Kitobni o'qish: «Путешествие в Париж. «Римские» каникулы»

© Далинина Н., 2023

От автора

Вы держите в руках эту книгу, вас заинтересовала обложка? Но мне хотелось бы, чтобы, глядя на неё, у вас также возникло желание узнать содержание книги. В прозе я новичок, если кто и знает моё творчество, то оно проявлялось в стихосложении. Заметьте, я не называю себя поэтом, но и прозаиком смогу назвать себя только после того, как вы прочтёте написанное мной и захотите продолжить знакомство с моим творчеством.

«Путешествие в Париж» имеет подзаголовок «Своеобразный путеводитель», и это пояснение несёт определённый смысл. Я описываю путешествие, которое было на самом деле, описываю свои впечатления от увиденного, и нередко они разнятся с тем, о чём мы привыкли слышать и читать. Вы увидите Париж моими глазами, я проведу вас по улицам и историческим местам, мы с вами будем любоваться этим древним и, в то же время, молодым городом. Но восхищение не затуманит наш взор и не закроет от нас несовершенства этого мегаполиса. Встречи с людьми – неотъемлемая часть путешествия, они были всегда неожиданными и интересными, добавляющими различные оттенки и краски в повествование. Результатом моих путешествий всегда становились множество фотографий и блокноты, исписанные мелким почерком, – путевые заметки, которые и легли в основу этого произведения.

«″Римские″ каникулы» – вторая повесть, с которой вы познакомитесь. Название у вас, скорее всего, вызовет воспоминание о фильме с Одри Хепберн в главной роли. Или же будете ожидать описания очередного путешествия, но уже в Рим. Оба предположения будут неверными. Я не собираюсь делиться впечатлениями о фильме, а также не буду описывать путешествие в Италию. Это я сделаю как-нибудь в другой раз. С первых строк повествования можно подумать, что книга написана о детях и для детей. Но это не совсем так. Да, она написана о тех, чьё детство пришлось на шестидесятые годы, но не только о них, а ещё, конечно, о людях старшего поколения, которые строили эту жизнь в соответствии со своими моралью и принципами.

Головы и руки детей того времени не были заняты гаджетами, компьютерными играми, желанием получить больше «лайков», и дружба у них была настоящая, не виртуальная. Юные герои повести, активные и любознательные, разговаривают между собой простым и понятным языком. Взрослые, современные люди, детство которых проходило в те годы, уверена, в ребятах узнают себя, своих друзей, вспомнят школьные будни, долгожданные летние каникулы, игры и увлечения, которыми была наполнена их детская неугомонная жизнь. Все события, описанные в книге, невыдуманные, но это не значит, что повесть документальная, конечно же, нет! Это художественное произведение, просто по желанию автора действие перенесено в более короткий временной промежуток – в три летних месяца, а точнее сказать, на время летних каникул, которые по прихоти одного из взрослых героев, деда Мишани, были названы «Римскими», так как проходили в милом его сердцу уголке малой родины – в деревне Римовке.

С начала формирования сборника я предполагала включить сюда две вышеупомянутые повести, и поэтому их названия вынесены на обложку книги. Но потом я дополнила содержание ещё двумя небольшими рассказами о повседневной жизни, а вернее сказать, один – о людях и событиях, которые уже канули в Лету и никогда не повторятся, а другой – о явлениях, которые, к сожалению, мы ещё часто можем наблюдать в нашей жизни, и как реагировать на них, каждый решает для себя сам.

Приятного и, надеюсь, неутомительного чтения!

Путешествие в Париж
Своеобразный путеводитель

Телефонный звонок прервал мои невесёлые мысли о предстоящей поездке на дачу. Ну не дачница я! Грядки, прополка, огурцы, помидоры – это всё не моё! Но увлечению мужа дачным процессом я не препятствую – каждый волен выбирать себе хобби по душе. У нас с дочерью другое – художественные выставки, спектакли, симфонические концерты, совместные путешествия. И поэтому звонку от неё я всегда рада, говорим обо всём: о новостях и о том, что тысячу раз уже обсуждалось, но это нами никогда не воспринималось как переливание из пустого в порожнее. Всё равно в разговоре возникают новые подробности, всевозможные нюансы, и тема приобретает иную окраску. Короче, мы любим поговорить! Дочь – мой компаньон, единомышленник и самый близкий друг!

– Мамуля, здравствуй! Как ты? Всё хорошо? А у меня новости, в следующем месяце я лечу в Париж на конгресс кардиологов!

– Отлично! Освежишь впечатления о своей давней поездке во Францию. Конечно, уже не будет той новизны впечатлений, которые ты получила, когда увидела Париж впервые, но каждый раз будет что-то новое!

– А хотела бы ты прогуляться по Елисейским Полям? Я предлагаю тебе лететь со мной!

– Заманчивое предложение! Ты знаешь, с тобой я люблю путешествовать! С таким компаньоном, как ты, – хоть на Северный полюс, а уж в Париж – тем более!

– Значит, решено!? Мне ещё нужно позаботиться о русскоговорящем гиде, когда я буду занята на конгрессе, ты, не теряя времени, должна побывать на всевозможных экскурсиях по историческим местам. А я, когда освобожусь, буду к тебе присоединяться. Ещё я хочу заранее заказать билеты на посещение Эйфелевой башни и Лувра. И, конечно, на шоу в Мулен Руж, хотя знаю, ты не любительница подобных представлений, но быть в Париже и упустить возможность увидеть то, чем так гордятся французы, – это неправильно, потом будем жалеть!

– Хорошо, поступай, как ты считаешь нужным.

– Осталось дело за малым – оформление визы!

И здесь моё настроение слегка угасло… В моём воображении стали возникать картинки, которые напомнили мне процесс оформления туристической визы для Киры, а происходило это ещё в её студенческие годы. После школы дочь поступила в медуниверситет, закончив первый курс, отлично сдала сессию, и мы с мужем решили сделать ей подарок – путёвку за рубеж, страну она должна была выбрать сама. Выбор её пал на Англию, да это и понятно, ведь она закончила школу с углублённым изучением английского языка, значит, языкового барьера не будет!

И мы поспешили в саратовское турагентство. Здесь-то нас и постигло первое разочарование. Нам сообщили, что молодые девушки, как правило, проваливают собеседование, им ставят всевозможные преграды, мешающие поездке в Англию, опасаясь, что наши девушки могут нелегально остаться там жить. Ну что за бред! Какое такое собеседование? Мы об этом не имели никакого представления! Но совет сменить приоритеты в выборе страны нам пригодился. Сотрудники турагентства сообщили, что в другие европейские страны более мягкие условия оформления. Так нашей целью стала Франция! Теперь Кира должна ждать вызов на собеседование в Москву во французское посольство. Сроки ожидания были неопределёнными. Но вызов пришёл неожиданно быстро, через три дня, в нём дочери предлагалось в назначенный день и час прибыть в посольство.

Сезон отпусков, с билетами большие проблемы, очереди в кассах, опаздывать нельзя! Выстояв очередь, билеты всё-таки купили. Плацкарт, боковые, верхние, ладно, хотя бы так! Но сюрпризы ждали впереди! Мы решили ехать вместе, наскоро собрав сумку, прибыли на вокзал. В вагоне в основном были мужчины, их поведение настораживало: говорили громко, лица бледные, речь пересыпали матом, правда, на замечания реагировали сдержанно и тут же извинялись. Летняя жара, душно. Количество пассажиров-мужчин увеличилось, так как из соседнего вагона к ним пришли гости. Началась игра в карты, атмосфера накалялась, последовали громкие возгласы, споры, казалось, что не обошлось без спиртного. Когда стало совсем жарко, эти «товарищи» разделись по пояс, и все они оказались в одинаковых синих майках, а некоторые и без них. Нам представилась возможность увидеть оригинальную нательную роспись, от татуировок запестрило в глазах! Вскоре появились стражи порядка, сопровождающие эту большую и шумную компанию, – офицер и двое солдат. Офицер обратился к пассажирам со словами: «Граждане, в вашем вагоне и в соседнем едут досрочно освобождённые, просим соблюдать спокойствие, всё под контролем. В случае непредвиденных обстоятельств обращайтесь ко мне, старшему лейтенанту Савину». Но своих координат лейтенант не указал! Ближе к ночи они сделали ещё один обход, тихо, заговорщически, предупредили: «Не оставляйте багаж без присмотра, берегите ваши вещи». «А голову?» – отпарировала я, на что солдатик мне только улыбнулся. Со временем я так и не поняла, куда везли этих людей, почему в группе и в таком количестве, что пришлось задействовать даже два вагона? И если это были досрочно освобождённые, то почему их сопровождали, и почему им всем нужно было ехать в одном направлении? Странно! Ночь прошла тревожно, но без особых происшествий. Братва ещё немного пошумела и угомонилась.

По прибытии в Москву мы поспешили в офис туристического агентства, уже оттуда, организованно, с сопровождающим должны были ехать на собеседование. Собралась группа, человек десять, и нам стала проводить инструктаж полная женщина с многослойным подбородком, из-под которого при каждом вздохе выкатывались красные крупные бусы; она представилась Людмилой Петровной. Тихим ласковым голосом инструктор обращалась к нам: «Девочки!» – хотя в нашей группе были и «мальчики» разных возрастов, от двадцати до пятидесяти. Людмила Петровна нам поведала, что если бы мы проходили собеседование двумя днями раньше, то всё бы прошло хорошо, потому как «собеседователь» был человеком приятным и доброжелательным. А сегодня вышел из отпуска субъект с совершенно противоположными качествами: высокомерный и придирчивый, и он обязательно будет всем нам строить козни. Особенно плохо он относится к молодым девушкам, так как уверен, что они едут во Францию с криминальными помыслами, и их окончательная цель в этой стране – заняться проституцией. Нашему возмущению не было предела! Да что они там, с ума сошли? Что о себе возомнили? А что, в Англии и во Франции нашим девушкам нечем больше заниматься? Вот тебе и более мягкие условия! И ещё нужны подтверждения того, что у вас в России остаются родственники: родители, дети, супруги, и хорошо, если вы имеете в собственности недвижимость или свой бизнес. Двоих супругов вместе точно не пропустят. После такого инструктажа настроение у всех испортилось, появилась неуверенность в осуществлении задуманных планов. А у нас с дочерью стало пропадать всякое желание связываться с этой поездкой. Кстати, в нашей группе были люди из разных городов, которые проделали долгий путь, чтобы попасть на это дурацкое мероприятие. Из Владивостока, Новосибирска, Екатеринбурга, Читы, Воронежа, Краснодара, Саратова, Самары приехали нормальные граждане, которых заранее подозревают в чём-то нехорошем, и мы все должны доказывать, что это не так! Во мне росли негодование и неприятие ситуации.

Но, несмотря на всё это, в сопровождении Людмилы Петровны мы приехали в назначенное время к зданию французского посольства. Принимали нас не с главного входа, а с какого-то заднего крыльца. Сразу за кованой оградой стоял шлагбаум, а за ним располагались турникеты, которые упирались в двери застеклённой веранды. У шлагбаума возвышался над толпой рослый чернокожий охранник, он улыбался и своими длинными руками указывал направление, куда мы должны двигаться. Веранда, так её назовём, представляла собой помещение, застеклённое от пола до потолка, взгляд вошедшего сразу упирался в белую оштукатуренную стену, на всём протяжении которой находились наглухо закрытые окошки размером пятьдесят на пятьдесят. На вентилятор или кондиционер не было и намёка! У стеклянной стены стояло несколько стульев, а людей в этом помещении собралось человек шестьдесят. С сопровождающими прибыли группы из разных турагентств. Наша Людмила Петровна, как заботливая мать, давала нам последние напутствия, дважды произнесла название улицы и отеля, где предположительно поселятся будущие туристы. Она явно волновалась, глаза её беспокойно бегали, голос подрагивал, это волнение передалось и нам. Если бы мы знали, какое значение имеет заучивание адреса, по которому находится отель, мы бы отнеслись внимательнее к этой информации. Но вот прозвучал звонок! И представители агентств ринулись каждый к своему окну, начался приветственный монолог. Краем уха мы слышали, как наша «толстушечка» отпускает комплименты господину, пока невидимому для нас, как она восхищается его свежим и отдохнувшим видом, спрашивает о здоровье жены и детей, выражает надежду на дальнейшее сотрудничество и успех сегодняшнего мероприятия. Каждый сопровождающий передаёт список членов группы, «собеседователь» может вызывать людей по порядку или как ему вздумается. Фамилия человека выкрикивается из этого окошка, она произносится невнятно, с акцентом, шум в помещении стоит невероятный! И, не расслышав фамилию, а уловив только имя, например, «Александэр», все Александры вскакивают с мест и бегут к окошку. Начались неразбериха и столпотворение! Из нашей группы первым вызвали мужчину из Читы – Геннадия. Он владел мастерской по изготовлению мягкой мебели, привёз с собой кучу документов, подтверждающих его бизнес, отвечал на вопросы бойко и уверенно, так нам казалось со стороны, слышимость была плохая, и слов нельзя было разобрать. У окошка, так, чтобы её не было видно французскому клерку, стояла Людмила Петровна и тихонько иногда что-то подсказывала. Вдруг мы заметили, что на лице мужчины появилась какая-то растерянность, он разводил руками, тряс пачкой бумаг, просовывал голову в окошко и что-то доказывал, но потом как-то сник и отошёл в сторону. Людмила Петровна своей мощной фигурой закрыла проём окошка и, наверное, пыталась прояснить ситуацию, но здесь прозвучала фамилия второго мужчины из нашей группы. Как у него проходило собеседование, мы упустили из вида, так как, обступив Геннадия, хотели услышать из первых уст рассказ о его опыте общения с занудным французом. Оказывается, «собеседователю» было недостаточно документов о бизнесе, по его мнению, их можно напечатать сколько угодно, а вот фотографий, свидетельствующих о производстве мебели, претендент не предоставил. Ну что здесь можно сказать?! Просто какое-то издевательство! Второй мужчина, Виктор, после собеседования тоже не производил впечатление счастливчика, но его уже никто ни о чём не спрашивал. Третьим номером вызвали девушку Марину из Самары. Маленького роста, с тонкими, светлыми волосами, забранными в хвостик, с широко открытыми детскими глазами, на лице – милая и как будто виноватая улыбка. В Москве её одолела простуда, нос заложен, одноразовые бумажные платки использовались в огромном количестве. Мы все ей сочувствовали. Потом будет ясно, почему я так подробно описываю внешность этой девушки. Итак, Марина на старте! Напряжение возросло, мы, конечно, желали ей успеха, ведь девочки успели подружиться и уже строили планы о совместном путешествии. Сначала Марине были заданы вопросы об учёбе, о семье, потом ей предложили перевести на русский некоторые французские слова. Она заявила, что не владеет этим языком, «собеседователь» был возмущён, посчитал, что Марина плохо готовилась к посещению страны, и задал ей последний вопрос: «Как называется отель и по какому адресу в Париже он находится?» Разволновавшемуся человеку, не знающему язык и получившему эту информацию за несколько минут до собеседования, чрезвычайно трудно ответить на такие вопросы. Это воспринялось нами как провокация. И здесь месье разразился гневным монологом, он сказал, что знает, зачем эта девушка хочет поехать во Францию и какие крамольные мысли засели в её голове, и что он будет препятствовать такому проникновению в его страну. Марина расплакалась, уткнувшись мне в плечо. Как можно, глядя на эту девочку, разродиться такими словами? Меня подмывало тут же уйти и не участвовать в этом представлении. Наша «пышечка» Людмила Петровна почуяла, что запахло жареным, ведь, скорее всего, от количества прошедших собеседование, а значит, и от количества потенциальных туристов зависел её ежемесячный доход. Взгляд её скользнул по нашим лицам и остановился на Кире; серьги в ушах, изображающие каких-то крылатых насекомых, подрагивали в такт её дыханию. Лицо Людмилы Петровны напряглось, было видно, что идёт серьёзный мыслительный процесс. И вдруг, не дожидаясь вызова следующего испытуемого, она, как вихрь, рванула к злополучному окошку. И мы услышали: «Господин Адиль, в списке есть девочка по имени Кира, вызовите сейчас её, пожалуйста! Это очень хорошая девочка, она будущий врач, знает английский язык и немного говорит по-французски!» И чтобы наверняка смягчить его настроение, уже отчаявшись, наша дама сделала «ход конём» и произнесла: «Девочка приехала с мамой, очень серьёзной и достойной женщиной!» Нас с дочерью хвалили и превозносили, как при сватовстве. Было странно ощущать себя рыночным продуктом. Людмила Петровна приободрилась: «Ну что, вызываем?» И здесь произошло неожиданное, господин ответил: «Нет! Я хочу поговорить с мамой, давайте её сюда!» Меня быстро подтащили к окошку, и я закрыла его собой, как амбразуру. Перед моим взором предстал он – «вершитель наших судеб». В небольшой, совершенно пустой комнате у противоположной стены, скрестив руки на груди, стоял маленький человечек, явно француз арабского происхождения. Его глазки-точечки, обрамлённые густыми бровями, недобро смотрели на меня, крючковатый нос свисал над довольно большим ртом. Создавалось впечатление, что кудряшки на его голове были искусно приклеены или нарисованы фломастером. Летний, не по росту великоватый хлопчатобумажный костюм, свисавший по бокам, соответствовал цвету его лица и поэтому господин Адиль смотрелся в нём как единое целое. Будучи воспитанным человеком, я поздоровалась, но ответа не получила (во мне росло негодование). Мне сразу был задан вопрос о семье, о моей работе и о работе мужа, о городе, в котором мы живём, о вузе, в котором учится дочь. Месье спросил меня, почему мы не едем вместе с дочерью, на что я сослалась на время, которым мы сейчас не располагаем. И вдруг менторским, нравоучительным тоном, с жутким акцентом, этот господин начал говорить вещи, которые возмутили меня до глубины души. Он заявил, что девушкам в этом возрасте нельзя доверять и что мы делаем большую ошибку, отпуская дочь в другую страну. А потом последовал вопрос неприятным тоном, с мерзкой улыбочкой на губах: «Что ж, вы, наверное, хотите, чтобы ваша дочь осталась во Франции, и она там…» И здесь меня понесло: как смеет этот сморчок произносить такие речи с грязными намёками? Этот карикатурный персонаж, возомнивший что-то о себе, смеет меня учить и разговаривать со мной в таком тоне, который я по отношению к себе никогда не допускала, так почему сейчас должно быть иначе? Ну не поедет Кира в этот Париж, жили без него и ещё проживём! Все эти мысли в моей голове промелькнули за секунду. И я, не дождавшись окончания фразы, резко сказала: «Да!» Человечек опешил, подался вперёд, оторвавшись от стены, у которой стоял, как приклеенный, его взгляд казался несколько растерянным. Да и понятно, его речи никто и никогда не прерывал, ему не возражали, все его боялись, лебезили перед ним, заискивали, ведь от его решения зависел результат собеседования. И я ещё раз повторила и продолжила: «Да! Я хочу, чтобы моя дочь посетила одну из самых известных культурных столиц Европы и всемирную столицу моды, увидела величайшие произведения живописи и скульптуры, многовековые памятники архитектуры! Ведь молодёжь в России образованная и стремится к знаниям, и это стремление мы с вами, как люди старшего поколения, должны поддерживать! Да! Я хочу, чтобы моя дочь увидела своими глазами всё то, о чём только читала и видела в телевизионных передачах!.. Извините, я вас прервала, но вы, скорее всего, такой ответ и предполагали услышать, когда спрашивали о том, чем собирается заниматься моя дочь в Париже? Или нет?» Я говорила негромко, но чётко, выговаривая каждое слово, пытаясь донести до сознания этого клерка, что далеко не всё можно себе позволять, занимая эту совсем не высокую должность, даже будучи представителем такой страны, как Франция! Господин Адиль ещё ближе подошёл к окошку, как бы всматриваясь в моё лицо, наклонив голову, сказал: «Да, да, я так и предполагал. Напомните мне, из какого вы города? А, из Саратова… Ну что ж, пригласите для беседы вашу дочь». Когда я обернулась, то увидела, что члены нашей группы стоят довольно-таки близко, по их напряжённым лицам было понятно, что наш разговор они слышали. Подпирая стену, грустными глазами смотрела на меня Людмила Петровна, я не оправдала её надежд, и теперь очередь была за Кирой. Дочь не задержалась долго у окошка, после пары вопросов француз сразу отпустил её. Перед тем как уйти мы поинтересовались у Людмилы Петровны о дальнейших наших действиях, и оказалось, что встреча по результатам собеседования будет завтра, в том же месте, в тот же час. Тихим голосом она добавила, что если Кира не поедет во Францию, то я никого в этом не должна винить, кроме себя. Господин Адиль такую выходку не простит! На что я ответила просто: «Селяви!» На следующий день, возвращаясь из Подмосковья, где мы навещали родственников, после пригородной электрички мы взяли такси, чтобы быстрее попасть к месту назначения. Но пробки не позволили нам этого сделать. И вообще, пробки, как злостное явление, очень портят жизнь людей, они могут радикально изменить наши планы, повлиять на важные события, в этом я неоднократно убеждалась, и в моей истории они ещё сыграют свою не последнюю роль! Итак, мы у цели, до назначенного времени остаётся восемь минут, вдруг перед нашим носом со скрежетом опускается шлагбаум. Чернокожий охранник встречает нас той же милой вчерашней улыбкой, но жестом скрещённых рук показывает, что никого пропускать не собирается. Группа условно опоздавших потенциальных туристов стала возмущаться, указывая на часы и пытаясь объяснить, что время ещё есть! Великан улыбался, кивал головой, но шлагбаум не открыл. Нам пришлось ждать за кованой оградой. Как такое опоздание повлияет на результат собеседования, мы не знали! Примерно через час толпа выплеснулась из стеклянных дверей веранды, в этом потоке мы увидели людей из нашей группы и Людмилу Петровну с листом бумаги в руке – это был утверждённый список на оформление визы. Первой в списке значилась Кира, всем на удивление там была и фамилия Марины! Отказали трём членам группы: Геннадию, владельцу мебельного производства, женщине лет сорока пяти, весёлой хохотушке с южным акцентом, и высокой девушке в круглых роговых очках, с очень длинными музыкальными пальцами, между собой мы называли её скрипачкой. Почему именно на них пал выбор? Неизвестно! Что это, ирония судьбы или злая ирония маленького человечка?..

Теперь понятно, почему при словосочетании «оформление визы» у меня слегка портится настроение? После всего вышесказанного через небольшой промежуток времени Кира, конечно же, поехала во Францию, и первое зарубежное путешествие прошло интересно, весело, с массой впечатлений. Ведь впечатления – это важный элемент нашей жизни! Платье может износиться, сотрётся подошва у модных башмаков, вашу любимую и дорогую шубу может на завтрак съесть моль, и все эти вещи забудутся, уйдут в небытие, а впечатления останутся с вами навсегда! И даже острые края плохих воспоминаний со временем оплавятся и станут частью большой, разноцветной жизненной мозаики.

И вот теперь мне предстояло пройти это снова. Своими мыслями о подготовке к поездке я поделилась с дочерью. Оказалось, что волнение моё напрасно и что сейчас этот процесс проходит совсем по-другому, большинство документов оформляется дистанционно. Личное присутствие необходимо только при сдаче паспорта на оформление визы и при его получении. Должны быть предоставлены копии авиабилетов (туда и обратно), подтверждение брони в отеле, медицинская страховка, подтверждение финансового обеспечения на время поездки. Ну «сущие пустяки»! Кира сказала, что обо всём позаботится, и что получение паспорта с Шенгенской визой, если её одобрят, происходит в визовом центре, цивилизованно, по предварительной записи. Так что волноваться не стоит! На этот раз всё получилось так, как было сказано! К счастью, меня не заподозрили в каких-либо криминальных намерениях, да и лет мне было не восемнадцать, а гораздо больше! И вскоре я увижу Париж – этот романтический город, воспетый поэтами и музыкантами, с дочерью буду гулять по его улицам и площадям! Так что пора возвращаться в Саратов и начинать собираться в дорогу, ведь времени до отъезда осталось совсем немного.

Уже несколько лет Кира жила и работала в Москве, вскоре и я прибыла туда с чемоданом и с хорошим настроением. Так как обратные билеты из Парижа у нас были на ночной рейс, то мы приняли решение ехать в аэропорт Шереметьево на своей машине, оставить её там на стоянке, а по возвращении не пользоваться такси. Эта идея нам показалась разумной. Кирина машина «Фольксваген Поло» не имела своего гаража и после каждой поездки оставалась стоять во дворе, где неоднократно подвергалась набегам мародёров. С неё снимали диски, откручивали зеркала, прокалывали шины, но это была мужественная машинка! С Кирой они были неразлучны и вместе переживали трудности столичного бытия. Дочь ласково называла её Полей, Полюшкой, и, чувствуя доброе отношение, машина никогда не подводила и серьёзными поломками не огорчала свою владелицу.

Итак, наступил день отъезда. Ещё раз осмотрев багаж и проверив наличие всех документов, мы двинулись в путь. Компания отличная, настроение прекрасное, погода хорошая, летняя – все предпосылки к удачному путешествию! Мы втроём: я, Кира и Поля – мчались в направлении аэропорта навстречу парижским красотам, французскому шансону, утреннему кофе с круассанами и лёгкому ветру, создающему удивительную атмосферу этого города!

Готовились к поездке тщательно, казалось, учли всё до мелочей, выехали из дома с большим запасом времени, до рейса оставалось четыре с половиной часа. Но оказалось, что Кира не знала и поэтому не учла некоторых нюансов московской жизни, особенно тех, которые проявляются летом, в дачный сезон, в конце рабочей недели, в пятницу, называемую коротким днём! Этот короткий день предприимчивые дачники по своему усмотрению делали ещё короче, ускользая с работы под разными предлогами. И все эти нюансы пришлись на то время, когда мы решительно преодолевали путь от дома до аэропорта! Это вселенское зло под названием «пробки» начало преследовать нас ещё в черте города, но зная, что у нас в запасе достаточно времени, мы не особенно огорчались. За городом ситуация усугубилась, мы двигались «в час по чайной ложке»! Время шло, а впереди был ещё большой отрезок пути. Жара, у нас в запасе маленькая бутылка минералки, о еде мы, естественно, не позаботились, не предполагая, что попадём в такую ситуацию. Машины друг к другу стоят очень близко, можно рассмотреть пассажиров, а при опущенных стёклах – услышать их разговоры. Обстановка напряжённая. То из одной, то из другой машины выбегали водители, пытаясь рассмотреть и понять причину нашего неактивного продвижения. Такую ситуацию на дорогах мы называем пробкой, но если задуматься, то это не совсем правильно, пробка – статичное состояние, исключающее всякое движение, а мы всё-таки с минимальной скоростью, но двигались. И это давало нам надежду на благополучный исход. Хотя я не люблю переносить иностранные выражения в русский язык, но признаю, что американский термин «трафик джем» подходит сюда больше, сразу представляешь что-то тягучее, вязкое, липкое и продолжительное по времени. Когда движение по дороге совсем прекращалось, спонтанно стали возникать мужские мини-клубы. Мужчины выходили из своих машин, собирались небольшими группами, курили, неспешно вели разговоры об иномарках, о результатах последних футбольных матчей, иногда слышались рассуждения о политике. Женщины, в отличие от мужчин, этого себе позволить не могли, они оставались с детьми и многочисленными домашними животными. Нервозность росла, из машин доносились плач детей, громкие голоса взрослых, неизвестность усиливала это состояние! Ещё нужно учесть, что у людей, и не только у них, существуют естественные физиологические потребности, и по истечении некоторого времени пассажиры начали выводить детей на обочину дороги, а что прикажете делать взрослым людям?! Вдоль дороги стали прогуливаться владельцы собак со своими питомцами, лай доносился со всех сторон. Однако не только эти звуки улавливало чуткое ухо пассажира, просидевшего в машине уже несколько часов, но и журчание ручейков, освобождающих собачью плоть от тягостных мучений. Две женщины с сумками для перевозки животных выгуливали представителей породы кошачьих. Недалеко от нашей машины прохаживалась девочка лет десяти, в руках у неё, сверкая полированным клетчатым панцирем, беспомощно шевелила лапами большая черепаха, видимо, её везли на дачу погулять по зелёной травке. На крышу одной из машин, чтобы проветрились, выставили клетку с орущими на все голоса попугаями. Создавалось впечатление, что мы попали на Ноев ковчег. Когда стал истекать третий час нашего антиброска, мы не на шутку разволновались, было понятно, что регистрация на рейс состоится без нас. По телефону начали связываться с агентством, в котором заказывали билеты в Париж. Телефон в агентстве многоканальный, но так было угодно случаю, что мы несколько раз попадали на одного и того же оператора по имени Наталья, которая не собиралась вникать в нашу ситуацию и металлическим голосом, беспристрастным тоном сообщала, что помочь нам не может, что билеты наши пропадут и будут аннулированы. И выдержав паузу, прокашлявшись, оператор заявила, что нужно быть людьми ответственными, выполнять правила и прибывать в аэропорт задолго до регистрации. Не дожидаясь наших вопросов и нашей реакции на сказанное, она просто отключала канал связи, а увидев наш неоднократно высвечивающийся номер, не брала трубку. Но Кира, несмотря на сказанное, решила дозваниваться, так как вспомнила о правиле, которое якобы позволяет перерегистрировать билеты, если пассажир предупреждает за какое-то время до вылета. А вот за какое, не вспомнила! И здесь нам наконец-то повезло: с нами соединилась другой оператор, Татьяна. И всё пошло по иному сценарию, она сама занялась перерегистрацией билетов, подсказала, куда обратиться по прибытии в аэропорт, и пожелала доброго пути! Другой человек, другой подход к работе, всё было сделано профессионально, достойно и по-человечески. Но нам предстоял ещё долгий и утомительный путь в этой ужасной пробке, с микроскопической скоростью, мы двигались в общей сложности около шести часов. Ужасно! Сейчас даже не верится, что мы могли это выдержать и что это была реальная ситуация! В чём состояла причина, мы так толком и не узнали. Говорили, что в этом направлении находится много дачных посёлков и что подобные истории по пятницам возникают нередко из-за большого потока машин, принадлежащих дачникам. Но такой грандиозной многочасовой пробки никто не смог припомнить. Была и другая версия, что велись ремонтные работы и шло строительство путепровода, и наша дорога, в связи с этим, надолго перекрывалась. На самом деле можно предположить, что слияние этих двух причин привело к такому результату. Но для нас причина задержки уже не имела никакого значения. В аэропорту мы обратились в окно, номер которого нам сообщила Татьяна, заплатили штраф, перерегистрировали билеты на утро следующего дня, так как в этот день рейсов в Париж уже не было. На ночь сняли номер в отеле и наконец-то решили поужинать. Ресторан располагался на первом этаже отеля, зал был почти пустой, занят только один стол, слышалась немецкая речь. Немцы пили пиво, громко разговаривали, при этом энергично жестикулируя. Мы стали смотреть меню, но официант, поспешивший к нам, сказал, что можно заказать только холодные блюда, и то не все. Вот так сервис! Видимо, господам из Германии повезло сделать заказ до закрытия кухни, так как на столе у них стояли тарелки с едой. Конечно, время уже было позднее, размышлять о полноценном ужине не приходилось. Взяли какую-то нарезку и красное вино – это и был наш ужин. Во время застолья прозвучал звонок от мужа: «Девчонки, как там Елисейские Поля? Как на вас действует воздух Парижа? Опьяняет?» И был удивлён ответу, что на нас действует воздух отеля в Шереметьево. В красках описали впечатления сегодняшнего дня, на что муж высказал интересную мысль: «Что-то Париж не раскрывает вам свои объятья, на вашем пути во Францию уже не в первый раз возникают препятствия, может, это знак?» Мы не верим в знаки! Всё будет хорошо! Дело только осложнялось тем, что завтра в первой половине дня состоится открытие конгресса, на котором должна присутствовать Кира. Уже из номера отеля по телефону дочь связалась с организаторами мероприятия, на котором ей непременно нужно было присутствовать, и объяснила причину своего завтрашнего отсутствия, в ответ её поспешили успокоить, сообщив об урагане, который не позволил вовремя прилететь многим участникам, и что открытие конгресса переносится на вторую половину следующего дня. Ну что, жизнь налаживается?!

На следующий день, после четырехчасового перелёта, самолёт приземлился в международном аэропорту Шарль-де-Голль. Трансфер уже был заказан, и через короткое время мы подъехали к отелю. На сайте, где происходило бронирование, отель значился как четырёхзвёздочный, находящийся недалеко от самого центра Парижа. О его расположении информация была правдива, но вот о звёздности – слегка преувеличена: над входом сияли две звезды. Почти весь крошечный номер занимала большая кровать, туалет, он же душ, представлял собой унылое зрелище: на потолке из душевой лейки просачивались капли воды, монотонно стучавшие по крышке унитаза. Ещё нужно было понять, как принимать душ в таких условиях. Искать другой отель уже не было времени, и единственный положительный момент – это расположение близко к центру, что повлияло на наше решение остаться. Телефонный звонок напомнил, что у входа в отель нас ждёт русскоговорящий гид, с которым была предварительная договорённость на этот час. Время и план экскурсий тоже были оговорены Кирой заранее по интернету, когда ещё мы находились в Москве. Никто не предполагал, что российские пробки внесут изменения в расписание первого дня в Париже.

До вечернего стартового совещания в рамках кардиологического конгресса ещё было достаточно времени, чтобы побывать на обзорной экскурсии по городу. На ресепшен в деликатной форме дочь сообщила дежурному об ошибке на сайте отеля по поводу количества звёзд, на что получила ответ, что это не его дело. Догадавшись, что человек плохо понимает по-английски, Кира медленно, вставляя в текст французские слова, попросила заменить в номере покрывало в пятнах непонятного происхождения, на что получила тот же ответ. На вопрос: «А чьё же это дело?» – дежурный окончательно обиделся, отвернулся к ячейкам с ключами и, как капризный ребёнок, так и остался там стоять. Вот это фокус! Он, наверное, забыл, что находится на работе, а не у себя на кухне! Где европейский сервис? Где правила этикета? Где безукоризненно работающий персонал отеля, находящегося в самом центре Парижа? При таком потоке туристов со всего мира, казалось, тактичное поведение и знание английского языка, особенно дежурным на ресепшен, просто необходимы! Но нам это только казалось. Кстати, об английском языке: на территории Франции этот язык не в почёте. В международном аэропорту Шарля-де-Голля мы не видели ни одного указателя, продублированного на английском. Та же история с рекламными плакатами, с указателями на улицах и в метро – на них только французский текст. В этом случае я уважаю французов! Вспоминая нашу рекламу, которая пестрит иностранными словами и выражениями, зачастую непонятными, особенно людям старшего поколения, задаёшься вопросом: «Неужели наш «великий и могучий русский язык» недостаточно велик и могуч для выражения чувств, для описания тех или иных событий и действий?» Заменяя без особой нужды русские слова иностранными, можем потерять суть и значимость сказанного! Рассуждая на тему бережного отношения французов к своему языку, мы пришли к выводу, что «собака зарыта» глубже, чем кажется. И тянется эта нелюбовь ещё со времён столетней войны между Англией и Францией. Вот такое историческое злопамятство…

Наш гид – молодая симпатичная русская женщина родом из Санкт-Петербурга по имени Лариса. Выйдя замуж за француза, она уже много лет живёт в Париже, совместно с мужем владеет экскурсионным агентством и работает исключительно с русскими туристами. Спокойная, доброжелательная, она сразу расположила нас к себе. И так как в первый день изменился наш план экскурсии, Лариса предложила прогулку по центру города.

Пешком за короткое время мы добрались до площади Согласия. Эта площадь когда-то носила имя Людовика Пятнадцатого. Она находится между Елисейскими Полями и садом дворца Тюильри. Здесь сразу обращает на себя внимание огромный обелиск, высотой двадцать три метра. Он весь покрыт иероглифами, рассказывающими о великом царствовании Рамзеса Второго. Обелиск был доставлен из Египта во Францию на корабле, специально построенном для этой миссии. Очень странно видеть это нездешнее сооружение в центре Европы. Обелиск смотрится чужим и никак не перекликается с окружающей архитектурой. Какие тщеславные мысли должны были волновать людей, принявших решение водрузить его на центральной площади Парижа? Но приятно радуют глаз два великолепных фонтана, каждый высотой девять метров, они украшены скульптурами мифических персонажей. Фонтаны исполнены в изумрудно-золотистых тонах, и когда струи воды играют на солнце, они приобретают удивительный оттенок! Во время революционных волнений и свержения монархии это место стало называться площадью Революции. Скульптура короля была снесена, а на её место поставлена гильотина. Вначале это жуткое изобретение было испробовано на представителях монаршей династии: таким образом казнили Марию Антуанетту, Людовика Шестнадцатого, потом и тех, кто затеял эту революционную заваруху: Робеспьера, Дантона и других. Как часто бывает в истории, что красота, искусство, высокие благородные помыслы, вдохновенные идеи соседствуют с кровью, безрассудной жестокостью и с самым откровенным варварством. Печально, что из века в век человечество делает одни и те же ошибки, ничему не учится и лишено умения делать выводы.

От площади Согласия прямой линией, как стрела, пролегла самая известная улица Парижа, да, наверное, и всего мира, Елисейские Поля, или, как называют её французы, – Шанз-Элизе. Эта знаменитая улица упирается в площадь Звезды, в центре которой находится Триумфальная арка. В центральном пролёте арки с 1921 года находится Могила Неизвестного Солдата с вечным огнём. Елисейские Поля в разных путеводителях называются по-разному, то улицей, то проспектом. По внешнему виду это скорее проспект, по обе стороны которого простирается прогулочный парк семьсот метров в длину и четыреста метров в ширину. Внушительные размеры не делают его комфортным и уютным, особенно те участки, где вместо старых деревьев высажены молодые и тоненькие саженцы; ощущается какая-то пустота и недосказанность. Здесь находится Елисейский дворец – резиденция президента республики – и отели для дипломатов иностранных государств. Сотни тысяч туристов посещают Елисейские Поля, любуются множеством скульптур и фонтанов. Шанз-Элизе – это многочисленные офисы и магазины, принадлежащие известным во всём мире фирмам.

Луксорский обелиск из Египта

Триумфальная арка

Елисейские Поля

Итак, первый парижский день был отмечен долгой пешей прогулкой. Наспех перекусив, каждый отправился по своим делам: Кира уехала на совещание, я – в отель, отдыхать и приводить свои мысли и записи в порядок. Когда я путешествую, то делаю для себя путевые заметки, которые помогают мне не растерять впечатления о событиях во время поездок. Потом, через некоторое время, может быть, даже через долгое время, я пользуюсь этими записями. Один замечательный мальчик по имени Илья, находящийся со мной в очень близком родстве, называет путевые заметки путеводными записками. Раньше по этому поводу я делала ему замечание, по-доброму посмеиваясь над забавной неточностью. Но со временем поняла, что в этом и есть смысл сделанных мной записей, что они помогают вести меня по пути моей памяти! Дети, сами не ведая того, своеобразно выражая свои мысли, бывают, по сути, более точными, чем мы, взрослые!

Утро следующего дня оказалось неожиданно шумным. Услышав звук барабанов и громкое пение на непонятном языке, мы захотели узнать источник и причину такого бурного утреннего веселья. Открыв балконную дверь, которая таковой не оказалась (балкона здесь не было и в помине, за этой дверью, преграждая путь в никуда, была закреплена кованая решётка высотой в половину человеческого роста), за окном мы увидели странную и неожиданную для этих мест, как нам казалось, картину. По узкой улице шествовала толпа чернокожих людей в пёстрых нарядах, в невероятных головных уборах. Процессия состояла из женщин, которые громко пели и на ходу пританцовывали, мужчин, бьющих в узкие длинные барабаны, и детей-подростков, которые по извлечению звуков не уступали взрослым участникам шествия. По ощущениям это была нездешняя картина, она выпадала из французской реальности. Впечатление такое же, как от египетского обелиска на площади Согласия. Тогда мы ещё не знали, что подобные шествия и митинги будут встречаться нам ежедневно и даже по несколько раз в день. Ситуацию на этот счёт разъяснила Лариса, когда мы ехали в машине на очередную экскурсию. За рулём был её муж, человек в возрасте, с крупными чертами лица, с короткопалыми руками, которые двумя большими плюшками мощно лежали на руле. Оливье, так звали мужа Ларисы, производил впечатление человека замкнутого и угрюмого. При взгляде на него у нас совершенно менялось представление о французских мужчинах, обладающих элегантным шармом, бесконечным обаянием и безукоризненным вкусом, – здесь этого ничего не было! Иногда он поднимал взгляд на жену и недовольным голосом что-то бурчал себе под нос. Можно было подумать, что перед нами человек, занимающийся грубой физической работой, а не совладелец экскурсионного бюро, да ещё имя у него такое же, как название традиционного новогоднего салата; всё вышесказанное не располагало к взаимному общению. Проезжая на машине через центр города, мы увидели большую группу людей, которые собрались вокруг человека, возвышающегося над толпой. Человек размахивал руками, можно было понять, что он произносит пламенную речь. Митингующие африканцы (а они точно были африканцами) бурно реагировали на слова выступающего, кричали, прыгали, активно жестикулировали. Мне как-то стало не по себе, я вопросительно посмотрела на Ларису, и она поспешила меня успокоить, объяснив, что такие митинги – это ежедневные реалии парижской жизни. Митингуют выходцы из бывших французских колоний, требующие помощи и содействия своим странам, в такие ситуации не вмешивается даже полиция. В Париже есть кварталы, где живут исключительно эмигранты, там тоже полиция старается не появляться. Приличное пособие на всех членов семьи и обеспеченность жильём дают возможность этим господам не работать, а неработающий человек или митингует, или занимается противоправными действиями. Разрешая по ежегодной квоте въезд в свою страну жителям бывших колоний и предоставляя им гражданство, Франция таким образом как бы просит прощения за многовековое колониальное прошлое. После Ларисиных комментариев ситуация немного прояснилась. Она также объяснила утреннее шествие под окнами нашего отеля. Оказывается, там проходит дорога, по которой африканская община (точно нельзя сказать, из какой именно страны), с ритуальным пением и танцами, держит путь на место совершения религиозных обрядов.

Возвращаясь к своим путевым заметкам, я описываю события, которые произошли несколько лет назад, во время моего первого путешествия во Францию, ещё до нынешнего массового исхода африканского народа в Европу. В митингах и шествиях, которые в тот период мы наблюдали, принимали участие, в основной своей массе, легальные эмигранты, и ситуация казалась более или менее управляемой. В настоящее время, когда поток нелегалов хлынул в Европу и происходят совсем нелицеприятные события, я испытываю чувство тревоги и ощущение великой и невосполнимой потери!

А дни в Париже летят неумолимо быстро… Не всегда моё экскурсионное время совпадает с Кириным свободным временем, надо учесть, что у неё, в отличие от меня, деловая поездка. Конгресс продолжает свою работу, и мы стараемся подстроиться под его расписание. В один из дней, прогуливаясь по центральным улицам города и слушая рассказ нашего гида об исторических архитектурных сооружениях, мы вышли к реке, а точнее сказать, к великолепному мосту через Сену. Эта замечательная конструкция оказалась мостом Александра Третьего. Мост одноарочный, проём арки низкий, высотой всего шесть метров. И создаётся впечатление, что он распластался над рекой, соединяя два берега и прокладывая дорогу между Домом инвалидов и Елисейскими Полями.

Мост Александра III

Мост Александра III

Создатели моста не поскупились на его украшение различными скульптурами, изображающими львов, пегасов, нимф и амуров. С одной стороны конструкцию украшает фигура нимфы Сены и герб Франции, а с другой – нимфы Невы и герб России. Наш гид Лариса сказала, что мост – это подарок русского императора Николая Второго, который сам принимал участие в закладке первого камня в основание постройки, и назван он в честь памяти отца императора – Александра Третьего. Но я позже прочла другую информацию о том, что строительство этого моста обошлось очень дорого Парижу. Так что же, значит, это был не подарок? Кому верить? Ну, это уже риторический вопрос. Официальное открытие этого замечательного сооружения состоялось в 1900 году накануне всемирной выставки в Париже. А ещё для нас стало открытием, что в Санкт-Петербурге известный Троицкий мост является побратимом Александровскому. Романтический дух витает над Парижским мостом, существует поверье, что если ночью встать на середину этого великолепного сооружения и загадать желание, то оно обязательно сбудется! Не знаю, как у других, а моё желание сбылось, хотя не на все сто процентов! А ещё, если перейти одиноким людям с одного конца Александровского моста на другой, то они обязательно вскоре встретят свою половинку. В приметы многие верят, особенно туристы, мы видели, как они неоднократно преодолевали эти сто шестьдесят метров. Под мостом то и дело проплывали прогулочные катера, на открытых палубах плотно, плечом к плечу, сидели туристы, в мегафон были слышны голоса гидов. Подплывая к мосту, туристы устремляли взгляды вверх, все старались рассмотреть скульптуры и всевозможные украшения, отливающие на солнце бронзой и медью. Неожиданно для себя, глядя вниз с моста, я помахала рукой, в ответ поднялся густой лес рук, послышались одобрительные возгласы и смех. Было понятно, что у людей хорошее настроение!

В очереди, чтобы посетить музей Орсе, мы простояли около двух часов. Всё-таки нужно брать билеты онлайн: удобно, без хлопот, экономия времени и нервов. Лувр, конечно, по своей значимости считается одним из самых первых музеев Франции, а вернее сказать, главным музеем этой страны, но так получилось, что первым по времени посещения для нас оказался музей Орсе. За время длительного стояния в очереди можно было хорошо рассмотреть оригинальное здание музея. И только потом, когда узнаёшь, что это здание бывшего вокзала, становится понятно, почему у него такая вытянутая форма, которая не характерна для устройства музеев. Дугообразная стеклянная крыша обеспечивает естественное освещение залов, за техническое состояние крыши и за соблюдение правил эксплуатации отвечает отдельная служба. Музей Орсе является третьим по популярности. Основа коллекции музея – это работы импрессионистов и постимпрессионистов, имеется также богатая коллекция декоративного искусства. Это один из редких музеев, собрание которого относится к творчеству только одного века: с девятнадцатого по двадцатый. Здесь выставлены работы великих художников того времени: Винсента Ван Гога, Поля Гогена, Эдуарда Моне, Огюста Ренуара, Анри де Тулуз-Лотрека. Я с почтением называю эти имена совсем не для того, чтобы показать свою осведомлённость в искусстве, а чтобы отзвуки этих имён помогли мысленно перенестись в день моего первого посещения музея Орсе, чтобы вновь испытать чувство восхищения!

Музей Орсе

Музей парфюмерии Фрагонар

День выдался удачным, погода соответствовала нашему настроению. После экскурсии по музею Орсе мы решили продлить удовольствие и посетить музей парфюмерии «Фрагонар». Один из залов этого музея является магазином. Основная продукция – это духи. Кира знает о существовании этого парфюмерного магазина ещё со времени первой поездки в Париж. По возвращении из Франции дочь в подарок привезла мне духи в оригинальных металлических флаконах бронзового цвета, они давно уже закончились, но запах я помню очень хорошо. Вообще запах в моей жизни играет большую роль, он может испортить мне настроение или, наоборот, изменить его в лучшую сторону, по запаху, закрыв глаза, я могу понять, кто стоит передо мной, если, конечно, я знаю этого человека. Эти строки совсем не воспевание моих способностей, которые порой мне просто мешают в обыденной жизни, это констатация факта. Для меня выбор духов и другой парфюмерии является важным процессом. А в магазине «Фрагонар» это происходит так: перед тобой витрина с духами в металлических флакончиках, на которых только номер, и, выбрав запах таким образом, не ориентируясь на названия известных марок, покупатель руководствуется только своим вкусом. Есть новые, необычные запахи, есть давно знакомые, но от этого их нельзя назвать старыми, они оживляют воспоминания о том или ином событии в нашей жизни. И это чудо, когда капля духов может вернуть вас в прошлое, или настроить на мечты о будущем, или добавить к образу тот штрих, который подчеркнёт именно вашу индивидуальность! Ведь аромат духов раскрывается постепенно и проявляется на каждом человеке по-разному. Музей «Фрагонар» находится в чудесном месте на улочке Скриб вблизи Гранд-Опера. Это самый знаменитый музей духов в мире, он является уникальной парижской достопримечательностью наравне с Лувром и Версалем. Это храм запахов. Здесь можно услышать рассказ об истории парфюмерии, которая зародилась ещё в третьем веке до нашей эры. Уже в то время люди начали замечать, что разные запахи по-разному влияют на организм человека. Одни ароматы будут успокаивать, другие – эффективно тонизировать, а третьи – врачевать тело. Но вернёмся к нашей попытке выбрать именно свой аромат. Мы с Кирой решили выбрать, каждая для себя, несколько понравившихся запахов. Когда называли номера флаконов, то оказалось, что среди выбранных духов были и те, которыми мы пользовались раньше, уже ставшие любимыми, с тонким, лёгким, чувственным ароматом. Странно, что слово «парфюмерия» в переводе с французского означает буквально «через дым», а с латыни – просто «дым». Может, под словом «дым» подразумевается что-то неуловимое, неясное, необъяснимое, то, что нельзя потрогать, увидеть, а можно ощутить, только вдыхая это волшебство!

В один из дней нашего пребывания во Франции мы решили воспользоваться метрополитеном, чтобы доехать до места встречи с Ларисой. Интересующая Киру программа конгресса в этот день начиналась с четырнадцати часов, и у нас было достаточно времени для очередной экскурсии. Откровенно говоря, мысль увидеть парижское метро и сравнить его с нашим московским давно не давала нам покоя. Дорога от нашего отеля до станции метро занимала примерно десять минут. Было утро, не могу сказать, что раннее, часов девять, но создавалось впечатление, что парни из службы по уборке мусора проспали. Везде стояли наполненные контейнеры и урны. На улицах и тротуарах то тут, то там валялись обёртки, пластиковые баночки, целлофановые пакеты и другой всевозможный мусор. Была картина утреннего беспорядка, как после ночного массового гуляния, но это не так, гуляние здесь ни при чём. Уборщики начинают работать поздно, несмотря на то, что это центр европейской столицы. И вообще, Париж чистотой не отличается. А вот парижское метро от московского отличается очень! Наше метро моложе французского на тридцать пять лет. Французское было открыто во время проведения Всемирной выставки 19 июля 1900 года. Все стации имеют сводчатую конструкцию, оформление интерьера очень простое, архитекторы по поводу красоты не заморачивались. Наше московское метро – это произведение искусства, особенно станции начального периода строительства. Не зря существуют экскурсии для иностранных туристов по станциям московского метрополитена, у каждой есть своя история, свой стиль!

Отличительная черта большинства станций парижского метро – это платформенные раздвижные двери, открываются только по прибытии поезда, тем самым гарантируя безопасность пассажиров от падения на рельсы. Существуют в метро и автоматизированные линии, то есть без участия машиниста в процессе движения. Мы узнали, что ехали на таком поезде, только после прибытия на нужную станцию. Стоя на платформе, я высказала мысль, что, зная об отсутствии машиниста, не рискнула бы воспользоваться этой линией, но тут же подумала: а почему я не должна доверять компьютеру и автоматизированному процессу, ведь никто ещё не отменял такое понятие как человеческий фактор, который играет не последнюю роль в аварийных ситуациях на различных видах транспорта. И я постаралась это новшество метрополитена принять. Но то, что в наше время, в центре современной Европы, в метро двери вагонов большинства линий открываются не автоматически, а вручную, – это парадокс! И трудно понять, что, запуская автоматизированные линии, конструкторы не решили такую задачку, как автоматическое открывание дверей. Чтобы открыть дверь вагона, пассажирам нужно нажать зелёную кнопку, а в другом варианте – поднять металлический рычаг. Это, конечно, удивляет!

В метро публика разная, в манере одеваться никакого французского шарма не наблюдается, люди одеты просто, можно сказать, небрежно и даже порой безвкусно. Встречались экземпляры в спортивных трико с вытянутыми коленями, с целлофановыми пакетами в руках. Скорее всего, Франция как законодательница моды проявляет себя только на подмостках модных показов. А может быть, наблюдая за внешним видом людей, которые пользуются транспортом подземки, мы делаем неправильные выводы, и высокая мода, независимо от страны, радикально отличается от моды повседневной, простой, удобной, в которую каждый из нас вносит свой отличительный штрих?! Я допускаю, что так оно и есть.

Прогуливаясь по Парижу, мы часто замечали такую картину: мужчина, везущий перед собой детскую коляску, рядом с ним идёт ребёнок, а на груди в «кенгурятнике» – ещё один. Для нас непривычная ситуация, ведь всё происходит в будни, в дневное время. Это не была воскресная прогулка многодетного папаши. Такие встречи происходили неоднократно, и поэтому они нас заинтересовали. Наш гид Лариса объяснила, что такое разделение обязанностей во французской семье нередко: мать семейства работает, а отец занимается с детьми. И вообще о французских мужчинах она не очень высокого мнения: в основной своей массе они обидчивы, нерешительны и ленивы. Это не моё мнение, а мнение женщины, живущей много лет во Франции и имеющей мужа француза. Ещё нам Лариса рассказала о том, что относительно недавно, где-то примерно с конца девяностых или немного позже (точную дату она не помнит), разрешили женщинам служить в дорожной полиции, прежде это не допускалось законом. И теперь мужчины-водители опасаются попадать под полосатый жезл дамы в полицейской форме, и не напрасно, потому как дамы при задержании нарушителя оттягиваются по полной! С меньшей строгостью к таким водителям относятся мужчины-полицейские.

Архитектура Парижа поражает своей оригинальностью и красотой! Улицы прямые, как лучи, расходящиеся от центральных площадей. Дома, находящиеся в начале улиц, похожи на огромные морские лайнеры или на каменные вытянутые треугольники, острые углы которых сужаются до ширины оконного проёма. Все здания в городе, будь то административные, жилые или исторические, соседствуют с аллеями, скверами, садами, парками или же находятся непосредственно на их территории. Париж – зелёный город, и надо отдать должное ландшафтным дизайнерам и специалистам, ежедневный труд которых позволяет всем нам любоваться этой красотой. Но эти ландшафты были бы менее привлекательными, если бы на их территории не располагались великолепные фонтаны, которые являются отдельным и очень значимым направлением в искусстве. Одну из экскурсий, по предложению нашего гида, мы решили посвятить самым известным фонтанам Парижа. В первый день нашего пребывания в стране мы уже имели возможность полюбоваться двумя прекрасными фонтанами, исполненными в изумрудно-золотых тонах, с колоннами и статуями, изображающими мифических персонажей. Фонтаны Морей и Рек были построены на площади Согласия, чтобы создать композицию с одиноко стоящим египетским обелиском, но получилось так, что они стали восприниматься как отдельные произведения искусства.

Дома, похожие на морские лайнеры

На улицах Парижа

На площади Сен-Мишель находится фонтан Святого Михаила. Святой изображён в тот момент, когда он в борьбе с дьяволом занёс над ним свой меч. Влюблённые считают этот фонтан своим романтическим символом. Бросая монетки, они загадывают желания и верят в их исполнение.

В саду Марко Поло сооружён оригинальный по своему замыслу фонтан Обсерватории, изображающий четырёх обнажённых женщин, кружащихся в танце, эти фигуры олицетворяют четыре стороны света: Азию, Америку, Африку и Европу. На голове они держат сферу с земным шаром внутри. Парижанам этот проект изначально показался вульгарным и вызывающим, но, как часто бывает, со временем они смирились, и фонтан стал неотъемлемым символом города.

Фонтан Невинных находится на площади Жоашен Дю Белле. Это самый старый парижский фонтан, открытый в семнадцатом веке в честь коронации Филиппа Второго. Он создан в стиле ренессанса. Отличительная черта этого фонтана в том, что потоки воды не устремляются вверх, а стекают вниз по ступеням.

Самым романтичным считается фонтан Медичи. Он возведен в семнадцатом веке в стиле барокко для Марии Медичи, чтобы его вид напоминал королевской особе о её родной Италии. Фонтан находится в Люксембургском саду. Во время прогулки по саду мы наконец-то увидели истинных парижанок, это были пожилые леди, как будто только что покинувшие парикмахерский салон. Совершенно белые седые волосы были аккуратно уложены, на лице – минимум косметики, на маленьких, сухоньких ручках – маникюр в бледно-розовых тонах. Они мило беседовали между собой, редко дополняя сказанное жестами. Их костюмы в стиле «а-ля Шанель» были в пастельных тонах, у некоторых из-под рукавов и у ворота виднелись воланы, а одну даму, на вид самую старшую, украшало великолепное жабо. На ногах – туфельки на небольшом каблучке. У каждой была маленькая сумочка с короткими ручками, её нельзя повесить на плечо, как сейчас это принято, сумочки дамы элегантно держали в руках. В Люксембургском саду нет скамеек, но можно отдохнуть на удобных стульях со спинками, которые вы можете поставить в любое понравившееся место. Дамы своей небольшой компанией облюбовали место у пруда, в котором дети пускали управляемые модели корабликов. Глядя на этих леди, можно было подумать, что мы попали в позапрошлый век, где нет стремительных скоростей, компьютеров и всевозможных гаджетов, где даже старость может быть элегантной, красивой и благородной.

Фонтан Морей на площади Согласия

Фонтан Медичи

Люксембургский сад

Люксембургский дворец

Прогулка по Люксембургскому саду

Фонтан Мольера как будто врос в стену здания, он посвящён великому драматургу Мольеру. Чёрного цвета, с книгой в руках, Мольер сидит в кресле, статуя стоит на контрастном белоснежном постаменте. Впечатляет! Фонтан находится на перекрёстке улиц Ришелье и Мольера.

Парижане не очень любят фонтан Сен-Сюльпис. Может быть, замысел архитектора их не устраивает? Оказывается, нет. Обычный фонтан, украшенный статуями рычащих львов. Это многоуровневое сооружение с водопадами и бассейнами. Выяснилось, что фонтан преграждает вход в церковь, находящуюся на площади Сен-Сюльпис. Да, причина нелюбви серьёзная!

Необычное и забавное зрелище – фонтан Стравинского. Сюрреализм! В прямоугольном бассейне под музыку двигаются странные фигуры: огромные губы, разноцветные колёса, скрипичный ключ, шестерёнки, русалка с округлыми формами, извивающиеся трубочки в цветах радуги. Что-то невообразимое и странное. И поэтому смотрится с интересом! Этот фонтан находится рядом с центром современного искусства Жоржа Помпиду. Кстати, у нас с Кирой в планах посещение этого центра в ближайшее время. Ещё мы планируем увидеть не менее уникальный фонтан Агама, но позже. Фонтан находится в центре делового района Дефанс – это за городом, мы решили посетить деловой центр в конце нашего пребывания в Париже.

Самый величественный, изумительный, самый красивый – это всё о фонтане Трокадеро. Он был открыт в 1937 году к очередной Всемирной выставке в Париже. Фонтан представляет собой комплекс газонов и бассейнов. Двадцать водомётов взметают струи разной высоты, с разной силой напора, и брызги воды попадают на проходящих мимо людей. Со стороны Сены фонтан украшают две скульптуры: «Радость жизни» и «Молодость». У верхних бассейнов возвышаются два скульптурных ансамбля: «Лошадь и собака» и «Бык и олень». Со стороны садов Трокадеро смотрят на фонтан скульптуры под названиями «Девушка» и «Человек». В дневное время радужным спектром солнце отражается в струях воды, художественно освещая статуи, украшающие фонтан. Но особенное впечатление на туристов и жителей столицы производит ночная подсветка этого замечательного сооружения. Звучит негромкая музыка, и брызги фонтана, как брызги шампанского, играют под лучами прожекторов и вызывают восторг людей, пришедших полюбоваться этим представлением. Парижане любят фонтан Трокадеро не только за его красоту, но ещё и за возможность в жаркий летний день искупаться в водах большого бассейна или отдохнуть на его склонах! Странно видеть в центре Парижа, на Марсовом поле, вблизи Эйфелевой башни полураздетых людей в купальниках и плавках, резвящихся в воде или лежащих на траве вдоль бассейна. А в зимнее время, когда фонтан покрывается льдом, парижане и гости столицы катаются здесь на коньках. Но этого мы увидеть не смогли, так как было лето, и поверили нашей Ларисе на слово. По обеим сторонам фонтана расположены лестницы, по которым можно спуститься к Эйфелевой башне, что мы и сделали.

Потрясающая, уникальная Эйфелева башня – самый запоминающийся символ Франции, символ Парижа, известный во всём мире! Как можно было не полюбить её с первого взгляда? Как можно было назвать её чудовищной и бесполезной? Даже творческая интеллигенция, писатели и художники (а их набралось триста человек), направили в муниципалитет протест, в котором предлагали разобрать башню, как объект, портящий панораму Парижа! В то время их подвели художественный вкус и чутьё! Башня оказалась очень полезной: здесь в 1898 году был проведён первый сеанс беспроводного телеграфа, в 1906 году размещена радиостанция, в 1908 году оборудована первая высотная метеорологическая лаборатория. Можно очень долго перечислять достоинства этой башни, которая была построена в 1889 году к Международной научно-технической выставке, а выставка была посвящена столетию Великой французской революции. Какая насыщенная и богатая биография! Видно было, с каким удовольствием и взахлёб вела свой рассказ наш гид Лариса, уже потом она призналась, что очень любит проводить экскурсии к Эйфелевой башне, что много читала и изучала архивные материалы об этом уникальном объекте. Так как у нас уже были билеты, купленные ещё в Москве по интернету, нам не пришлось выстаивать огромную очередь в кассу. Около иностранных туристов то и дело шныряли молодые чернокожие мужчины, предлагая сувениры, нанизанные на кольцо из толстой проволоки, изображающие Эйфелеву башню. Прежде чем пройти билетный контроль, мы вместе с Ларисой решили прогуляться в окрестностях башни, и она подвела нас к северной колонне, где находится позолоченный бюст Гюстава Эйфеля. Оказывается, Эйфель проявил свой талант не только в создании этой уникальной башни, но и в конструировании железнодорожных мостов, виадуков и в работе над металлическим каркасом статуи Свободы, которую Франция подарила Америке. А ещё мы узнали, что он приложил руку к созданию Троицкого моста, который находится в Санкт-Петербурге. Пройдя билетный контроль, мы поднялись на одном из трёх лифтов на второй этаж, который находится на высоте ста пятнадцати метров. Кабина лифта оказалась очень большой, народу в неё загрузилось много, стояли плотно друг к другу. Можно было почувствовать дыхание рядом стоящего человека, ощущение дискомфорта нарастало, это происходило ещё потому, что через стеклянные двери лифта были видны огромные колёса, на которые медленно наматывался трос, поднимающий нашу кабину вверх. Гулкий монотонный скрежет сопровождал нас на этом пути. Я боюсь и всегда боялась высоты, но отказаться от подъёма на Эйфелеву башню я себе не могла позволить. Вопрос «На какой уровень дальше будем подниматься?» так и повис в воздухе. Глядя на меня, а вернее сказать, на моё состояние, было понятно, что ста пятнадцати метров вполне достаточно! Ограждение на смотровой площадке показалось мне прочным, и я «смело» приблизилась к нему. Кира поздравила меня с этим героическим поступком, и мы, обнявшись, посмотрели вниз, где лежал, сверкая вечерними огнями, большой и прекрасный город Париж. Душа растворилась и улетела, подхваченная лёгким вечерним ветерком. Этот момент хотелось запечатлеть в памяти навсегда и рассказать всем, кто не знал и, возможно, никогда не узнает то, что ощутила я в этом далёком и загадочном городе. И очень важно, что в моменты открытия, узнавания, восхищения рядом со мной был самый любимый и близкий человек – моя дочь!

Эйфелева башня

Вечерний Париж – это особая неповторимая атмосфера. Неторопливо прогуливающиеся люди, уютные уличные кафе, фонтаны с подсветкой, переливающейся цветами радуги, уличные музыканты, извлекающие из своих инструментов негромкие задушевные мелодии. На первый взгляд кажется – всё то же, что мы наблюдаем во всех вечерних городах мира, но здесь появляется особое состояние души: вам хорошо, легко, вы замечаете, что непроизвольно улыбаетесь, хочется разговаривать вполголоса или просто молчать и слушать. Где-то внутри созревает чувство сопричастности ко всему тому, что вас окружает, что вдохновляет вас, делает тоньше, деликатнее. Эта атмосфера объединяет всех, кто находится на вечерних улицах города: чинно прогуливающиеся пожилые пары, молодых людей, катающихся на сегвеях по старым мощёным улицам, разноязычных посетителей кафе, детей, которым в обычное время давно пора спать, но сейчас всё можно, потому что лето и каникулы, – всё это сливается в единую гармоничную картину покоя, мира и любви! После активного дня, наполненного событиями и впечатлениями, хочется расслабиться и посидеть в кафе, если повезёт, то вы сразу найдёте свободное место, если нет, то вам придётся пройти дальше по улице, откуда не будет так хорошо виден фонтан, но от этого никак не пострадает вкус заказанных вами блюд. Тушёные овощи с душистыми травами и специями, жареный картофель, мясо в кисло-сладком соусе, печеные яблоки и груши в прозрачной карамели – всё просто и вкусно; и, конечно же, французское вино, лёгкое, с романтичной ноткой парижского вечера!

Вечерний Париж. Вид с Эйфелевой башни

Мы так привыкли, что в Париже всегда хорошая солнечная погода, которая настраивает нас на позитивный лад, что накрапывающий утренний дождик удивил нас и немного расстроил. Но ничто не могло помешать нашему посещению Лувра, намеченному на этот день. Миллионы людей приезжают в Париж из разных стран, чтобы увидеть сокровища одного из самых популярных художественных музеев мира, который находится на правом берегу Сены на улице Риволи. Здание музея – это старинный королевский дворец, на протяжении длительного времени он неоднократно менял своё функциональное предназначение. В какое-то время он был крепостью с мощными каменными стенами. Здание выглядит фундаментально и основательно, и соседство с хрупкой стеклянной пирамидой, которая возведена в центре Наполеоновского дворика, слегка удивляет. Автор пирамиды – архитектор китайского происхождения Йо Минг Пей. Парижане, как это часто бывает, приняли в штыки странное и, как им казалось, неуместное архитектурное сооружение, но потом смирились и в путеводителях по Парижу причисляют его к достопримечательностям города. В настоящее время стеклянная пирамида выполняет роль входа с кассами. У каждой грани пирамиды расположен треугольный бассейн с фонтанами. А вот скульптура Людовика Четырнадцатого, восседающего на резвом скакуне, очень гармонично смотрится на фоне Лувра.

Лувр

Стеклянная пирамида Лувра

Внутри стеклянной пирамиды Лувра

Знаменитый музей собрал в своих залах невероятное количество реликвий, представляющих не только минувшие эпохи Европы, но и культуру других стран: Египта, Греции, Ближнего Востока, Ирана, Африки и Америки. В нём гармонично сочетается прошлое с настоящим. Самое знаменитое полотно Лувра – «Джоконда» Леонардо да Винчи. В зале, где висит картина «Мона Лиза», всегда многолюдно, оригинал картины небольшого формата находится под защитой толстого бронированного стекла, вокруг картины стоят турникеты, не позволяющие приблизиться к ней. Через толпу очень трудно пробраться, чтобы встать у самых турникетов и рассмотреть это художественное произведение. Многоязычный говор, щёлканье фотокамер, напряжённые взгляды, пытающиеся уловить в этом шедевре то, о чём только слышали или читали, то, что хотели увидеть, но не смогли, ещё будучи у себя на родине, тщетно пытаясь рассматривать репродукции. И теперь, находясь в Лувре, экскурсанты с большим интересом устремили свои взоры на оригинал. Скажу вам откровенно: это сделать было очень трудно, стекло, защищающее полотно, бликовало, расстояние от толпы до портрета было велико, сам портрет имел очень небольшой формат. С самого начала на лицах людей был восторг ожидания, все без исключения хотели увидеть загадочную улыбку на лице Моны Лизы. И здесь, как по заказу, из соседнего зала появилась группа туристов с англоговорящим гидом, мы стали прислушиваться к лекции экскурсовода, которая объяснила причину таких строгих мер безопасности. Оказывается, «Джоконда» 22 августа 1911 года была украдена итальянцем Винченцо Перуджа, он мотивировал свой поступок патриотическим порывом и желанием вернуть картину на родину в Италию. Но, проспав на матраце, под которым лежала картина, два года, Винченцо решил продать творение знаменитого мастера, позабыв напрочь о патриотизме и альтруизме. На этом горе-похититель и погорел! Вокруг похищения ходило множество слухов. Вначале его приписывали Кайзеру Вильгельму Второму, желающему развязать новую войну с Францией и доказать слабость этой страны. Затем – Сальвадору Дали, учитывая его экстравагантность и немыслимый эпатаж. И уже потом заподозрили Пабло Пикассо, вспомнив его некорректное и злобное высказывание в адрес музея: «Лувр – это гробница искусства». Несколько лет газеты пестрили всевозможными предположениями, и только сообщение о гибели «Титаника» вытеснило тему похищения «Джоконды» с первых газетных полос. С тех пор возвращённое в Лувр полотно усиленно охраняется.

Дальше экскурсовод повела речь о загадочной и неуловимой улыбке Моны Лизы, которую не каждый способен увидеть и понять. А улыбка эта может проявиться под определённым углом зрения, и рассматривать нужно лицо не полностью, а фрагментами: отдельно подбородок, отдельно губы и кончик носа, зрительно совмещая их! Друзья мои, ну как это можно принимать всерьёз?! Но экскурсанты слушали внимательно и начинали проводить эксперименты над своим зрением, пытаясь найти правильный угол, под которым нужно смотреть на картину. Они наклоняли головы то вправо, то влево, некоторые поочерёдно прикрывали ладонью глаза. На это было грустно смотреть. Кто придумал эти уловки и позы, которые позволят увидеть то, чего нельзя видеть, просто спокойно глядя на картину?! Я не хочу показаться Фомой Неверующим или круглой невеждой, но повторять за кем-то, что меня очаровала неуловимая, постоянно меняющаяся улыбка этой безбровой, но, конечно же, талантливо изображённой девушки, я просто не могу. Ещё в XIX веке, и я это узнала совершенно случайно, известный искусствовед Теофиль Готье считал «Мону Лизу» не лучшей работой гениального Леонардо да Винчи. А ведь картина стала известной и привлекла к себе внимание только после злополучного похищения. Господа, кому-то не понравятся мои размышления, но это моё личное мнение и моё впечатление от увиденного. И я в своих чувствах была не одинока: на лицах экскурсантов я наблюдала некую растерянность, это говорило о том, что люди не могли уловить момент то появляющейся, то исчезающей загадочной улыбки «Джоконды»! Но им неловко было это признать… Ну, довольно об этом, а то я слишком увлеклась.

Переходя из зала в зал, не перестаёшь восхищаться невероятным количеством реликвий, представляющих собой шедевры, отражающие культуру минувших эпох разных стран. Описать это невозможно, это нужно видеть! Одни только росписи на потолках достойны восхищения, не говоря уже о трехстах пятидесяти тысячах произведений, находящихся в залах Лувра! Великолепные скульптуры поражают воображение, говорят о высоком мастерстве и профессиональном владении знаниями анатомии человеческого тела. Самые известные скульптуры музея – это Венера Милосская и Ника Самофракийская. При взгляде на плавные, нежные изгибы женской фигуры забываешь, что всё это сделано из твёрдого мрамора, плохо поддающегося обработке. Кажется, что в камне чувствуется тепло, что это тело дышит и живёт! И не хочется вступать в дискуссию о том, что было у Венеры Милосской в руках, а может, их никогда и не было, и безрукая Венера так задумана автором. Это не имеет значения! Она прекрасна, женственна и создавалась с любовью! И очень жаль, что у Ники Самофракийской – богини победы – отсутствует голова, но у неё есть крылья, и она может взлететь!

День был долгим, но интересным, с массой впечатлений и разных открытий. Приближался чудесный летний вечер, и мы с Кирой поспешили в кафе, приглянувшееся нам накануне. Сидели в удобных плетёных креслах у круглого столика, на котором стояла маленькая лампа с сиреневым абажуром, и разговаривали. Нам всегда есть о чём поговорить, у нас очень много общего, при этом мы такие разные, но самые близкие и родные люди на свете, и нам хорошо, когда мы вместе. Уже был поздний вечер, завтра наступит новый день, надеемся, что он нас не разочарует и будет ярким и позитивным. А пока – доброй ночи, Париж!..

Солнце разливалось по улицам города, а значит, можно предположить, что с самой высокой точки Парижа – стотридцатиметрового холма Монмартр – в хорошую солнечную погоду будет прекрасный обзор, на пятьдесят километров вокруг. Так, по крайней мере, утверждается в путеводителе. А если выражаться точнее, то нас интересовала одна из самых популярных достопримечательностей французской столицы – собор Сакре-Кёр и его смотровая площадка. Взойти на Монмартр можно по знаменитой лестнице или с помощью фуникулёра. Ещё в девятнадцатом веке Монмартр привлёк к себе внимание многочисленных деятелей искусств. Здесь жили и творили Ренуар, Тулуз-Лотрек, Ван Гог, гораздо позже – Пикассо, Модильяни, Брак. Бедные художники и поэты снимали здесь маленькие комнатки, где не было света, газа и на несколько этажей был всего один водопроводный кран! Как они жили в таких условиях, трудно представить! Как соблюдали личную гигиену? Этот вопрос остаётся без ответа. Бытовых условий не было, а вот многочисленных баров и кабаре было достаточное количество. И все они имели интересные названия: «Проворный кролик», «Мулен Руж» («Красная мельница»), «Чёрный кот». Монмартр является излюбленной целью туристов, он оккупирован художниками-портретистами, карикатуристами и графиками, которые за небольшую плату, в течение пятнадцати минут, напишут ваш портрет или карикатуру на вас. Кроме экспресс-произведений, художники занимаются выставками собственных работ, тут же, недалеко, на площади Тертр. Во время подъёма на холм мы любовались живописными улочками, на которых нередко встречались церкви и часовни, галереи художников, музеи, многочисленные скульптуры. Восхождение немного утомило нас, и мы решили отдохнуть в одном из многочисленных кафе. Делая заказ, мы и не догадывались, что находимся в очень известном кинематографическом месте, а именно в кафе «Две мельницы», где снимался фильм «Амели» с Одри Тоту в главной роли. Мне очень нравится эта картина, где девочка, не имея больших возможностей и средств, смогла сделать свою жизнь и жизнь окружающих людей более яркой, доброй и многоцветной! И в награду за это она получила любовь! Конечно, почти сказочная история, и фильм снят необычно, но какое светлое и душевное настроение после просмотра! Немного подкрепившись, мы продолжили свой путь. Многочисленные художники Монмартра ничем не отличаются от уличных художников на московском Арбате или от художников на проспекте Кирова в Саратове. Я думаю, что в центре каждого города есть улица, где можно быстро и недорого получить свой портрет, чаще всего, как показывает практика, отдалённо напоминающий реального заказчика. И вот наконец – вершина холма, увенчанная собором Сакре-Кёр, который чаще всего экскурсоводы называют «Базиликой Святого Сердца». Возведение храма шло медленно, с 1875 по 1914 год. Плывущий грунт, изрытый старинными каменоломнями, финансовые проблемы – всё это тормозило строительство, но произошёл прорыв благодаря энтузиазму архитектора Поля Абади и отдельных религиозных деятелей. Внутри базилика украшена цветными витражами и монументальной мозаикой на тему «Благоговение Франции перед Сердцем Господним», выполненной художником Мерсоном. Над портиком возвышаются две конные статуи – Людовика Святого и Жанны Д’Арк. Белокаменный храм восхищает, создаётся впечатление воздушности и невероятной лёгкости этого великолепного сооружения. Со смотровой площадки собора Сакре-Кёр открывается панорама города, и верно сказано в путеводителях, что в погожий солнечный день всё видно, как на ладони, можно рассмотреть каждую улицу. Восхождение на самый высокий холм сто́ит того, чтобы увидеть Париж в солнечных лучах летнего дня!

Прогулка по Монмартру

Шарманщица на Монмартре

Собор Сакре Кёр

Смотровая площадка у собора Сакре Кёр

Не всегда мы с Кирой могли быть вместе на экскурсиях и прогулках по городу, и сегодня – такой день. И мы решили его провести каждый по-своему, так, как позволяло нам время. Завершает свою работу кардиологический конгресс, начало церемонии закрытия намечено на вторую половину дня. После завтрака мы хотели прогуляться по набережной Сены и её мостам, потом Кира должна будет вызвать такси и поехать на церемонию закрытия конгресса, после этого предполагается фуршет, а значит, она вернётся только вечером. Я же, по нашему плану, вместе с Ларисой, которая заедет за мной в отель, должна посетить в этот день Центр современного искусства Жоржа Помпиду. Главное – принять решение, ещё более важно – осуществить его! Как и было намечено, после завтрака мы с Кирой вышли из отеля. На аллее, через которую лежал наш путь, было заметно скопление народа. Что это, очередная демонстрация, к которым мы уже успели привыкнуть? Но нет! То, что мы увидели, вернуло нас в российские девяностые, когда по выходным, чаще всего вдалеке от центра города, возникали стихийные базары, или, как их ещё называли, «барахолки». Разновидности таких базарчиков имели ещё более старое название – «блошиные рынки». Подобная картина предстала перед нами во всей красе! На раскладных столиках, иногда просто на каких-то тканевых подстилках, лежал всевозможный товар. Чего тут только не было: поделки из дерева, бижутерия, кстати, отличавшаяся хорошим исполнением, старинные книги, подсвечники, посуда и всякая домашняя утварь, утюги немыслимых форм, статуэтки из фарфора, настольные лампы, декоративные изделия из металла. Много было старых вещей, но встречались и новые. У продавцов мы поинтересовались статусом этого мероприятия. Нам пояснили, что такие базарчики собираются каждые выходные, но в другом месте, в котором сейчас идет ремонт, меняется тротуарная плитка. И с разрешения окружного муниципалитета позволяется временная торговля на этой территории. Нам просто повезло! Неожиданно для себя увидеть то, что даже не планировали и не мечтали увидеть: нам удалось заглянуть за кулисы туристического Парижа! Ведь ни в одном туристическом маршруте по городу не будет значиться посещение блошиного рынка! Мы решили обязательно что-нибудь купить на память, но непременно что-то французское. Аллея протянулась на большое расстояние, и по её обеим сторонам шла торговля, мы часто останавливались, рассматривая товар, но так и не могли определиться с покупкой. Торговцы были бойкими, но деликатными: понятно, что они занимаются этим давно и профессионально. До конца аллеи оставалось примерно метров десять, когда я заметила молодого мужчину, стоявшего в ряду с остальными продавцами, но очень отличавшегося от них. Красивое смуглое лицо, выразительные карие глаза выдавали в нём человека с востока, казалось, что он чувствует себя не в своей тарелке. Выражение его лица было отрешённое и какое-то незаинтересованное тем, что происходит здесь и сейчас. В руках он держал две статуэтки юноши и девушки во французских костюмах семнадцатого века – это было для нас то, что надо! Мы поняли – поиски увенчались успехом! Когда подошли ближе, Кира заговорила с мужчиной на французском. Я взяла в руки статуэтки и начала рассматривать их, заранее зная, что куплю, лишь бы цена была не слишком высокой. Цену он назвал немаленькую, Кира обернулась ко мне и сказала, что если мне это очень нравится, то мы обязательно купим. Молодой человек внимательно посмотрел на нас и произнёс: «Здравствуйте! Как я понимаю, вы не из Франции. Я из Афганистана, а вы из какой страны?» На мгновенье образовалась пауза. «Из России!» – последовал ответ, и я поняла, что, учитывая политические реалии, не видать мне этих статуэток как своих ушей! Но, к нашему удивлению, произошло совершенно обратное, лицо молодого человека оживилось, он заулыбался и произнёс: «Шурави!» Я знала, как это переводится, – «русские», ещё несколько слов вспомнила по-афгански: бача – мальчик, дахтар – девочка, хуп – хорошо, за правописание не ручаюсь, ведь я эти слова знаю из рассказов отца, который в своё время, ещё при старой власти, до переворота, работал в Афганистане по контракту. Он был инженером, специалистом по искусственным сооружениям, всю жизнь строил мосты, виадуки, тоннели и оставил о себе и о русских людях хорошую память в этой далёкой стране. Об афганцах, работавших с ним на строительстве, всегда отзывался по-доброму. Мы разговорились, я рассказала об отце, о его работе в Афганистане. Бахтияр, так звали нашего собеседника, сказал, что его отец тоже принимал участие в строительстве моста в качестве рабочего, спросил меня, помню ли я название места, где работал мой отец, я не задумываясь произнесла: «Близ города Мазари-Шариф, в провинции Балх». Такой бурной реакции спокойного на вид человека мы с Кирой не ожидали. Он жал нам руки, улыбался, говорил, что его отец работал там же на строительстве моста и, возможно, наши отцы встречались. Я ответила, что навряд ли, ведь у нас такая большая разница в возрасте, на что он с улыбкой сказал: «Я двенадцатый ребёнок в семье, на момент моего рождения отцу было под семьдесят!» Бахтияр сделал попытку подарить нам эти статуэтки, но мы не могли принять такой подарок, ведь неспроста он вынес их на продажу, значит, нуждался в деньгах. Всем известна способность восточных людей торговаться и то, что делают это они виртуозно. Особенно такие ситуации возникают при посещении восточных базаров, но чтобы человек торговался в пользу покупателей и себе в убыток – такое мы видели впервые! Долго обсуждали этот вопрос и наконец-то сошлись на половине первоначальной цены, обе стороны остались довольными. Мы узнали, что имя Бахтияр переводится как «счастливый», получил ли он свою порцию счастья, проживая вдали от родины, мы не стали выяснять. Вот такие бывают неожиданные встречи, в которых на короткое время соприкасаются судьбы разных людей из разных стран.

Блошиный рынок

На прогулку оставалось мало времени, его хватило только на променад по близлежащему парку. Вскоре Кира уехала на конгресс, а я вернулась в отель и стала ждать Ларису. В полдень прозвучал звонок, у отеля меня ждала машина, за рулём был Оливье – м уж Ларисы. Сегодня он показался мне более приветливым и, когда мы подъехали к Центру Помпиду, пожелал нам удачного просмотра и хорошего дня. Лариса сама изъявила желание посетить музей, мотивируя это тем, что, проживая в Париже, была здесь ещё три года назад. И вот он перед нами, этот необычный и даже, можно сказать, странный объект в стиле хай-тек! После открытия 31 января 1977 года нашлось немало критиков, которые в пух и прах разнесли архитектурные новшества, применённые при строительстве этого здания. Его называли нелепым, безвкусным, похожим на нефтеперегонный завод. В некотором смысле с этим можно согласиться: на здание, хранящее в себе произведения искусства, это мало похоже. Огромная коробка из стали и стекла, на поверхность которой вынесены все технические конструкции: арматурные соединения, трубопроводы, лифты, эскалаторы. Но мало того, они выкрашены в разные цвета: арматура – в белый цвет, вентиляционные трубы – в синий, водопроводные – в зелёный, электропроводка – в жёлтый, а эскалаторы и лифты – в красный. Вот такое многоцветье! Критиков отчасти можно понять, ведь это здание находится почти в центре Парижа в квартале Бобур, и оно должно соответствовать своему предназначению, чтобы при взгляде на него можно было сразу понять, что здесь изучают и поддерживают современное искусство. Но после посещения Центра Помпиду понимаешь, что другим оно не может быть и должно оставаться оригинальным, ярким, необычным и соответствовать тем произведениям, которые выставлены в его залах! И, как водится во Франции, после шквальной критики здание признали, и оно стало визитной карточкой Парижа. Площадь перед Центром Помпиду в дневное время многолюдна, её облюбовали художники. Здесь дают представления музыканты, циркачи, бродячие артисты (и такие, оказывается, есть в этой стране). В залах музея выставлены работы современных абстракционистов, художников поп-арт движения, современные сюрреалистичные творения. Не буду перечислять все имена, услышанные от экскурсовода, мне они неизвестны, кроме имени Энди Уорхола, на выставке которого я побывала в своём городе. Но то, что изюминкой выставок всё же являются художественные произведения именитых мэтров, таких как Шагал, Модильяни, Пикассо, Матисс, Кандинский, Сальвадор Дали, – это ясно всем и каждому! В Центре Помпиду находится институт по изучению современной музыки, со второго по четвёртый этажи – огромная библиотека, вмещающая в себя сразу более двух тысяч человек. Здесь проводятся кинопоказы, живые выступления, конференции. На шестом этаже – обзорная площадка с изумительным видом на город.

Что сказать об экспозиции музея? Увиденное обескураживает своей необычностью, порой восхищает, порой возмущает, но не оставляет посетителя равнодушным! В своём блокноте я отметила для себя художественные произведения, привлекшие моё особое внимание, их оказалось чуть более пятидесяти. Это песчинка по сравнению с тем, что выставлено в залах Центра. Как описать работы абстракционистов или сюрреалистов? Иногда просто невозможно понять замысел или витиеватость авторской мысли. Что означают хаотично разбросанные на белом холсте чёрные полоски или жёлтые круги на сером полосатом фоне? Зачем повторять квадрат Малевича, только в другой цветовой гамме? Буйством красок привлекает абстрактная мозаичная картина, здесь можно привлечь фантазию и придумать свой сюжет. Чёрная стена из пластин угля-антрацита размером два на три метра, разноцветные замысловатые объёмные фигуры с отверстиями в человеческий рост в сине-красно-бордово-голубых тонах – что это значит? Да ничего, это можно назвать настроением художника. Не нравится – переходи к другой картине! Но есть интересные объекты, около которых хочется задержаться и рассмотреть. Например, белая конструкция в виде пещеры с немыслимыми изгибами, с перфорацией, изображающей звёзды, а извне – проникающий внутрь пещеры оранжевый свет. Или паутина с коконами, под тяжестью которых вытянулись нити, достающие до самого пола. Один из залов был заполнен небольшими фигурами из фольги, когда смотришь на них с одной стороны, то кажется, что это похоже на блестящие кульки, а с другой стороны зала – на фигурки молящихся людей с пустотой вместо лиц. Впечатляет огромный металлический паук, стоя под его изящными, многочисленными лапами, чувствуешь себя ребёнком, попавшим в сказку «Алиса в стране чудес». Интересно смотреть на подобие Пизанской башни, сделанной из плоской металлической ленты бронзового цвета, извивающейся в виде спирали. Иногда возникает растерянность из-за простоты замысла: два неоновых красных куба, отражающихся в круглых вогнутых зеркалах, – и всё! Милейшие овечки, заполнившие большое пространство выставочного зала, и только внимательно присмотревшись, можно понять, что в этом стаде некоторых овец заменяют мягкие пуфики. А вот фигура большого самолёта, сделанного в виде извивающейся змеи, впечатляет! И не хочется думать, что же это всё значит. Но есть и какие-то примитивные и неинтересные объекты, например, гриб мухомор или большая надувная собака, картина, на которой размазана чёрная клякса, такая же картина с синей кляксой, гусеница, состоящая из разноцветных шаров, колесо автомашины, обложка амбарной книги. Меня это как-то не впечатлило, но ведь это только моё мнение. У Ларисы в некоторых случаях впечатления со мной разнились, ей понравились разноцветные кресла, вылепленные как будто из пластилина, красные ёлки в красных пластиковых горшках, стеклянные шары, подвешенные к потолку на разном уровне. Я же к этому отнеслась спокойно. А вот на интересные, в моём понимании, вещи я сразу обращала внимание: шагающий человек, вырезанный из металлического листа, или оригинальные скульптуры, кажется, из пластика, изображающие людей, но составленные из частей человеческого тела, и эти части тела располагаются не совсем обычно, а точнее сказать, находятся не на своих местах.

Центр современного искусства Жоржа Помпиду. Инсталляция

Площадь перед Центром современного искусства Жоржа Помпиду

После просмотра от Ларисы на мои восторженные отзывы по поводу вышеупомянутых экспонатов не последовало никакой реакции. Каждый впечатляется по-своему! К концу нашего культ-броска мы порядком устали, но, конечно же, получили удовольствие и решили выпить по чашечке кофе в одном из местных кафе, находящемся тут же в Центре Жоржа Помпиду. Помещение кафе стилизовано под огромную ледяную глыбу, внутри которой столы и стулья представляют собой розовые кубы, кстати, на которых не очень удобно сидеть, но кофе оказался приличным. Когда мы вышли из музея, день клонился к вечеру, на площади у здания Центра уже не было художников, которых мы видели днём. Малочисленную заинтересованную публику развлекала женщина-клоунесса в пёстром костюме, невыгодно подчёркивающем её крупные формы, на лице – яркий грим, изображавший улыбку от уха до уха. Клоунесса надувала длинные тонкие шарики и ловким движением рук делала из них фигурки животных. Невдалеке пожилой шарманщик извлекал из своего инструмента грустную мелодию, а попугай, сидящий на корпусе шарманки, за небольшую плату доставал своим крючковатым клювом записки с предсказанием судьбы. Мы не стали рисковать, вдруг там окажется то, что нам не понравится! Не хотелось испортить впечатление от хорошего дня!

Понятие «европейская кухня» весьма неопределённое и расплывчатое. Ведь в каждой стране есть своя кухня, свои, только ей присущие блюда, определённые вкусовые пристрастия, оригинальные продукты, о которых вы порой и не слышали, особые способы обработки мяса, рыбы или овощей. Короче, своя национальная кухня! Вот истинно французские блюда мы и хотели попробовать с Кирой. За советом, какой ресторан нам посетить, мы обратились к Ларисе, не задумываясь, она коротко ответила: «Прокоп». В Латинском квартале на улице Ансьен-Камеди, недалеко от бульвара Сен-Жермен, находится этот старейший парижский ресторан, который иногда по старой привычке называют «кафе». Это не только место для гурманов, но и место, связанное с именем большой личности, которую, как мы сами могли убедиться, уважают, ценят и которой гордятся современные французы. И, несмотря на разность взглядов на исторические события, связанные с именем этого человека, памятники в его честь стоят нетронутыми и по сей день! Наполеон – это сильный исторический персонаж, не лишённый доли романтизма! Его личность опутана сетью мифов, легенд и домыслов. Может быть, и история о треуголке, якобы оставленной в залог за неимением денег молодым и никому не известным в ту пору Наполеоном, тоже относится к категории мифов?! Но то, что шляпа выставлена при входе в ресторан в бронированном стекле и застрахована на три миллиона евро, – это реальность. На фасаде главного здания, в простенках первого этажа, можно прочесть имена исторических личностей, которые побывали здесь. Кстати, в этом ресторане угощали и нашего президента Владимира Владимировича Путина. В эпоху Просвещения «Прокоп» стал дискуссионным центром и первым литературным кафе, здесь бывали Бальзак, Жорж Санд, Гюго, Марат, Жан-Жак Руссо, Робеспьер, Вольтер. И нам приятно осознавать, что и мы с Кирой были здесь! В ресторан нас любезно предложила сопровождать Лариса, которая, как мы поняли, была здесь нередким гостем. К нам сразу подошёл молодой человек, явно знакомый с ней. Лариса взяла на себя обязанность по заказу блюд, и мы полностью доверились ей в этом. Переговоры по поводу меню прошли быстро и по-деловому, так как ресторан был не из дешёвых, она выбрала то, что позволит нам вкусить французские блюда, но при этом не остаться с пустым кошельком. Молодой человек был любезен, улыбался и заинтересованно поглядывал на Киру, он заявил, что сам будет нас обслуживать. Мы в полной мере не могли оценить это предложение, так как не имели представления о его статусе и с какого «Олимпа» он должен был спуститься, чтобы оказать нам эту услугу. Только на следующий день от Ларисы мы узнали, что Александр является администратором этого достопочтенного заведения. После того, как заказ был сделан, Лариса распрощалась с нами, пожелав нам получить удовольствие от трапезы, а также удовольствие от просмотра шоу в «Мулен Руж», так как знала о наших планах на вечер. Молодой человек по имени Александр, предложивший свои услуги, проводил нас не в общий зал ресторана, а в так называемый салон – это была небольшая, но очень уютная комната, в которой стоял удобный старинный диван. По обе стороны от него находились книжные шкафы, на их полках были не только книги, но ещё какие-то керамические статуэтки, а на столе стояла красивая ваза с живыми цветами. Три стены этой комнаты были стеклянными, и мы, как бы находясь в приватной обстановке, могли наблюдать, что происходит в большом зале ресторана. А заказ, который сделала для нас Лариса, был таким: «Кок-о-ван» – это петух, приготовленный в белом вине (мы для себя упростили и назвали блюдо «Кокован»), салат из красной и жёлтой печёной свеклы и сыром с плесенью, приправленный орехами пекан, устрицы, которые подаются с соусом и гренками из чёрного хлеба. Невероятно, но до начала девятнадцатого века устрицы считались повседневной едой бедных рыбаков. Даже английский романист Чарльз Диккенс писал: «Устрицы и нищета, похоже, всегда идут рука об руку». Ну как меняется время, сегодня это популярный деликатес! Следующими в списке нашего заказа идут профитроли, родиной которых является Франция. Как сказал Александр, в этом ресторане они готовятся по рецепту известного во всём мире кондитера Пьера Эрме, которого называют «Пикассо выпечки». Небольшие круглые булочки из заварного теста с кремом внутри в конечном счёте на вкус оказались привычными для нас эклерами. Естественно, было заказано вино и под занавес – кофе и мороженое. Всё происходило небыстро, пока мы ждали изюминку заказа – национальное французское блюдо «Кокован», – к нам в салон несколько раз заглядывал Александр и сообщал, на каком этапе находится приготовление этого несчастного петуха. Он пытался нас развлечь разговорами, и все его шутки, улыбки и взгляды были направлены на одну из нас, ну, естественно, не на меня. Петух, принесённый на красивом блюде под блестящим металлическим колпаком, оказался не настолько оригинальным, как ожидалось, да и жестковатым. Петух, он и в Африке петух! И здесь меня посетила мысль: «Нужно, наверное, принять это определение «европейская кухня», потому что рецепты блюд кочуют из одной страны в другую, претерпевая некоторые изменения и ловко меняя свои названия в угоду национальным вкусам. Пусть так и остаётся общая кухня, которая объединяет Европу! Конечно, за некоторым исключением редких и неповторимых блюд». Когда трапеза закончилась, мы попросили вызвать такси. Провожая нас к машине, Александр сделал попытку пригласить Киру на кофе и тут же получил отказ, мотивированный тем, что здесь, в Париже, у нас каждый час на счету, а планов ещё очень много. «Но ведь это только кофе и ничего более!» – произнёс он разочарованно.

Ресторан «Прокоп»

Французские блюда в ресторане «Прокоп»

Треуголка Наполеона

«Мулен Руж»

Вечер обещал быть интересным, мы увидим то, чем так гордятся французы, а люди, ещё не видевшие, но пользующиеся слухами об этом шоу, говорят о нём с восторгом! «Мулен Руж» – и сразу возникают перед глазами картины Анри де Тулуз-Лотрека. Предвкушая вечернее зрелище и обсуждая нюансы сегодняшнего дня, мы мило болтали на заднем сиденье автомобиля. Таксист, слегка повернув голову, извинившись, с явным акцентом спросил: «Вы из России? Мне приятно слышать русскую речь, давно её не слышал!» Мы удивились, ведь на славянина он не был похож, а водитель, не дожидаясь наших вопросов, добавил: «Я из СССР, из Армении, из той ещё, из советской!» Так мы познакомились со словоохотливым Кареном и услышали его историю. Карен давно покинул свою родину, ещё в середине семидесятых годов, он был не первым из его рода, кто решил обосноваться во Франции. Сначала думал переехать в Италию, там тоже живут этнические армяне, но зная, что во Франции большая и сильная армянская диаспора, и так как сюда переехали близкие родственники, то французская эмиграция показалась более благоприятной. Первым из рода рискнул дядя Геворг, затем его сыновья Айваз и Левон с семьями, и только через несколько лет решился и Карен. Уехал вначале без семьи, как бы на разведку, устроился работать, помогли родственники, а потом уже перевёз семью. Сыновья уже взрослые (здесь пошло множественное перечисление имён, которые нам было невозможно запомнить), все благополучно женаты. Дочери тоже замужем, кроме одной – Лусине. А ведь когда покидали Армению, перевезли с собой и восьмидесятилетнюю маму Карена! Какую нужно иметь смелость, или авантюрный характер, или же невыносимые условия существования, чтобы решиться на такое! Ещё можно понять детей, которые при переезде не имели права голоса по малолетству, можно понять Карена и его братьев – они были молодыми, с трудом, но привыкли к чужой стране, где другие порядки, другое законодательство, другое вероисповедание. Но представить старую, больную женщину, мир которой ограничился четырьмя стенами, и что прах её будет предан чужой земле (и она знала об этом), – это понять трудно! Мы не стали обсуждать тему эмиграции, у каждого на этот счёт своё мнение, и оно для каждого верное, но задали вопрос Карену: «Ваши дети с малых лет живут в этой стране и считают её уже своей, наверное, сыновья женаты на француженках, а дочери замужем за французами?» На наши слова последовала неожиданная реакция: «Вы что, разве можно их брать в жёны?! Они легкомысленные, курят, выпивают, я сколько раз подвозил таких из ресторанов! Они вульгарно одеваются, носят брюки и невероятно короткие юбки (кстати, мы обе в этот вечер были в брюках), а французские мужчины им под стать! Нет, мои дети не испортили армянскую кровь, я бы не допустил этого!» Вот так парадокс! Стремиться, как казалось, в благополучную страну, перевезти сюда всё своё семейство, пользоваться благами (ведь за хорошей жизнью приехали) и презирать людей и обычаи страны – это что же, по-армянски или по-эмигрантски? Но не будем судить всех по одному человеку. Я думаю, что, если бы встал вопрос о женитьбе одного из его сыновей на русской женщине или на какой-либо другой, была бы такая же реакция. «Чистота крови, чистота расы» – мы уже где-то это слышали!

Перед нашим взором предстало всему миру известное очертание «Красной мельницы», которая раскинула свои крылья на фоне ночного неба. «Мулен Руж» – классическое кабаре, основано в 1889 году, открытие которого было приурочено к завершению строительства Эйфелевой башни и к Всемирной выставке в Париже. Кабаре находится на холме Монмартр, около площади Пигаль, на бульваре Клиши, в квартале Красных фонарей: даю точный адрес и подробное описание местонахождения одной из самых известных достопримечательностей Парижа, возможно, вам пригодится, и вы не ошибётесь в поисках этого здания! В девяностые годы прошлого века «Мулен Руж» испытывал большие финансовые трудности, угасающий интерес к шоу привёл кабаре на грань закрытия. И только вышедший в 2001 году фильм с одноимённым названием возвратил былую славу и популярность этому заведению. «Мулен Руж» называют символом надежд, творчества и порока, красоты и безобразия. В то далёкое время, более ста лет назад, «Мулен Руж» стал тем местом, где развлечение такого рода объединило самые разные группы людей: пьяниц, воров, проституток, артистов, художников, буржуа и даже аристократов. Между понятиями высокого и низкого стирались тонкие грани. Сидя за столами, мужчины пили, курили и присматривались к танцовщицам, понравившуюся девушку можно было пригласить к себе, и это не возбранялось. В одной из интернетовских статей о кабаре я прочла такие строки: «Современный ″Мулен Руж″ – это уже не образ жизни. Это прежде всего зрелище, шоу. Атмосфера праздника и всепоглощающего веселья сохранилась по сегодняшний день. ″Мулен Руж″ – это элитное заведение, нечто среднее между фешенебельным ночным клубом и музеем. Но он остаётся местом, где танцуют легендарный французский канкан, он остаётся местом, где мечтают и познают, что такое настоящий Париж», – это писал человек, который, вероятно, знает толк в веселье и какое место занимает шоу в культурной жизни столицы Франции. А мы хотим составить своё мнение, побывав на сегодняшнем вечернем представлении.

Зал кабаре разделен на три зоны: первая – с цена, вторая – довольно большое пространство у сцены с длинными столами для гостей и третья – террасы, поднимающиеся вверх, на площадках которых располагаются небольшие столы. В соответствии с номером на билете зрители занимают свои места. Наш стол находился на первом ярусе этой своеобразной террасы, когда мы подошли, за столом оставалось два свободных места, предназначенных для нас. Нашими соседями по столу оказались немцы и англичане. Места, которые мы заняли, были у подножия следующего яруса. На этом уровне, чуть выше головы сидящего, проходит вентиляционный короб, из которого вырывается воздух, сопровождающийся назойливым жужжанием. Во время представления можно было заказывать угощения и напитки, после «Прокопа» есть уже не хотелось, и мы заказали только шампанское и фрукты. Зазвучала музыка, представление началось! На сцену высыпали танцовщицы в ярких блестящих костюмах, и здесь начался «френч канкан», что обозначает «шум и гам», ещё это называют «большой галдёж»! Канкан чередовался с другими эстрадными номерами, такими как чревовещание. Пожилой мужчина беседовал с куклой, сидящей у него на руке. Потом молодой человек и девушка летали под высоким потолком кабаре, прикреплённые страховочными тросиками к качелям. На сцене жонглёры орудовали булавами, постоянно роняя их. Всё это было вперемешку с канканом. Визжащие танцовщицы, похожие друг на друга, особенно размером обнажённой груди, были все, как на подбор, первый-второй, не более, совсем не похожие на фигуристых и грудастых барышень с картин завсегдатая кабаре художника Тулуз-Лотрека. Не всегда в танце соблюдались ритм и чёткость движений. По профессионализму и постановке номеров, например, балет Аллы Духовой превосходит во сто крат этот «большой галдёж», хотя сравнивать эти коллективы даже не стоило. Привела в пример то, что первое пришло в голову, ведь балет Духовой на слуху. Последней каплей стало выступление пожилой пары фокусников с веерами, цвета которых они меняли множество раз. Этот номер на нас не произвёл никакого впечатления. Как грустно, когда развенчивается миф. Чтобы с уверенностью сказать, что то или иное вам нравится или не нравится, нужно иметь об этом чёткое представление, и мы его получили. И когда будет заходить речь о головокружительном, феерическом представлении кабаре «Мулен Руж», мы будем знать, о чём это!

Перед отъездом из Москвы Кира, предполагая, что времени на осмотр достопримечательностей Парижа нам будет недостаточно, взяла ещё несколько дней в счёт очередного отпуска. Эти дни мы решили провести с большим удовольствием. Очень жаль, что театральный сезон откроется только осенью, но увидеть главный театр французской столицы, полюбоваться его интерьерами нам никто не помешает, ведь есть экскурсии в здание театра, который был и остаётся частью мирового культурного наследия. Гранд-Опера – одна из величайших сцен мира! Роскошный дворец, где впервые прозвучали шедевры Прокофьева и Стравинского. Театр, в котором над декорациями работал сам Пикассо, художником по костюмам какое-то время была великая Шанель! Гранд-Опера – это музыкальный олимп, который предназначен лишь для избранных. Здесь выступали Фёдор Шаляпин, Галина Вишневская, Рудольф Нуриев. Торжественное открытие театра состоялось 6 января 1875 года.

Гигантский купол из зелёной меди венчает здание Гранд-Опера, на вершине купола расположена скульптурная группа, изображающая Аполлона, играющего на лире, а по углам театрального фасада находятся статуи двух муз: Поэзии и Гармонии. А вот скульптура древнегреческого бога несёт не только эстетическую, но и практическую функцию, ведь металлическая лира в его руках играет роль громоотвода.

Парадная часть здания Гранд-Опера производит неизгладимое впечатление. Все элементы парадной части украшены лепниной в виде античных масок и растительного орнамента. Здесь можно увидеть бюсты великих композиторов: Россини, Бетховена, Моцарта. Первое, что видит гость, вошедший в театр, – это великолепная тридцатиметровая мраморная лестница, которая разделяется на две части и украшена оригинальными плафонами. Каждая деталь продумана. С идеальным вкусом созданы роскошные интерьеры театра. В западной части здания, в Ротонде, находится библиотека, в которой хранятся фотографии, картины, макеты театральных декораций.

Театральный зал имеет форму подковы и оформлен в насыщенно золотисто-красных тонах. В центре потолка – восьмитонная хрустальная люстра. Зал вмещает в себя тысячу девятьсот зрителей. Потолочный плафон в театральном зале расписан знаменитым художником, выходцем из России Марком Шагалом. Когда я услышала эту информацию, то удивилась, зная, в каком стиле работал художник. Оказывается, вокруг этого вопроса было много споров и предположений. Но заказчик настоял именно на кандидатуре Марка Шагала, и в 1964 году была выполнена эта уникальная работа. Полотно двести двадцать квадратных метров мастер разделил на пять секторов разного цвета. Каждый изображал сюжет из классической оперы или балета. Центральную часть плафона Шагал украсил мотивами из музыкальных произведений.

Гранд-Опера

За театральной сценой находится танц-фойе, стены которого увешаны портретами великих французских балерин. В перерыве, во время антрактов, публика прогуливается по вестибюлю, выполненному в виде замковой галереи, многочисленные окна которой выходят на театральную площадь. Позолоченное кружево декора придаёт помещению воздушность и лёгкое изящество.

Во время экскурсии мы узнали интересные вещи об устройстве здания. Оказывается, под помещением театра находится огромный бассейн, наполненный водой на случай пожара. А в этом бассейне водятся настоящие карпы, которых подкармливают сотрудники театра. Хотелось бы знать, увлекаются ли эти сотрудники рыбалкой и разрешена ли она по театральным законам?! Глядя на дворцовое здание Гранд-Опера, никак не можешь предположить, что под ним находятся не только бассейн, но и подвалы, сообщающиеся с сетью парижских катакомб. Предназначение этих катакомб нам не стали разъяснять. А на театральной крыше установлен пчелиный улей! И, наверное, в штате театра есть свои пчеловоды. Ну просто натуральное хозяйство! Я подробно описываю посещение оперного театра, и из этого следует, что экскурсия превзошла все наши ожидания и оставила прекрасное впечатление!

Ложи в Гранд-Опера

Замковая галерея в Гранд-Опера

Время бежит быстро, его становится всё меньше и меньше. И поэтому мы решили, что в один день будем посещать несколько исторических мест Парижа. После Гранд-Опера на вторую половину дня была намечена прогулка к дому реального капитан-лейтенанта мушкетёров знаменитого д’Артаньяна! Для этого была куплена карта и самостоятельно проложен маршрут. Мы решили, что найти дом, стоящий на углу улицы Бак и набережной Вольтера, с помощью карты для нас не составит большого труда. Но спортом под названием «ориентирование на местности» из нас двоих никто и никогда не занимался. Возникли проблемы. Мы раз за разом возвращались на одно и то же место, поняли, что ходим по кругу. Пришла в голову старая шутка о ситуации, которая подтверждает такую мысль, что одна нога у человека короче, вот и получается это круговое движение! Проходя маршрут второй раз, мы заметили человека, с интересом наблюдавшего за нами. Чтобы уточнить по карте наше месторасположение, мы сделали привал. По карте выходило, что мы движемся правильно. В чём же дело? Жаль, что на эту прогулку, надеясь на себя, мы не пригласили Ларису! Мужчина, наблюдавший издалека, подошёл к нам и задал вопрос: «Могу ли я вам чем-то помочь?» Кира на французском начала объяснять ситуацию, но остановилась и спросила: «Вы говорите по-английски?» Мужчина заулыбался и кивнул, он оказался англичанином! Дилан, так звали нашего нового знакомого, специалиста по компьютерным технологиям, который временно жил и работал в Париже. Это человек средних лет, высокий шатен с голубыми глазами, немного вытянутым лицом и с традиционно неправильным английским прикусом. Создавалось впечатление, что зубы, растущие, как им вздумается, слегка мешают ему говорить, но при этом он болтал без умолку, объясняя это тем, что соскучился по родному языку. Дилан любезно предложил проводить нас к дому знаменитого мушкетёра. По дороге у них с Кирой завязался непринуждённый разговор, темы были разные: о погоде, о природе, о разных привычках французов и англичан, об указателях только на французском языке, о дорожных знаках в Англии, о Лондоне, в котором живёт Дилан и где часто бывала Кира, о чисто английских выражениях, которые очень трудно дословно перевести на другие языки, например: «Я весь – уши». Человек, отдалённо имеющий отношение к английскому языку, каким являюсь я, перевел бы так: «Я слушаю вас во все уши» или ещё более точно: «Я внимательно слушаю вас». И не нужно этих выкрутасов про уши. Ну, это моё мнение, я не филолог. Дилан, принимавший активное участие в разговоре, вдруг остановился и с загадочным видом произнёс:

– А теперь, Кира, признавайтесь, из какого вы штата? Я часто бывал в Америке и заметил, что у каждого штата есть свой, почти неуловимый акцент, но человек с абсолютным музыкальным слухом, а он у меня такой, это сразу почувствует! Массачусетс! Верно! Я угадал?!

– Почти… – сказала Кира улыбаясь и добавила: – Россия!

– Не может быть! Я как-то иначе представлял себе русских! – произнёс удивлённый англичанин.

– Почему же не может быть? Или вам привычно поддерживать расхожее мнение о русских, по которому мы все должны играть на балалайке, пить водку, носить шапки-ушанки, а по заснеженным улицам у нас гуляют медведи?

– Ну, не совсем так… Я просто не думал, что на чужом языке можно так легко общаться, шутить и со знанием дела рассуждать на разные темы!

– Приезжайте в Россию и создайте свое мнение об этой стране и о её людях.

– В каком университете вы изучали язык?

– В школе, – последовал ответ, но Кира не уточнила, что школа была с углублённым изучением английского языка. За разговорами не заметили, как подошли к дому, который так нелегко было найти в незнакомом городе. Ну что, Дилан, прощай, англичанин с изменившимся сознанием и представлением о русских!

Капитан-лейтенант мушкетёров д’Артаньян проживал в угловом доме улицы Бак и набережной Вольтера, по крайней мере, так написано на мемориальной доске на стене здания. Хочу вам сказать, что у отважного гасконца была губа не дура! Он выбрал идеальное место жительства: рядом Королевский мост, перекинутый через Сену, на другой стороне реки – Лувр, королевская резиденция. А в семнадцатом веке на улице Бак располагались казармы мушкетёров, которые, к сожалению, не сохранились до наших дней. Говоря современным языком, работа у капитан-лейтенанта была в шаговой доступности! В то давнее время уже это место считалось элитным, и сейчас земля в этой части города имеет очень высокую цену. Особняк средних размеров, внешне ничем не выделяется среди соседствующих зданий, кроме мемориальной доски. Но нам было интересно посмотреть на дом, где жил прототип отважного гасконца. День тихо угасал, пора заглянуть в нашу полюбившуюся кафешку у фонтана Трокадеро и провести остаток вечера под лёгкую музыку шансона…

Сегодня особый день, мы увидим выдающийся памятник архитектуры, являющийся одним из самых известных сооружений мира, – Собор Парижской Богоматери! Величайший католический храм расположен на острове Сите, в центре Парижа. Миллионы туристов, желая лично увидеть готический силуэт храма, каждый год приезжают в столицу Франции. Сразу, глядя на фасад здания, обращаешь внимание на живописные, невероятной красоты, витражи и фантастического вида жутких горгулий. Собор Парижской Богоматери является географическим центром не только Парижа, но и всей страны. Именно здесь находится так называемый «нулевой километр», от которого ведут отсчёт все расстояния Франции. Мы наблюдали, как выстраивалась очередь к этому металлическому литому диску. Человек, вставший на него, на мгновенье замирал, загадывая желание, и потом с чувством выполненного долга и уверенностью, что всё исполнится, покидал это место. Веру в то, что загаданное желание сбудется, придавала близость великолепного католического храма. Собор Парижской Богоматери был заложен в 1163 году Морисом де Сюлли – епископом парижским. На протяжении почти двух веков храм строился, реконструировался, подвергался архитектурным доработкам и только в 1345 году приобрёл тот вид, который дошёл до наших дней. История собора неотделима от истории Франции. Здесь молились рыцари перед военными походами, проходила коронация Наполеона, праздновали победу над гитлеровскими захватчиками. Но были времена, когда стоял вопрос об уничтожении, а точнее сказать, о сожжении храма. Лидеры Французской революции видели в нём символ угнетения и монаршей власти. Множество скульптур было разбито и обезглавлено, драгоценная утварь разграблена. Впоследствии собор, эту жемчужину мировой культуры, превратили в склад. Разные страны, разные эпохи, а как похожи ситуации, когда архитектурные памятники России превращали в тюрьмы, коммуналки, склады, бани, клубы! И сейчас во всём мире происходят невероятные события: сносятся памятники людям, сделавшим вклад в мировую культуру и цивилизацию, разрушаются от времени исторические здания, как бы находящиеся под защитой государства. Мы так и не научились ценить то, что имеем, а, ощутив потерю, горько сожалеем об этом! Нотр-Дам-де-Пари от полного разрушения, как ни странно, спас роман Виктора Гюго «Собор Парижской Богоматери». После опубликования романа всколыхнулось общественное мнение, возникло понимание исторической ценности храма, стали производиться реставрационные работы, восстанавливаться разрушенные части здания. Собор состоит из трёх порталов: правый посвящён святой Анне, где изображена Пресвятая Дева с Младенцем, левый – Богородице со знаками зодиака и изображением коронации Девы Марии, третий – основной, находится посередине, главный декор портала – это рельефные сцены Страшного Суда. Находясь внутри храма, удивляешься яркости света, проникающего сквозь цветные витражи. Лучи солнца скользят по скульптурным изображениям евангельских сцен, по мастерски выполненной художественной резьбе. В соборе есть возможность полюбоваться замечательными скульптурами, картинами и другими произведениями искусства, которые традиционно преподносятся в дар Богоматери каждый год первого мая. Обращает на себя внимание величественный орга́н. Это самый большой орга́н во Франции по количеству регистров. Своей массивной конструкцией орга́н закрывает даже часть витражной розы, находящейся на очень большой высоте от основания собора. В Нотр-Даме есть музей, где каждый посетитель может узнать историю храма, послушать интересные рассказы, связанные с этим местом, увидеть исторические экспонаты. До недавнего времени в соборе хранились уникальные реликвии: 1 – терновый венец Иисуса Христа, 2 – частица Креста, на котором был распят Иисус, 3 – один из гвоздей, которым Иисуса прибили к Кресту, 4 – туника короля Людовика Девятого, Святого тринадцатого века. После пожара, который произошёл 15 апреля 2019 года, эти реликвии были перенесены в мэрию Парижа. Эта ужасная трагедия повергла в шок всё цивилизованное человечество. Телевизионные репортажи с места пожара волновали до глубины души. Горела культура, горела история, эта трагедия не оставила никого равнодушным, будь то верующий человек или атеист! Мы посещали Собор Парижской Богоматери до этой трагедии, и хочется верить, что собор после восстановительных работ обретёт прежний исторический облик, будет вдохновлять и радовать всех, кто пожелает прикоснуться к прекрасному!

Собор Парижской Богоматери

Витражи Собора Парижской Богоматери

Наступил последний день нашего пребывания в Париже. Сегодня ночью мы вылетаем в Москву! Чемоданы упакованы, в двенадцать часов пополудни, как и полагается, мы покинули чертоги нашего неуютного, но уже привычного номера. Багаж сдан в камеру хранения отеля, и до самого вечера мы вольны делать всё, что хотим, а хотим мы посетить деловой центр Дефанс! Добираться до центра решили по скоростной железной дороге, её проложили в 1970 году, и соединяет эта железнодорожная ветвь Дефанс со станциями «Триумфальная Арка» и «Обер», последняя из которых находится у театра Гранд-Опера (какие уже знакомые названия!). Деловой центр Дефанс расположен в северо-западном пригороде французской столицы, он является самым крупным деловым центром Европы. Это стильная, экстравагантная, ультрасовременная часть Парижа. Своё название квартал получил в честь знаменитого бронзового монумента «Оборона Парижа». Территория Дефанса охватывает сто шестьдесят гектаров, на этом пространстве находятся не только офисные здания, но и кварталы, в которых постоянно проживают двадцать тысяч человек. Но ежедневно на работу в банки, в представительские офисы, страховые компании приезжают около ста пятидесяти тысяч служащих. Ультрасовременный квартал построен из стекла и бетона, потребность в этом строительстве была вызвана перегруженностью парижских деловых кварталов. В Дефансе нет пробок – этой злостной болезни всех больших городов, – потому как автомобильные развязки находятся под землёй, под огромной забетонированной платформой. Самой знаменитой достопримечательностью делового центра является Большая арка Дефанс – чудо инженерной мысли и памятник архитектурного модернизма. Арка весит триста тонн, несмотря на гигантский вес, необычное архитектурное сооружение обладает большой прочностью и поддерживается двенадцатью опорами. Во внутреннем проёме арки подвешен огромный тент, называемый Облаком. Вся поверхность этого гигантского сооружения покрыта стеклянными пластинами. Наверху оборудован зал для выставок и конференций, там же находится музей информатики. Для посетителей, желающих трапезничать на огромной высоте, открыт ресторан, здесь же смотровая площадка. Любителей современного искусства Дефанс привлекает большим количеством авангардных скульптур. Здесь можно увидеть памятник большому пальцу, или, как его ещё называют, памятник человеку, потому что такой жест, обозначающий одобрение чего-либо, может изобразить только человек. Даже наши ближайшие родственники, человекообразные обезьяны, не способны к отведению большого пальца! Оригинальная идея, оригинальное воплощение! Высота этого монумента двенадцать метров, а вес – восемнадцать тонн. Интересно и необычно смотрится скульптура «Лягушка в лягушке» – в о рту большой амфибии можно увидеть крохотного лягушонка. Что хотел сказать этим автор? Я думаю, это большое пространство для фантазии каждого. Памятник скрепке – это вообще уникальное произведение, напоминающее нам о том, что всё гениальное просто! Напротив торгового центра разместилась скульптура «Два фантастических характера», выраженная в пластике и сочных красках, можно подумать, что это какие-то гигантские птицы, спорящие между собой, а кому-то покажется что-то совсем другое. Как знать, ведь это авангард! Композиция «Яркие деревья» словно собрана из частей разных механизмов, но мыслью автора объединённых в одно целое.

Большая арка. Дефанс

Скульптура «Большой палец». Дефанс

Росток, проросший из яблока, – скульптура выполнена из бронзы и нержавеющей стали. Из жизни, уже окончательно сформировавшейся, возникает, а в данном случае прорастает, новая жизнь. Это так символично! «Зеркальный росток» – так называется скульптура, и находится она рядом с цветомузыкальным фонтаном Агама. Фонтан представляет собой огромную панель, выложенную мозаикой из венецианского стекла восьмидесяти шести разных оттенков. На солнце играет вода, покрывающая тонким слоем разноцветные пластины. Над водяной гладью то тут, то там возникают тонкие струйки фонтана. Изумительное зрелище! Французы умеют удивлять!

Росток, проросший из яблока. Скульптура «Точка развития». Дефанс

«Два фантастических характера». Дефанс

Время неумолимо, оно не стоит на месте, и мы покидаем Дефанс, возвращаясь в центр Парижа на метро, ещё раз убеждаемся в том, что самое красивое метро в мире – это у нас, в Москве! Трансфер был заранее заказан, до такси оставалось ещё немного времени, и мы напоследок решили посидеть в ближайшем кафе. Играла музыка, за столиками парижане, негромко беседуя, медленно потягивали разноцветное вино, суетился, бегая по залу, молоденький официант, затянутый в длинный чёрный фартук, неярко горели настольные лампы, создавая приятную атмосферу, был обычный летний вечер. Но для нас он был последним в этой стране, в этом городе. Мы многое успели увидеть, но ещё больше осталось того, что хотелось бы посмотреть. Париж – прекрасный город, с благородной сединой, и в то же время, такой молодой и жизнерадостный, он влечёт к себе, обещая открыть ещё много интересного и увлекательного. Но нельзя уместить всё в то короткое и неожиданное путешествие, которое случилось этим летом, а «лето – это маленькая жизнь», и до окончания этой «маленькой жизни» осталось совсем немного, ведь через несколько дней наступит сентябрь. А в душе уже пролилась тонкая, жалящая струйка тоски по дому… Пора, пора в Россию, в Москву, в Саратов!

«Римские» каникулы

Заканчивался последний месяц весны, а вместе с ним и учебный год. Все школяры были в предвкушении наступающих летних каникул! Свобода! Занимайся, чем хочешь, гуляй, сколько хочешь, и не переживай о том, что нужно готовить уроки, сидеть над учебниками, ложиться вовремя спать и вставать по звонку! И это будет продолжаться целых три месяца! Как известно, школьники делятся на бывалых и новичков. К новичкам относились первоклашки, которые ещё не вкусили всей прелести каникулярной поры и с широко распахнутыми глазами и с замиранием сердца ждали этих новых ощущений, после которых, конечно, изменится их статус. Они уже не будут новичками, и это позволит с высоты, пусть даже небольшой, смотреть на очередных новобранцев. Многие ребята ещё не знали, где и как будут проходить их первые летние каникулы, и только ожидали, что предложат им родители и хватит ли их фантазии и решимости на то, чтобы отпустить от себя своё чадо, то ли на отдых к бабушкам и дедушкам, то ли в пионерский лагерь в младший октябрятский отряд, а в редком случае – вместе с родителями провести кусочек лета на берегу Чёрного моря.

Анюта не относилась к ребятам, пребывающим в неведении в этом вопросе. Она точно знала, что её ожидает поездка в Римовку, в деревню к дедушке Мишане и бабушке Поле. Всё давно оговорено и согласовано с родителями. Уже куплены новая панамка в ромашках, резиновая купальная шапочка, на покупке которой очень настаивала мама, сшит летний сарафан в нежную голубую полосочку, приготовлены по списку, данному учительницей, книги для внеклассного чтения. Но Анюта знала, что родителям пришлось отстаивать это решение в нелёгкой борьбе с бабушкой Мусей, бывшей преподавательницей литературы, блюстителем строгой дисциплины и нелюбительницей всего того, что олицетворяет деревню, хотя сама она родилась и выросла в этой самой Римовке и приходилась родной сестрой дедушке Мишане. Бабушка Муся, а по паспорту – Мария Тимофеевна Златопольская, считала, что так называемая «деревенская вольница» ни к чему хорошему не приводит, а только расхолаживает ребёнка, предоставленного самому себе, без надлежащего надзора и конкретной заботы. Мария Тимофеевна, можно сказать, совсем недавно вошла в жизнь молодой семьи своего племянника Николая и его жены Зои. Это произошло два года назад, когда ей, опытному педагогу с многолетним стажем, недвусмысленно намекнули на то, что пора уступить дорогу молодым, энергичным и перспективным. Её красиво и торжественно проводили на пенсию, хотя пенсионный возраст у неё наступил уже давно и она пребывала на посту в статусе ветерана школьного образования. Работа помогала Марии Тимофеевне смириться с пустотой, которая образовалась после отъезда из отчего дома дочери Эры. Эра, поздний и единственный ребёнок в семье Петра Петровича и Марии Тимофеевны, после окончания университета, не обращая внимания на уговоры родителей, уехала работать по распределению в сибирский Академгородок. Писала письма часто, рассказывая о своей работе, о коллегах, о бытовых условиях, которыми, в первую очередь, интересовалась её строгая и дотошная мать. До поры до времени Мария Тимофеевна мирилась с отъездом дочери, лелея надежду, что там, на новом месте, Эра встретит достойного человека и создаст хорошую крепкую семью. Время шло, но этого не происходило, а тут ещё внезапно нагрянувшая пенсия выбила женщину из привычной колеи. Она ощущала в себе ещё запас нерастраченной энергии, понимая, что этой энергии нужно дать правильное направление. Долго искать не пришлось! В поле зрения педагога со стажем попала семья племянника, недавно переехавшая в этот город. Раньше их общение сводилось к редким телефонным разговорам и очень редким встречам по поводу дня рождения, иногда старого Нового года, праздника, который любили в этой семье. Объектами, к которым был применён накопившийся за многие годы педагогический опыт, оказались маленькая девочка Аня и частично её родители, конечно, не имеющие никакого представления о правильном воспитании подрастающего поколения. Девочка посещала детский сад, и общение с ней у бабушки Муси ограничивалось выходными днями, несмотря на краткость этого общения, оно было насыщенным и продуктивным – шла активная подготовка к школе. В этом Мария Тимофеевна преуспела, но не стала ограничиваться только программой подготовки, а решила развивать ребёнка во всех направлениях. Даже стоявшее без дела, задвинутое в угол пианино тоже использовалось, для развития музыкальных способностей Анюты. В том, что её воспитанница будет учиться в музыкальной школе, у Марии Тимофеевны не было сомнений. Уж она-то приложит к этому свою твёрдую руку. И занятия художественной гимнастикой, этим прекрасным, гармоничным видом спорта, не помешали бы Анюте. Детей нужно развивать всесторонне! В голове у Марии Тимофеевны возникало множество идей, все они были связаны с внучатой племянницей и не предполагали никакого вмешательства в это дело других. Если бы только не строптивая Зоя, жена Николая, которая подвергала сомнению методы опытного педагога и периодически осаживала активную родственницу! После таких стычек Мария Тимофеевна находилась в плохом настроении, которое мгновенно вымещалось на Петре Петровиче. Он же только тихонько посмеивался, пряча улыбку в пушистые седые усы, делая вид, что увлечённо занят чтением газеты. Муж и жена были интересной парой, очень разные, не похожие друг на друга. Она – активная, вспыльчивая, властная, не допускающая даже мысли о своей неправоте. Её принципиальность, плавно перетекающая в пустое упрямство, неоднократно вредила в отношениях с окружающими её людьми, в семье и на работе. Он же – мягкий и спокойный, с прекрасным чувством юмора, умный, доброжелательный человек, любящий и прощающий недостатки других. Эти качества всегда позволяли ему не допускать конфликтов в их семейной жизни и снисходительно относиться к выходкам своей непокладистой жены. Мария Тимофеевна, напротив, любила удивлять и делала это с методичным постоянством. Ей нравилось всё необычное, красивое и яркое, всё то, что обратит на себя внимание окружающих. Даже выбирая имя для своей долгожданной дочери, она поступила так же. Удивила всех, как ей казалось, оригинальностью, краткостью и красотой звучания имени.

– Эра Златопольская! Звучит! Красивое сочетание имени и фамилии! Вот только отчество у нас подкачало. Эра Петровна совсем не сочетается…

– Да, Мусенька, не повезло вам с отчеством! Напрасно ты вышла за меня! Нужно было выбирать мужа с именем, например, Эдуард, а лучше – Арнольд! Тогда было бы всё в порядке!

– Ну уж нет! Красивая фамилия – это редкость, а отчество как-нибудь переживём!

– Вот увидишь, выйдет наша дочка замуж и фамилию сменит!

– Не думаю!

– Не думаешь, что сменит или что выйдет? Угомонись! У нас умная девочка, она сделает всё правильно и вовремя. Вот защитит кандидатскую, а это произойдёт совсем скоро!.. Мусенька, ну что мы о пустом! Скоро обед? Давай накрывать на стол!

Со стороны можно было подумать, что супруги ссорятся или, по крайней мере, всё идёт к этому. Но нет! Такие пикировки между ними проходили часто, без последствий и заканчивались тёплыми и мирными объятиями, инициатором которых был, конечно, Пётр Петрович. Для Марии Тимофеевны всё изменилось в лучшую сторону с момента поступления внучатой племянницы Анюты в первый класс. Её значимость в воспитании девочки резко повысилась. Идея, что Анюта будет посещать продлёнку, была резко отметена Марией Тимофеевной. После школы она встречала внучку, вела её к себе домой, кормила обедом, гуляла, контролировала выполнение домашнего задания и проводила музыкальные занятия. Не имея музыкального образования, она вспомнила весь путь, который прошла с Эрой по освоению игры на фортепиано. Мария Тимофеевна выучила ноты, делала все упражнения, которые задавали дочери в музыкальной школе, и достигла определённых успехов в этом нелёгком труде. И теперь всё повторялось: Анюта тоже стала учиться в «музыкалке», и два раза в неделю она с гордостью водила внучку на занятия. В ожидании детей в вестибюле школы спонтанно образовался клуб бабушек по интересам, где Мария Тимофеевна играла главную роль. Она сразу объявила себя опытным педагогом, разбирающимся во всех вопросах воспитания. Бабушки внимали ей с открытыми ртами, иногда стесняясь спросить значение тех или иных слов, ловко ввёрнутых в текст лекций. Мария Тимофеевна отдавала себя без остатка воспитанию Анюты, она поняла, что жизнь её прожита не напрасно и что работа в школе была предтечей того, чем она занимается теперь. И каково было её возмущение, когда во время разговора с Зоей она узнала, что её воспитанницу, в которую столько вложено, отправляют на целое лето в Римовку, в эту захудалую деревню, в которой не было даже средней школы, была только старенькая школа-восьмилетка, и дети, чтобы продолжить учёбу и получить среднее образование, вынуждены были ходить каждый день в районный центр, за несколько километров! Как педагога, Марию Тимофеевну это крайне возмущало. Сама она появлялась в деревне очень редко: один раз она была на свадьбе и два раза на похоронах. Этого, как ей казалось, было вполне достаточно. И как могли родители Анюты пренебречь её мнением по поводу летнего отдыха девочки! Они не захотели даже слушать о летней площадке, организованной при школе для детей, оставшихся в городе!

– Зоя! Николай! Да послушайте же вы меня! Анечка будет находиться под присмотром воспитателей. Немаловажно по часам регулярное питание в столовой. Будет организован тихий час, для детского организма это необходимо! Их будут водить на экскурсии, в музеи, в парк! Всё будет замечательно! Соблюдается распорядок дня, что позволит благополучно, безо всякого напряжения, начать следующий, новый учебный год! А я, уж так и быть, раз или два в неделю буду возить нашу девочку на пляж! Я сделаю это для ребёнка, хотя врачи не рекомендуют мне быть на солнце! Я говорю разумные вещи! Прислушайтесь!

– Мария Тимофеевна! Мы ценим вашу заботу и помощь, но считаем, что ребёнку нужно сменить обстановку, а не возвращаться на лето в школьные стены! Мы против того, чтобы Аня в каникулы ходила строем, не получала новых впечатлений, и её активность была бы скована этим самым пресловутым распорядком дня! Пусть бегает, веселится, вволю купается в речке, пьёт парное молоко, заводит новых друзей! Короче – пусть это будет активный отдых! Анюта едет в Римовку!

Мария Тимофеевна была разочарована ответом и про себя повторяла только одно слово: «Неблагодарные!»

Совсем другие слова звучали в душе Анюты, она с трудом сдерживала дыхание, чтобы не проявить восторг от принятого родителями решения: «Ура! Ура! Я еду в Римовку! К дедушке и бабушке! Приедут двоюродные братья Юрка и Саша, сестра Любашка! Будет весело! Ура!» Анютка и раньше летом приезжала в деревню, ей нравилось это свободное времяпровождение, игры на свежем воздухе и даже помощь бабушке по хозяйству, но её пребывание ограничивалось отпуском родителей. По возвращении в город она опять начинала посещать детский сад. А вот на этот раз, уже в статусе школьницы, с отличием закончившей первый класс, она проведёт здесь целое лето!

Римовка – любимое место на земле всех членов этой многочисленной семьи! Но особой любовью к своей малой родине отличался глава семейства Михаил Тимофеевич. Он здесь родился, никогда не менял места жительства, надолго не покидал своей любимой Римовки, если не считать Отечественной войны, в которой он принимал участие, а в мирное время – коротких отлучек на районные или областные совещания колхозных бухгалтеров. Но это было в пору его активной трудовой деятельности! Эти времена миновали, и сейчас дед Мишаня, так ласково называла его жена, давно является пенсионером на заслуженном отдыхе. Отдыхать Михаил Тимофеевич не умел и не хотел учиться этому «ремеслу», всегда находил себе дело, увлекался всевозможными идеями, много читал. Особое предпочтение в выборе чтива он отдавал журналу «Наука и жизнь». Здесь он черпал информацию, которая позволяла ему пускаться в рассуждения, когда мужчины его возраста собирались на завалинке погреться на солнце. Это случалось нечасто, но всегда на таких посиделках дед Мишаня был в центре внимания и пользовался неизменным успехом. Он любил своих односельчан и относился к ним с большим уважением, называл их «римлянами», не иначе! Считал свою деревню истинным центром притяжения всего настоящего, доброго и разумного, и что все дороги, в конечном счёте, ведут в Римовку, для тех, кто здесь жил когда-то, живёт и будет жить! Михаилу Тимофеевичу всегда нравилось общаться с молодёжью, он и сам молодел при этом, в нём появлялись юношеский задор, желание поспорить и подискутировать. Однажды в разговоре с сыном Сергеем, известным острословом, прозвучала фраза, что Римовку нужно было бы называть Рюмовкой. На что отец мгновенно отреагировал: «Это ты, сынок, намекаешь, что некоторые наши мужики выпивают!? Так я тебе вот что скажу, не подходит нам это название! Никогда у нас в деревне не пили мужики из рюмок, а если и употребляли, то из гранёных стаканов, неполных на палец. И при этом держались на ногах! Римляне не ударят в грязь лицом!»

В семье Вересовых, Михаила Тимофеевича и Полины Серафимовны, было четверо сыновей: старший Алексей, затем шёл Сергей, потом Николай и младшенький Павел. Трое старших после окончания школы один за другим покинули родительский дом, уезжая в город на учёбу. Только Паша никуда не хотел уезжать. Он закончил курсы машинистов, управлял маневровым тепловозом, работая на железнодорожной станции. Имея весёлый и общительный нрав, он долго не мог заморачиваться по поводу иногда возникающих проблем, был доволен собой и своей жизнью, по его мнению, сложившейся весьма удачно. Павел рано обзавёлся семьёй, его жена Татьяна работала на той же станции билетным кассиром, была тихой, робкой и незаметной, особенно на фоне шумного и весьма активного супруга. Младшенький из семейства Вересовых никогда не терял связи с родителями, часто навещал их, помогая по хозяйству, хотя и жил отдельно в посёлке железнодорожников, находящемся на другом берегу реки. Почти одновременно, в один и тот же год, у Алексея и Павла родились дети: Юра и Саша. Дедушка и бабушка были рады пополнению в семьях сыновей, но они всегда хотели иметь дочь, которую Бог им так и не дал. После рождения мальчиков старики, не теряя надежды, переключились на ожидание хотя бы одной внучки. И не напрасно! Долго ждать не пришлось, через два года в семье Сергея появилась Любашка, а уж когда родилась ещё одна внучка Анюта, счастью родителей не было предела! Михаил Тимофеевич и Полина Серафимовна очень любили, когда к ним в гости приезжали сыновья, а если получалось, что сразу все четверо собирались под крышей родного дома, для них это был самый большой праздник в жизни. К сожалению, такие праздники случались очень редко. Но были и другие, не менее, а может, и более радостные моменты, когда старый деревенский дом наполнялся звуками детских голосов, смехом, безудержным весельем или, наоборот, тихими разговорами вечером, в старом доме, под большим оранжевым абажуром, висевшим над старым, неуклюжим столом с громоздкими резными ножками.

Дед Мишаня никогда не упускал из вида и отмечал для себя тот момент, когда в Римовку начинали прибывать на летние каникулы городские внучата, и с удовольствием докладывал жене о своих наблюдениях: «Вот уже к Афанасьевым прибыли московские гости, целых три штуки. И у Семёновны во дворе видел внучку. Подросла за год, а то была от горшка два вершка! По дороге из магазина встретил Кузьму Ивановича, тоже со дня на день ждёт своих! Скоро и наши прибудут, вот и начнутся «римские» каникулы!» Конечно, для стариков это была большая нагрузка, ведь внуки приезжали не на три дня, а на целых три месяца, и дети были очень разными, иногда совершенно непредсказуемыми, непосредственными, с проявлением своих характеров. Но не было для стариков счастливее этой летней жаркой поры с её суетой и неожиданными, забавными, а иногда и совсем не весёлыми ситуациями.

Чаще всего первым в деревню привозили Юру, сына Алексея, хотя его семья жила дальше остальных, в городе Баку. В Баку Алексей перебрался после окончания политехнического института, отработав положенные три года, так и остался в этом чужом городе, ставшем ему родным. Здесь он встретил свою будущую жену, милую черноглазую смуглянку Нину, в жилах которой текла не только славянская кровь, но и струйка то ли армянской, то ли азербайджанской крови, доставшейся ей от далёкого прадеда. В семье Вересовых это не стало предметом обсуждения, так как по твёрдому убеждению деда Мишани: «В нашей стране не важно, какой ты национальности. Национальность у нас одна – мы все советские и все на фронте проливали кровь за нашу общую Родину!» Патриотический настрой отца не давал повода всем остальным усомниться в этом. Но далёкое родство с восточными предками явно проявилось во внешности внука Юры, он очень отличался от остальных детей и был среди них единственным черноглазым брюнетом.

Следом за Юрой в деревне появлялась Любашка, шустрая, большеротая девчонка, с копной рыжих кудрявых волос. Она была точной копией своей матери, высокой, худой и такой же рыжеволосой женщины. Вторую невестку, жену Сергея, звали Линдой. Это имя старикам очень не нравилось, оно казалось им каким-то неестественным. Полина Серафимовна тихонько ворчала: «И что это за имя такое? И совсем на женское не похоже! Собак только так кличут!» Понятно было, что невестку она недолюбливала, и, похоже, имя здесь было ни при чём. Эта нелюбовь стала особенно ощутимой после того, как Полина Серафимовна побывала в гостях у сына Сергея в Свердловске. Своим женским опытным взглядом она сразу определила, что невестка – хозяйка никудышняя, не приученная к работе по дому, никогда не стоявшая у плиты, чтобы приготовить еду дочке и мужу. Утро в их доме начиналось с бутерброда и чая, о кашах или творожниках здесь никто не имел понятия! Взрослые обедали где придётся, а Любашка – в школьной продлёнке! Отсутствие ужина объяснялось заботой о здоровье, и в связи с этим приводилось высказывание великого русского полководца Александра Васильевича Суворова: «Завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу!» И Линда с улыбкой добавляла, что ужинать вредно для здоровья, тем более, что почти каждый вечер после спектакля она возвращалась поздно, и, конечно, в эти часы ей было уже не до еды. Полину Серафимовну не устраивала такая постановка вопроса, и она, пока находилась в гостях, готовила простую и сытную пищу, которую домочадцы с удовольствием съедали, игнорируя высказывание полководца. С самого начала Полина Серафимовна и Михаил Тимофеевич недоумевали, чем могла привлечь внимание сына эта рыжая, не очень красивая Линда, но, поразмыслив, предположили, что она не была похожа на девушек из его окружения. Линда всегда одевалась по моде, смело и ярко, носила необычную причёску, обо всём имела своё мнение и не стесняясь высказывала его. При ходьбе она держала прямую спину, двигалась легко, не опуская голову, подняв высоко подбородок. На момент их знакомства Линда была студенткой театрального училища, и это тоже выделяло её из толпы, ведь артистов среди знакомых Сергея раньше никогда не было. Родители решили, что клюнул сынок на экзотику, но видя, что даже при таком раскладе он счастлив, вмешиваться не стали, да ещё в этом сыграло роль рождение Любашки, в которой Сергей души не чаял. «Пусть живут, если так нравится, пусть умничают, лишь бы всё это не закончилось язвой желудка!» – заключила рассудительная Полина Серафимовна.

Из всех невесток у стариков были самые тёплые отношения с Зоей, женой Николая. Зоя – своя, римовская, её знали с детства, она выросла на глазах, её жалели и любили, знали историю её непростой сиротской жизни. Ещё в раннем детстве она лишилась матери и осталась с сестрой на попечении старенькой полуслепой бабушки. А её отец Степан решил, что в деревне для него нет подходящего дела и что деньги он может заработать только на стороне, скитаясь по стройкам, нефтяным разработкам, рыболовным промыслам и прочим местам, где обещали приличные заработки. Так и прошли детство и юность дочерей без его отеческого участия. А когда умерла бабушка, девчонки остались совсем одни, но правление колхоза и добрые люди помогли им пережить трудные времена. Неожиданно в деревню вернулся их отец, и не один, он привез с собой жену Ольгу. Женщиной она оказалась хорошей, быстро нашла общий язык с дочерьми, а вот с отцом дети отношений так и не наладили, жили в одном доме, по-соседски, не ругались, но и не дружили. Зоя и Николай учились в одном классе, закончив школу, вместе поехали сдавать вступительные экзамены в университет. Пять лет совместной учёбы сблизили молодых людей, и по направлению на работу после окончания университета они поехали уже как супруги. В Казахстане, куда они распределились, родилась у Вересовых дочка Анюта, очень похожая на Николая. И потому дед Мишаня и баба Поля, впервые увидев ребёнка, с облегчением выдохнули: «Ну вот, хоть одна в нашу породу!» После Казахстана Зоя и Николай вернулись в родные края и поселились в областном центре, где стали работать в одном из НИИ этого большого города, в котором прошли их студенческие годы и с которым они связывали свои планы на будущее.

Анюту в Римовку на каникулы привёз Николай, задержаться в деревне надолго он не мог, и потому общение с родителями ограничилось вечерними посиделками на летней кухне. Вопросов к сыну у Полины Серафимовны и Михаила Тимофеевича накопилось великое множество. И, учитывая краткость их встречи, они старались задавать самые важные. А выяснив, что в воспитании их внучки активное участие принимает Мария Тимофеевна, несколько удивились этому и, зная её характер, усомнились в правильности решения доверить ребёнка этой высокомерной особе, сторонящейся родственников и мнящей о себе невесть что.

– Ну, придумали! Ведь Маруська задолбит девчонку, уморит её своими правилами, вздохнуть не даст спокойно! Я-то её знаю! Как фельдфебель на плацу, знай себе командовать!

– Мать, ты уж слишком! Конечно, Мария не ангел, но, может, к старости она помягчала, может, изменилась! Зое с Николаем виднее!

– А ты помолчи, дед! Защищаешь сестрицу свою!

– Полина! Ведь Маруся столько лет в школе проработала. Учителка всё-таки!

Между собой в разговоре Николай и родители так и не пришли к общему мнению и оставили этот вопрос открытым. А у ребят в это время велись совершенно другие разговоры. Они соскучились друг по другу и наперебой спешили поведать о новостях и интересных случаях, происшедших в их жизни за этот год. Девчонки тараторили без умолку. А Юра, на правах старшего, только иногда вставлял слова в этот речевой поток, дожидаясь, когда сёстры выдохнутся и наступит его время рассказать всё обстоятельно, находясь в центре внимания у притихших и благодарных слушателей. И вообще, Юра считал себя главным в этом небольшом внучатом коллективе. Он перешёл в пятый класс, страшно гордился этим, и все уже знали, что его учёба через два года, в седьмом классе, будет проходить в математической школе, о которой он мечтает и усердно готовится к этому событию, решая задачи по усложнённой программе. Юра привозил с собой в деревню много интересных вещей: фотоаппарат, подзорную трубу, бинокль, компас, блокноты, в которых он записывал свои наблюдения за погодой, природой, животными. Но был ещё блокнот в зелёной обложке, сюда шли записи о событиях, связанных с людьми, дедушкой и бабушкой, с сёстрами и братом, с друзьями, с которыми подружился в летние каникулы. По возвращении домой он читал эти маленькие рассказы своим родителям, и получался своеобразный творческий отчёт о времени, проведённом летом в деревне. Иногда он позволял себе прочитать свои записи деду Мишане и бабе Поле, те сразу реагировали, не скупясь на похвалу.

– Юронька, внучок! Да тебе не математиком нужно становиться, а писателем! Вон как складно у тебя получается!

На что Юра, улыбаясь, отвечал, что одно другому не мешает и что математика тоже очень интересная наука. Своими наблюдениями, исследованиями и записями Юра любил заниматься, когда никого не было рядом, и только в редких случаях приглашал свою шумную компанию посмотреть в подзорную трубу на звёзды, понаблюдать в бинокль за чем-нибудь происходящим вдалеке. Девчонки его считали задавакой-всезнайкой и потому не очень-то огорчались, когда он уединялся или уходил к своему другу, москвичу Димке Афанасьеву, также приехавшему на летние каникулы к дедушке и бабушке, живущим на этой же улице через несколько дворов. У Димки была примерно та же история, он приехал сюда с младшими братом и сестрой и поэтому отдавал предпочтение общению с ровесником, умным и интересным собеседником Юркой Вересовым.

Сын Павла, Саша, приходил в гости часто, и если такое случалось, то оставался здесь надолго. Он именно приходил, преодолевая путь в несколько километров от посёлка железнодорожников до самой реки, а потом переплывал реку, в одной руке держа над собой одежду. Но бывало и по-другому, перед тем, как пуститься вплавь, Саша садился на берегу и ждал, что кто-нибудь появится на другой стороне реки. Он громким свистом привлекал к себе внимание и просил сходить к его родным, сказать, чтобы они перевезли его на лодке. Вересовы жили недалеко от реки, через два дома, и поэтому просьба передавалась быстро. Перевозчики находились ещё быстрее, можно сказать, мгновенно. Это дело с радостью брали в свои руки сёстры Любашка и Анюта, схватив весло и ключи, мчались к реке, открывали замок на цепи, которой к иве была привязана лодка-плоскодонка. По старшинству и по росту с веслом лихо управлялась Любашка, подгребая им то с одной, то с другой стороны лодки. Анютка сидела тихохонько, боязливо держась за низкие борта лёгкого судёнышка. Она только прошлым летом научилась плавать, и то произошло всё это неожиданно и не так, как она хотела бы. В один из выходных дней к ним в гости пришли дядя Паша и его сын Сашка. Они решили порыбачить, приготовили снасти, прикормку для рыбы, накопали червей и пригласили желающих разделить с ними удовольствие от этого мероприятия. Как назло, все были заняты своими делами: дедушки не было дома, бабушка и Анютина мама Зоя, она на тот момент находилась в Римовке, боролись с сорняками, пропалывая огород. Юра занимался какими-то исследованиями, а непоседа Любашка убежала на реку с местными девчонками. Осталась одна Анюта, которая никогда не была на рыбалке и решила это испытать на себе. Сначала ей было любопытно, потом скучно, и она стала канючить, отвлекая рыбаков от их серьёзного дела. Дядя Паша предложил ей вплавь отправиться на берег домой и не мешать им рыбачить. Эту просьбу Анюта выполнить не могла, потому как плавать ещё не умела. Павел весело рассмеялся и сказал, что знает способ быстро научить племянницу плавать, только она сама должна на это согласиться. И Анюта согласилась, не ведая, на что подписывается. Дядя взял племянницу под мышки и, не задумываясь о последствиях, бросил за борт. Девочка, не сразу сообразив, что произошло, стала глубоко погружаться в воду, перед её глазами проплыли, покачиваясь, длинные стебли кувшинок, уходящие своими корнями в илистое дно реки, в ушах появился гул. Она, широко открыв рот, пыталась сделать вдох, глотая мутную, тяжёлую воду. Инстинкт самосохранения сработал не сразу, только когда руки и ноги самопроизвольно стали двигаться, как у человека, взбирающегося по стволу высокого дерева. Судорожно отталкиваясь от воды, Анюта попыталась выбраться на поверхность. Отяжелевшее тело двигалось медленно, как во сне, ей хотелось кричать и плакать, но вода не позволяла ей этого сделать. Наконец, когда её голова оказалась над поверхностью воды, Анюта, кашляя и захлёбываясь, стала издавать хриплые, булькающие звуки. Дядя схватил племянницу за волосы и вместе с сыном попытался втащить её в лодку. Когда это удалось сделать, он дрожащим голосом, уже не таким уверенным, как прежде, повторял: «Ну чего ты, Анюта! Всё уже хорошо! Ты просто испугалась, а я ведь всё контролировал! Не реви, ничего страшного не случилось, а то напугаешь маму с бабушкой!» Только лодка коснулась берега, Анюта как ошпаренная бросилась домой, по дороге плача и громко причитая. Услышав тревожные звуки, к ней навстречу выбежали мать и бабушка. В этот день Павлу досталось по полной программе. От Зои, после того как она услышала рассказ дочери, он многое узнал о себе. В возбуждённом состоянии Зоя позволила себе нелестно высказаться по поводу его умственных способностей. Павел же отговаривался, как мог, и утверждал, что так дядья, выбросив племянника за борт, научили плавать Сергея Есенина. Об этом способе он прочитал в книге, где описывалось детство поэта.

– Вот своего сына и учи плавать таким способом, а моего ребёнка не смей! А то я за себя не ручаюсь!

Испуганная Полина Серафимовна тоже не осталась в стороне от обсуждения случившегося.

– Это чего ж ты удумал, ирод окаянный! Не живётся тебе спокойно! Ты мог утопить девчонку! С детства у тебя шило в одном месте! Оно там и осталось! Павлушка, ты ведь сам уже папаша! Пора головой думать, а у тебя всё хаханьки!

В этот момент, глядя на Зою и крайне взволнованную мать, Павел понял, что ему не стоит им перечить и пропагандировать есенинский способ обучения плаванию. После этого случая Анюта некоторое время боялась подходить к реке, но однажды, осмелев, поплыла, сначала робко, а потом с каждым днём всё уверенней. Но об этом тренеру-экспериментатору дяде Паше решили пока не сообщать. Несмотря на то, что в обучении плаванию, хотя и косвенно, принимал участие Саша, отношения с ним у Анютки не испортились. Она, как и сестра Любашка, всегда была рада его приходу. Доброжелательный голубоглазый Саша с шевелюрой пшеничного цвета, которая до белизны выгорала под летним солнцем, был спокойным и уравновешенным малым, хорошо ладил с сёстрами, любил участвовать в их играх и всевозможных затеях. А вот ровесника Юру сторонился, особенно когда тот специально старался показать своё превосходство. Бойкая Любашка сразу ставила Юрку на место, приводила примеры его промахов, а такие, конечно, были, ведь старший брат не был идеальным. После восстановления мира игра продолжалась, и уже никто не хотел вспоминать про нелепые Юркины попытки.

Самой главной фишкой летнего каникулярного времени, конечно, была река! И какое же это счастье, что она имела много мест, подходящих для купания, огибая деревенские сады и огороды, захватывая в полукольцо почти всю территорию Римовки. На реке ребята проводили бо́льшую часть дня, кто не умел – учились плавать, кто уже постиг эту науку – совершенствовались в ней с каждым днём! Недалеко от дома Вересовых было купальное место, камыши здесь как бы отступали, создавая пространство для игр, плавания и удобного спуска к воде. Отлично! Близко к дому, всегда можно сбегать, чтобы перекусить, показаться на глаза дедушке и бабушке. Что ещё нужно?! Но нет! Это место не было популярным, в отличие от места под условным названием «круча». Оно находилось не очень близко, нужно было пройти по узкой тропинке, через заросли лимана до изгиба реки, где течение вымывало один берег, делая его пологим, и вписывалось изгибом в другой, высокий и крутой, как раз подходящий для прыжков в воду. Это и была «круча». Здесь можно было показать себя, своё умение и посмотреть на других, на сложные прыжки, которые придумывали и потом исполняли старшие подростки. На «круче» всегда было шумно и весело. Младшие только осваивали разные прыжки: «с разгоном» – это когда прыгающий в воздухе делает движения руками и ногами, как бы продолжая бег, «бомбочкой» – нужно было очень хорошо сгруппироваться и, падая в воду, создать вокруг себя большое количество брызг, «солдатиком» – вытянуться по стойке «смирно» и войти в воду, не забрызгав окружающих. Среди новичков, с удовольствием осваивающих эти премудрости, была и разноликая компания Вересовых. Иногда ребята настолько были увлечены купанием и прыжками в воду, что забывали о своём обещании прийти на обед. У бабушки Поли было одно строгое правило, которое она требовала выполнять беспрекословно: «У меня много дел по хозяйству, и за каждым нет времени ходить. На обед договаривайтесь и собирайтесь вместе. Каждому разогревать и кормить вас по отдельности не буду, это я так весь день простою у плиты и ничего не успею сделать!» Можно было явиться в любое время, но в полном составе. Если бабушки не было во дворе или в доме, значит, она трудилась на огороде или в саду. Ей сообщали о прибытии честно́й компании, и баба Поля с удовольствием кормила своих внучат, советуя возвращать ей пустые миски без остатков еды. Но случалось, что компания долго не являлась на трапезу, и тогда бабушка просила деда посодействовать. Он, для острастки, выламывал длинный ивовый прут и устраивал рейд по знакомым купальным местам. А вернее всего, шёл через лиман на кручу и выгонял из воды внуков, которые от долгого купания были с посиневшими губами и уже не попадали зуб на зуб, ведь время приближалось к вечеру. Такие истории случались очень редко, всего каких-то раза два за лето, но имели место быть!

Вечер в деревне – это особое время суток. Ужин начинался поздно, после того как вернувшаяся из стада корова была подоена, и на столе появлялась крынка тёплого парного молока, яблочный пирог, вареники с вишней или творогом. После ужина вечер не заканчивался, и никто не собирался ложиться спать, а, наоборот, готовились к продолжению, и у всех оно было разное.

Дед Мишаня выносил во двор раскладушку, ложился на неё, брал Юркину подзорную трубу и смотрел на звёзды, при этом покуривая самокрутку. Он не признавал папиросы и потому табачок выращивал сам, у себя в огороде. За день его натруженная ходьбой нога болела и продолжала ломить, спина, хранившая в себе осколок, давала о себе знать. Это были старые ранения, полученные на фронте. Под колено он подкладывал свёрнутую фуфайку, вытягивался во весь свой рост и продолжал любоваться звёздным небом, восхищаясь красотой мирозданья: «Сколько звёзд! А может, где-то есть планеты, на которых живут такие же люди! И когда-нибудь наш человек полетит туда, всё будет хорошо, лишь бы не было войны!»

У бабушки Поли была совсем другая программа, она надевала платье, выбирала, которое поновее. В платьях у Полины Серафимовны недостатка не было, ей каждое лето их шила Зоя, когда приезжала в отпуск. Дед Мишаня в шутку называл такие наряды «вечерними». Потом она примеряла фартук, который по-деревенски называла запином, повязывала на голову платочек и шла к соседкам на посиделки. Здесь женщины отдыхали, узнавали последние новости, обсуждали поступки односельчан, а также события в стране и за её пределами.

У ребят местом вечерних встреч был треугольник на пересечении двух соседних улиц. Здесь лежала неизвестно откуда взявшаяся огромная покрышка от грузовой машины, но все называли её колесом. Посидеть на колесе собирались местные и приезжие ребята из ближайших домов. Все садились кружком, общались, рассказывали весёлые и грустные истории, в ходу были страшилки про чёрный-чёрный лес или про таинственную чёрную руку. Но большим успехом пользовались пересказы героических фильмов и приключенческих книг, и в этом не было равных Диме Афанасьеву, москвичу, другу Юрки Вересова. Юрка тоже не отставал и старался блеснуть своими знаниями о вселенной и всевозможных природных явлениях. Бывало так, что членам этого своеобразного кружка хотелось не только слушать и разговаривать, но и поиграть в догонялки или ещё в одну любимую всеми игру – прятки. Как только кто-то из ребят начинал выкрикивать считалку: «На златом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой? Говори поскорей, не задерживай честных и добрых людей!» – возле него тут же собирались желающие погоняться по улице в поисках укромных мест. Прятались, где только можно: в палисадниках у домов, за постройками, за кустами вдоль дороги, за деревьями и даже на деревьях. Задача была не только в том, чтобы хорошо спрятаться, но и в том, чтобы, когда тебя случайно найдут, быстрее водящего добежать до заветного места, коснуться его рукой и громко прокричать: «Туки-туки за себя!» Вволю набегавшись, по возвращении домой ребята валились с ног, падали в свои постели и тут же засыпали. Что им снилось? Можно только догадываться… Наверное, всё то, что происходило с ними за долгий летний день, все приключения и злоключения, о которых они потом будут рассказывать своим друзьям по возвращении в город. Конечно, что-то приукрасят, а о чём-то умолчат, но это будут увлекательные летние истории!

Надо отдать должное внукам, от помощи деду и бабушке они не отлынивали. Старики старались их особенно не нагружать, но были такие дела, которые на всё лето закреплялись за ребятами, например, собирать в саду упавшие до срока яблоки. Их потом бабушка резала дольками, сушила, а в зимнее время в семьях её сыновей из сухофруктов варили сладкий компот и называли его «Римовским приветом». Ещё ребята поливали огурцы, этим в основном занимались мальчишки, один качал воду, а другой в грядки перекладывал шланг, присоединённый к колонке. Самым приятным в этом деле был сбор зелёных, в пупырышках, блестящих огурчиков, здесь уже к делу подключались девчонки. Перед тем, как пойти в огород на полив, девчонки брали старое одеяло, сумку, в которую клали блюдо, нож, краюху чёрного хлеба и соль. По окончании работы все четверо усаживались кружком на расстеленном одеяле. Ребята разрезали вдоль холодные, только что вымытые огурцы, на каждой половинке делали насечки, посыпали солью и ели это зелёное хрустящее чудо с чёрным самопечным хлебом. И не было в этот момент ничего вкуснее на всём белом свете! И потом уже во взрослой жизни они всегда будут вспоминать это нехитрое пиршество, этот вкус, который уже никогда не повторится. Хотя на вид будут вроде бы такие же огурцы и чёрный, но покупной, магазинный хлеб, но не будет ощущения детства, беззаботности, а в душе – светлой и беспечной радости.

По инициативе деда Мишани и под его чутким руководством в саду, под старой грушей, началось строительство шалаша. В этом деле принимала участие сильная половина вересовского сообщества. Трудились увлечённо, прерываясь только на обед, хотели быстрее увидеть результат своей работы. Как будет использоваться это сооружение, ребята ещё не знали, но были уверены, что обязательно придумают, ведь фантазии им не занимать. Сначала около груши в саду образовалась куча стройматериалов, сюда тащили всё, что попадалось под руки. В ход пошли рейки, ветки сушняка, куски рубероида, а в завершение всё это архитектурное творение дед Мишаня предложил покрыть уже слегка подсушенной, свежескошенной травой, проще говоря – сеном. Шалаш получился на загляденье, и его создатели во главе с опытным прорабом решили, что нужно устроить торжественное открытие объекта. На это мероприятие были приглашены бабушка Поля, Анюта, Любашка, Димка с братом и сестрой, близнецами Женькой и Наташкой, Любашкина подруга Лена, уроженка славного города Ленинграда, и Катюха – Анютина подружка из местных. Приглашённые по достоинству оценили шалаш, всем хотелось побывать внутри, но он не мог разом вместить такую ораву, и пришлось разделиться на несколько групп. Очерёдность исправно соблюдалась, и все остались довольны. А потом бабушка Поля пригласила ребят в гости на пироги, и приглашение с восторгом было принято. Получился настоящий праздник, который запомнился надолго!

В те дни, пока ребята занимались строительством, девчонки не сидели сложа руки. Они, конечно, бегали на реку купаться, но вскоре возвращались, там без братьев им было скучновато. Возвратившись, старались помочь бабушке по хозяйству, тем более, что одна весьма приятная обязанность им была особенно по душе. Анюта и Любашка должны были каждый день выбирать из гнёзд куриные яйца. Почему это нужно было делать каждый день? А потому, что у некоторых нерадивых кур была привычка расклёвывать яйца, надолго оставленные в гнезде. Бабушка велела внучкам брать в курятник небольшую плетёную корзинку и туда складывать хрупкий яичный урожай. Однажды Анюта забыла это сделать, а вернуться за корзинкой поленилась, и все яйца ей пришлось складывать в подол своего платья. Возвращаясь назад, она споткнулась о высокий порог курятника, и всё, что она собрала, превратилось в липкое тягучее месиво. В слезах, в мокром платье и в яичной скорлупе Анюта прибежала в летнюю кухню к бабушке. Та ругать её не стала, но и не спешила успокаивать. Строго взглянув на внучку, сказала: «Переоденься. Возьми таз и постирай платье, да потом хорошенько прополощи, а то высохнет и будет стоять колом». Анюте было очень стыдно, она понимала, что бабушка сердится. Лучше бы она отругала внучку, сказала бы ей, какая она неуклюжая, но этого не случилось, и всё же это послужило для Анюты хорошим уроком. Любашка посочувствовала сестре и предложила ходить в курятник всегда вместе. На следующий день собранные в корзинку яйца они, как положено, отнесли в чулан и, как велит бабушка, положили в большое сито, наполовину наполненное пшеничным зерном. Чтобы яйца были в безопасности и не разбились, их в деревне хранили таким образом, немного углубляя в податливую пшеничную массу.

О чулане нужно сказать отдельно, для детей это было загадочное место. Здесь стоял большой сундук, крышка которого была украшена коваными металлическими фигурками. Сундук запирался на большой амбарный замок. На вопрос ребят: «Что там хранится?» – бабушка и дедушка отвечали, что там всякая ненужная ерунда, но сундук никогда не открывали. И это ещё больше подогревало детское неуёмное любопытство. В углу чулана лежали какие-то детали от несуществующих в хозяйстве механизмов, на верёвке, натянутой от стены до стены, висели пучочки лечебных трав, которые всё лето собирала знающая в этом толк баба Поля. Наверху внуки видели маленькую дверцу, ведущую на чердак. На ней не было замка, а только деревянная вертушка, не позволяющая дверце открываться. Ребята много раз просились слазить на чердак, но получали решительный отказ.

– Вы что там забыли? Хотите собрать всю пыль и паутину? И не вздумайте!

– Ну, бабушка! Мы только посмотрим, хотя бы одним глазком! Ведь там уже тысячу лет никто не был! А может, что-то найдём интересное!

– Ну ты, Юра, придумал! Тысячу лет! Дому-то и ста лет нету! А на чердак всё равно не лазайте! Расшибётесь! Надо деду сказать, чтоб забил его, от греха подальше!

Но ребята не унимались, и в чулане прислонённая к стене лестница давала им надежду на то, что будет удачный момент, и они исполнят задуманное. И вскоре им повезло, деда Мишаню и бабу Полю пригласили к куме Марфе Денисовне на день рождения в соседнюю деревню. Ребят позвали с собой, но они наотрез отказались, ссылаясь на хорошую погоду, в которую нужно не ходить по гостям, а целый день купаться. Кум Григорий приехал за стариками, и они, удобно усевшись на телегу, помахав внукам на прощанье, отбыли отмечать день рождения. Здесь-то и началась операция под кодовым названием «Чердак».

Большая высокая лестница была очень тяжёлой, неутомимая четвёрка еле справлялась с этой махиной. По виду она должна была быть устойчивой, но первая попытка показала, что это не так! Лестница скрипела и раскачивалась, видимо, за долгие годы она успела постареть и рассохнуться. Юрка, как всегда, взял инициативу в свои руки.

– Так, друзья, предлагаю всем крепко держать лестницу у основания, а я полезу и посмотрю, что там. А потом может ко мне подняться ещё кто-нибудь, ну, например, Саша или Любашка. В общем, сами решите.

– Да! Какие умненькие! Фигушки вам! Все туда полезут, а я тут одна останусь! Я не согласна!

– А что ты сама предлагаешь, Анюта? И так тебе не нравится, и по-другому тоже!

– По-другому никто ещё ничего и не предлагал! Ты, Юрка, не умничай, хочешь, чтоб всё было по-твоему!

Здесь вступила в разговор до этого молчавшая Любашка:

– Я вот что скажу! Мы по весу легче вас, а вот силы у нас с Анютой меньше, мы же девчонки. Значит, держать лестницу придётся вам, а мы полезем на чердак и всё там разведаем. Есть возражения? Нет возражений! Держите крепче! Анютка, я первая, ты – за мной!

Юрка смотрел на девчонок, хитро улыбаясь.

– Ну-ну… А вдруг там леший или какое-нибудь привидение? Что тогда делать будете? Сразу заноете!

– Не дождёшься!

– Юра, хватит тебе девчонок пугать! Пусть лезут, а мы подержим.

– Вечно ты, Сашка, на их стороне!

– Я на своей стороне. Лезьте, девчонки!

Первой на чердак поднялась Любашка, за ней – Анюта. Здесь и вправду было пыльно, кругом висели лохмотья паутины. В крошечное чердачное окошко еле проникал дневной свет. Когда глаза привыкли к полумраку, девчонки стали различать некоторые предметы, но пока ничего интересного среди них не наблюдалось.

– Девчонки, ну что там?!

– Пока ничего! Какие-то коробки, кажется, пустые. Бочка, перевёрнутая на бок. Наверное, бабушка была права, здесь полно пыли и сплошная паутина. Хорошо, что мы с собой фонарик взяли, а то бы и этого не увидели. Сейчас ещё немного пройдём и будем возвращаться. Может, вам больше повезёт!

Через некоторое время мальчишки услышали громкие, взволнованные голоса сестёр. «Может, и правда привидение увидели?!» – попытался пошутить Юрка.

Но голоса затихли, и только было слышно какое-то шуршание, приглушённые непонятные звуки. И наконец в проёме чердачной дверцы показалось раскрасневшееся лицо Любашки.

– Мальчишки! Мальчишки! Мы нашли такое! Секретный чемодан! Мы не смогли его открыть! Он не очень тяжёлый, но его неудобно тащить, у чемодана нет ручки. Мы сейчас с Анютой спустимся, а вы залезайте и думайте, как его оттуда переправить вниз.

На спуск чемодана с чердака ушло немало времени, и когда его перенесли на крыльцо, то ребята при помощи ножа попытались открыть этот загадочный предмет, но безуспешно.

– Юрка, хватит ножом ковырять, а то сломаешь. И трясти так не надо, слышите, там что-то гремит, похоже на звон посуды!

Девчонки хлопотали и суетились вокруг чемодана.

– Если там посуда, то это нам неинтересно!

Юра изобразил на лице полное разочарование.

– Вот откроем, тогда и узнаем, а сейчас я предлагаю отнести чемодан в шалаш и там повторить попытку, а то вдруг вернутся дедушка с бабушкой и сразу поймут, что мы были на чердаке.

– Правильно мыслишь, Сашка, ну, берись, понесли!

– Это куда вы направились, а кто будет дверь на чердак закрывать и лестницу на место ставить? Так ведь точно догадаются!

– Ну, Анютка, молодчина, хорошо, что напомнила!

Чемодан поставили на сено, которым был устлан шалаш внутри. Долго возились с защёлкой, но она никак не поддавалась. Любашка, ещё раз осмотрев загадочный предмет, предположила, что отверстие на его боковой стенке сделано для большого круглого ключа, который каким-то образом внутри соединён с защёлкой и должен её отодвинуть.

– Не придумывай, дырка здесь для чего-то другого, а для чего, непонятно!

В это время Юрка, возившийся с чемоданом, поднатужился и открыл защёлку.

– Вот это да! Ребята, посмотрите, это же граммофон! Точно!

– Нет, Юра! Это не граммофон, у граммофона должна быть труба в виде рупора.

– Вечно ты, Сашка, со своими уточнениями!

– Мальчишки, нужно вернуться на чердак и поискать эту самую трубу. Возможно, она там где-то валяется, и мы с Анютой её в темноте просто не заметили!

– Ещё раз вам говорю, это не граммофон. Здесь нет даже места, куда присоединяется труба.

– Тогда что это? А впрочем, неважно! Главное, на этой штуке можно гонять пластинки!

И Юрка был прав! Из кармана на внутренней стороне крышки выглядывали жёлто-коричневые бумажные пакеты, на них не было никаких надписей, но было понятно, что там хранятся грампластинки. Пакеты пошли по рукам, ребята доставали пластинки и на круглых этикетках красного цвета читали совсем незнакомые или когда-то услышанные названия песен.

– А вот и ручка, которая вставляется в боковое отверстие, нужно её крутить, скорее всего, по часовой стрелке, так, как заводятся часы, принцип тот же. Пружина будет раскручиваться и вертеть диск с пластинкой!

– Ну ты голова, Сашка! Давай, крути ручку! Только не перестарайся!

– Кстати, а я вспомнил, как называется этот агрегат, – па-те-фон!

– Ты, Юрка, хорошо, что вспомнил, молодец, только не задавайся!

В шалаше зазвучала музыка. Она лилась из-под толстой иглы, вставленной в круглый блестящий набалдашник. Вначале счастливые и увлечённые исследователи поставили на крутящийся диск марш «Мы красные кавалеристы», который исполнял военный хор, потом – «Очи чёрные». Звук под иглой шипел, но не прерывался и не перескакивал, пластинки были в хорошем состоянии. Закрытый накрепко футляр сберёг их в целости и сохранности. Наконец, зазвучала песня, которая ребятам хорошо была знакома, и вся четвёрка стала подпевать, особенно в том месте, где звучали слова: «Самое синее в мире Чёрное море моё…» На Чёрном море никто из присутствующих не был, но каждый мечтал хотя бы разочек окунуться в это загадочное синее море, которое почему-то называют Чёрным. Юрке в некотором смысле с морем повезло, не с Чёрным, так с Каспийским, в котором он имел счастье плавать и на побережье которого стоял его город Баку. Всезнайка-Юрка, когда рассказывал об этом, то просветил всю честну́ю компанию о том, что в древности Каспий назывался Хазарским морем, а в записках европейских путешественников тринадцатого – четырнадцатого веков оно уже фигурировало как Бакинское. Эту информацию все приняли к сведению, но решили, что название «Каспийское» – самое лучшее! Следующим номером музыкальной программы была песня «По долинам и по взгорьям», её не раз исполнял хор по телевидению на выступлениях, посвящённых Дню Красной армии. Концерт продолжался, Саша усердно крутил ручку, у ребят было прекрасное настроение, все сидели вокруг патефона, но когда прозвучали первые аккорды «Рио-Риты», девчонок как ветром сдуло из шалаша. Сначала они танцевали, каждая сама по себе, затем встали в пару и начали призывать мальчишек присоединиться к ним. Но мужская половина компании не поддалась на уговоры, а с удовольствием смотрела на сестёр, забавно танцующих под замечательный пасодобль, так, по крайней мере, обозначался на этикетке жанр этой музыки. Когда поставили последнюю пластинку с незнакомым названием «Жалобно стонет ветер осенний» в исполнении неизвестного для ребят певца Вадима Козина, девчонки снова захотели танцевать, но вскоре вернулись в шалаш и уселись на свои места. Все обратили внимание на неожиданно погрустневшего Юрку.

– Юр, ты чего?

– Знаете, я вот что подумал, ведь были времена, и наши дедушка и бабушка слушали эти песни и танцевали под эту музыку… А сейчас просто не верится, что они когда-то были молодыми, что когда-то дедушка влюбился в бабушку и ухаживал за ней. Ведь мы привыкли, что они старые – баба Поля и дед Мишаня…

Притихшая Анюта осторожно спросила:

– А мы тоже будем старыми?

– Закон природы!

– Но ведь можно изменить закон?

– Этот – нельзя…

Тайна чердачной находки просуществовала недолго. Однажды после полива огурцов ребята в шалаше снова крутили пластинки. Дедушка, придя на огород, случайно услышал музыку, заглянув в шалаш, искренне удивился.

– А эта балалайка у вас откуда? Ребят не смутило то, что дедушка так назвал патефон. Потому что знали, он так называл всё то, откуда слышались музыка, пение, голоса дикторов, а значит, радио, проигрыватель, телевизор, хотя телевещания в деревне пока не предвиделось, но его с нетерпением ждали. Исключением не был и новенький транзисторный приёмник «Альпинист», счастливой обладательницей которого была Любашка. Его дедушка, как и все подобные предметы, называл балалайкой.

– Ну, что замолчали, пострелята?! Я вас спрашиваю, откуда здесь эта балалайка?

– Дедушка, ты не сердись! Этот патефон мы нашли на чердаке.

– Да я не сержусь! Наша бабушка беспокоилась, что полезете туда и можете упасть с лестницы, даже просила меня забить этот лаз. А что ж, нашли его и прячете здесь?

– Мы боялись, что будете ругаться, поэтому и не говорили. Дедушка, а как патефон попал на чердак?

– Да я и не помню… Давно, задолго до войны, ещё в тридцатые нам его из города привёз Петька Свистунов, по просьбе Полины, вашей бабушки. Она тогда, конечно, ещё не была бабушкой. Полина в молодости была красавицей, певуньей и танцевала лучше всех из деревенских девчат. А уж когда поженились, я ни в чём не мог ей отказать, хоть покупка патефона и была дорогим удовольствием. Потом в жизни всё закрутилось, завертелось, и было уже не до патефона, а после войны про него и не вспомнили… Я вот что предлагаю, ребятишки, давайте эту балалайку отнесём домой, пусть и бабушка послушает и вспомнит молодые годы.

– А ругать она нас не будет?

– Я думаю, что нет.

Баба Поля и вправду внучат не ругала, а только суетилась и ахала, разглядывая давно забытый предмет. Мальчишки по очереди стали крутить ручку патефона, а девчонки – о дну за другой менять пластинки на крутящемся диске. Бабушка, подперев голову рукой, задумчиво глядя куда-то в даль, тихо улыбалась, а когда прозвучала грустная песня в исполнении Вадима Козина, встрепенулась и украдкой смахнула непрошеную слезу. И тогда внучата поняли, что на чердаке нашли они не патефон, а давно забытые воспоминания.

Сегодня с самого утра бабушка Поля была не в духе. Дед Мишаня позволил себе решить вопрос без согласования с ней. Дело в том, что иногда, а вернее сказать, частенько руководство колхоза призывало Михаила Тимофеевича на помощь, используя его профессиональные навыки. Когда накапливалась отчётная документация и нынешний бухгалтер, это была молодая женщина, не справлялся с объёмом работы, то призывали проверенного годами аса в бухгалтерском деле – Вересова Михаила Тимофеевича. Он с удовольствием принимал приглашение, несмотря на недовольное ворчание супруги.

– О-о-ох, как малое дитё радуется, доволен, что поработать его позвали, собирается, как на парад. Вчера ещё со спиной маялся, на боль в ноге жаловался, а сегодня, посмотрите на него, здоровее всех!

– Полюшка, ну ведь надо помочь родному колхозу, а кто лучше меня знает это дело! Ты бы не ворчала, а по-скоренькому собрала мне харчи. Что там у тебя съестного на сегодня? Пирожки с чем? Если есть с ливером, их и положи, да и с картошкой тоже можно! И молока! Молока бутылочку! Да побыстрее, мать, а то за мной уже подводу прислали!

– А что ж тебя твой колхоз не кормит, председатель что ж не позаботится об этом? На стан механизаторам возят обед, а тебе, что ж, не положено? И так задарма работаешь! Сам весь больной, раненый, ветеран, на пенсии, а он, председатель, только и дёргает тебя!

– Полина, ты зря не наговаривай! Это как понимать «задарма», а мешок муки тебе прошлой осенью привезли? Запамятовала? А в позапрошлом году пшенички подбросили как работающим колхозникам! А ты всё недовольна! Просят, значит, нужно помогать!

– Да ладно бы с толком, училась бы у тебя эта Танька-буГалтерша, набиралась бы ума-разума! Так нет! Надеется на деда Мишаню, он придёт и всё разрулит, всё, что она наварныхала! А что ей? Председателева племянница, прости меня, Господи! Дура дурой! Вот как родню пристраивать! А ему нужно было смотреть не только на кровь, но и на голову, а с головой там беда! Два и два сложить не может! Она ведь с нашим Николаем в одном классе училась, с двойки на тройку скакала! Специалистка! Пожилому, больному человеку не дают покоя!

Михаил Тимофеевич сидел молча, ждал, когда жена выговорится, устанет и замедлит темп. Он знал, что так было уже не раз, после словесного извержения она успокоится, соберёт ему в сумку обед, проводит к присланной за ним подводе, даже поможет удобнее сесть, жалея его раненую ногу. А потом тихо скажет: «Ну давай, работяга! Не перетрудись там, горе ты моё луковое!» И, повернувшись, пойдёт к калитке усталой походкой, чуть ссутулившись. И у глядящего ей вслед деда Мишани что-то защемит в груди, и появится мысль о том, что эту женщину он любит всю свою сознательную жизнь, всей душой и всем своим уже немолодым сердцем. Эта мысль согреет его, а в горле запершит и встанет ком, и с этим состоянием, как ни старайся, он справится не сразу.

Поход за керосином – это ещё одна обязанность внуков в летнее каникулярное время. Такие марш-броски случались нечасто и выглядели следующим образом: бабушка накануне сообщала внукам, что керосин на исходе и что завтра предстоит поход за горючим. Справиться с этим заданием могли два человека, но за керосином ходила вся компания, и в этом был свой определённый смысл. Бабушка выдавала ребятам круглый жестяной бидончик. Наверху у этой ёмкости имелось отверстие для залива керосина, там же, посредине, припаяна плоская металлическая ручка, которая была очень неудобной, чтобы держать её в руке, когда бидончик был полным. И потому ребятам выдавалась крепкая палка, продев которую под ручку, можно было вдвоём, не рискуя, донести горючее до пункта назначения. Вооружившись этими предметами, внуки отправлялись в поход. Магазин находился на другом конце деревни, это было старое кирпичное двухэтажное здание, на нижнем этаже которого располагался продуктовый отдел, а на верхнем – промтоварный, а попасть туда можно было по внешней лестнице. Недалеко от магазина прямо на земле находилась цистерна, она и была приспособлена для хранения керосина. В определённый день, к определённому часу у цистерны собиралась очередь, и с верхнего этажа спускалась грузная, внушительных размеров продавщица Глафира Петровна, пыхтя и причитая, кляня свою судьбу за то, что именно ей предназначено продавать горючее и в жару, и в холод, и только потому, что у продавщицы продуктового отдела не должны пахнуть руки керосином. Эти причитания были знакомы всем жителям деревни, и поэтому на них уже никто не обращал внимания. В руках Глафиры Петровны, как всегда, были табурет, мерный литровый половник с длинной ручкой, большая металлическая воронка и разводной гаечный ключ. Поудобнее усевшись и открутив гайку, позволяющую открывать кран, толстушка начинала свою работу, которую так ненавидела всеми фибрами своей возмущённой души. Когда бидончик был наполнен, ребята не спешили возвращаться домой, мальчишки с керосином оставались на улице, а девчонки шли в продуктовый отдел магазина. Там на оставшиеся деньги покупалось то, зачем проделывался этот путь всей компанией в полном составе. Ирис «Кис-кис» или «Золотой ключик» – любимые конфеты вересовских внуков! Продавщица Галина, шустрая, глазастая девушка, ловким движением рук делала кулёк из коричневой жёсткой бумаги, в который совком насыпала ириски и, глядя на стрелку весов, то убирала, то добавляла это желанное лакомство. На этом покупки не заканчивались, специально для бабушки выбирался мармелад, обязательно розовый. Коробка с ним стояла на прилавке, и из неё по просьбе сестёр продавщица выбирала мармелад этого цвета. Такая просьба не считалась прихотью, и Галине было нетрудно угодить бабушке. Любит она розовый, ну и пожалуйста! Пусть ест на здоровье свои «мармаладки»! Из магазина Анюта и Любашка выходили уже с ирисками во рту, это не возбранялось, потому что они тут же разворачивали конфеты и угощали мальчишек, которые не рисковали их брать своими руками, пахнущими керосином. По дороге домой съедалась большая часть сладкой покупки. Путь был неблизкий, и спустя некоторое время устраивался привал. Ребята садились на траву, продолжали разговаривать, смеялись, им было хорошо вместе. Такое времяпровождение и совместные занятия общими делами сближали их, делали роднее, понятнее друг другу. Вернувшись домой, мыли руки хозяйственным мылом, чтобы освободиться от назойливого керосинового запаха. Садились вместе с дедом за большой обеденный стол, такие внешне разные, но объединённые одной фамилией. Им была по вкусу простая деревенская еда, с любовью приготовленная бабушкой, им были по душе события, которые случались с ними в этой короткой летней жизни. Ребята чувствовали себя счастливыми здесь и сейчас, в этом старом доме, на этой улице, в этом самом замечательном месте на земле, во время долгожданных «римских» каникул.

Когда шебутная четвёрка внуков уходила куда-нибудь в полном составе, бабушка и дедушка знали, что они всегда поддержат друг друга, защитят, не дадут в обиду и все вместе вернутся домой. Но было известно, что у каждого из внуков есть и свои личные друзья и подружки. И когда кто-нибудь из них отделялся от компании, то должен был об этом предупредить: где будет, с кем и когда вернётся. В такие моменты ребята договаривались о времени сбора, чтобы идти всем вместе на обед. Анюта, несмотря на то, что была из внуков самой младшей, тоже пользовалась этой возможностью и ходила в гости к своей подруге Катюхе, которая жила на соседней улице. Подруга была из местных, с ней Анюта познакомилась ещё прошлым летом. Катей или Катюшей её никто не называл, даже в семье её звали Катюхой, и это имя ей очень подходило. Она была девчонкой резвой, весёлой и весьма самостоятельной. Дом, в котором жила Катюха, представлял собой унылое зрелище, он как будто бы врос в землю на уровне своих перекошенных окон. Крыша тоже была покосившейся на один бок с наполовину разрушенной кирпичной трубой. В комнатах этого дома Анюта чувствовала себя выше ростом, потому что потолок, обшитый крашеными досками, был низким и обшарпанным. Несмотря на обстановку, Анюта любила приходить сюда в гости. Её очень хорошо принимала мать Катюхи, тётя Люся, добрая, приветливая женщина. И даже когда она ворчала на своего нерадивого мужа Фёдора, известного в деревне лентяя и лежебоку, всё равно это делала без злобы.

– Наверное, в деревне нет никого ленивее тебя, Феденька! Ну есть же мужские дела, которые мне не под силу, например, следить за домом, вовремя делать ремонт. Если бы ты этим занимался, то дом простоял бы невесть сколько. Мой дед его ещё строил, а отец, пока был жив, понемногу ремонтировал, поддерживал в хорошем состоянии. Ты же, как вошёл в семью, ни единого гвоздя не забил!

– Дом не мой, на меня не подписан. Я как был примаком, так и остался. Все на меня так и косились: не к себе в дом жену привёл, а сам к жене подселился.

– И что ты хочешь сказать, будем ждать, пока нас здесь стеной привалит? Не нравится родительский дом, не хочешь его ремонтировать, хочешь быть хозяином – начинай строить свой! Подними зад с лежанки, будь мужиком, делай свои дела! И сыночек, Сенька, весь в тебя, пока не наорёшь и подзатыльник не дашь, с места не сдвинется!

Эти разговоры в семье велись постоянно, но на Фёдора никак не влияли, вплоть до нынешнего года. Придя в гости к Катюхе, Анюта заметила большие изменения, не в доме, а возле него. У глухой стены была навалена гора стройматериалов. Эта гора из брёвен и досок возвышалась почти до самой крыши маленького дома.

– Представляешь, Анюта, папка сказал, что будет строить дом, не сейчас, конечно, когда ещё немного подкопят с мамкой денег! Приедешь на следующий год, а у нас новый дом, высокий и красивый!

Анюта была рада за подругу, за тётю Люсю и даже за вредного Катюхиного брата Сеньку, который всегда придирался к ним и мешал общаться. Когда Анюта приходила в гости, Катюха, копируя свою маму, начинала угощать её и, как тётя Люся, приговаривать: «Мы гостям всегда рады, угощайся, всё своё, всё натуральное! Ешь, ешь, а то одни кости и кожа!» Анюту забавляло такое поведение маленькой хозяйки, и от угощения она никогда не отказывалась. Да и как можно было отказаться от вкуснейших яблок из молодого сада. Таких сладких и сочных не было даже в саду у дедушки и бабушки. Надо отдать должное Фёдору, отцу семейства, это он несколько лет назад при закладке молодого сада выбрал удачные сорта, правда, на этом его участие в хозяйственных делах закончилось. А ведь Люся так надеялась, что её драгоценнейший муж увлечётся садоводством и что выйдет из этого хоть какой-то толк. Но нет…

В доме Ольшанских, такую фамилию носили члены этого семейства, в сенях стоял маленький деревянный сундучок, и предназначался он не для каких-либо вещей, а для хранения больших квадратных кусков солёного сала, вкусного, с прослойками, в крупных кристаллах соли. Сало было уложено слоями и завёрнуто в холщовые белые полотенца. Такой способ хранения придумала сама Люся, очень гордилась этим, ведь сало было предназначено не только для личного употребления, но и для продажи. А этот продукт, хорошо сохранённый и правильно приготовленный с приправами, по особому семейному рецепту, всегда пользовался спросом у покупателей. Люся понемногу откладывала деньги на дом, то с огорода излишки продаст, то в саду в удачный год всё хорошо уродится, и тоже на продажу. И мечта о своём уютном гнёздышке её стараниями приближалась медленно, но верно. У Катюхи летний день был расписан, за ней были закреплены каждодневные обязанности, но были и такие, которые она делала напеременку с братом. Когда Анюта приходила в гости, то старалась помочь подруге, чтобы осталось больше времени на игры, болтовню и даже на пение. Как выяснилось, обе девочки имели хороший слух, с удовольствием пели и разучивали новые песни. Это было общее увлечение, которое их ещё больше сближало. Катюха пела в школьном хоре, всегда участвовала в праздничных концертах, их даже приглашали в местный клуб, на мероприятия, посвящённые разным датам. А у Анюты за плечами был год обучения в музыкальной школе. Так что точек соприкосновения находилось достаточно. После того, когда дела были переделаны, девчонки забирались в сарай, где стояла железная кровать, накрытая лоскутным одеялом. Поверх одеяла лежали две тяжеленные старые перовые подушки, принадлежавшие ещё Катюхиной бабушке. Устроившись поудобней, девчонки болтали, потом начинали петь, стараясь разложить песню на два голоса, каждый куплет, начиная снова и снова. Иногда в их занятия вмешивался Гром, здоровенный лохматый пёс, чёрный, как уголь. Он начинал то громко лаять, то подвывать. Пёс был на цепи, кольцо от которой легко перемещалось по проволоке, натянутой от одного угла двора до другого. Гром не отличался большим умом, лаял на своих и чужих, на прохожих за забором, на кур во дворе, реагировал на поросячий визг, доносившийся из хлева, и на лай соседских собак. Наверное, таким образом он показывал свое рвение к сторожевой службе. А хозяева, зная его бестолковость, держали пса за устрашающий вид. Глядя на Грома, никто бы не рискнул залезть во двор, замыслив недоброе. Когда приходила Анюта, Катюха привязывала пса к будке, не давая разгуливать ему по двору и пугать подругу. На девчачье пение в сарай заглянул Сенька.

– Ну что оборались! Всех кур во дворе распугали, теперь они яйца нести не будут!

– Ты куда-то шёл? Ну и иди! Не мешай нам!

– Чем горло драть, лучше бы пошли и огород полили!

– А не жирно тебе будет, братик? Ведь сегодня твоя очередь поливать. Я свои дела сделала: кур покормила, поросятам дала, яблоки собрала, а ты где пропадал?

– Не твоё дело! Много будешь знать, скоро состаришься!

– А я всё знаю и мамке с папкой расскажу, как вы с Петькой Ягудиным стрясли яблоню у Елохиной бабы Насти! Вот тогда и посмотрим, чьё это дело! Своих яблок тебе мало!

– Вот только наябедничай! Сразу получишь!

– Кто получит, потом увидим! Иди огород поливай, пока не поздно!

Сенька ушёл, а взволнованная этой сценой Анюта не утерпела и стала засыпать подругу вопросами.

– Катюха, а ты правда скажешь родителям про Сеньку?

– И не подумаю!

– Значит, скроешь! Но ведь это воровство!

– Как ты думаешь, откуда я знаю про их делишки? До тебя к нам приходила жаловаться баба Настя, дома никого из родителей не было, была только я. А перед этим она зашла к Ягудиным. Петьку уже отец выпорол! А к нам обещалась вечером прийти. Так что всё в порядке!

– И Сеньку тоже будут пороть?!

– Ну не без этого! А там, как дело пойдёт! Папка у нас насчёт воровства строгий! Да не волнуйся ты! Пойдём лучше попьём молока с хлебом, с мёдом.

На кухонном столе Катюха расставила миски, в которые налила тягучий, янтарного цвета мёд, нарезала белый, свежей выпечки хлеб, налила из крынки прохладное молоко, которое только что достала из погреба. Стол был накрыт. За едой и непрекращающейся болтовнёй девчонки не заметили, как вернулась с работы Катюхина мама, тётя Люся.

– Девчата, полдничаете, молодцы! А Сеньку кормили?

– Сам поест, не маленький!

Натрудившись в полеводческой бригаде, тётя Люся устало присела на табурет. Но увидев на столе недоеденные яблоки, сало, которое Катюха после еды забыла положить в сундучок, молоко, разлитое по кружкам, мед, она не на шутку разволновалась.

– Девчата, а дристун на вас не нападёт?

Анюта с полным ртом, не понимая, о чём идёт речь, вопросительно посмотрела на тётю Люсю, а затем перевела взгляд на подругу. Катюха не растерялась и тут же пояснила: «Это понос по-вашему, по-городскому!» Но, как ни странно, понос не нападал. Молодой организм принимал и переваривал в таком необычном сочетании совсем несочетаемые продукты. Как уже повелось, после совместно проведённого времени Катюха провожала подругу до угла дома, стоявшего на перекрёстке соседствующих улиц.

– Сегодня вечером все наши собираются идти на колесо. Дима прочитал новую книгу про путешествие в Африке, будет рассказывать, а потом поиграем в прятки. Придёшь?

– Вечером вернётся с жалобами баба Настя, кроме яблони, пацаны у неё в огороде ещё и грядки потоптали. Вот такие дела! А после папка будет Сеньку учить уму-разуму, может, выпорет, а может, будет читать морали. Когда он его отчитывает, то всегда хочет, чтобы и я послушала, ленится это повторять два раза. Так что сегодня вечером не пустят гулять!

– А ты-то здесь при чём? Какое отношение имеешь к их поступкам?

– Ну мы же одна семья! Это чтобы и мне в голову не пришло что-нибудь такое!

– А может, всё-таки отпросишься?!

– Нет… Не получится!

Вечером четвёрка в полном составе собралась посидеть на колесе. Все ребята приходили, здоровались, делились новостями, тянули время с началом Диминого рассказа – ждали остальных. И вот на покрышке не осталось свободных мест, ребята сидели плотно плечом к плечу. Так получилось на этот раз, что Анютино место оказалось рядом с местом Димы. Это слегка смутило её, ведь этот мальчик Анюте нравился, он казался ей очень умным и начитанным. Она с удовольствием слушала его рассказы. На её взгляд, он выглядел взрослее всех ребят, и не только оттого, что был выше ростом в сравнении с остальными мальчишками, а ещё потому, что мог рассуждать очень по-взрослому, приводить убедительные примеры и отстаивать своё мнение. Этим вечером Дима, как и обещал, рассказывал об африканских путешествиях. Ребята увлечённо слушали его, потом он открыл прочитанную книгу и, подсвечивая фонариком, начал показывать фотографии, которыми сопровождался текст. На одном фото были изображены высокие худощавые туземцы. Кожа их не была чёрной, но и светлой её тоже не назовёшь. На солнце блестели их бритые головы, в руках они держали длинные посохи, а тела туземцев прикрывала ткань красного цвета. Они были запечатлены в высоком прыжке, их руки и ноги украшали многочисленные браслеты, на шее висели амулеты на кожаных шнурках, а мочки ушей у них были оттянуты, и в них вставлены крупные костяные иглы. Ребят заинтересовали эти снимки, и они начали Диме задавать вопросы: «Что за племя? Почему так необычно выглядят, и что обозначают их прыжки?» Дима отвечал, что это, скорее всего, ритуальные танцы, точнее он сказать не может, ведь в книге об этом племени очень скудная информация. Называется племя масаи, кочевники-скотоводы, и обитают они в саванне на юге Кении и на севере Танзании – вот и все сведения.

– А, вот ещё что! Сам писатель, Эрнест Хемингуэй, путешествовал по Африке и посещал племя масаи, а потом написал об этом книгу. Но этой книги у меня нет, я её не читал.

– А мы с папой читали про масаев, я не знаю, кто автор, но книга интересная. Верно, это племя скотоводов, и они разводят коров только одной породы с забавным названием зебу. Правда, слово похоже на зебру?

Все ребята повернули головы в сторону Анюты. Ей стало как-то неловко от пристального внимания, но она продолжила.

– Хоть они и скотоводы, но коровьего мяса не едят, иногда – козье, и то очень редко.

– А тогда что же они едят?

– Основное питание у них – молоко, но не просто молоко, масаи смешивают его с кровью коровы и всё это пьют.

– Фу! Какая гадость! Ну ты же сказала, что они не режут коров, откуда же кровь?

– В книге написано, что точным ударом копья масаи пробивают шею коровы и так собирают кровь.

– Врёшь!

– Зачем мне врать? О чём в книге написано, то и говорю. Папа читал вслух, и мама это слышала и сказала, что такие вещи не нужно озвучивать детям, но уже было поздно.

– Ну и дикари эти масаи, а с виду такие мирные!

– Масаи – воины и всегда воевали с соседними племенами. Они в одиночку на льва ходили, с одним копьём!

– Вот это да! Анюта, ты сказала, что они кочевники, значит, у них нет домов? Как же они живут?

– Каждый раз на новом месте они строят хижины из веток и обмазывают их глиной, смешанной с навозом. Хижинки эти без окон, низенькие, и чтобы туда войти, нужно пригнуться. Конечно, у них нет ни электричества, ничего такого, освещают помещение масляными лампами, а посуда у масаев сделана из тыквы.

Ребята возмущённо зашумели.

– В наше время, когда люди летают в космос, оказывается, что на Земле ещё есть такие племена! Просто не верится!

Слушатели продолжали активно обсуждать африканскую тему, а Дима, на правах старшего, погладил Анюту по голове и сказал:

– Вот посмотрите, какая маленькая, а сколько интересного нам рассказала! Молодец!

Вроде бы парнишка не сказал ничего обидного, но Анюта обиделась и вспылила:

– И совсем я не маленькая, ты всего на три года старше меня! Строите здесь все из себя взрослых!

– Анюта, я не хотел тебя обидеть, извини!

Ребята загалдели, уверяя, что Дима прав, и ничего обидного в его словах не было. И здесь кто-то произнёс спасительную фразу: «А давайте играть в прятки!» В один миг колесо опустело, и послышались слова считалки: «Шла машина тёмным лесом за каким-то интересом. Инте-инте-интерес, выходи на букву эс!» Все бросились врассыпную. Ближайшие места, где можно было спрятаться, были давно уже известны, и поэтому ребята стали убегать за пределы освоенной территории. Времени на то, чтобы найти укромное место, оставалось всё меньше и меньше, оно ограничивалось словами водившего: «Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват! Иду, иду, никого не жду!» К концу этой фразы Анюта ещё не определилась с местом и, долго не думая, решила укрыться за горой стройматериалов у Катюхиного дома. Она присела на корточки за большими брёвнами и тут же мысленно похвалила себя за удачно выбранную позицию. Здесь её точно никто не найдёт! От бега её сердечко громко стучало, за прерывистым и частым дыханием Анюта не услышала позади себя подозрительной возни. И только когда у самого уха прозвучал зловещий рык, она поняла, что попала в беду. Не оборачиваясь, Анюта рванулась вперёд, но когти огромного пса, который, стоя на задних лапах, превосходил её в росте, вонзились ей в спину. Послышался звук рвущейся ткани – это в лапах и зубах чудовища осталась задняя часть Анютиного сарафана в нежную голубую полосочку. Только цепь, ограничивающая движение собаки, спасла девочку от серьёзных ран, а может быть, даже сохранила ей жизнь. Как можно было догадаться, пса звали Гром, и он с невероятным собачьим рвением выполнял свой долг, охраняя хозяйское добро. Босая, с болтающимися на бретельках лохмотьями, оставшимися от сарафана, Анюта бежала по улице, сначала молча, потом с жутким рёвом, который был слышен на всю округу. Бабушка, сидевшая с подругами в одном из соседских палисадников, услышав вопли, выбежала навстречу внучке. То, что она увидела, не вписывалось в рамки её понимания, но что произошла беда, она чётко осознала. Схватив Анюту на руки, баба Поля быстрым шагом, насколько это было возможно в её возрасте, поспешила домой. За ней, перебивая друг друга, желая разъяснить ситуацию, шли все те, кто принимал участие в посиделках на колесе. Дома, пытаясь успокоить Анюту, вся родня суетилась вокруг неё, бабушка обмывала травяным настоем раны на спине и в кровь сбитые коленки, дедушка, нервно прохаживаясь по комнате, грозился написать заявление в милицию. Любашка, уверенная в своих медицинских познаниях, успокаивая ревущую Анюту, настаивала на смазывании ран исключительно йодом и утверждала, что так всегда делает её мама. Саша и Юрка сидели в сторонке и молчали, чувствуя себя виноватыми. Выяснив, что и как произошло, бабушка негодовала, кляла пса и тех, кто привязал его за брёвнами.

– Это что удумали! Знают, что детишки по вечерам недалеко играются, и такое сделать, собаку свою бешеную там спрятать! Изверги! Это улица, а не частный двор! Во дворе у себя делай, что хочешь, а на улице не моги! С весны эти дрова лежат у дома! И нет дела хозяевам до этого, лень-матушка вперёд Федьки родилась! Это он такое сотворил, больше некому! Дорожишь брёвнами, найми мужиков, перетаскай во двор! А не делай такие зверства! А если бы девчонку до смерти закусала эта псина? Что тогда? Я этого так не оставлю! В правление завтра с дедом пойдём! И чтоб никто к Выскубовым ни ногой, пока не изведут эту собаку! Поняли?!

В ответ на пламенную речь бабы Поли ребята закивали, только Любашка осмелилась внести уточнение.

– Бабушка, Анюта ни у каких Выскубовых за брёвнами не пряталась, это случилось у двора Катюхи Ольшанской!

– Вот я и говорю, чтоб близко к их дому не подходили!

Здесь вступил в разговор дедушка. Глядя на притихших внуков и всхлипывающую пострадавшую, он пояснил: «Ольшанские и есть Выскубовы – это их уличная фамилия. Вы же помните, что в деревне почти у всех есть уличные фамилии. Свою знаете?» Ребята хором ответили: «Вересовы!» «Нет, уличную!» – возразил дед. «Тимохины…» – чуть слышно произнёс Саша. Дед Мишаня понял, что нужно немного разрядить обстановку, отвлечь ребят от тревожных мыслей, и продолжил разговор на уже начатую тему.

– Почти все уличные фамилии происходят от имён прадедов и прабабок. Вот наша, например, от моего отца пошла, которого Тимохой кликали. Я же Тимофеевич. А наши соседи Панарины, а по-уличному – Данилкины. Тоже от прадеда Данилы. Но есть фамилии не от имени, вот, например, Свистуновы… Это был у них такой предок, у которого при разговоре со словами из горла вырывался свист, видно, болел чем-то, а может, такой голос от природы сиплый. И прозвище ему дали Свистун, а уж все остальные из его рода получили уличную фамилию Свистуновы.

– Дедушка, это кто-то из них привёз вам из города патефон?

– Точно! Петька Свистунов, внучатый племянник этого деда!

– А как же фамилия Выскубовых получилась?

– Это я не в курсе, тоже, наверное, какая-то история есть, но я её просто не знаю.

Притихшие и немного успокоившиеся ребята слушали дедушку, привалившись к высокой спинке старого дивана, позёвывая и потирая уставшие за день сонные глаза. Баба Поля, стоявшая поодаль, подошла к деду и ласково погладила его по плечу: «Умеешь ты, Мишаня, успокоить и заговорить детишек. Вот кому надо было стать учителем, а не твоей заполошной сестрице! Ребята, давайте по койкам, и спать! А младшенькую сегодня положим одну, на большую кровать, чтоб никто не потревожил. Завтра солнышко взойдёт, будет день, и всё прояснится. Утро вечера мудреней».

Весть о том, что собака Выскубовых «порвала» внучку деда Мишани, быстро разошлась по деревне и с каждым часом обрастала невероятными подробностями. Весть дошла и до хозяев «больного бешенством пса», так деревенские распространители новостей называли Грома. С утра пораньше во дворе Вересовых появились Ольшанские Люся и Катюха. Баба Поля молча вышла им навстречу.

– Тёть Поля, здравствуйте! Мы узнали, что вчера произошло. Говорят в деревне разное, вот мы пришли узнать про Анютку, что и как?

– Пришли полюбоваться на дело рук своих?

– Да Бог с вами, тётя Поля! Разве ж я такое допустила бы! Это всё Федька, чёрт безмозглый! Ему показалось, что досок стало меньше, подумал, что воруют. Вот и привязал вчера на ночь Грома! И никому, главное, ничего об этом не сказал! Катюха как услышала, всё утро проревела! Мы пришли просить прощения! Как там Анюта, сильно пёс ей навредил? Если нужно, то Фёдор возьмёт лошадь с подводой в колхозе, отвезём в район в больницу! Сам-то он тоже за голову схватился, переживает!

– А что ж с вами не пришёл? Переживальщик!

– Стыдится! Да, по правде сказать, основательно струхнул, побоялся, что прогоните да участковому заявление напишете!

– Эх, мужики! Наделают дел, а потом за бабьи юбки прячутся! А с Анюткой могло быть и хуже! Спину ей пёс сильно когтями поцарапал, хорошо, что цепок был коротким, а то не знаю, что было бы! Я вот тебе, Люся, что скажу, баба ты хорошая, но если твой муженёк не уберёт брёвна и доски с улицы, пойду в правление жаловаться! Не обессудь!

– Не сомневайтесь! Он уже с мужиками договорился на завтра! Всё перетащат во двор. Тётя Поля, у меня к вам просьба! Вы уж девчонок, Анюту с Катюхой, не разлучайте, уж больно хорошо они дружат!

– Пусть дружат, но только не около собаки! Лучше к нам пусть приходит.

– Да у вас у самих целая орава!

– Ничего! Где четверо, там и пятому место найдётся!

На протяжении всего дня приходили проведать Анюту сочувствующие бабушкины подруги, или, как она их называла, – товарки. А к вечеру явился колхозный ветеринар Матвей Петрович, друг деда Мишани. Он принёс в баночке мазь, которая, по его утверждению, даёт стопроцентное заживление. То ли мазь и в самом деле была чудодейственной, то ли молодой организм решил, что не стоит чахнуть в дни летних каникул, но вскоре Анюта быстро пошла на поправку. А печальная история, происшедшая с ней, стала постепенно забываться.

Саша отсутствовал уже два дня, как сказала бабушка: «Отправился на побывку к родителям». Девчонки скучали по нему, но знали, что в выходные дни он вернётся, и не один, а со своим отцом, дядей Пашей. Дедушке нужна была помощь, чтобы косить траву на большом открытом участке, который начинался сразу за старым садом и заканчивался у самой реки. Возвращение Саши и его отца было шумным и радостным. Павел явился не с пустыми руками, а с подарком, который пришёлся по душе всей честно́й компании. Это была камера от большой грузовой машины, насос для накачивания колёс Павел также принёс с собой. Качали ребята по очереди, и когда сплющенная бесформенная резина превратилась в огромную чёрную камеру, то все были в восторге. Теперь можно вчетвером сплавляться по реке! Об этом ребята давно мечтали и завидовали деревенским, у которых была такая возможность и небольшие камеры, но они не шли ни в какое сравнение с той, огромной и блестящей, которая теперь принадлежала им. К сплаву готовились тщательно. Бабушка выдвинула условие, чтобы все внуки от солнца защитили головы, будь то панамка, соломенная шляпа или что-то другое. Дедушка сказал, что без питьевой воды пускаться в сплав нельзя, и отдал ребятам во временное пользование свою фронтовую фляжку. Она была зелёного цвета, слегка помятой, на горлышко навинчивалась крышка, прикреплённая цепочкой, а с боков за металлические ушки был привязан тугой шнурок. Саша вспомнил, что в сарае он видел детские пластмассовые лопатки, давным-давно привезённые ребятам для игры в песок. Он предложил их взять, чтобы при необходимости направлять движение камеры. Катюха принесла яблоки из своего сада, их положили в авоську и привязали к торчащему из камеры металлическому соску, который был в виде крючка и при первом пробном спуске камеры на воду расцарапал Юрке живот. И потому, для полной безопасности, бабушка обвязала его тряпкой. Всё было готово к сплаву! Договорились, что сплав, начинающийся на реке почти у самого дома, должен закончиться, когда река, сделав оборот вокруг деревни, потечёт мимо садов, по мелководью. Там у брода компания и сделает высадку. Дедушка и дядя Паша пришли проводить ребят и пожелать им удачного плавания, а сами вернулись в сад продолжать сенокос. Юра в путешествие взял бинокль, и ребята по очереди рассматривали всё, мимо чего проплывало их «судно». Любашка хотела, чтобы в путешествии звучала музыка, и её новенький транзистор «Альпинист» тоже был приготовлен к плаванию. Но бабушка категорически возразила против этого: «Не дай Бог, перевернётесь и утопите ценную вещь! Тридцать семь рублей – это вам не три копейки! Не дам, как хотите!» Ребятам пришлось смириться и пуститься в плавание без музыкального сопровождения. Когда миновали лиман, то оказались в том месте, где почти каждый день сами купались и прыгали с кручи. Там, как всегда, было шумно и весело. Купальщики увидели большую камеру с четырьмя пассажирами, и некоторые из них, самые хулиганистые, решив порезвиться, с криками и визгом быстро вплавь направились к путешественникам.

– Сейчас они нас перевернут! Вот и закончился наш сплав! Ребята, что будем делать?!

– Любашка, не дрейфь! Подплывут – мы будем отбиваться! Команда! Будьте готовы отбить нападение пиратов!

Каждый вооружился, как мог, в ход пошли лопатки, бинокль и даже яблоки из авоськи. Только Анюта осталась без ничего, но не растерялась и сказала, что будет отбиваться ногами, и попросила держать её, чтобы нападающие не стащили её в воду. Все были готовы к атаке. Но предупреждающий окрик с берега остановил желающих похулиганить.

– А ну, не трогайте их, это внуки деда Мишани! Кто будет к ним приставать, сразу уши надеру!

В высоком юноше, защитившем компанию путешественников, ребята узнали соседа Егора, недавно приехавшего к родителям на свои студенческие каникулы. Плавание продолжалось, и ребята были довольны, что им не пришлось сражаться и прерывать путешествие. Расположившись поудобнее, дружная четвёрка расслабилась и стала наслаждаться поеданием яблок, неспешными разговорами и созерцанием природы по обоим берегам реки. Они миновали несколько купальных мест, опасаясь, что может повториться история с плавающими хулиганами, но никто не покушался на их судно, им только махали вслед и желали счастливого пути. В такие моменты Юрка изображал из себя капитана, отдавал команды и махал в ответ потрёпанной соломенной шляпой деда Мишани. Девчонки смотрели на него и весело смеялись.

– Юра, когда там, у кручи, ты кричал: «Команда! Будь готова отбить нападение пиратов!» – то сам был похож на настоящего пирата в этой шляпе, осталось только закрыть глаз чёрной повязкой!

Юрке понравилось сравнение, и он постарался быстрее забыть причину, по которой он получил именно этот головной убор. Накануне отплытия дядя Паша предложил мальчишкам научиться делать из газеты пилотки и взять их в путешествие. Идея всем понравилась, и Павел начал обучение. Саша быстро постиг эту немудрёную науку и, ловко складывая газетные листы, предложил и девчонкам сделать такие же треуголки. А у Юры дело никак не продвигалось. Раз за разом выходило что-то не то. И тут слова дяди Паши совсем отбили у него желание мастерить: «Э-э-э, парень, да это же просто! Геометрические фигуры! Какой же ты математик!» Юра обиделся и вышел из комнаты. А бабушка, укоризненно посмотрев на сына, покачала головой. Но на следующий день перед сплавом она вынесла из чулана старую дедову шляпу, похожую на воронье гнездо, поля которой тоже были растрёпаны. И тут Павел опять не сдержался: «Мам, это что за произведение искусства? Её что, корова жевала?» Но Юрке шляпа понравилась, он молча надел её и лихо завернул с одной стороны уцелевшие соломенные поля. Плавание продолжалось. Там, где река слегка изгибалась, течение замедлялось, а по берегам заросли камышей были гуще и разрастались ближе к середине реки. В одном месте они оставили для пловцов совсем узкую протоку. И ребята решили, что миновать этот путь без помощи лопаток не получится. Они уже приготовились к прохождению трудного участка, как неожиданно из камышовых зарослей с громким кряканьем выплыла утка, а за ней целый выводок жёлто-коричневых утят. Они тоже волновались и пищали, пытаясь успеть за матерью, перебирая в воде своими маленькими перепончатыми лапками. Утка металась по протоке, но не уплывала прочь, хотя ребята отступили и освободили путь для того, чтобы утиная семья могла покинуть это место. Многодетная мать кричала и снова возвращалась туда, откуда появилась с выводком. Взволнованные малыши в испуге пытались следовать за ней. Анюта, прижав ладони к щекам, внимательно вглядывалась в происходящее и пыталась понять, почему так ведёт себя утка.

– Ребята! А вам не кажется, что с ней случилась беда и она просит помощи?

– Не придумывай! Она просто испугалась!

– А давайте подплывём к тому месту, откуда они появились!

Ребята, осторожно подгребая лопатками, приблизились к зарослям. Раздвинув руками камыши, они увидели двух обессилевших утят, которые запутались лапками в густых водорослях. Утята тихо пищали, и поэтому их не было слышно сквозь шум, который создавала их родня. Мальчишки спустились с камеры в воду и, осторожно освободив утят, передали их сёстрам. Воссоединение семьи произошло, и утка, крякнув несколько раз, спокойно удалилась, уводя за собой вереницу пушистых жёлто-коричневых малышей.

– Хотя бы спасибо сказала! Невежа!

– Она тебе и сказала! «Кря-кря» на утином – это и есть «спасибо»!

Дальнейший путь отважных путешественников пролегал через водные поля белоснежных лилий и желтоголовых кувшинок. У девчонок разыгралась фантазия, и они из этих цветов стали плести венки, делать бусы, собрали жёлто-белый букет для бабушки и обернули его в большие круглые листья. Вдалеке за поворотом показались ивы, низко склонившиеся над водой, ребята знали, что за плакучими ивами будет мелководье, проще говоря – брод. А это значит, что их плавание подходит к концу, и возвращаться домой придётся по суше. Нужно будет катить перед собой огромную камеру, и делать это с осторожностью, чтобы не повредить и на каком-нибудь сучке не проколоть её. Одного только не могли учесть юные путешественники, что весь обратный путь им придётся преодолевать босыми ногами, а это совсем не входило в их планы. Дома ребят ждали борщ, пироги с капустой и яблоками и волнующиеся родственники. Хотя путешественники устали от долгого плавания, а дедушка и дядя Паша от работы на сенокосе, разговоры за столом не умолкали, и было нарушено правило, которое бабушка постоянно повторяла внукам: «Когда я ем, я глух и нем!»

Скошенная трава должна высохнуть на солнце, и чтобы это случилось, нужна хорошая погода примерно на протяжении недели. И всю эту неделю, по несколько раз в день, мальчишки, во главе с дедушкой, ворошили сено, переворачивая его с боку на бок. Когда сено было готово, то его на тележке перевозили во двор и складывали в копну, она с каждым днём росла ввысь. И несмотря на то, что участок был ещё не полностью скошен, копна уже была примерно полтора метра. И у ребят появилась идея устроить ночлег на сеновале, осталось только получить разрешение у деда Мишани и бабушки Поли. Разрешение было получено, постель устроена лучшим образом, осталось только дождаться ночи. Каждый на сеновал пришёл со своей подушкой и одеялом, девчонки выбрали место в серединке, а мальчишки, как рыцари, охраняющие дам, легли по краям постели. Сначала лежали молча и любовались звёздным небом, потом Юра стал делиться своими знаниями о вселенной. Разговор плавно перешёл к вопросу: «Есть ли жизнь на других планетах?» Путём долгих размышлений пришли к выводу, что есть, или, по крайней мере, что обязательно в скором времени должна зародиться! Спать не хотелось, и темы для разговоров появлялись одна за другой. Под ухом стрекотали кузнечики, где-то вдалеке прокричала ночная птица, у соседей хлопнула калитка, и в ответ на этот звук глухо залаяла собака. Ночью всё вокруг казалось совершенно другим и таинственным. Предметы принимали неясные очертания и поэтому становились неузнаваемыми. После короткого молчания Юра начал размышлять вслух о том, что ждёт каждого из ребят в будущем, о профессии, которую каждый из них должен будет выбрать, о своей мечте стать математиком. Любашка перебила его затянувшиеся рассуждения.

– Вот ты мне объясни, кто такой математик и чем он занимается по жизни! Что он считает? Ему просто нравится что-то считать? Какая польза от этого? Нравится считать – иди в бухгалтеры!

– Ты ничего не понимаешь! В основе всех точных наук лежит математика! Мне очень нравится решать задачи и примеры по усложнённой программе! Вот и всё! Пока я больше ничего не могу сказать… А ты-то, кем хочешь стать?

– Я буду актрисой, как моя мама! Буду играть в театре и обязательно в «Вишнёвом саде»!

– А в другом месте, кроме как в саду, ты играть не сможешь?

– Ты правда, Юрка, такой дурак или притворяешься? «Вишнёвый сад» – знаменитая пьеса Чехова, это мечта всех артистов – получить роль в таком спектакле. Моя мама в этом спектакле играет роль Ани, дочери помещицы Раневской. И очень хорошо играет, мы с папой читали отзывы!

– Да я просто пошутил! Не злись, Любашка! Ну а ты, Анюта, чем нас порадуешь, что скажешь?

– Да мне сказать пока нечего, я ещё не решила, кем стану. Может, я буду учительницей, как бабушка Муся… А может, корреспондентом! Буду ездить по всей стране, то на север, то на юг, то на моря, то в горы. И буду делать репортажи!.. Или нет! Скорее всего, я буду писательницей… Буду писать книги, а потом по этим книгам режиссёры захотят снимать фильмы, а в них главную роль будет играть моя сестра Любашка!

Ребята весело рассмеялись, сна не было ни в одном глазу!

– А ты, Сашка, что молчишь? Или это тайна, и говорить нам не хочешь?

– Да нет, я скажу. Только дайте слово, что не будете смеяться и подкалывать.

– Неужели клоуном хочешь стать или балериной!

– Ну вот, началось! Ты, Юрка, считаешь, что только у тебя правильные мечты!

– И вправду, Юрец, помолчал бы! Говори, Саша!

– Я хочу быть космонавтом, как Юрий Гагарин.

– Эх! Куда замахнулся! Из деревни и сразу в космонавты! А ты знаешь, что прежде, чем стать космонавтом, Гагарин был военным лётчиком первого класса? И вообще, у них династия, все в родне военные лётчики!

– А вот и врёшь, Юрка! Не знаешь, а болтаешь! Гагарин из крестьянской семьи, отец у него плотник, а мать работает на молочной ферме. И родился он не в городе, а в деревне Клушино! И лётчиков у них в семье отродясь не было! Он первый! Сначала Гагарин окончил ремесленное, а потом, когда уже учился в техникуме, стал заниматься в клубе авиалюбителей. И только после армии он поступил в Оренбурге в Первое военное авиационное училище лётчиков имени Ворошилова. А через несколько лет, когда уже он был военным лётчиком, написал рапорт, чтобы его зачислили в отряд космонавтов. И то, это произошло не сразу, а только через год, в 1960-м году! А полетел Юрий Гагарин в космос на корабле «Восток» в 1961-м! Сто восемь минут вокруг Земли! Вот это подвиг, лететь там, где до тебя никто из землян никогда не был!

– Ну ты, Сашка, даёшь! И откуда ты всё это знаешь?

– Я специально читал его подробную биографию. Я, конечно, не стану первым, как Юрий Гагарин, и когда я сказал, что хочу быть, как он, это означает, что я буду поступать в это же самое авиационное училище.

Анюта приподнялась на локоть и свободной рукой обняла брата.

– Саша, ты молодец! У тебя всё получится! Ты настойчивый и целеустремлённый! И мы ещё все будем гордиться тобой!

После этих слов ребята притихли и лежали молча. Даже кузнечики почему-то перестали стрекотать, наступила такая тишина, что у ребят зазвенело в ушах. И неожиданно в этой звенящей тишине они услышали, как кто-то шевелится в копне сена. Шевеление было не постоянным, а время от времени. В недрах копны всё неоднократно повторилось, ребята насторожились и замерли.

– Вы это слышали? Мальчишки, что это может быть?

Юра в своей манере стал рассуждать о реальной возможности присутствия здесь полевых мышей.

– Этих мышей ещё называют полёвками, они на зиму селятся в стогах сена и соломы. Делают там гнёзда и даже выводят в них потомство, таких ма-а-а-леньких слепых и совершенно голых мерзких мышат.

Девчонки завизжали и, схватив свои подушки и одеяла, убежали в дом. Юрка, довольный собой, рассмеялся.

– Слушай, Сашка, а как бы они заорали, если бы я им сказал, что это, возможно, змеи устраиваются на ночлег! Вот было бы смеха!

– Дурак ты, Юрка, и не лечишься! Всю ночёвку испортил!

Саша, захватив свою постель, ушёл спать в дом. Немного побыв в одиночестве, за ним последовал и Юра. Он двигался в темноте, волоча за собой одеяло, и тихонько бубнил себе под нос.

– И чего я такого сказал, что развизжались? Шуток не понимают! И сразу дураком обзываться, за вечер целых два раза! Сами дураки!

Не было и дня, чтобы ребята не ходили на речку купаться. Но когда по хозяйству были дела, в которых требовалась их помощь, время купания заметно сокращалось. Ребята не огорчались по этому поводу, а просто коротко и чаще, чем обычно, бегали окунуться в прохладную воду. Такие короткие перебежки совпали с работой ребят на сенокосе, а вернее сказать, после него. Когда, пользуясь хорошей погодой, нужно было постараться быстрее просушить скошенное сено, а потом перевезти его во двор. Дед Мишаня постоянно твердил, что погожий летний день зиму кормит. А сено и было кормом для бабушкиной любимицы, коровы с нежным именем Ласточка. Этим серьёзным делом занималась мужская половина семьи Вересовых. Не менее серьёзное занятие было поручено девчонкам, конечно же, под неусыпным контролем бабушки Поли. А дело в том, что заготовка сена совпала с тем временем, когда у бабушкиных наседок, которых она называла квочками, стали появляться цыплята. Они вылуплялись из яиц не сразу все, а по одному или по два, каждый день. И надо было не пропустить момент появления маленького, беззащитного цыплёнка и вовремя забрать его из-под курицы, чтобы она не смогла навредить ему и ненароком придавить массой своего тела. Квочек бабушка сажала под печками, одну в доме, другую в летней кухне. Когда подходило время появления цыплят, бабушка каждый день, встав на колени, подлезала под печь и проверяла кладку. Девчонки умоляли её разрешить им самостоятельно проводить эту процедуру, но получали категорический отказ. Ведь квочки, сидящие на яйцах, нервничали, охраняя своих будущих детей, и могли своим острым клювом сильно поранить. Они даже бабушке Поле, своей хозяйке, умудрялись клевать руки. Бабушка, вылезая из-под печки, осторожно держала в руках только что вылупившегося цыплёнка и тут же передавала его внучкам. Вот тут и начиналась их работа. Малыш был мокрым, с полузакрытыми глазками, и совсем не был похож на тех цыплят, пушистых, жёлтых комочков, которых девчонки привыкли видеть на картинках. Получив цыплёнка, они должны были положить его в большую картонную коробку и ждать, пока он придёт в себя. Коробку выносили на улицу, но не под прямые солнечные лучи. Цыплёнок просыхал, вставал на ножки, ему в одно блюдце наливали воды, а в другое накладывали вкрутую сваренное, размятое яйцо. Девчонки с любопытством наблюдали за этим милым созданием и никак не могли понять, как из обычного яйца, из которого жарят яичницу, делают омлет, взбивают гоголь-моголь, появляется живое существо, и оно умеет бегать, хлопать крылышками, пищать. Это была новая жизнь, которая удивляла, восхищала и вызывала интерес. Коробка с каждым днём пополнялась новыми малышами, сёстры старались всё делать так, как учила их бабушка, и, конечно, выполнять самый главный завет: никогда не оставлять цыплят без присмотра. Если вся компания уходила на реку купаться или ещё по каким-то своим делам, то коробку нужно было занести в летнюю кухню, уходя, закрыть дверь, а перед этим убедиться, что нет поблизости кота, который, в общем-то, у ребят не вызывал подозрений, потому что на кур и на цыплят-подростков, бегающих по двору, он не обращал никакого внимания.

Равнодушие кота граничило с презрением к этим суетливым пернатым. Но, по семейной легенде, за ним ещё смолоду водился грешок, который и вызывал недоверие. Большого пушистого кота с тёмно-серой густой шерстью дед Мишаня называл Мурсаем, а бабушка – просто Васькой. Кот отзывался на оба имени, не видя в этом принципиальной разницы, лишь бы хорошо кормили! Когда он появился в этом доме, то был юн и глуп и мог позволить себе некоторые вольности. И однажды бабушка, выйдя из кухни, обомлела, увидев в лапах юного Мурсая маленького жёлтого цыплёнка, а вокруг него – бегающую взволнованную квочку. Цыплёнок был отбит, кот получил несколько ударов веником и угрозы в свой адрес: «Ах ты, чёрт мордастый! Я тебе побалу́ю! Дед, убери эту животину с глаз моих долой! Чтоб духу его здесь не было!» Дедушка встал на защиту кота, убеждая бабу Полю, что звериная натура берёт верх над разумом, а разума по малолетству у Мурсая пока нет, но с возрастом он исправится, обуздает своё дикое нутро, и всё будет хорошо. Бабушка в это не поверила, но коту дала шанс, при условии, что дед сделает отдельный загон для вновь вылупившихся цыплят и их взволнованной матери. Так и повелось, малышей и квочку поселяли в загон, сделанный из сетки с мелкими ячейками, чтобы цыплята не могли убежать. С тех пор Мурсай больше не повторял своих ошибок, то ли и вправду обуздал в себе зверя, то ли решил, что не стоит рисковать благополучием и стабильностью в его кошачьей жизни. Но бабушкиного доверия он так и не смог вернуть, и жизнь его проходила под подозрением, что не мешало ему хорошо питаться с хозяйского стола и лениться в своё удовольствие.

В один из дней, неожиданно для всех, в Римовку приехала Зоя, Анюткина мама. У неё на работе была сложная ситуация, впрочем, как и всегда, и начальник рекомендовал повременить с летними отпусками. Но как только всё более или менее стабилизировалось, Зоя стала проситься в отпуск, хотя бы на две недели, мотивируя это тем, что по закону матерям несовершеннолетних детей положен отпуск летом, как раз в один из месяцев, совпадающих со школьными каникулами. Она отвоевала десять дней и благополучно прибыла на малую родину. Анюта была рада приезду мамы, но осознавала и то, что ей придётся держать ответ по поводу летних заданий. Задания были несложными, но времени на их исполнение постоянно не хватало. За играми, беготнёй, купанием, вечерними посиделками на колесе они всегда уходили на второй план или оправдывались словами: «Потом… Впереди ещё много времени, успею!» И вот на вопрос: «Ну как у тебя продвигаются дела с внеклассным чтением?» – Анюта, пожав плечами, тихо ответила: «Да так, читаю понемногу, вот уже «Мышонка Пика» Бианки одолела. Мам, да всё в порядке, я успею!»

Зоя строго посмотрела на дочь.

– Один рассказ, и всё? Дай-ка мне список литературы, да поскорее! Анюта, да ты смеёшься! Пол-лета прошло, а ты только «Мышонка» прочла! А тут ещё рассказ этого же автора – «Первая охота», сборник рассказов Бориса Емельянова «Сапоги-собаки», рассказ Шварца «Первоклассница»! Ты посмотри, какие интересные книги! Только и остаётся читать и получать удовольствие! А уж не иметь желания прочесть сборник рассказов Николая Носова!.. Там и «Живая шляпа», и «Ступеньки», и «Карасик», и рассказ «На горке»!

– Мама, Носова мы с тобой ещё в прошлом году читали! Правда, не все рассказы, что ты перечислила. Ну а что по сто раз одно и то же читать, это уже неинтересно!

– Когда ты много читаешь – ты тренируешься. И уже с более сложными текстами у тебя не будет трудностей!

– А у меня их и нет! Ты же знаешь, я читаю с четырёх лет! И кто это придумал задавать чтение на лето!? Как будто сами детьми не были!

– Вот что, дружочек, через два дня к тёте Рае на каникулы приедет Таня, и мне нужно будет походить к ним. Я пообещала Раисе сшить для Тани пару платьев, а ты приготовь книжечки и будешь ходить со мной. Я буду шить, а ты вслух читать, так мы убьём двух зайцев. А то в сентябре пойдёшь в школу с невыполненным заданием, некрасивая история получится!

Тётя Рая была родной сестрой Анюткиной мамы, а Татьяна – её дочерью, то есть племянницей Зои. Анюта, пока была в Римовке на летних каникулах, раза два забегала вместе с компанией к своей тётке. Особенно делать у неё было нечего, и поэтому эти посещения были короткими. Раиса работала в колхозе дояркой и жила уже целый год одна. Её единственная дочь, окончив восьмилетку, поступила в педагогическое училище. Мать очень гордилась Татьяной, ведь сама она осталась без образования, выйдя замуж почти сразу после школы, а дочь выучится и будет учительницей в младших классах! Долгое время Раиса с дочкой жили в доме отца и мачехи, и только за пять лет до своей кончины отец купил для старшей дочери маленький домик, который, к сожалению, располагался не совсем в удачном месте. Улицу, на которой стоял дом, с большой натяжкой можно было назвать улицей. Она находилась на отшибе и состояла из нескольких домов, окна которых смотрели не на дома напротив, а на выгон, куда пастухи гоняли местное стадо коров. За выгоном, вдалеке виднелись колхозные поля. Но Раиса была рада и такому жилью, главное, что оно было своё и отдельное.

Дочь Раисы Татьяна была гораздо старше Анюты, и поэтому между сёстрами не получилось близких отношений. Анюта была довольна той компанией, которая сложилась у вересовских внуков, и общество Тани она считала необязательным для себя. А та, в свою очередь, не собиралась возиться с малявкой, заботясь о её досуге. Зоя, приезжая каждое лето, начинала с того, что тратила часть отпуска на пошив одежды для племянницы. Она в подарок привозила ей и покупные вещи, которые не всегда подходили худенькой нескладной девочке. Придумывая модели, скрывающие недостатки Таниной фигуры, Зоя просиживала за швейной машинкой время, отведённое ей на летний отдых. Бабушке Поле эта ситуация была не по душе, и она постоянно высказывала Зое своё недовольство.

– Ты что, приехала сюда шить или отдыхать? Вы с Раиской из одного гнезда, обе прошли трудное детство, всё умеете делать своими руками, и шить сестра твоя тоже умеет, просто ленится! Нашли себе швею, всю жизнь одеваешь Таньку с ног до головы! Не бойся, благодарности не дождёшься!

– Мама, да мне и не надо никакой благодарности! Мне девчонку жалко! Она должна прилично одеваться, всё-таки в городе сейчас живёт, в училище поступила. А Рая, когда ей шить? Уходит на утреннюю дойку в рань-ранющую, днём дела по хозяйству, вечером опять на дойку. Очень устаёт! А мне хочется помочь им, вот я и делаю, что могу! Кто им ещё поможет? Вы же знаете историю бывшего Раиного мужа, этого многоженца! Шесть раз ещё женился и с каждой расписывался! «Честный» мужчина! В этих семьях по одному, а то и два ребёнка. Об алиментах и мечтать не приходится.

– Ну, как знаешь! Только это неправильно, у тебя свой ребёнок есть, с ней бы лучше занималась!

Зоя очень хорошо относилась к свёкрам и была единственной невесткой, называющей их мамой и папой, они заменили ей семью, которой у неё не было с детства. Она за многое была им благодарна и не хотела расстраивать, но отказаться от помощи сестре не могла. Приезжая в отпуск, она рано вставала, помогала по хозяйству, а потом со спокойной душой шла к сестре, где так же нуждались в её помощи.

До приезда Татьяны оставалось два дня, и Зоя решила эти дни провести с дочкой. Она тут же предложила, не дожидаясь ребят, пойти на реку купаться. Зная, что к Анюте приехала мама, и она, скорее всего, какое-то время проведёт с ней, ребята разбрелись по своим друзьям. Анюта сказала Зое, что на сборы для похода на реку ей не понадобится много времени и через минуту она будет готова! Вскоре она вышла в купальнике и с полотенцем, накинутым на плечи.

– Пойдём! Я готова!

– А ты ничего не забыла? Где твоя купальная шапочка? Почему волосы не собраны и не заколоты на затылке? Ты что, всё это время так купалась?

– Мама, ну ничего же не случилось! Здесь это не принято, если бы я её надела, то надо мной все смеялись бы! А уж деревенские и подавно!

– Ты не понимаешь, что это не моя прихоть? Хочешь повторения прошлогодней Любашкиной истории?

Нет! Анюта не хотела, чтобы с ней случилась такая же неприятная история, какая произошла с Любашкой! Наоборот, эту историю хотелось забыть, но она постоянно напоминала о себе. Прошлым летом, когда Анюта делала свои первые успехи в плавании, старшие ребята уже вовсю прыгали с кручи, ныряли, плавали на другой берег реки. Не отставала от мальчишек и Любашка, её рыжая копна волос мелькала среди коротко стриженных мальчишеских голов. Как всегда, купались много, долго, иногда до посинения и крупных мурашек на теле. Перерывов между заходами в реку было ничтожно мало, и тело, ещё не просохнув, опять погружалось в воду, чаще всего с головой. Волосы надолго оставались влажными, толком не расчёсывались, и привести Любашкины кудри в порядок не мог даже крепкий костяной гребешок. И бабушка, когда наступал еженедельный банный день, во время ополаскивания головы для смягчения добавляла в воду немного уксуса. Это помогало при расчёсывании волос после бани. Но баба Поля заметила, что Любашкина рука часто тянется к голове и остаётся там на некоторое время, осмотрев внучку, она поставила неприятный диагноз – вши – и не раздумывая принялась за лечение. Намотав на одну руку волосы, не обращая внимания на Любашкины слёзы, бабушка одним махом ножницами отсекла кудрявые рыжие пряди. Но это было только начало! Теперь уже короткие волосы она намазала керосином и обвязала голову внучки старым полотенцем: «Не жалко, потом всё равно выкинем!» Не один час провела Любашка с тюрбаном на голове, было очень неприятно, но это того стоило! История не прошла незамеченной, когда Линда приехала за дочкой, ей в глаза сразу бросилась её новая причёска. А когда она узнала причину такого преображения, то занервничала и начала высказывать свекрови своё недовольство.

– Полина Серафимовна, это произошло потому, что вы не следите за детьми, за гигиеной и за их времяпровождением! В наше время заразиться педикулёзом! Уму непостижимо!

– Пикулёз, пикулёз! Что за слова такие? Нет чтоб сказать просто по-русски – вши.

– Да мне осознавать это неприятно, не то что произносить! Согласитесь, что я права, за детьми нужно следить!

– Голубушка моя, а ты не забывай, что на мне хозяйство, дом, скотина, огород. Мне нужно с утра растопить печь, приготовить еду, постирать и много ещё чего, а их четверо! И мне не семнадцать! А ходить за ними и следить, окунаются они с головой или нет, мне не досуг. Внуки накормлены, напоены, чисто одеты и в чистую постель ложатся! Что ещё надо!? А ты приезжай с Любашкой сама, по хозяйству мне поможешь, где подмотыжишь, где корову подоишь, где воды натаскаешь, водопровода-то у нас нет, а в остальное время следи за детями, я не против! Сама говоришь, что театр твой летом не работает. Приезжай!

Линда в ответ промолчала. А вечером Анюта нечаянно услышала, как бабушка тихонько говорила деду Мишане: «Высказала я тут Линде на её претензии, теперь, наверное, Любашку больше к нам не привезут… Может, надо было промолчать…» Но напрасными были её опасения. Любашку привезли, коротко стриженную и в придачу с бутылкой какого-то аптечного снадобья, которое для профилактики нужно было добавлять в воду во время мытья головы. Вот и всё! Так был решён вопрос с «пикулёзом»!

По истечении двух дней начались Анютины «хождения по мукам». Зоя, как всегда, с утра помогала свекрови по хозяйству, а потом с Анюткой отправлялась в дом сестры, где её уже ждала племянница Татьяна. Дни стали тянуться скучно и медленно. Все ребята ныряли с кручи, купались, сколько душе угодно, в шалаше гоняли пластинки на патефоне, ходили в гости к друзьям. А вот Анюта в это время сидела за одним столом с мамой, строчащей на швейной машинке наряды для племянницы, и вслух читала книжки из летнего списка. Таня между примерками занималась хозяйством, возилась в огороде, кормила кур и поросят, убиралась во дворе. Иногда Зоя просила её помочь, сметать детали выкроенной одежды. Все были при деле. Но летняя жара диктовала свои условия, и без купания в реке не могли обойтись даже настолько занятые люди. Втроём они шли к ближайшему купальному месту и проводили там короткое время отдыха. Это никак нельзя было сравнить с весёлым времяпровождением на реке, к которому привыкла Анюта. Здесь не было Любашки, Юрки, Саши, Катюхи, Димы и других знакомых ребят, без которых она не представляла свои летние каникулы! В общем – сплошная скукота! Но некоторое оживление в доме наступало, когда с дойки возвращалась тётя Рая, она была неунывающей оптимисткой, несмотря на свою непростую и нелёгкою жизнь. Её речь изобиловала шутками, прибаутками, и сразу сидение в летний день за книжками Анюте казалось не таким уж большим злом. В один из дней Анюта читала сборник рассказов «Первоклассница». Чтение увлекло её, ведь всё, о чём повествовалось в рассказах, было так близко и знакомо. Она сама, совсем недавно, так же, как девочка Маруся, пришла первый раз в школу. Анюта хорошо помнила, как начался учебный год, как она получила первую оценку и как расстроилась, что эта оценка не была пятёркой, а только четвёркой. И те радости, огорчения и интересные события, происходящие в жизни маленькой героини, во многом совпадали с событиями в школьной жизни Анюты. К чтению стали прислушиваться Зоя и Татьяна, интересные места обсуждали, шутили и смеялись там, где были описаны весёлые случаи из жизни первоклассницы Маруси и её друзей. Незаметно для всех в комнату вошла Раиса.

– Ох! Как у вас тут весело! Откуда силы только берутся, ведь ещё не обедали!

– Решили тебя подождать, вместе за стол сядем.

– Таня, а ты добавила в окрошку зелени, лучка, укропа? Я утром тебя просила об этом. Что глазами хлопаешь, видно, забыла? Т-а-к!.. Ну ладно. Мы тогда с Анютой сходим в огород и нарвём. Ох, девчата, окрошка будет объеденье, зеленцы только добавим, и всё!

У тёти Раи был маленький домик, дворик, маленький огородик и садик, в котором росли две яблони и несколько кустов вишни-расплётки. Как только Раиса зашла в огород, то сразу заметила непорядок, творившийся на грядках. Перья зелёного лука были помяты и повалены на землю, также её любимые цветы бархатцы были сломаны и беспомощно лежали на траве. Раиса разволновалась, всплеснула руками и тут же в случившемся стала обвинять свою соседку.

– Ну что с ней поделаешь, опять выпускала своих собак на ночь! Говори не говори, как об стенку горох! Нужно идти жаловаться в сельсовет! Сил уже нет никаких! Твердит, что они не злые, и что людей не кусают, и что им тоже нужно бегать. Но почему по чужому огороду! Это уже не в первый раз! И зачем держать трёх собак, от которых нет толка, а только одни убытки! Ну, Секлета, дождёшься! Я тебе устрою! Буду жаловаться участковому!

Раиса, наклонившись над грядкой, продолжала ворчать, срывая уцелевшие луковые перья. Анюта, до этого стоявшая в стороне, присоединилась к ней и решила поделиться своими впечатлениями от только что увиденного и услышанного здесь.

– Тётя Рая, нам говорят родители и учат нас в школе, что если даже очень злишься, то нельзя обзываться, особенно скверными словами!

– А кто обзывается?!

– Вы! Да ещё на букву эс!

– Я!!! На букву эс?! Ты что-то путаешь! Я никого не обзывала!

– Ну как же так? Вспомните! Соседку свою! И ещё сказали это нехорошее слово, которое начинается на «сэ»…

– Господи Боже мой! Секлета, что ли?

– Ну вот видите, вспомнили!

Раиса опустилась на землю, закрыла лицо руками и, покачиваясь из стороны в сторону, начала издавать звуки, похожие на всхлипывание. Девочка в испуге с удивлением смотрела на это непонятное действо. Через некоторое время Раиса раскрыла ладони, и Анюта увидела всё в слезах покрасневшее лицо тёти.

– Тётя Рая, что случилось? Я вас обидела?

– Ну, Анюта! Ну, юмористка! Насмешила! Я давно так не смеялась, прямо до слёз! Аж в груди защемило!

– Я не поняла, что я такого сказала?

– А всё просто! Секлета – это не обзывательство, а имя соседки! Её так зовут!

– А разве бывают такие имена?!!

– Бывают! Её же по святцам именовали.

– А это как?

– Раньше как вздумается детей не называли. Родители должны были идти к попу, в церковь, а у него есть такая книга «святцы», в которой на каждый день вписаны имена, женские и мужские. Вот из этого списка и выбирали. Но были такие дни, в которых значилось только одно имя. Нравится или не нравится, не важно, главное – по святцам! Я думаю, что Секлете, скорее всего, так и досталось это имя! А может быть, оно понравилось её родителям. Кто его знает!

По дороге домой Анюта думала, как хорошо, что сейчас не существует таких правил, и детей можно называть, как тебе захочется. И никаких «святцев», по которым возможно ей бы досталось какое-нибудь некрасивое имя, например, Ефросинья или ещё что похуже. Своё имя Анюте нравилось. Анна, Анечка, Анюта – её называли по-разному, и всегда получалось очень мило и по-доброму, и никакие дразнилки не прилипали к этому имени. Хотя, нет!.. Был такой мальчишка, который умудрился придумать дразнилку и для неё. «Анька-встанька», наподобие «Ваньки-встаньки», игрушки-неваляшки. Это вообще был несносный мальчишка, который всегда мешал девчонкам играть, особенно Анюте. Когда начинались классики, он хулиганил и мог отобрать у девчонок битку, баночку из-под леденцов. Анюту дёргал за косы и не давал раскачиваться на качелях, прятал скакалку, когда она была совершенно необходима, чтобы в соревнованиях между подружками показать своё умение в прыжках. Он старался сделать так, чтобы девчонки злились, бегали за ним и пытались вернуть отобранную вещь. Анюта не поддавалась на провокации, у неё была другая тактика, она садилась где-нибудь в сторонке и не обращала на всю эту возню никакого внимания. Набегавшись и сообразив, что цель не достигнута, он садился рядом, тихонько толкал Анюту в бок и отдавал злополучную скакалку. У этого мальчишки было чудное имя Гошка, и Анюта ему в отместку тоже придумала дразнилку – «вредный Гошка, нос, как картошка», но воспользовалась ей всего один только раз, когда он перешёл все границы дозволенного. Это случилось весной.

У бабушки Муси иногда возникали неотложные дела, например, посетить поликлинику, сходить в ЖКО или собес или ещё по каким-нибудь делам. В такие дни она встречала Анюту из школы, отвозила домой, кормила обедом и уходила, наивно полагая, что девочка до конца дня будет сидеть в квартире и заниматься уроками. Но между Анютой и родителями была договорённость, что если случалась такая ситуация, то после школы она может выйти во двор погулять. Нужно только не забыть закрыть дверь на ключ, который потом повесить на шею и спрятать под одежду, чтобы не светиться с ним на улице. Мало ли что! Стояли прекрасные солнечные весенние денёчки, ребята веселились, бегали, прыгали, гоняли мяч, и только один Гошка замышлял всякие проказы. Увидев Анюту, выходящую из дома, он дождался, когда она поравняется с большой лужей, разлившейся почти у самого подъезда, и со всего разбега промчался по ней на своём двухколёсном велосипеде, окатив девочку с ног до головы грязной водой. И здесь Анюта не сдержалась и прокричала обидную дразнилку вслед дерзкому хулигану. А вечером, когда мама отчищала пальто дочери от грязи, Анюта рассказала обо всех злоключениях, связанных с этим мальчишкой, на что Николай улыбался и как-то хитро поглядывал на Зою.

– А ты знаешь, доча, мне кажется, что этот самый Гошка таким образом хочет обратить на себя твоё внимание. Я не удивлюсь, если выяснится, что ты ему просто нравишься.

– Папа, что ты говоришь, если человек нравится, разве так себя ведут, разве безобразничают!?

– Но он ведь мальчишка, а мальчишки ведут себя именно так!

– И ты себя так вёл, когда влюбился в маму?!

– Да было дело! И не такое вытворял!

Николай рассмеялся и обнял Зою. А Анюта попыталась представить, как папа Коля дёргает за косы юную маму Зою, как вырывает у неё портфель, как подталкивает под руку, когда она усердно выводит буквы в тетрадке по чистописанию. Представила всё это… И рассмеялась. Быть этого не может! Папа, конечно же, пошутил? Странные всё-таки эти взрослые!

Погода постепенно начала портиться, где-то далеко были слышны раскаты грома, а иногда на горизонте появлялись чуть различимые грозовые всполохи. Дедушка говорил: «Скоро и к нам придёт, вон какая жара стоит, пора земельку и дождичком спрыснуть». Ребята, как всегда, вечерами собирались на колесе, к ним после дневного отсутствия присоединялась и Анюта. В разговорах выяснялось, что никто не был против дождика, несильного, конечно, а вот грозы все откровенно побаивались. А у некоторых ребят появилась привычка рассказывать на тему грозы всякие ужасные страшилки: то молния на пастбище попала в корову, и этот разряд разорвал её на части, то в соседней деревне в прошлом году женщина во время грозы доставала из печи чугун со щами, и через трубу в дом попала молния и лишила её жизни. То про мужчину, который прятался от дождя под деревом, и молния угодила прямо в него. Но он был не один, его находчивые товарищи сообразили и сразу закопали его в землю, оставив на поверхности только голову. Электрический разряд ушёл из тела в почву, и человек выжил, только остался шрам на том месте, куда его шарахнула молния. Рассказов было много, один страшнее другого. Когда ребята возвращались с посиделок, то наперебой делились только что полученной информацией. Особенно они верили в рассказ о спасении человека путём закапывания его в землю. Анюта хотела получить подтверждение реальности этого случая от своей мамы и приставала к ней с вопросами.

– Мама, ну скажи, так может быть?

– Ну нет, конечно! Прошло много времени, пока его друзья выкопали глубокую яму, мужчина всё это время не дышал, и его мозг был без кислорода. Да что я вам объясняю это, давайте сменим тему, неужели нам не о чем поговорить! Я только вас хочу предупредить, нечего в грозу шататься по улицам, и купаться в реке в это время тоже не стоит.

С утра небо над Римовкой было чистым, но не таким светлым, как в погожий день, а вдалеке виднелись бледно-серые небольшие тучки. Бабушка, выйдя на крыльцо, сообщила: «Сегодня будет дождь и, по всем приметам, сильный. Вон как ласточки низко над землёй летают! Зоя, пойдёте к Раиске, дождевики захватите и не засиживайтесь там дотемна!»

Во второй половине дня небо затянули тучи, пошёл дождь, ненастная погода проявляла себя не только раскатами грома, но и яркими вспышками молний. А в доме Раисы, в скромно обставленной комнате, было спокойно и тепло. В простенке между окон стоял стол со швейной машинкой, за которой работала Зоя. По обе стороны стола сидели девчонки: Таня, помогающая смётывать детали одежды, и Анюта, читающая вслух рассказы из летнего списка. За спиной у Анюты вдоль стены расположилась высокая кровать, на которую она откидывалась после прочтения очередного рассказа. Кровать была застелена тканевым одеялом в больших голубых розах, из-под одеяла, как и положено, виднелся плетёный белый подзорник – украшение всей многослойной конструкции. Завершалась конструкция пирамидой из подушек разной величины, увенчанной тюлевой накидкой. Над кроватью висел узкий гобеленовый коврик, на котором изображалась картина со странным сюжетом. По зимнему заснеженному лесу мчалась тройка, тянущая за собой сани с испуганным кучером, который кнутом со всей силы стегал бедных взмыленных лошадей. Летящие с большой скоростью сани преследовала стая волков, часть из них, того и гляди, собиралась наброситься на возницу, а другая часть с боков намеревалась напасть на лошадей. Картина получалась не из весёлых и совсем не настраивала человека на спокойный ночной сон. Анюта не любила смотреть на этот коврик, предполагая трагическую развязку, она отводила взгляд, мысленно желая лошадям побыстрее избавиться от преследования. Над столом в простенке почти у самого потолка был закреплён электросчётчик, который громко жужжал и периодически нервно щёлкал. Анюта всегда задавалась вопросом, как же тёте Рае и Тане удаётся уснуть под этот ужасный аккомпанемент. «Большую» комнату от крошечной кухни отделяла дощатая перегородка, на которой под занавеской на крючках висела одежда хозяек. Вот и всё, что можно было увидеть в маленьком деревенском домике. А за окном дождь превратился в ливень, раскаты грома звучали чаще и с большей силой, а молнии сверкали так, что Татьяне пришлось задёрнуть занавески, чтобы не видеть этих пугающих грозовых стрел, разрывающих нависшее тяжёлое небо. При каждом раскате грома все, кто находился в комнате, замирали и машинально втягивали голову в плечи. Обстановка начинала становиться напряжённой, и Зоя, чтобы как-то снять это напряжение, работая за швейной машинкой, начала тихо напевать песни. В основном это были её любимые русские народные, протяжные, лирические. Девочки, прислушиваясь к её пению, не зная слов, стали подпевать повторяющиеся строки. За совместным пением все немного успокоились, и Анюта вызвалась записать слова понравившейся ей песни «Липа вековая» и стала рассуждать о том, что народные песни в основном грустные и почти всегда заканчиваются печально, и поэтому последний, трагический куплет она, скорее всего, записывать не будет.

То, что произошло в следующее мгновение, стало полной неожиданностью. Все почувствовали удар невероятной силы, дом тряхнуло так, что со стен посыпалась штукатурка, непонятно откуда появились искры. Это так на удар молнии отреагировал электросчётчик, его разорвало на куски, и основная его масса угодила прямо в голову Зои, она отшатнулась назад и вместе со стулом рухнула на пол. Мелкие осколки поранили ей кожу головы, и кровь струйкой стекала по лицу, она в замешательстве ползала по полу, не понимая, что произошло. Ещё в худшем положении оказалась Таня. Разряд попал в розетку, находящуюся под окном, у которого она сидела. Таня получила мощный удар слева, и тугой обжигающей волной её отбросило к перегородке. После удара о доски её развернуло, и она оказалась в дверном проёме. С широко открытыми, ничего не видящими перед собой глазами она как будто застыла, ртом хватала воздух и с силой прижимала руки к груди. Под окном зияла дыра, а в просвете болтались провода, на которых висела обгоревшая розетка. Комната была наполнена пылью и дымом, и сквозь этот туман с трудом можно было рассмотреть Анюту. При ударе она мгновенно взметнулась на кровать и забилась в угол, сбросив на пол пирамиду из подушек. Её не было видно, но не услышать её было невозможно. Анюта кричала во всю мощь, насколько ей позволяли лёгкие и горло испуганного восьмилетнего ребёнка. Её крик переходил в душераздирающие вопли, и всё это перемежалось с громким причитанием. Когда дым немного рассеялся и Анюта увидела, в каком состоянии находится сестра, она начала кричать ещё громче, обращаясь к матери, призывая её на помощь Тане, как ей казалось, умирающей от удара молнии.

– В землю! Её нужно в землю! Таню нужно спасать! Мама, её нужно закопать в землю! Помоги ей! Помоги!!!

Анюта уткнулась лицом в одеяло и разрыдалась. Через затуманенное сознание Зоя не совсем чётко осознавала реальность, её голова стала тяжёлой, в ушах стоял шум. Она поднялась с пола и шатающейся походкой вышла из дома, не закрыв за собой дверь. Через минуту она вернулась в совершенно мокрой одежде, держа в ладонях горсть земли. Взглядом окинув комнату, как будто она её видит впервые, Зоя, прислонившись к стене, медленно осела на пол. Мокрая земля выпала из её рук, и грязные ладони закрыли лицо. Комната после разгрома представляла собой ужасное зрелище, повсюду валялись куски взорвавшегося счётчика, стулья, подушки, а у окна – то, что когда-то было частью стены. В образовавшуюся дыру захлёстывал дождь, но он уже не был таким сильным, и раскаты грома становились всё реже и слышались где-то вдалеке. Привалившись к дощатой перегородке, уже сидела медленно приходящая в себя Татьяна. На кровати, забившись в угол и прикрывшись оставшейся подушкой, поскуливала испуганная Анюта. У стены на полу с лицом, мокрым от слёз, и грязными разводами на щеках, в неестественной позе продолжала всхлипывать Зоя.

В больнице, куда привезли на следующий день пострадавших, разнеслась молва, и местные врачи из этого и других отделений приходили посмотреть на Зою и Татьяну, любопытствовали и больные из соседних палат, и почти все говорили одну и ту же фразу: «Ну, девчата, повезло! Видно, в рубашке родились!» И просили лично рассказать им эту жуткую историю, чтобы убедиться в том, что рассказы, которые они слышали от посторонних людей, соответствуют истине. Зою и Татьяну выписали ровно через неделю с сомнительным диагнозом: «Испуг. Сотрясение мозга». Спустя много времени, когда страсти улеглись, в кругу друзей и знакомых Зоя с юмором озвучивала диагноз и эту историю. Некоторые моменты рассказывала особенно подробно, описывая своё состояние и то, как она после потрясения не воспринимала реальность. И как она, взрослый человек с университетским образованием, хотела помочь племяннице, вывести из организма электрический разряд, закопав её в горсти земли. Вот что значит шоковое состояние! Николай при этом никогда не смеялся и называл такие «весёлые» рассказы чёрным юмором. Анюту после этих событий оставили в покое, под присмотром бабушки и дедушки. В больницу её решили не возить, а усиленно откармливать деревенскими продуктами и отпаивать молоком. Возвращение в компанию сверстников ей пошло на пользу, а детская память оказалась очень избирательной и короткой, короче, чем предполагали взрослые.

Закончился Зоин отпуск, не совсем удачный, но летний, как она хотела, и не лишённый оригинальности. После её отъезда жизнь потекла своим чередом, ребята бегали на речку, ходили в гости к друзьям, затевали игры, слушали пластинки, придумывали истории и по вечерам устраивали посиделки. С первого взгляда ничего не изменилось, но это только с первого, а со второго можно точно сказать, что изменилось положение Анюты среди друзей. Её часто просили рассказать эту «грозовую» историю, смотрели на неё, как на героиню. Ведь она испытала то, о чём ребята только слышали в пересказе страшилок, сидя вечером на колесе. Где-то в душе ей наивно, по-детски, завидовали, не думая о том, какой опасности она подвергалась.

В последнюю неделю появилась новая тема, которую обсуждали в семье Вересовых и не только. Ведь свадьба в Римовке – это большое и очень важное событие для всех односельчан, тем более, если ваша родная бабушка является крёстной жениха. А собрался жениться Витюшка Парамонов, сын кумы Лизаветы. Полина Серафимовна с Лизаветой дружила давно, ещё с молодых лет, она была на свадьбах всех её детей, и вот настал черёд младшенького, крестника Витюшки. Когда Анюта с Любашкой впервые услышали от бабушки имя «Витюшка», то представляли мальчика, младшего в семье, подростка, но, увидев его, были удивлены, это был взрослый парень высокого роста, чернявый, с хорошим добрым лицом. Он отучился в институте, его специальность была как-то связана с сельским хозяйством. Как точно, бабушка Поля не знала, но утверждала, что учился крестник на «отлично» и был ещё при этом в институте комсомольским вожаком. А когда вернулся после учёбы, то ему предложили возглавить районную комсомольскую организацию. Вот так неожиданно для себя и стал Витюшка большим комсомольским начальником. Там же, на работе в райкоме, он встретил свою суженую, и вот теперь они женятся. На эту свадьбу из Вересовых были приглашены крёстная – бабушка Поля, дедушка Мишаня и все их внуки. Мальчишки сразу отказались идти на этот праздник: «Что мы там не видели! Смотреть, как жених с невестой будут целоваться! Фу, противно! Вон пусть девчонки идут, они это любят!» Бабушка много говорила о свадьбе и сетовала на то, что расписываться молодые будут не в сельсовете, а в районном ЗАГСе, а потом уже со всей невестиной роднёй вернутся в Римовку на машине. С кумой Лизаветой они договорились молодых встречать вместе, мать и крёстная мать, это будет правильно. Ведь в отсутствие родного отца и крёстного отца, давно покинувших этот мир, кому же ещё, как не им, выходить навстречу молодым с хлебом-солью. Накануне неожиданно приболел дед Мишаня, он очень хотел пойти на свадьбу и поэтому позволил бабушке натереть ему спину мазью с отвратительным едким запахом. Деду стало немного легче, он взбодрился, предвкушая завтрашнее событие. А бабушка вечером ударилась в воспоминания, она рассказала, как много лет назад она, будущая крёстная, и будущий крёстный вместе с Витюшкиными родителями отправились в район, чтобы окрестить младенца. Там была единственная ближайшая церковь, в которой проводили этот обряд. Ребёнок в незнакомой обстановке и, видя перед собой в чёрном одеянии дядьку с бородой, расплакался, а когда батюшка взял его на руки, так стал орать, что не сдержался и описал рясу священника. Но тот даже не обратил на это внимания и довёл обряд до конца. После этого родители пытались извиниться, на что батюшка ответил: «Дитя – от Бога! И всё, что это невинное дитя делает, – тоже от Бога! Ну окропил рясу, не беда!» Потом повернулся и благословил всех присутствующих: родителей, новоявленных крёстных и, конечно, младенца: «Храни вас Господь!» Внуки слушали рассказ бабушки, и им не верилось, что такой большой и красивый бабушкин крестник был когда-то глупым младенцем, писающим без разбора где попало.

Наступил день свадьбы, с утра все суетились, выбирали наряды. Девчонки решили к своей одежде, чтобы подчеркнуть торжественность момента, надеть белые носочки, а в косы Анюты вплести банты. Во двор вышла бабушка, она была в праздничном платье, без традиционного платка на голове, с волосами, убранными в тугой серебристый пучок. Внучки тоже были ей под стать, Анюта в розовом платье с кружевным воротничком, а Любашка в белой кофточке и цветной юбке «солнце клёш». Бабушка похвалила девчонок за их красивые наряды, и они стали ждать деда Мишаню, который почему-то задерживался. Прошло ещё некоторое время, а он всё не появлялся, бабушка начала нервничать и звать его, покрикивая в открытое окно, выходящее во двор: «Дед, ну чего ты там вошкаешься?! Пора идти, уж молодые скоро приедут, а мне с Лизаветой их встречать! Чего застрял, выходи!» Но ответа не последовало, ещё немного подождав, бабушка вернулась в дом. И перед её глазами предстала грустная картина: скрючившись, опираясь на стол обеими руками, стоял дед Мишаня, на его лице отразилось страдание от нестерпимой боли.

– Дед, это ты чего? Я ж тебя натирала, говорил, что полегчало!

– Раскудрит твою! Не могу разогнуться. Спина проклятущая! Видно, не попаду я на свадьбу! Идите сами, бери девчонок и идите! Не ждите меня! Если отпустит… Я потом подойду…

– Да как же я тебя такого оставлю! Ну, дед, всё не слава Богу! А идти-то мне придётся, Лизавете обещала, ждать будет. Давай-ка я тебя уложу, потом, как встретим молодых, прибегу, проведаю. Благо, что недалеко.

Баба Поля, обвязав спину деда пуховым платком и уложив его в кровать, пошла выполнять свой долг, ведь обязанностей крёстной матери, особенно на деревенской свадьбе, никто ещё не отменял!

У ворот дома Парамоновых собралась толпа, это было обычное явление. Посмотреть на встречу молодых, на их родственников, на приглашённых гостей собиралось множество любопытных. В большинстве это были пожилые женщины, не уступали им в желании посудачить и более молодые. А обсудить было что! Кто во что одет, кто как причёсан, кто что сказал и как на это ему ответили, кто на кого посмотрел и нужно ли было это делать. И ещё много волнующих вопросов роилось в головах любопытных и собиралось слететь с их языков. Среди толпы находилось много деревенской детворы, ведь по неписаным законам им обязательно должны со свадьбы выносить угощение: печенье, пряники и конфеты, а взрослым, то есть женщинам, – на подносе стопки с вином. Задача хозяев заключалась ещё и в том, чтобы после свадьбы в деревне о ней говорили только хорошее, и все, кто пришёл посмотреть на торжество, были довольны угощением и не обвинили хозяев в жадности и несоблюдении обычаев. Вскоре к воротам Парамоновых подъехали две легковые машины. Толпа расступилась, из первой вышли молодожёны и их свидетели, а из второй – родители и родственники со стороны невесты. Их уже ждали, по обычаю, встречающие: мать Виктора Елизавета Андреевна и крёстная мать Полина Серафимовна, очень взволнованные, понимающие важность торжественного момента. На вышитом узорами полотенце, который держали обе женщины, красовался большой румяный каравай. Анюта и Любашка ни в коем случае не хотели пропустить всего, что будет происходить на этой свадьбе, ведь они впервые присутствовали на таком торжестве. Девчонки попытались смешаться с толпой и со стороны наблюдать за молодожёнами, за гостями и, конечно же, за бабушкой. Они видели, как она поддерживала свою слегка растерявшуюся подругу, как взяла инициативу в свои руки, как приветствовала молодых добрыми, проникновенными словами. И внучки с удовольствием отметили, что их бабушка очень смелая и находчивая. А когда во время приветствия её щёки от волнения покрылись румянцем, морщинки на лице разгладились, то было видно, какая она красивая, и совсем не старая, а очень даже молодая. Анюта и Любашка постарались выдвинуться в первые ряды, потому что взрослые женщины закрывали им весь обзор. И наконец удачное место было выбрано, и встреча молодожёнов продолжалась, но постоянно галдящие над ухом тётки мешали им сосредоточиться.

– Ты гляди, как Серафимовна разговорилась, прям соловьём поёт!

– А ты что хочешь, она наипервейшая подруга Лизаветы, да ещё и кума. А Лизавета как разнервничалась, аж слезу пустила, здесь её Полина и поддержала.

– Понятно, что разнервничалась! Говорят, не хотела она, чтоб Витюшка на этой районной девице женился. Хотела, чтоб свою, римовскую взял, была ж у него здесь зазноба, ещё до отъезда в город!

– Это ты про кого, про Лидушку Сумарокову, что ли? Так они тогда дитями были! Всё давным-давно прошло! Она уже с Гришкой Давыдовым хороводится, слышала, хотят пожениться.

– А я думаю, бабы, Лизавета расстроена совсем не поэтому! Витюшка-то младшенький, позднее дитё, всю жизнь она его сама тянула, Иван рано умер. Старшие давно по городам разъехались, они с сыном вдвоём жили, очень ладили. А теперь что? Как ей одной оставаться, Витюшка-то в примаки уходит!

– Хватит болтать, Петровна, молодым райком жильё выделяет, пусть пока казённое, зато отдельное! Я точно знаю! А Витька хороший парень, мать не бросит! Каждый день на мотоцикле в район на работу ездил, что ж сейчас ему помешает часто её навещать?

Женщины немного угомонились, когда пара новобрачных проходила мимо по коридору, выстроенному из любопытных односельчан. Но затишье было недолгим, пропустить возможность посудачить по поводу наряда невесты было для них смерти подобно!

– Бабы, вот смотрю и удивляюсь, это разве свадьбишное платье, выше колен?! Когда такое было?! А туфли-то, туфли! КаЛБуки тонкие, прям в землю провалились! Всю моду с городских списывают, а ЧЁ на них равняться, там асВальт, не провалишься!

– А знаете, как эти каЛБуки называют? – «Гвоздики». Вон подружки невестины тоже все в «гвоздях» приехали! Мне внучка сказала, что бывают ещё тоньше, и они уже шпильками называются! Смех, да и только!

– А что ж свадьбу-то летом гуляют, до осени дотерпеть не могли? Да что там до осени, до яблочного Спаса не дотянули!

– Да, это неспроста! Видно, нельзя дольше ждать!

– Что, думаешь, невеста тяжёлая?

– По всем признакам, вон сколько складок на животе сделала! Вроде как для пышности, но нас-то, бабы, не проведёшь!

Анюта услышала фразу о том, что невеста тяжёлая. У неё на этот счёт было другое мнение, наоборот, эта девушка показалась ей такой воздушной и красивой в своём лёгком коротком платьице. Ей очень шла пышная двухслойная фата, закреплённая на голове заколкой с маленькими белыми цветочками. И вообще, Анюте всё нравилось в этой милой незнакомке, которая сегодня стала женой Витюшки, бабушкиного крестника. И, как положено всем девочкам, Анюта разрешила себе помечтать и представить себя в белом воздушном наряде, ведь когда-то будет в её жизни такой же красивый и счастливый день! Процессия удалилась с улицы и скрылась за воротами Лизаветиного дома, а любительницы посплетничать никак не унимались.

– Жалеете Лизавету, говорите, что, мол, одинокая останется, несчастная! А знаете, что её старшая дочка к себе зовёт жить, а она ни в какую! Нет, да и только!

– Старшая – это Ольга, что ли?

– Ну да! И уход был бы, и забота! Ведь дочка врач! ДеРЬматолог!!!

– Ох, беда! О чём она только думала, когда профессию себе выбирала? Она что ж, анализы делает или запоры лечит? Не приведи Господи всю жизнь в дерьме ковыряться! Это хуже, чем скотником на ферме!

– Ты чё, старая, несёшь?!

– Сама только что сказала – дерьмо и ещё там как-то!

– Ну насмешила! Вот так они, сплетни, и получаются! ДеРЬматолог – это по-медицински, а по-простому – кожник!

– Ну так и не умничай! Говори по-простому!

– Бабы, ну что, по домам? Или подождём, когда угощать будут?

– Подождём! Как же мы узнаем, какое вино подают гостям!

Девчонки уже не слышали научных споров о медицине, они поспешили за гостями во двор. Сейчас самое главное для них было отыскать бабушку и занять возле неё место за столом! Свадебные столы были расставлены во дворе и уже накрыты, приглашённые с шумом расселись на лавки, застеленные пёстрыми самоткаными дорожками. Начались поздравления, гости дарили подарки, потом выпивали чарочку, кричали «Горько!», и женщины, собирающие подношения молодожёнам, переходили к следующему гостю. Процедура дарения затянулась, и бабушка начала волноваться, ведь она обещала деду проведать его. Как только пошли тосты по второму кругу, баба Поля, предупредив девчонок, уминающих сладкие порожки с яблочным компотом, незаметно покинула пределы Лизаветиного двора.

В доме было тихо, не считая похрапывания, доносившегося из дальней комнаты. Полина Серафимовна, осторожно ступая, подошла к постели мужа, он спал с приоткрытым ртом, его лоб был покрыт испариной. Прикладывая влажное полотенце на разгорячённый лоб мужа, она почувствовала запах алкоголя. За дедом Мишаней никогда такого не водилось, чтобы посреди дня, безо всякой причины он мог употребить горячительные напитки. От прохладного прикосновения дед проснулся.

– А, Полюшка! Я тут прикорнул маленько, так спина замучила, что пришлось употребить болеуДаляющее.

– Ну и как, удалил?

Глядя на деда, бабушка с грустью улыбнулась, потом погладила его по редким белёсым волосам и, присев на край кровати, тихо заплакала.

– Горе ты моё луковое! Видно, невмоготу тебе, вон как тебя трясёт. Всё вида не подаёшь, какие боли терпишь! Уж сколько лет прошло, а война всё не отпускает. Осколок так и сидит в тебе! Был бы это радикулит, мазь бы помогла, но всё равно давай натру, хоть немного полегчает.

– Сделай милость, натри! А сама ступай, не бросай куму в такой день! Да и девчонки как там без тебя!

Полина Серафимовна вернулась, когда свадебное веселье было в самом разгаре, гости громко разговаривали, смеялись, танцевали. И вот послышались звуки гармони, застольные песни, без которых не обходится ни одно деревенское гулянье, разнеслись по округе, рассказывая о счастливой и несчастной любви, о сборе урожая, о военных походах, о напрасных надеждах и сбывшихся мечтах. Гости как-то притихли и немного погрустнели. И здесь известная на всю деревню певунья, черноглазая, задорная молодая женщина, подошла к гармонисту, что-то сказала ему на ухо, залилась весёлым смехом и пошла по кругу, увлекая за собой засидевшуюся публику. Гости как будто только и ждали этого, каждый включился в водоворот танца, двигался, кто как мог, не стесняясь неловкости движений, стараясь попадать в такт музыки, которую извлекал из своего инструмента лихой гармонист. Дети, пришедшие на свадьбу с родителями или с дедушками и бабушками, познакомились между собой, уселись на отдельную лавку и дружно поддерживали аплодисментами всех солирующих в танцах или пении. Они от души удивлялись тому, что вчерашние строгие взрослые сегодня развлекаются и веселятся, как дети, и, осмелев, сами присоединились к всеобщему веселью. Присутствие детей на сельских свадьбах – это обычное явление, а вернее сказать, добрая примета. Много детей на свадьбе, значит, пара не будет бесплодной, и вскоре у них родится свой ребёнок. А если молодожёнам, направляющимся в дом родителей, ребёнок перебежит дорогу или выбежит навстречу, то можно точно сказать, какого пола будет их первенец! Веселье продолжалось, и ребята с удовольствием принимали в этом участие. Особенно громко они хлопали в ладоши участникам частушечной перепалки. В этих соревнованиях каждая женщина старалась, как могла, задорно приплясывая одна перед другой, выбирая из своего репертуара самые злободневные частушки.

 
– За столом шептались гости,
Слышала я разговор.
Говорят, красивей пары
Не видали до сих пор!
 
 
– Свадьба пусть поёт и пляшет,
Расцветает, как букет.
Тёща ручкой нежно машет
И свекрови шлёт привет!
 
 
– По селу хожу с Тимошкой,
А Тимошка мой с гармошкой.
Он играет, напевает,
Ветер кудри развевает!
 
 
– Я накрашу губки ярко,
Я пойду через село,
Будет всем ребятам жарко,
Ну а мне-то весело!
 

Все аплодисментами подбадривали певуний, частушечное соревнование продолжалось. В круг, приплясывая, вышла та самая черноглазая молодуха, которая в разгар свадьбы сумела подзадорить публику.

 
– Завела гармонь девчонку,
От любви горят глаза.
Полюбила гармониста,
Не сдержали тормоза!
 

После этой частушки, как полагалось, молодуха не передала эстафету следующей участнице, а сама продолжала петь дальше, при этом демонстративно похлопывая себя по бедру.

 
– У моей милашки
Патефон на ляжке.
Патефон как запоёт,
Мужикам спать не даёт!
 

Гости смехом отреагировали на частушку. А вот Анюта, если до этого ей было всё понятно, то здесь она усомнилась в правильности слов. Что такое ляжка, она поняла, потому как тётенька точно указывала на её местонахождение, тем более было неясно, как там может уместиться патефон. Анюта хорошо помнила, каким большим и тяжёлым был футляр, который они с ребятами нашли на чердаке. Помнила, как братья вдвоём несли его в сад, чтобы спрятать в шалаше, как долго не могли открыть таинственный чемодан. И вдруг эта тётенька напевает, что его запросто можно разместить на ноге. Вопросы множились, а ответов на них не было. Своими сомнениями Анюта поделилась с Любашкой, и та предложила обо всём расспросить бабушку. Когда наперебой девчонки выпалили свои вопросы, бабушка, сдерживая улыбку, посоветовала им не обращать внимания на неточности в тексте, и что вообще здесь идёт речь не о патефоне, просто это слово вставлено, чтобы частушка была веселей.

– Девчата, вот что я вам скажу! На жениха с невестой насмотрелись? Напелись, наплясались? Пирожков наелись? Компоту напились? Вот вам конфетки и ещё по пирожку, и давайте идите на улицу бегать! Но вначале зайдите домой, проведайте дедушку, если что, то прибегите скажите мне!

– Бабушка, а можно ещё пирожок, мы сейчас за Катюхой зайдём, потом уже к нам.

– Возьмите! Только к собаке этой бешеной близко не подходите, помните, что сказала!

По дороге к дому Катюхи девчонки рассуждали о том, что сегодня они ещё успеют присоединиться к ребятам, искупаться и попрыгать с кручи, а вечером на колесе им будет о чём рассказать, ведь не всем выпадает случай побывать на свадьбе.

После свадьбы прошло ещё несколько дней, месяц август таял на глазах вместе с уверенностью, что лето закончится ещё не скоро. Бабушка уже много раз предупреждала внуков о том, что пора бы сократить время купания в реке. Ведь уже миновал Ильин день, а значит, во всех водоёмах: реках, озёрах, прудах – вода начинает быстро остывать и дело идёт к осени. Но ребятам странно было слышать о каком-то пророке Илье, промчавшемся по небу в огненной колеснице, тем самым обозначив раздел между двумя временами года – летом и осенью. Они так же, как и раньше, без оглядок на приметы, купались в реке, не чувствуя никаких температурных изменений. Лето продолжалось! Но не у всех это продолжение должно было происходить в Римовке. В ребячьи летние забавы неожиданно вмешались планы взрослых.

Сквозь привычные звуки раннего деревенского утра, проникающие в дом через открытое окно, был слышен женский голос, который в разговоре смешивался с голосами деда Мишани и бабушки Поли. В этом голосе Любашка уловила знакомые нотки. Она быстро откинула одеяло и уже через минуту стояла на пороге летней кухни. Не было сомнения, в женщине, сидевшей спиной к двери, она мгновенно узнала свою маму. Прежние планы изменились, и Линда раньше намеченного срока приехала за Любашкой, чтобы всей семьёй поехать на отдых к Чёрному морю. Им повезло, что у коллеги по театру родители, проживающие в Сочи, на лето сдавали флигелёк, который по договорённости пообещали придержать к приезду четы Вересовых. Сергей и Линда решили, что такой отдых они могут себе позволить, ведь сезонная цена в этом году за койкоместо в сутки – полтора рубля! А это значило, что на раздумья не давалось ни дня, съезжают одни отдыхающие, на их место тут же должны заселиться следующие. Завтра Линда и Любашка отбывают в Свердловск, а оттуда всей семьёй – в удивительный и знакомый только по слухам чудесный город Сочи! Это сообщение ребята восприняли как гром среди ясного неба! Да и сама Любашка не знала, как реагировать на новость, поразившую всю компанию. Она, конечно, была рада, что увидит море, о котором мечтала, будет плавать, загорать, любоваться диковинными южными растениями, возможно, увидит дельфинов, плескающихся в черноморских водах. Но ей до слёз было жалко покидать Римовку и дружную летнюю компанию.

День, когда приехала Линда, прошёл под её активным руководством, она вмешивалась совершенно во всё: в процесс купания в реке, в прыжки с кручи, которые в этот день были запрещены, делала замечания по поводу внешнего вида ребят, проверяла их руки на наличие цыпок. Говорила, что обед нужно начинать с овощных салатов, а не с горячих щей, а пить молоко в конце обеда – это совершенно недопустимо. И что этим правилам должны следовать в каждой нормальной семье!

– Мама, а у нас нормальная семья?

– Конечно, девочка моя! А почему ты спрашиваешь?

– Потому что я не помню, чтобы эти правила выполнялись у нас дома. И салаты ты не подаёшь перед обедом, потому что обедаем мы не дома. Я, например, каждый день ем в школьной столовке.

– Ты просто не помнишь!

– Мама, ты же сама говорила, что у меня прекрасная память, и что, когда я буду артисткой, то у меня не будет трудностей с заучиванием ролей!

– А ты знаешь, что есть такое правило: «Когда я ем, я глух и нем!»

– А вот папа говорил, что во время застолья мы можем общаться, а то когда же ещё!

– Я смотрю, ты здесь за лето совершенно разболталась!

– Мама, я за год снова заболтаюсь! Не волнуйся! Всё будет хорошо!

Бабушка Поля, сдерживая улыбку, отвернувшись, хлопотала у печи. Когда все встали из-за стола и разошлись по своим делам, то она обратилась к деду.

– Слушай, а ведь, как говорится, устами младенца глаголет истина… И вот ещё что я вспомнила! Прошлым летом в разговоре я сгоряча предложила Линде приезжать и следить за детями. Она же опять с претензиями выступает! Вдруг следующий раз так и сделает, вспомнит, что я предлагала! Не дай Бог! Ох, язык мой без костей!

– Вот, про язык сама заговорила! А я скажу, Полина, так, только не серчай, вам бы всем, бабам, надо укоротить его маленько!

Больше всех по поводу отъезда Любашки, конечно же, переживала Анюта, потому что между собой они были не только сёстрами, но и хорошими подругами. Анюта никак не могла придумать, что бы подарить Любашке на память перед отъездом, и наконец в её голову пришла замечательная идея – сделать для сестры бусы из плодов шиповника, который рос в саду. У бабушки она попросила большую иголку и моток крепкой белой нити, а сама направилась в сад. Проходя мимо уборной, которая находилась на задворках, Анюта увидела Линду, стоявшую к ней спиной и пускающую сигаретный дым. Анюта остановилась на тропинке, ведущей в сад, и громко спросила: «А разве тётеньки курят?!» Линда резко обернулась и спрятала руку с сигаретой за спину: «А ты видишь, что здесь кто-то курит?» Сигарета за её спиной полетела в траву.

– Ты, Анюта, не сочиняй и ни с кем не делись своими выдумками! Это нехорошо!

– Я знаю, что такое хорошо и что такое плохо!

Анюта, не оборачиваясь, пошла по тропинке в сад, думая, что как-то странно получается, взрослые учат, что обманывать нельзя, а сами откровенно врут и в этом потом обвиняют детей.

Когда бусы были готовы, Анюта преподнесла подарок Любашке, та, растрогавшись, подарила ей в ответ заколку для волос. Обнявшись, они сидели на крыльце дома, и Анюта решила сестре задать волнующий её вопрос.

– Любашка, а твоя мама курит?

– Что ты, нет! Папа говорит, что она балуется.

– Балуется!!! Это как?

– Очень просто! Если бы она курила часто и не один раз в день, то тогда можно сказать, что курит. А если редко, когда расстроится или когда гости у нас, то это – балуется.

– Странно!.. А если, например, ученик всегда учился на пятёрки и четвёрки, а раз в неделю стал получать двойки и врать родителям, – это он тоже балуется?

– Нет! Он просто не выучил урок! И если так пойдёт дело, он точно может превратиться в двоечника и вруна!

– Ну вот! А говоришь, балуется! Всё-таки непонятные эти взрослые!

На следующий день, когда все прощались с Любашкой, Юрка сказал фразу, которая вызвала смех: «Мы рады за тебя и завидуем белой завистью по поводу Чёрного моря!» «Белой» по поводу «Чёрного»! Вот придумал! После отъезда Любашки четвёрка ребят превратилась в тройку, но ненадолго. В дом Вересовых стала чаще приходить Катюха. Она, сделав свои домашние дела, мчалась на соседнюю улицу, где её уже ждали, где ей было хорошо с этими ребятами, весёлыми выдумщиками, фантазёрами, товарищами по летним играм. В один из августовских дней мальчишки собирались на рыбалку и звали с собой Анюту и Катюху. Уже были приготовлены удочки, накопаны черви и бабушкой сварена прикормка из крупы. Девчонки ещё не решили, стоит ли соглашаться, ведь описанная Анютой прошлогодняя рыбалка не сулила ничего интересного. Но в то же время идти без мальчишек купаться на кручу тоже не хотелось. Их сомнения быстро разрешила бабушка Поля и всё расставила по своим местам.

– Юра, Саша! Собрались на рыбалку, значит, идите, и не надо тянуть кота за хвост, клёв-то не вечный! Рыбка поутру гулять любит, а потом в тину спать пойдёт! И нечего девчонок сманивать, у них сегодня важное задание будет!

Всех заинтересовало такое сообщение, мальчишки задержались, желая получить от бабушки объяснение, девчонки тоже хотели узнать о важном задании.

– Бабушка, а что будем делать?

– Э-э-э, девчонки! Это даже работой нельзя назвать, вроде как игра!

– Вот, они тут будут играть, а мы упираться рыбу ловить! Нечестно это!

– Бедненький Юрка! Перетрудился! А кто нас убеждал, когда звал с собой, что рыбалка – это удовольствие?

– Внуки, не ссорьтесь! Всё равно в этом могут участвовать только девчонки! Это по народной примете, будете валять лук!

– Как это валять?

– Очень просто! Наденете дедовы фуфайки и будете валяться в них на большой луковой грядке. Хоть крутитесь, хоть перекатывайтесь, но луковые перья должны быть примяты и лежать на земле.

– Бабушка, зачем это делать? Мы впервые слышим про такое валяние!

– Вы городские, потому и впервые, а вот Катюха про это знает не понаслышке, вон не зря головой кивает. Надо было сделать это ещё раньше, я тут с вами, да ещё со свадьбой закрутилась и проглядела, а лук уже кое-где в дудки пошёл. А нужно, чтобы соки оставались в луковице, а не питали перья, уже никому не нужные. Вот мы луковицы оставим в земле ещё на какое-то время, а перья вы поваляете. Во все времена это делали маленькие девочки, вот и вы сегодня попробуете.

Мальчишки решили повременить с рыбалкой и не упустить возможности увидеть это своими глазами, а Юра захватил с собой фотоаппарат, чтобы, как он сказал, запечатлеть это событие для потомков! На огород отправились большой компанией, к которой присоединился и дедушка Мишаня. В каждую дедову фуфайку могли уместиться по три таких девочки, как Анюта и Катюха. Это, конечно, было зрелище не для слабонервных! Девчонки визжали от удовольствия, перекатываясь с боку на бок на просторах большой луковой грядки, зрители отпускали реплики в их адрес и весело подбадривали. А бабушка корректировала действия «валяльщиц», указывая на пропущенные места. Когда процедура была закончена и девчонки встали на ноги, то зрители не могли удержаться от смеха. Тонкие шейки девчонок выглядывали из ворота фуфаек, с раскрасневшихся лиц не сходила улыбка, а волосы, всегда аккуратно убранные в косы, непослушно торчали во все стороны. Юрка, как заправский корреспондент, без устали щёлкал затвором фотоаппарата, стараясь не упустить интересные моменты. Бабушка одобрительно улыбалась.

– Ну вот, теперь точно будет хороший урожай, девчонки потрудились на славу! В русской кухне без лука редкое блюдо обходится!

В деревенский клуб по воскресным дням привозили фильмы. Сеансы начинались поздно, это было сделано для того, чтобы женщины успевали подоить коров, вернувшихся с пастбища. Взрослые Вересовы очень редко ходили в кино, особенно дедушка, если уж он выбирался в клуб, то на военные фильмы или на фильмы про исторические события. А вот бабушка, прослышав от подруг про какую-нибудь душевную кинодраму, со своими товарками могла раза два за лето позволить себе это удовольствие. Никому не помещает выход в люди, да и появление новых тем для разговоров на посиделках тоже было кстати. Эти темы наталкивали женщин на «сравнительный анализ» тех событий, которые происходят у них на селе. И, как ни странно, находили множество совпадений киношных и реальных жизненных историй. Вересовы-младшие тоже нечасто посещали просмотры фильмов, ведь в летние каникулы интереснее проводить время на природе, чем сидеть в душном кинозале. Детские фильмы демонстрировались в этот же воскресный день, но намного раньше, в пять часов вечера. Просмотр детского фильма стоил пять копеек, так решили в правлении колхоза, ведь в Римовке были и многодетные семьи, и нужно, чтобы дети из этих семей тоже могли посещать кино. Вкусы мальчишек и девчонок отличались, и, например, на сказку про какого-нибудь принца или принцессу, про Красную Шапочку и волка или Спящую царевну ходили в основном девочки. Сёстры Вересовы, ещё до Любашкиного отъезда, редко, но посещали такие детские сеансы. Особенно большое впечатление на них произвёл фильм «Золушка». Этот фильм был снят вскоре после войны, но в деревенский клуб его привезли впервые. После фильма стайка девчонок выходила и без умолку обсуждала особенно запомнившиеся сцены. Восхищались нарядами Золушки, которые ей дарила волшебница крёстная мать, особенно их покорили своей красотой хрустальные туфельки! Но возмущались, почему всё это могло существовать только до полуночи! Если уж ты волшебница, так будь добра, сделай всё, как надо! Девочкам нравилась актриса, исполняющая роль Золушки, в титрах она значилась под необычной фамилией и необычным именем – Янина Жеймо. Девчонки тут же на ходу придумывали ей интересную биографию и далёкую страну, из которой она явилась, чтобы сняться в этом замечательном фильме. И только одна Лена, приехавшая к бабушке из города Ленинграда, попыталась приостановить поток выдуманных историй.

– И совсем она не иностранка. Фамилия у неё от отца, а он по происхождению поляк, а мама у неё русская. Семья Янины выступала в цирке, а она с трёх лет выходила на арену, уже много позже её пригласили сниматься в кино.

– Ты это точно знаешь?

– Мы с мамой читали статью в журнале про эту актрису. А вы знаете, сколько ей было лет, когда она снялась в роли Золушки? Не поверите! Тридцать восемь!

– Не может быть! Она там играет девочку! А тридцать восемь – это ведь уже пожилая женщина!

– Ну, не юная, конечно, но пожилой её не назовёшь. Нам сейчас кажется, что это много, вот моей маме столько же, и она очень молодая и красивая! Когда нам будет тридцать восемь, мы будем рассуждать совсем по-другому.

– У-у-у, когда это ещё будет, до этого у нас полно времени!

Совсем другие киноистории интересовали мальчишек – про войну, про героев, про подвиги и путешествия. С большим удовольствием они посмотрели фильм «Дети капитана Гранта». Но ближе всего для ребят оказалась история про их сверстников, попавших в трудные обстоятельства, но до этого живших обычно, как и все, в мирное время. Оказалось, что Юрка, Саша и Димка до просмотра фильма читали книгу, по которой он был поставлен, – «Васёк Трубачёв и его товарищи». Это трилогия, которую написала Валентина Осеева. Каждый, читая, в своём воображении рисовал для себя образы мальчишек, героев этой книги. И когда ребята узнали, что в клубе будут показывать фильм, то, конечно же, хотели сравнить свои впечатления с образами на экране. Первый фильм привезли в клуб в самом начале лета. Он назывался так же, как и книга, и рассказывал о жизни одноклассников в предвоенные годы, о дружбе, чувстве локтя, о мальчишеских проделках. И вот когда почти в конце августа по деревне разнеслась весть о том, что будет продолжение фильма, и называется оно «Отряд Трубачёва сражается», у ребят не было сомнений, что в кино они все обязательно пойдут! Ведь это здорово – с нова встретиться на экране со старыми знакомыми: Васей Трубачёвым, Колей Одинцовым, Сашей Булгаковым, Колей Мазиным и остальными ребятами, но уже в других обстоятельствах – в тылу врага, куда неожиданно занесла их судьба во время летних каникул. Вечером на колесе развернулась дискуссия, все так увлечённо обсуждали фильм, что старались перекричать друг друга, отстаивая своё мнение. В конце обсуждения пришли к общему выводу: если бы они, современные ребята, попали в такую же историю, то поступили бы так, как герои фильма «Отряд Трубачёва сражается». Все как один встали бы на защиту своей Родины!

На следующий день после совместного похода в кино в семье Вересовых произошло радостное событие, приехали отцы ребят. Утром – Алексей, отец Юрки, а ближе к обеду – Николай, отец Анюты. Павел – отец Саши – также не заставил себя ждать! Такого подарка родители не ожидали. Бабушка Поля плакала от счастья, обнимая своих сыновей, дед сдержанно похлопывал их по плечу, постоянно издавая звуки, как будто ему трудно было глотать. Оказалось, что братья списались и договорились приехать за своими чадами в одно и то же время, порадовать родителей и побыть вместе несколько дней, как давно уже этого не делали. Не было только Сергея, все жалели об этом, но прекрасно понимали, что так совпало, и отдых с семьёй на побережье Чёрного моря, тем более впервые, вполне оправдывает его отсутствие. В доме началась суета. Бабушка хлопотала у печи, ведь народу прибавилось, а мужчины, по её мнению, должны есть много и сытно. Дед Мишаня занялся подготовкой дров, он задумал побаловать сыновей вечерней банькой. Ребята, как ириски, прилипли к своим отцам и не хотели их выпускать из вида ни на минуту. Куда отцы – туда и они! А сыновья Вересовы решили вспомнить детство и, не откладывая в долгий ящик, пойти на реку и наловить раков для вечернего праздничного застолья. Ловля раков – это излюбленное занятие деревенских мальчишек в летнее время, но не сказать, что оно было вполне безопасным. Старшие подростки выбирали берег реки вдалеке от купальных мест, заходили по пояс в воду и, присев на корточки, в такой позе проходили вдоль берега, руками ощупывая илистую поверхность почти у самого дна. Когда удачливый раколов находил нору, то запускал туда руку, рискуя быть схваченным клешнями потревоженного хозяина. Извлечённого из норы рака тут же выбрасывали на берег, а он, разъярённо выставляя клешни вперёд, часто дёргал и бил о землю своим хвостом, который почему-то назывался раковой шейкой. Уже на берегу к делу приступала другая часть команды, это были дети помладше, которые собирали раков и складывали их в вёдра. Раки, отталкивая друг друга, старались выползти и громко скрежетали клешнями о стенки ведра. Умелые раколовы за одну такую вылазку могли добыть целое ведро раков, а может быть, и два! Вот этим и решили заняться приехавшие на короткую побывку Алексей, Николай и Павел, а вместе с ними их дети, которым предстояло носить вдоль берега ведро и собирать выловленную добычу. Ловля раков оказалась азартным делом, одно ведро было почти полным, а братья не собирались останавливаться. Под восторженные крики детей, под визг Анюты и Катюхи, особенно когда раки одерживали победу, ухватившись за чей-нибудь палец, братья как будто возвращались в детство, продолжая игру, весело переговаривались, посмеиваясь друг над другом. А вечером после баньки с берёзовыми веничками и мятным душистым отваром, выплеснутым на каменку, все Вересовы сидели плечом к плечу на летней кухне перед огромным подносом, на котором красовалась гора красных аппетитных раков. Пока они остывали, бабушка предложила «заморить червячка» картошкой, тушённой в густых сливках. Это блюдо ей особенно удавалось и всегда было любимо сыновьями. Подавать салаты к столу не было принято. Свежие овощи, блестящие, только что вымытые в холодной воде, лежали на тарелке бок о бок: сочные розовые помидоры и пупырчатые зелёные огурцы с пучками укропа и петрушки. Эти натюрморты привлекали взгляд, а руки так и тянулись, чтобы нарушить эту красоту и насладиться их вкусом. Не обошлось застолье без чарочки бабушкиного малинового вина, а мужчины предпочли напиток покрепче. Было видно, что собрались за столом близкие, родные люди, которым есть о чём поговорить, поделиться радостью и тревогой, и что они счастливы быть вместе. Большая семья, которую жизнь разбросала по всей большой стране! Но где бы они ни были, как бы ни повернулась судьба, их сердца навсегда останутся здесь, в Римовке, в старом родительском доме, где их всегда ждут. А теперь ждут не только их, но и этих детей, таких разных, объединённых одной фамилией, успевших полюбить этот уголок родной земли. Время уже было за полночь, на столе образовались горки из раковых панцирей, разговоры взрослых продолжались, а полусонные ребята не хотели уходить. Кто-то пристроился у тёплого отцовского плеча, а кто-то уже спал, прислонившись к спинке старого дивана. Над столом горела лампа под металлическим абажуром, а вокруг неё вились маленькие бабочки, залетевшие через открытое окно. На душе было спокойно и тепло, как в детстве…

После домашних посиделок наутро все проснулись позже обычного. Павел сразу собрался уходить, график его работы не позволял остаться, ему предстояла ночная смена. Отъезд Алексея и Юры был намечен на завтра, а сегодняшний день братья решили посвятить хозяйственным делам. А как водится, дела в деревне всегда найдутся: перевезти во двор из сада остатки высохшего сена, поправить забор и крыльцо в летней кухне и ещё много чего по мелочи. В конце дня все вместе сходили на реку и с удовольствием искупались. Тёплая погода последних дней августа, переходящая в спокойные, тихие вечера, располагала к долгим задушевным беседам. Никому не хотелось уходить в дом и ложиться в нагретые за день постели. Все старались оттянуть этот момент, и после коротких пауз кто-нибудь опять начинал разговор, предлагая новые темы. На следующее утро Алексей и Юра уехали, прощаясь, они завели разговор уже о будущих летних каникулах, которые непременно пройдут в милой сердцу Римовке. Ещё на день остались Николай, Анюта и Саша, решили, что на станцию они отправятся втроём, а там уже к поезду, чтобы проводить брата с дочкой, подойдёт Павел.

– Саша, Анюта! Сегодняшний день предлагаю провести так, как если бы ваша четвёрка была в полном составе. Хочу тоже вспомнить детство!

– Папа, тогда нужно пригласить в нашу компанию Катюху! Согласен?

– Конечно! Будет здорово! Катюха – наш человек! С чего начнём?

– А начнём мы с завтрака, бабушка нас никуда без этого не отпускала, правда, Саша? Потом зайдём за Катюхой и отправимся на кручу, покажем тебе, как мы умеем прыгать, разными способами, а Сашка даже с поворотами в воздухе!

Для Николая круча была местом, знакомым с самого детства, и то, что ребята увлекались здесь прыжками, нисколько не удивило его. Он сам, как подросток, вступил с ними в соревнование. В азартной игре Николай как будто забыл, сколько ему лет, он прыгал «с разгона», «солдатиком», «бомбочкой», с поворотами и переворотами, приводя детвору в полный восторг.

– Я понял, что не забыл, как это делается! Я здесь всего несколько часов, а вы всё лето! Целых три месяца! Как же я вам завидую!

– Не завидуй, Вересов! Ты своё уже отпрыгал! Но всё равно, старина, я смотрю, есть ещё порох в пороховницах!

Николай, из воды глядя на человека, стоявшего на берегу, не понимал, почему он разговаривает с ним, как со старым знакомым. Этот человек явно собирался купаться, ярко-красные плавки с завязками по бокам красноречиво говорили об этом. Незнакомец по виду был старше Николая, его лысина отливала на солнце, а внушительный животик свидетельствовал об отсутствии физической активности.

– Мы знакомы?

– Ещё бы! Неужели я так изменился? Колька, хватит свистеть! Узнал!?

Николай старался понять, кто перед ним, для этого он вылез из воды и подошёл поближе.

– Гришка?.. Васильев?.. Эко тебя разнесло! И растительности на голове поубавилось! Встретил бы на улице, прошёл бы мимо! Ну, привет, одноклассник!

Мужчины пожали руки, потом отстранились, разглядывая друг друга.

– Ты, Николай, нисколько не изменился! А я вот так! Но мне положено, это у меня не просто живот – это отличительный признак начальника!

– А лысина признак чего?

– Это просто дурные волосы покинули умную голову!

– Ты, Гришка, всё такой же юморист! Как твои дела? Где ты? Как ты?

– А давай сегодня вечером встретимся и поговорим! Ты надолго приехал?

– Завтра уезжаю.

– Тем более! Приходи!

Вечер перед днём отъезда члены семьи Вересовых провели по-разному. Бабушка и дедушка паковали багаж, желая туда втиснуть всего как можно больше. В багаже оказались яблоки, упругие и блестящие, а также высушенные для компота, несколько банок варенья, пакет с помидорами и огурцами, сумка с отборным картофелем и вторая – с репчатым луком. Но это ещё не всё, перед самым отъездом сюда добавится банка сметаны, творог, а в дорогу – целая курица, бутылка молока и сваренные вкрутую яйца. Николай от всего, конечно, будет отказываться, ссылаясь на то, что у него не десять рук и он не тяжелоатлет, но напрасно, родители всегда умели настоять на своём!

Саша и Анюта пошли на колесо, чтобы попрощаться с ребятами. На покрышке в этот вечер оставались свободные места, многие перед школой уже разъехались по своим городам. Было грустно расставаться, но ребята знали, что через год всё повторится, они снова встретятся, будут вечерние посиделки, весёлые и страшные истории, рассказы о путешествиях, игры в прятки и догонялки и ещё много всего.

А Николай в это время встречался с одноклассником Гришей Васильевым, толстым и лысым весельчаком, умелым рассказчиком анекдотов, обаятельным лентяем, в школьные годы не слишком вникающим в учебный процесс, а теперь занимающим серьёзную должность в сфере торговли. Во время застолья возбуждённый Григорий в своей речи назвал неожиданное назначение на должность «счастливым случаем». Размахивая руками, рассказывал о возможностях, при помощи которых он скоро приобретёт кооперативную квартиру, а личный автомобиль «Москвич», на котором он приехал в отпуск, уже стоит во дворе родительского дома. Николаю не было знакомо чувство зависти. Казалось, что ему до этого автомобиля? Конечно, нет никакого дела! Но Гриша, желая продемонстрировать свои достижения, предложил завтра отвезти его и Анюту на вокзал. И это было очень кстати! Потому что багаж, который соберут родители, ему просто не унести, а отказываться бесполезно! Да здравствует счастливый случай, который поможет разрешить некоторые житейские ситуации!

В назначенное время у дома Вересовых уже стоял Гришин «Москвич», около него, сверкая на солнце лысиной, важно прогуливался владелец этого «чуда». Автомобиль был под стать своему хозяину, ярко-красный, в тон его купальных плавок. В открытый багажник стали загружать всё, что приготовили родители, не забыли и маленький чемоданчик с вещами Анюты. Бабушка и дедушка старались своего настроения по поводу отъезда детей не показывать. Они шутили, давали наставления в дорогу, приглашали на каникулы в следующем году, передавали приветы Зое, сестре Мусе и Петру Петровичу. Николай занял место рядом с водителем, а Саша с Анютой устроились на заднем сидении. Когда автомобиль тронулся, баба Поля не сдержалась и пустила слезу, а дед, приобняв её, тихо произнёс:

– Вот и закончились «римские» каникулы, теперь до следующего лета…

– До него ещё дожить надо!

– Доживём! Нам нельзя по-другому! У нас с тобой, Полюшка, ещё много дел на этом свете! Как ребята без нас будут!? Нет, нет! И не думай о плохом!

Они одиноко стояли у ворот своего дома, махали вслед удаляющейся машине и казались такими маленькими, старыми и беззащитными. Анюта смотрела в заднее стекло автомобиля, и слёзы ручьями текли по её щекам. Самые печальные мысли вертелись в её голове. А что если дедушки с бабушкой не станет, ведь они уже не молоды, и некому будет встречать сыновей и внуков на крыльце старого дома в Римовке. И никто не придёт с прутом, чтобы выгнать из реки компанию, забывшую вернуться к обеду. Никто не поставит перед тобой тушённую со сливками картошку и не скажет, что нужно доедать до последней ложки. Анюта стала плакать навзрыд.

– Папа! Папа! Дядя Гриша! Остановите машину!

– Анюта, ты что! Успокойся! Не навеки прощаемся! Через год опять все приедете на каникулы!

– Дядя Коля, не через год, через девять месяцев! Я подсчитал!

– Тем более! Молодец, Сашок!

– Николай, у тебя дочка такая впечатлительная!

– Дети, они такие, особенно девочки! У самого-то ведь нет детей?!

– Нет! Сейчас не время! У меня карьера, много планов!

– Смотри, Гриша, чтоб потом не было поздно!

Дома Анюте казалось всё таким необычным и немного забытым, прошло три месяца с тех пор, как она в последний раз видела свою комнату, шкаф с книгами, кактусы на узком подоконнике, в углу, прислонившись друг к другу, на столике сидели куклы, с которыми Анюта играла всё реже и реже. На стене висела огромная карта мира, и когда они с папой читали книжки о путешествиях, то на ней отыскивали места, о которых шла речь. Под картой расположился Анютин диванчик, а на нём плюшевый медведь с оторванным ухом, подаренный ей родителями ещё в трёхлетнем возрасте. Письменный стол стоял у самого окна, и создавалось впечатление, что Анюта только что сидела за ним, потому что здесь была стопка тетрадей и новые книги, и одна из них была раскрыта. Анюта начала рассматривать книги и поняла, что это учебники для второго класса. Цифра «2» на каждом учебнике подтверждала, что она стала старше на целый год, на целый класс! Анюта встала у большого зеркала в прихожей и, глядя на своё отражение, произнесла: «Ученица второго класса «Б» Вересова Анна!» Потом ещё раз внимательно посмотрела на себя и весело рассмеялась. В день приезда они с папой были вдвоём, ходили в парк, катались на каруселях, ели мороженое и сладкую вату, пили газировку. Папа сказал, что так весело провести оставшихся два дня до школы они просто обязаны! Вечером, до прихода мамы с работы, Николай и Анюта решили приготовить праздничный ужин. В готовке у них не было большого опыта, и новоявленные повара поступили просто, сварили картофельное пюре, а из готового фарша сделали котлеты. Ужин получился на славу, все были рады этой встрече. Анюта стрекотала без умолку, рассказывая истории, которые родители ещё не успели узнать. Когда она отлучилась в свою комнату, Зоя предложила Николаю поговорить с дочкой и предупредить её о том, что не обо всех римовских приключениях нужно рассказывать Марии Тимофеевне, чтобы не волновать её и поберечь нервную систему заслуженного педагога. Ведь бабушка Муся звонила ей на работу, чтобы предупредить о своём завтрашнем визите. Николай категорически отверг Зоино предложение и сказал, что диктовать ребёнку, о чём можно говорить, а что нужно утаить, нельзя! Может получиться история с результатом «наоборот»! На том и порешили.

Встреча Марии Тимофеевны и Анюты была эмоциональной. Видно, что они соскучились и были рады увидеть друг друга. А дома их с распростёртыми объятьями встречал добродушный Пётр Петрович. На столе красовался бисквитный торт с кремовыми розочками, бутылка лимонада, любимого всей детворой. А из кухни, покачиваясь на тонких ножках, вышел маленький пушистый котёнок, имя которому должна придумать его новая хозяйка Анюта. Воодушевлённая таким замечательным подарком, Анюта не выпускала из рук пушистый маленький комочек, тут же названный Фантиком, и не переставала благодарить бабушку Мусю и дедушку Петю. Ведь это первый в её жизни личный котёнок, хотя было сказано, что пока он будет жить у Златопольских, потому что Анюта большую часть времени проводит здесь, а в её семье все работают, и за котёнком некому следить. Анюта согласилась, что так будет лучше, ведь котёнок всё равно теперь принадлежит ей! И тут она вспомнила истории, связанные с деревенским котом Мурсаем, о его проказах, а за этими потянулись и другие истории о летних приключениях замечательной дружной четвёрки ребят. Анюта взахлёб рассказывала о вечерних посиделках на колесе, об игре в прятки, которая однажды закончилась нападением на неё собаки по кличке Гром, о детективной истории, связанной с находкой патефона на чердаке, о шалаше в саду и ночёвке на сеновале, о том, как они с Любашкой помогали ухаживать за только что вылупившимися цыплятами, о прыжках с кручи, о сплаве по реке на огромной камере от автомобиля и об утятах, которых они с ребятами спасли. Но самая подробная история была поведана о молнии, ударившей в дом тёти Раи, когда они с мамой и Таней находились там. Анюта так увлеклась рассказами, что не заметила, какое впечатление они производят на бабушку Мусю, сидевшую в большом мягком кресле, после каждого повествования всё глубже погружавшуюся в него. Пульс Марии Тимофеевны стал учащаться, её широко раскрытые глаза, не моргая, смотрели на девочку. А когда начался рассказ о свадьбе, то Анюта, приплясывая, стала петь частушки и, конечно, ту, про патефон, который никому не давал спать, особенно мужикам. Здесь терпению бабушки Муси пришёл конец.

– Петя!.. Пётр Петрович!!! Ты слышал, о чём говорит и о чём поёт этот ребёнок!? Это всё деревенская вольница, ни дисциплины, ни порядка! А я предупреждала! Но кто меня слушал!? Все мои труды напрасно потрачены! Сколько сил вложено, сколько нервов! И всё перечёркнуто этими каникулами! Как быть!? Что делать!?

– Мусенька, ты слишком строга к себе и ребёнку! Девочка провела замечательные, насыщенные событиями летние каникулы! Много нового узнала, многому научилась! Да, были и негативные моменты! Но это ведь жизнь во всех её проявлениях! А как она об этом рассказывает, у Анюты явно литературный талант! Вот на что надо обратить внимание! А ты бы предпочла, чтоб она оставалась в душном городе, выходила с тобой гулять за ручку или маршировала на летней площадке под барабан? Так, что ли? А после лета в Римовке посмотри, сколько у неё впечатлений, сколько радости принесли ей эти каникулы! Успокойся, выпей, я тебе накапал валерьянки… Ты же педагог, и если есть какие-то недостатки, ты их обязательно исправишь! С твоим-то опытом!

Вернувшись домой, Анюта рассказала родителям о сцене, которая произошла в доме Златопольских. Она не понимала, как можно не любить Римовку и время, проведённое в ней. Тем более, что бабушке Мусе посчастливилось родиться и вырасти там. Зоя, ласково улыбаясь, попыталась разрешить сомнения дочери.

– Чаще всего взрослые забывают, что они когда-то были детьми, что радовались простым вещам: играм, купанию в реке, общению с друзьями. А это нужно помнить, беречь и хранить в своей душе. Без этого можно превратиться в скучных, безрадостных ворчунов, даже в юном возрасте! Но я уверена, что тебе, Анюта, это не грозит! У тебя хорошая память!..

Николай после Зоиных слов подошёл и обеими руками крепко обнял своих девчонок.

– Девчонки мои дорогие! У каждого человека, независимо от возраста, должны быть свои «римские» каникулы! Где ты снова будешь чувствовать себя счастливым, как в детстве! И здорово, что у нас с вами есть на земле такое место!

Утка с яблоками

Чтобы успеть на трамвай, нужно ускориться и пробежать некоторое расстояние до остановки. Наташа всегда это делала с лёгкостью, несмотря на то, что спортивными навыками не обладала. Сегодня повезло, в транспорте немного народа, и даже имеются свободные места. Устроившись поудобнее, она предалась своему любимому занятию – наблюдению за людьми, их поведением, привычками, манерой одеваться и говорить, а потом – попыткам угадать, кто они по профессии, есть ли у них семьи и какие отношения у них с родителями или детьми, чем могут увлекаться, что особенно может радовать и огорчать того или иного человека. Делая заключения, она, конечно же, не могла проверить правильность своих выводов, но эта игра всегда увлекала её и была полезна в работе. Наташа мысленно разговаривала с ними, придумывая этим людям биографии, жизненные истории, ситуации, из которых её герои находили выход или оставались в подвешенном состоянии, так и не решившись что-либо изменить в своей жизни. Вечером, по возвращении домой, самые интересные и удачные истории, по её мнению, она сразу записывала, лихо стуча по клавишам своего новенького ноутбука, по ходу делая исправления, меняя имена, события, диалоги. На этот раз её внимание привлекла кондукторша – женщина средних лет с незамысловатым лицом, покрытым сплошь множеством веснушек. Плотно сжатые губы и опущенные уголки рта делали её лицо недобрым. Она медленно шла по вагону с равнодушным видом, лениво отрывая билеты от катушки, висевшей у неё на груди. Но глаза этой особы предательски выдавали её интерес к пассажирам, взгляд её скользил по лицам, создавалось впечатление, что идёт тщательный выбор жертвы. В поле её зрения попала запыхавшаяся женщина, увешанная сумками, долго устраивающаяся на сидении, явно не подходящем ей по размеру. Кондукторша поспешила к ней, изобразив на лице подобие улыбки: «Билетики! Не забываем приобретать билетики!» – прозвучал её голос с лелейными нотками. Пассажирка засуетилась, пристраивая своё добро, чтобы освободить занятые руки. Но вот монеты извлечены из кошелька женщины и ловко обменяны на мятый билет из недр кондукторской сумки. Пассажирка или не увидела, или не захотела замечать, что ей вручили использованный билет. Продолжая шествовать по вагону, кондукторша приблизилась к Наташе, выражение лица которой выдавало в ней человека интеллигентного и нескандального, было понятно, что она очередная жертва этого эксперимента. Получив деньги, кондукторша с отвлекающей улыбкой, обращённой к Наташе, проделала тот же фокус. Но здесь произошёл сбой отлаженной системы. Наташа тихим, но уверенным голосом, попросила выдать ей новый билет. Она уже знала, чем может грозить такая ситуация, в которой однажды получила неприятный урок. Это произошло год назад, Наташа пожалела кондукторшу и взяла такой же помятый клочок бумаги, понимая, что при небольшой зарплате эта женщина подрабатывает таким образом, но здесь нагрянули контролёры, переписали последний номер на билетной катушке и начали проверку – номер Наташиного билета не совпал. Получился скандал, пришлось заплатить штраф, кондукторша открестилась от этой ситуации, назвав Наташу бессовестной мошенницей. К этому уже имеющемуся званию сегодня прибавилось новое – «мелочная скряга», но было оно произнесено тихо, со злобным шипением. И вообще Наташа поняла, что ей почему-то не везёт на трамвайных кондукторов, ведь это не первый и не второй случай в её жизни. Ей вспомнилась история, которая произошла в одну из зим после Нового года, во время всенародных зимних каникул, когда страна отдыхала, гуляла и праздновала. В череде праздничных дней затерялось Рождество. Его тогда ещё не выделяли в календаре красным цветом, это будет позже, но уже стали говорить о нём по радио и с экранов телевизоров. Праздник возвращался в семьи. В просторной комнате стояла большая украшенная ёлка, как было принято в семье, она будет красоваться в доме до двадцать пятого января, дня святой Татьяны, считающейся покровительницей студентов. Наташа решила в этом году отпраздновать Рождество с запечённым гусем с яблоками и поехала на рынок, чтобы приобрести эту птицу, но не тут-то было – гусей уже всех раскупили. Оказалось, что задолго до праздника нужно делать заказ и заранее договариваться с продавцами. Наташа этого не знала. Вместо гуся была куплена утка, ведь «утка с яблоками» – звучит тоже неплохо! Уложив птицу в целлофановый пакет, она поспешила к трамвайной остановке. Вдоль аллеи, по которой пролегал её путь, стояли торговые палатки, Наташа никогда и ничего не покупала в подобных местах, предпочитая делать это в магазинах, но сейчас её внимание привлекла вывеска «Ярмарка качественного трикотажа». Она подошла к прилавку и увидела приятные ночные сорочки, убедилась, что товар был на самом деле качественный, рисунок на ткани неяркий, в пастельных тонах, ворот украшен тонкими кружевами. Наташа попросила показать ей сорочку сорок восьмого размера. Разложив её на прилавке, она поняла, что цифра на ярлычке не соответствует действительности – сорочка была огромная! Выходит, не верь глазам своим! Обратившись к продавщице, Наташа попросила подобрать товар по размеру, не обращая внимания на ярлычки. К дискуссии о несоответствии размеров подключилась старушка в сером потёртом пальто, в шапке, на макушке которой красовались облезлые, видавшие виды песцовые хвосты. Когда товар был выбран, Наташа полезла в сумку за кошельком, но сумка была открыта, и кошелька в ней не оказалось, только теперь она поняла, почему так близко стояла старушка и что её влекло к этому прилавку. Извинившись перед ворчащей продавщицей, которая сетовала на отнятое у неё время, Наташа, расстроенная, побрела к остановке. Украденных денег было немного, о них она не так жалела, как о любимом кожаном кошельке. Покупка кошелька для Наташи была всегда важным событием, она его долго рассматривала, прилаживала к рукам, закрыв глаза, вдыхала запах хорошей морёной кожи, проверяла кнопки и защёлки на изделии и только тогда решалась купить. Тщательный выбор был обусловлен тем, что этот предмет должен служить долго, быть функциональным, соответствовать всем требованиям и радовать глаз хозяйки. Вот именно такого предмета вместе с деньгами была она сегодня лишена! Трамвай подошёл быстро, войдя в вагон, Наташа мысленно в голове прокручивала объяснение с кондуктором, уверенная в том, что сможет рассчитывать на понимание в этой ситуации. В вагоне было многолюдно, и кондукторша, на ходу обилечивая пассажиров, долго продвигалась к задней площадке, на которой ждала её Наташа.

– Извините, пожалуйста, у меня украли кошелёк со всеми деньгами, войдите в моё положение и позвольте мне проехать до моей остановки.

Уверенность в том, что её поймут, быстро покидала Наташу – перед ней стояла женщина с красным морщинистым лицом, на котором неуверенной рукой чёрным карандашом были нарисованы извилистые брови, жирные стрелки на верхних веках подчёркивали отёчность маленьких глаз, женщина явно злоупотребляла алкоголем. Довершал её образ рот, лишённый переднего зуба, обрамлённый яркой красной помадой.

– Безбилетница? А платить я, что ли, за тебя буду?

– Ну я же только что вам объяснила причину, меня обокрали!

– Все вы это только и придумываете, лишь бы бесплатно проехать!

– Что вы такое говорите? Посмотрите на меня, разве я похожа на человека, который ездит без билета!

– А ЧЁ мне смотреть, я вспомнила тебя, ты не первый раз хочешь проехать зайцем и придумываешь, что тебя обокрали. А ещё шубу норковую на себя напялила!

К этому диалогу стали прислушиваться пассажиры, кто-то улыбался, опустив глаза, кто-то открыто посмеивался, отпуская язвительные реплики. Наташа была готова провалиться сквозь пол этого проклятого вагона. Обида, стыд и злость жгли её изнутри, она молчала, решив, что дальнейшие переговоры будут ей только во вред и что это может закончиться выдворением из трамвая. Обилетив пассажиров на задней площадке, бросив последний взгляд на безбилетницу, кондукторша удалилась с чувством выполненного долга. Вокруг Наташи стояли люди, посматривающие на неё исподтишка, радуясь тому, что не они находятся в таком неприятном положении. Среди них были мужчины, если их можно так назвать, но ни один из них не предложил своей помощи, не остановил этого безобразного представления. Кого они испугались? Эту несуразную кондукторшу, ощутившую на мгновенье свою власть над другим человеком? Или сами впервые почувствовали себя в другой, непривычной весовой категории, людьми независимыми, свободными от проблем, хотя бы на короткое время – на время поездки в трамвае!

От пережитого волнения Наташа не могла попасть ключом в замочную скважину и потому стала нервно, с силой нажимать кнопку звонка. Дверь открыл её муж, спокойный седовласый профессор математики. Увидев жену в таком состоянии, с растёкшейся и размазанной по лицу тушью, то ли от мокрого снега, то ли ещё от чего, с выбившимися из-под шапки волосами, муж растерянно спросил: «Наташа! Что случилось?!»

И Наташа, взрослая, интеллигентная женщина, имеющая психологическое образование, пишущая стихи и прозу, никогда не позволяющая себе грубых выражений, спокойная и рассудительная, шмыгая носом, сдерживая слёзы, на одном дыхании выпалила: «Суки! Суки!»

Профессор, ничего не понимая, очумело смотрел на жену, его правая бровь поползла вверх, глаза округлились и часто заморгали.

– Наташенька! Кто тебя обидел? Зайди в дом, что ты стоишь на пороге! Ты вся мокрая, снимай шубу! Успокойся! Сейчас я сделаю чай, потом всё мне расскажешь!

Немного придя в себя, умывшись и выпив горячего чаю, Наташа поведала свою историю, прерывая её всхлипыванием и редким подвыванием.

– Моя дорогая, ну зачем так реагировать на дураков, тем более на эту чумную тётку-кондукторшу!

– Тебя там не было, ты не видел этого позора и ужаса! Поэтому ты так говоришь!

– Наташа, просто делай выводы – не нужно ходить на рынок и не нужно ездить в трамваях!

Мужчины!.. Только они могут так всё упрощать! Но в этом была некая рациональная идея. С тех пор прошло немало времени, было много праздников, в том числе и Рождество, но ни на одном торжестве стол, накрытый в Наташином доме, не украшало блюдо под названием «гусь или утка с яблоками».

Пасха

Пасха – светлый, удивительный праздник! В нашей семье Пасху праздновали всегда, даже тогда, когда это не приветствовалось властями. В школьные годы в этот день, а приходился он всегда на воскресенье, повсеместно устраивали праздник труда, то есть субботник. Дети или учились, или убирали школьную территорию, взрослые трудились на своих рабочих местах или тоже приводили в порядок улицы и дворы. О походе в церковь нельзя было и подумать, к тому же все мы были пионерами, комсомольцами или коммунистами, а значит, атеистами. Кстати, я ничего не имею против этих организаций – реалии того времени, реалии той жизни! Наверное, в этом тоже был свой смысл. Теперь, по прошествии времени, легко рассуждать и осуждать, но это не предмет нашего разговора. Сейчас в мыслях я возвращаюсь в детство, в котором всё было просто, тепло и радостно, особенно, когда вся семья собиралась вместе!

Подготовка к Пасхе, суета на кухне, вкуснейшие запахи готовившихся блюд – в сё это нам, детям, очень нравилось, и возникало волнение в предчувствии наступающего праздника! Мама замешивала тесто на куличи или, как она говорила, ставила опару. В большой кастрюле пыхтела, вкусно пахла и просилась наружу упругая белая масса. Промывался под струёй воды блестящий сладкий изюм, а мы с сестрой, улучив минутку, когда мама переключала своё внимание на что-то другое, таскали это лакомство со стола. Особенно нам нравилось взбивать яичные белки с сахаром для помадки на куличи. Тогда у нас не было миксера, и это делали или большой деревянной ложкой, или такой металлической спиралевидной штукой, которую мы называли просто сбивалкой. Вот тут можно было оттянуться и получить удовольствие, облизывая сбивалку, наслаждаясь помадкой, которая становилась всё гуще и гуще! Старшей из нас, а значит, мне, позволялось намазывать на уже остывшие куличи этот белый тягучий продукт! Ещё меня завораживало, когда в фигурные жестяные формы мама ловким движением руки раскладывала шарики теста, а через некоторое время вынимала из духовки уже готовые куличи! Это было здорово! Делали заливное, которое называли холодцом, тушили мясо с картофелем и капустой, был обязательно винегрет, доставались из погреба бочковые мочёные яблоки, солёные арбузы с помятыми зелёными боками (арбузы солили только для меня, так как свежие я на дух не переносила, неприятие этой ягоды осталось у меня и по сей день). Но хочу сказать, что подготовку к празднику никто из нас не связывал с религией, ведь мы были воспитаны в советское время. Святить куличи, естественно, никто не ходил в церковь, по крайней мере, из нашего окружения. Очень важный атрибут Пасхи – это крашеные яйца. Разноцветные, блестящие, необычные! Но в нашей семье яйца красились только в один цвет, сейчас я его называю терракотовым, а в детстве – просто коричневым. Мама считала, что искусственные красители вредны, а естественный, который получается от луковой шелухи, самый красивый и полезный, с этим мнением и я согласна!

В каждой семье есть свои традиции, свои правила, свой уклад. И кто-то из старшего поколения был первым человеком, который стоял у истоков этих традиций. Я говорю не только о пасхальных приготовлениях. Многое, что происходило в моей семье, шло от бабушки, маленькой, аккуратной деревенской старушки с очень добрыми и умными глазами. Моя бабушка Марфа Фроловна была человеком верующим, но в церковь никогда не ходила, говорила, что верит в Бога, а не в попов, всегда молилась, тщательно ухаживала за иконами, которыми был увешан угол большой и светлой комнаты. Перед праздниками, независимо, религиозными или советскими, бабушка протирала иконы, меняла чистые с вышивкой рушники, украшала образа бумажными цветами, купала комнатное растение – крупную, развесистую розу, которая всегда стояла в углу под иконами. При этом она тихо напевала молитву. Перед Пасхой бабушка в доме делала генеральную уборку, могла даже затеять оклейку стен новыми обоями. Короче, подготовка к празднику шла полным ходом! А вот куличи и другие продукты освящала она по-своему: на красивое узорчатое блюдо ставила самый большой кулич, который обкладывала крашеными яйцами, чашечку с творогом, на блюдце – кусочек сала или мяса, в рюмочку насыпала пшена, в солонку – соль, в маленькую эмалированную кружку наливала воды. Всё это завязывалось в узелок из чистого белого платка и подвешивалось над крыльцом на выступающий деревянный брус, который бабушка называла килком. Она говорила, что Господь всё видит и всё знает про нас и что в эту святую ночь воздух пропитан Божьей благодатью и всё, что находится в узелке, освятится само собой, без людского вмешательства, а там – все продукты, которые нужны человеку для жизни, и пусть это будет в достатке в нашей семье! Бабушка была уникальным человеком с трудной и полной страданий жизнью, но это не озлобило её, не лишило её чувства юмора, она любила пошутить, сама придумывала остроумные поговорки, мы до сих пор пользуемся ими в нашем семейном кругу. «Не жалей клок волос – это не глаз и не нос», – так звучит одна из бабушкиных поговорок, которая до сих пор употребляется нами после неудачного посещения парикмахерской. Здесь и юмор, и точно выраженная мысль. Уже в зрелом возрасте она самостоятельно выучилась грамоте. И как только это случилось, переписала своим неуверенным, корявым почерком молитву «Живый в помощи», длинную и трудную для запоминания, а потом выучила её наизусть. Этой молитвой она начинала и заканчивала каждый свой день. И так было всю её оставшуюся жизнь. Бабушка знала много стихов, они были интересными, весёлыми и очень светлыми. И сейчас я понимаю, что она сочиняла их сама. Жаль, что по малолетству я не догадалась записать эти стихи. Наверное, от неё мне досталась способность складывать слова в стихотворные строки, а от меня это передалось моей дочери. А бабушкину манеру освящать куличи переняла моя мама, а от мамы и я – выношу все перечисленные продукты на лоджию, открываю окно, творю молитву, а утром всё освящённое – у нас на праздничном столе!

Христос Воскрес! С праздником Святой Пасхи!