Kitobni o'qish: «Сны Гуальтьеро»
Молодой дворянин, по имени Гуальтьеро, жил во Флоренции.
И на весь этот прекрасный город юный Гуальтьеро прославился своим пристрастием ко всем возможным увеселениям и празднествам, он был неугомонным завсегдатаем всех балов, где он кутил ночи напролет.
Слухи о том, каким неугомонным вертопрахом стал Гуальтьеро, распространились далеко за пределы прекрасной Флоренции и достигли жившего вдалеке, в тиши своего поместья старого друга покойного отца Гуальтьеро – синьора Рикардо.
А поскольку Гуальтьеро был сыном его друга молодости,
но к этому времени остался круглой сиротой, то эти слухи глубоко опечалили друга семьи Гуальтьеро – синьора Рикардо. И он задумался о том, что Гуальтьеро еще очень молод,
здоров, красив и не совсем не беден, но ведь нужно молодому человеку и о будущем подумать. И пора бы ему остепениться. И, кто, как ни он, синьор Рикардо, знавший Гуальтьеро еще ребенком, просто обязан помочь юноше найти верный и добропорядочный путь в жизни.
С этими мыслями синьор Рикардо, старый друг отца Гуальтьеро, встревоженный слухами о столь праздном образе жизни молодого человека, собрался в путь, во Флоренцию, чтобы навестить его и побеседовать о его будущем. Синьор Рикардо жил в своем загородном доме, вдали от шумной Флоренции, и очень редко приезжал в город, но, ради встречи с Гуалтьеро, он приехал сразу к Гуальтьеро домой.
И Гуальтьеро очень обрадовался этой встрече, тем более что синьор Рикардо так ласково заговорил с Гуалтьеро о его образе жизни, о своей тревоге за него, что Гуальтьеро полностью доверился ему и рассказал ему о своей тайне, которая вынуждала Гуальтьеро ночи напролет кутить и придаваться веселью в шумных компаниях до самого утра.
Так синьор Рикардо и узнал, что всё это происходило вовсе не от легкомыслия, а потому, что у Гуальтьеро была тайна! Тайна о снах Гуальтьеро, которые, которые мучали его по ночам. Эти сны так пугали его, что боялся ложиться спать. И поэтому с наступлением вечера он старался не оставаться дома один в тишине и покое, чтобы не заснуть, а стремился быть на всех шумных пирушках и веселых праздниках, где он был завсегдатаем, посещая все баллы во Флоренции, отчего весь город считал его неугомонным весельчаком, не догадываясь об истинных причинах времяпрепровождения Гуальтьеро. Но без сна человек жить не может и, в конце концов Гуальтьеро, словно подкошенный, валился на свою постель.
И тут его начинали мучить кошмары. Гуальтьеро кричал во сне, обливался холодным потом, просыпался со стоном и больше не мог заснуть.
И старый друг отца Гуальтьеро, синьор Рикардо, искренно пожалел его. Он задумался о том, как же помочь Гуальтьеро в его беде.
Внимательно выслушав юношу, синьор Рикардо сказал ему:
– Видишь ли, Гуальтьеро, в моём уединении я часто читаю старинные рукописи, и мне открылись тайны, неведомые другим. Порой меня даже называют волшебником, но это совсем не так. Потому что я почти никогда не пользуюсь тем, что узнал. Но твоего покойного отца я любил, как брата, а тебя люблю, как сына. Поэтому я попробую помочь и тебе. Вот, что я советую тебе сделать. В ночь новолуния, когда нарождается молодой месяц, сорви в лесу три ветви папоротника. Одну ветку сразу же брось в быстро текущие воды реки, вторую – брось в пылающий огонь, а третью, перед тем как уснуть, положи под свою подушку. И чтобы тебе ни привиделось, не бойся. Будь во сне таким же храбрым, как наяву. Да вот ещё что. Ты ведь знаешь – в самом страшном сновидении нам подчас является что-то прекрасное. Дотронься до этого и скажи:
– «То, что я вижу, – я вижу во сне! Но ты наяву приходи ко мне!»
Вот и всё, что я могу тебе, Гуальтьеро, посоветовать. А там посмотрим, что будет. . .
И вскоре синьор Рикардо попрощался со своим юным другом и уехал к себе.
А Гуальтьеро исполнил всё в точности, как ему посоветовал сделать синьор Рикардо.
И, едва положив под подушку третью ветвь папоротника, он моментально заснул. И в ту же ночь приснился ему удивительный сон, в котором
Гуальтьеро очутился, на балу, в великолепно торжественном и роскошном зале с той самой ветвью папоротника в руке, с любопытством рассматривавший все происходящее вокруг него. И он увидел, что здесь собралось множество нарядно и роскошно разодетых дам и галантных кавалеров. Все они пели, танцевали, смеялись, но, едва к ним подходил Гуальтьеро, они с негодованием и презрением отворачивались от него, словно он был отвратительным виденьем. Дамы брезгливо подбирали шлейфы, а мужчины так и норовили дать ему пинка. Ах, каким несчастным и униженным чувствовал себя Гуальтьеро на этом балу!
Вдруг дамы и кавалеры расступились, и Гуальтьеро оказался перед высоким неизвестным ему синьором в сверкающей короне. В зале было очень светло, но Гуалтьеро, как ни старался, не мог разглядеть лица этого человека. И это было так страшно, что юноша покрылся холодным потом. Человек сказал глухим голосом:
– Пора покончить с этой тварью!
Он вытащил из золочёных ножен меч с рукояткой, осыпанной драгоценными камнями, и замахнулся на него. Несмотря на весь ужас происходящего, Гуальтьеро, как заворожённый, не мог глаз отвести от меча, который медленно и неотвратимо поднимался над его головой. Ещё мгновение – и смертельный удар обрушится на него. Тогда Гуальтьеро собрал всё своё мужество. Он бросился вперёд, дотронулся ветвью папоротника до блистающего лезвия и произнес заклинание:
– «То, что я вижу, – я вижу во сне. Но ты наяву приходи ко мне!»
Едва он произнес это заклинанье синьора Рикардо, как тотчас же всё исчезло. Погасли все свечи в зале, мгновенно, словно растаяли дамы и кавалеры, сверкнул и пропал меч.
А Гуальтьеро впервые за долгое время спокойно проспал до утра.
А, когда утром он, счастливый и выспавшийся, проснулся, то не мог поверить своим глазам. Тот самый, сказочной красоты и великолепия меч с рукояткой, осыпанной драгоценными камнями, от взмаха которого он чуть не погиб во сне, спокойно висел на стене в изголовье его кровати.
На следующую ночь Гуальтьеро приснилось, что он бежит по бесконечному полю, как загнанный заяц. А за ним скачет на вороном скакуне всадник в развевающемся плаще, с копьём наперевес. Ноги у юноши подкашивались от страха, а сердце стучало так сильно, что казалось, словно вот-вот оно вырвется из его груди. Всадник неумолимо настигал его.
– «Сейчас мне конец!» – подумал юноша и упал на колени, покорно ожидая своей участи, прижимая к груди ту самую ветвь папоротника. Тут он вдруг вспомнил наставления синьора Рикардо. Гуальтьеро вскочил на ноги и смело обернулся к преследователю. Лицо всадника было закрыто плащом, но конь… Пресвятая Мадонна, как хорош был конь! Чёрный, без единой отметины, тонконогий, с пышной гривой! Гуальтьеро дотронулся до его копыта ветвью папоротника и быстро произнёс своё заклинание. И опять всё сразу исчезло.
А Гуальтьеро проснулся утром, отлично выспавшийся с безмятежной улыбкой на устах. Он оглядел комнату – ничто не изменилось. Но, когда юноша выглянул в окно, он увидел, что у крыльца бьёт копытом тот самый: чёрный, без единой отметины, конь, тонконогий, с пышной гривой.
– Зачем мне конь?! Зачем мне меч?! – воскликнул Гуальтьеро:
– Ведь я же не мечтаю о воинской славе! Моё сердце хочет только покоя, а сны продолжают мучить меня, как и раньше.
Однако к вечеру того дня желание спать одолело его настолько, что он едва успел положить ветвь ничуть не увядающего папоротника под подушку, как посоветовал ему сделать синьор Рикардо. И Гуальтьеро, тотчас заснув, и в этот раз увидел себя во сне. Он огляделся и понял, что заблудился в какой-то тёмной мрачной пещере. Гуальтьеро хотел из неё выбраться, но, как ни старался, не мог найти выход из этой пещеры. Он шёл в одну сторону, но натыкался на глухую каменную стену. Шёл в другую – и снова попадал в тупик. Ему казалось, что он провёл под этими низкими сводами целую вечность. Тогда он в отчаянии ударил по стене кулаком. Камни раздвинулись, и на Гуальтьеро потоком хлынули ослепительно сиявшие драгоценности – золотые монеты, рубины и изумруды. Этот внезапно возникший поток из драгоценностей и сверкающих золотых монет сбили Гуальтьеро с ног. А драгоценности всё сыпались и сыпались на него бесконечным сверкающим потоком, как водопад. Задыхаясь под их тяжестью, юноша из последних сил прокричал заклинание, в отчаянии размахивая веткой папоротника.
Едва Гуальтьеро открыл утром глаза, как тотчас снова зажмурил их: так ярко играли солнечные лучи в груде самоцветов. Целая куча их, словно насыпанная после молотьбы пшеница, грудой лежала посреди его комнаты.
Гуальтьеро, лежа в постели, приподнявшись на локте, смотрел на красные, зелёные и синие переливающиеся блики драгоценных камней. Вдруг в дверь постучали. И не успел Гуальтьеро крикнуть:
– «Войдите!» – как дверь медленно раскрылась и в комнату вошёл маленький, совсем крохотный, важный человечек. Такой маленький, что он был похож на живую куклу. У него была такая длинная седая борода, подвязанная лентой, чтобы кончик её, словно метла, не подметал пол. Глазки его сверкали – как два буравчика. Одет человечек был с такой пышностью, что ему позавидовал бы любой придворный щеголь.
Как ни удивился Гуальтьеро, он не мог удержаться от смеха, глядя на удивительного гостя.
А человечек тем временем ловко вспрыгнул на один из домашних тапочек, лежавших с вечера на полу комнаты Гуальтьеро, чтобы выглядеть солиднее. С этого
высокого места он отвесил поклон и заговорил пронзительным голосом:
– Синьор Гуальтьеро! Мой властелин, его величество король страны сновидений, весьма обеспокоен тем, что происходит в его королевстве. Вы присвоили себе меч такой красоты, какая только может присниться во сне! Вы похитили скакуна, который скачет быстрее мысли. А сегодня ночью вы опустошили королевскую сокровищницу, и она теперь пуста, как карман бедняка! Так дальше продолжаться не должно. Мой король прислал меня к Вам, чтобы договориться с Вами….
– Ах вот как?! – закричал в ярости, не дослушав его, Гуальтьеро:
– А как безобразно Ваш король обращается с несчастными людьми, которые против своей воли попадают в королевство сновидений?! Наконец-то я посквитаюсь с ним! Столько лет я боялся закрыть глаза по ночам, а теперь пусть он дрожит, когда я ложусь спать! Тот, кто пляшет, должен платить волынщику, кто разрезал дыню, должен купить её, кто доит корову, тот её и кормит. Не было такой собаки, которая, укусив меня и не получила бы от меня пинка. А ваш король дразнил, изводил, терзал, мучил меня, пил кровь из моего сердца и слёзы из моих глаз. Осиное гнездо – вот что такое ваше королевство! В ваших реках течёт не сладкая вода забвения, а луковый сок!
Тут Гуальтьеро остановился, чтобы перевести дыхание. Тогда человечек, оглушённый этой бурей слов, быстро сказал:
– Но мой король обещает не посылать вам больше дурных снов.
– Дёшево же он хочет от меня отделаться! – отвечал Гуальтьеро.
– Если Вас не устраивает предыдущее обещание моего короля, то – мы можем договориться иначе, – ответил посол и продолжил:
– Вы отдадите всё, что уже забрали у моего короля, и поклянётесь никогда не уносить из королевства снов ни одной вещи. А король взамен будет вам посылать самые лучшие, безмятежные, веселые, отборнейшие свои сны, из тех, которые любит смотреть он сам.
– Идёт! – ответил, развеселившись, Гуальтьеро.
– В таком случае приятнейших снов! – пискнул человечек и мигом исчез.
Вместе с ним исчезли драгоценные камни, не стало того меча, опустела конюшня Гуальтьеро.
С этого времени Гуальтьеро зажил спокойно. Он весело проводил дни, а ложась спать, заранее радовался снам. Сны и вправду были самые приятные. Иногда смешные, так что юноша, вспомнив их днём, вдруг начинал смеяться; иногда такие чудесные, что жалко было проснуться.
Так прошло три года. И Гуальтьеро однажды ночью увидел себя на цветущем лугу. Рядом с ним шла
девушка. Никогда Гуальтьеро не был так счастлив, как в том чудесном сне. Он слушал её нежный голос, любовался её лучистыми глазами и чувствовал, что сердце его согревается горячей любовью. Внезапно он вспомнил, что это только сон, и опечалился. Он сказал девушке:– Идём помедленнее! Я боюсь, что, когда мы дойдём до края луга, ты исчезнешь. Этот дивный сон закончится. Я всегда с радостью ждал наступления дня, но сегодня мне хотелось бы, чтобы солнце не всходило и ночь не кончалась. Словом, я люблю тебя.
– Ведь в твоей власти сделать так, чтобы мы не расставались! – воскликнула девушка и спросила его:
– Что же ты медлишь? Скорее дотронься до меня веткой папоротника и скажи те свои волшебные слова.
– Но я поклялся вашему королю никогда не уносить из его страны ни одной вещи.
– Разве я вещь? – удивилась красавица:
– Я лёгкое облачко, тающее в вышине, сонная грёза, уходящая с зарёй. И если ты дотронешься до меня, я ведь тоже не стану вещью. Я буду живой девушкой, которая любит тебя.
– Ты любишь меня?! – вскричал Гуальтьеро. Позабыв обо всём на свете, он крепко обнял свою любимую и проговорил то заклинание, взмахнув невесть откуда появившейся в его руке веткой папоротника:
– «То, что я вижу, – я вижу во сне! Но ты наяву приходи ко мне!»
Тающая в небе тучка, сонная грёза стала явью. Гуальтьеро женился на девушке, и они зажили счастливо.
Но вот удивительное дело – Гуальтьеро с той поры не видел снов, ни плохих, ни хороших. Верно, король страны сновидений повелел стражам не впускать его в своё королевство.
Однако Гуальтьеро это не печалило. Ведь с ним была та, которую он встретил во сне и любил наяву.
Веселую и красивую свадьбу Гуальтьеро долго вспоминала вся Флоренция, все радовались за него и его прекрасную невесту. Но больше всех за молодых радовался и был счастлив за них синьор Рикадро, но, конечно, он никому не рассказывал о чудодейственной ветви папоротника и о том, как она спасла Гуальтьеро. Ведь эта история так невероятна, что она и должна оставаться сказкой, простой народной сказкой.
