой и одеждой. Каждую ночь Паса зажигала огонь в пещере и приносила подношение хранителю пещеры, задабривала его, а в полнолуние приносила жертву и выполняла ритуал амосапи, которому научила её много веков назад одна великанша, а той этот ритуал показал охотник, пришедший из мёртвых земель. Хранитель пещер никогда не выходил к Пасе, но она знала, что он принимал её дары, и за это он добавлял дни к её жизни. Она и сама не помнила, сколько ей лет, но в деревне сменялось поколение за поколением, а она всё жила и жила, и смерть не приходила к ней. И вот, наконец, она так устала от жизни, что решила найти себе ученика, чтобы оставить его вместо себя. Она начала спускаться в деревни, которые находились недалеко от пещеры, общаться с жителями, но так и не могла выбрать ни одного, кто мог бы заменить её. Тогда она обратилась к мёртвым, чтобы они помогли ей. И мёртвые её услышали и сказали, что в деревне Уачо живёт бедная сирота, которая разговаривает с животными и может своей песней усмирять ветер. Паса на следующий же день отправилась в Уачо, нашла эту сироту, девочку четырнадцати лет, которую звали Азахара, привела её к себе в хижину и начала обучать. Азахара оказалась очень смышленой и расторопной, быстро всё запоминала. Уже через месяц она заменила Пасу, по ночам разжигая костёр в пещере и принося дары хранителю пещеры. А однажды Паса услышала, как Азахара поёт ночью в пещере, и голос у неё был такой сильный и чистый, будто райская птица залетела и своим пением предвосхищает восход солнца. И стала Азахара петь каждую ночь, а когда она пела, смолкали все звуки в округе, и слушали её все звери и птицы, и даже ветер стихал, не шевеля ветви деревьев. Пришло время ритуала амосапи. Паса взяла с собой Азахару. Надели они красные накидки, увешали руки и ноги яркими браслетами. Паса достала кролика из силков для принесения его в жертву, и пошли они с факелами в пещеру. Как только разожгли они жертвенный огонь, раздался грохот, и увидела Паса, как раздвигаются камни в дальней стене пещеры. Из тёмной бездны вышел к ним сам хозяин. Ростом он был под самый потолок, лап у него было восемь, на огромной голове шесть свирепых глаз горели красными огнями, две пары чёрных рогов блестели, как драгоценные агаты, а из клыкастой пасти вырывался синий огонь. И молвил он громовым голосом, многократно усиленным эхом пещеры: « Азахара, беру я тебя себе в жёны, и будешь ты мне петь каждую ночь». Вскрикнула Азахара, бросила факел в глаза страшному чудовищу, и побежала прочь из пещеры. Загорелась на хозяине пещеры его шерсть, заорал он диким голосом от боли, кинулся за ней, а её и след простыл. Озверел он совсем, схватил Пасу и потащил по тёмным коридорам к себе в логово. В самой дальней пещере увидела насмерть перепуганная Паса чёрную гладь озера, подрагивающую от тяжёлой поступи хозяина. Начала она умолять его, чтобы отпустил он её. И сказал ей хозяин: «Благодаря мне ты живёшь на земле не один век. Никогда я не нарушал ритуал амосапи, заключённый между мной и первым человеком. Но сегодня вы нарушили его. Месть моя будет жестока. С этого дня я принимаю новый амосапи. Отныне я требую, чтобы каждое полнолуние жертвенный камень окропляла кровь человека. А первой жертвой будет Азахара. Если нарушишь амосапи, я пошлю слуг своих на землю, и будут они приводить мне людей не раз в месяц, а тогда, когда я захочу. И смерть их будет страшна. Загляни в озеро Небироса!» Наклонилась Паса, заглянула в чёрные воды и увидела там ужасный лик смерти, и не могла отвести от него своего взгляда, и силы начали покидать её. Откинул хозяин её от воды и сказал: «Сегодня я не взял у тебя жизнь, но если ты не исполнишь то, что я тебе наказал, вода выпьет из тебя по капле твоё время и твою душу». Отпустил её хозяин, и пошла она, с трудом переставляя ноги, из пещеры. Еле дошла она до хижины, три дня отлёживалась не в силах даже встать. Только слышала она, как в пещере каждую ночь глухо раздавался рёв разгневанного хозяина. К ночи третьего дня поднялась она, разожгла огонь в пещере и принесла дары хозяину. Но не принял он дары её, разметал всё по пещере. На следующее утро пошла она в Уачо искать Азахару. Испуганная девочка сидела в хижине в углу, закрывшись циновками. Рассказала ей Паса всё, что приказал ей хозяин. «А теперь решай сама, как поступишь, думай до следующего полнолуния», и ушла. Так прошёл месяц. Каждую ночь приходила Паса в пещеру и разжигала костёр, но хозяин не принимал её подношений. Пришла ночь следующего полнолуния. Не пришла Азахара. Паса её не осуждала: « Она ведь совсем ребёнок, испугалась бедная». Оставила она Азахаре узелковое письмо, что бы та бежала дальше из этих мест, потому что хоть Паса и будет умолять хозяина не трогать Азахару, но не уверена, что тот послушает её. Надела Паса свою красную накидку, бусы, браслеты и пошла в пещеру. Разожгла огонь. Ровно в полночь открылся вход в пещеру и вышел хозяин. Увидев, что Паса одна возле костра, он взревел: «Ты осмелилась меня ослушаться! Разве я тебе не приказал, что ты должна была привести Азахару! Девчонка должна быть наказана!» И ответила ему Паса: «Верой и правдой я служила тебе долгие годы. А теперь я совершила ошибку. Я очень провинилась, но только не перед тобой, а перед Азахарой, и перед всеми людьми. Я прожила долгую жизнь, и не боюсь расстаться с нею. Умоляю, возьми мою жизнь, но не наказывай Азахару!» И ответил ей хозяин: «Верно говоришь, ты долгие годы служила мне, и за это я исполню твою последнюю просьбу, не трону я Азахару. Но ты умрёшь мучительной смертью, потому что именно ты нарушила амосапи». И унёс её к своему чёрному озеру, и больше уже никто не видел Пасу. Но с тех пор стали пропадать люди в округе. Сначала одна деревня опустела, потом другая. Уходили люди подальше от пещеры Токепала. Вот с этих пор и назвали её Куэва-дель-Дьябло».

– А кто-то видел это озеро? – спросила я – Оно на самом деле существует? Это может быть просто страшной сказкой.

– А вот тут-то и начинается самое интересное и невероятное. Если у местного населения это звучит как сказка, как ты верно подметила, то в 1901 году произошел случай, который вряд ли объяснит наука. Гонсалес Прада, основоположник революционно-демократического направления Перу, и ярый защитник материалистической философии, решил доказать всему миру о неполноценности индейской расы. Взялся за это он основательно. Собрал вокруг себя единомышленников, нашёл, как сейчас говорят, спонсоров, организовал несколько экспедиций, и начал собирать местный фольклор, чтобы впоследствии научно доказать, что все истории народа являются или заимствованными, или просто придуманными и ничем не подкреплёнными. Одна из его команд была направлена на юго-восток Перу, в район города Такна. Они шли вдоль реки Осмор. Местное население охотно с ними общалось, рассказывая им свои предания и легенды, и экспедиция уже выслала в Лиму не одну посылку с записями этих бесед. Так и дошли до деревушки Ухаси, которая на тот момент была ближе всех к пещере Токепала. Население им поведало о хозяине пещере, о старой колдунье Пасе, о непокорной Азахаре и таинственных наскальных рисунках, которые оставили древние охотники на стенах пещеры. Руководитель экспедиции, молодой учёный из Лимы Хулио Рохас, и с ним ещё несколько помощников, имена которых не сохранились, отправились в пещеру. Там они увидели многоцветные рисунки, поразившие их художественной достоверностью образов животных, нашли след от кострища, жертвенный камень, разбросанные части стеклянных бус, сломанные наконечники стрел и остатки от факелов. А ещё они нашли перетёртый в пыль каменный порошок возле дальней стены. Стена эта, как они разглядели, была ровная и относительно вертикальная, и на ней не было рисунков. Они сделали несколько фотографий, которые впоследствии таинственным образом оказались пустыми, по сравнению с другим фотографиями, сделанными экспедицией в других местах. Вечером они спустились к деревне, не найдя ничего необычного в пещере. Утром запланировали идти дальше. Когда они все сидели вокруг костра, к ним подошёл мужчина в широкой шляпе, типичный крестьянин. Представился Агапито, сел возле них и стал слушать, что они говорят. Один из участников экспедиции сказал: «Народ всегда будет придумывать героев и злодеев, иначе ему будет скучно жить». Сидевший до этого молча, крестьянин ему ответил на чистом испанском языке: « Я с вами не соглашусь, не надо народу ничего выдумывать, они просто передают из уст в уста истории, которые произошли на самом деле. Конечно, со временем эти истории обрастают разными небылицами, но соль их остаётся не тронутой временем». Учёные удивились грамотному языку крестьянина, так как в большинстве своём, деревенские жители немногословны, и говорят так, что не всегда их можно понять современному человеку. Рохас спросил крестьянина: «И что является правдой в истории о хозяине пещеры?» Тот ответил: «Всё, до последнего слова». Учёные засмеялись, но Агапито остался серьёзным. Он посмотрел на небо, оглядел всех и сказал: «Вы собираетесь уезжать завтра с утра? Подождите два дня, и я клянусь вам, вы измените своё представление о народных преданиях». Рохас был азартным человеком. Стоило кому-нибудь в присутствии его засомневаться в его словах, он со всем своим испанским темпераментом бросался доказывать свою правду. Так случилось и в этот раз. Он сказал, что они останутся на два дня, но если ничего не случится, что повлияет на их точку зрения, этот крестьянин будет работать на них бесплатно до самого окончания экспедиции. Они ударили по рукам и крестьянин ушёл. Ровно через два дня Агапито снова пришёл к ним вечером. С собой у него были палки, обёрнутые промасленной паклей, и небольшой заплечный мешок. Он не разрешил им брать с собой лампы и оружие, объясняя это непременным условием похода в пещеру. С собой он взял двоих – Рохаса и студента-медика. Всех остальных, которые желали присоединиться к нему, он пообещал, если у них будет желание, сводить туда ещё раз через месяц. Они пошли втроём. Огромный диск луны светил им в спины, окрашивая деревья и камни серебристым цветом. Перед тем, как зайти в пещеру, Агапито достал из заплечного мешка кулёк с золой и намазал себе лицо, потом, подумав, протянул мешок и Рохасу, показывая, чтобы он тоже намазал себе лицо. Рохес, после того, как намазал себе лицо, протянул мешок студенту, но Агапито забрал его и убрал обратно в мешок. На вопрос Рохаса, почему он не дал намазаться студенту, Агапито ничего не ответил. Он достал из своего мешка спички, зажёг три факела, один взял сам, два других передал Рохасу и студенту. Они зашли в пещеру. Ветер колыхал факелы, шаги отдавались эхом под высокими сводами. Что-то неуловимо изменилось в пещере. Рохасу показалось, что шаги их звучат так гулко, будто доносятся откуда-то издалека, и сам воздух пропитался первобытным ужасом. Он был смелым человеком, но цепкие щупальца страха потихоньку обвивали его сердце. Он оглянулся на студента, тот поглядел на него оцепеневшим от страха взглядом. Рохес ободряюще кивнул ему и они так же, в молчании, пошли дальше за своим проводником. Агапито, став к жертвенному камню, достал из своего мешка связанную птицу, положил её на камень, вытащил из сапога длинный нож и с громким криком воткнул в грудь птицы. Алая кровь взметнулась фонтаном и окрасила камень, стекая по нему на каменный пол. Потом он повернулся к Рохесу, лицо его исказилось в ужасном оскале, и сказал голосом, который как будто исходил из самой преисподни: «Большая честь заглянуть в воды Небироса выпала сегодня одному из смертных». Рохес и студент стояли, не в силах пошевелиться. И вдруг, нарушая тишину, раздался скрежет сдвигаемых с места каменных глыб. Стена, перед которой стоял жертвенный камень, задрожала и посреди неё образовалась ровная вертикальная трещина, которая шла от пола вверх, к самому потолку пещеры. Потом, с грохотом, стена разомкнулась по этой трещине, и камни начали разъезжаться в стороны. Холодом и ужасом повеяло из недр раскрывшегося тёмного прохода. А затем раздался шум приближающегося огромного животного, который нёсся откуда-то из глубины. Рохес повернулся к студенту, схватил его за руку, увлекая прочь из пещеры, но какая-то сила отбросила его в обратную сторону. Он отпустил руку студента и упал, ударившись головой об острый выступ скалы. И потерял сознание. Очнулся он от того, что кто-то положил ему на лоб холодную мокрую тряпку. Он открыл глаза и увидел медика экспедиции, который приподнял ему голову и держал чашку с водой. Вокруг стояли ещё трое участников экспедиции. Студента и проводника среди них не было. Как потом они рассказывали, что после ухода Рохеса и Агапито, оставшись у костра, они все почувствовали тревогу, а потом и предчувствие надвигающейся беды. Посовещавшись, они собрались и тоже решили пойти вслед Рохесу. А когда они зашли в пещеру, то увидели Рохеса, лежащего с проломленной головой, убитую птицу на камне, но больше никого не было. Рохес рассказал всё, что он видел до того момента, когда он потерял сознание. Но верили они ему или нет, он так и не понял, они просто молча выслушали его, не задавая вопросов. На следующий день они пытались связаться с властями, чтобы они им помогли с поиском студента и проводника. Но время было смутное, то там, то здесь, вспыхивали народные волнения, поэтому властям просто не было дела до какой-то там экспедиции. Рохес с командой с раннего утра, день за днём, прочёсывали окрестности в поисках студента. А вечерами Рохес стоял у стены, осматривая её, пытаясь найти хоть какое-то подтверждение того, что она открывалась. Когда члены экспедиции попытались собрать сведения об Агапито, то оказалось, что никто его не видел, и в окрестных деревнях крестьянина с таким именем никогда не было. Вот так. Рохес, когда вернулся в Лиму с остатками экспедиции, пытался всё это опубликовать, но его лечащий врач, по настоянию его родни и коллег, убедил его в том, что он сильно ударился головой и все эти картины с открывающейся каменной стеной, были только в его воспалённом мозгу. Рохес поначалу пытался доказать, что всё, что произошло, случилось на самом деле, а не плод его воображения. А потом, со временем, наверное, всё-таки поверил своему врачу и успокоился. Он умер в 1967 году, и после себя оставил много работ. Но случай в Токепале, так и остался большой загадкой. В любом случае, как бы он к этому не относился, он понимал, что никто это не воспримет всерьёз. Но записи его, всё-таки попали в ежегодный альманах для путешественников, но с чисто коммерческой целью, чтобы заинтересовать туристов. А сейчас, Алексей Александрович, расскажите про события, свидетелем которых вы стали сами.

– Расскажу сначала немного о себе. Я по профессии горный инженер, и ничего таинственного, поверьте мне, в моей профессии нет. Но много лет назад, когда я по распределению попал в геологоразведочную компанию, случился со мной и с моим коллегой необычный случай, который и определил мою дальнейшую судьбу. Мы с этим коллегой сидели возле нашей палатки, разбирали, классифицировали добытые минералы, всё это раскладывали по ящикам и пакетам, ну болтали там о разном. Все наши коллеги уехали в посёлок на выходные, а мы вдвоём остались караулить лагерь. Вдруг, над лесом поднялся сильный ветер, верхушки деревьев так начал полоскать, того и гляди, переломает. А потом вокруг нас, прямо из-под земли к небу устремились лучи желтоватые, и где то там, высоко в небе, соединились в одной точке. И сидим мы внутри такой светящейся хижины, и не страшно нам, а наоборот, как будто радость на душе разлилась. Минут пять такое продолжалось. А потом погасли лучи и ветер стих. Мы долго не двигались с места, отойти от такой красоты не могли. У кого я потом ни спрашивал, где только ни пытался узнать, никто такое раньше не видел. С тех пор я начал все книги подряд читать по всяким там аномалиям в природе, заинтересовало меня это всё очень. Даже в Питер летал к одному автору книги, с ним общался. Потом начал читать Рериха, Блаватскую, даже Агриппа Неттесгеймского осилил. Вот так я и стал специалистом. Я много путешествовал, правда, последние несколько лет был лишён этого – Сакатов виновато улыбнулся – А сейчас к делу. Три месяца назад меня нашёл один человек и попросил ему помочь в одном деле. Он заинтересовал меня тем, что у него был рукописный текст, век 16-17, точно не могу сказать, в котором описывалась одна занятная история. Автор рукописи, некий Тимофей, занимался тем, что торговал лесом. Он нанимал мужиков, они валили лес, потом сплавляли его по реке до Тобольска, там он его и продавал. Так вот, однажды он, во время сплава, выловил и спас старика на реке. Тот чуть богу душу не отдал, но они его выходили и с собой взяли до Тобольска. Когда старик с ним в Тобольске прощался, благодарил его очень и сказал на прощанье: «Денег у меня нет, чтобы тебя достойно отблагодарить, но когда случится у тебя какая беда, вспомни меня, я к тебе приду и помогу». У Тимофея в Тобольске была семья, жена и четверо ребят, три парня и одна дочка. Так вот, почти год прошёл с тех пор, как он старика спас, он и думать забыл о нём. Да зимой случилась у него беда. Дочка его, с подружками играла на горке, толкали там друг друга, она и свалилась головой вниз, а внизу была острая глыба ледяная. Когда домой её принесли, она уже глаза не открывала. Тимофей с горя обезумел, врач в ту пору на весь Тобольск один был, да ещё и уехал в какую-то деревню, вызвали его к больному. Бабка-знахарка суетилась вокруг его дочки, да только помочь ей не могла. Сильно зашиблась девчонка. Вот и вспомнил Тимофей про того старика. А как вспомнил, сразу в дверь постучали, его сын открыл, а там этот старик стоит. Тимофей взглянул на него и говорит: «Помоги батюшко». Старик подошёл к кровати, где девчонка лежала, присел на краешек, положил руку ей на голову, повернулся к Тимофею и говорит: «Пусть все выйдут из избы, только ты останься». Жена Тимофея заголосила, но он как цыкнет на неё. Вышли все, а старик говорит Тимофею: «Отвернись, не надо тебе смотреть на это». Тимофей отвернулся, даже глаза закрыл. Так поверил он старику. Тот что-то зашептал. И вот он слышит, что дочка его говорит тихо так: «А где мамка моя?» Тимофей повернулся и увидел только, что старик в карман прячет зеркальце. Тимофей кинулся к дочке, целует её, от счастья плачет. А старик встал и пошёл к дверям. Тимофей кинулся за ним: «Не уходи, век тебе благодарным буду, оставайся, живи, сколько хочешь» А тот ему: « В расчёте мы, жизнь за жизнь». А потом враз глаза стали у него холодными и колючими: «Но лучше тебе больше меня не встречать». Вот такая удивительная история написана была. Так вот, прочитал он мне это и говорит: «Поможешь мне найти заговор старинный на зеркало, чтобы оно могло жизнь возвращать, заплачу тебе столько, что всю жизнь ни в чём не будешь нуждаться». А я его спрашиваю: «И где я такой заговор найду?» А он мне: « В подвале вашего краеведческого музея свалены книги и записи, которые привезены ещё в двадцатых годах из разорённого старообрядческого скита, из Тобольского уезда. Устройся в музей работать, и начни их разбирать». Я подумал и согласился. В музей меня взяли. Я там у них несколько витрин оформил с минералами, даже экскурсии водил. А вечерами оставался в подвале старинные книги разбирать. Они там лежали в куче, некоторые были настолько отсыревшие, что в руках разваливались. Директорша довольна была, что я денег за переработку не просил. Так вот, месяца два я листочек за листочком перебирал, каждую страничку по несколько раз изучал, поскольку я не знал, что ищу. И вот, однажды, выпал листочек из очередной книги. Вернее не листочек, а тряпка шёлковая голубая, а на ней написано « Потоку смысли века тарости отвесть се глубина зрите сей гневе бо зрите зрите зрите». И не обратил бы я на неё внимания, да только внизу вензелями вышито «Зерцало Небироса». Я знаю, что Небиросом зовут демона, который у мёртвых отбирает жизни, не прожитые ими. И ещё, когда я взял в руки эту тряпку, дрожь пробежала у меня по телу, как будто встряхнуло меня. И тут же у меня зародилось сомнение, что не надо тому человеку отдавать эту вещь, и вообще никому её не надо видеть. По его виду я бы не сказал, что это человек, который хочет спасать людей. И слова от беса Небироса не могут быть добрыми. Знаете, стихотворение есть такое у Вадима Шефнера – «Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести». Так вот, чувствую я, не должен я никому показывать эту тряпицу. Я вырвал из одной старой книги пустую страницу, поднялся в подсобку, там я раньше видел, что на столе настоящая чернильница стоит, а в ящике бутылочка с чернилами. Я переписал слова чернилами на старый листок, внизу так же вензелями написал «Зерцало Небироса», высушил его, потом обработал одним хитрым составом, после которого любой текст становится старинным – Сакатов после этих слов тяжело вздохнул, и я подумала, уж ни этот ли чудодейственный состав привёл нашего специалиста в столь отдалённые места. Он продолжил дальше – оставил всё это сушиться на батарее, а сам пошёл в самый дальний угол, там, в бутовом фундаменте, расковырял шов и засунул тряпицу туда, а сверху размочил глину и замазал, чтобы не было видно. На следующий день я позвонил этому человеку и показал текст, и спросил, сколько он мне за него даст. Так эта сволочь меня обманула! Не знаю как, но очнулся я сидящим на лавочке у метро, где мы с ним встретились, а его и след простыл. И в кармане одна тысяча рублей была сунута. Но я не так прост, скажу я вам! Я специально упустил одно слово из заговора, потому как подумал, что вдруг слова на самом деле значимые. И я упустил слово «глубина». Теперь он может до конца времён повторять, толку от них не будет.

– А как звали этого человека? – Спросила Лиза.

– Он представился Михаилом, фамилию не сказал. – Ответил Сакатов – На мои звонки он больше не отвечал, потом и совсем недоступным стал. Я ему звонил, чтобы пристыдить его. Это же надо, какой непорядочный человек!

– По описанию очень похож на Мафутия. – Федот Ипполитович успокаивающе похлопал Сакатова по руке – Алексей Александрович, вы расскажите про историю на станции. Это будет всем интересно.

– Ах, да! – Сакатов оживился – Мне попалась занятная брошюрка, но она никоим образом не связана с остальными книгами, какие в подвале находились, она там, в коробке из-под каслинского литья лежала. И обложка у неё, можно сказать, такая фривольная, игривая. Я её начал листать, думая, что какой-то там дамский роман, но очень удивился, что обложка не соответствует внутреннему её содержанию. Внутри были вклеены листки, напечатанные на старой печатной машинке. Так вот, автор описывает случай, произошедший с ним на железнодорожной станции под названием Ходынино. Он возвращался от родителей из своего отпуска, который он провёл с женой и младшим братом. Они приехали вечером на станцию и сидели на перроне, ожидая своего поезда. С ними вместе ожидали поезда ещё две девушки-студентки и их провожатый, парень лет семнадцати – восемнадцати, тоже из их деревни. Уже смеркалось, на перроне горел только один фонарь, и из здания вокзала проливался тусклый свет, поэтому, когда фонарь заморгал, а потом и совсем погас, всё вокруг погрузилось в сумерки. Девушки и парень громко смеялись, поэтому автор не сразу услышал, как раздался по железной крыше вокзала громкий топот и раздался звук, напоминающий крик совы. Ребята тоже услышали, поэтому замолчали и все начали вглядываться в сторону, откуда раздавались звуки. Там они увидели еле различимый силуэт на краю крыши, похожий на огромную чёрную птицу, она кивала головой, ухая и периодически передёргиваясь всем туловищем. Голова у неё была очень крупная, да и сама она была не маленькая, гораздо больше всех известных птиц. Разговоры на перроне все разом смолкли. Сначала птица только сидела и медленно поворачивала голову, как бы разглядывая всех, кто находился на перроне. Одна из девушек бросила на землю остатки пирога и крикнула ей: «Гули-гули, на пирожок», и вся их компания засмеялась. Птица встрепенулась, и размахнула свои крылья. И вдруг стал нарастать какой-то гул, как будто ветер начал завывать в трубе. Потом, птица резко наклонилась и молниеносно понеслась в сторону стоявших девушек. Никто и опомниться не успел, как она вцепилась в спину девушки, бросившей пирог, подняла её, как будто та была тряпичная кукла, и так же резко взмыла вверх. И тут же пропала в тёмном небе. Все закричали, но было уже поздно. Не было ни девушки, ни этой странной птицы. На крик выбежал дежурный по станции, который сначала не мог взять в толк, что случилось, и почему все кричат. Фонарь сам собой снова зажёгся, а вдалеке показался поезд. Автор с семьёй сели в него и уехали, а девушка с парнем остались, их повёл дежурный по вокзалу в здание. Долго автор с семьёй не могли прийти в себя, уж больно невероятный случай произошёл на их глазах. Прошло какое-то время, из деревни от родителей этому Тимофею пришло письмо, в котором они написали, что девушку так и не нашли. Приезжали к ним в деревню даже её сокурсники, прочесали все леса, поля, но от неё не осталось и следа. Даже в местной газете об этом писали. Прошло после этого события года два. Автор приехал на похороны отца в деревню, приехал один, не рассчитывая надолго там задержаться. После похорон решил помочь своему другу на сенокосе. Выехали рано, ещё до восхода солнца, на телеге, запряжённой гнедой лошадкой. С земли поднимался туман, обещая сухую и солнечную погоду. Дорога к покосу шла через лес, а в лесу тишина, даже птиц не слышно. И вдруг, как раздастся треск, как посыплются впереди ветки на дорогу. Подняли они головы, а впереди, оторвавшись от толстого ствола, метнулась в глубь леса огромная чёрная птица, ломая крыльями ветки. Лошадь у них взвилась дыбом, они еле успели вожжи подхватить. Друг спрыгнул с телеги, начал её успокаивать, та металась и испуганно хрипела. Автор в этой птице узнал ту, которая утащила девушку с перрона, о чём и сказал своему другу. А тот, когда снова сел в телегу и они поехали дальше, рассказал, что эту птицу уже несколько раз возле деревни видели. А мать его говорила, что она появилась после того, как нашли в котловане, который копали под овощехранилище, чёрное металлическое очелье, обруч такой, который в старину надевали на голову. Обычно очелья плели вручную, из красных или белых ниток, украшения всякие вплетали в него, и был он оберегом от злых духов. Чёрное же очелье считалось проклятым, нельзя его было даже в руки брать. Сколько председателю местные старики ни говорили, чтобы обратно закопали находку, да он не слушал. Принесли чёрное очелье в местную школу, отчистили его, и поместили в школьный музей. Когда два года назад случилось несчастье с девушкой, свидетелем которого и стал автор, тут и вспомнили снова про предостережение. А ещё вспомнила подружка пропавшей девушки, что накануне та зашла в школу, в которой она раньше училась, и померила это чёрное очелье, покрасовалась в нём. Опять народ стал говорить председателю, чтобы закопали очелье, да не прислушались к этому ни председатель, ни директор школы. Автор дальше описал, что он пообщался с матерью своего друга, которая сказала, что чёрное очелье изготавливалось тогда, когда ведьма рождалась, её как бы сватали за дьявола, надевая на её голову знак служения. И всяк, кто надевал это очелье хоть раз, становился добычей дьявола. Автор в итоге пошёл в школу, чуть не подрался со сторожем, но унёс подальше от деревни очелье и там закопал.

– Мы видели такую птичку, – сказала я – только мы тогда не знали, что она может человека утащить.

– Так ведь мне Федот Ипполитович сказал, что вы накануне проснулись с красным очельем.

– Не знаю, очелье это или нет, но то, что он появился у меня на голове чудесным образом, так это точно.

– А где оно сейчас?

– Я его дала брату на удачу. Похоже, оно ему помогло, раз он не вернулся сразу же. Наверно его взяли на работу.

– Алексей Александрович распечатал всё, что мы нашли про эту адскую птичку. – Продолжил Федот Ипполитович – Так вот, Мельхом – это одно из имён крылатого демона, про которого написал нам Белогор. Служит Мельхом Астароту, хранителю сокровищ ада, выполняет его поручения на земле, поскольку он может подниматься из недр преисподни когда пожелает. Он охраняет все магические предметы, которые, по приказу своего господина, сам же и подкладывает колдунам или ведьмам, или предметы, которые изготавливают люди с целью служить дьяволу. Иногда такие предметы он подкидывает обычным людям, чтобы повлиять на какие-то события, причём вплоть до государственных, как это было в случае с Анной Романовой. На какое-то время он их опять забирает, так сказать, на подзарядку. Но через некоторое время они снова появляются на земле. Он силён, быстр, видит ночью, слышит буквально через стены, не боится солнечного света. Его слабые стороны: он не видит, не слышит и не летает в дождь. То есть, если он попадёт под дождь, ему придётся ждать, когда он обсохнет. И это единственное, что нам может помочь. Мы просто можем его облить водой. Как его изгнать обратно в ад мы не знаем. Может Павел найдет, что про это есть в книгах Белогора, я ему позвонил сегодня ночью. И ещё, он мне сказал, что в сундуке, в котором зеркало хранилось, он нашёл нож странной формы, небольшой такой, а на железной ручке у него семь сквозных дырок, возле каждой знаки отчеканены. Он выслал мне фотографию ножа. Есть предположение, что им можно изгнать Мельхома, но это только предположение. Алексей Александрович, займётесь?

– С удовольствием! – Сакатов взял у Федота Ипполитовича телефон с фотографией, достал из портфеля лупу и начал перерисовывать знаки на бумагу – Я знаю вот этот знак, это Кладенец. Что-то мне подсказывает, что это перечислены семь покровителей воинов, именем которых нарекались мечи: Ударяющий, Разящий, Несокрушимый, Огненный, Милосердный, Щербец, Кладенец. А нет, похоже, я ошибаюсь. Вот эти два имени я не знаю. Сейчас поищем.

Мы с Лизой, пока Сакатов искал значения символов, накрыли на стол, а Федот Ипполитович достал свою книгу в синей тряпице, открыл её, но новых записей от Белогора там не было.

За окном раздался сигнал, это приехал Илья. Лиза открыла калитку и они оба зашли в дом.

– Начну с хорошей новости, – сразу с порога начал Илья – меня взяли на работу, практически на ходу, только взглянув на меня. Оформили за десять минут, и я приступил к своим обязанностям. Поехал с Еленой на вокзал, встретил специалиста по компьютерным технологиям Пеленина Альберта с поезда. Приехал из самой Москвы, я привёз его в офис к Ошанину. Потом повёз в транспортную компанию Вяткина Андрея, он пересел на Газель, и отправился на вокзал, чтобы получить багаж. Это какая-то техника. Меня в это время отпустили на обед, сказали, чтобы к половине второго был на рабочем месте.

– А какая плохая? – У меня в горле запершило, я почувствовала, что это касается Ирины – Что с Ириной?

– Не знаю точно, но в выходные у них там что-то произошло, и Ошанин весь дёрганый. Он Елене сказал, чтобы она срочно разыскала какого-то Макса, который у них полгода назад работал. Потом кричал кому-то в телефон, что не сам же он там будет караулить, и что ни на кого он не может положиться. Я думаю, может у них бунт на корабле? Мы же слышали, как один из охранников, когда вышел на улицу, сказал, что надо валить оттуда.

– Похоже, так и есть. – Согласился Федот Ипполитович – Надо срочно продумать план спасения, пока новые охранники не появились. Возможно, даже сегодня ночью.

Я поддержала:

– Поедем на двух машинах, если из двух охранников хотя бы один окажется на нашей стороне, тогда мы сможем освободить Ирину.

– А Мельхом? – Илья вопросительно посмотрел на меня – Вы узнали, что это за зверь?

Мы вкратце рассказали ему про то, что узнал Федот Ипполитович, заодно познакомив Илью с Сакатовым. Илья молча слушал, но когда мы дошли до того, что Мельхома можно обезвредить водой он перебил:

– Что значит можно только водой брызгать? А что если человек, пусть даже и сведущий, ошибся, и перепутал с другим демоном, похожим на нашего? В аду до фига демонов! Представляете, он на нас нападает, мы его брызгаем водой, а ему хоть бы хны! И кроме удивления на его роже, мы никаких изменений в нём не вызовем?

Мы все на минуту замолчали. Да, такой вариант мне даже в голову не приходил. Тишину нарушил Сакатов:

– Нет-нет! Не сомневайтесь, уж эту-то иерархию, позволю вам заметить, я досконально изучил. В Аду демонов много, но каждый отвечает за свою часть. Единственно, что хотелось бы добавить, может, святой водички возьмём с собой, добавим в воду для его обливания.

– Ну да, контрольный выстрел, так сказать! – Илья иронично посмотрел на Сакатова – А вы уверены, что он святой водичкой не пользуется каждый день для депиляции?

– Вот и посмотрим, что зря гадать. – Перебил Федот Ипполитович – Сегодня ночью всё и узнаем.

Глава 4. Керстагладец.

Ошанин заглянул в машину:

– Куда торопимся? Женя, приехали, разворачивайся. – Он повернулся к твари, всё ещё сидевшей на капоте – Всё, лети, лети! – Та даже не пошевелилась – Давай, лети! Чёрт, всё, лети!

Судя по тому, что руками он не махал, и голоса не повышал, он тоже себя не очень уверенно чувствовал в присутствии этого существа. Тварь подняла голову и щёлкнула языком, потом лениво взмахнула крыльями и поднялась вверх. На капоте остались вмятины от её лап.

– Видишь, только машину попортил. – Ошанин заглянул в салон – Глеб, веди даму обратно, я вам гостинцев привёз. – Он засмеялся – Выходите, прогуляетесь немного. А мы с Женей сейчас подъедем.

Глеб с Ириной вылезли из машины и Ирина спросила:

– Кто это? Не похож на обитателя местной фауны.

– Да, этот гость издалека. Не бойтесь, он вас не тронет. Ну, если вы только ещё чего не удумаете. Это чёрт. Да, именно чёрт. Он связан с зеркалом. Это всё, что я вам могу рассказать. Вид у него, конечно, экзотический, и нрав не самый миролюбивый, но будете смирно вести себя, и он вами не закусит.

Ирина забрала свою сумку из машины, и они пошли по дороге к дому. Когда они отошли на несколько шагов, Глеб тихо ей сказал:

– Он здесь не будет торчать целый день, уедет. Нам нельзя здесь оставаться.

– Он может придумать, как нас здесь оставить без возможности сбежать. И этот чёрт теперь, скорее всего, будет за нами пристально наблюдать.

– Он и раньше за нами наблюдал, только нам не показывался. Теперь, я уверен, они не собираются нас в живых оставлять. Вот скотина, этот Ошанин! Наверное, весь кипит, только виду не показывает. У него нет выхода, охранников больше не осталось. Пока мы ему нужны.

Они зашли в дом, Ирина сразу прошла в свою комнату и села на кровать.

Вскоре послышался шум подъезжающих машин. Ошанин прошёл в комнату Ирины и сел на стул напротив неё.

– Ты знаешь, скорее всего, мы тебя на следующей неделе отпустим. Если ты, конечно, дашь обещание молчать.

– Сделаю вид, что поверила Вам. – Ирина усмехнулась – У Вас ведь не получается сделать защиту от зеркала? Один из Ваших охранников стал жертвой его, а может и не только он. А почему на меня оно не действует, Вы не знаете, и скорее всего так и не узнаете. Это не поддаётся какому-то научному объяснению.

– Зато мы знаем самый главный принцип работы зеркала. Оно убивает людей. – Он вздохнул – Что за трепачи! Рассказали всё-таки тебе про Марика! Жаль.

– Так Вы меня и не собирались отпускать. Я не понимаю, зачем я читаю эти бесполезные слова перед зеркалом?

– Это не бесполезные слова, если только один болван нас не надул. Ирина, мы хотим, чтобы зеркало приносило пользу людям, потому что знаем, что оно может и возвращать жизни. Представляешь, как изменится жизнь людей, если у нас всё получится?

– Если бы Вы хотели помогать людям, то зеркало было бы сейчас не здесь, а в каком-нибудь исследовательском институте. Вы ведь хотите как можно больше поиметь с него. И как вы собираетесь помогать? У одних забирать жизни, а другим их давать, это по какому принципу?

– А что в этом плохого? И что плохого, если мы, которые открыли это чудо, не будем нуждаться больше ни в чём? Хватит всем. Если ты с нами будешь заодно, ты тоже не останешься обделённой. А забирать жизни можно у преступников.

– Вы не понимаете, зеркалом нельзя управлять. Тот, кто его создал, сделал его для себя. Не зря этот чёрт возле зеркала крутится. Вы же догадываетесь, кто именно является хозяином зеркала? А он никогда не заботился о людях и о том, чтобы как-то облегчить их жизнь. На что вы рассчитываете? Ему не нужны ваши заработанные на зеркале деньги.

– Зато нам нужны. Так ты будешь нам помогать?

– Я буду вам помогать с единственной целью, чтобы больше никто не пострадал.

– Хорошо. Завтра сюда привезут экспериментальный электромагнитный преобразователь, созданный молодым гениальным учёным, тебе нужно будет просто присоединить его к очкам и зеркалу, он должен синхронизировать их работу, ну там плюс и минус, я в этом не разбираюсь. Тебе всё покажет сам учёный, который создал этот прибор, он тоже завтра приедет. Ты будешь следовать его инструкциям, а он будет корректировать показания. Мы ему зеркало не покажем, не надо ему лишнего видеть.

Он встал, подошёл к окну, постоял немного, потом сказал:

– Ирина, мы очень хорошо тебе заплатим, если ты нам поможешь. Мы всем хорошо заплатим.

– Ну да. Всем, оставшимся в живых.

Ошанин вздохнул.

– Пошли с нами к столу. Сегодня у тебя выходной, к зеркалу не надо ходить.

Ошанин вышел. Ирина пошла вслед за ним в общую комнату. За столом сидели Женя и Глеб. Оба молчали, на Ирину никто из них даже не взглянул. На столе стояли пакеты, из них даже не достали продукты. Ошанин, выкладывая из пакетов продукты, сказал им:

– Ну что ж, давайте проясним ситуацию. Вы хотели сбежать, потому что испугались. Сейчас вы поняли, что никто вам не хочет причинить зла. При условии, что мы все заодно. А мы ведь все заодно? – Он обвёл компанию взглядом – Я увеличиваю ваше вознаграждение в два раза. С сегодняшнего дня, нет, даже не с сегодняшнего, а с начала вашей работы здесь. Я думаю это справедливо, доплата за неудобства. Ирина тоже остаётся с нами. Она будет следить за тем, чтобы вы не пострадали от наших опытов. Чёрта не бойтесь, он в дом не зайдёт. Это гарантировано. Но он никого и не выпустит из дома. Это тоже гарантировано. Всё, что от вас требуется, так это не выходить из дома и заниматься своим делом. В понедельник приедет учёный, который будет помогать Ирине. Ну, или она ему. Так что, давайте поедим, и я уеду.

Завтрак прошёл в траурном молчании. После него все разошлись по своим комнатам, а Ошанин засобирался домой. Он снова зашёл к Ирине:

– Ирина, я могу дать тебе телефон, чтобы ты позвонила своей матери. При одном условии, что ты ей скажешь, что у тебя всё хорошо и ты в Москве, и что ты потеряла телефон. Если ты мне это обещаешь, я разрешу тебе позвонить.

– Хорошо, обещаю. Значит, она с Вами связывалась, искала меня?

Ошанин ничего не ответил и протянул ей кнопочный телефон. Ирина подумала и набрала номер. Послышались длинные гудки. Ирина заговорила, не дожидаясь ответа:

– Мама, у меня всё хорошо, я в Москве, только свой телефон потеряла.

Потом она удалила номер, по которому звонила и протянула телефон обратно Ошанину. Тот усмехнулся и убрал телефон в пиджак.

– Хорошо, давайте только без глупостей. Не делайте себе хуже. Я завтра тоже приеду, только вечером.

Ирина села на койку и отвернулась к окну. По её щекам покатились слёзы. Ошанин постоял с минуту и молча вышел из комнаты. Она дождалась, когда его машина отъедет от дома и пошла к Жене. Тот прямо в ботинках лежал на кровати, рядом была брошена его сумка. Увидев Ирину, он поднялся и сел. Ирина села рядом с ним. Они помолчали.

– Нас не оставят в живых никого. – Женя взял Ирину за руку – Ты понимаешь?

– Да, но нам могут помочь. До меня только что дошло, что я могу позвонить моей маме и сообщить ей, где я нахожусь. А она точно сможет победить этого чёрта. Дай мне телефон.

– Ошанин забрал.

– А у Глеба?

– У нас здесь всегда был только один телефон. А сейчас ни одного нет.

– Не бывает безвыходных ситуаций.

В дверях появился Глеб.

– А машина? Машина у тебя ведь стоит возле дома?– Спросил он.

– Машина-то стоит, – Женя невесело усмехнулся – но ключи только теперь у Ошанина, и он заставил меня снять клеммы с аккумулятора. Пока мы её заведём, эта тварь нас раскидает кусками по всему лесу. Пешком тоже отсюда нам от неё не уйти.

– Но она ведь не бессмертная?

– Может и бессмертная.

До конца дня Ирина с Женей просидели у него в комнате. Ирина рассказала ему про свою жизнь в Москве, а он ей про службу в армии, и про то, как хотел уехать в Екатеринбург и устроиться за завод, да мать заболела, и он остался с ней. Работы в Горнозаводске хорошей не найти, он сначала работал путейцем на железной дороге, потом ему там надоело, вот так он и оказался у Ошанина.

Спать разошлись рано. Ирина, правда, долго не могла уснуть. Она не могла себя заставить не прислушиваться к звукам, ей постоянно казалось, что кто-то ходит по крыше, скребёт по окнам. Под утро она забылась тревожным сном, а проснулась от того, что по подоконнику скребла когтями тварь, издавая щёлкающие звуки. Ирина съёжилась на кровати, и больше она не уснула.

Утром, когда они снова собрались за столом, Глеб сказал:

– Я сегодня ни минуты не спал. Этот чёрт полночи сидел на моём подоконнике.

– А утром на моём. – Ирина взглянула на Женю – А ты спал?

– Да, но я слышал, когда она на окно Глеба уселась. Мне кажется, она специально прилетела. Такой психологический приём, чтобы нас в тонусе держать. Хитрая сволочь.

– Чем она, интересно питается? – Глеб вопросительно посмотрел на Ирину – Людей ест?

– Не знаю, – ответила Ирина – и знать не хочу.

– А тебе зачем? – Спросил Женя – И так кусок в горло не лезет.

Днём привезли на Газели ящики с аппаратурой, которую сопровождали двое – программист «Новых технологий» Вяткин и незнакомый высокий худой парень в очках с толстыми линзами. Незнакомец представился:

– Пеленин Альберт, заведующий лабораторией аппаратных средств вычислительной техники. – Потом поинтересовался – А вы что в такую глушь забрались?

Ответил ему Андрей Вяткин:

– Чтобы помех меньше было, исследования у нас тут очень точные, погрешности по максимуму исключаем.

Альберт до вечера провозился с установкой и подключением своих приборов, ему помогал Андрей. Ирина сидела возле них, а Женя с Глебом тянули провода к комнате с зеркалом, чтобы там поставить после наладки один из приборов. Альберт очень удивился, когда ему не разрешили зайти в комнату, но спорить не стал. Что-то у них не ладилось, и Андрей постоянно звонил Ошанину. Тот, видимо, не мог приехать, но так орал из телефона, что было слышно даже Ирине. Андрей огрызался, но Альберта не торопил, а потом и совсем закинул телефон в сумку, а когда телефон, не унимаясь, начал бесконечно звенеть, он вытащил из него аккумулятор и швырнул со всей силой в коридор.

Наконец сигнал от прибора прошел, он запищал и заморгал зелёными индикаторами. Ирина села возле зеркала и прикрепила к нему датчик, к очкам прикрепила новые клеммы и включила тумблер. Но через пару минут раздался треск из комнаты с приёмником, где находился Альберт, и запахло палёной пластмассой. Послышался удивлённый возглас Альберта и ругательства Вяткина. Датчики перестали пищать и Ирина вышла из комнаты. Даже не видя ещё, что происходит в комнате программистов, она поняла, что зеркало не хочет, чтобы его изучали. А потом раздались крики и звук перевёрнутых стульев. Ирина дошла до комнаты, и первое, что она увидела, это разъярённую перекошенную пасть твари в окне. Альберт с Андреем стояли посреди комнаты, не шевелясь. Женя поднял картонную коробку, разорвал её, и начал прикреплять большим степлером к раме, чтобы завесить окно. Твари не стало видно, но слышно было хорошо, как она неистовствовала, как царапала по решётке. У Ирины даже мелькнула мысль, что она вполне сейчас может нарушить гарантированную неприкосновенность дома, которую им пообещал Ошанин.

Женя повернулся к Андрею и сказал:

– Ты-то что так орал? Ты что, не видел его раньше? Это же новый сотрудник Ошанина.

– Ка-какой сотрудник? – Андрей округлил глаза – Кто это?

– Что это? – Альберт с трудом выговорил слова.

– Ошанин сказал, что это чёрт. Наверно, так и есть. А ещё он летает. И из дома он никого не выпустит. Глеб, помнишь, ты спрашивал, чем он питается? Я тут подумал, так наверно нами и питается. Людьми.

– А куда вы активный датчик унесли? – Альберт, начал приходить в себя – Какого чёрта вы там исследуете?

– Вот такого чёрта. Мы исследуем зеркало, которое убивает. Его, кстати, изготовили в аду. Такие у них продвинутые технологии. – Ответила Ирина – И я никому не советую смотреть в него. Ему всё равно, кого убивать: с образованием ты, или без образования, даже если ты гений с докторской диссертацией. А Вас привезли сюда, чтобы помогли очки сотворить с защитой. Я подозреваю, что первый изобретатель не очень удачных очков, уже никогда и ничего больше не изобретёт.

– Да вы кто, чёрт возьми, такие? – Альберт нервно поднял опрокинутый стул и сел на него.

– Альберт, успокойтесь, хватит уж чёрта вспоминать! – Ирина села рядом – Мы все тут такие же заложники этой твари, как и Вы. Мы даже пытались сбежать отсюда, да ничего у нас не вышло. Мы не знаем кто это. А знает про неё только Ошанин и ещё тот, другой тип, который, видимо, всё это и организовал. Вы с кем общались, с Ошаниным? Он вас сюда пригласил?

– Нет, меня пригласил Михаил Иванович, доктор технических наук, по крайней мере, так мне он представился. Он сказал, что готовит прорыв, который всё перевернёт в науке, выведет её на новый уровень.

– Он не ошибся хотя бы в том, что это перевернёт всё! – Женя криво усмехнулся. – Прорыв ещё тот будет, если мы его не остановим.

– А вы документы, хотя бы, видели у этого доктора технических наук? – Спросила Ирина.

Альберт отрицательно покачал головой:

– Какие там документы! Он нашей лаборатории оплатил импортное оборудование. Мы долго не могли найти спонсоров, а тут просто подарок такой. И оплатил мне командировку сюда с премиальными. Я таких денег сроду не видел. Так что, по правде говоря, мы готовы были ему руки целовать. Это что, ловушка что ли? Я думаю нам надо прямо сейчас выбираться.

Его поддержал Андрей.

– Куда? На корм чёрту? – Возразил Глеб.

Женя чётким голосом, пресекая всякие разногласия, сказал:

– Я предлагаю, дождаться Ошанина, он всё равно сюда заявится, связать его, и сбежать на его машине. Больше других вариантов покинуть живыми это место у нас нет. Не надо питать иллюзии, что он нам заплатит кучу денег, чтобы мы молчали. Ошанин не дурак. Он знает, что когда тайну знают больше одного человека, это уже не тайна. – Он обратился к Ирине – Ирина, надо зеркало убрать в коробку. Иди, отцепи от него датчики, то этот чёрт себе весь маникюр испортит.

Ирина взяла пустую коробку, пошла к зеркалу, отцепила от него датчики, закутала его в покрывало и положила его аккуратно в коробку. Потом сходила в свою комнату, взяла подушку и одеяло, и заполнила ими всё пустое пространство в коробке. Когда она подняла коробку, чтобы отнести её в коридор, раздался дикий визг твари, которая уже сидела на решётке и смотрела на ней дикими глазами. Ирина поставила коробку на место и отступила от неё. Тварь замолчала. Ирина вышла из комнаты.

 * * *

 Илья поехал на работу, а мы с Лизой поехали в церковь, за святой водичкой. В словах Сакатова был смысл, если и изгонять демонов, так освещённой водой из церкви, она для того и существует. По пути мы заехали в магазин «Всё для сада» и купили три канистры. Выбрали самые большие, по двадцать пять литров, чтобы купание было основательным. По дороге Лиза мне сказала:

– Я не знаю почему, но у меня нет страха перед Мельхомом. Правда. Хоть и вид у него такой демонический. Если бы он был всесильным, то давно бы уже на земле не осталось людей. Или правили бы над нами.

– Нет, он не всесильный, но он может очень здорово навредить. Он же демон. Лиза, а когда ты наткнулась на ту старушку, которую мумифицировал Мафутий, ты сразу поняла, что это не простое преступление?

– Да, но я подумала, что это на неё наслали проклятье. У нас в деревне, когда я ещё маленькая была, случай был. В магазине у нас работала продавщица, Верой звали. Муж её бросил, когда она беременная была. Вот они вдвоём с маленькой дочкой и жили. Понравилась она нашему электрику, он стал к ней захаживать. А у этого электрика к тому времени уже трое своих ребятишек было. А что в деревне, разве утаишь такое? Как и следовало ожидать, жена электрика узнала всё. Пришла к Вере в магазин и сказала, что если ещё раз она примет её мужа у себя в доме, то пусть пеняет только на себя, потому что начнёт болеть. А если и это её не остановит, то вообще умрёт, а дочку в детдом сдадут. Вера, видать, не приняла всерьёз её слова, потому что после этого электрик собрал вещи и переехал к ней совсем. Совсем недолго она своим счастьем понаслаждалась, как начала болеть. Сначала она не смогла работать в магазине, так ноги заболели, и она не могла стоять. Потом у неё язвы начали появляться по всему телу и она начала худеть. В общем, кончилось тем, что она забрала дочку и уехала совсем из деревни, а электрик вернулся обратно к своей жене. Так вот и распался этот любовный треугольник.

– Да, не бывает, что кто-то один виноват в ситуации. Тут и судить кого-то сложно. Так значит, в вашей деревне есть колдунья? Или колдун?

– Колдунья. Была. Это как раз и есть та старушка, которую замумифицировали. Я тогда ещё подумала, что много она кому навредила, вот и ей досталось. Очень склочная была она, мне кажется, она питалась только одной отрицательной энергией. Многие на неё зуб имели в нашей деревне. Вот и умерла она такой жуткой смертью. Так сказать, награда нашла своего героя.

Мы приехали в церковь, когда там не было прихожан, а только одна женщина сидела в иконной лавке. Она нам показала на бачок со святой водой, и мы с Лизой налили литра по три в каждую канистру.

Илья приехал домой часов в восемь и прямо с порога начал рассказывать:

– После обеда мне дали адрес и отправили за Максом, это новый охранник. Тот ещё тип, скажу я вам, классический бандюган. Хмурый, смотрит исподлобья, здоровый, как два Валуева. Такой убьет и глазом не моргнёт. За всю поездку только два слова и произнёс. И у него, когда он садился в машину, я видел кобуру под пиджаком. Не знаю, что со старыми охранниками, но в конторе полная полундра. Макс сказал мне заехать в магазин, я с ним пошёл, вроде как мне тоже надо. Он купил три мотка верёвки, розжиг, мешки большие, штук десять. Поехали за город. Я понял сразу, что в лесной домик, да только он прямо на трассе вышел и пошёл пешком. Я для порядка, развернулся, отъехал, подождал немного, и тоже лесом пошёл к домику. Понаблюдал под окнами с час, никаких звуков, никто не вышел, никто не зашёл. Думал, может Ирину увижу в окне. Вернулся в контору, Елена на меня накинулась, что, мол, так долго, Ошанин сказал, чтобы ты сразу ехал на карьер, заказал машину щебня на утро. Дала мне доверенность, деньги, я туда сразу погнал. Там Ошанина хорошо, видать, знают, сразу без звука приняли заказ на завтра, на восемь утра. Я сразу сюда. Что они там собрались засыпать в восемь утра. Подозрительно всё. Надо сегодня ночью за Ириной ехать, тянуть больше нельзя.

– Мы тоже подготовились. – Федот Ипполитович кивнул на три канистры с водой – Мы туда ещё и святой водички плеснули. У Лизы есть пистолет, пусть газовый, но тоже может пригодиться. И ещё у нас есть секретное оружие. Алексей Александрович, выдайте рыцарю его меч.

Илья повернулся к Сакатову. Тот, сияя как новый пятак, сказал:

– Когда Федот Ипполитович мне показал фотографию ножечка с нанесёнными на него символами, то я вспомнил, что читал в «Хронике русского оружия» занятную заметочку, так, несколько строк, но она мне запомнилась. Там написано, что когда Александр Пересвет собирался на Куликовскую битву, а он был, если вы помните, не просто воином, но и монахом, он нанёс на своё копьё символ, дающий имя оружию. Меня тогда это очень заинтересовало. Потом я нашёл ещё подтверждение тому, что многие прославленные воины давали имена своему оружию. И это не просто знак уважения к своему боевому товарищу. В этом есть и большой сакральный смысл. Если правильно выберешь имя, то оружие получает своего небесного покровителя. И ещё одна тонкость, это непременно должен быть священный бой, то есть за свою землю, народ, то есть только тогда, когда воин является защитником. Есть семь имён покровителей оружия, и есть семь известных нам мечей, которые получили имена. А на ножичке том, который с символами, есть ещё два имени, которые в истории нигде раньше не встречались. Ну, или встречались, только всенародной известности не получили, так сказать, один раз сыграли свою роль в истории, и больше нигде мы про них не слышали. Так вот, послушай Илья, как звучит одно из этих имён: «Керстагладец». Старославянское слово «Керста» означает гроб, могила. А «гладец» имеет несколько значений – это и ненасытный, и питающийся падалью, и ещё так в старину называли летающих демонов. То есть название звучит как «Могила для летающего демона» – Сакатов торжественно посмотрел на Илью – Ну как? Подойдёт тебе такой меч?

– А где сам меч-то? – Илья огляделся.

– Ты сам должен нанести этот знак. – Федот Ипполитович протянул ему обычный кухонный нож с деревянной ручкой – За неимением другого, довольствуемся этим. Но ты сам понимаешь, что это на крайний случай, если с водой промашка будет.

– Вы думаете, что если с водой будет промашка, у меня будет шанс подобраться к нему?

– А что ты предлагаешь? – Федот Ипполитович развёл руками – Мы в любом случае столкнёмся с Мельхомом, а если вода сделает своё дело, у тебя появится шанс его отправить к чёртовой бабушке, он будет долго там зализывать свои раны. Убить его, скорее всего, невозможно, но выиграть время тоже сгодится.

– Илья, шнурок пусть у тебя останется, мне кажется, он тебе помогает. – Я подошла к нему – Давай я тебе его вокруг головы повяжу.

– Господи, неужели это происходит со мной? – Илья взял нож и сел к столу – Алексей Александрович, давайте ваш знак. Буду на ручке его вырезать.

– Илья, не просто надо его вырезать, надо в это верить. – Алексей Александрович сел рядом с Ильёй – Понимаешь, знак этот не просто картинка, это духовная связь с его небесным покровителем. Нужно это почувствовать. Настроиться.

– Иди в сад, погуляй! – сказал Федот Ипполитович – Я не знаю, как приходит озарение, но ты же понимаешь, что от тебя будет зависеть жизнь близких тебе людей. И надо отправить этого демона обратно в ад, он не должен быть здесь, на земле.

Илья согласно кивнул, взял нож, рисунок с символом и вышел из дома.

– Если бы эти символы всегда приносили победу, у нас на каждом пистолете они бы были нарисованы. – Лиза с недоверием посмотрела на Сакатова – А Вы сами-то верите?

– Да, верю. Только эти знаки не какая-то там программа для компьютера, они из другого мира. Из того, где слова «доблесть» и «честь» являются частью мира, а не простыми словами. Лизонька, мне кажется, что если именно Вы нанесёте себе на пистолет имя небесного покровителя, то он Вам будет помогать. Потому что Вы правильная девушка.

Мы погрузили в машину к Илье канистры, потом Федот Ипполитович позвонил своему брату, выслушал его, и повернулся к нам:

– Новости не очень. В записях Белогора написано, что обязательным условием для победы над любой нечистью является добровольная жертва.

– Дед, но у нас есть святая вода, может и не будет никакого сражения. – сказала Лиза – Даже если мы не сможем забрать зеркало у твари, мы хоть Ирину заберём, тогда можно будет спокойно обдумать дальнейшие действия.

– Нет, Лиза, мы не можем вернуться без зеркала. Иначе будем потом идти по следу, усеянному трупами.

Я вышла из дома и пошла в сад. Илья сидел на завалинке дома. Я присела рядом с ним.

– Ольга, я убеждённый материалист. У меня нет никакой связи с небом, и я не могу себя заставить в это поверить. Сижу тут, стараюсь настроиться, вспоминаю Выселки. А в душе полная пустота. Я тебя подвёл?

– Нет. Ты меня не подвёл. Ты хочешь помочь Ирине?

– Да, больше жизни.

– Тогда просто сделай это, и не думай о том, что тебе надо совершить подвиг. Никто никогда не настраивается на него, а просто, идёт и помогает другому человеку, попавшему в беду. А там наверху сами решат, помогать тебе или нет. Илья, ты мне уже помог, когда всё бросил и приехал сюда. А ещё я верю Федоту Ипполитовичу, Лизе, даже Сакатову. Разве они похожи на каких-то там былинных героев? Но мы сегодня поедем и сделаем всё, чтобы никакая тварь, ни в дьявольском обличии, ни в человеческом, не смогла делать свои чёрные дела на земле. Даже если ты не нанесёшь этот знак на нож, ты всё равно будешь сражаться за Ирину и за нас.

Илья помолчал, потом сжал мою руку и сказал:

– Спасибо. Иди в дом, я должен остаться один.

Мы сидели в комнате и слушали рассуждения Сакатова об Аввакуме, когда зашёл Илья. Он подошёл к столу и положил на него нож с вырезанным на нём знаком. Сакатов, взглянул на символ, удивлённо спросил:

– Я не ошибаюсь, что знак не совсем похож на рисунок, который я тебе отдал?

– Да, я добавил вот это. – Илья показал на стрелу наверху символа – Мне кажется, что символ Керстагладца выглядел именно так.

Мы смотрели на нож, узнавая его и не узнавая.

– Мне одной кажется, что он стал длиннее? – Наконец сказала Лиза .

– Сталь стала светлее. – Сакатов дотронулся до лезвия и отдёрнул руку – Ух ты, как будто тёплая!

– Он стал сильнее. – Федот Ипполитович ласково погладил рукоятку ножа – Он стал защитником. Похоже, мы готовы.

Илья бережно, обеими руками, взял нож, и мне показалось, как будто свет озарил его лицо. Он вглядывался в него так, будто читал сокровенные слова.

– Мне нужны ножны для него.

– Ножны? – Федот Ипполитович недоумённо посмотрел на Илью – Можно попробовать найти кусок кожи и сшить.

– Нет, не надо ничего шить. Их нам уже дали с благословением. – Сказала я – Илья, иди, возьми их там, где ты нанёс знак на свой нож.

Илья, ничуть не удивляясь, вышел из дома и вскоре вернулся с ножнами, закреплёнными металлическим зажимом на кожаном ремне. На ножнах был вытеснен рисунок – ромб из листьев, внутри которого сверкал рубин, размером с горошину.

– Чудеса! – Сакатов закатил глаза – Это определённо чудеса! Этим ножнам наверно сто лет! А что, они подходят под наш нож?

Илья взял нож и вложил его в ножны.

– Такое впечатление, что сделали их хоть и сто лет назад, но именно под этот нож. – Федот Ипполитович взял из рук Ильи ремень с ножнами – Знаете, что обозначает рубин на ножнах? По старой легенде, это означает, что сталь закалили в крови дракона. И девизом хозяина такого оружия становится понятие «Достоинство». Илья, ты нам подарил надежду.

– Она у нас всегда была. – Илья взял ремень и надел его – Иначе мы бы не собрались сегодня здесь. Ольга, ты молодчина, твои озарения очень кстати.

– Алексей Александрович, Вы с нами? – Спросила Лиза.

– Конечно, я тоже могу пригодиться. – Он хитро усмехнулся – По крайней мере, я всегда могу отвлечь внимание на себя! Или закричать громко. Или побежать быстро.

– Да у Вас просто целый арсенал бойцовских приёмов! – улыбнулась Лиза – Но самое главное, Вы не боитесь.

– Ох, Лизонька, это я только держусь перед дамами.

– И как мы попадём в дом? – Спросил Илья – Сейчас там, кроме наших союзников, к которым относятся, я надеюсь, те охранники, которых мы видели, и Ирина, есть ещё противники – вооружённый Макс и поддержка с воздуха. Нам надо бы взять с собой инструмент, типа фомки. Дверь у нас не получится вскрыть, она железная, но решетку от окон оторвать можно.

– А просто гвоздодер не подойдёт? – Спросил Федот Ипполитович.

– Так у нас и его нет! – Я задумалась – Может у соседей попросить? У них точно есть гвоздодер, я видела. Лиза, сходишь?

– Сходи, других вариантов у нас нет, магазины всё равно уже закрыты.

Лиза накинула курточку и пошла к соседям. Вернулась с внушительным гвоздодером, и, смеясь, нам рассказала:

– Сосед, конечно, очень удивился, когда я ему сказала, что хочу купить у него гвоздодер самый большой, и какое-то время стоял в раздумье, но тут подошёл его сын и сказал: «Папа, я, когда пойду работать, с первой же зарплаты куплю тебе самый дорогой ящик с инструментами». И сам меня проводил до ворот, неся гвоздодер. Вот такой вот джентльмен. Пришлось за это поцеловать его в лоб.

– Итак, я на своей машине подъеду к самому дому, чтобы отвлечь внимание Макса и выманить его на улицу, а Оля с Лизой и Федотом Ипполитовичем обойдут дом и постараются связаться с Ириной, и попытаются вырвать решётку с окна. Идёте с канистрами, чтобы в случае необходимости устроить душ Мельхому. В моей машине будет сидеть Алексей Александрович, который тоже будет держать возле себя открытой канистру, чтобы в случае чего ею воспользоваться. Меня Макс видел, поэтому будем надеяться, что он меня запустит в дом.

– Я пойду с тобой. – Возразила Лиза – Ольга может и вдвоём с дедом предупредить Ирину. Если Макс на самом деле вооружён, то у нас двоих будет больше шансов его обезвредить.

Илья сначала был против того, чтобы Лиза вместе с ним подъехала к дому, но мы его переубедили. На самом деле, в этом случае была намного больше вероятность попасть в дом.

Выехали мы в десять часов вечера на двух машинах. С Ильёй ехал Сакатов, а мы с Федотом Ипполитовичем сели к Лизе. Доехав до поворота в лес, мы перегруппировались. Лиза села в машину к Илье, а Федот Ипполитович сел за руль её машины. Мы доехали до последнего поворота дороги, где нас ещё не было видно из дома и остановились. Федот Ипполитович взял одну канистру с водой, и мы с ним пошли по лесу, чтобы подойти к дому с противоположной стороны. Было тихо, зловещего хлопанья крыльев пока не было слышно, но я знала, что это ненадолго. Он уже знает о нас и ждёт, но мы готовы. В доме свет был включен во всех комнатах. Мы прокрались к тому окну, где предположительно, должна быть Ирина, и засели в кустах, прислушиваясь к шорохам. Послышался звук подъезжающей к дому машины Ильи, потом стук в дверь и его голос:

– Макс, открой, я приехал по поручению Ошанина.

Глава 5. Освобождение.

Ирина прошла в общую комнату, откуда доносились голоса. Женя и Глеб на окне закрепили ещё одну разорванную картонную коробку. Альберт с Андреем сидели с понурым видом возле стола, ни тот ни другой всё ещё не могли воспринять появление жуткой твари:

– Может это какой-то ловкий фокус? – не унимался Альберт – Мы живём в двадцать первом веке, мы летаем в космос, мы такие фильмы реалистичные про всяких тварей снимаем, наконец! Мне кажется, это чисто техническая вещь. Робот. Они придумали такую штуковину, чтобы нам пощекотать нервы.

– Ну да, развеселить нас, а то скучно живём! – Женя посмотрел на Ирину – Ты убрала зеркало?

– Этот чёрт не позволил мне вытащить коробку из комнаты, я не стала его раздражать. Так заверещал! Альберт, у тебя есть телефон?

– Так у меня его забрали. Конфиденциальность, говорят. У Андрея есть.

Андрей вытащил и кармана телефон и аккумулятор. Засунул аккумулятор в телефон, включил его и протянул Ирине.

Ирина начала набирать номер, прошёл первый гудок и экран почернел.

– Чёрт, отключился!– Ирина протянула телефон обратно Андрею – Зарядка у тебя с собой?

– Нет, я же не планировал здесь ночевать.

– А как ты, кстати, должен был отсюда уехать? – Спросил Женя.

– За мной и Альбертом Ошанин должен приехать вечером. Может уже скоро здесь будет.

Вдруг они услышали, как кто-то открыл ключом замок, следом звук отрывающейся двери, и шаги по коридору. Тяжелые, мужские шаги. Все молча уставились на дверь. В проёме показался крупный мужчина, с тяжёлым недобрым взглядом. Женя облегчённо вскрикнул:

– Макс, слава богу ты. Не поверишь, но я рад тебя видеть! – Он сделал шаг к Максу и протянул руку.

Макс быстрым движением выхватил из пиджака пистолет и наставил его на Женю:

– Стой, где стоишь. Никому не двигаться. Буду стрелять без предупреждения. – Он сощурил глаза – У меня приказ такой. Всем понятно? Из комнаты не выходить. Глеб, сорви с окна бумагу.

Глеб послушно встал, подошёл к окну, и начал отрывать картон с окна.

– Макс, ты не представляешь, что здесь происходит. – Начал Женя – Ошанин тебя одурачил так же, как и нас.

– Да мне похрен, что у вас тут происходит, это ваши проблемы. Кто Альберт?

Альберт неуверенно поднял руку.

– Встал и пошёл работать со своей аппаратурой. Быстро!

– Так она дымится! – Начал Альберт.

– Ещё раз повторяю. Последний. Меня не интересуют ваши проблемы. Если ты их не можешь решить, ты здесь не нужен. Ещё яснее сказать?

– Нет, я понял. – Альберт пошёл в лабораторию.

Макс повернулся к Ирине:

– Быстро в комнату, где должны стоять датчики.

Ирина ответила:

– Слушай, мне кажется, что той твари что-то не нравится, когда мы начинаем подключать датчики к зеркалу, она начинает нервничать.

– А мне не нравится, когда со мной спорят. Иди.

– Я не пойду, она сидит там, на окне, и в любой момент может сорвать решётки и запрыгнуть в окно.

Макс сделал к Ирине угрожающий шаг, но Женя в два прыжка очутился перед ним и с размаху пнул ногой в живот:

– Не трогай её! Если тебе надо, сам иди к этим датчикам!

Макс разогнулся и направил пистолет на Женю, но в это время Андрей бросил в него бутылку с соком. Тот увернулся, но успел выстрелить. У Жени на рукаве, чуть ниже плеча, расползлось красное пятно, он повалился на пол. Ирина кинулась к нему. Макс заорал на неё:

– Пошла к датчикам!

– Я перевяжу ему рану, потом пойду, успокойся! Всё равно Альберт ещё не готов.

Макс повернулся к Андрею и пошёл на него, тот соскочил со стула, но Глеб встал перед Андреем и выставил перед Максом руку:

– Слушай, у нас тут и так нервы на взводе, прекрати! Ты не видел то, что видели мы. Всё, все успокоились, никто никому не будет причинять неудобств. Мы сидим тихо. Слушаем твои команды.

Макс громко скрипнул зубами, но отступил.

Глеб продолжил:

– Мы же все вместе работали, не конфликтовали. Выслушай, я…

Макс не дал ему закончить:

– Забирай этого нервного и идите в комнату охраны. Рассказывайте друг другу, что хотите, но чтобы его я здесь больше не видел. Понял?

Глеб с Андреем вышли из комнаты. Ирина в это время, оторвав от своей куртки трикотажную резинку, перемотала Жене руку, резинка тут же намокла от крови.

– Здесь есть аптечка? – Спросила она у Жени, тот отрицательно помотал головой. Она сказала Максу – Его надо в больницу отвезти.

– Ага, прямо сейчас. – Макс криво улыбнулся – Зачем лечить покойника?

Ирина спросила Женю:

– Ты идти сможешь?

– А куда ты собралась с ним идти? – Взревел Макс.

– Он пойдёт со мной, я боюсь одна оставаться в комнате, где в окне сидит злобная тварь и в любой момент может наброситься. Тебе ведь надо, чтобы я прикрепила датчики?

Макс подумал, потом нехотя разрешил:

– Идите, только без сюрпризов, то я ему и вторую руку отстрелю.

Женя поднялся с помощью Ирины и зло посмотрел на Макса:

– Ну и сволочь же ты!

Макс опять направился к Жене, но Ирина поспешила вывести того из комнаты.

Ирина вспомнила, что у ней в сумочке есть полисорб, поэтому повела Женю не в комнату, где зеркало, а в свою. Она быстро вытряхнула из сумки всё содержимое на пол, нашла банку и сказала Жене:

– Это конечно, не йод, но он тоже убивает микробов. – Она усадила его на стул и начала разматывать повязку – Потерпи, пожалуйста, я постараюсь сделать всё аккуратно.

Ирина чуть не плакала, она с детства не выносила вида крови. Она высыпала полисорб на рану, и белый порошок загустев, моментально сделался красным. Потом оторвала от простыни длинную полоску и туго перевязала руку. Из глаз её текли слёзы. Женя улыбнулся:

– Да не реви ты, выживу. И похуже были времена. Всё, пошли к зеркалу, пока эта образина с пистолетом не поняла, что мы не там, где он сказал.

Ирина прихватила с собой остатки простыни и они прошли по коридору в комнату с зеркалом. Голос Макса доносился из лаборатории. Женя плюхнулся прямо на пол и прикрыл глаза. В это время в окне снова появилась чёрная морда, в глазах её пылала такая ненависть, что Ирина поёжилась, представив, что будет, если она прорвётся к ним. Женя приоткрыл глаза и прошептал:

– Вот ведь гад, как задницей чует!

Ирина присела рядом с ним и тихо сказала:

– Женя, теперь точно, если мы ничего не придумаем, нам не дожить до утра!

Он ответил:

– У нас один выход. Зеркало.

– Но я не могу убивать!

– Так разве ты будешь убивать?

– Получается, что я.

– Не придумывай! Макс не человек. Он отморозок. Ему дали власть и он сразу забыл, что мы когда-то были друзьями. Да за деньги он перестреляет нас всех, если Ошанин прикажет. А тот прикажет, даже не сомневайся!

Слышно было, как Макс вышел из лаборатории и пошёл по коридору, но к ним он даже не заглянул.

– Ошанин его предупредил про зеркало. Видишь, даже не заглядывает. Доставай зеркало! – Женя поморщился и снова закрыл глаза – Поставь на стол, а там видно будет.

– Я не могу это сделать пока ты здесь. Давай, я помогу дойти тебе до твоей комнаты, потом достану зеркало. Я не знаю на каком расстоянии от человека оно начинает действовать. Ваш Савин, тоже просто зашёл в комнату, а вынесли его уже под белой простынёй.

– Откуда ты знаешь?

– Я слышала ваш с Глебом разговор вчера.

– Понятно. Одну я тебя здесь не оставлю. Всё, это моё последнее слово. – Он оглядел комнату и сказал – Чёрт, даже палки никакой нет.

Ирина вздохнула, подошла к коробке и вытащила из неё подушку с одеялом. Потом подошла к Жене, осторожно приподняла его голову и подсунула под неё подушку. Рядом с ним положила одеяло. Женя поймал её руку и тихонько сжал в своей руке. Она грустно ему улыбнулась. Женя снова закрыл глаза и отпустил её руку. Она встала и пошла к коробке с зеркалом. Не вынимая его из коробки, она плотно обмотала вокруг зеркала сбившееся покрывало и, поставив зеркало на стол, развернув его к окну. За окном раздалось хлопанье крыльев, Ирина вздрогнула. Твари на окне уже не было. Ирина накинула на окно простынь, которую принесла с собой.

Из коридора донёсся шум и ругань. Послышался звук удара по телу. Ирина тихонько выглянула в коридор. Звуки доносились из комнаты охраны.

– Что там? – Еле слышно спросил Женя.

– В комнате охраны Макс, похоже, кого-то ударил.

Женя застонал:

– Гад, убью.

Ирина вспомнила, что в туалете рядом с ведром она видела швабру на длинной толстой ручке. Она вышла в коридор и зашагала к туалету.

Сзади послышался крик Макса:

– Куда?

– В туалет. Можно?

Он ничего не ответил, и Ирина пошла дальше. В туалете она закрыла за собой дверь и задумалась. Да, швабра стоит, но как она её вынесет? Хотя можно попробовать. Она сняла щётку с палки, расстегнула джинсы, и просунула палку в брючину. Джинсы с засунутой в неё палкой застегнуть не удалось, и конец палки торчал из них сантиметров на двадцать. Она застегнула куртку, размотала шарфик, чтобы концы его свободно болтались впереди. Осторожно открыла дверь и выглянула. Макса в коридоре не было. Она шагнула, и поняла, что одна нога, с просунутой в джинсы палкой, не сгибается. Придётся рискнуть. Она быстро пошла по коридору, понимая, что если её увидит Макс, то наказание будет жестоким. Послышался шум открываемой двери из комнаты охраны. Сердце её стучало, выбивая барабанную дробь, которая отзывалась эхом в висках. Из комнаты показался Андрей. Ирина облегчённо вздохнула и ещё быстрее направилась к своей двери.

– Как Женька? – Спросил её Андрей вполголоса, но увидев, как она шагает, всё понял и замолчал.

Ирина так же в полголоса ему ответила:

– Надо в больницу.

Андрей оставался в коридоре, пока Ирина ни прошмыгнула в свою комнату. И только захлопнув за собой дверь, она прислонилась к косяку, чтобы отдышаться.

– Ирина, что случилось? – Женя обеспокоенно смотрел на неё.

– Всё нормально, – Ирина достала палку и показала Жене – какое-никакое, но оружие.

– Ты рисковала.

– Всё обошлось.

* * *

Я, услышав, как на стук Ильи открылась дверь, сразу кинулась к окнам. Сначала я заглянула в крайнее окно, где, как я думала, должна быть Ирина. Там не было никого. В следующем окне тоже, в третьем окне, когда я заглянула, дёрнулись две фигуры, упав на пол, но потом одна из них приподнялась, и я узнала Андрея Вяткина. Я спросила его:

– Где Ирина?

Он приложил палец к губам и показал рукой влево. Я кивнула и подошла к следующему окну. Оно было занавешено белой шторой. Я тихо постучала. И в это время сверху, ухнув и обдав ветром поднятой с крыши пыли, свалилось на меня огромное чёрное существо. Но я уже знала, что он будет меня караулить, поэтому резко отпрянула назад, и он пролетел мимо. Я почувствовала из оскаленной пасти вонь смрадного дыхания, услышала, как под его когтями затрещала моя куртка, и в мою кожу впились длинные когти. Но тут на нас хлынул поток холодной воды. Под брызгами воды закорчилась, дико визжа, выгибаясь, и хлопая по мне своими кожистыми крыльями, тварь с оскаленной пастью. Падая на землю, я увидела, как в окне показалось испуганное лицо Ирины, и раздался её беззвучный крик. Тварь свалилась рядом со мной, придавив мне ноги. Федот Ипполитович кинулся ко мне, пытаясь отвалить тварь в сторону. Та хватала когтистыми лапами его за руки, и его руки окрасились в кровавый цвет. Он отцепился от твари, схватил канистру и быстро вылил на неё остатки воды. Тварь затихла. И тут в доме прогремел выстрел. Потом ещё один, но прозвучал он по другому, глухо. Федот Ипполитович пнул тварь, та не шевелилась, потом он помог мне подняться.

Ирины в окне уже не было. Мы с Федотом Ипполитовичем побежали к двери. Завернув за угол, мы увидели, что в машине никого нет, а дверь в дом открыта. Я первая ворвалась в дом и чуть не споткнулась о груду тел, копошащихся на полу. Илья, Лиза и ещё один парень навалились на здоровенного мужчину и придавили его к полу, а он пытался скинуть их. Сакатов сидел на одной его ноге, пытаясь удержать её всем своим телом. Андрей Вяткин стоял возле него на коленях и пытался связать ему руки. Мужик, а это был, как я поняла, Макс, силы был недюжей, и они держали его из последних сил. Я бросилась к Андрею, и мы вдвоём замотали вокруг его одной руки верёвку. А когда к нам присоединился Федот Ипполитович, мы замотали обе его руки. Когда я подняла голову, то увидела, что к Сакатову присоединилась Ирина, они вдвоём сидели у него на ноге. В комнату забежал ещё один парень, второй охранник, принёс несколько мотков верёвки и все вместе они обмотали этого Макса, как паук муху. Макс рычал, злобно нас оглядывая, лицо у него было малиновым от натуги. Он был весь насквозь мокрый, как впрочем, и Илья с Лизой. Все тяжело дышали.

Я повернулась к Ирине, та подползла ко мне и прижалась.

– Мама, ты ранена, надо срочно тебя в больницу отвезти. И у нас тут ещё один раненый есть.

– Да, обязательно поедем в больницу, только здесь сначала разберёмся.

Федот Ипполитович сказал Илье:

– Там за домом Мельхом лежит, мы его вывели из строя, не знаю уж на сколько. Надо избавиться от него. Пошли Илья.

– Все пойдём. – Возле дверей стоял бледный парень с перевязанной рукой – Глеб, Андрей, оставайтесь возле Макса.

– Ты никуда не пойдёшь! – Возразила Ирина – Ты останешься здесь с Андреем. Это и в целях безопасности тоже. Женя, ты ранен, а вдруг она от запаха крови в себя придёт. Мы вон с Максом еле справились, а там монстр похлеще Макса будет.

Мы посовещались и решили, что возле Макса останутся Ирина и Женя. Илья взял из машины канистру с водой.

– Может, обе возьмём? – Спросила я.

Илья усмехнулся, и кивнул на Сакатова:

– Целую канистру на нас вылил с перепугу, зараза. До нитки все промокли. Но зато какой был эффект неожиданности! Так что святая вода помогла!

Он пошёл к двери, и в это самое время, неведомая сила так сотрясла дом, что стекла из окон со звоном посыпались на нас. Мы инстинктивно присели, в ушах гудело. Потом стало тихо.

– Что это было? – Спросила я – Что взорвалось?

– Сейчас увидим. – Илья поднялся, отряхнувшись от мелких стёкол – Никто не ранен?

Слава богу, никого рядом с окнами не было. Илья шёл первым, все остальные шли по цепочке за ним. Он заглянул за угол, потом повернулся ко мне и спросил:

– Где вы его оставили? Там нет никого.

Мы вышли к месту, где оставался Мельхом, но там остались только следы нашей борьбы, трава мокрая, да ещё кругом стёкла от выбитых окон.

– Ничего не понимаю, он же мокрый не летает, не видит, не слышит? – Удивилась я.

– Но отползти он смог. Может из преисподни кто ему помог, что-то грохнуло ведь. – Федот Ипполитович подобрал пустую канистру и протянул Глебу – Идите, наберите воды, на всякий случай.

– Похоже, он с феном путешествует. – Илья повернулся и пошёл к дому – Всё, поехали быстрее отсюда.

Мы оттащили Макса в общую комнату и закрыли его на ключ, Лиза забрала его мобильник. Я пошла в комнату, где разговаривали Ирина с Сакатовым. В комнате, на столе я увидела завёрнутое в покрывало зеркало. Подошли Федот Ипполитович с Лизой. В руках у Федота Ипполитовича был чёрный старинный плащ. Я познакомила Ирину со своими друзьями.

– Ирина, не сочти за труд, – обратился Федот Ипполитович – это плащ патриарха Филарета, который нейтрализует негативное действие зеркала на людей. Надо в него упаковать зеркало. И поехали отсюда, нам здесь больше делать нечего. Будем готовиться к ответному визиту. Теперь они нас сами найдут, и у нас будет, наконец, возможность отправить Мельхома к его чёртовой бабушке.

Все вышли из комнаты, кроме нас с Ириной. Я подошла к зеркалу и сняла с него покрывало. Ничем не приметное зеркало. Видно, конечно, что старое. Я провела пальцем по раме. Под пальцами чувствовались щербинки и царапины. Заглянула в него. Немного мутная поверхность зеркала придавала отражению мертвенный оттенок. Интересно, это так и задумано, или срок службы его так состарил? Тем более что он триста лет простоял в сыром подземелье.

– Мам, давай поторопимся! – Ирина подошла с плащом и мы завернули зеркало. Ирина осторожно его взяла и мы пошли к машине.

Мы с Ириной сели в машину к Илье, с нами сели Женя и Глеб. К Лизе в машину сели Федот Ипполитович, Сакатов, Вяткин Андрей и Альберт. Договорились, что Лиза повезёт их к нам, где они нас дождутся, чтобы спокойно обсудить, как нам дальше действовать, а нас Илья отвезёт в больницу.

По дороге мы с Женей договорились, что будем говорить. А будем мы говорить, будто на нас напала бешеная собака на карьере, и случайно оказавшийся незнакомый мужчина стрелял в неё, но попал в Женю. Конечно, объяснение слабое, но правда выглядит намного безумнее. Только мы остановились возле больницы и вышли из машины, как Глеб сказал, что пойдёт домой. Сколько мы его не пытались переубедить, что это опасно, он всё равно ушёл.

Мне обработали раны на спине, потом поставили укол. Хирург в травмпункте, долго и внимательно смотрел на меня, когда я ему рассказывала, как собака прыгнула на меня, как когтями меня расцарапала, потом устало сказал:

– Женщина, мне абсолютно всё равно, почему Вы не хотите мне рассказать, что на самом деле с Вами случилось. Я понимаю, что сейчас модно заводить экзотических животных. Но Вы сами понимаете, что если Вы упустили этого зверя, и он будет рыскать по лесам вокруг города, и если ещё кто-нибудь пострадает, то я, с вашими данными, пойду прямиком в полицию? Вы его хоть нейтрализовали?

– Нет, в него не попали. – Я отрицательно покачала головой – Но поверьте, это не наше животное. И похож он на помесь собаки со свиньёй. Чёрной. Наверное, он возле города и будет рыскать.

Врач задумался:

– У Вашего товарища стреляная рана, полицейского мы уже вызвали. Советую Вам подойти к нему и тоже дать показания. Очень советую.

Я согласилась. Полицейский, на удивление, пришёл очень быстро. И к моменту, когда Женя вышел из процедурной, я уже подписывала протокол о нападении на меня большой чёрной собаки. Полицейский беспристрастно выслушал меня, и всё записал. Я себя чувствовала не очень хорошо, выдавая ложь за истину, поэтому постаралась быстрее с этим покончить.

Как только Женя показался в дверях процедурной, Ирина кинулась к нему:

– Как ты? Тебя не положат в больницу?

Мы с Ильёй переглянулись. Когда я выходила из кабинета, Ирина ко мне так не торопилась.

Женя пошевелил плечом:

– Всё норм, не беспокойся, только царапнуло.

– Только царапнуло? Но столько крови было!

– Это лишняя была.

Женя, увидев полицейского, подошел к столику и сел напротив него. Женя спокойно объяснял полицейскому, где он был, как попал под выстрел. Судя по реакции полицейского на некоторые Женины ответы, наше с ним видение ситуации в нескольких вопросах очень отличалось. Ну что тут поделаешь, хоть мы по дороге и проговорили в общих чертах, что будем говорить, но врать коллективно очень тяжело, да и полицейский свой хлеб не зря ест. Женя подписал протокол, и мы отправились домой.

За столом, за которым сидела вся компания, отправленная с Лизой, была тишина, как на самом интересном уроке. Сакатов, раскрасневшийся от внимания публики, был в ударе. Судя по разбросанным по столу листкам и раскрытым книгам, его лекция уже подходила к концу. Когда мы к ним присоединились, Сакатов попытался ещё раз повторить это для Жени, но мы остановили его, сказав, что будем отвечать на Женины вопросы по мере их поступления. Я спросила у Федота Ипполитовича, нет ли новых записей в книге Белогора. Он грустно покачал головой. У всех были множество вопросов, и не на все мы знали ответы. Сакатов, как мог отвечал на них, но, к сожалению, все ответы были на грани догадок. Не знаю, сколько бы ещё продолжались расспросы, но Федот Ипполитович, до этого молча слушавший наши разговоры, призвал к тишине и сказал:

– То, чему мы все стали свидетелями, не является обычным делом, вы и сами это понимаете. Вопросов много, и не на все мы может ответить, поскольку и сами не всё знаем. А теперь к делу. Мы не можем оставить зеркало здесь, потому что велика вероятность, что может пострадать местное население от демона. Пока мы не уничтожим проклятое зеркало, все вокруг в опасности. А мы не знаем, как его уничтожить. Пока. Мы с Лизой повезём его обратно в тайник, который нам указал Белогор, и где оно до сих пор и хранилось, и будем искать способ его уничтожить. Я не вправе вам всем указывать, что делать. Но если Ольга Ивановна и Илья поедут с нами, то у нас будет больше шансов. – Он повернулся к Ирине – Ирина и Альберт оба из Москвы, и я считаю, что они должны ехать по домам. А Жене нужно долечиваться, но оставаться здесь ему опасно, так же, как и Андрею. У вас есть куда уехать из города, хотя бы на первое время?

Андрей ответил:

– Да, у меня в Первоуральске родители, я могу к ним уехать.

– Вот и хорошо. А ты Женя?

– Некуда мне ехать, и я не собираюсь уезжать. У меня тут мать одна. Я смогу за себя постоять, меня они больше не застанут врасплох. Да и Глеб здесь. Нас двое.

Федот Ипполитович продолжил:

– Надо полагать, что держать язык за зубами вы все умеете? Это в интересах каждого. – Он посмотрел на Сакатова – Алексей Александрович, большое Вам спасибо за помощь и поддержку. Вам тоже надо быть осторожнее, пока постарайтесь дома посидеть, мы Вам позвоним, когда всё закончится. А может и раньше, если потребуется Ваша помощь. Я думаю, что мы найдём способ уничтожить зеркало. А не будет его, тогда и Мафутий и компания потеряют к нам всякий интерес.

Ирина посмотрела на меня и спросила:

– Мама, если ты поедешь с Федотом Ипполитовичем, я тоже поеду с тобой. Я буду тебе помогать.

– Я обязательно поеду. Но без тебя. А ты возвращайся в Москву, и это не просьба. Ты мне уже и так напомогала. Ты понимаешь, о чём я?

– Ну, мам!

– Ирина, это не детская сказка, ты же взрослая, должна понимать, что помочь ты мне не сможешь, а я буду только отвлекаться с тобой. И, огромная просьба, научись хранить секреты. Никому ничего не говори о том, что ты здесь видела. Это первое твоё взрослое задание. Справишься с ним, значит, в следующий раз я обещаю тебе, что ты будешь мне помогать.

– В следующий раз? – Илья оторопело уставился на меня – То есть, теперь это будет происходить на постоянной основе? Знаешь, в этот раз я поеду с тобой, так как у меня самое главное наше оружие, но ты должна пообещать, что следующего раза не будет.

Незаметно наступило утро. Выезжать решили под вечер, дав отдохнуть перед дорогой нашим водителям – Илье и Лизе. Я взяла у Ильи красный шнурок, разрезала его пополам и одну часть отдала Ирине, чтобы она всегда носила его при себе. А потом ещё раз подумала, и разрезала свою часть шнурка ещё напополам и одну вернула Илье, а другую положила Лизе в куртку. Ирина с Женей ушли в сад, а я стала готовить обед на всю нашу большую компанию. Альберт вызвался мне помогать, но когда я отказалась, сел рядом и начал рассказывать про какие-то аджайлы, акцессы, и так увлёкся, что я вообще не поняла дальше ни слова. Но я кивала ему головой, делая вид, что слушаю, и изредка вставляла восклицания типа «Вот это да!» или «Ничего себе». Мысли мои были совсем о другом. Во-первых, я переживала за всех участников сегодняшнего события. Конечно, Мафутию и Ошанину нужно только зеркало, но там был ещё связанный нами Макс, и не похоже, что он умеет прощать. Скорее всего, они поймут, что мы увезли зеркало обратно в тайник, чтобы его уничтожить. И будут стараться перехватить нас. Поэтому про других участников может и забудут. Во-вторых, и в самых главных. Как уничтожить зеркало? Одна надежда – на Белогора. Так, незаметно для меня, со своими мыслями и заботами, и прошло время.

Мы дружно пообедали за нашим большим столом, после чего Андрей попрощался с нами и ушёл. Мы обменялись телефонами, чтобы он нам позвонил, когда доедет до Первоуральска. Он с нас взял обещание, чтобы мы ему обязательно позвонили и рассказали, как закончится дело.

В три часа дня мы стали собираться в путь. Лиза с Федотом Ипполитовичем положили зеркало в коробку в салон. С ними в машину сел Сакатов. Мы с Ильёй посадили к себе Ирину и Альберта. С собой мы в каждую машину поставили по канистре с водой, теперь мы знали, что средство это верное, и Мельхома на какое- то время нейтрализует. Правда мы не поняли на какое.

На обратной дороге Ирина прижалась ко мне, и мы почти всю дорогу молчали. Только подъехав к аэропорту, она меня спросила:

– Мама, ты не боишься?

– Нет. Нисколько. – Соврала я ей.

– А я боюсь за тебя, пожалуйста, будь осторожней! Дядя Илья, берегите там маму, не оставляйте её одну. И каждый день мне звоните. Утром и вечером. И днём.

– Хорошо. Ты тоже постарайся больше не вляпаться ни в какие подозрительные дела. Договорились? Шнурок всегда держи при себе. Надеюсь, ты его не потеряла?

Она покачала головой и вытащила их кармана шнурок. Он стал в два раз короче. На мой удивлённый взгляд она ответила:

– Я половину Жене отрезала, пусть он его тоже хранит. Мам, Женя очень хороший! И он смелый, он меня от Макса защитил.

Ближайший рейс был через четыре часа. Мы дождались, когда Ирину и Альберта пригласят на регистрацию, попрощались с ними, и поехали отвозить Сакатова. Потом Илья уехал к себе, а я пересела в машину к Лизе и мы поехали ко мне домой. Договорились выехать в пять утра. Коробку с зеркалом занесли домой. Я разместила своих гостей и собрала сумку с вещами. Позвонила Наташке, чтобы меня ближайшую неделю не теряла, потому что уезжаю на майские праздники к друзьям. Она повозмущалась для порядка, но сказала, чтобы я хорошо отдохнула и пожелала мне удачной дороги. Я набрала полную ванну воды и полчаса лежала, наслаждаясь покоем.

Когда я вышла из ванны, Федот Ипполитович ждал меня на кухне:

– Оля, Белогор написал, – он подвинул мне книгу – читай.

Я взяла книгу, и мои пальцы снова почувствовали живой трепет страниц, там появились строчки: «Страх перед хозяином гонит Мельхома за своим сокровищем, призвал он слуг своих, и в руках его дикая стрела Аграна. Остановит её паутина, накинутая на ветер»

– Одни загадки! – Воскликнула я – Ничего не поняла. Теперь ещё и стрела.

– Да, ничего хорошего это не сулит. – Вздохнул Федот Ипполитович. – Сегодня отдыхаем, а завтра будет искать ответы.

Когда мы в пять утра спустились к машине, Илья нас уже ждал. Коробку с зеркалом мы поставили в машину к Илье, я села с ней рядом, а Лиза с дедом поехали за нами следом. Без всяких приключений мы доехали до Тюмени, там остановились в придорожном кафе, поели вкусных вареников с деревенской сметаной, погуляли с полчаса и поехали дальше. До родной деревни Федота Ипполитовича, Белкино, оставалось ещё почти 200 км. Последние пятнадцать километров то, по чему мы ехали, дорогой уже не назовёшь. Но все неудобства сполна компенсировала красота леса, который раскинулся по обе стороны дороги. Сосны, кедры и ели уходили макушками в небо, а лёгкий моросящий дождик придавал пейзажу таинственный и торжественный вид. Илья повернулся ко мне:

– И скажи мне на милость, зачем люди в городах живут? Вот где надо жить! Посмотри, какая вокруг торжественная красота!

– Да, красота. А что здесь делать? Где работать?

– Поля возделывать, коров разводить, кроликов. Всех нас кормит земля наша, а не асфальт в городе.

– А ты сам, что в городе живёшь? Переезжай в деревню.

– Перееду. Открою охранное агентство «Смерть демонам». Тебя возьму на работу.

Лес расступился, и мы выехали к мосту. Табличка на мосту нам сообщила, что мы переезжаем реку Туру. Мы остановились полюбоваться на живописнейшие берега. Свежая зелень, ещё не покрытая пылью, радовала глаз. Федот Ипполитович и Лиза тоже вышли к нам.

– Наша Иска впадает в Туру. – Федот Ипполитович склонился к воде, зачерпнул её ладонью и умыл лицо – Сколько гляжу, не могу наглядеться. Я так и не смог уехать отсюда, меня жена поначалу всё уговаривала в Тюмень переехать. А потом привыкла, сама сейчас ни за что отсюда не уедет. Одно время у нас из деревни многие уехали работать в город. Да только половина обратно вернулась. Молодёжи в деревне мало, но если кто остался жить у нас, то уже никогда не уедет. – Он посмотрел на небо – Хорошо, что дождь идёт. Мы сейчас не в деревню поедем, а сначала свернём к нашему схрону, там Павел нас ждёт. Зеркало там спрячем, в деревню не повезём. Опасно.

Мы сели в машины, Лиза поехала первой, показывая дорогу. Вдалеке мы увидели деревню Белкино, которая раскинулась на правом берегу реки Иски. Деревня была большая, дворов пятьдесят, а может и больше. Из труб поднимались столбики дыма, а чуть ближе к нам, на большой равнине, ходило стадо коров, издалека похожее на пятнистый чёрно-белый ковёр. Лиза свернула в лес на узкую дорогу. Проехали мы километров пять, потом оставили машины на небольшой поляне и пошли пешком. Взяли с собой одну канистру с водой, хоть и моросил дождь, но, похоже, что теперь вода – наш постоянный спутник. Шли сначала на север, километра три, прошли через небольшое болотце, потом свернули на запад и прошли ещё одно болото, и, наконец, вышли на сухую возвышенность. Прошли по густой чаще и дошли до скал. К одной из них была пристроена из брёвен избушка, в единственное окошко которой была выведена труба, из которой шёл дым. Рядом с дверью стоял старый, видавший виды велосипед. Дверь в избушке была открыта, и на пороге показался пожилой мужчина, очень похожий на Федота Ипполитовича, только в плечах немного пошире, и с пышными седыми усами а-ля Будённый. Он заулыбался, глядя на нас, резво подскочил к Федоту Ипполитовичу, они похлопали друг друга по плечам. Потом он приобнял Лизу, и она чмокнула его в щёку. Он повернулся к нам с Ильёй и протянул ему руку:

– Я Павел Ипполитович, но это вы сами уже поняли. Мы с братом похожи, только я покрасивее буду. – Он подмигнул мне – Ольга? Очень приятно. Вы с братом тоже похожи! – Он пожал Илье руку – Добро пожаловать к нам. Хвоста не привели за собой?

– Вроде нет. Ты подготовил место? – Спросил Федот Ипполитович.

– Я выкопал ямку небольшую, устлал её ветками и мхом, сверху ветками закидаем, можно и землёй. И вот ещё, сегодня ночью я в деревне ночевал, так кто-то вокруг дома шастал, в окне тень мелькнула. Я выбежал посмотреть, а никого не увидел.

– Долетел, демон.– Федот Ипполитович вздохнул. – Павел, надо бочку двухсотлитровую сюда привезти. И на место, где зеркало закопаем, поставить. Водой её наполнить. Он не сможет тогда к зеркалу подобраться.

– У меня есть такая бочка, в следующий раз захватим, воды из болота натаскаем в неё. Ведро захватить только надо. Илья, покажи оружие своё! – Илья протянул Павлу Ипполитовичу нож – Ого! А ножны–то! Знатно получилось. Неужели, просто появились из воздуха?

– Не знаю. – Илья отстегнул ремень с ножнами и протянул Павлу Ипполитовичу – Говорят, что сталь для них закалили в крови дракона.

– Может и вправду говорят. Короткий только. Если этого демона не обездвижить, до него таким не дотянешься! – Павел Ипполитович вложил нож в ножны и протянул Илье – Ну да ладно, какой есть.

– Керстагладец. Могила летающему демону. – Илья ласково погладил своё сокровище – Мне кажется, он именно такой, каким и должен быть.

Федот Ипполитович спросил у брата:

– Что в деревне, есть новости?

– Есть новости. У Васильева новый жилец, никто его раньше в деревне не видел, но он и сам не стремится с кем-то встречаться. Сначала, как только появился здесь, хотел со мной поговорить, вроде как печку чтоб я посмотрел у Борьки Васильева, а потом видать раздумал. Недели две назад, еду я сюда с самого утра, смотрю, а за мной из деревни машина чёрная выезжает, и тихонько так едет. Мне пришлось проехать лишний круг и в деревню снова вернуться. Машина эта чёрная во дворе у Васильева стоит, на ней его гость приехал. Вот и получается, что это он за мной увязался. Сейчас каждый раз, как сюда направляюсь, сначала наблюдаю, не едет ли кто за мной. Машина та по деревне больше не ездит. Зато этого парня видели, и не раз, как он по лесу шныряет, с утра с рюкзаком в лес уходит, и так до самого вечера. Что он там ищет? Понятно не грибы. Скорее всего, он из банды Мафутия, книги ищет. Пошли, зеркало спрячем, будет время ещё поговорить.

Я спросила:

– А вдруг он найдёт сюда дорогу?

– Найти–то он может, и найдёт, да только Белогор сам охраняет это место от посторонних глаз.

Ямку Павел Ипполитович выкопал метрах в ста пятидесяти от избушки, в небольшом овраге, заросшем можжевельником. Мы опустили туда коробку с зеркалом, сверху накидали веток и засыпали землёй. Федот Ипполитович накопал мха и разложил его поверх свежей земли. Потом мы пошли в избушку. Внутри было очень тесно, поэтому зашли только мы с Ильёй и Федотом Ипполитовичем. На лавках вдоль стен были разложены старые книги в толстых переплётах, берестяные свитки, дощечки с письменами, лежали какие-то мешочки, куски ткани с вышитыми на них узорами, на полу стояли берестяные вёдра, наполненные сушёными ягодами и травами. В дальнем углу была лежанка, с лоскутным толстым одеялом, устроенная на большом сундуке. У окна стояла небольшая печка-буржуйка. В углу стояли иконы, рядом с ними лежали исписанные бумажки. Я взяла книгу, лежащую сверху ближайшей ко мне стопки, и открыла её. Написана она была старославянской вязью, все страницы её украшали витиеватые красные рамки, фигурно закрученные вензелями. Красиво и ровно слова лежали на бумаге, тоже напоминая старинные узоры. Были там и рисунки, только плоские и больше похожие на детские. На первом рисунке сидел на троне царь в короне, возле него стояли придворные, а перед ним на коленях стоял связанный верёвками лохматый мужик. Рядом с ним стоял медведь, который держал конец верёвки, связывающей мужика. Я перевернула страницу, там ещё чуднее был рисунок. Нарисовано было озеро, вокруг которого сидели люди, в руках они все держали что-то похожее на миски. А позади них было нарисовано несколько деревьев, среди которых стояли три медведя. Ещё один медведь был на берегу, немного поодаль людей, и был на нём надет кафтан. Ещё через несколько страниц был рисунок, где два больших медведя сидели напротив крепостной стены, окружавшей город, а на стене стояли люди с флагами. В лапах у медведей были ветки.

– У Белогора, наверное, было особое отношение к медведям.

– Да, медведи занимают большое место в сказаниях в наших краях. Медведь всегда считался хранителем этих мест, душой лесов. Никто никогда раньше и не помышлял, чтобы убить медведя. Вроде грех большой был. Это всё равно как убить человека. И медведи никогда не нападали на человека. Медведь очень умное животное – Федот Ипполитович показал на какой-то странный деревянный прибор, висевший на стене – Это колотушка, говорят, что медведя можно ей вызвать.

– Странно, в вашей книге он обращается к нам на современном языке, а здесь без переводчика и не прочитать.

– А ты видела первые страницы в моей книге? Они там вообще на староцерковном написаны.

– Видела, но не обратила внимания, но мне всё там было понятно.

– Вот то-то и оно! Если Белогор хочет, чтобы тебе было понятно, тогда и поймёшь всё, и не важно, на каком языке написано.

– Эти бы книги да в музей, чтобы их сохранить, и чтобы все могли их прочитать.

– Рано ещё людям их открывать. Вот когда будут они готовы, тогда Белогор и разрешит все свои книги в музей отдать.

– А будет ли такое время?

– Будет, не сомневайся. Обязательно будет.

Глава 6. Мафутий.

Павел Ипполитович остался в избушке, а мы пошли обратно, оставив ему канистру с водой. Дождик и не думал прекращаться, чему мы были несказанно рады. Расселись по машинам и поехали в деревню. Народ в деревне, после трудового дня отдыхал, сидя на лавочках перед палисадниками, или стоял у заборчиков, неторопливо общаясь с соседями. Завидев Лизину машину, люди оборачивались, улыбались и здоровались. Федот Ипполитович и Лиза только успевали отвечать на приветствия. Нашу машину тоже провожали взглядами, внимательно разглядывая нас. Мы с Ильёй кивали головами и здоровались, нам кивали в ответ.

Дом Федота Ипполитовича был в самом центре деревни, на небольшой горке. Срубленный из толстых брёвен, он, как сказочный терем, возвышался над остальными домами. Окна были в резных наличниках, ворота тоже были с деревянными узорами. На коньке крыши был флюгер – блестящий золотой петушок. Рядом с распахнутыми воротами стояла женщина, в длинной цветастой юбке и наброшенной на плечи пушистой шалью. Рядом с ней сидела бело-рыжая лайка, которая, увидев Лизину машину, кинулась навстречу ей и, радостно закрутив хвостом, залаяла. Мы подъехали, Лиза первая выскочила из машины, подбежала к женщине и крепко её обняла.

– Это наша баба Лена, знакомьтесь. Баба Лена, это Ольга Ивановна и Илья. Они нам помогают. Очень хорошие люди.

– Ну-ну, я уж и так поняла, что они очень хорошие люди. – Баба Лена подошла ко мне, улыбнулась и тоже меня обняла – А мы хорошим людям завсегда рады! Давайте в дом. Федот, у нас тут ночью кто-то крышу сарая разворотил, всю толь порвал. А сегодня, как назло, с утра дождик, весь инструмент твой промок.

Мы зашли во двор, баба Лена показала нам на сарай. Весь край крыши был, как ножом распластован, торчали одни лохмотья от рубероида.

– И здесь побывал! – Федот Ипполитович сходил за лестницей, приставил её к сараю и залез на неё – Ты смотри, когтями специально рвал, показать, что он здесь. Точно говорю, специально он это сделал! Ладно, завтра починю. Муха, а ты что, спала что ли крепко? – Обратился он к лайке, та опять радостно закрутила хвостом.

– Да лаяла она, лаяла! Я думала так, кто мимо проходил! – Ответила баба Лена.

– В остальном всё нормально? – Спросил Федот Ипполитович, спустившись.

– Всё нормально. Ворота не закрывай, Зорьку жду. Вон, стадо уже по улице идёт.

На улице слышалось протяжное мычание коров, которые ещё издалека начали предупреждать своих хозяев о своём приближении. Зорька, чёрно-белая корова с огромным выменем, деловито зашла во двор и пошла к конюшне, распугав кур. У самой конюшни она остановилась, оглянувшись на хозяйку, и протяжно замычала. Её мычание тут же дружно подхватили её подружки из соседних дворов.

– Да вижу, вижу, сейчас приду! – Баба Лена ласково похлопала Зорьку по спине и пошла за ней – Идите в дом. Лиза, корми гостей, у меня всё готово, не ждите меня. Я подою Зорьку и приду. Баня натоплена. Будьте как дома.

Мы зашли через небольшие сени в просторный и светлый дом. Комната была большая, полы покрыты половиками, на самом почётном месте стоял телевизор, а посредине комнаты, в окружении старинных резных стульев стоял круглый стол. Из комнаты вели двери ещё в две комнаты, поменьше. Лиза показала мне на первую дверь:

– Ольга Ивановна, мы с вами опять в одной комнате будем жить!

– Хорошо, только, чур, моя очередь на раскладушке спать!

Илью поселили в соседнюю с нами комнату, похожую на библиотеку, с многочисленными полками и полочками, сплошь уставленными книгами и стопками журналов. На двухтумбовом столе, стоявшем у окна, стоял письменный прибор, вырезанный из дерева в форме сидящего медведя, который держит в своих лапах карандашницу и часы. Пока мы с Ильёй обустраивались на новом месте, Лиза накрыла на стол и позвала нас. Пришёл Федот Ипполитович, сел во главе стола, видимо это было его почётное место. Мы присоединились к нему. Лиза поставила на середину стола блюдо с тушёной в печи ароматной картошкой с мясом. Под конец ужина к нам присоединилась баба Лена, налив нам по большой кружке парного молока.

Когда мы уже поели, баба Лена нам рассказала деревенские новости:

– Как только вы с Лизой уехали, я пошла к Павлу вечером, у него Алевтина ноги застудила, так я ей меновазин понесла. Павел в лес собирался, и попросил, чтобы я и утром ещё зашла, попроведала её. Сел он на велосипед и поехал. Я за ним двери закрыла, сидим мы с ней, телевизор смотрим. Она мне говорит: «Гляди, кто это с Борькой Васильевым по улице идёт? Что-то не признаю я кто это». Я в окно выглянула, а там Васильев пьянёхонек идёт, а его под руку ведёт парень, в куртке чёрной кожаной. Ну, думаем, может внук его приехал, да вроде не похож, тот повыше ростом будет. Посидели с ней ещё, потом пошла я домой. Утром Зорьку выгнала на пастбище и пошла к Алевтине, её Январку тоже выгнала. Только ворота начала закрывать, смотрю, парень этот в кожаной куртке идёт по улице, и вроде как ко мне заворачивает. Подошёл, поздоровался и спрашивает: «А можно Павла Ипполитовича увидеть?» Я ему отвечаю: «А ты кто сам, что-то тебя я раньше у нас в деревне не видела». Он улыбается весь, будто я ему подарки какие дарю: «Меня зовут Вячеслав. Приехал к дяде Борису Васильеву. Я друг внука его Дениса. Он мне гостинец для деда передал. Дядя Боря сказал, что Павел Ипполитович печник, а у него печка дымить начала, вот я и хотел позвать его, чтобы он посмотрел. Так он дома?» Я ему: «Нету его дома, как придёт, передам» А он опять спрашивает: «А где он?», а сам так внимательно заглядывает через меня во двор. Я ему «По делам уехал». Он опять: «А когда уехал?». Ещё там что- то пытался у меня спрашивать, да я ему сказала, что некогда мне тут с ним стоять и закрыла ворота. Алевтине сказала, чтоб когда Павел приедет, то ко мне пусть зайдёт. Не стала ей рассказывать, что интересовался парень Павлом. Павел вечером пришёл ко мне, я ему всё про парня рассказала, он к Васильеву сразу пошёл, да быстро вернулся. Говорит, что никто ему не открыл. С тех пор этот Вячеслав всё по лесам бродит. Я утром Зорьку провожаю, а он уже огородами да в лес. Странный такой парень. А тут ещё крышу кто-то порвал. Не за вами ли приехали?

– За нами. – Федот Ипполитович вздохнул – Я думаю, они почуют и найдут, где мы прячем зеркало. Первый раз им не помешали даже охранные заклятия. Поэтому будем в схроне по двое дежурить. А тебе, Илья, придётся там поселиться, мы тебе еду привозить будем. Может и недолго придётся нам с вами там дежурить, быстро покончим с проклятым зеркалом. – Федот Ипполитович допил молоко и поставил кружку – Лена, сегодня в схроне Павел ночует, я тоже к нему сейчас поеду, одному ему там стало не безопасно. Собери мне с собой поесть и тёплые вещи. У нас где-то спальный мешок был, тоже положи мне с собой. Лиза, ты завтра на работу? – Лиза утвердительно кивнула – Значит, завтра утром нас сменят Ольга с Ильёй. Всё, отдыхайте, отсыпайтесь. Лиза, отвези меня. По пути заедем к Алевтине, возьмём у неё бочку пустую большую с собой.

– Может мне с вами прямо сейчас уехать?– спросил Илья.

– Нет, сходи в баню, отдохни, завтра с утра начнётся твоё дежурство. А пока мы вдвоём с Павлом справимся. Нам не привыкать.

Илья пошёл в баню, баба Лена собрала Федоту Ипполитовичу с собой целую сумку с тёплыми вещами, постельными принадлежностями и едой. Он достал из сарая два ведра и тоже захватил их с собой, потом сел в машину к Лизе и они уехали.

Я спросила у бабы Лены:

– Так вы знаете всё про схрон?

– Конечно. Мы как поженились с Федотом, он мне всё и рассказал. А как иначе, мы же одна семья. Тогда ещё отец его был жив, Ипполит Станимирович. Его в деревне очень уважали. Хороший был мужик, работящий. И сыновей своих достойными воспитал. Ему девяносто пять лет уже было, когда он помер. До последнего на своих ногах ходил, ещё и хозяйство содержал, огород садил. Вдовцом он был с семидесяти лет. Жену его, Марфу Семёновну, когда ей было шестьдесят восемь лет, на ферме балкой насмерть зашибло. Сразу и померла бедняжка, не приходя в сознание. Очень он горевал. Больше так и не женился, хоть в деревне и вдов у нас много было. Один всё жил. Люди до сих пор его добром вспоминают. Он войну всю прошёл. Вернулся без двух пальцев на левой руке, и весь в шрамах. Осколки в ноге были, их оттуда так и не достали. Беспокоили они его всю жизнь, да только никто никогда не слышал, чтобы он жаловался. И правильный был, справедливый. Сыновья все в него. Тоже вон какие ответственные. Как он им ещё молодым сказал, чтобы из деревни не уезжали и за книгами Белогора следили, так они всю жизнь и охраняют это место. Очень они расстроились, когда зеркало у них пропало! – Она горестно покачала головой – Но теперь и Лиза у нас помогает им. У Павла тоже две дочки, сыновей нам бог не дал. Одни девки в родне родились. – Баба Лиза помолчала – А твоя дочка как?

– Звонила, всё нормально доехала. Молиться буду, чтобы больше ничего не угрожало её жизни.

– Молись, молитва матери чудеса творит.

Илья пришёл из бани и сразу лёг спать. К этому времени вернулась Лиза, и в баню мы с ней пошли вместе. Я долго там не стала рассиживаться, быстро вымылась и тоже легла спать.

Утром мы встали рано, а баба Лена ещё раньше, она уже и хлеба напекла, и Зорьку на пастбище проводила, и кур покормила. После завтрака мы сразу засобирались. Баба Лена нам с собой положила ещё горячий хлеб, большой термос с чаем и котелок с кашей. Лиза повезла нас к схрону. Мы доехали до поляны, и Лиза пошла проводить нас до места. Пройдя полдороги, мы почувствовали запах дыма, потом запахло ещё сильнее, и мы заторопились к избушке. Подбежав к ней, мы увидели, что Павел Ипполитович высыпает в костёр, разожжённый на большом камне перед входом в дом, ведро с шишками.

Увидев нас, он сказал:

– Гости вокруг нас рыскают. Вот мы и напустили тут дыма. Утром сегодня пролетал над нами этот демон, Мельхом. Но мы к тому времени уже бочку водой наполнили и на зеркало поставили. И костры жжем с четырёх утра.

– Ну и напугали вы нас! – Илья сел на перевёрнутое ведро – А где Федот Ипполитович?

– Шишки собирает. В книге Белогор нам написал, чтобы мы рядом со схроном костёр разожгли и бросили в него вот это. – Он показал рукой в костёр.

 Там, среди тлеющих шишек, лежал клубок чёрных ниток, которого огонь как будто и не касался, хоть он и был в самом костре.

– А что это за нитки, которые в огне не горят? – спросила я.

– Волшебный клубочек. У него в сундуке полно таких вещей заговоренных! – ответил Павел Ипполитович – Этот клубок ещё, к тому же, и никогда не кончается. Диво вот такое. Мы несколько раз от него отрывали нитки, а он, каким был, таким и остаётся. Чувствуете, какой запах от костра идёт?

Мы принюхались, да, был лёгкий запах палёной шерсти.

– Собачатиной пахнет. – Предположил Илья.

– Нет, пахнет медвежьей шерстью. – Поправил его Павел Ипполитович – Лиза, там в доме мешочек с травами, возьми с собой. Когда топить печки дома будем, надо их кидать в топку, нечистую силу отпугивает.

Пришёл Федот Ипполитович, с полным ведром сосновых и еловых шишек. Поставил ведро рядом с костром.

– Илья, такого ведра хватает часа на полтора, шишек полно в лесу, за тобой обязанность следить за костром. Будешь его поддерживать, пока мы зеркало не уничтожим. Оля, надо искать, как это сделать, в книгах и рукописях. Павел искал, пока мы в Горнозаводске были, да может и проглядел. Мне кажется, с этим ты лучше справишься.

– А вдруг там нет? Наверняка, Белогор сразу бы научил вас зеркало уничтожить, и не пришлось бы прятать его столько лет.

– Не всякий может заговоры читать. Мне кажется, что нужна для ритуала именно ты. Не будем гадать. Я тебе оставляю книгу, в которой Белогор нам пишет послания. Заглядывай иногда.

Договорились, что утром следующего дня меня сменит или Лиза, или Федот Ипполитович. Илья остаётся здесь нашим бессменным сторожем и главным по поддержанию огня. Телефоны в такой глуши не ловят, поэтому нам оставили велосипед Павла Ипполитовича, если какая надобность возникнет. Каким путём идти до поляны, где оставили машину, мы уже знали, а от неё до деревенской дороги прямой путь, не заблудишься.

Лиза увезла Ипполитовичей в деревню, и мы остались вдвоём с Ильёй. Я прогулялась вокруг избушки, чтобы изучить нашу позицию. С одной стороны в ряд стояли пять невысоких скал, метров по шесть-семь, поросших ельником. На скалы можно было залезть, склоны были пологими. Ну, а с трёх остальных сторон был сосновый бор, с редкими осинками и берёзками. Где-то наверху, совсем близко, лихо молотил по дереву дятел. День обещал быть ясным, солнце пыталось пробиться сквозь плотные макушки деревьев. Я остановилась и прислушалась. Вроде никаких подозрительных звуков. Лес жил своей жизнью, его обитателям не было дела до наших забот. Они высиживали птенцов, добывали себе пищу, а кто-то и отсыпался после ночной охоты. Я медленно пошла к избушке. Илья дождался меня, взял пустое ведро и пошёл за шишками.

– Ну что, директор агентства «Смерть демонам», не раздумал жить в лесу?

– Директор на совещании, а я тут шишконосец!

Дым был везде. Как мы ни старались быстро проскальзывать в двери, он был проворнее нас, находил мелкие щели в окне, и ещё каким-то образом попадал в дом. Тогда мы разожгли ещё один костёр, позади избы, и когда старый костёр прогорел, мы свободно вздохнули, дым больше не забивался в дом. Илья перенёс клубок в новый костёр и я, наконец-то, смогла спокойно изучать книги. В основном, написаны они были на староцерковном языке. Читать–то я их читала, да смысл не всегда улавливала. Часа в два мы с Ильёй достали большой термос, разожгли буржуйку в доме, разогрели на ней кашу, пироги, и поели. Я пошла к болотцу и вымыла наши чашки, потом проверила закопанное зеркало. Илья лёг подремать, ему ещё ночью караулить. Я снова села за книги. В одной книге был нарисован большой чан, под которым разожжён костёр, и в него опускали на верёвке зеркало. Текс под рисунком был мне не понятен. Что-то вроде «прежде оубв словне не нибуж книг ижуртаиви» и так далее. Я её отложила в сторону, стала просматривать книги дальше.

Через некоторое время, я поняла, что давно уже слышен монотонный звук, и это не лесные обитатели. Звук был похож на постукивание палкой по дереву. Я приоткрыла двери. Звук доносился со стороны, где мы закопали зеркало. Стараясь не разбудить Илью, я вышла из дома и пошла на звук. Возле бочки никого не было, звук доносился откуда-то дальше. Я решила не рисковать, дождаться, когда проснётся Илья и вместе с ним проверить источник шума. Сделав несколько шагов назад, краем глаза уловила движение. Я резко обернулась. Никого не заметила. Но тревога во мне нарастала. Я высыпала в костёр из обоих вёдер шишки, припасённые Ильёй. Набрала ещё два ведра шишек, стараясь не отходить далеко от дома. Может у меня уже паранойя, но звук точно доносился. Теперь мне показалось, что я ещё слышу шум мотора. Но откуда ему здесь быть, дорог ведь близко здесь нет. Я пошла в дом и разбудила Илью. Он надел свой ремень с ножнами, и мы пошли к бочке.

– Здесь кто-то был. – Илья мне показал на сбитый мох возле бочки – И вот глубокий след, не похоже, что от обуви. Это точно, Мельхом. Мне кажется, бочка ничем нам не поможет, он может её опрокинуть совсем не замочившись, вода в землю уйдёт. Надо самим здесь караулить.

– Земля будет мокрая, плащ будет мокрый, а вода его затормозит. – Возразила я.

– Надолго она его затормозила в Горнозаводске? Через пятнадцать минут его уже не было, а вы на него целую канистру вылили.

– Там странное что-то случилось, такой хлопок был, как пробка из бутылки вылетела. Но ты прав, надо караулить возле бочки.

– Почему они рядом с домом не закопали зеркало? Было бы лучше сторожить его.

– Наверное, нельзя держать зеркало рядом с книгами. Знаешь, надо всё-таки костёр на старое место перенести. Пусть дым, зато он вход в дом закрывает.

Мы снова разожгли костёр напротив входа в избушку. Теперь уже мы оба наносили целую гору шишек рядом с костром, и ещё бросили несколько толстых веток в него. Илья пошёл к бочке. Я достала несколько книг из дома и села подальше от костра и от дыма. Раздался свист. Я поднялась и быстро пошла к Илье. Он стоял и смотрел вверх.

– Мельхом здесь. Пролетел только что. Но свистел не он, там ещё кто-то есть. Иди, принеси вёдра.

Я снова вернулась к избушке, вытряхнула из вёдер шишки в костёр и понеслась к Илье.

– Илья, у Белогора было написано, что в руке у Мельхома стрела Агрона, и её остановит паутина, наброшенная на ветер. Мы даже не знаем, что это за стрела.

– Оля, там у них целый сундук всяких волшебных палочек, загляни, может паутина там есть.

– А как ты тут один?

– Я не один. Со мной два верных друга – ведра полные воды. Иди.

Я зашла в избушку, убрала с сундука лежанку и открыла его. Сундук был наполнен вырезанными поделками из дерева. В основном это были медвежьи морды, лапы, сидящие медведи, лежащие медведи, медвежата. На некоторых медведях были одеты металлические обручи, на которых были выдавлены какие-то знаки. Я осторожно достала поделки из сундука. Под ними лежали несколько инструментов, похожих на стамески, железная коробочка, чуть побольше спичечного коробка с одним отверстием, несколько круглых деревянных болванок, мотки с проволокой, какие-то ржавые замки, гвозди, связанные резинкой кусочки бересты. На самом дне сундука лежал холщовый мешок, я взяла его в руки и почувствовала покалывание на кончиках пальцев. Я его осторожно развернула, там лежала тонкая серебристая сеть с мелкой ячейкой, меньше сантиметра. Я положила её на пол и начала разворачивать, при каждом прикосновении к ней, по мне пробегал как будто лёгкий импульс. Сеть оказалась размером примерно метр на два. Ну что ж, вполне похожа на паутину. Другого ничего нет. Я сложила все поделки обратно в сундук и услышала приближающиеся шаги. В дом заглянула Лиза.

– У вас всё нормально? – Озабоченно спросила она.

– Уже нет. Мельхом летает. Вокруг бочки успел потоптаться. Лиза, помнишь, читали про паутину, которая остановит стрелу? Как ты думаешь, похоже это на паутину?

– Да, очень. Только какая-то ненадёжная, тонкая.

– Я тоже так думаю. С другой стороны, её ведь и назвали паутиной, а не сетью. Но какой, интересно, ветер её удержит?

– Может это оборот речи такой. Например, Мельхом выпустит стрелу, а паутину надо на неё накинуть.

– Не знаю. Надо подумать. А ты что приехала так рано?

– Дед отправил, не спокойно ему. Он крышу утром чинил сегодня. А после обеда они с дедом Пашей пошли к Васильеву, чтобы встретиться с Вячеславом. Так ни Вячеслава, ни его машины во дворе уже нет. И номер никто не догадался записать, так хоть я бы пробила по базе. А сам Васильев лежит пьяный опять, ничего у него узнать невозможно. Вот дед и подумал, вдруг Вячеслав сюда дорогу узнал.

– Я слышала шум мотора где-то рядом, может это Вячеслав здесь уже?

– На машине сюда не подъехать, я всё вокруг здесь исползала, вдоль и поперёк.

– Лиза, иди к Илье, если кроме Мельхома ещё и Вячеслав здесь, то Илье одному не справиться.

Лиза ушла. Я осторожно собрала паутинку и положила её обратно в мешок. Потом нашла книгу в синей тряпице и открыла её. Мне казалось, что книга сама перелистывает страницы, стараясь быстрее открыть мне ту, которую я ищу. Белогор оставил нам послание « Не дрогнуть пред лицем опасности, не жалеть живота свово, шагнуть и запечатать собой застывшее время, чтобы разлетелись осколки его как вода». Шагнуть в зеркало, ну что ж, наверно есть способ это сделать. Раз Белогор написал, значит по-другому не получится. И сегодня ночью меня обязательно научат, как правильно всё провести.

Я вышла на улицу. Уже смеркалось. Солнце садилось, отбрасывая последние лучи на макушки сосен. Ветер нагонял тучи. Будет дождь. Это хорошо. Позади меня хрустнула ветка, потом раздался шум потревоженных кустов. Я обернулась. На краю поляны стоял худой высокий мужчина в длинном чёрном пальто. Руки он держал в карманах. Вслед за ним вышагнул из-за кустов парень в кожаной куртке.

– Вот Вы где, Ольга Ивановна. Наконец-то мы Вас нашли. Хорошее тут у Вас место, глухое. Никто никогда не отыщет. Если бы не мои помощники, так и вообще бы не нашёл!

– Так зачем Вы нас искали? Всё равно в дом не можете зайти.

– Верно. Но нам не надо в дом. Мы за зеркалом. – Он повернулся к парню и что-то тихо ему сказал. Тот кивнул и скрылся в лесу – Ольга Ивановна, предлагаю сделку.

– Я не хочу иметь с вами никаких дел. Вы сначала украли мою дочь, потом удерживали её силой, непонятно какие там опыты производили. Потом людей ранили.

– Я? Помилуйте, Ольга Ивановна. Это мои помощники переусердствовали, я им уже выразил своё недовольство. Я совсем не хочу с Вами ссориться. Нам с Вами дружить надо.

– Никакой дружбы у нас с Вами не получится. У нас с Вами разные цели. Я хочу уничтожить зеркало, а Вы хотите на нём заработать. Кстати, Вы мне так и не представились.

– Ох, пардон. Меня зовут Мафутий. И цель у меня совершенно другая, мне деньги не нужны. Если Вы меня выслушаете, то я Вам немного расскажу предысторию всех случившихся событий.

– Расскажите, будьте так любезны. Не всякий день я вижу человека, который вызвал дьявола, не думая о последствиях.

– Нет-нет. Я не вызывал дьявола, поверьте мне. Я, можно сказать, тоже пострадавший. – Он меня спросил – А вы не могли бы подойти поближе, то неудобно через всю поляну кричать?

– Не кричите, я Вас и так прекрасно слышу. Так что с Вашей историей?

– Ну, хорошо. Я Вас хорошо понимаю, почему вы мне не доверяете. – Он притворно вздохнул – Слушайте, Ольга Ивановна. Там, где я родился, до сих пор люди ходят к знахарицам когда заболеют, и советы житейские спрашивают у них, и потерянные вещи чтобы помогли отыскать. У меня мать знахарица. Отца я своего не знал, всегда жил с бабкой и матерью. И с утра до вечера к нам шли люди со своими бедами. Не только с нашей деревни, но и с городов приезжали. Я сбежал из деревни сразу же, как только мне исполнилось шестнадцать лет и я получил паспорт. В городе стал самостоятельно жить. Учился, работал, влюблялся. Как все. До поры до времени. Однажды я заметил, что комендант общежития, в котором я жил, серый такой, и глаза у него ввалились. Я его спрашиваю: «Что с Вами, вы не больны?» А он мне весело так отвечает : «Ты что, Мафутий, с дуба свалился, я себя так прекрасно никогда не чувствовал!» А я вижу, что выглядит он странно, потом я и у приятеля своего спросил: «Что у нас Кузьмич такой серый?» Тот тоже удивился: « Никакой он не серый, нормально выглядит, с чего ты это взял?» А Кузьмич на следующее утро не проснулся. Тромб у него во сне оторвался, умер он. И понял я, что каким-то образом, ещё накануне, но я уже знал, что он умрёт. Стал приглядываться. Да так ведь ничего не поймёшь. Не каждый день люди вокруг нас мрут. Тем более, вокруг меня была одна молодёжь. А на улице где и увижу случайно будущего покойника, так ведь не узнаешь, умер он потом или нет. Тогда я устроился в больницу санитаром. Там и понял, что у меня дар. Поступил в медучилище, потом в мединститут. Учился отлично, медицина мне очень легко давалась. А потом, кроме того, что я смерть мог предвидеть, у меня ещё одна полезная тайна появилась. Когда я человека за руку беру, я вижу какого цвета у него душа. Нет, не аура, как сейчас модно говорить, а именно душа. Если по-простому, то я могу сказать хороший человек передо мной, или плохой. У плохого внутри как будто тёмный зонтик раскрыт над душой. Душа сама светлая, но над ней раскрыт вот такой зонтик. У кого тёмный, у кого посветлее, а у кого и совсем чёрный. Сразу Вам скажу, уважаемая Ольга Ивановна, себя я не вижу, и какой там у меня зонтик не знаю. Так вот, работал я в городской больнице и дела у меня шли очень хорошо. Со временем я стал видеть смерть не только за несколько часов до неё, но и даже за несколько дней, а в некоторых случаях даже за несколько месяцев. Я не брался за безнадёжных больных, а только за тех, кто точно будет жить. Слава моя росла и деньги полились рекой. Я видел, что приходят ко мне иногда и абсолютно здоровые люди, но я придумывал им болезни, чтобы ещё больше заработать денег. Здоровых людей лечить выгоднее, и чем дольше ты их лечишь, тем больше они проникаются доверием к тебе. Со временем я накопил денег и открыл свою клинику. Очередь, чтобы ко мне попасть, была расписана на месяцы вперёд. Меня любили, мне завидовали, и это мне нравилось. Но законы жизни для всех одинаковы, и за всё приходится платить. И в один не прекрасный день я увидел ад. Не верьте, когда говорят, что его нет. Он существует. Только ад не место, где собраны тысячи грешников. Ад для каждого отдельного человека свой, можно сказать индивидуальный. Человек, ещё будучи на земле, кирпичик за кирпичиком, строит его, даже не догадываясь, что как только он положил свой первый кирпич, как уже на нём поселился твой хозяин и палач, который тебя ждёт и радуется всем твоим промахам, всем твоим грехам. Понял я это, когда в очередной раз, когда увидел это страшное место, я вдруг сам там оказался. И услышал голос: « Ну что, Мафутий, хочешь ко мне?» Я от страха даже ответить ничего не смог. А голос продолжал со мной говорить: « Вижу, что не хочешь. Но я жду тебя здесь. И будем мы с тобой здесь долго вместе. Так долго, что ты себе даже не можешь представить. Это называется вечность». Я закричал и проснулся. Можно было подумать, что всё это мне приснилось, да только в руке я сжимал бирку, которую на покойников вешают, а на ней было написано моё имя и дата смерти. В клинику я не пошёл, а с самого утра поехал в церковь. Да только мало там свечки ставить, да молитвы читать. Надо верить. А с этим у меня не вышло как-то. Каждое утро я приходил перед работой на службу. Стою, а у самого внутри пусто так, даже нет, не пусто. Я стою, а внутри меня злость поднимается. Раздражает меня церковное пение, эти горящие свечи, эти бабки вокруг, эти люди с надеждой смотрящие на иконы. Они со службы выходят все такие радостные, а я весь киплю от злости. Но одно было хорошо, ад перестал мне сниться. А человек, он ведь какой? Только отпустило, и всё. Думаешь, что пронесло, сразу опять по-старому начинаешь жить. Так и со мной случилось. Ад меня отпустил, так зачем себя мучить, в церковь ходить? Прошло сколько-то времени, моя жизнь вошла в старое русло. И вот, приехал я на курорт, самый дорогой и престижный, к слову сказать. И в первую же ночь проснулся я от того, что ноги жжёт. Я только пошевелился, чтобы посмотреть, что случилось, и вот стою опять в том же самом адском месте, а вокруг костры горят, и сама земля под ногами у меня горит. И из огня выходит ко мне огромный рогатый дьявол, блестит так, что глаза у меня слезиться начали. И голос его зазвучал, как громовой раскат: « Думал, не увижу я тебя больше Мафутий, так рьяно ты в церковь побежал! Молиться начал, да бездонную бочку водой не наполнишь». Вот тут-то я и понял, Ольга Ивановна, почему сатану ещё и лукавым зовут. Я сам, своими руками, своими ногами пришёл к нему! Какую он мне хитрую западню устроил, вернее он только выждал, когда я в силки сам прилечу. А дьявол продолжает: «Мафутий, я ведь не только наказываю, но я и миловать могу. Ты ведь не такой как эти жалкие грешники, которые убивают, воруют, сквернословят. Ты умный. И ты же не убил никого. Поэтому я готов тебе дать ещё один шанс. Ну, чтобы справедливо было. Чтобы ты мог дальше так же хорошо жить и долго. Ну что, дать тебе ещё шанс?». Конечно, я согласился. Я думал, он мне скажет, что мне надо раскаяться, деньги бедным раздать, или что там ещё. Дурак я, короче. Он мне руку протягивает, договор вроде скрепить, я ему свою протянул, он мне пожал. Я хотел руку отпустить, да только крепко держит он её, а сам своими красными огненными глазами так смотрит, что среди всех этих костров мне холодно стало. И говорит: « Мафутий, не думаешь ли ты, что я милость свою бесплатно раздаю? Вернёшь моё зеркало, и я подумаю, может и отпущу тебя. Вот и договорились, смотри не подведи меня!» И я снова оказался в номере на своей койке. Ну, думаю, не такая и страшная эта задача, зеркало ему принести. Не убить же кого. Потом я взглянул на свою руку, которую дьявол мне пожал. А она стала как лапа зверя, с когтями. Вот Ольга Ивановна, полюбуйтесь! – Он достал из кармана правую руку и снял с неё перчатку.

Я вздрогнула. Рука совсем не была похожа на человеческую. Когтистая мохнатая лапа с длинными узловатыми пальцами. Он, видя мою реакцию, усмехнулся, надел перчатку и убрал её снова в карман.

– Не буду вас Ольга Ивановна утомлять рассказом о своих поисках зеркала. Вам, наверное, хранители сами рассказали, как я зеркало обнаружил у них в пещерке и взял его. У Вас, я думаю, только один вопрос возник, а как я узнал про тайник? Так мне ведь Астарот с тех пор сам помогает. Да, этот дьявол из моего ада и есть тот самый Астарот, великий герцог. И ещё, уточню, когда я приехал с курорта с заданием найти зеркало, на следующий же день пошёл в церковь, чтобы снова начать пытаться замолить свои грехи. Подхожу к дверям церкви, поднимаю правую руку для того, чтобы крестом осениться, рука, понятно, в перчатке. А меня как тряхнёт, как дикая боль по всему телу пробежала, будто горячим прутом меня проткнули всего насквозь, и я покатился вниз по лесенкам от церкви. Народ весь заохал, кинулся мне помогать, а я давай на них рычать, выгибать меня всего начало, болит всё, трясёт меня как в лихорадке. Народ испугался, отступил от меня, а я лежу на земле, и дикий рык из меня вырывается. Потом вижу, батюшка из церкви выходит, ко мне идёт, а вокруг слышу голоса «одержимый дьяволом». Подошёл ко мне батюшка, присел около меня на колени и шёпотом начал около меня молитву читать. Вот когда я понял, что значит «боится как чёрт ладана». Как будто в сердце моём рана открылась, и такая тоска смертная, такая боль меня захлестнула, что не было сил больше терпеть. И последняя мысль, которую я помню: «Господи, что я наделал!» И хотел сказать «прости». Да где там! Разве сатана своих отпустит от себя. Очнулся я уже далеко от церкви. Сначала больно было, а потом как-то незаметно отпустило. Думаю, отдам зеркало и тогда будет всё по-другому. Вот, как я уже Вам рассказал, навёл меня Астарот на след зеркала, я его принёс ему к тому месту, на которое он мне указал. Открылась стена прямо посреди поля в полночь, явился он сам. Я ему протягиваю зеркало, а он мне говорит: «Ты что, Мафутий, как ты исполняешь приказ своего господина?» Я его спрашиваю: « А что не так я сделал?» Он ещё больше от гнева распалился, искры аж во все стороны сыплются: «Как смеешь ты мне пустое зеркало давать! Ты, раб мой, разве такое ты мне должен был принести? Ты должен собрать мне жатву». Конечно, я уже знал, что за зеркало я принёс ему, но я и мысли не допускал, что мне самому придётся людей губить. Всё-таки я надеялся, что смогу вырваться от него, у меня ещё была надежда, хоть и крошечная, что он сдержит своё слово. Не утомил я Вас своим печальным рассказом, Ольга Ивановна?

– Нет, нисколько. Я даже не знаю, жалеть Вас или презирать. Столько мерзости в свою жизнь впустить! Не каждому человеку такой бесценный дар даётся. Вы могли бы помогать людям, по-настоящему.

– Это Ваше право, жалеть меня или презирать. Но дар мне пригодился. Как бы, по-вашему, я нашёл себе таких хороших помощников? Вы же знакомы с одним из них, с Евгением Викторовичем Ошаниным? У него зонтик абсолютно чёрный. Чернее не бывает. Он на всё готов ради денег. Он сразу смекнул, какая выгода его ждёт. И работника своего специально к зеркалу толкнул, чтобы посмотреть, как оно работает. И это он мне подсказал, что можно поискать способ, чтобы годы, которые зеркало берёт, обратно у него забирать. Вот тогда я и воспрянул духом. Если я не могу избежать ада, то я могу, по крайней мере, отодвинуть это на неопределённый срок. В конце-то концов, я, между прочим, и доброе дело сделал. Освободил от старухи Наводиной белый свет. Премерзкая была дама, скажу я Вам! Она каждый вечер таскалась по деревне, сплетни разносила, старалась рассорить всех со всеми, пыталась там что-то колдовать, порчу наводить. Она мне, кстати, и сказала про братьев-хранителей. А Васильев Борис, тоже тип ещё тот, на весь мир обиженный! Некогда было мне, спешил я, а то бы и его отправил вслед за Наводиной.

– Так можно всех в зеркало загнать, да только нет у Вас права судить их.

– А тот, у кого оно есть, не спешит с судом своим праведным.

– Наверное, он не спешит, чтобы люди сами осознали свои ошибки.

– Не будем спорить по этому предмету, так можно бесконечно друг другу возражать. Люди уже больше двух тысяч лет спорят, да только убедительные доводы есть у обеих сторон. Хочу перейти к делу. Ольга Ивановна, если Вы мне поможете изъять из зеркала годы, я Вам обещаю, что буду наказывать только плохих людей и преступников. Могу поклясться чем угодно, я умею держать своё слово. Я не хочу в ад, я хочу жить. Хотите, я Ошаниным пожертвую? Можете мне ставить любые условия. Я перед Вами открыл все карты. И я готов на всё. Просто мне помогите. Я буду лечить людей, я же врач. Правда, я уже готов жить по-другому. Может, я за свою долгую жизнь и смогу вымолить прощение.

– За долгую жизнь? А почему Вы решили, что Вы достойны долгой жизни? Я так не считаю.

– Драгоценнейшая Ольга Ивановна, Вы же сами сказали, что бог даёт всем шанс исправиться. Он простил разбойника на кресте. Может, я тоже буду прощён.

– Мафутий, я никогда не буду Вам помогать отбирать жизни у других людей. Кто достоин жизни, кто не достоин, кому жить, кому умирать – это не в наших руках. Думаете, что Вы меня разжалобили Вашей историей? Бросьте, Вы же на это не надеялись.

Он задумался.

– Это Ваше последнее слово?

– Да, я не желаю иметь с Вами никаких дел. И хочу поскорее уничтожить проклятое зеркало, которое не даёт вам всем покоя.

Мафутий вздохнул.

– Ольга Ивановна, а Вы всё ещё не поняли, почему я на самом деле Вам всё это рассказал про себя? И правда, не поняли, почему я не могу к Вам подойти? Ну, думайте! Я был более высокого мнения о Ваших способностях. Вы меня разочаровали.

И тут я всё поняла.

–Т ак Вы…Мельхом?

Он захохотал, откинул голову назад.

– Мельхом? Вы думаете, что Мельхом один? Да нас легион!

Мафутий рывком вытащил из кармана руку в перчатке, сорвал её, отбросив от себя, схватил этой рукой своё горло, вздрогнул, и в тот же миг черты лица его поплыли, и он превратился в огромную чёрную птицу с горящими злобными глазами. Он впился в меня взглядом, потом взмахнул крыльями и поднялся над лесом. И словно эхо пронеслось в тёмном небе – «Нас – легион!»

Глава 7. Белогор.

Я стояла и смотрела, как Мафутий-Мельхом поднимается над лесом, делая редкие взмахи большими крыльями. Он сделал круг над поляной, и видно было, как он сжимал свои острые длинные когти, хищно вглядываясь сквозь дым. Потом он повернул в сторону места, где было закопано зеркало, завис на несколько мгновений и полетел туда. Я быстро накидала в костёр несколько охапок шишек, взяла из избы мешок с паутиной и, на ходу доставая её из мешка, побежала к Илье.

Возле бочки стояла только Лиза. Она тоже напряжённо всматривалась в небо. Мы чуть ли не хором сказали, что видели Мельхома.

– Где Илья? – Спросила я – Мафутий и есть Мельхом, он здесь с Вячеславом, может с ними ещё есть кто, но я не видела. Я думала, что он к вам полетел.

– Мельхом пролетел над нами и скрылся. Илья за шишками пошёл, вон он, я его вижу. – Лиза показала мне в сторону скалы – Мы и здесь, возле бочки, костёр разведём. Илья не доверяет бочке с водой, говорит, что её Мельхом перевернёт и вода в землю уйдёт.

– Вот ведь Фома неверующий! Ну хорошо, разведёте вы ещё один костёр, но в нём же клубок должен быть, он то и отпугивает нечистую силу. Если одни шишки будут гореть, пользы от них мало.

– Мы отмотаем ниток от того клубка, и сделаем ещё второй клубок. Дед же сказал, сколько от него ни мотай, он такой же остаётся. А что, Мафутий прямо на твоих глазах превратился в Мельхома?

– Да, у него после рукопожатия с Астаротом одна рука стала когтистой лапой, он постоянно из-за этого перчатки носит.

– У кого рука как когтистая лапа? – Послышался голос Ильи.

Я обернулась, и увидела Илью с двумя вёдрами шишек.

– У Мафутия. – Ответила я – Он превращается в Мельхома, это ему Астарот такой подарок сделал. И самое главное, оказывается, Мельхом это не собственное имя, их таких много. Он прямо мне так и сказал: «нас – легион». Видимо, каждый отвечает за свою какую-нибудь вещь.

– А здесь их сколько? – Спросил Илья с тревогой в голосе.

– Похоже, только он один. Мне почему-то кажется, что Астарот создаёт таких вот Мельхомов тогда, когда у него появляется в этом необходимость. Подловит какого-нибудь мерзкого человечка на его слабости, и сразу вцепится в него, обрабатывает дальше, чтобы из него очередного демона сделать. Мафутий-Мельхом мне рассказал, как его Астарот завербовал. Грустная история, скажу я вам.

– Неужели никто не видел, что у него птичья лапа вместо руки? – Спросила Лиза – Он что, всегда в перчатке ходит?

– А что ему остаётся? И потом, никто даже не думает о том, что у человека вместо руки такая лапа может быть.

Илья развёл костёр рядом с бочкой, обложил его камнями, а Лиза принесла новый клубочек чёрных ниток и положила его в костёр.

– Дождь будет. – Илья показал на тяжёлые тучи – И где-то уже громыхает гроза. Хоть бы быстрее сюда пришла. Люблю грозу в начале мая. Очень люблю, как никогда.

Как бы в подтверждение его слов где-то наверху, по макушкам деревьев, застучали первые капли.

– Никогда ещё вселенная так быстро не откликалась на мою просьбу! – Удовлетворённо усмехнулся Илья – Надо было новые колёса к машине ещё попросить.

– Илья, надо быть осторожнее. – Предупредила я – Мафутий не один пришёл, он здесь с Вячеславом. Если они и не видели раньше бочку, то сейчас наверняка уже знают про неё. Догадались, что она не просто здесь стоит, и вы тут рядом с ней.

Я показала паутинку Илье:

– Илья, мы с Лизой думаем, что эта та самая паутина, про которую Белогор написал.

– Хорошо, что вы так думаете. Осталось выяснить так ли это.

– Я почувствовала, когда её доставала, что она не простая.

Он подошёл ко мне, взял её в руки и развернул:

– А на какой ветер её накинуть надо, знаешь?

Я отрицательно покачала головой:

– Даже не представляю. Может по ходу дела появится этот ветер и тогда поймём.

Послышался негромкий треск веток, мы замерли. Слышно было, как кто-то приближается к нам со стороны скал, ломая ветки, а потом мы услышали шумное дыхание. Илья достал нож и замер. Лиза быстро зачерпнула из бочки воды. Вдалеке среди деревьев мелькнул тёмный силуэт.

– Мельхом. – Тихо шепнул Илья – Приготовьтесь.

Но это был не Мельхом. Из-за высоких кустов можжевельника сначала показалась медвежья морда, повела носом, а потом и к нам вышел огромный бурый медведь. Он поднял голову, шумно вдохнул носом воздух и уставился на нас. Мы не шевелились. Он тоже замер, только ноздри раздувал, принюхиваясь к дыму, который шёл от костра в его сторону.

– Не бойтесь. – Тихо сказала я – Он нас не тронет.

– А нас? – Усмехнулся Илья.

– Ну-ну, пришёл всё-таки, а мы тебя ждали! – Сзади послышался спокойный голос Федота Ипполитовича – Издалека, наверное, шёл. Вон сколько долго добирался. Значит, есть ещё, кто помнит о договоре медведей с людьми.

Медведь издал глухой рык, переступил передними лапами, и медленно пошёл к Федоту Ипполитовичу. Мы стояли и не дышали, пока он проходил возле нас. Я посмотрела через плечо, и увидела, как Федот Ипполитович ласково трепал по загривку лесного гиганта, а тот издавал какие-то хрюкающие звуки.

– Не уходи далеко, нужен ты здесь, иначе бы тебя не побеспокоили. Лиза, принеси миску из избы, угощать гостя будем.

Лиза метнулась к дому. Медведь потёрся о бок Федота Ипполитовича, и тот еле удержался на ногах. Федот Ипполитович скинул с плеч рюкзак, развязал его и достал котелок. Вкусно запахло пшеничной кашей. Подбежала Лиза, протянула ему миску, он наполнил её до краёв кашей и с поклоном поставил перед медведем. Тот понюхал, что-то промычал и начал есть кашу, громко чавкая. Управился он с ней быстро, и потом ещё долго вылизывал миску. Федот Ипполитович вывалил в миску остатки каши, медведь и с добавкой также быстро справился, потом отшвырнул лапой миску и пошёл вразвалочку мимо нас, через кусты, к скалам. Слышно было, что где-то за можжевельником он рухнул на землю. Мы выдохнули.

– Дед, ты что нас не предупредил о медведе? – Спросила Лиза – Мы думали, что пришёл последний наш час. Ты как здесь очутился, на чём приехал?

– Не на чём, пешком пришёл. А не предупредил, потому что сам не знал. Давненько медведи не выходили к людям. А раньше помогали, когда их звали. Но тогда здесь жил Белогор, они его слушали. И вишь ты, какой красавец на зов откликнулся, не забыли, видать, службу свою.

– А я думала, что ты его знаешь, он как собачонка вон к тебе ластился.

– Ну и богатырь! – Илья тоже повеселел – Я первый раз так близко медведя вижу. В зоопарке не считается. Это он ещё на четырёх лапах стоял, а если бы на задние встал? Сейчас на мультик «Маша и медведь» по-другому смотреть буду. Федот Ипполитович, неужели он нам помогать будет?

– А зачем тогда он пришёл? С такой силушкой он и с Мельхомом может справиться, и с его бандой! Ольга, поняла сейчас, почему у Белогора так много про медведей написано? Может он и не один пришёл. Вы, главное его не бойтесь. Видели, как он носом своим принюхивался? Не зря мы клубочек в костёр кинули. Сейчас от вас всех немного медведем пахнет. Он знает, что вы свои.

– Здесь Мельхом летает, он узнал и про схрон, и про зеркало. – Я вкратце ему рассказала про свой разговор с Мафутием и про его превращение в Мельхома.

Федот Ипполитович помолчал, потом кивнул на небо:

– Теперь понятно, почему он не стал вас атаковать и улетел, дождик начался. Я думаю, после дождичка он соберёт всё своё войско и попытается отбить у нас зеркало. – Потом он увидел паутинку у меня в руках – Оля, так ты нашла паутину?

– Да, и я чувствую, что это она и есть. Она как будто слегка вибрирует, когда я её в руках держу. Мы как раз стояли и думали, что с ней будем делать, когда Потапыч к нам заглянул.

– Дед, а ты что десять километров пешком-то протопал? Случилось что? – Спросила Лиза.

– Случилось. Сегодня Муху нашу кто-то порвал. Слышу, лает она, а я в это время в сарае был. Лампочка перегорела, менял. Ну, лает и лает. А потом она как взвизгнет! Я, пока с лесенки спустился, выглянул из сарая, а она у коровника лежит, кровь кругом. Я подбежал, а у неё задние лапы оторваны прямо по брюху. Мёртвая уже. Бабка выбежала, тут слёзы. Не иначе как Мельхом силу свою показал. Так ведь нашёл на ком! Эх, Муха, Муха. Ни за что пострадала.

Лиза ойкнула и заплакала. Федот Ипполитович подошёл к ней, обнял и, поглаживая по спине, тихо заговорил:

– Не плачь Лизонька, у каждого своя судьба. У неё вот такая вышла, короткая. Мы этого чёртова Мальхома за каждую его жертву накажем. И за Муху нашу тоже.

Лиза ещё долго не могла успокоиться, тихо всхлипывая на плече у деда. Я взяла ведро и пошла набрала шишек. Дождь припустил сильнее, налетел ветер, сразу похолодало.

– Дождь, конечно, хорошо. – Сказал Илья – Но он потушит наши костры.

– Не волнуйтесь, не потушит. – Ответил ему Федот Ипполитович – Взгляните на огонь.

Капли барабанили по веткам, по траве, по нашим лицам, но над костром словно появился тент. Капли сползали по воздуху и падали вокруг кострища. Илья протянул руку под невидимый тент, но она сразу стала мокрой от дождя.

– Боже! – вырвалось у меня – Сегодня день чудес. Сначала мишка пришёл к нам на помощь, а теперь ещё на костёр ни одна капля не падает. Ай да Белогор!

– Удобно и практично. – Илья стряхнул на меня капли с руки – Ольга, учись, хоть какой-то прок от тебя будет.

Мы накидали побольше шишек в костёр и пошли к дому. По пути насобирали ещё два вёдра шишек, закинули их во второй костер, и все забились в крохотную избушку. Федот Ипполитович затопил там печурку, чтобы мы подсушили промокшую одежду. По деревянной крыше настойчиво стучали капли, обещая нам, что дождь скоро не кончится. Я подробно рассказала им всё, что услышала от Мафутия про его попытки не попасть в ад. Особенного сочувствия мой рассказ не вызвал.

– Когда мне он рассказывал про себя, мне показалось, что он говорит искренне. Но в Горнозаводске ко мне во сне приходила Агаша, знахарка, которая нам помогла изгнать Лихоимку, так она меня предупредила, что он лжец. Нельзя ему верить. И что он всё больше и больше падает в темноту.

– Правильно сказала тебе Агаша, он лжец. Может он какую-то часть правды о себе и рассказал, но не всю. Он хотел, чтобы ты поверила, что ему долгая жизнь нужна для искупления. Но ему никогда не стать человеком. Сделка его с дьяволом состоялась. Если бы у него хоть частица света оставалась в сердце, он бы не стал Мельхомом.

Потом я показала Федоту Ипполитовичу новую запись в книге Белогора. Он несколько раз прочитал её, вздохнул и отложил в сторону.

– Оля, сегодня нам всем надо чётко определить, кто и что делает. Времени у нас на это остаётся, только пока идёт дождь. И нам надо воспользоваться им с толком. Какие есть мысли, как зайти в зеркало? В него не шагнёшь просто так. Это же зеркало, а не вода.

– Федот Ипполитович, как раз нам вода и может помочь. Посмотрите на рисунок в этой книге. – Я достала книгу, которую заранее отложила – Зеркало на верёвках опускают в воду. Может, если положить зеркало в воду, в него можно будет шагнуть? Текст мне совсем не понятен. – Я попыталась его прочитать вслух – « пребы есн неприклоне безстрашен предстоял воеже полагаши вбрашет ю». Слова знакомые некоторые, но вместе никак не складываются. Вы поняли хоть что-нибудь?

Федот Ипполитович стал рассматривать рисунок, Илья и Лиза тоже пододвинулись к нему.

– Так видать, Оля, не для тебя писано это. Эта книга называется «Година живити». Это значит «Время живых». Мне батька её показывал и читал. Он-то понимал все эти книги, нас пытался научить. А нам с Павлом всё некогда было, всё дела. А когда батьки не стало, то и учить стало некому. Похоже, кто-то тоже старался избавиться от зеркала. Я попытаюсь вникнуть в текст, а вы остальные книги смотрите, пока светло, то при свечке много не начитаешь. Оля, покажи, какие ты ещё не просмотрела.

Книг было много, но рисунки почти на каждой странице и буквы во всех книгах крупные, поэтому мы быстро пролистывали их. Большинство книг были летописями. Описывались мирные события, военные походы, подвиги героев, смерть предателей, бытовые неурядицы, и даже свадьбы. Несколько книг было про то, как строили новые поселения, и даже нарисованы были их подробные планы и целый перечень лиц, которые и были основоположниками нового строительства. Лизе попалась толстая книга о целебных травах, как из них настои и отвары делать, какие болезни ими лечить, как домовых задабривать. Она нам показала засушенный цветок, василёк, который сохранился в книге. В одной книге, которая прямо у меня в руках рассыпалась на отдельные листочки, были подробно описаны все злаки, которые могли вызревать в этих краях, время их посадки и время уборки, и лунный календарь на 1736 год. Напротив названия злака был его рисунок на стебле, а рядом очищенное зерно. Пшеница называлась раньше «жито», а ячмень – «ячмы». Пока мы разбирали книги, Илья два раза ходил подбрасывать шишки в костёр. Дождь не унимался.

Федот Ипполитович внимательно рассматривал только одну книгу – «Время живых», осторожно перелистывая худые страницы. Мы зажгли толстую восковую свечу. Сразу запахло сладковатым медовым ароматом. Илья воскликнул:

– Посмотрите, здесь сеть нарисована, она в воздухе висит! – Он повернул книгу к нам – И слова под ней «на душе ветра» и « извлечи двакраты». Федот Ипполитович, ваше слово!

– Это может означать, если я правильно понимаю, «на дыхании ветра» и «подкинуть дважды».

– Ольга, слышала? – Илья повернулся ко мне – Может, потренируешься? Или я могу сходить. Надо испробовать.

– Я попробую. – Я взяла паутину и направилась к выходу.

Федот Ипполитович меня остановил:

– Не надо тренироваться. Это вам не на велосипеде учиться ездить. Ты услышала, что надо дважды подкинуть и про дыхание ветра? Вот и хорошо. Тебе ведь не надо её просто подвешивать в воздухе, ты должна будешь остановить стрелу. Всё само придёт. Ты же её почувствовала, она тебе ответила.

– Вы правы. – Я вернулась на место – Мне и Агаша сказала те же самые слова, что всё само придёт, надо только слушать себя.

Незаметно подкралась ночь. За открытой дверью весело горел костёр, искры от него, которые пытались подняться над невидимым тентом, сразу же гасли от крупных капель дождя. Иногда налетали порывы ветра, и тогда раздавалось шипение от горячего камня, на который попадала вода. Потихоньку сон сморил сначала Лизу, и она, положив голову на небольшую стопку книг рядом с ней, тяжело вздыхала во сне. Илья, сидевший рядом с Федотом Ипполитовичем на лежанке, тоже заснул с открытой книгой на коленях. Федот Ипполитович осторожно взял книгу из рук Ильи, положил её рядом с собой.

– Оля, я знаю, как разбить зеркало.

– А почему Вы это только сейчас говорите? Почему это стало тайной?

– Потому, что сначала нам с тобой вдвоём надо это обсудить.

– Но ведь мы… – Начала я и поняла, что он этим хотел мне сказать – Нет, Федот Ипполитович, это сделаю я. Зеркало не может мне причинить зла, а Вам может. Вы мне расскажите, что надо делать, и я это сделаю.

– Конечно ты сделаешь, но только свою часть. Без тебя у меня одного не получится. Но Белогор, если бы тебе хотел это открыть, он бы так и сделал. Но он мне открыл. А я дорожу его доверием. Очень дорожу. Оля, всё будет хорошо. Будем надеяться на лучшее.

– А как это сделать? Там слова написаны?

– Написаны. Я их прочитал. Но тут ещё одно. Зеркало должно быть в руках у Мельхома.

– Как? Так ведь он может с ним сразу улететь, или исчезнуть? Он ведь только и ждёт, когда оно у него окажется.

– То-то и оно. Тут надо всё быстро сделать. Не забывай, он прилетит со стрелой. А мы даже не знаем, что это за стрела. То, что она из самого ада, это и так понятно. Ты должна будешь набросить на неё паутину.

– Нет, написано, что остановит её паутина, наброшенная на ветер. Я всё про это думаю. А как мы Мельхому отдадим зеркало?

– Мы должны откопать его, поставить, как приманку, и ждать где-то рядом. Только мы вдвоём с тобой, иначе зеркало может Лизу с Ильёй погубить. Но они должны быть тоже рядом, но так, чтобы Мельхом их не видел. Лиза должна Мельхома водой окатить, а Илья сразу после этого должен свой Керстагладец в него вонзить. О помощниках Мельхома можно не переживать, наш мишка их отпугнёт.

– Но мы не готовы!

– Готовы мы, не готовы, но дождь не будет идти вечно. Мы будем с тобой ждать Мельхома. И когда он возьмёт в руки зеркало, тогда ты сделаешь так. – Федот Ипполитович развернул ко мне книгу «Время живых» и указал на рисунок – Этот знак называется « открытие ворот». Наши руки, сложенные в знаки, имеют очень большую силу. Они способны и убить, и защитить, и исцелить. А знак «открытие ворот» отворяет любую дверь. Попробуй, сложи пальцы, как здесь показано.

Я расположила обе руки так, как нарисовано, согнула указательные пальцы и сцепила пальцы левой и правой руки между собой. Руки у меня стали горячими, и на кончиках пальцев почувствовала сильное покалывание.

– Вот эти знаком ты и откроешь зеркало.

– А дальше?

– А дальше я его разобью.

– Белогор написал, что надо зайти в него. Наверное, после этого знака мне самой надо сразу в него шагнуть. Чтобы запечатать навечно.

– Если ты шагнёшь в него, ты только провалишься в озеро Небироса. И сама себя погубишь, и делу не поможешь. Надо его запечатать. А запечатать только с помощью Белогора можно.

– Но ведь Вы сказали, что знаете слова? Так скажите их мне.

– Оля, это слова обращения к Белогору, а не затворения зеркала. Нет у нас с тобой такой силы, чтобы запечатать зеркало. Я призову Белогора, а там уже будет ясно, что дальше делать. В книге об этом ничего не написано. Вот такой у нас с тобой план.

Мы оба сидели и молчали. За распахнутой настежь дверью шумел лес, насыщаясь дождём, на тёмном небе изредка вспыхивали молнии, извиваясь, как крылатые змеи. И казалось, что сама природа готовится к битве, проверяя на прочность творение рук своих. А стойкие её воины, хоть и склонялись под крепким ветром, всё равно, упрямо молотя ветками, распрямлялись, чтобы снова подставить гордые свои головы под очередной удар стихии. Я задремала, прислонившись к тёплым круглым брёвнам, и постепенно все звуки стали уплывать, а на смену им пришли какие-то немыслимые картины, в которых медведи были в расшитых кафтанах, они говорили и говорили со мной, и мне от этого стало спокойно и легко.

Было ещё темно, когда я открыла глаза. В избушке было тепло, уютно потрескивали дрова в печурке, сквозь узкую щель топки видны были весёлые язычки пламени. Я прислушалась. Редкие капли дождя стучали по крыше. Руки и ноги у меня затекли и я осторожно встала. Лиза и Илья спали, но Федота Ипполитовича в избе не было. Я вышла на улицу. Костёр слабо тлел. Я подобрала остатки шишек и забросила их в него, он зашипел, но огонь оказался проворнее воды, и потихоньку языки пламени стали подниматься сквозь мокрые шишки. Небо прояснялось. Показался Федот Ипполитович.

– Будить надо наших. Дождь кончается. Я немного подкинул шишек в тот костёр, скоро прогорит. Он нам больше без надобности.

– Вы хоть спали?

– Немного вздремнул.

– Холодно.

– Скоро солнце встанет. Иди, буди команду, я котелок с водой поставил на печку, скоро закипит.

– Я даже не слышала, как вы встали.

– Крепко, видать, спала. Смотрю, улыбаешься во сне. Сон хороший видела?

– Медведей. Они со мной разговаривали.

– Это хорошо.

Лиза поднялась сразу, как только я дотронулась до её плеча, а Илью пришлось растормошить силой. Он попытался растянуться на всей лежанке, но я не отступала. Потом и он поднялся, сходил к бочке, умылся, походил вокруг костра, крутя руками и головой, разминая с хрустом свои суставы. Потом он надел ремень с ножнами. Мы попили ароматный чай с брусничным листом, и доели вкусный деревенский хлеб с маслом.

– Ну что, ребятки, расклад такой, – начал Федот Ипполитович – мы сейчас откапываем зеркало. Ты, Лиза, как только Мельхом спускается к зеркалу и берёт его в руки, выскакиваешь из-за дерева и обливаешь его водой из ведра. Ведро с водой будет стоять возле бочки, с другой стороны от зеркала, тебе придётся спрятаться в том направлении, в котором мы поставим ведро. Если ты опоздаешь хоть на минуту, Мельхом навсегда улетит с зеркалом. Поняла? Спрятаться тоже надо с умом. Веток наломай.

– Поняла. А зачем мы ему зеркало-то даём в руки, может по-другому его подманить?

– Нельзя по-другому, он должен держать его в руках, когда Ольга сделает знак открывания ворот. Илья, после того, как Лиза обольёт Мельхома, а Ольга подойдёт к зеркалу, ты должен отправить Мельхома в его персональный ад, как он об этом и мечтал. Не раньше. Я понимаю, что это не просто сделать. И ещё, Мельхом может быть не один, но вы не отвлекайтесь на его помощников, пока дело своё не сделаете. Я думаю, с ними у нас есть кому разобраться. Потом видно будет. Но первое – это зеркало. И ещё запомните – не смотрите в него, заклинаю вас. Всё. Теперь идём. Там на месте нам ещё надо будет правильно позицию принять, чтоб не стоптать друг друга.

Я взяла паутину и первая пошла к бочке. Мы зачерпнули воды из неё в два ведра, остальную воду вылили, перевернув бочку вверх дном. Илья откинул мох и землю, мы раскидали ветки, и я достала завёрнутое в мокрый плащ зеркало. Бочку поставили на прежнее место, с одной стороны прислонили к ней зеркало, с другой стороны поставили два ведра с водой, прикрыв их ветками. Послышалось пыхтение. Рядом ходил наш Топтыгин, но к нам он не вышел. Лиза спряталась за кустами, рядом с которыми стояли вёдра. Илья встал за деревом, которое было ближе ко мне. Федот Ипполитович тоже встал со мной рядом. Я заметила, что дождь кончился, но с веток на нас ещё летели капли и мы снова все вымокли.

Вставало утреннее солнце. Лес пробуждался, послышались первые птичьи голоса. Мельхома нигде не было видно. Мы все стояли на своих местах, и напряжённо вслушивались в доносившиеся со всех сторон звуки.

– Прилетит! – Федот Ипполитович пошёл к поваленному старому дереву и сел на него – Он ждёт, когда листву солнце подсушит, чтобы не замочиться, точно вам говорю.

– А может он за нами давно уже наблюдает? – проговорил из-за дерева Илья – Ждёт, когда расслабимся, чтоб неожиданно вылететь, врасплох застать.

 Послышался рёв медведя. И сразу же следом послышались быстрые удаляющиеся шаги. Федот Ипполитович соскочил и подошёл ко мне, встал рядом.

– Не иначе, как мишка спугнул кого-то. Наверно, помощники уже здесь, вынюхивают. Ничего, зато теперь знают, что нас голыми руками не возьмёшь.

– Знают-то они знают, – ответила я – да только сейчас осторожнее будут. И наверняка с оружием. Если только один Вячеслав, то ещё ничего, а если и Макс приехал, то они могут с разных сторон к нам подойти.

– Раз помощники здесь уже, значит и Мельхом где-то недалеко.

– Дед, ты сказал, что Белогор нам поможет. – Тихо произнесла Лиза из своего укрытия – А почему он сразу зеркало не разбил, когда вы его к реке принесли? Тогда было бы, наверное, проще, да и жертв столько не было.

– Чтобы зеркало разбить, надо в него взглянуть, а это только Ольга может. – Федот Ипполитович взглянул на меня – Оля, скоро начнётся. Ты справишься.

И вдруг раздался сильный хлопок, под ногами вздрогнула земля, и сверху полетели последние капли с почти уже просохшей листвы. Нас накрыла тень, и я подняла голову к небу. Там, среди верхушек сосен, парил тёмный плотный рой. Он был высоко, тёмная гудящая масса закрывала всё небо в просвете между верхушками деревьев. Но вот он стал медленно опускаться на нас, и стали различимы чёрные тела насекомых с острыми полупрозрачными крыльями. Они издавали гул тысячами своих мелких крылышек. Тела их отливали под солнцем металлическим блеском, хищные жвала открывались и закрывались, добавляя в гул щёлкающие звуки. Их было десятки тысяч. Они стали на ходу перестраиваться, набирая скорость и принимая вид длинной острой палки. «Это стрела Агрона!» мелькнула у меня мысль, и я развернула паутину. Стрела приближалась. Паутина спокойно лежала у меня на руках. И тогда я её подкинула, паутина распрямилась передо мной и замерла в воздухе. Я ещё раз её подкинула, и подула сквозь неё в сторону надвигающегося роя. Она тонко и протяжно зазвенела. По ней пробежали зеленоватые огоньки, словно маленькие юркие змейки. Она задрожала, сжалась в небольшой комок и мгновенно распрямилась, став в десятки раз больше. И это уже не была тонкая сеточка из серебристых металлических нитей, это была голова огромной змеи с открытой хищной пастью, всасывающая в себя встречный ветер. Она понеслась навстречу рою, и ветер играл, как на струнах, в её поблескивающих на солнце переплетениях. И вот уже острие роя оказалось в пасте змеи, а она его жадно глотала и глотала, перемалывая в прах дьявольские создания. Они дёргались, пытаясь вырваться из воздушного смерча, но змея ни на минуту не отпускала их из своего смертельного плена. В её пасти исчезали тысячи насекомых, и вот уже половина стрелы была нещадно перемолочена. Позади роя показался Мельхом. Он подлетел и издал свирепый крик. На мгновение пасть змеи захлопнулась, и рой снова стал перегруппировываться в стрелу. Но вот по змее снова пробежали зелёные искры-змейки, она вздрогнула и стала ещё в два раза больше. Открыв пасть, змея целиком заглотила весь оставшийся рой. После чего она закрутилась в воздухе, рассыпая зелёные искры вокруг себя. Мельхом резко отпрянул от неё и скрылся за деревьями. Потом нас ослепила короткая яркая вспышка, и сверху начала плавно опускаться серебристая паутинка. Она легла мне на руки, как послушный котёнок. Я слышала, как внутри неё ещё бились остатки могучей энергии.

От огромного роя не осталось и следа.

– Вот так паутинка! – Воскликнула я.

– Спасибо Белогору. – Добавил Федот Ипполитович – Ни крыльев, не хвостов не осталось!

Илья подошёл к нам. Он взял у меня из рук паутинку:

– Ну как, скажи на милость, можно объяснить такую трансформацию?

– Да никак! – Ответил Федот Ипполитович – В чудеса надо верить, а не объяснять их с научной точки зрения. Мы что теперь, как нам что не понятно, сразу давайте всё под микроскопом рассмотрим, давайте анализ сделаем. А раньше люди верой жили, слушали матушку-природу, да и помочь готовы были слабым и нуждающимся. И не ждали награды. Не вставали в позу памятника, мол, чествуйте меня, вот я какой хороший. Поэтому и помогали им добрые силы. Ладно, первую напасть преодолели с помощью Белогора. Готовьтесь, Мельхом так просто не отпустится от своего. Не расслабляемся. Бой выигран, а битва ещё нет.

Лиза спросила у деда:

– Дед, а если Мельхом не один прилетит, а с кучей таких же крылатых тварей? Мне покоя не даёт фраза про легион этих демонов.

– Ну, значит, все получат по заслугам. Весь легион. Но я почему-то думаю, что он один прилетит. Как я понял, каждый Мельхом к какому-то определённому проклятому предмету привязан. Пока есть этот предмет, пока он не уничтожен, то вокруг него он и вьётся. Вряд ли адский герцог Астарот бережёт свою команду. Скорее всего, как только появится у него очередное подлое дело на земле, он выберет себе негодяя какого, и сделает его Мельхомом. А как дело закончилось, так и Мельхом ему не нужен, в аду и так полно чертей. Одним больше, одним меньше.

День обещал быть тёплым и солнечным. За кустами заворочался наш Топтыгин. Федот Ипполитович сходил в избу, принёс пряники и пошёл угостить нашего помощника. Слышно было, как тот от удовольствия чмокает пряниками, периодически что-то ворча. Федот Ипполитович вернулся к нам и озабоченно сказал:

– Тишина в лесу установилась. Слышите? Даже птиц не слышно.

– Может из-за роя?– Предположила я.

– Посмотрим. Звери лучше людей чувствуют, когда грядёт опасность. Не теряем бдительности.

Взревел наш медведь. Мы услышали, как он завозился в кустах и запыхтел, потом снова раздался его рёв. Федот Ипполитович сделал к нему пару шагов, но тут послышался настороженный голос Ильи:

– Ольга, Федот Ипполитович! Туман надвигается какой-то странный со всех сторон.

– Поэтому и тишина была. – Ответил Федот Ипполитович – Да, не простой туман. Глядите в оба! В таком тумане и подкрасться легко будет. Вместе с туманом, похоже, гости прибудут.

– Что там с медведем?– Спросила Лиза.

– Говорю, гости. Сейчас узнаем.

Туман был сизого цвета и настолько плотный, что когда он наступал из-за деревьев, стволов за ним уже не возможно было разглядеть. Он покачивался, наступал рывками, как будто его кто-то подталкивал. Нас окружила полная тишина. Где-то высоко ещё виднелись верхушки сосен, но внизу была только абсолютная серость, похожая на сумерки.

Лиза вскрикнула:

– Он холодный, очень холодный.

Туман дополз и до меня. Он не был мокрый, он больше всего походил на дым, только без запаха. Вернее запах был. Запах плесени, чего- то затхлого и неживого. И вот, когда уже он полностью нас накрыл, начала дрожать под нашими ногами земля. По ней словно нёсся табун тяжёлых лошадей. И в тот же момент, снизу, туман начал сворачиваться верёвками, обхватывая наши ноги, а потом и руки. Невидимые верёвки свивались и затягивались всё туже и туже. Я услышала, как Илья крикнул нам:

– Держитесь! Я иду!

И вот впервые среди тишины прорезался лязгающий звук, потом ещё и ещё. Верёвки обхватывали уже наши туловища и становилось трудно дышать. И снова резкий звук. Туман заколыхался, окрашиваясь в пурпурно-красный цвет. Он стал потихоньку стекать к земле, а звук рассекаемого клинком воздуха становился всё громче и громче. И вот показался Илья, размахивая Керстогладцем, и после его взмаха куски тумана кровоточили и уходили в землю. Он подскочил ко мне и перерезал сковывающие меня путы. Потом повернулся к Федоту Ипполитовичу и, сделав несколько махов рукой, осторожно помог ему опуститься на землю. В несколько прыжков он подбежал к сосне, за которой была Лиза, и мы услышали её облегчённый вздох. Илья крутился вокруг себя, размахивая Керстогладцем, и тот сиял, как полуночная молния, прорезая своими лучами серую массу. Туман съёживался, потом упруго распрямлялся, но видно было, как слабеет и дряхлеет его трясущееся тело. За деревьями взревел медведь, и начал крушить вокруг себя поломанными кустами.

Стало светлее. Это солнце пробилось к нам, найдя прорехи в тумане. После этого остатки тумана растаяли, оставив после себя запах гниющего болота. Потом и это последнее напоминание о нём развеял быстрый и тёплый ветер. Илья опустился на землю рядом с нами. Он достал из кармана куртки чистый носовой платочек, протёр лезвие, потом поцеловал его и убрал в ножны.

– Пригодился! – Устало и удовлетворённо выдохнул он – Первое боевое крещение. Я еле успел его выхватить, а то бы этот туман не дал до него даже дотянуться! И что интересно, туман пытался разжать мою руку с кинжалом. Я даже, как будто, почувствовал укусы на запястье. Ей богу! Но когда кинжал в деле, никакая сила не может его у меня забрать.

– Я так обрадовалась, когда услышала свист в воздухе от твоего Керстагладца, меня-то туман так придавил к сосне, что я не могла пошевелить даже пальцем. – Лиза села рядом с Ильёй – Я сразу поняла, что он нам поможет. Сколько ещё у этого проклятого Мельхома осталось сюрпризов для нас? Что он сам-то не выходит? На честный бой.

– Выйдет, только нас сначала испытает. А вдруг не выдержим, поддадимся? Такие как он любят жар чужими руками загребать. – Федот Ипполитович потрепал Илью по руке – А ты молодец! Лихо отделал. Я про такой туман читал. Когда город Переяславль в 12 веке только начали строить, такой же туман напустил колдун один, чтобы согнать строителей. Чувствовал, собака, что в городе этом родится великий Александр Невский, вот и хотел изменить историю. Да только не вышло у него ничего. У Белогора запись в его книге есть об Александре Невском «Великая звезда взошла над Переяславлем. Защитник земли русской родился. На все века память о нём потомки чтить будут». Так и вышло. Надрал он задницы шведам, устроил им великое ледовое побоище. И этим становил он нашествие на Русь.

– А что, Белогор уже жил на свете, когда Александр Невский родился? – Спросил Илья.

– Невский жил в 13 веке, а Белогор родился в 16. Я сказывал ведь вам, что ему уже больше четырёхсот лет было, когда он покинул нас. А у Белогора учителем был сам Перун, покровитель дружины русской. Поэтому Белогор знал настоящую историю, а не исковерканную в угоду правителей.

– А как они с туманом справились? – Поинтересовался Илья.

– Да так же, как мы. Оружием. Ты у нас тоже сейчас русский богатырь.

– Какой я богатырь, это всё Керстагладец. Если бы не он, лежать бы нам всем сейчас на травке.

– Да не бывать такому. – Возразил Федот Ипполитович – У тебя не просто так появился Керстагладец. Такое оружие кому ни попадя не вручают. И ты не повёл. Илья Муромец наш.

Я стояла и слушала их, и такая гордость внутри меня нарастала. За Илью. За Федота Ипполитовича. За Лизу. Жили они своей простой жизнью, не были ни героями, ни богатырями. А пришла пора – и без лишних слов готовы до последнего вздоха стоять против демонов, и поэтому боится их Мельхом. Ох, как он боится! Потому что он другой, он всю жизнь думал только о себе, перешагивал через другие жизни, и цели у него были такие же – мелкие и шкурные. Самое место ему в аду. И тут внутри меня что-то защемило. И сразу я поняла, что не может быть радости от того, что кто-то шагнёт в ад. У него же был порыв всё изменить, он хотел прощения, да только Астарот не дал ему такого шанса. Я пыталась отогнать от себя эту мысль. Но она уже накрепко засела у меня в сердце. У каждого должен быть шанс. Даже у такого злодея, как Мафутий.

Я повернулась к Федоту Ипполитовичу и спросила:

– А что написано под рисунком в той книге о медведях, где медведь держит на верёвке косматого мужика?

Федот Ипполитович внимательно посмотрел на меня, и ответил:

– Написано там, Оля, что одна спасённая душа стоит того, чтобы не считать свою жизнь прожитой зря. А зачем тебе? Ты о Мафутии подумала? Может уже и не найти ему дороги обратно из своей темноты.

– А если там, под чёрным зонтиком, его душа только и ждёт, чтобы протянули к нему руку помощи.

– И как ты ему протянешь руку? Он Мельхом, он уже не человек.

– Не знаю. Но я об этом думаю. Может хоть не помочь, но предостеречь его от последнего шага в пропасть.

– Так он уже летит в пропасть, последний шаг сделан.

– Никто не знает, какой именно шаг является последним.

– Ну как знаешь, смотри сама. Только дело наше не погуби. Риск, конечно, благородное дело, но только тогда, когда не рискуешь другими жизнями, а только своей.

В кустах заворчал медведь, мы прислушались. Слышно было, как он пошёл вправо, но и там мы не различали никаких звуков. Но он, видимо, кого-то учуял, так как глухо заревел и понёсся, громко ломая по пути ветки.

– Началось в колхозе утро. – Тихо сказал Илья, и ещё тише добавил – Помоги нам Бог.

В небе раздалось хлопанье гигантских крыльев. Мельхома ещё не было видно, но сам воздух стонал от тяжёлого полёта демона. Затрещала над нами верхушка высокой сосны. Посыпалась кора, содранная острыми когтями. Сверху раздался короткий громовой рык, который разнёсся по лесу, как раскат грома. Со стороны, куда пошёл наш медведь послышался выстрел, за ним последовали жуткие крики человека и взбешённый рев медведя. С противоположной стороны, от нашей избы, тоже раздался шум борьбы и крик Лизы. В это самое время, Мельхом молниеносно слетел с дерева и приземлился на бочку. Она зашаталась, и он спрыгнул к зеркалу. Илья выскочил из-за дерева, но ведро с водой было с другой стороны бочки, и Лизы до сих пор не было видно. Он шагнул к Мельхому с занесённым для удара клинком, но тот резко выкинул навстречу ему руку, кулак его глухо стукнул по груди Ильи, и тот полетел на землю с глухим стоном. Федот Ипполитович сделал движение к ведру с водой, но Мельхом с оскаленной пастью схватил его за куртку и притянул к себе.

–Отпусти его, Мафутий. – Тихо сказала я.

Он на секунду остановился, вперившись в меня чёрным злобным взглядом. Я протянула к нему обе руки. Он замер. И тут же мы с ним оказались вдвоём на пустой каменной равнине, а над нами, от горизонта до горизонта, было только серое мрачное небо, насквозь прошитое чёрными складками пустоты.

– Ты знаешь, где мы?– Спросила я его.

– Ты у меня в гостях! – Он злобно засмеялся – Хочешь остаться здесь?

– Нет, но я хочу освободить тебя отсюда.

– Поздно, но спасибо за заботу. Ты ведь не думаешь, что я из благодарности разрешу тебе убить меня?

– Можно всё исправить, просто доверься мне. Ты же хотел искупления?

– Ты что, мне поверила? Жалко стало? – Он ещё громче засмеялся, и смех зловещим эхом разнёсся под неподвижным тёмным небом.

– Поверила. Нет, мне тебя не жалко. Ты сам себя неплохо жалеешь, вот собрался жить вечно, ты ведь надеешься обмануть Астарота, так?

Он замолчал. Тяжёлым взглядом огляделся вокруг себя. Где-то далеко, у самого горизонта, поднималась чёрная густая мгла. Она с грохотом ломала каменные глыбы, продвигаясь к нам. Он показал в ту сторону рукой.

– Скоро всё закончится. – Глухо сказал он – Если ты будешь нас здесь держать, он поглотит нас обоих. А я жить хочу.

– У тебя есть что терять там, на земле?

– Ты думаешь, что только у вас, таких добрых и хороших, есть что терять? – Он сверкнул на меня глазами – Выпускай меня, сама можешь здесь сколько угодно оставаться. Хоть до самой смерти. А она уже рядом. – Он нервно сделал пару шагов в сторону надвигающейся мглы – Как ты вообще ввязалась во всё это! Ну, и держали твою дочь рядом с этим зеркалом, так оно ей не могло навредить, как и тебе! Сидела бы спокойно дома.

– Но это зеркало несёт смерть людям, ты это знаешь.

– А какое тебе дело до других людей? Рано или поздно все умирают.

– Мафутий, мне одна очень умная волшебница сказала, что смерть не всегда избавление от тягот бренного тела, и люди сами делают свой выбор. Послушай меня, даже если это твой последний шаг, пусть он будет в сторону добра.

– И что? Что даст мне этот маленький шаг, если между мной и добром вся эта равнина, которую ты видишь вокруг меня. Что я получу взамен?

– Добро не торгуется и не назначает себе цену. Просто сделай это.

Я протянула ему руку. Мгла неслась на нас, поднимая в воздух целые скалы, дробя их, выливая чёрным тяжёлым грузом небеса на равнину.

Мафутий закричал:

– Я должен выполнить его приказ! Я должен!

Я молчала. По мне била серая пыль, горячая и острая, но я не убирала руку. Сверху раздался глухой свирепый голос:

– Он мой! Жалкие мелкие людишки! Разве вам выстоять предо мной? Я уже тогда жил, когда вы только начали ползать по земле на четвереньках. И буду жить после вас, когда ветер развеет последний прах от ваших каменных домов. Мельхом, убей её!

Я почувствовала, как рука Мельхома-Мафутия коснулась моей руки, и мы снова оказались на поляне. Мельхом отпустил Федота Ипполитовича и взял в руки зеркало. Он посмотрел на меня и взмахнул крыльями. Я шагнула к нему и сделала знак «открытие ворот». Зеркало дёрнулось в руках у Мельхома, поверхность его заколыхалась, как рябь на воде. По медной рамке поползли яркие красные всполохи, и Мельхом отбросил зеркало от себя. Оно упало за землю, и трава вокруг него моментально стала чёрной. Рамка уже была раскалённой докрасна, и начала плавиться и стекать на землю, застывая на ней серыми искореженными каплями. Огромная серая тень пронеслась по небу, и трёхпалая лапа потянулась к зеркалу. Федот Ипполитович раскинул руки в стороны и крикнул:

– Велий Белогор! Купно заповедати скарядие! Ты…

 Но огромная лапа оттолкнула его, повалила на землю, и он не успел закончить свою фразу. Я сделала шаг к зеркалу, и лапа потянулась ко мне. И вдруг Мафутий-Мельхом раскинул крылья и, подлетев к огромной лапе, вцепился в неё острыми когтями. Чёрная кровь брызнула во все стороны, а Мельхом полетел вниз. Крылья его вспыхнули ярким огнём, и когда он упал на землю, от них уже ничего не осталось. Он встал, удивлённо посмотрел на свои руки – вместо когтистой лапы у него была человеческая рука. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Воздух над зеркалом окрасился в кровавый цвет, из него начали вылетать светлые голубоватые вспышки, поднимаясь к небу. Мафутий шагнул к зеркалу, огромная лапа разжала пальцы, чтобы схватить его, но перед ней появилась светлая фигура старика в просторных одеждах, и лапа стала чернеть и ссыхаться. Старик махнул рукой и сухая лапа осыпалась. Мафутий шагнул в зеркало и оно затянуло его в себя. И тут же зеркало взорвалось сотнями мелких искр, обрызгав нас холодными чёрными брызгами. На земле осталась лежать только скрученная окалина, оставшаяся на месте медной рамки.

Старик подошёл к Федоту Ипполитовичу, протянул ему руку, тот встал и поклонился ему. Потом старик склонился над Ильёй, что-то шепнул и тоже протянул ему руку. Илья сел.

– Батюшка Белогор, спаситель наш! – Федот Ипполитович прижал руки к сердцу – Поклон низкий тебе, что не забываешь ты нас, не оставляешь в беде!

Белогор оглядел нас своими светлыми лучистыми глазами и тоже поклонился:

– Живите с миром!

И словно луч света, скользнул по стволам деревьев и исчез в бескрайнем синем небе.

– Лиза! – Федот Ипполитович поспешил к сосне, за которой должна была находиться Лиза, но та сама уже выходила из-за неё, толкая впереди себя сильно помятого парня.

– Ну что, Вячеслав, посиди-ка пока здесь под деревом, подумай, что в протоколе писать будем.

Лиза подошла к деду и обняла его:

– Господи, как всё моментально случилось! Я вас подвела. Этот вот, – она кивнула головой на Вячеслава – пока я наблюдала за Мельхомом, незаметно подкрался и накинулся на меня. Пока я его скрутила, уже всё закончилось.

– Лиза, я тоже не участвовал в битве, – Илья, кряхтя, поднялся – вот вам и богатырь.

Федот Ипполитович спохватился:

– А мишка-то наш! Там ведь стреляли, надо посмотреть, вдруг помощь нужна.

Он скрылся в кустах.

– Оля, а Мельхома кто убил, Белогор?– спросил Илья.

– Его никто не убивал. Он сам затворил собою зеркало. Ему Белогор помог, иссушил лапу Астарота, которая тут появилась, чтобы зеркало взять.

Илья недоверчиво посмотрел на меня:

– Сам? А может это хитрый ход? Демонам верить нельзя.

– Зеркало разлетелось, как и положено. Если бы был хитрый ход, он бы просто исчез с ним. И ещё, у него, перед тем как он шагнул в зеркало, рука стала опять человеческой.

– Адская птичка, у меня до сих пор грудная клетка болит. Не буду жить в деревне. Злые тут все.– Илья положил руку на сердце.

Федот Ипполитович вышел из кустов, руки и куртка у него у него были в крови.

Мы хором спросили у него, что с медведем.

– Да жив наш Топтыгин, жив. Кто стрелял в него, тот промахнулся. Видать от страха, не каждый устоит перед таким гигантом. Или плохой стрелок был. Сейчас мы этого уже никогда не узнаем.

– Он его…– Начала Лиза.

– Ну да. Это был Макс. Правда, его трудно теперь узнать. А Топтыгин отправился к себе, в родной лес.

– Федот Ипполитович, – спросила я – если бы Мафутий не шагнул в зеркало, вы бы сами это сделали?

– Да. Павел, когда мы были в Горнозаводске, сразу мне сказал, что должна быть жертва. А я пожил, дай бог каждому столько лет прожить, сколько мне сейчас. А вы все молодые, вам ещё жить да жить.

– Дед, а как же баба Лена, я? Ты о нас не подумал.

– Как не подумал, Лизонька. Ты, вон какая уже, большая да смышленая. И хорошая такая выросла. Ты бы о бабушке до конца дней её заботилась, я знаю.

– Мы бы о тебе скучали.

– Никто не живёт вечно. И всем когда-то приходит время прощаться. Главное, чтоб вспоминали добрым словом. Ну что, дружина, собираемся, едем праздновать.

Теперь будет ещё одно маленькое место на карте, о котором я буду вспоминать со светлой грустью. А ещё я буду вспоминать Белогора, который до сих пор верит в людей, хотя повидал разных за свои долгие четыреста лет. Вот бы нам научиться так же относиться к людям!

Дорога домой всегда кажется короче, чем дорога от дома. Вот и наше приключение закончилось. Надо ещё позвонить Ирине, Жене, Глебу, Алексею Александровичу. Они все ждут окончания истории, которая началась в далёком Горнозаводске. Надо сказать им, что всё хорошо. Вы ведь тоже об этом знали с самого начала?

Эпилог.

Выходные выдались на редкость солнечными и тёплыми. Я делала генеральную уборку в доме, радуясь, что сегодня не на работу, и можно будет проваляться целый день с книгой на диване. Когда я домывала окно в большой комнате, позвонила Ирина.

– Мамочка, привет! Как дела? Как здоровье? У тебя всё хорошо? Я так соскучилась! – затараторила она – Мама, у меня для тебя очень хорошая новость!

– Ты диплом защитила?

– Нет, я же говорила, что защита двадцатого. Мама, Женя нашёл работу в Москве и приедет сюда работать.

– А как же его больная мама?

– Она себя уже хорошо чувствует.

– Понятно. А какая хорошая новость?

– Ну, мам. Ты же шутишь? А то по тону не понятно.

– А как он в Москве работу нашёл?

– Если честно, то нашла работу ему больше я, чем он.

– Интересно. Продолжай.

– Мам, мы любим друг друга и будем жить вместе.

– О, ещё лучше новость!

– Я знала, что ты меня поймёшь. Мы с Женей будем к вам приезжать на праздники. Удобно, что вы с его мамой почти рядом живёте. Будем вас навещать, как только соскучимся, или когда вы соскучитесь о нас. Ну, всё мамочка, очень тебя люблю. Звони мне. И я позвоню тебе на днях ещё.

– Позвони. Хорошо, когда у детей такие хорошие новости. Как бы от радости мне тут не упасть.

Ирина отключилась. Я подумала и решила, раз дочь считает, что это хорошая новость, так тому и быть. Мы сами делаем своё будущее прекрасным.

 Конец