Kitobni o'qish: «Россия и мир в 1954 году. Роман-досье в биографиях, фактах, событиях, датах и цифрах»
© Переяслов Н. В., 2025
© Издательство «Родники», 2025
© Оформление. Издательство «Родники», 2025
От автора
Жизнь без вождя
Признаться, меня уже давно подмывало заглянуть в недра этого никем как следует не исследованного года и, как говорится, в фактах, цифрах и лицах посмотреть на то, чем он отличается от огромного множества своих более ранних или поздних собратьев, выстроившихся в нескончаемую цепочку-очередь, начинающуюся где-то в туманных просторах докиевской Руси и теряющуюся в предапокалиптически клубящемся дыме всё неотвратимее и отчётливее глобализирующегося будущего. Не буду темнить – не в последнюю очередь этому интересу способствовал тот заурядный факт, что привлекающий моё внимание 1954-й является годом моего собственного рождения, и мне хотелось хоть чуточку повнимательнее вглядеться в те события, которые сопутствовали моему появлению на свет. Однако были наряду с этим и некоторые иные причины, выделяющие его в моих глазах из великого множества других лет отечественной истории. Ведь 1954 год для советской страны – это первый год жизни без Сталина, первые шаги по привыканию общества к отсутствию управлявшей всеми в течение нескольких десятилетий железной воли вождя, начало освобождения людей от их самоубийственно тяжёлой любви к своему жестокому кумиру.
Да, Сталин действительно был великим руководителем, видевшим незримые для большинства других людей перспективы развития советского строя и поджидающие нашу страну на этом пути опасности и подводные камни; он знал, что нужно делать для укрепления экономической и военной мощи СССР и как именно это надо делать с максимальной эффективностью, и, руководствуясь этим знанием, твёрдо вёл народы Советского Союза в коммунистическое будущее. Но, скованные пускай и великой, но всё-таки чужой авторитарной волей, ведомые пускай и светлой, но насильственно вбиваемой им в головы идеей, опекаемые пускай и жизненно необходимым, но смертельно-костоломным порядком, люди год от года отвыкали от способности к самостоятельному мышлению, самобытному творчеству, проявлению политической и гражданской инициативы и превращались в запуганных и утративших свою волю рабов-«винтиков», способных действовать почти исключительно по указке своего высочайшего партийного лидера.
И вдруг этого суперчеловека, вождя народов и корифея всех наук, в одночасье не стало. Казавшийся бессмертным и вечным, руководитель сильнейшего в мире государства однажды лёг на диван своей кунцевской дачи и больше с него уже не встал. Нельзя сказать, что в СССР тут же наступила демократия и воцарилась абсолютная свобода, но со страны будто плиту бетонную сняли, десятки лет смертельным прессом вжимавшую всех в страницы «Краткого курса ВКП(б)». И томившаяся в людских душах, пережигавшая сама себя до той поры творческая энергия неукротимо ринулась наружу.
1954 год – это год, когда начали пересматриваться сфабрикованные, начиная с 1930-х годов, политические «дела» и на свободу в массовом количестве стали выходить вчерашние заключённые: бывшие «кулаки», «троцкисты», «контрреволюционеры», «шпионы», участники всевозможных антипартийных заговоров и иные «враги народа». Это год, когда Указом Президиума Верховного Совета СССР Крымская область была оторвана от РСФСР и передана в состав Украины. Год, когда было начато освоение целины, и тысячи молодых энтузиастов хлынули со всех концов Советского Союза в непаханые степи Казахстана, Алтая и других девственных регионов страны, чтобы с задорными улыбками и счастливыми песнями перевернуть плугами ценнейшие пласты пастбищных земель и посеять там зёрна необходимой государству пшеницы.
А ещё 1954 год – это год, когда в школах СССР было отменено раздельное обучение, и советские мальчики и девочки вошли в общие классы и сели за общие парты. Год, когда в городе Обнинске была пущена в работу первая в мире атомная электростанция, а на Тоцком полигоне взорвана первая в СССР атомная бомба.
Но самое важное из перечисленных и не перечисленных здесь событий – это всё-таки то, что открылись ворота соловецких, воркутинских, карагандинских, сибирских и дальневосточных лагерей, и десятилетиями несправедливо томившиеся в неволе люди начали выходить на свободу и вливать свой труд, талант, инициативу, энергию и творчество в становление советской державы. Да и вообще, из жизни советских людей в это время начал окончательно выветриваться страх, и на его место наконец-то пришла радость полноценного восприятия жизни. Наступила оттепель.
Именно с января 1954 года начали рождаться те, кто (да простится мне эта невольная грубоватость!) были зачаты в период, начинающийся с конца марта – начала апреля 1953 года, то есть спустя какое-то время после смерти и похорон Сталина. По сути дела, родившиеся в 1954 году – это первое во всей послереволюционной России поколение граждан, которое было зачато в ночах, где люди наконец-то перестали вздрагивать от стука чьих-то шагов на лестнице или шума подъезжающего к дому автомобиля, а потому и не вобрало в свою кровь (ещё до своего рождения, через гены родителей) того парализующего душу страха, с которым в течение всех предшествующих десятилетий рождались и жили поколения их родителей и старших братьев. Это, конечно же, ни в коей мере не означает, что все, кто родился в 1954 году, автоматически становились антисталинистами. Вовсе нет: мировоззрение и убеждения каждого из них (а точнее сказать, из нас, так как я тоже принадлежу к представителям этого уникального года рождения) остаются самыми разнообразными и свободными, так что в рядах послесталинского поколения имеются как ниспровергатели, так и почитатели личности Иосифа Виссарионовича. И, надо признаться, последние вовсе не составляют безусловного меньшинства. Но даже в этом демонстративном и вызывающем сталинолюбии проявляется не что иное, как та самая раскрепощённость духа и мысли, которая затопила страну после смерти великого, но сковывавшего этой своей великостью почти все творческие и жизненные инициативы вождя.
Среди представителей этого первого поколения советских граждан, зачатого уже без пугающей тени Сталина за спиной и рождённого в свободной от страха атмосфере, обращают на себя внимание такие известные деятели культуры, искусства, спорта, общественной и политической жизни – да практически и всех других сфер нашего бытия! – как недавний президент Республики Армения Роберт Кочарян; актёр, продюсер и шоумен Леонид Ярмольник; певец и музыкант Юрий Лоза; актёр Валерий Гаркалин; певица Лайма Вайкуле; композитор Игорь Крутой; президент Республики Беларусь Александр Лукашенко; бывший президент самостийной Украины Виктор Ющенко и его премьер-министр Анатолий Кинах1; эстрадный певец и композитор Алексей Глызин; кинорежиссёр Юрий Кара; бывший президент Республики Ингушетия Герой Советского Союза Руслан Аушев;
поэт и сценарист Юрий Арабов; поэт и депутат Мосгордумы Евгений Бунимович; поэт-метаметафорист Алексей Парщиков; эстрадный певец Александр Серов; вице-премьер Российской Федерации Сергей Нарышкин; известный композитор, джазмен, рок-пианист, художник и режиссёр Сергей Курёхин; поющий иеромонах Роман (Матюшин); председатель Московской городской Думы Владимир Платонов; артист нетрадиционной ориентации Борис Моисеев; «культовый» петербургский писатель Андрей Левкин; футбольные тренеры Олег Романцев и Валерий Газзаев; нынешний генеральный директор «Комсомольской правды» Владимир Сунгоркин и многие, многие другие наши соотечественники или ближайшие соседи по СНГ. Да и не только по СНГ, поскольку этот год оказался плодоносным на ярких личностей также и для многих других стран мира. В частности, в 1954 году родились такие известные в последующем политические и культурные деятели как госсекретарь США Кондолиза Райс, президент Республики Венесуэла Уго Чавес, федеральный канцлер Германии Ангела Меркель, киноактёры Джеки Чан, Джон Траволта и Джеймс Белуши, экс-президент Польши Александр Квасьневский, самый известный американский теле- и радиоведущий Говард Стерн, сербский режиссёр Эмир Кустурица, немецкий музыкант, композитор и продюсер Дитер Болен, канадский режиссёр Джеймс Кэмерон, американский писатель-фантаст Брюс Стерлинг и преогромный ряд других выдающихся или же просто очень талантливых и обладающих мощной творческой энергетикой личностей.
1954 год ознаменовал собой начало множества новых направлений в музыке, кино, литературе и других видах искусства. В этом году Элвис Пресли записал в студии Сэма Филлипса свою первую песню «That’s All Right, Mama», открывшую собой великую эпоху рок-н-ролла. В этом году в Москву впервые приехал известный индийский актёр и режиссёр Радж Капур, показавший здесь свой знаменитый фильм «Бродяга». Будущая певица Далида победила в этом году на конкурсе красоты и получила в качестве первой награды весьма лестный титул «Мисс Египет», после чего режиссёр Марко де Гастин пригласил её сниматься в одном из своих фильмов в роли бедуинки, затем настоял на том, чтобы она всерьёз занялась музыкой, а спустя год повёз начинающую певицу в Париж.
В этом же году на экраны вышел фильм режиссёра Акиры Куросавы «Семь самураев»; появилась картина Иосифа Хейфица «Большая семья» с Борисом Андреевым в главной роли; вышла в прокат знаменитая лента Иносиры Хонды «Годзилла»; был снят знаменитый фильм режиссёров Александра Ивановского и Надежды Кошеверовой «Укротительница тигров», в котором состоялся актёрский дебют Леонида Быкова и Людмилы Касаткиной, а также появился целый ряд других знаковых для истории отечественной и мировой кинокультуры художественных фильмов.
В 1954 году Советский Союз вступил во всемирную организацию ЮНЕСКО. В Москве после долгого перерыва открылась выставка ВСХВ (нынешняя ВДНХ). В журнале «Знамя» были опубликованы стихи Бориса Пастернака из его романа «Доктор Живаго», публикация которого за границей принесёт ему впоследствии мировую славу, Нобелевскую премию и остракизм внутри его собственной Родины. В этом же году начали печатать произведения и запрещенного до той поры Ивана Алексеевича Бунина, скончавшегося незадолго до этого во Франции, а возвратившийся в Москву после семнадцатилетнего пребывания в лагерях Варлам Шаламов начнёт работу над своей книгой «Колымские рассказы».
В 1954 году состоялся 2-й съезд Союза советских писателей, хотя и не лишённый ряда необоснованно острых критических выступлений против отдельных литераторов, но проходивший уже в условиях начинавшей проявлять себя общественно-политической «оттепели». В этом же году Александр Твардовский начал работать над поэмой «Тёркин на том свете», являющейся сатирическим продолжением «Василия Тёркина», а Арам Хачатурян закончил работу над знаменитым ныне балетом «Спартак». В 1954 году в газетах впервые напечатали стихи молодой поэтессы Беллы Ахмадулиной, а Фазиль Искандер окончил Литературный институт им. А. М. Горького.
1954 год – это также год начала творческой карьеры целого ряда известнейших в последующем деятелей отечественной культуры: Алексея Баталова, Евгения Матвеева, Анатолия Папанова, Ролана Быкова, Валентины Леонтьевой, Александра Володина, Юрия Назарова, Олега Стриженова и множества других артистов, композиторов, поэтов, писателей, имена которых сегодня считаются знаковыми.
В 1954 году началось заполнение Куйбышевского водохранилища под Волжскую ГЭС, появились первые образцы автомобиля «ГАЗ-21» «Волга», начались хрущёвские эксперименты с кукурузой. Американский писатель Эрнест Хемингуэй был удостоен в этом году Нобелевской премии в области литературы, а США объявили о том, что на атолле Бикини успешно прошло испытание термоядерной (водородной) бомбы, мощность которой более чем в 500 раз превосходила бомбу, сброшенную в 1945 году на Хиросиму.
В этом же году начал свою политическую деятельность Саддам Хусейн, вступив в тайную ячейку Партии арабского социалистического возрождения (БААС). Из СССР в Израиль выехали первые после войны 53 еврея. Советская сборная по хоккею завоевала в Стокгольме звание чемпиона мира. А возле острова Тайвань был захвачен чанкайшистами советский танкер «Туапсе» вместе с 49 членами экипажа.
В марте 1954 года на базе существовавшего Министерства госбезопасности СССР была создана одна из мощнейших в мире разведывательно-карательных организаций, получившая широкую известность под зловещей аббревиатурой КГБ. В том же месяце в Москве были пущены в строй станция метро «Краснопресненская» и «Киевская» и с ними введён в эксплуатацию участок Кольцевой линии от станции «Белорусская» до станции «Парк культуры», замкнувший собой кольцо Московского метрополитена.
1954 год – это год первого издания знаменитой «Книги рекордов Гиннесса», которая тогда называлась «Книга превосходных степеней», а также выпуска первого номера всемирно известного ныне журнала «Playboy».
В этом году в США был найден самый большой гриб трюфель весом в 2,5 килограмма, который, как сообщили СМИ, был подарен американскому президенту Дуайту Эйзенхауэру. А в Советском Союзе в это время был создан и запущен в серийное производство истребитель МиГ-19 со стреловидным крылом в 55 градусов.
А ещё в 1954 году в казахстанском лагере «Степной» под городом Джезказганом произошло 40-дневное восстание политзаключённых, в результате которого 700 человек из 8000 восставших были застрелены прибывшими войсками; в дачном местечке Ньюпорте состоялся первый фестиваль джаза в США; советский хирург-экспериментатор Владимир Демихов сотворил первую в мире двухголовую собаку, пересадив голову щенка на шею немецкой овчарки; полковник Гамаль Абдель Насер совершил государственный переворот и занял пост премьер-министра Египта, а Генеральная Ассамблея ООН рекомендовала всем странам ввести в практику празднование Всемирного дня ребёнка как дня мирового братства и взаимопонимания детей, посвящённого деятельности, направленной на обеспечение благополучия детей во всем мире.
Следует также упомянуть, что в самом конце марта 1954 года руководством СССР было высказано желание войти в состав блока НАТО, которое – то ли к нашему сожалению, то ли к счастью – не получило тогда одобрения со стороны натовского руководства, которое решило, что «нереальная природа предложения не заслуживает обсуждения».
Практически в каждый из дней этого поистине феноменального года происходили какие-либо громкие или малозаметные, на первый взгляд, события, которые в той или иной мере отзовутся в последующие годы в экономической, политической, научной и культурной жизни не только нашей страны, но и всего мира.
1954 год не является серединой XX века, но если «отмотать» от него 37 лет назад, то мы угодим ровнёхонько в революционный 1917 год, с которого в России началась эра социализма. А если эти самые 37 лет к 1954 году прибавить, то мы окажемся прямиком в 1991-м, ознаменовавшемся распадом Советского Союза и завершением советского периода истории. Таким образом, 1954 год оказывается тютелька в тютельку в середине эпохи социализма, выступая её «водоразделом», причём не только хронологическим, но и энергетическим, так как, несмотря на распашку целинных земель, освоение мирного атома и другие достижения, с 1954 года в советском обществе начинается откровенный спад веры в построение коммунизма, который и приведёт впоследствии СССР к его полному развалу и окончанию социалистического эксперимента в России…
В истории человечества не бывает пустых и ничего не значащих лет, не оказывающих кардинального воздействия на развитие дальнейшей эволюции и технического прогресса, каждый год несёт в себе код определённых перемен и закладывает основы для вызревания новых общественно-экономических формаций. При этом у каждого века имеется свой ключевой, самый главный год, который, подобно замковому камню в арочной кладке, удерживает на себе вес свода всего столетия. Это не обязательно тот год, в котором происходили самые яркие и переломные события текущего века – такие, как, скажем, Октябрьская революция 1917 года, победа в Великой Отечественной войне 1945-го или же августовский путч 1991 года, хотя, казалось бы, именно им выпадало разворачивать отечественную и мировую историю на сто восемьдесят градусов. Настоящий же ключевой год может долгое время оставаться в тени и не бросаться в глаза, тая в себе «гены» тех событий или явлений, которые прорастут или созреют только годы или даже десятилетия спустя. Именно таким и оказался для XX века тихонько притаившийся в нескольких шагах от его хронологического перевала 1954 год, плотность поистине судьбоносных событий в котором настолько высока, что их с лихвою хватило бы на доброе десятилетие, а то и на всё столетие…
Часть I
Время великих перемен
(СССР, январь-декабрь 1954 года)
1. Как год встретишь, так он и пройдёт
О том, что 1954-й несёт в себе заряд непредсказуемых перемен и каких-то неожиданных событий, сигнализировал уже первый день наступившего Нового года. Получив в это утро газеты (а в те годы партийная пресса не брала себе таких долгих праздничных каникул, как сегодня), многие граждане СССР безошибочно поняли, что страна вступает в какую-то новую для неё полосу исторического развития. И основанием для таких выводов являлась всего лишь безобидная новогодняя речь Председателя Президиума Верховного Совета СССР Климента Ворошилова, опубликованная 1 января 1954 года на первой полосе газеты «Правда». И хотя непосредственно текст выступления Ворошилова ничего конкретного, кроме обещания каких-то туманных будущих успехов, в себе не содержал, сам факт его появления в главной партийной газете страны говорил смекалистым гражданам Советского государства об очень и очень многом.
Следует вспомнить, что Новый год в нашей стране был введён ещё указом царя Петра Первого, которым тот повелевал всем жителям своей державы «в знак доброго начинания поздравлять друг друга в веселии с Новым годом; по знатным и проезжим улицам у ворот и домов учинить некоторое украшение из древ и ветвей сосновых, еловых и можжевеловых, чинить стрельбу из небольших пушечек и ружей, пускать ракеты, сколько у кого случится, и зажигать огни». Сам Пётр поздравлял в этот день народ в Успенском соборе Кремля, а после устраивал шумные гуляния и маскарады.
Позже традицию украшения новогодних ёлок игрушками и конфетами признала даже Православная Церковь, соотнеся этот обычай с празднованием предшествовавшего Новому году днём Рождества. Вот как она объясняла стремление превратить ёлку в сверкающую красавицу: «Ёлочные украшения, сладости и фрукты символизировали дары, принесенные маленькому Христу. А свечи напоминали освещение той обители, в которой останавливалось Святое семейство. К тому же на верхушку дерева всегда вешали украшение, которое символизировало Вифлеемскую звезду, взошедшую с рождением Иисуса и указавшую дорогу волхвам…»
Однако сразу же после Великой Октябрьской социалистической революции в стране был введён новый календарь, который передвинул все даты года на две недели вперёд, а сам Новый год был объявлен реакционным праздником и официально отменён, в связи с чем руководство страны обратилось к народу с воззванием следующего содержания:
«К гражданам России! Опираясь на волю громадного большинства рабочих, солдат и крестьян, Совет Народных Комиссаров постановляет отменить праздник встречи Нового года как контрреволюционный, проникнутый идеей буржуазного упадничества и поповского мракобесия. Вместо него вводится праздник «Красной вьюги», символизирующий начало мировой революции».
Вместе с отменой новогоднего праздника отменялась и трёхвековая традиция украшения новогодней ёлки, а также празднование Рождества Христова. Весьма красноречиво о тогдашнем отношении власти к этой традиции говорит стихотворение ныне несправедливо забытого поэта Валентина Ивановича Горянского, опубликованное им в 1919 году в Киеве:
Скоро будет Рождество —
Гадкий праздник буржуазный,
Связан испокон веков
С ним обычай безобразный:
В лес идёт капиталист,
Косный, верный предрассудку,
Ёлку рубит топором,
Отпустивши злую шутку.
Рухнет ёлка на сугроб —
И застонет, и заплачет,
Но буржую ничего
Эти жалобы не значат.
Он бесчувствен и жесток,
Он издевки мерзкой хочет,
Грубо ёлочку домой
Он по снегу приволочит…
<…>
…Тот, кто ёлочку срубил,
Тот вредней врага раз в десять —
Ведь на каждом деревце
Можно белого повесить!
При всём при том в 1936 году, когда, по выражению И. В. Сталина, «жить стало лучше, жить стало веселее», отменённый ранее новогодний праздник почему-то решили вдруг снова реанимировать и вернуть к жизни. Причём – с красочно украшенными новогодними ёлками, шампанским, Дедом Морозом, Снегурочкой и всеми остальными «контрреволюционными» прибамбасами. В магазинах даже появились первые советские ёлочные игрушки в виде самолётиков, корабликов, паровозиков и других символов индустриального развития государства. Газета «Правда» от 1 января 1936 года поместила огромную фотографию И. В. Сталина и крупной шапкой над ней дала праздничное поздравление: «С Новым годом, товарищи, с новыми победами под знаменем Ленина – Сталина!». В том же году председатель ЦИК СССР Михаил Иванович Калинин выступил на волнах дальней радиосвязи и поздравил с Новым годом советских полярников – участников первой арктической экспедиции.
Таким образом, Новый год снова был реабилитирован, и его празднование возвратилось в жизнь советских людей, однако следующее новогоднее поздравление, которое было адресовано всем гражданам страны, прозвучало в СССР только 31 декабря 1941 года. Выступил с ним всё тот же Михаил Иванович Калинин. Шла тяжкая кровопролитная война, стране было не до праздника, но гитлеровский блицкриг уже забуксовал у ворот Москвы, миф о непобедимости немецкой армии начал на глазах развеиваться, и «всесоюзному старосте», который подводил итоги первого года войны, было о чём поведать народу.
Но затем традиция личных обращений была снова надолго забыта.
Вспомнили о ней лишь после смерти Сталина, поручив Председателю Верховного Совета СССР Клименту Ефремовичу Воро-шилову поздравить строителей коммунизма с наступающим Новым 1954 годом.
Начиная с 1958 года личные выступления руководителей государства заменили на абсолютно безликие поздравления от ЦК КПСС, Верховного Совета и Совета Министров СССР. И только позже, когда пост генсека занимал уже Леонид Ильич Брежнев, традиция новогодних поздравлений от имени самого главы государства наконец-то утвердилась в стране окончательно. Произошло это в 1970 году. Хотя, как свидетельствуют очевидцы и архивы, его поздравительная речь напоминала собой не столько тост, сколько отчётный доклад съезду КПСС. В этом скучном выступлении Брежнев рассказывал народу о том, что за минувший год «вступили в строй сотни предприятий, проложены новые магистрали, поднялись новые города». А в конце желал «успехов в труде на благо социалистической Родины».
В 1982 году, после смерти Леонида Ильича, произошла заминка. На пост генерального секретаря ЦК КПСС избрали Юрия Владимировича Андропова, однако собрать сессию и провести его на пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР до Нового года не успели. А так как поздравлять народ по традиции должен был глава государства, а не партии, то право выступить с официальными поздравлениями было предоставлено 80-летнему первому зампреду Президиума Верховного Совета СССР Василию Кузнецову. Ни Андропов, ни Черненко на телевизионных экранах в новогоднюю ночь так и не появились. Возродил эту традицию уже Михаил Сергеевич Горбачёв. Причём обращался к народу он не из студии «Останкино», а из Кремля. В 1990 году Горбачёв обратился к стране уже в качестве первого Президента СССР. Так получилось, что в истории социалистического государства это произошло всего один-единственный раз, и уже к следующему Новому году Союз Советских Социалистических Республик прекратил своё существование.
Выступление Горбачёва, в котором он сообщал, что слагает с себя обязанности президента переставшей существовать страны, запомнили многие. А вот то, кому поздравлять граждан с Новым годом, оставалось непонятным. В Азербайджане и других независимых республиках проблему решили просто. Здесь уже были свои государственные лидеры, свои президенты, которые и поздравили граждан с Новым годом. А вот в Москве никак не могли решить, что делать. Передоверить поздравление Борису Николаевичу Ельцину не решились – это означало смириться с распадом СССР, а на это решимости тогда всё ещё не хватало. И тогда случился самый, пожалуй, главный курьёз в истории новогодних поздравлений. С наступлением 1992 года россиян поздравлял… юморист Михаил Задорнов! История навсегда сохранила главную цитату из его речи: «В Новосибирске, географическом центре России, вот уже 15 лет висит плакат. Огромными буквами на нём написано: «Да здравствует то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!» Вот эти слова я считаю лучшим поздравлением народу России!»
С выступлением Задорнова было связано ещё одно нестандартное обстоятельство. Как утверждают сотрудники телевидения, самое трудное – это не столько заснять текст телеобращения, сколько уложиться с ним в ограниченный хронометраж. Уложиться так, чтобы сразу же за последними словами поздравляющего следовал бой кремлёвских курантов. Так вот – сатирик Задорнов в этот хронометраж не уложился, и в результате телетрансляцию боя курантов… пришлось задержать примерно на одну минуту!
Такова вкратце беглая хроника официальных обращений российской власти к своему народу по поводу наступления Нового года. Которые, как мы отметили выше, были возобновлены 1 января 1954 года после тринадцатилетнего перерыва, знаменуя тем самым начало какого-то нового этапа в истории нашего государства и приближение неких неординарных и даже, может быть, судьбоносных событий. И эти события вскоре действительно начали происходить на всех уровнях жизни – причём как в нашем собственном Отечестве, так и далеко за его пределами.
2. Полуостров в подарок
Одним из главных официальных событий, открывавших собой новый 1954 год, было празднование трёхсотлетнего юбилея воссоединения Украины с Россией, состоявшегося 8 января 1654 года в городе Переяславле, когда Гетманщина приняла протекторат Московского Царства. Стремясь защитить украинские земли от притязаний Речи Посполитой и положить конец экспансии Крымского ханства, гетман Войска Запорожского (как тогда официально называлось украинское государство) Богдан Хмельницкий обратился к московскому царю Алексею Михайловичу с просьбой о заключении военного союза. Утром 8 января 1654 года решение о воссоединении Украины с Россией было одобрено на заседании рады генеральной старшины, полковников и есаулов, что было встречено с восторгом всеми находившимися в Переяславле. Затем, на всевойсковой раде, которая открылась в тот же день, он выступил с обращением к украинскому народу и тоже получил всеобщее одобрение. Русские послы публично передали гетману и казацкой старшине царскую грамоту о воссоединении Украины с Россией, от имени царя вручили Хмельницкому знаки гетманской власти и заверили, что будут сохранены завоёванные в освободительной борьбе права и вольности населения Украины.
И вот, желая совершить нечто неординарное и преподнести руководству УССР невиданный до сей поры подарок, Никита Сергеевич Хрущёв, затеявший после смерти Сталина борьбу с Маленковым за руководство страной и занявший в сентябре 1953 года пост первого секретаря ЦК КПСС, решил в знак вечной дружбы русского и украинского народов передать под юрисдикцию Украинской ССР Крымскую область, входившую до той поры в состав РСФСР. В связи с этим 25 января 1954 года состоялось заседание Президиума ЦК КПСС, одним из пунктов которого значился вопрос о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР. Существует протокол этого заседания № 49 от 25 января 1954 года, в котором выражено следующее постановление:
1. Утвердить с поправками, принятыми на заседании, прилагаемый проект Указа Президиума Верховного Совета СССР о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР.
2. Признать целесообразным провести специальное заседание Президиума Верховного Совета СССР, на котором рассмотреть совместное представление Президиумов Верховных Советов РСФСР и УССР о передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР.
Под протоколом данного заседания стоит подпись первого секретаря ЦК КПСС Никиты Сергеевича Хрущёва (АЛРФ.Ф.З.Оп.10.Д.65. Л.1, 4-б).
5 февраля того же года было принято Постановление Совета Министров РСФСР «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР» (протокол № 156, подписанный председателем Совета Министров РСФСР А. Пузановым и управляющим делами Совета Министров РСФСР И. Груздевым), в котором сказано, что, «учитывая территориальное тяготение Крымской области к Украинской ССР, общность экономики и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Совет Министров РСФСР постановляет:
– Считать целесообразным передать Крымскую область из состава РСФСР в состав УССР.
– Просить Президиум Верховного Совета РСФСР рассмотреть вопрос о передаче Крымской области в состав УССР и войти в Президиум Верховного Совета СССР с соответствующим постановлением. (ЦГА РСФСР.Ф259.Оп.1.Д.645.Л.159).
В тот же самый день, 5 февраля 1954 года, состоялось ещё и заседание Президиума Верховного Совета РСФСР под председательством М. Л. Тарасова (протокол № 41), на котором, помимо секретарей президиума, присутствовали также заместитель председателя исполкома Крымского областного Совета депутатов трудящихся Т. М. Пономаренко и председатель исполкома Севастопольского городского Совета депутатов трудящихся С. В. Сосницкий. Учитывая уже упомянутую выше «общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР», Президиум Верховного Совета РСФСР постановил:
– Передать Крымскую область из состава РСФСР в состав Украинской ССР.
– Настоящее постановление внести на утверждение Президиума Верховного Совета СССР.
Под протоколом стоят подписи Председателя Президиума Верховного Совета РСФСР М. Тарасова и секретаря Президиума Верховного Совета РСФСР И. Зимина (ЦГА РСФСР.Ф.385. Оп.13.Д.492.Л.1–2).
Через неделю, 13 февраля 1954 года, получив данное решение Президиума ВС РСФСР, в Киеве срочно собрался Президиум Верховного Совета УССР, рассмотревший вопрос «О представлении Президиума Верховного Совета РСФСР по вопросу передачи Крымской области в состав УССР», который, «обсудив представление Президиума Верховного Совета Российской СФСР по вопросу передачи Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР, внесённое на рассмотрение Президиума Верховного Совета СССР, Президиум Верховного Совета Украинской ССР, со своей стороны, считает, что передача Крыма Украинской ССР, учитывая общность их экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи, вполне целесообразна и является свидетельством безграничного доверия великого русского народа украинскому народу… Соответственно представлению Президиума Верховного Совета Российской СФСР Президиум Верховного Совета Украинской ССР постановляет:
– Просить Президиум Верховного Совета Союза ССР передать Крымскую область из состава Российской СФСР в состав Украинской ССР».
И подписи: председателя Президиума ВС УССР Д. С. Коротченко и секретаря Президиума ВС УССР В. Е. Нижника (ЦГАОР.Ф.7528. Оп.85.Д.94Л.9).
Через день, 15 февраля, Коротченко и Нижник направляют Председателю Президиума Верховного Совета СССР К. Е. Ворошилову письмо, в котором сообщают, что 13 февраля Президиум Верховного Совета УССР принял постановление по вопросу передачи Крымской области из состава Российской СФСР в состав Украинской ССР и вносит его на утверждение Президиума Верховного Совета СССР (ЦГАОР.Ф.7523.Оп.85.Д.94.Л.8).
В ответ на это 19 февраля 1954 года Президиум Верховного Совета СССР издаёт Указ «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав УССР», который гласит:
«Учитывая общность экономики, территориальную близость и тесные хозяйственные и культурные связи между Крымской областью и Украинской ССР, Президиум Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик постановляет:
– Утвердить совместное представление Президиума Верховного Совета РСФСР и Президиума Верховного Совета УССР о передаче Крымской области из состава Российской Советской Федеративной Социалистической Республики в состав Украинской Советской Социалистической Республики».
Указ подписан Председателем Президиума Верховного Совета СССР К. Ворошиловым и секретарём Президиума Верховного Совета СССР Н. Пеговым (Ведомости Верховного Совета СССР, 9 марта 1954, № 4, с. 64).
Далее, чтобы все эти документы обрели под собой юридическую почву, 26 апреля 1954 года на свет появляется Закон «О передаче Крымской области из состава РСФСР в состав Украинской ССР», которым Верховный Совет Союза Советских Социалистических Республик постановлял:
1. Утвердить Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1954 года о передаче Крымской области из состава Российской Советской Федеративной Социалистической Республики в состав Украинской Советской Социалистической Республики.
2. Внести соответствующие изменения в статьи 22 и 23 Конституции СССР.
И под ним – подписи тех же самых К. Ворошилова и Н. Пегова, которые, таким образом, узаконили ими же самими подписанный выше Указ (Ведомости Верховного Совета СССР, 12 мая 1954, № 10, с. 343).
Выступая перед своими коллегами по поводу принимаемого ими решения, секретарь Президиума Верховного Совета Союза ССР Н. М. Пегов патетически произносил: «Добровольная и безвозмездная передача Крыма из состава Российской Федерации в состав Украины имеет поистине историческое значение, олицетворяет собой новый, социалистический подход к разрешению территориальных вопросов… Решение о передаче Крымской области из РСФСР в состав Украинской ССР отвечает интересам русского и украинского народов и общим государственным интересам Советского Союза. Это решение, принятое в знаменательные дни трёхсотлетия воссоединения Украины с Россией, свидетельствует о дальнейшем укреплении единства и нерушимости дружбы русского и украинского народов в великой братской семье народов нашего социалистического Отечества…»
Однако патетика патетикой, а в осуществлённой акции имелись весьма серьёзные юридические пробелы, которые дают основание рассматривать передачу Крыма Украине как незаконную. Так, например, ст. 33 Конституции республики содержала исчерпывающий перечень полномочий Президиума Верховного Совета РСФСР из 11 пунктов: от права созывать сессии Верховного Совета, давать толкование законов РСФСР и до назначения и отзыва дипломатических представителей РСФСР, принятия верительных или отзывных грамот аккредитованных при нём дипломатических представителей иностранных государств. И этот перечень не содержал даже намёка на право решать вопрос о территориальном переустройстве республики.
Более того, не только Президиум Верховного Совета Российской Федерации, но даже и сам Верховный Совет ни своевременно, ни тем более задним числом не имел юридического права изменять или давать согласие на изменение территории РСФСР.
В соответствии со ст. 22 Конституции республики Верховный Совет РСФСР являлся высшим органом государственной власти РСФСР. Согласно ст. 23 Конституции он осуществлял все права, присвоенные РСФСР согласно ст. 13 и 19 Конституции РСФСР, с включением тех, которые входили в силу Конституции в компетенцию подотчётных Верховному Совету РСФСР органов РСФСР: Президиума Верховного Совета, Совета Министров и министерств РСФСР.
Итак, высший орган государственной власти РСФСР мог осуществлять лишь права, предусмотренные ст. 13 и 19 Конституции, да и то не в полном объёме. Между тем правовая норма о том, что территория РСФСР не может быть изменяема без согласия РСФСР, содержалась в ст. 16 Конституции, а значит, находилась вне сферы прав не только Президиума, но и самого Верховного Совета РСФСР. Отсюда следует, что никакие органы государственной власти РСФСР не наделялись правом изменять или давать согласие на изменение территории РСФСР.
Поскольку пункт «д» ст. 14 Конституции Союза ССР относил к ведению СССР в лице его высших органов государственной власти и органов государственного управления утверждение изменений границ между союзными республиками, а республиканская конституция не наделяла никакие органы государства правом решать этот вопрос, то впору говорить о конституционном пробеле. Остаётся единственный способ получения согласия РСФСР на изменение её территории – всеобщий референдум граждан. И пункт «г» ст. 33 Конституции Российской Федерации наделял Президиум Верховного Совета правом проводить всенародный опрос (референдум). Однако в 1954 году это сделано не было.
И только 2 июня 1954 года был принят Закон РСФСР «О внесении изменений и дополнений в статью 14 Конституции (Основного Закона) РСФСР», которым Крымская область исключалась из состава РСФСР. Но и этот закон несёт в себе следы спешки и правовой небрежности. В нём, как и в Указе от 19 февраля 1954 года, нет чёткой формулировки: «Передать Крымскую область и утвердить изменение границ между РСФСР и УССР».
Кроме того, при принятии решения о передаче Крыма не был принят во внимание, в частности, национальный фактор. С конца XIX века численность русского населения в Крыму продолжала непрестанно увеличиваться. По данным переписи населения 1979 года, русских в Крыму было почти в 2,5 раза больше, нежели украинцев, а численность татарского населения составляла примерно 13 тыс. человек. По итогам переписи населения 1989 года в Крыму проживало русских 67 %, украинцев – 25,7, татар – 2 %.
Готовя решение о передаче Крыма Украине, руководство страны не посчиталось ни с мнением самих крымчан, ни с мнением крымского руководства, хотя многие члены Крымского обкома КПСС обратились тогда к Н. С. Хрущёву и Председателю Президиума Верховного Совета СССР Н. М. Швернику с протестом против передачи Крыма Украине и предложением провести общекрымский референдум в соответствии с республиканской и союзной Конституциями. Но Хрущёв отреагировал на это незамедлительно и совсем не так, как надеялись просители: руководство «мятежного» Крымского обкома было обвинено в «антипартийной линии» и «великодержавном шовинизме» и уже к середине 1954 года чуть ли не в полном составе уволено с партийной работы, а самые непримиримые из его работников были арестованы. Правда, спустя полгода опальные крымские коммунисты получили-таки второстепенные должности в отдалённых райкомах (но не в обкомах) Урала, Сибири и Волго-Вятского региона. А их реабилитация, то есть снятие обвинений в «антипартийности» и «шовинизме», состоялась после закрытого решения ЦК КПСС только в 1984 году, когда во главе партии стоял К. У. Черненко.
Нельзя не видеть, что вопрос о передаче Крымской области Украине решался наспех, в очень короткие сроки и под огромным нажимом «сверху». Советское руководство, словно вдруг обезумев, во что бы то ни стало стремилось приурочить акт передачи полуострова к трёхсотлетию Переяславской рады, на которой было принято решение о воссоединении Левобережной Украины с Россией.
По одной из версий, пытающихся прояснить этот поступок Хрущёва, в основе передачи Крыма под юрисдикцию Украинской Советской Социалистической Республики видят желание Никиты Сергеевича хоть в какой-то мере искупить перед Украиной свою вину за то, что, будучи первым секретарем ЦК украинской компартии в 1938–1947 годах, он принимал активное участие в массовых репрессиях в этой республике. И вот теперь, чтобы заручиться поддержкой украинской верхушки, он и подарил Крым Украине.
Однако существует также и другая, почти детективная история, объясняющая эту торопливость и поспешность, которая была изложена в статье Бориса Сибирского «Полуостров замедленного действия», опубликованной в № 28 (426) московской газеты «Дуэль» от 12 июля 2005 года. По мнению автора, начиная с 1923 года руководство американской еврейской благотворительной организации «Джойнт» активно пробивало «проект создания на территории Советского Союза еврейской автономии», район которой должен был охватывать Одессу, Херсон, северную часть Крыма, побережье Чёрного моря до Сочи и Абхазии. В этот район площадью более миллиона гектаров предполагалось для начала переселить 500 тысяч евреев из западных областей Украины и Белоруссии. Стремясь заинтересовать советских лидеров в своих предложениях, авторы записки давали понять, что «Джойнт» при содействии американских и международных еврейских организаций может посодействовать Советскому Союзу в получении крупных кредитов и в оказании давления на правительство США.
Договор между СССР и организацией «Джойнт» был подписан 19 февраля 1929 года. Согласно этому строго секретному соглашению, СССР получал в виде займа по 900 тысяч долларов ежегодно в течение десяти лет под 5 % годовых. Если «Джойнт» признавал реализацию договора успешной, Советскому Союзу выделялся дополнительный кредит на сумму 0,5 млн долларов в год. Возвращение долга по займу с обусловленными процентами должно было начаться в 1945 году и завершиться в 1954. Особенность договора: правительство СССР выпустило и передало организации «Джойнт» облигации на всю сумму займа с процентами (20 миллионов долларов). Эти облигации раскупались в США по подписке среди самых богатых в Америке евреев. Владельцами облигаций стали, в частности, такие магнаты, как Рокфеллер, Маршалл, Варбург и даже будущие президенты Г. Гувер и Ф. Рузвельт. При нарушении Советским Союзом обязательств по договору финансирование со стороны «Джойнта» прекращалось. По условиям договора Советский Союз обязан был завершить выплаты на всю сумму займа с процентами в течение 1954 года. Вот почему этот год был для советского руководства «критическим» как по политическим, так и по финансовым обязательствам.
В 1947 году ООН приняла решение о создании еврейского государства в Палестине, снявшее с повестки дня вопрос о создании еврейской республики в Крыму. Советское правительство охотно и без промедления поддержало создание государства Израиль. Отныне «Крымский проект» навсегда утратил своё значение. Оставался, однако, сложный вопрос с возвращением долга.
Срок его возвращения «Джойнту» истекал в 1954 году, когда Сталина уже не было в живых. Советский Союз, восстанавливавший разрушенное войной народное хозяйство, едва ли мог завершить все выплаты по займу в положенные сроки. Назревал крупный скандал как для СССР, так и для «Джойнта», нежелательный для обеих сторон. Ни одна из них не хотела оглашения всех подробностей «Крымского проекта».
Решение Хрущёва о передаче Крыма Украине в связи с 300-летием воссоединения Украины с Россией оказалось, как говорится, «дорогим яичком ко Христову дню». Это был удачный случай, позволяющий СССР разрешить весьма сложную проблему, тяготевшую над советским руководством с 1920-х годов. Хрущёв воспользовался тем, что при составлении договора между СССР и «Джойнтом» не была предусмотрена возможность передачи Крыма из состава РСФСР под юрисдикцию Украины (кто же мог в то время предвидеть, что Украина окажется для России иностранным государством!). Кроме того, решение о переселении евреев в Крым принимал ВЦИК РСФСР, а его решение для Украины не было обязательным. Таким образом, передав Крым Украине, правительство СССР обретало формальное право закрыть – и теперь уже навсегда – вопрос об обязательствах Советского Союза перед еврейскими организациями в США о создании в Крыму еврейской государственности.
Хотя, конечно, это ни в коей мере не оправдывает волюнтаристский характер данного решения и свидетельствует о недальновидности и поспешности его инициатора Н. С. Хрущёва. Он не заглянул в Конституцию СССР, которая наделяла союзные республики СССР правом заблокировать противоправные для них акции центрального руководства страны. А именно такой акцией и была передача Крыма Украине, которая, судя по всему, обрела на сегодняшний день характер необратимой сделки, хотя никаких юридических оснований для принадлежности Крыма Украине в настоящее время не существует. И уж тем более не существует таких оснований по отношению к городу и военно-морской крепости Севастополю, которые ещё в 1948 году, согласно Указу Совмина СССР, были выделены в административную единицу республиканского подчинения наравне с Ленинградом и Москвой. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР «О выделении города Севастополя в самостоятельный административно-хозяйственный центр» (Государственный архив г. Севастополя, ф. Р-79, оп. 2, д. 103, л. 229) гласит:
«Выделить город Севастополь в самостоятельный административно-хозяйственный центр со своим особым бюджетом и отнести его к категории городов республиканского подчинения.
Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР И. Власов.
Секретарь Президиума Верховного Совета РСФСР П. Бахмуров.
Москва, 29 октября 1948 года».
Ни в 1954, ни в 1991 году Севастополь в состав Украины не передавался, оставаясь формально российским городом республиканского подчинения. Включение его Киевом в реестр городов республиканского подчинения с юридической точки зрения ничего не значит, так как соответствующих документов с РФ подписано не было.
Когда Украина заявила о выходе из СССР, она должна была соблюсти закон о выходе союзной республики. Этот закон предусматривал, что автономии в составе выходящей республики имели право оставаться в составе Союза ССР (или его правопреемника – Российской Федерации).
Более того, Верховный Совет России указами 1992 и 1993 годов объявил Севастополь территорией РФ и потребовал от Украины немедленного вывода из крепости всех украинских структур. Сами севастопольцы решением горсовета от 1994 года подтвердили российский статус своего города, буквально стоящего на костях сотен тысяч русских и советских солдат.
Из всего вышесказанного становится очевидно, что Украина силовым путём в одностороннем порядке распространила свою юрисдикцию на Крым и Севастополь, а это, по сути, является не чем иным, как аннексией. Верховная Рада Украины не имела никаких юридических оснований для того, чтобы отменить в марте 1995 года Конституцию Республики Крым от 6 мая 1992 года, определяющую полуостров суверенным государством, и фактически аннексировать Крым и Севастополь. Отмена крымской Конституции нарушила ч. 2 ст. 15 Всеобщей декларации прав человека 1948 года: «Никто не может быть необоснованно лишён гражданства или права изменить своё гражданство». Указанные действия Украины в отношении Республики Крым противоречат Декларации ООН «О принципах международного права» от 24.10.1970 года. Данная Декларация содержит принцип, согласно которому государства воздерживаются в своих международных отношениях от угрозы силой или её применения как против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, так и каким-либо другим образом, не совместимым с целями Организации Объединенных Наций. «Каждое государство обязано воздерживаться от каких-либо насильственных действий, лишающих народы их права на самоопределение, свободу и независимость», – говорится в этом документе. А о том, каким могло быть самоопределение крымчан, красноречиво говорят данные опроса, проведённого в 2004 году Киевским международным институтом социологии (КМИС), согласно которым русский язык использует для общения абсолютное большинство всего населения Крыма, а именно – 97 % его граждан.
Нельзя также не подчеркнуть тот факт, что российский суверенитет над полуостровом никому официально до сегодняшней поры не передавался. Постановления Верховного Совета Российской Федерации от 21 мая 1992 года № 2809-1 «О правовой оценке решений высших органов государственной власти РСФСР по изменению статуса Крыма, принятых в 1954 году» и от 9 июля 1993 года № 5359-1 «О статусе города Севастополя» в последующем тоже не отменялись, они действуют и поныне.
POST SCRIPTUM
Сегодня о тех днях напоминает только установленный в 1954 году в Москве у Киевского вокзала закладной камень, извещающий, что на этом месте будет возведён монумент в честь 300-летия воссоединения Украины с Россией. На камне уже стёрлись и с трудом читаются буквы, Украина и Россия успели несколько раз поссориться, помириться и даже повоевать друг с другом, а монумента об их дружбе так до сих пор и не появилось. Да и, похоже, что в нынешних политических реалиях его возведение стало абсолютно неактуальным…
3. Поднятая целина
Практически параллельно с осуществлением антиконституционной авантюры по передаче Крымского полуострова Украине в Москве началась подготовка к другой невероятно масштабной и амбициозной затее. 23 февраля – 2 марта 1954 года состоялся пленум ЦК КПСС, принявший постановление «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель». Пленум определил конкретные задачи для Казахстана, Сибири, Урала, Поволжья и Северного Кавказа: расширить посевы зерновых культур в 1954–1955 годах за счёт освоения целинных и залежных земель не менее чем на 13 млн га и получить в 1955 году с этих земель 1100–1200 млн пудов зерна, в том числе 800–900 млн пудов товарного зерна.
Принципиальное решение об освоении целинных земель было принято на пленуме ЦК КПСС ещё в сентябре 1953 года. Вслед за этим был разработан всесторонний план мероприятий по освоению целины, предусматривающий не только переброску в целинные районы 120 тысяч тракторов и 10 тысяч комбайнов, но и организацию медицинского обслуживания целинников, снабжения их газетами и журналами, показа фильмов передвижными киноустановками.
В процессе подготовки к этой грандиозной операции 27 марта 1954 года Совет Министров СССР и ЦК КПСС приняли совместное постановление «Об увеличении производства зерна в 1954–1955 гг. за счёт освоения новых технологий сбора, транспортировки и обработки зерна». С этого времени ведёт свой отсчёт ускоренное освоение целины, начинаются активные работы в Южной и Западной Сибири, на Урале, в Поволжье, в Северном Казахстане, на Северном Кавказе и Дальнем Востоке, где имелось не менее 40 млн га неосвоенных и залежных земель. Решено было сразу, практически за один сезон ввести в оборот 13 млн га, а потом освоить и всё остальные.
Понимая, что именно молодёжь более всего способна поехать в далёкий край, где первое время придётся жить в весьма тяжёлых условиях, советское руководство обратилось к комсомолу, поручив райкомам комсомола заниматься формированием целинных отрядов. Отбирали одного из пяти добровольцев – конкурс был как в престижные вузы!
Повинуясь партийному долгу и по комсомольским путёвкам на восток поехало около 360 тысяч человек, преимущественно фабрично-заводская молодёжь из различных городов страны. Туда же направили десятки тысяч солдат инженерных войск.
Первое время целинники жили в основном в палатках, установленных прямо между гигантскими, уходящими к горизонту бороздами. На целине даже родилась пословица: «На одном конце поля тракторист завтракает, на другом – обедает, а вернувшись – ужинает».
На целину шла большая часть новой техники и автомобилей. В целом на освоение новых пахотных земель было направлено сразу около 1/5 всех капитальных вложений в сельское хозяйство. Люди работали на целине в обстановке штурма, натиска, величайшего напряжения и перенапряжения. Зато каким впечатляющим оказался предварительный итог этого героического труда!
Уже в марте 1954 года на казахстанскую целину из РСФСР, Украинской ССР и других союзных республик прибыло 14 240 комсомольцев и молодёжи, да ещё 9 656 молодых патриотов послал на освоение целины комсомол самого Казахстана. Всего же в 1954 году в совхозы Казахстана прибыло 48 900 человек, для которых при МТС были созданы курсы по подготовке механизаторов. Кроме того, училища механизации сельского хозяйства в совхозы и МТС республики направили 50 800 молодых механизаторов. Помимо этого, в новые совхозы республики партия направила 2 088 работников с высшим и средним образованием в качестве директоров, главных агрономов, инженеров, бухгалтеров, инженерно-строительных кадров. Для укрепления районных и сельских партийных, советских организаций в целинные районы Казахстана в октябре 1954 года приехало 5,5 тысячи коммунистов.
Всего на первом этапе массового освоения целины (1954–1956 годы) в республику прибыло свыше 640 000 человек, в их числе: 391 500 механизаторов сельского хозяйства, 50 000 строителей, около 3000 медицинских работников, почти 1500 учителей, более 1000 работников торговли и другие. Кроме того, в совхозах работало более 66 700 выпускников училищ механизации из братских республик и свыше 19 800 – из училищ Казахстана.
В течение всего лишь года (с марта 1954 по март 1955) на целинных землях республики было образовано 337 новых зерновых совхозов с общей земельной площадью свыше 17 млн га, в том числе с пахотно-пригодной – более 10 млн га. Новые зерновые совхозы организовывались главным образом в основных целинных областях: Акмолинской, Кокчетавской, Кустанайской, Павлодарской, Северо-Казахстанской.
Благодаря массовому трудовому героизму советских людей (а он действительно имел там место) за три года было распахано 33 млн гектаров не знавших плуга и сохи восточных земель, а также создана целая система совхозов – государственных сельскохозяйственных предприятий. В рекордном по урожаю 1956 году доля целинного хлеба во всей хлебной продукции СССР составила уже 40 %!
В самый ответственный этап – начало освоения целины – партийную организацию Казахстана возглавлял будущий генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. «Казахи в целом, в подавляющем своём большинстве, – писал он потом в своей мемуарной книге «Целина», – с огромным энтузиазмом и одобрением встретили решение партии о распашке ковыльных степей. Подъём целины для казахов явился задачей нелёгкой, ведь долгие столетия казахский народ был связан со скотоводством, а тут многим и многим предстояло сломать весь прежний уклад жизни в степях, стать хлеборобами, механизаторами, специалистами зернового хозяйства. Но у местных жителей хватило мужества и мудрости принять самое активное, героическое участие в подъёме целины. Казахский народ оказался на высоте истории и, понимая потребности всей страны, проявил свои революционные, интернациональные черты».
Уже к 10 августа 1954 года установленное задание по подъёму целины в стране было выполнено: распахано 13,4 млн га новых земель, или 103,2 % к плану, в том числе в Казахстане – более 6,5 млн га целинных земель.
Однако общая картина выглядела весьма противоречиво. Оптимального сочетания интенсивных и экстенсивных форм развития сельского хозяйства найти не удалось. Вновь освоенные районы начали приходить в упадок из-за бездорожья, низкого уровня и качества жизни, что приводило к оттоку рабочей силы. Поскольку осваивались преимущественно зоны рискованного земледелия, то там нередкими были засухи, из-за чего устойчивых урожаев не было. Самое же драматичное явление заключалось в том, что в ходе освоения целины верхний слой почвы оказался необычайно уязвимым. Это вело к возникновению крайне опасной в экологическом отношении ветровой эрозии почв, к страшным пыльным смерчам и делало землю фактически непригодной для дальнейшего использования.
Оставляла желать лучшего и нравственная атмосфера целинной жизни. Буквально с самого же начала широкомасштабной кампании по вербовке молодёжи на освоение целинных и залежных земель в ЦК КПСС стала поступать информация о конфликтах и драках новосёлов с местным населением. Так, например, весной 1954 года в совхозе «Казцик» Шостандинского района Акмолинской области произошла стычка между прибывшими комсомольцами и местными рабочими, закончившаяся поножовщиной и смертью одного человека. Во время уборочной страды того же 1954 года на станции Купино Омской железной дороги случился ещё один пьяный дебош, переросший в массовую драку с поножовщиной. Шофёры, ехавшие в Алтайский край на вывоз зерна, напали на пассажиров проходившего мимо поезда, затем устроили массовую драку с местной молодёжью в городском саду. Прибывшей милиции было оказано сопротивление, так что милиционерам пришлось применять оружие, в результате чего один человек был убит, ещё один ранен. Ещё одна «целинная» драка произошла 12 декабря 1954 года в селе Елизаветинка Акмолинского района уже упомянутой выше Акмолинской области Казахской ССР между курсантами школы механизации и спецпоселенцами (чеченцами и ингушами). С обеих сторон в ней участвовало около 30 человек.
(Не стоит забывать о том, что бросать на новый фронт работ было особо некого – после войны страна переживала страшнейший демографический кризис, и здоровых мужиков не хватало не только на баб, но и на рабочие места. И тут вспомнили о подрастающем поколении. «Товарищи, давайте обратимся с призывом к советской молодёжи, к комсомолу, – вдохновенно митинговал Никита Сергеевич. – Пусть возьмутся за освоение новых земель. Вспомним былые времена, когда люди вынуждены были жить не только в палатках, а и в окопах, жертвуя своей жизнью. Несмотря на тяжёлые условия, в которые попала наша страна в первые годы войны, народ мобилизовался и сумел преодолеть все трудности. А освоение целинных земель – это труд, который будет оплачен, получат к тому же люди моральное удовлетворение. Я убеждён, что найдутся энтузиасты».
Но, как известно, скоро только кошки родятся. Полмиллиона доверчивых комсомольцев, поддавшихся на агитацию главы государства, жили в жутких условиях. Компанию юношам и девушкам нередко составляли закоренелые преступники и воины-новобранцы советских Вооружённых Сил (разумеется, и те и другие – оказавшиеся на целине не по своей воле). И хотя на целину направлялась лучшая по тем временам сельскохозяйственная техника и применялись наиболее передовые технологии выращивания зерновых культур, процесс её освоения растянулся на долгие годы и не дал тех результатов, на которые можно было рассчитывать, исходя из необычайно высокого урожая 1954 года).
Вместе с тем эпопея покорения целины явилась потрясающей школой трудового подвига и энтузиазма молодёжи. Осваивая тысячи новых гектаров земли, люди проявляли колоссальную волю и упорство. С первых же дней целинники проходили испытание на стойкость: на севе и на уборке спали по три часа в сутки; не было жилья, не хватало техники, все приходилось создавать заново. И, тем не менее, за короткий срок в стране было освоено 42 миллиона га целинных и залежных земель. На ранее пустовавших землях выросли 425 новых совхозов (в одном только Казахстане было основано более 120 совхозов, которые уже в том же 1954 году дали более 40 % валового сбора зерна!), а также были построены промышленные предприятия, организованы научные центры. Бездонные закрома Родины начали систематически заполняться золотым целинным зерном…
* * *
В какой-то мере благодаря именно развернувшемуся подъёму целины в СССР в 1954 году возвратилось несколько тысяч бывших граждан России, находившихся в многолетней эмиграции. Так, например, 2 сентября 1954 года в располагавшемся в столице Народной Республики Болгарии Софии Клубе советских граждан посол Советского Союза Юрий Приходов оповестил о решении правительства СССР: разрешить всем бывшим гражданам России вернуться на Родину – с тем, чтобы они приняли участие в освоении целинных земель. Из справки, составленной 6 сентября 1954 года, следовало, что в послевоенные годы в Болгарии проживало всего 12 793 «белоэмигранта», и большинство из них в 1954 году подали прошения о возвращении на Родину.
В том же 1954 году было разрешено возвратиться на Родину и последним из остававшихся в Китае русских эмигрантов – и тоже с тем условием, что «возвращенцы» поселятся на осваиваемых целинных землях.
4. Начало «кукурузной лихорадки»
Нельзя не упомянуть и ещё об одном немаловажном направлении развития сельского хозяйства, предложенном Никитой Сергеевичем практически одновременно с планом освоения целины. Известно, что ещё в конце января 1954 года он подал от своего имени в Президиум ЦК КПСС записку о состоянии и перспективах развития сельского хозяйства в СССР. В начале своей записки Хрущёв сообщает об острейшем продовольственном кризисе, который сложился в СССР. Прежде всего – это признание фактического провала прежних заявлений об успехах сельского хозяйства в СССР.
«В 1940 году, – отмечал Хрущёв, – было заготовлено 2 225 млн пудов зерна, а в 1953 году – лишь 1 850 млн пудов, т. е. на 375 млн пудов меньше! В то же время в связи с общим ростом народного хозяйства, значительным увеличением городского населения и ростом реальной заработной платы из года в год увеличивается расход хлебопродуктов».
Иллюстрируя свою мысль, Хрущёв приводил в записке таблицу фактического производства и расходов хлеба, из которой с неизбежностью вытекало, что страна проедала намного больше, чем производила. Расходы росли, а урожаи падали. Срочно требовались предложения по спасению ситуации. И эти предложения были им подготовлены и детально изложены в записке. В частности, Хрущёв сопоставил в ней структуры посевных площадей и урожайности по отдельным зерновым культурам в СССР, США и Канаде и сделал из этого следующие выводы:
«Удельный вес посевов кукурузы в СССР составляет 3,6 % от всех зерновых, а в США – 36 %. Этим в значительной степени объясняется высокая урожайность всех зерновых культур в США (17,3 центнера с одного гектара), так как урожайность кукурузы в США с каждого гектара более чем в два раза превышает урожайность пшеницы и овса.
Чтобы достичь у нас имеющегося в США уровня производства зерна в расчёте на 100 душ населения, необходимо наряду с дополнительным освоением в восточных районах под зерновые посевы 13 млн га обеспечить также получение фактического сбора зерна в среднем по СССР в размере 15 центнеров с гектара».
К записке Хрущёва было приложено три документа:
– проект постановления ЦК КПСС «Об увеличении производства зерна в 1954–1955 гг. за счёт освоения залежных и целинных земель»;
– докладная записка Госплана, Министерства сельского хозяйства, Министерства совхозов и Министерства заготовок по этому вопросу, статьи, опубликованные в газетах, о практике колхозов и совхозов по освоению залежных и целинных земель;
– записка академика Т. Лысенко по вопросу об урожайности зерновых культур на залежных и целинных землях.
Таким образом, освоение целинных и залежных земель в Западной Сибири и Казахстане становилось важнейшим условием реализации этой главной задачи аграрной политики руководства КПСС и, как мы уже говорили выше, осуществилось в итоге довольно успешно: вместо первоначально планировавшегося за три года подъёма 13 млн га целины реально удалась распахать на 20 млн больше – около 33 млн га. Но одновременно с этим в 1954 году начались эксперименты и по массовому районированию кукурузы. Никита Сергеевич был фанатически убеждён в том, что без культивирования кукурузы по всей стране продовольственную проблему решить невозможно. По широко распространённой версии, его пристрастие к этому злаку объясняется тем, что в 1959 году во время своего официального визита в Соединённые Штаты он побывал в гостях у одного из фермеров кукурузного штата Айова Рокуэлла Гарста, и его якобы покорили успехи тамошних сельхозпроизводителей. Особенно же – местные тучные коровы, кормившиеся кукурузным силосом. Вот, мол, возвратившись из этой поездки домой, глава страны и приказал засеять весь Советский Союз кукурузой. Не случайно же, дескать, одним из лозунгов периода «кукурузной лихорадки» стал карикатурный слоган: «Держись, корова из штата Айова!».
На самом же деле с кукурузной идеей Никита Сергеевич носился ещё в довоенные годы и даже посвятил ей целый доклад на совещании партийного, советского и колхозного актива Киевской области 28 января 1941 года, где он, в частности, сказал: «Я не раз слышал от товарища Сталина указание обратить внимание на кукурузу, всемерно развивать эту культуру, повышать её урожайность…» Помогли ему посевы кукурузы и в трудном 1949 году, когда эта культура практически спасла Украину от голода. Так что кукуруза давно вызывала у него симпатию и задолго до поездки к Гарсту давала реальные основания уважительно относиться к будущей «царице полей».
В июне 1954 года на пленуме ЦК, предложив увеличить посевы кукурузы по всей стране, Хрущёв заявил, что «этот злак должен внедряться без стеснения и принудительно, как при Екатерине внедрялся картофель».
(Позднее, в январе 1956 года, когда кукуруза и без того почти полностью вытеснила с наших полей все другие культуры, он изрёк: «В этом году мы обязательно вырастим кукурузу в Якутии, а может быть, и на Чукотке. Раз там растёт картофель, должна расти и кукуруза).
Зять Хрущёва Аджубей однажды рассказывал, что во время очередной своей поездки по стране Никита Сергеевич обнаружил, как работники одного из хозяйств, не успев убрать кукурузу и зная, что здесь сейчас проедет сам Хрущёв, вывели в поле тракторы и стальными рельсами, как волоком, примяли стебли к земле, чтобы «замаскировать» неубранный урожай. Рассказав эту историю на одном большом совещании по сельскому хозяйству, Хрущёв с грустью посетовал, что в 30-е годы старые коммунисты никогда не стали бы так обманывать партию.
Как бы то ни было, «царица полей» завоёвывала один регион за другим, безжалостно вытесняя рожь, пшеницу и гречиху. О ней писали все газеты и журналы, её фотографировали журналисты, рисовали художники, пели песни артисты, слагали стихи поэты. Ну, скажем, такие, как написал о «царице полей» куртамышский поэт И. Демидов:
Кукурузу посеем весенним
Ранним утром на самой заре.
Агротехнику смело применим,
Будет силос на скотном дворе.
Если сеять, так сеять по-русски,
Нет в труде проторённых дорог,
И не просто полоскою узкой,
А такой, чтоб объехать не смог!
Ну и, конечно же, о ней в изобилии сочинялись задорные народные частушки наподобие следующей: «Кукуруза – не обуза, мой милёнок – тракторист, когда мимо проезжает, сердце девичье горит». А иногда и намного посердитее, затрагивая даже самого Никиту Сергеевича: «Полюбила б я Хрущёва, вышла б замуж за него, но боюсь, что вместо … – кукуруза у него!..»
Время нахождения Хрущёва у руля государственно-партийной власти оказалось урожайным не только на зерновые, но и на анекдоты, добрая половина которых была посвящена всё той же кукурузной тематике. Вот только некоторые из их огромного арсенала:
* * *
Заходит чукча в ярангу, а там геологи его жену трахают.
– Не понял, однако! – возмущается чукча, снимая с плеча карабин. – Это что здесь такое происходит?
– Как что? – не растерявшись, отвечают геологи. – Выполняем задание товарища Хрущёва. Внедряем кукурузу на Дальнем Севере!
* * *
Разговаривают двое товарищей:
– Почему ты говоришь, что иметь дело с кукурузой опасно?
– Да потому что не посадишь её – посадят тебя, не уберёшь её – уберут тебя!
* * *
Армянское радио спрашивают:
– Правда ли, что за последнее время здоровье товарища Хрущёва ухудшилось?
– Да, – отвечает армянское радио. – Он страдает грыжей от поднятия целины, язвой желудка от кукурузы, одышкой от гонки с Америкой и словесным поносом, неизвестно от чего.
* * *
– Как изменил Хрущёв Ленинскую формулу коммунизма?
– Коммунизм – это советская власть плюс кукурузация всей страны.
* * *
Хрущёв умер и оказался на том свете. Его ведут по длинному коридору, по бокам которого он видит двери с табличками. На одной из дверей написано: «Карл Маркс, ТК».
Никита Сергеевич спрашивает сопровождающего: «А что означает – ТК?»
«Это значит – теоретик коммунизма», – отвечает провожатый.
На другой двери он видит надпись: «Ленин, ТК».
«А почему у Ленина тоже написано – ТК?» – спрашивает он.
«Потому что Ленин – творец коммунизма».
Идут дальше, и на следующей двери Никита снова видит табличку и на ней надпись: «Сталин, ТК».
Хрущёв: «А у Сталина что значит ТК?»
«Что Сталин – тиран коммунизма».
Они снова идут по коридору, и на глаза Хрущёву попадается очередная дверь с табличкой, на которой выведено: «Хрущёв, ТК».
«Ну, а здесь что значит ТК?» – интересуется он у своего спутника.
«А здесь, – отвечает тот, – это значит: трепло кукурузное».
* * *
На одной из встреч со школьниками пионерка спросила Хрущёва:
– Дяденька, а правду мой папа говорит, что вы запустили не только спутник, но и сельское хозяйство?
– Передай своему папе, – отвечает Хрущёв, – что я сажаю не только кукурузу!
* * *
Прилетели американцы на Луну, ходят по планете, присматриваются, что где им предстоит построить. Вон там, мол, будет стоять статуя Свободы, там – Белый дом и Капитолий, а чуть подальше – Пентагон…
Вдруг откуда-то вылезает коренной житель Луны – селенит и с тоской в голосе говорит: «Опоздали, ребята! Тут на днях прилетал такой лысенький кругленький мужик, так он осмотрелся и приказал – всё под кукурузу!..»
* * *
Помимо бесконечной череды анекдотов, Хрущёв был удостоен за свои сельскохозяйственные эксперименты целого сонма всевозможных глумливых прозвищ типа «Хрущ», «Хряк», «Кукурузвельт» и им подобных. В годы его правления в народе, смеясь, говорили, что в Советском Союзе теперь имеется два «кукурузника» – это лёгкий учебно-тренировочный самолёт Ан-2 с двумя параллельными крыльями, широко использовавшийся в сельскохозяйственной авиации для опрыскивания колхозных полей пестицидами, а также яростный популяризатор кукурузных посевов на всех широтах СССР – Никита Сергеевич Хрущёв.
* * *
В результате эксперимента с «кукурузацией всей страны» во много раз сократились посевы традиционных для территорий Советского Союза культур – пшеницы и ржи, а проблемы сельского хозяйства решить всё равно не удалось. Вторым хлебом, как рассчитывал Хрущёв, кукуруза в нашей стране так и не стала, несмотря на все его директивы и зажигательные речи. Так, например, в одном из своих выступлений Никита Сергеевич в творческом запале нарисовал перед собравшимися такой художественный образ: «Кукуруза, товарищи, – сказал он, – это танк в руках бойцов, я имею в виду колхозников; это танк, который даёт возможность преодолевать барьеры, преодолевать преграды на пути к созданию изобилия продуктов для нашего народа…»
Однако «кукурузный танк» настолько мощно проутюжил советские поля, что в магазинах вскоре почти совсем не стало белого хлеба, а чёрный начали вместо ржи выпекать из перемолотой вместе с початками кукурузы. Те, кто жил в СССР в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов, наверняка помнят огромные очереди возле хлебных магазинов, появлявшиеся около 4–5 часов утра в надежде на привоз белого хлеба. Привозили такой хлеб только раз в несколько дней и давали строго по одной буханке в руки, поэтому занимать очередь шли целыми семьями, таща за собой даже маленьких детишек. Я хорошо помню такие утра, когда мы с сестрой и такие же, как мы, соседские ребятишки, по сути дела, ещё продолжающие спать на ходу, брели по хрустящему снегу под предводительством родителей к магазину и там, отстояв какое-то время в длинной молчаливой очереди и сунув продавцу двадцать копеек, получали в руки горячую, душистую и до невероятности белую буханочку хлеба.
Ах, каким вкусным казался тогда нам этот не испорченный кукурузными добавками хлеб, как он был ароматен! Казалось, ничего вкуснее и не бывает, так бы всю жизнь только ел его и ел.
К сожалению, ещё и сегодня, спустя полвека после того стояния в очереди за белым хлебом, жизнь так и не дала большинству из нас в полной мере насытиться своими радостями и сладостями, продолжая довольно жёстко лимитировать каждую самую маленькую из своих милостей. Но это уже проблемы нынешних лет, и слава Богу, что они сегодня не решаются с помощью карательных органов…
5. Шаги к свободе
Самым главным из того, что стало реальностью послесталинского СССР, было долгожданное освобождение огромного числа политических заключённых, отбывавших наказание в лагерях страны по сфабрикованным обвинениям в контрреволюционной и антисоветской деятельности. Сколько их в общей сложности прошло через систему ГУЛАГа за всё время сталинского правления, остаётся только гадать. В феврале 1954 года на имя Н. С. Хрущёва была подготовлена справка, подписанная Генеральным прокурором СССР Р. Руденко, министром внутренних дел СССР С. Кругловым и министром юстиции СССР К. Горшениным, в которой называлось число осуждённых за контрреволюционные преступления за период с 1921 по 1 февраля 1954 года.
Согласно этой справке, всего за данный период коллегией ОГПУ, «тройками» НКВД, Особым совещанием, Военной коллегией, судами и военными трибуналами было осуждено 3 777 380 человек, в том числе приговорено к смертной казни – 642 980 человек, к содержанию в лагерях и тюрьмах на срок от 25 лет и ниже – 2 369 220 человек, к ссылке и высылке – 765 180 человек. Из этого числа примерно 2,9 млн человек были осуждены внесудебными органами (коллегией ОГПУ, «тройками» и Особым совещанием), ещё около 900 тысяч человек – судами, военными трибуналами, Спецколлегией и Военной коллегией Верховного Суда.
(При этом нельзя не учитывать, что в этих данных, пускай и в небольшой мере, наличествует повторный счёт, поскольку многие политзаключённые, прежде всего из числа оппозиционеров, осуждались за этот период от 2 до 5 раз.)
В течение 1953 и первого квартала 1954 года в лагеря и колонии ГУЛАГа поступило 589 366 новых заключённых, а выбыло за тот же период 1 701 310 человек, из которых 1 201 738 человек было досрочно освобождено в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии», принятым по инициативе Л. П. Берии. По состоянию на 1 апреля 1954 года в ГУЛАГе содержалось 1 360 303 заключённых (89 7051 – в лагерях и 463 252 – в колониях), в том числе 448 344 – за контрреволюционные преступления, 190 301 – за бандитизм, разбой и умышленные убийства, 490 503 – за грабежи, кражи, хищения и другие особо опасные уголовные преступления, 95 425 – за хулиганство, 13 5730 – за должностные, хозяйственные и прочие преступления. В числе заключённых, содержавшихся 1 апреля 1954 года в ГУЛАГе, было 1 182 759 мужчин (87 %) и 177 544 женщины (13 %); молодёжи в возрасте до 25 лет было 383 243 человека.
В начале 1954 года средняя жилая площадь на одного заключённого составляла 2 кв. м. Однако в некоторых местах (к примеру, в лагерях «Дальстроя», Норильского и Воркуто-Печорского комбинатов, лесных лагерях МВД и др.) из-за недостаточного количества помещений средняя обеспеченность жилой площадью составляла 1–1,5 м2.
На 1 апреля 1954 года среди заключённых ГУЛАГа имелось 55,6 % годных к физическому труду, 32,7 % ограниченно годных и 11,7 % инвалидов и престарелых. Трудоспособные заключённые использовались на работах в следующих отраслях народного хозяйства: в цветной металлургии – 182 тыс., нефтяной промышленности – 96 тыс., угольной – 95 тыс., на строительстве электростанций – 60 тыс.; на строительстве железных дорог – 51 тыс., в лесозаготовительных лагерях МВД – 229 тыс., на строительстве «Главпромстроя» и «Главспецстроя» МВД СССР – 93 тыс., в сельскохозяйственных лагерях МВД – 45 тыс., на других объектах промышленности и строительства – 46 тыс. человек.
* * *
4 мая 1954 года Президиум ЦК КПСС принял решение о пересмотре всех дел на лиц, осуждённых за «контрреволюционные преступления». С этой целью были созданы специальные комиссии, порядок работы которых был определён 19 мая 1954 года. Начиная с мая 1954 года они пересмотрели дела в отношении 337 183 человек. При этом в отношении 153 502 человек приняты решения о прекращении дел, сокращении срока наказания, освобождении от ссылки или применён указ «Об амнистии». Реабилитировано 14 338 человек (4,2 %). Осуждение 183 681 человека было признано правильным.
Согласно справке спецотдела МВД, в течение 1954–1955 годов по пересмотру дел из лагерей было освобождено 32 798 человек.
Надо признать, что сокращение числа политических заключённых в ГУЛАГе шло преимущественно за счёт освобождения по отбытии сроков наказания и по амнистии, и гораздо в меньшей степени – за счёт реабилитации. Комиссии оказались заложниками действовавших тогда политических установок и доктрин. Несмотря на предпринятые усилия, природа советской юстиции не позволила комиссиям подняться на уровень поставленных задач. Следовало решить сложнейшую политическую коллизию – дать свободу десяткам тысяч невиновных, находившихся в лагерях, и при этом соблюсти так называемую «букву социалистической законности». Дальнейшие шаги по реабилитации должны были развиваться по иным схемам. Решение проблемы прозвучало в докладе Никиты Сергеевича Хрущёва на ХХ съезде партии. Развенчав культ личности Сталина, советские руководители в какой-то мере признали особые, политические причины репрессий.
В «поднятии» этой разоблачительной темы отметились многие тогдашние политики и литераторы, начиная с самого Хрущёва, который впервые поднял вопрос о «ленинградском деле» на пленуме ЦК КПСС ещё летом 1953 года и обвинил Берию «в фальсификации дела». Официальной эта версия стала весной следующего года: сначала в Постановлении Президиума ЦК КПСС от 3 мая 1954 года, а затем в выступлениях Н. С. Хрущёва и генпрокурора Р. А. Руденко на закрытом заседании ленинградского партактива, проходившего 6–7 мая 1954 года. Было объявлено, что «ленинградское дело» было полностью «сфальсифицировано бывшим министром госбезопасности В. С. Абакумовым и его подручными по указанию врага народа Л. П. Берии».
(При этом нельзя не заметить, что разоблачение некоторых преступлений прежних лет напоминает стремление как можно скорее и надёжнее похоронить вместе с разоблачаемыми лицами и саму правду о тех делах, в которых они обвиняются. Ведь и сам Хрущёв, и многие его соратники ещё вчера активно участвовали в тех самых репрессиях против советских руководящих деятелей и рядовых жителей СССР, которые они сегодня разоблачали. Поэтому они и спешили побыстрее избавиться от своих вчерашних товарищей по партии, оказавшихся ныне в роли козлов отпущения, чтобы те, не дай Бог, не озвучили их собственную роль в происходивших в минувшие годы злодеяниях. Именно такое впечатление создаётся при знакомстве с результатами расследования «ленинградского дела», отменённого после смерти И. В. Сталина. В 1954 году хрущёвцы осудили и быстренько расстреляли очень большую группу работников и руководителей МГБ, которые год назад (надо думать, не без участия того же Хрущёва) разрабатывали это стопроцентно надуманное дело. Характерно, что «ленинградское дело» является единственным, по которому были расстреляны практически все работавшие по нему следователи. При изучении его материалов создаётся впечатление, что перед теми, кто руководил расследованием этого дела, стояла задача не прояснить обстоятельства и причины его возникновения, а наоборот – как можно более надёжно похоронить их, скрыв имена причастных к этому липовому процессу сегодняшних руководителей страны. Отсюда – столь удивительная быстрота завершения расследования и массовое присуждение высшей меры наказания всем проходившим по этому делу участникам процесса. Таким способом новая власть показательно отрекалась от злодеяний сталинской поры и с помощью новых злодеяний хоронила правду о своей причастности к сфабрикованным ранее процессам и несправедливым репрессиям).
* * *
В том же 1954 году вслед за пересмотром дел лиц, осуждённых за контрреволюционную деятельность, началась реабилитация осуждённых по политическим процессам 1930-х – начала 1950-х годов. За 1954–1956 годы были реабилитированы 7 679 человек из осуждённых этой категории, к сожалению, многие из них – посмертно. Это было очень небольшое количество, но это был ещё один шаг к демонтажу тотальной лагерной системы в стране, завершившийся в скором времени освобождением десятков тысяч невинно наказанных человек.
* * *
В постановлении Президиума ЦК КПСС, предварительно рассматривавшего 15 апреля 1954 года вопрос о реабилитации лиц, проходивших по «ленинградскому делу», было записано: «Разрешить Генеральному прокурору СССР после принятия решения опротестовать приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР по данному делу на предмет его прекращения и реабилитации осужденных».
3 мая 1954 года Президиум ЦК КПСС принял в окончательной редакции постановление о «ленинградском деле», в котором поручал Генеральному прокурору СССР Руденко опротестовать приговор Военной коллегии по делу Кузнецова и других, хотя к этому времени протест уже был внесен и 30 апреля 1954 года Военная коллегия реабилитировала всех лиц, осужденных по этому делу, а также членов их семей и родственников, приговоренных Особым совещанием как соучастники.
11 мая 1954 года был полностью посмертно реабилитирован расстрелянный 28 октября 1941 года в посёлке Барбыш под городом Куйбышевом (ныне Самара) согласно предписанию народного комиссара внутренних дел СССР Берии Л. П. от 18 октября 1941 г. за № 2756/Б Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Иван Иосифович Проскуров. Все материалы против него были прекращены постановлением Генерального прокурора СССР и Главной военной прокуратурой за отсутствием в его действиях состава преступления. В этом же году были реабилитированы его вдова и дочери. В 1983 году в Монино, где когда-то счастливо жила семья Проскуровых, на военном мемориальном кладбище Министерством обороны СССР был поставлен памятник Ивану Иосифовичу, награждённому при жизни медалью «Золотая Звезда» (№ 33), орденом Ленина (1937), орденом Боевого Красного Знамени (1937), двумя орденами Красной Звезды (1936 и 1940), а также медалью «XX лет РККА» (1938).
23 июля 1954 года также посмертно реабилитирован Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Петр Васильевич Рычагов.
Определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 25 декабря 1954 года был реабилитирован посмертно дважды Герой Советского Союза Яков Владимирович Смушкевич.
В том же 1954 году посмертно реабилитирован Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Евгений Саввич Птухин.
В 1954 году также посмертно реабилитирован расстрелянный без суда по распоряжению Л. П. Берии в поселке Барбыш Куйбышевской области Герой Советского Союза генерал-полковник Григорий Михайлович Штерн.
В 1954 году был посмертно реабилитирован писатель Исаак Эммануилович Бабель.
К началу 1954 года было сокращено почти 1 700 000 мест заключения. Лагеря как особые места заключения ликвидировались. Их узники освобождались или переводились в колонии и в ссылку. К 1 апреля в ГУЛАГе осталось 65 лагерей и 798 колоний, включая другие мелкие подразделения.
Из 467 946 человек, которые на 1 февраля 1954 года были осуждены за контрреволюционные преступления, в отношении 153 502 были приняты решения о прекращении их дел, амнистии или сокращении срока. 14 338 человек было реабилитировано, а 183 681 человеку были оставлены ранее определённые меры наказания. Несмотря на огромную проделанную работу, реабилитированных было очень мало, а почти половину политзеков в итоге признали осуждёнными правильно.
* * *
В это же время были пересмотрены также дела репрессированных некоторых других категорий. В частности, разбирая в апреле 1954 года дела незаконно осуждённых и сосланных граждан, Президиум ЦК КПСС, рассмотрев предложения МВД СССР об освобождении отдельных категорий спецпоселенцев, одобрил постановку этого вопроса с тем уточнением, что внесённые предложения следует решать не по всей совокупности репрессированных, а по каждому контингенту в отдельности. Рассмотрение вопросов этой категории и выработка решения по ним были поручены комиссии в составе Генерального прокурора СССР Р. А. Руденко, министра внутренних дел СССР С. Н. Круглова, министра государственной безопасности СССР И. А. Серова и министра юстиции СССР К. П. Горшенина. В соответствии с принятым ими решением, отделом «П» МВД СССР в мае 1954 года был разработан план мероприятий по спецпоселенцам и их очередность представления комиссии на рассмотрение. Комиссия сочла возможным на ближайшую перспективу снять с учёта спецпоселения следующих лиц: детей до 16 лет; детей старше 16 лет, обучающихся в учебных заведениях; бывших кулаков, выселенных в 1929–1933 годы, мобилизованных и местных немцев. Таким образом, контингент «бывшие кулаки» был включён в число первоочередников, подлежавших полному снятию с учёта спецпоселений.
В это же время всплыл вопрос о том, что, хотя в 1946–1952 годах в 28 республиках, краях и областях бывшие кулаки были сняты с учёта спецпоселений и этот контингент в своей массе перестал там существовать, в ряде из них всё ещё продолжали состоять на учёте некоторые из бывших кулаков, оставленные на спецпоселении по национальному признаку (немцы, калмыки, чеченцы и др.) и включённые в другие контингенты спецпоселенцев. Поскольку вопрос о скором освобождении части спецпоселенцев немецкого контингента (только мобилизованных и местных, без выселенных и репатриированных) был в принципе решён, то руководство МВД СССР сочло возможным снять с учёта спецпоселений немцев – бывших кулаков, не дожидаясь выхода соответствующего постановления Совета Министров СССР об освобождении мобилизованных и местных немцев. 14 мая 1954 г. вышло указание МВД СССР № 44/4-19636 о снятии с учёта спецпоселений лиц немецкой национальности – бывших кулаков, выселенных в период сплошной коллективизации сельского хозяйства. Во исполнение этого указания только в Казахской ССР было освобождено из спецпоселений 6 077 немцев из числа бывших кулаков, ещё 357 немцев было освобождено в Таджикской ССР.
Постановлением Совета Министров СССР от 5 июля 1954 года «О снятии некоторых ограничений в правовом положении спецпоселенцев» с учёта спецпоселений были сняты дети до 16 лет, а следом – Постановлением Совета Министров СССР от 13 августа 1954 года – и взрослые. Всего в августе-октябре 1954 года с персонального учёта было снято 10 634 спецпоселенца из контингента «бывшие кулаки». В общей сложности по Постановлению Совмина СССР от 13 августа 1954 года было снято с учёта 11 864 спецпоселенца этого контингента.
Осенью 1954 года в МВД СССР был положительно решён вопрос о снятии с учёта спецпоселений части бывших кулаков, оставленных на спецпоселении за принадлежность к чеченскому, ингушскому и другим депортированным народам. В ноябре 1954 года 4-й спецотдел МВД Казахской ССР получил распоряжение 4-го спецотдела МВД СССР о снятии с учёта бывших кулаков, оставленных в 1947 году на спецпоселении по национальному признаку. До 1 декабря 1954 года в Казахской ССР было освобождено из мест спецпоселения 725 таких лиц (чеченцев, карачаевцев, балкарцев и др.).
Таким образом, в конце 1954 года «кулацкая ссылка» для крестьян, раскулаченных и выселенных в период сплошной коллективизации сельского хозяйства, окончательно прекратила своё существование.
* * *
В 1954 году из СССР в Италию вернулись около 30 последних итальянских военнопленных – бывших офицеров, приговорённых к смертной казни, которая была заменена им пожизненным заключением. Основная часть итальянских военнопленных возвратилась на свою родину ещё в 1945–1946 годах – по большей части это были простые солдаты. Офицеров вернули в Италию вторым эшелоном. Три пленных итальянских генерала были освобождены в 1952 году. И только те, кто не поддавался коммунистической обработке, продолжали оставаться в советских лагерях дальше.
Личный состав итальянского экспедиционного корпуса был отправлен на российский фронт в июле 1941 года. Итальянцы вместе с немцами продвинулись вплоть до западного берега реки Миус. Они постоянно получали подкрепление, а в июле 1942 года была создана Армия Италии в России (АРМИР), насчитывающая 230 тысяч человек, сосредоточенных по большей части на первой линии фронта. У них было 25 тысяч лошадей, 22 тысячи механических средств передвижения, 940 пушек и 64 самолёта.
Во время Сталинградской битвы итальянские войска защищали левый фланг немецких войск, потом они выстроились вдоль бассейна реки Дон, чтобы защитить от советских контратак линию фронта протяженностью в 270 км. Этот фронт был слишком велик, особенно в разгар зимы. Первые атаки были отражены, однако 17 декабря Красная Армия, благодаря своим бронетанковым отрядам, заставила отступить почти все итальянские войска, которые потом были окружены. Команда к отступлению была дана с непозволительным опозданием – лишь 17 января 1943 года. У итальянцев не было необходимой одежды и средств передвижения. В таком состоянии довольно большое количество итальянских солдат должны были вести бесконечное отступление, подвергаясь нападению регулярных войск и партизанских отрядов. Этот бесславный поход продолжался до конца марта и нашел своё отражение в мучительных воспоминаниях Джулио Бедески в книге «Сто тысяч котелков льда».
Потери составили более половины всего контингента. 70 тысяч человек были взяты в плен, из которых только 10 тысяч вернулись на родину в период с 1946 по 1954 год. Родственники тех, кто не вернулся, не теряли надежды, что их родные выжили, но были вынуждены остаться на огромной советской земле. Некоторым хотелось думать, что их близкие сами решили остаться в России, лишь бы верить, что они живы.
К сожалению, более реалистичной представляется версия, что 50 тысяч итальянцев умерли от лишений на пути в лагеря военнопленных или погибли в концлагерях.
(Всего с 22 июня 1941 года по 9 мая 1945 года Советская Армия захватила в плен 3 777 300 солдат и офицеров противника. Среди них было: немцев – 2 389 500 человек, австрийцев – 156 800, венгров – 513 800, румын – 201 800, итальянцев – 70 000, финнов – 2 400 человек. Остальные 443 000 военнопленных – других национальностей (французы, словаки, чехи, поляки, испанцы, хорваты, бельгийцы, голландцы и другие) из состава добровольных формирований, служивших в вермахте).
Военнопленные на Урал начали поступать с мая 1942 года. Пока шли боевые действия, Урал был удобным во всех отношениях местом для создания лагерей для военнопленных. Так, на территории Свердловской области с 1942 года по начало 1956 года находилось 14 лагерей, в которых было размещено около ста тысяч человек. Примерно 65 % из них – немецкие военнопленные. Практически в черте города находились немецкие лагеря возле озера Шарташ и в городе Нижне-Исетске (ныне Чкаловский район, Химмаш). Последний в области лагерь военнопленных № 476 МВД СССР (в городе Нижне-Исетске) был ликвидирован только 16 февраля 1956 года.
Большинство военных преступников были обличены в совершении собственноручных массовых казней мирного населения и осуждены к максимальному сроку наказания – 25 лет лишения свободы. То есть на свободу они должны были выйти в конце 70-х. Не все из них благополучно дожили до амнистии 1954 года. Были и несчастные случаи на производстве, и болезни с летальным исходом, и странные происшествия, наподобие скоропостижной смерти 18 японских военнопленных в нижнетагильском спецгоспитале.
* * *
В апреле этого же 1954 года на пароходе «Семирамис» в Испанию возвратились из лагерей СССР 286 испанских военнопленных из состава «Голубой дивизии», которая входила в германскую армию и сражалась на Восточном фронте. Эта дивизия была сформирована из добровольцев и начала организовываться сразу с начала войны между Германией и СССР, она воевала в районе Ленинграда. Через «Голубую дивизию» прошло примерно 60 000 человек, из которых более 4 000 погибло.
* * *
В 1954 году вместе с тысячами отбывавших своё незаконное заключение в сталинских лагерях граждан Советского Союза были освобождены и вышли на свободу десятки, а то и сотни бывших артистов, писателей, художников, музыкантов и других деятелей искусства. Так, например, среди них была артистка Татьяна Кирилловна Окуневская, влепившая однажды всесильному министру госбезопасности Абакумову пощечину за его наглость. Чиновник, естественно, этого позора не стерпел, и артистка получила сначала 13 месяцев тюрьмы, а потом 10 лет в лагере Джезказгана. После освобождения в 1954 году она вернулась в Москву, поступила в театр, но в кино уже почти не снималась.
В том же 1954 году вышел на свободу поэт Анатолий Владимирович Жигулин, создавший в 1948 году со своими друзьями подпольную организацию «Коммунистическая партия молодёжи», за что его в 1950 году отправили в ссылку в Сибирь, а затем на Колыму.
Ещё в 1954 году был освобождён из лагеря скрипач, дирижёр, создатель знаменитого джазового оркестра Эдди Рознер. В 1946 году он был арестован Львовским управлением НКВД по обвинению в шпионаже в пользу Германии и приговорён к 10 годам лагерей, которые он отбывал на Колыме.
Выпущен на свободу в 1954 году и Алексей (Лазарь) Яковлевич Каплер – кинорежиссёр, сценарист, ведущий телевизионной программы «Кинопанорама». Арестован он был в 1943 году по обвинению в шпионаже в пользу Англии и выслан на пять лет в Воркуту. В 1948 году, освободившись, он приехал в Москву в командировку, вновь был арестован и отправлен в исправительно-трудовой лагерь в Инту (Коми АССР). Освобождён и реабилитирован был в 1954 году.
В том же 1954 году попал к следователям НКВД знаменитый киноартист Георгий Степанович Жжёнов, известный по фильмам «Ошибка резидента», «Экипаж» и еще большому количеству кинокартин.
Первый раз он был осуждён за «шпионскую деятельность» в 1938 году, когда время поездки на съёмки в Комсомольск-на-Амуре разговорился с попутчиком – американским дипломатом. Во время следствия Георгий Степанович прошёл все круги ада: бесконечные допросы с пристрастием, избиение, лишение сна. Жжёнов получил тогда приговор – 5 лет лагерей, которые растянулись впоследствии на 17. Свободным он стал только в 1954 году, на тот момент ему было сорок лет.
Стать свободным в 1954 году смог писатель, драматург и поэт Александр Гладков, работавший в театре Мейерхольда. В конце 1948 года «за хранение антисоветской литературы» Гладков был арестован и отправлен в Каргопольлаг, откуда вышел на свободу только после смерти Сталина, в 1954 году.
И таких освобождений в 1954 году было великое множество, возвратившее тысячи советских людей к труду, искусству и нормальной человеческой жизни.
* * *
Весь 1954 год продолжалась невероятная по масштабам и сложности кропотливая работа по освобождению невинно осуждённых по политическим мотивам и до сих пор отбывающих сроки заключения людей. 19 апреля 1954 года Президиум ЦК КПСС принял постановление «Об освобождении из ссылки на поселение ранее осужденных за антисоветскую деятельность на срок до 5 лет». 24 апреля 1954 года вышел Указ «О порядке досрочного освобождения от наказания осуждённых за преступления, совершённые в возрасте до 18 лет». А 30 апреля 1954 года был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О досрочном освобождении из исправительно-трудовых лагерей и колоний специалистов сельского хозяйства», имевший гриф «Без опубликования в печати».
В дополнение к ним в июне того же года вышел Указ «Об условно-досрочном освобождении лиц, отсидевших 2/3 срока», а 14 июля – Указ «О введении условно-досрочного освобождения из мест заключения».
6. Восстание в Кенгире
Шаги по пересмотру дел политзаключённых и их освобождению, а также отмене спецпоселений были одними из тех звеньев, которые легли в основание периода так называемой «оттепели», ознаменовавшей заметные политические перемены в жизни Советской страны после смерти Сталина. Это лирическое название было подарено эпохе одноимённой повестью писателя Ильи Эренбурга, опубликованной в мае 1954 года в журнале «Знамя». Именно эта литературная вещица, впервые за долгие годы нарисовавшая перед читателями возможность жизни не по директивам партии, а по голосу собственного сердца, дала название целому десятилетнему периоду (1954–1964) в общественно-политическом развитии нашей страны. В годы этого краткого политического потепления появилось первое в истории Советской страны либеральное течение российской интеллигенции, названное «шестидесятничеством», которое заметно выделялось среди общего стихийного инакомыслия степенью осознанности проблем и культурной укоренённости. Нормы поведения «шестидесятников» и зародившиеся в недрах их движения ценности оказали весьма сильное воздействие на последующие поколения советских людей.
Вместе с тем, годы самой «оттепели» назвать радужными нельзя даже с большой натяжкой, и под спудом видимых либеральных перемен и ослабления государственно-партийного контроля над всеми сферами жизни можно обнаружить весьма и весьма драматические и даже трагические картины.
Так, например, в мае-июне 1954 года в городе Кенгире Казахской ССР (нынешнем Джезказгане) произошло крупнейшее из когда-либо случавшихся в советских лагерях восстание заключённых, которое продолжалось целых 40 дней и завершилось кровопролитным разгромом. Произошло это в лагере под названием «Степной», где содержалось порядка 8 тысяч заключённых, главным образом, отбывавших наказание по политическим статьям. Русских среди них было не больше четверти, остальные – западные украинцы, литовцы, латыши, эстонцы, чеченцы, жители Средней Азии и другие националы. Незадолго до восстания сюда перебросили этап «блатных» численностью 650 человек. А ещё раньше лагерная охрана без всяких на то причин и оснований (якобы при попытке к бегству) убила и ранила нескольких невиновных узников. Не исключено, что руководящие чины местного МВД вполне умышленно и осознанно провоцировали бунт заключённых, чтобы посредством лёгкого его подавления продемонстрировать свою незаменимость и, благодаря этому, похоронить планы готовившегося сокращения лагерного персонала. Однако события сильно вышли из-под их контроля и приобрели неожиданный размах.
Прибывшие в лагерь уголовники вечером 16 мая вознамерились проникнуть в женскую зону. Их встретил огнём взвод автоматчиков, убив и ранив несколько десятков человек. Тех, кто успел прорваться на женскую территорию, женщины спрятали и не выдавали охране. Солдаты и надзиратели стали избивать женщин, чтобы потом списать побои на уголовников и, таким образом, оправдать расстрел безоружных людей.
К бунту уголовников присоединились политические – общими силами зеки начали воздвигать баррикады, разрушать внутрилагерные заграждения. Охрана, открыв стрельбу из пулемётов, убила и ранила ещё несколько заключенных, приблизившихся к внешнему ограждению. Но, в конце концов, не выдержав натиска восставших, надзиратели покинули территорию внутри лагеря.
Отдельные лагпункты и женская зона теперь могли свободно сообщаться друг с другом. Заключённые вооружились самодельными ножами и пиками, разгромили лагерную тюрьму и освободили будущих руководителей восстания, которые потребовали встречи с руководством страны. Во главе восставших добровольно встал подполковник Советской Армии Капитон Кузнецов, который в это время уже готовился к освобождению.
Вот как описывает начало восстания руководитель следственной группы по делу восставших старший лейтенант Дерягин:
«Заключённый Кузнецов К. И., будучи незаконно освобождён из следственного изолятора, утром 18 мая, во время повторного налёта заключённых на изолятор, явился на третий лагерный пункт, где в тот же день по своей инициативе взял на себя руководство неповинующимися заключёнными и призвал к организованному сопротивлению лагерной администрации. Под его руководством на собрании заключённых указанного лагпункта были выработаны, а затем лично им отредактированы, написаны и отосланы начальнику Управления «Степлага» МВД ультимативного характера требования, и с этого дня массовое неповиновение заключённых приняло организованный характер. Было принято решение до приезда московской комиссии на работу не выходить и лагерную администрацию в жилую зону не допускать. 19 мая 1954 года внутри лагеря по инициативе и под председательством Кузнецова была организована так называемая “комиссия” для руководства неповинующимися заключёнными и ведения переговоров с представителями МВД СССР и Прокуратуры СССР».
Штаб восставших направил письмо в ЦК КПСС, требуя приезда высокого начальства и разбора жалоб заключённых. А жаловались они на произвол администрации, оскорбления, на изнурительный труд по 10 часов, в том числе в шахтах, на плохие бытовые условия и недостаточное питание. Требовали также пересмотра дел невинно осуждённых.
Потянулись долгие дни ожидания, наполненные непривычной для заключённых свободой и неотступным чувством тревоги и близкой беды.
Наконец, 22 июня местное радио сообщило, что требование восставших принято, и в Кенгир для встречи с инициативной группой восставших уже едет член Президиума ЦК КПСС. На самом же деле руководство лагеря готовило жестокий разгром восстания.
24 июня, по указанию министра внутренних дел СССР С. Круглова, в лагерь прибыли пять танков Т-34 и переброшенный из-под Куйбышева (нынешней Самары) полк МВД. А уже 26-го, в 3 часа 30 минут, началась войсковая операция. Через заранее сделанные проломы во внешнем ограждении на лагерь двинулись танки. При этом только один танк вышел из строя, провалившись в вырытую заключёнными яму, остальные ворвались на территорию восставшей зоны и начали беспощадную расправу над бунтовщиками. Их давили гусеницами и расстреливали из автоматов. По данным производственно-плановой части кенгирского отделения лагерей, всего во время подавления восстания было убито и ранено более 700 заключённых. В различной степени пострадали также 40 солдат и офицеров, хотя их ранения не могли иметь серьёзный характер, так как восставшие заключённые были практически безоружными и могли противопоставить автоматам, танковым пулемётам и стальным гусеницам только примитивные подручные средства в виде ножей, заточенных прутьев, камней и палок.
Несмотря на колоссальное неравенство в вооружении, заключённые держались мужественно и отчаянно сопротивлялись. Но поражение было неизбежно. Весь день 25 июня уцелевшие участники восстания пролежали в степи под знойным казахстанским солнцем под дулами нацеленных на них автоматов. 26 июня их заставили разбирать баррикады и заделывать проломы, а 27-го выгнали на работу.
Из рассказа бывшего заключённого кенгирского лагеря Бутковского:
«Я, как и весь наш третий лагпункт, работал на строительстве обогатительного комбината. Сегодня это Джезказган. Там был настоящий интернационал – поляки, латыши, даже японцы и китайцы. Вкалывали мы по 12 часов в сутки, а еда – впроголодь. Почти каждое утро, когда отправлялись на работу, в нашем бараке оставались на нарах покойники.
Но каплей, переполнившей чашу терпения, было даже не это. Толчком к восстанию стал расстрел заключённых, возвращавшихся с работы. Они не выполнили издевательскую команду «лечь – встать». Я шёл в пятой колонне и хорошо слышал раздавшийся впереди треск автоматных очередей.
Нас тут же всех посадили на землю и продержали так часа три. Только поздно вечером, вернувшись в зону, мы узнали, что в первой колонне 16 человек убиты и несколько десятков ранены.
Тогда и началось восстание. Тысячи людей, пришедших с работы, отказались идти в бараки, стали выносить столы и лавки из столовой, возводить баррикады. Наружная охрана не решалась открывать огонь по такой массе, ведь в заложниках оказалась вся внутренняя обслуга, в том числе несколько десятков контролёров, оперуполномоченных. Был захвачен хозяйственный двор с кузней, мастерскими, складами продовольствия. Сделали подкоп в соседний лагпункт, разрушили ограду тюрьмы. Содержавшиеся в камерах и карцере были освобождены. В их числе оказался и бывший полковник Кузнецов. Именно он возглавил повстанческий комитет…
Оружия не было. Это потом его нам приписали, чтобы оправдать расправу.
В ночь с 25 на 26 июня меня разбудил рёв двигателей и автоматные выстрелы. Мы были захвачены врасплох. Снайперы «сняли» дежуривших на баррикадах, и нас никто не предупредил.
Все стали выбегать из бараков, чтобы обороняться. Но кто же мог подумать, что на безоружных пустят танки! Вначале они стреляли холостыми, но когда зеки подожгли один танк зажигательной бутылкой, открыли огонь на поражение…
Что творилось в то раннее утро между бараками, трудно передать словами. Сплошной стон, крики искалеченных и умирающих. Танки, маневрируя, давили гусеницами людей, а шедшие за «тридцатьчетверками» солдаты косили всех из автоматов, забрасывали помещения дымовыми шашками. Под напором танков и непрекращающейся стрельбы часть заключённых отошла в барак, где находилась сушилка. Дальше бежать было некуда, там и ожидали своей участи.
Часа через три, когда всё закончилось, нас вывели в поле и положили лицом на землю. Я стал молиться Богу и прощаться с жизнью. Вокруг ходили какие-то люди, фотографировали. Потом начали сортировать. Меня определили в похоронную бригаду. И мы четверо суток собирали и свозили к выходу из лагеря трупы и то, что осталось от людей после танковой атаки. Каждый день мы свозили до сотни погибших. А ведь наша похоронная команда была не единственной. Думаю, всего наберется под тысячу погибших…
После того как их засыпали в нескольких больших ямах в 13-м лагпункте, как называли кладбище неподалёку от лагеря, около 200 человек отправили в посёлок Рудники».
Восстание в кенгирском лагере «Степной», как и ряд других мятежей заключённых, было беспощадно подавлено. Но оно вместе с другими вынудило власти ослабить лагерный режим, так что даже на работу узники стали ходить без конвоя, а в некоторых случаях им даже разрешали обзаводиться семьями. Послабления эти в той или иной степени сохранялись до начала 60-х годов.
Нельзя не признать, что кое-где эти послабления едва не привели к воцарению в лагерях криминально-бандитского беспредела.
Так, например, в одном из лагерных пунктов «Каргопольлага» в марте 1954 года организовалась мощная бандитская группа. Несмотря на просьбы администрации лагпункта к руководству ИТЛ оказать помощь по ликвидации этой банды, никакие действенные меры приняты не были. В результате бандиты стали диктовать лагерной администрации свои условия. Под угрозой расправы они требовали от начальника лагпункта различные продукты, в том числе для варения самогона, и требования этих бандитов удовлетворялись. Своевременно изъять или нейтрализовать главарей банды лагерная администрация не сумела, и такое положение в лагерном пункте продолжалось свыше трёх месяцев.
29 июня – 6 июля 1954 года произошли крупные волнения политзаключённых в Кожимском лаготделении «Минлага», вызванные трагической гибелью заключённого Смирнова, который отказался поприветствовать начальника лагеря, за что был водворён в карцер и, находясь там, там покончил с собой. Около 600 заключённых лаготделения объявили забастовку и держали её в течение недели, требуя прибытия комиссии из Москвы для расследования инцидента.
Многочисленные восстания в лагерях, повлёкшие за собой такое большое количество людских жертв, всё же принесли результаты. Ведь был ускорен процесс освобождения политзаключённых, произведено смягчение режима в лагерях. А в 1954 году особые лагеря (а их на это время насчитывалось 12) были ликвидированы полностью.
Большая заслуга всех этих заключённых состоит в том, что они всё же смогли найти в себе силы противостоять лагерному начальству и власти в целом.
Подводя итоги кенгирского восстания заключённых, можно сказать, что, несмотря на большое количество погибших и пострадавших, поставленная восставшими цель всё-таки была достигнута – страшная система ГУЛАГа дала трещину и начала разрушаться. Таким образом, все, кто оказался убит во время подавления восстаний, расстрелян за организацию мятежей или получил дополнительный срок заключения и умер, так и не выйдя на свободу, пострадали не напрасно. Они погибли во имя своей мечты, во имя неудержимого стремления освободить Родину от лагерной жестокости.
7. Создание КГБ
Открытие лагерей и освобождение части политических заключённых, а также бывших «кулаков» вовсе не означало, что государство отныне навсегда отказывается от применения репрессивных мер и не собирается больше защищать свои завоевания от попыток реставрации капитализма. Советскую репрессивную политику вообще нельзя рассматривать как временное явление, как некую спонтанную реакцию на оказываемое ей сопротивление. Она имела глубокие идеологические корни и солидную теоретическую базу в виде марксистско-ленинского учения о власти и государстве. Согласно этому учению, любое государство, по своей сути, представляет собой классовую диктатуру. Ленин выделял три главных признака, характеризующих «диктатуру класса», в том числе и «диктатуру пролетариата» – власть, насилие и свобода от любых законодательных ограничений. К числу наиболее известных относятся два ленинских определения диктатуры, данные им в 1906 и 1920 годах, в которых говорится, что: «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стеснённую, непосредственно на насилие опирающуюся власть» и что, таким образом, «Диктатура – есть власть, опирающаяся непосредственно на насилие, не связанная никакими законами». Такое понимание сущности государственной власти в принципе исключает любые апелляции к закону и праву и превращает произвол и беззаконие в норму государственной жизни.
Подобные представления о государстве как орудии насилия разделяли и другие идеологи большевизма. В частности, ближайший соратник Владимира Ильича Николай Иванович Бухарин в одной из своих работ писал, что самым эффективным методом строительства коммунизма является не что иное, как «государственное принуждение при пролетарской репрессивной диктатуре». По сути дела, именно высказанное однажды Бухариным суждение о том, что «пролетарское принуждение во всех его формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи», послужило теоретическим «благословением» на запуск маховика социального геноцида, служащего, по замыслу руководства партии большевиков, для утверждения коммунистического миропорядка. А то, что под этот маховик попал, в конце концов, и сам Бухарин – так это не более чем мелкие накладки, издержки глобального процесса построения коммунизма методом диктатуры.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что одновременно с начавшимся после смерти Сталина и расстрела Берии пересмотром тысяч дел граждан, несправедливо осуждённых по процессам 1930-х годов, в стране были затеяны реорганизация самой системы политического контроля за инакомыслием и формирование органов, способных более эффективно обеспечивать безопасность страны в условиях изменившейся в стране и мире общественно-политической реальности. В рамках этой реорганизации Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 марта 1954 года на базе существовавшего до этой поры Министерства госбезопасности был создан Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. В основные задачи этого Комитета вменялось: а) ведение разведывательной работы в капиталистических странах; б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведок внутри СССР; в) борьба с вражеской деятельностью всякого рода антисоветских элементов внутри СССР; г) контрразведывательная работа в Советской Армии и Военно-Морском Флоте; д) организация шифровального и дешифровального дела в стране; е) охрана руководителей партии и правительства.
Структура нового комитета выглядела следующим образом:
Первое главное управление – внешняя разведка и контрразведка, «активные мероприятия», анализ поступающей из резидентур информации;
Второе главное управление – внутренняя контрразведка, борьба со шпионажем и с подрывными действиями, промышленная безопасность;
Третье главное управление – контрразведка в советских Вооружённых Силах (военная контрразведка), ОО (особые отделы);
Четвёртое управление – политический розыск, оно вело работу по розыску политических преступников и изменников Родины, в дальнейшем занималось охраной и внутренней безопасностью посольств и консульств, осуществляло контрразведку на транспорте;
Пятое управление – борьба с антисоветской деятельностью (работа во всех идеологических организациях, с диссидентами);
Шестое управление – контрразведка на всех видах транспорта (занималось антидиверсионной деятельностью, предотвращением опасных ситуаций и т. д., впоследствии занималось защитой госсекретов в экономике);
Седьмое управление – служба наружного наблюдения (оперативный поиск);
Восьмое главное управление – шифровальное и дешифровальное, работало по прямому назначению;
Девятое управление – обеспечение охраны руководства страны и секретных объектов, Кремлёвский полк;
Десятое управление – учётно-архивное;
Главное управление пограничных войск;
Управление правительственной связи;
Инспекторское управление – осуществляло проверку деятельности подразделений КГБ в центре и на местах;
Следственная часть по особо важным делам (на правах управления);
Управление хозяйственной службы.
Кроме перечисленных главков и управлений в составе комитета существовали десять самостоятельных отделов, к которым позднее добавилось ещё два.
Надо сказать, что это была далеко не первая реорганизация органов безопасности страны за период существования Советского государства. Находясь в постоянной борьбе с царским режимом и, так сказать, «на собственной шкуре» изучив как сильные, так и слабые стороны деятельности его охранных органов, большевики, взяв власть в России в свои руки, сумели создать одну из самых мощных в мире систем специальных служб, которая более 70 лет позволяла Коммунистической партии обеспечивать её политическое господство в стране и с успехом противостоять многочисленным внешним угрозам, диверсиям и провокациям.
Первоначальное название органов государственной безопасности молодой Советской республики известно всем – это знаменитая Всероссийская Чрезвычайная Комиссия (ВЧК), созданная по указанию Ленина сразу же после совершения революции 1917 года. Возглавить ВЧК было доверено Ф. Э. Дзержинскому, которого Владимир Ильич любовно называл «железным Феликсом». После окончания гражданской войны, в 1922 году, ВЧК была преобразована в ГПУ – Главное Политическое Управление. Затем, 2 ноября 1923 года, в связи с образованием СССР, на его базе возникло объединённое ГПУ (ОГПУ) при Совнаркоме СССР. В 1926 году после смерти Дзержинского председателем ОГПУ стал В. Р. Менжинский, находившийся на этом посту до 1934 года.
В 1934 году ОГПУ СССР было объединено ещё и с милицией, образовав Народный комиссариат внутренних дел. Его наркомом стал Генрих Ягода, который в 1938 году был объявлен «врагом народа» и расстрелян. Его судьбу разделил и следующий народный комиссар – Николай Ежов, так же, как и Ягода, через 4 года своей работы объявленный «врагом народа» и расстрелянный, а на смену ему в 1938 году пришёл печально известный Лаврентий Берия.
В феврале 1941 года из этой объединённой структуры был выделен в качестве самостоятельного Народный комиссариат государственной безопасности (НКГБ). Однако в июле того же года он был вновь возвращён в НКВД, но в 1943 году опять выделён в ту же самостоятельную структуру – НКГБ, переименованную в 1946 году в Министерство госбезопасности СССР. С 1943 года его возглавлял В. Меркулов, который в 1953 году был расстрелян.
После смерти Сталина Берия ещё раз объединил органы внутренних дел с органами государственной безопасности, образовав единое министерство – МВД, которое сам же и возглавил. Однако 26 июня 1953 года он был арестован и вскоре (по одним сведениям – в тот же самый день, по другим – в декабре 1953 года) расстрелян. Министром внутренних дел вместо него стал С. Круглов.
Через год после смерти И. В. Сталина, 13 марта 1954 года, был создан отделившийся от МВД СССР Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР, первым председателем которого стал Иван Александрович Серов, остававшийся на этой должности по декабрь 1958 года. На этом посту его последовательно сменяли А. Шелепин, В. Семичастный, Ю. Андропов, В. Федорчук, В. Чебриков, В. Крючков, Л. Шебаршин и В. Бакатин.
Назначенный после провала августовского путча 1991 года на пост председателя КГБ СССР Вадим Бакатин разработал и стал последовательно реализовывать концепцию дезинтеграции КГБ, т. е. его раздробления на ряд самостоятельных ведомств в целях лишения его монополии в сфере обеспечения госбезопасности страны. Из состава КГБ были переданы в ведение Президента Управление охраны, Служба внешней разведки, ФАПСИ, пограничные войска, дивизии специального назначения.
После таких «преобразований» КГБ СССР фактически прекратил своё существование и с ноября 1991 года стал называться Межреспубликанской службой безопасности (МСБ СССР), впоследствии реорганизованной в Федеральную службу безопасности Российской Федерации (ФСБ РФ).
На протяжении всех 74 лет своего существования органы. ВЧККГБ были уникальной государственной организацией, а их деятельность – всеобъемлющей как по уровню решаемых задач, так и по охвату практически всех сфер жизни государства и общества. Наряду с КПСС и системой Советов, органы государственной безопасности являлись одной из трёх главных структурных составляющих советского государственного и общественного строя. Жёсткая иерархия органов КГБ, контроль за Вооружёнными Силами и экономикой страны, национальной и культурной политикой, загранкадрами и средствами массовой информации сделали Комитет госбезопасности сверхспецслужбой, не имевшей до этого аналогов в мире.
Именно в опоре на органы государственной безопасности, давшие возможность мобилизовать огромные ресурсы и интеллектуальный потенциал страны, в СССР в кратчайшие сроки было создано атомное оружие, обеспечившее нашей стране гарантию мира на долгие десятилетия.
Справедливости ради надо сказать, что вектор репрессий исходил не только со стороны органов безопасности в сторону народа, но нередко перенаправлялся и в их собственную сторону. Так, например, в 1934–1935 годах был устроен всесоюзный «профилактический» разгон практически всех бывших соратников Дзержинского, от которых было целесообразно избавиться в преддверии планируемых массовых репрессий, которым соратники Феликса Эдмундовича могли активно воспротивиться. Впоследствии все они были арестованы, расстреляны или погибли в лагерях.
В 1937 году прошли поголовные аресты и ликвидация чекистов, выражающих сомнение в целесообразности незаконных методов ведения следствия и фабрикования политических дел. «Я почистил несколько тысяч сотрудников органов НКВД и жалею, что мало…» – заявит позже на следствии по его делу бывший нарком внутренних дел Н. И. Ежов.
В 1938–1939 годах, в связи с приходом в органы НКВД Лаврентия Берии, была осуществлена грандиозная операция по «отмыванию» политического руководства страны от причастности к террору 1937 года: фабрикация дела по «заговору в органах НКВД», арест и ликвидация многих сотен сотрудников всех рангов, включая наркома НКВД Ежова, по обвинению в измене Родине, шпионаже и проведении незаконных репрессий в целях дискредитации Советской власти.
В 1953–1954 годах были арестованы и казнены Берия и его сподвижники, а также проведена массовая чистка органов госбезопасности и реорганизация их системы.
С 1956 по 1967 год в соответствии с мерами по развенчанию культа личности И. В. Сталина происходила реанимация перманентных чисток и реорганизаций в органах КГБ.
За годы своей деятельности органы ВЧК-ОГПУ-КГБ провели огромное количество операций по предотвращению проникновения вражеских агентов на территорию СССР, разоблачению внутренних и внешних врагов, противодействию вражеским и антисоветским организациям за границей.
Среди этих многочисленных дел можно вспомнить убийство 25 мая 1926 года в Париже на углу бульвара Сан-Мишель и улицы Расин 47-летнего главного атамана Украинской народной республики Симона Петлюры, осуществлённое по заданию советских спецорганов нанятым агентом Самуилом Шварцбардом (он же Шулим Шварцбурд или Шолом Шварцбард).
Летом 1929 года советское руководство санкционировало операцию по «секретному изъятию» генерала Кутепова – руководителя «Русского общевоинского союза», белогвардейской организации в эмиграции, и 1 января 1930 года в Париж для её проведения выехали сотрудник ОГПУ Я. И. Серебрянский и члены его группы Турыжников и Эсме-Рачковский. 26 января 1930 года это задание было выполнено: под видом полицейской акции люди в жёлтых пальто затолкали генерала Кутепова в машину, где ему была сделана инъекция морфия. Пленника вывезли из Парижа, однако доставить в СССР не удалось, так как вечером того же дня Кутепов скончался от сердечного приступа и был похоронен в предместье французской столицы, в саду дома, владельцем которого был один из французских участников операции.
В 1935 году в Париже при странных обстоятельствах упал с Эйфелевой башни бывший секретный агент ОГПУ А. Биргер (Максимов) – брат эсера Якова Блюмкина, уволенный за хищения из Красной Армии, но пристроенный родственником в ОГПУ. Максимов был приставлен следить за бывшим секретарём Сталина Б. Бажановым, но вместо этого решил вместе с ним в январе 1928 года бежать в Персию. За что, видимо, и был впоследствии так жестоко наказан.
В 1937 году всё в том же Париже сотрудниками НКВД группы Серебрянского похищается белогвардейский генерал Миллер, руководитель «Русского общевоинского союза», который тайно вывезен в СССР и в 1939 году расстрелян. Операцией руководил заместитель Серебрянского – Н. И. Эйтингон.
Летом 1937 года в Париже на явочной квартире ликвидируется бежавший в 1930 году на Запад резидент ОГПУ в Турции Георгий Агабеков (на посту резидента он сменил Якова Блюмкина, отозванного в Москву за связь с Троцким). В середине 30-х Агабеков стал агентом спецслужб восьми европейских государств, в том числе Бельгии, Англии, Франции и Германии. Ликвидацией руководит А. М. Коротков, впоследствии видный деятель советской разведки.
5 сентября 1937 года агентами НКВД в пригороде Лозанны (Швейцария) был ликвидирован бежавший ранее на Запад заместитель начальника советской военной разведки Натан Маркович Порецкий (Игнатий Рейсс). Тела Порецкого и его жены с огнестрельными ранами были обнаружены полицией во взятой напрокат автомашине. Операцию осуществил боевик-нелегал НКВД С. М. Шпигельглас, заманивший Порецкого в ловушку при помощи его подруги Г. Шильдбах – еврейки-коммунистки, бежавшей от нацистов.
В 1937 году агентами НКВД СССР были проведены аналогичные спецмероприятия также в отношении Дмитрия Навашина (убит в Париже); Джулиетт Стюарт Пойнтц (исчезла в Нью-Йорке), убиты в Испании Анри Мулен, Курт Ландау и Камилло Бернери.
13 июля 1938 года агентами-боевиками НКВД в Париже был ликвидирован руководивший организацией учредительного съезда троцкистского IV Интернационала Рудольф Клемент (руководитель троцкистской организации в Европе и секретарь IV Интернационала), обезглавленный труп которого был выловлен в Сене. Ликвидацией руководил А. М. Коротков.
И таких операций агентами государственной безопасности был проведён не один десяток. Советская власть не прощала своих идейных противников и предателей и карала их даже спустя многие годы после их бегства за границу. Вот, к примеру, те из операций этого рода, которые были осуществлены КГБ СССР в интересующем нас 1954 году:
13 апреля 1954 года сотрудниками КГБ на квартире немецкого агента советской разведки Гейнца Глезке в английском секторе Западного Берлина был похищен один из руководителей Народно-трудового союза российских солидаристов (НТС) и председатель Комитета помощи русским беженцам доктор Александр Трушнович. Однако по дороге в ГДР в машине польской дипломатической миссии, использовавшейся в операции по похищению, Трушнович скончался.
23 мая 1954 года в одном из лесных схронов Западной Украины был выловлен и арестован последний лидер Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА) на Украине Васыль Кук (родился 11 января 1913 года в селе Красное Золочевского уезда на Тернопольщине), возглавлявший во время войны группу УПА «Юг», которая 21–27 апреля 1944 года провела наиболее крупное сражение с войсками НКВД – Гурбенский бой в Кременецких лесах, противостоя 14 батальонам войск НКВД и кавалерийскому полку при поддержке танков и авиации. «Очень приятно, что мы наконец-то встретились, Василий Степанович», – приветствовал важного пленника майор КГБ Григорий Клименко. «Долго же вам пришлось за мной гоняться», – ответил Кук. Этот день ознаменовал собой окончание организованного вооружённого сопротивления коммунистическому режиму на Украине. На следствии Васыль Степанович («заключенный 300») дал широкие показания о прошлом националистического движения и его современном состоянии, структуре ОУН (Б), основных этапах своего участия в борьбе за независимость Украины, характеристики лидерам движения сопротивления и закордонных центров ОУН, взаимоотношениям между ними самими и спецслужбами Англии и США. «На следствии ведёт себя спокойно, – удовлетворённо отмечали оперативные работники, – показания даёт без особого запирательства». Указом Президиума Верховного Совета СССР № 139/82 от 14 июля 1960 года Васыль Кук и его супруга были помилованы с освобождением от уголовной ответственности: «Учитывая желание бывшего руководителя Организации украинских националистов Кука искупить свою вину перед Советским государством патриотической деятельностью в пользу Родины, удовлетворить ходатайство Комитета госбезопасности Украины о распространении на него и супругу амнистии 1955 года». 19 сентября 1960 года Васыль Степанович зачитал обращение по радио к украинцам в эмиграции, опубликованное также и в газете «Вести из Украины» для распространения в диаспоре, благодаря чему около 200 бывших членов ОУН выступили в СМИ с «покаянными» заявлениями.
В июне 1954 года в австрийском городе Линц сотрудниками советской разведки Геннадием и Марией Волковыми (известная поэтесса того времени) и Рудольфом Гинтером был похищен из его собственной квартиры работник НТС Валерий Треммель и вывезен в советскую зону оккупации (ГДР).
Осенью 1954 года у памятника советским воинам в Западном Берлине сотрудниками советской разведки похищен член НТС Георгий Хрулёв. Хрулёв был вывезен в СССР и осуждён.
Помимо всего прочего, в том же 1954 году, по распоряжению председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР И. А. Серова, были приняты для хранения в особом порядке в специальном помещении Центрального архива КГБ СССР (ныне ЦА ФСБ России) документальные и вещественные доказательства смерти Гитлера. Среди них – протоколы допросов лиц из ближайшего окружения фюрера, фотографии мест обнаружения трупов и акты их судебно-медицинской экспертизы, фрагменты челюстей Гитлера, его личные вещи и так далее.
Однако главным направлением деятельности созданного в марте 1954 года Комитета государственной безопасности СССР была защита советского государства от террористической, диверсионной и разведывательной деятельности западных разведок, а также борьба с инакомыслием и пропагандой вражеской идеологии внутри самого СССР. Не считая некоторых «перегибов» в виде преследования писателя Александра Солженицына, академика Андрея Сахарова, украинского поэта-националиста Василя Стуса и ряда других излишне самостоятельных мыслителей и писателей (творчество которых было бы целесообразнее не запрещать, превращая его этим в категорию сладкого «запретного плода», а вынести на открытое всенародное обсуждение), органы КГБ проявили себя как универсальный мощный аппарат, способный на протяжении долгих лет эффективно противодействовать практически всем западным спецслужбам одновременно. Возродить такой механизм после произошедшего в 1990-е годы демонтажа годами отлаживаемой системы, ликвидации международной агентурной сети и дискредитации звания сотрудника органов безопасности, пожалуй, уже невозможно. По крайней мере, на это теперь надо потратить гораздо больше сил, средств и времени, чем на его разрушение.
8. Перебежчики, угонщики, невозвращенцы
Несмотря на начавшуюся в 1954 году политическую «оттепель» и открывшиеся в стране ворота лагерей, из которых начали выходить на свободу те, кто был осуждён по политическим процессам 1930-х годов, до подлинной демократии в стране было ещё очень далеко. Карательные органы СССР вовсе не собирались отказываться от репрессивных мер полностью и параллельно с освобождением одних категорий граждан продолжали арестовывать и сажать в лагеря другие группы людей, обвинённых всё в той же антисоветской пропаганде и подрывной деятельности. По официальным данным, в 1954–1958 годах по пресловутой 58 статье УК 1936 года были осуждены 9 406 человек.
Естественно, что какую-то часть населения это сильно пугало и вселяло в душу неудержимое желание покинуть страну, обретя покой и безопасность под сенью какой-нибудь другой, более гуманной к своим подданным, державы. Некоторых к этому подталкивала и сама реальность жизни в СССР, где после расстрела Берии начались «чистки» рядов возглавляемых им ранее органов безопасности, почти сплошь завершавшиеся снятием с должностей, увольнениями, арестами, а то и расстрелами вчерашних руководителей и сотрудников МГБ-МВД. На начало 1954 года по разным уголовным статьям были осуждены к различным мерам наказания, в том числе и к расстрелу, 1324 сотрудника НКВД-МГБ, а 2370 бывших сотрудников, обвинённых в причастности к репрессиям, были наказаны в партийном или административном порядке. 68 генералов были лишены воинских званий, уволены со службы и осуждены.
23 декабря 1953 года были расстреляны Л. П. Берия, В. Н. Меркулов, С. А. Гоглидзе, Б. З. Кобулов, В. Г. Деканозов, П. Я. Мешик и Л. Е. Влодзимирский, однако и после этого Генеральная прокуратура СССР во главе с Генеральным прокурором Р. А. Руденко продолжала вести расследование по делу о «банде Берии», причисляя к ней всё новых и новых фигурантов. Примечателен тот факт, что «группу заговорщиков» формировали как из окружения Берии, так и из лиц, которых бывший министр внутренних дел сам начал обвинять в репрессиях и разоблачать как «врагов народа». Так, например, осенью 1954 года были осуждены ВКВС СССР к высшей мере наказания бывший заместитель министра госбезопасности УССР генерал-лейтенант С. Р. Мильштейн и бывший министр госбезопасности Грузии генерал-лейтенант Н. М. Рухадзе, которого незадолго до этого, в марте-апреле 1953 года, Л. П. Берия обвинил в фальсификации «мингрельского дела». Позже к ним присовокупили и бывшего наркома внутренних дел Грузии А. Н. Рапаву, который уже в 1951–1953 находился под арестом в связи с «делом мингрельской националистической группы» и был реабилитирован благодаря развенчанию этой фальсификации Берией. Не успел генерал А. Н. Рапава выйти на свободу в апреле 1953 года, как в августе этого же года вновь был арестован уже по другому делу – по делу «лубянского маршала». Как активный участник «антиправительственного заговора, возглавляемого Берией» А. Н. Рапава был расстрелян в 1955 году по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР.
19 декабря 1954 года в Ленинграде был расстрелян бывший министр МГБ генерал-полковник Виктор Абакумов. Вместе с ним были наказаны начальник Следственной части по особо важным делам МГБ СССР генерал-майор А. Леонов, его заместители полковники В. Комаров, М. Лихачев, Л. Шварцман, начальник секретариата МГБ полковник И. Чернов и его заместитель полковник Я. Вроверман.
Не удовлетворясь этим, в конце декабря 1954 года министр внутренних дел СССР С. Н. Круглов вместе с руководителем КГБ И. А. Серовым направили в ЦК КПСС предложения о лишении генеральских званий бывших работников органов МГБ и МВД, допускавших нарушения социалистической законности, злоупотребления по службе и другие проступки. Предлагалось лишить званий генерал-лейтенантов А. С. Быстрова, И. И. Врадия, П. А. Гладкова, Б. П. Обручникова, В. С. Сергиенко, генерал-майоров Ага Салим Ибрагима оглы Аткишиева, Г. С. Болотина (Балясного), Д. Р. Быкова, С. Е. Белолипецкого, Х. И. Григоряна, В. В. Иванова, В. М. Новикова, Г. Б. Овакимяна, А. Ф. Ручкина, П. П. Смирнова, комиссара милиции III ранга Л. С. Семёнова. И Совет Министров СССР в последующем такое решение действительно принял.
В общей сложности за два года после июльского (1953 г.) Пленума ЦК КПСС из числа руководящего состава МВД было уволено свыше 4 тысяч человек. Так что неудивительно, что находившихся на оперативной работе за границей сотрудников, принятых в штат ещё при Берии, Абакумове, Судоплатове и других руководителях НКВД-МГБМВД СССР, оказавшихся после смерти И. В. Сталина и расстрела Л. П. Берии в числе «врагов народа», весьма страшил внезапный отзыв на Родину, где их могла ожидать самая плачевная участь. По-видимому, всё это и подтолкнуло некоторых наших агентов к совершению побега и поискам политического убежища у идеологических противников СССР.
Так, например, в январские дни 1954 года предложил свои услуги ЦРУ подполковник советской разведки, специалист по Японии Юрий Александрович Растворов. Мать его работала врачом, а отец был командиром Красной Армии.
В 1946 году 25-летний Юрий Растворов был направлен на работу в советское посольство в Токио и в течение 8 лет совмещал там работу сотрудника посольства с разведывательной работой на Министерство государственной безопасности СССР. К 1954 году у него окончательно разладились отношения с женой, и в очередной их приезд в Россию она наотрез отказалась возвращаться с ним в Японию и осталась в Москве.
Видя начавшуюся к этому времени зачистку органов безопасности от старых кадров, Юрий побоялся попасть под новую метлу и решил навсегда остаться за границей. В осуществлении побега ему оказала содействие подставленная американской контрразведкой «преподавательница» Мери Джонс, которая, выполняя предписанную ей руководством задачу, проводила беглеца до США, вышла за него замуж, родила двух дочерей, а потом бросила и вышла замуж вторично за одного из сотрудников ЦРУ.
В своих показаниях ЦРУ Растворов сообщил, что в Токио у него было на связи 36 агентов-японцев, и назвал их имена. К счастью, большинство из выданных им отделались лёгким испугом – защите удалось доказать их невиновность. Не повезло только самому ценному агенту Растворова – Хигараси Нобунори. На допросе, воспользовавшись оплошностью следователя, он выбросился из окна четвёртого этажа и разбился насмерть.
Среди рассекреченных Растворовым агентов был также Емо Ватанабэ – японский филолог-русист, поклонник русской литературы, завербованный НКВД ещё в 1940-е годы, когда, работая корреспондентом в газете «Майнити симбун», он оказался в Москве. В октябре 1941 года он подтвердил ряд важных агентурных данных, поступивших ранее от Рихарда Зорге, а после его гибели стал вместо него резидентом советской разведки в Японии.
Переехав в Америку, Юрий Растворов сменил имя и стал Мартином Саймонсом. В августе 1954 года он выступил перед 200 журналистами, приглашёнными на пресс-конференцию в аудитории Госдепартамента США, где рассказал о наиболее важной вехе в истории шпионажа между Вашингтоном и Москвой.
«Я хотел жить достойно, как человек. Я хотел, чтобы со мной обращались соответствующим образом, мне хотелось так же обращаться с окружающими, – сказал он. Надеюсь, что я смогу стать американцем, ничем не отличаясь от других американцев». Власти США, в свою очередь, заявили, что советскому разведчику было предоставлено политическое убежище.
На первых порах американцы использовали его в качестве советника и консультанта в противостоянии с КГБ. Иногда он читал лекции и проводил беседы с молодыми сотрудниками ЦРУ. Хорошо одевался, ездил на дорогих автомобилях. В 1959 году по специальному решению конгресса США Растворов получил американское гражданство и даже стал иногда выезжать в Европу, чтобы покататься на горных лыжах.
Последние три года своей жизни Юрий Александрович провёл в доме для престарелых, в болезненном страхе, постоянно опасаясь возмездия со стороны КГБ. Умер он в 2004 году в возрасте 82 лет.
* * *
Аналогичный поступок в феврале 1954 года совершил капитан МГБ Николай Евгеньевич Хохлов (1922 г. р.), в недавнем прошлом – боевой советский разведчик из группы Павла Судоплатова, ставший прототипом главного героя известного кинофильма о советской военной разведке «Подвиг разведчика». В 1953 году он был отправлен во Франкфурт-на-Майне с целью ликвидации председателя Исполнительного бюро Народно-трудового Союза (НТС) Георгия Сергеевича Околовича. В 1943 году он пронёс в оккупированный немцами Минск мину и передал её девушке, работавшей горничной в доме гауляйтера Белоруссии Вильгельма Рихарда Пауля Кубе. Угрожая горничной расправой за «сотрудничество с врагом», Хохлов заставил её подложить полученную взрывчатку в постель немца. Ночью Вильгельма Кубе разнесло на куски, горничная бежала и удостоилась звания Героя Советского Союза, а Хохлов продолжал работать в ведомстве Судоплатова – был нелегалом в Румынии и в Австрии.
На момент своей поездки во Франкфурт он знал, что в ходе хрущёвской борьбы с «бериевцами» уже были арестованы его непосредственные кураторы – генералы П. А. Судоплатов и Н. И. Эйтингон, и, опасаясь по возвращении в СССР также и своего собственного ареста, вместо выполнения запланированного убийства предупредил Георгия Околовича о готовящемся покушении, после чего с его помощью связался с сотрудниками ЦРУ, выдал им советскую агентурную сеть и был вывезен в США, где получил политическое убежище.
Перед отлётом в Америку Хохлов 21 апреля принял участие в устроенной в Бонне в посольстве США пресс-конференции, на которой открыто заявил о своём переходе на сторону ЦРУ. Сразу же после пресс-конференции он на военном самолёте был доставлен в Вашингтон. Там он написал мемуарную книгу «Право на совесть», вышедшую в свет в 1957 году во франкфуртском издательстве «Посев», в которой рассказал о своей работе разведчика и разрыве с КГБ.
В сентябре 1957 года Хохлов приехал на конференцию антисоветских активистов в Франкфурте-на-Майне. Там он выступил с небольшой речью, а затем вышел на веранду освежиться. Кто-то из присутствующих протянул ему чашку горячего кофе, которую он, впрочем, ни у кого не просил. Машинально взяв её в руки, он сделал несколько глотков и отставил в сторону. А после конференции вдруг почувствовал себя невероятно усталым и понял, что заболевает. Его начало трясти от озноба, и вскоре он потерял сознание.
Друзья тут же доставили его в больницу, где первоначально был поставлен диагноз острого пищевого отравления. Однако состояние Хохлова стремительно ухудшалось, его лицо покрылось чёрными, коричневыми и синими буграми, из глаз выделялась липкая жидкость, а волосы выпадали клочьями. Кровь в его жилах превращалась в плазму, а кости разрушались. «В мире есть силы, которым было бы выгодно отравить меня», – сказал он потрясённым врачам.
Его перевели в американский военный госпиталь, и группа из шести докторов начала круглосуточную борьбу за его жизнь, пытаясь спасти его с помощью переливания крови и массированных инъекций стероидов, кортизона и витаминов.
35-летний разведчик оказался сильнее смерти и победил принятую вместе с кофе отраву. Через шесть недель ему разрешили покинуть госпиталь. Он очень сильно ослабел, но, главное, был жив. Спустя несколько месяцев ведущий токсиколог Нью-Йорка получил данные его анализов и пришёл к выводу, что его отравили радиоактивным таллием. Металл был подвергнут высоким дозам радиации и добавлен в кофе. Попав в организм, он прожёг слизистую желудка и попал в кровоток. К тому времени, как начали проявляться симптомы, таллий уже полностью распался. «Создатели яда знали, что при вскрытии не будет обнаружено никаких следов», – написал Хохлов. Убийцы из 13-го департамента КГБ разработали идеальный яд2.
Позднее Хохлов получил в Америке учёную степень в области клинической и экспериментальной психологии и занимался педагогической деятельностью в качестве профессора Калифорнийского университета, читая американским студентам лекции.
После освобождения Судоплатова и Эйтингона в 1967 году Андропов отдал распоряжение спецслужбам прекратить охоту на Хохлова в связи с давностью совершённой измены. А в 1992 году он был полностью освобождён от уголовной ответственности Указом Президента России Б. Н. Ельцина «за давностью содеянного и боевыми заслугами во время ВОВ». В том же году он вышел на пенсию и впервые за многие годы побывал на своей Родине – в России.
* * *
В том же феврале перешёл на сторону американцев сотрудник аппарата внешней разведки майор КГБ Пётр Сергеевич Дерябин (1921–1992) – коренной сибиряк. В годы Великой Отечественной войны, принимая участие в боях, был четырежды ранен. С июня 1944 по апрель 1945 года учился в Высшем военном училище на отделении контрразведки. Некоторое время Дерябин работал в органах госбезопасности в Сибири, затем был переведён в Москву, в центральный аппарат. С мая 1952 года работал в австро-германском отделе Второго управления НКГБ. В сентябре 1953-го был направлен в столицу Австрии Вену.
Проработав там до февраля 1954 года, Дерябин перебежал к американцам. После этого преподавал в учебном центре ЦРУ, переводил для американцев различные российские материалы. Написал несколько книг о деятельности советских спецслужб.
* * *
3 апреля 1954 года число невозвращенцев и перебежчиков пополнили исполняющий обязанности легального резидента внешней разведки в Австралии подполковник КГБ Владимир Михайлович Петров (он же Пролетарский и Шорохов) и его жена – капитан органов безопасности Евдокия Петровна Карцева (Пролетарская-Петрова), бывшие сотрудниками советского посольства в Канберре. Владимир Петров работал третьим секретарём посольства, а его супруга была шифровальщицей дипломатической миссии.
Как утверждается, Владимир Михайлович разочаровался в советской системе и попросил политического убежища в Австралии. По другой версии, австралийские власти сами предложили убежище Петрову, который, будучи агентом-двойником, передал им имена десятков, а то и сотен советских разведчиков и их источников не только в Австралии, но и в ряде других стран мира. Так, например, именно благодаря полученной от него информации стало известно о деятельности Кима Филби, высокопоставленного сотрудника британской разведки, работавшего на СССР из идейных побуждений.
Как уже отмечалось выше, в 1953–1954 с заграничных постов стали отзывать людей Берии, которые не только уже не возвращались назад к месту службы, но и, как правило, совсем выбывали из системы, а то и оказывались в одном из лагерей Сибири. Петров хорошо знал, что он принадлежит к тому узкому кругу людей, которым когда-то покровительствовал Лаврентий Павлович, и понимал, что если его отзовут в Москву, то там ему грозит либо тюрьма, либо даже расстрел. И он решил за благо для себя и своей семьи стать перебежчиком.
Однако так получилось, что его жена, Евдокия Карцева, оказалась перехвачена специально прибывшими в Австралию агентами КГБ, и те потащили её на самолёт, чтобы насильно увезти в СССР. Но тут показала свою решительность австралийская полиция, которая на глазах у многочисленной публики и фотографов оторвала Евдокию от кагэбистов и предоставила ей убежище. (При этом, кстати сказать, были задержаны и сами наши агенты).
В 1956 году Петровы получили австралийское гражданство и впоследствии жили в Мельбурне под изменёнными именами (Sven и Anna Allyson). По оценке многих экспертов, их побег нанёс самый серьёзный ущерб разведке СССР за последние полвека. Владимир и его жена передали западным спецслужбам огромное количество информации о работе советских шифровальных органов, расшифровке иностранной переписки, а также о своей работе в Швеции, Англии и Австралии. По данным, полученным от Владимира Петрова, австралийским властям удалось расшифровать широкую сеть советских агентов в Австралии, известную как KLOD.
Евдокия Петрова дожила до 88 лет, Владимир Михайлович умер в 84 года.
* * *
Летом того же 1954 года советский разведчик-нелегал, радист по кличке «Гарт», начал сотрудничать со спецслужбами Канады и Америки, но в 1955 году он был вывезен в Союз, разоблачён и предан суду.
«Гарт» был молодым человеком, опытным радиоспециалистом, успешно подготовленным в профессиональном и языковом отношении для профессиональной разведработы. К 1954 году он уже был на Американском континенте, первоначально обосновавшись в Канаде. Оттуда он должен был переехать в США, где намечалось использовать его радистом в резидентуре Абеля. Однако в Канаде он не проявил способности к самостоятельному переезду в Соединённые Штаты, и Центр принял решение оставить его в качестве радиста создававшейся там резидентуры с задачей обеспечения двусторонней радиосвязи с Центром.
Случилось так, что однажды, при выезде на одну из разведывательных операций, резидент внешней разведки СССР в Оттаве оказался под плотным наружным наблюдением, от которого он не смог оторваться, и потому, отказавшись от намеченного мероприятия, решил возвратиться в посольство. Когда он уже почти подходил к своему дому, к нему вплотную приблизился сотрудник канадской контрразведки, который вёл за ним скрытое наблюдение, и сказал, что за пять тысяч долларов он может сообщить «очень важную информацию о предательстве русского агента-радиста, проживающего в Монреале».
Резидент немедленно срочной телеграммой доложил в Центр о полученном предложении, упомянув, что канадский контрразведчик произвёл на него впечатление человека, говорившего правду. А поздно вечером следующего дня в Москву поступило более конкретное донесение из Оттавы, развеявшее все сомнения. Как явствовало из полученной информации, «Гарт» попался на компрометирующей связи с женщиной. Установив близкие отношения с замужней дамой, он вызвал подозрения у её мужа, который и донёс на него контрразведке. После первого же допроса «Гарт» сознался в принадлежности к внешней разведке и дал согласие на измену и сотрудничество с противником.
Канадские спецслужбы присвоили «Гарту» кодовое имя «Гедеон», а английские, с которыми канадцы немедленно проконсультировались, назвали его «Краеугольным камнем». По замыслу двух этих западных спецслужб началась оперативная игра с советской разведкой, которая, однако, закончилась выигрышем наших спецслужб. «Гарту» было сообщено, что он должен приехать на две недели в Москву для получения новой суперсовременной рации и краткого инструктажа по работе на ней, и как только он сошёл на советскую землю, его прямо из аэропорта доставили в тюремную камеру. Не успел начаться допрос, как «Гарт» во всём сознался.
Но для канадско-британских спецслужб дело на этом не закончилось. Советские разведслужбы ещё в течение целого года передавали в эфире шифрованные сообщения для «Гарта», заставляя британскую и канадскую спецслужбы разыскивать по всей Америке своего сбежавшего «крота».
* * *
И в завершение разговора о перебежчиках – ещё один эпизод, связанный с переходом советского резидента на вражескую сторону, который хотя и был совершён несколькими годами раньше, но неожиданный международный резонанс получил именно в интересующем нас 1954 году. Речь идёт об опубликованном во влиятельном американском еженедельнике «Юнайтед Стейтс ньюс энд уорлд рипорт», специализировавшемся в те годы на острых политических репортажах и интервью с ведущими политиками западного мира, большого материала, состоящего из редакционной заметки и распечатки магнитофонной записи беседы Джона Х. Адамса и Гленна Уильямса (оба – асы аналитической журналистики, ориентированной на разведку и шпионаж) с бывшим советским шифровальщиком в Канаде Игорем Гузенко.
Непосредственно сам побег сотрудника советского посольства в Оттаве Игоря Сергеевича Гузенко состоялся ещё 5 сентября 1945 года, когда, прихватив с собой 109 секретных документов, он покинул наше посольство и сдался канадским властям, передав им шифры, позволившие местным спецслужбам прочесть секретные радиограммы советской разведки и узнать имена десяти наших агентов, охотившихся на Западе за атомными секретами. Все они оказались вскоре разоблачёнными и сели в тюрьму, а супруги Юлиус и Этель Розенберги были в 1953 году казнены на электрическом стуле. Сообщённые Игорем Гузенко секретные сведения привели к аресту и единственного депутата-коммуниста в канадском парламенте – Фреда Роуза…
В Канаду супруги Гузенко прибыли летом 1943 года. Они быстро освоились на новом месте, вошли во вкус жизни на Западе, и она пришлась им весьма и весьма по душе. Толчком же к принятию решения о побеге стало собственноручно принятое Игорем послание из Центра, предписывающее ему срочно приехать в Москву якобы для получения новых инструкций. Он слишком хорошо знал, чем обычно заканчиваются «поездки за инструкциями», и сделал вид, что никакого вызова не получал. Но послание пришло снова.
Настойчивые усилия Центра по отозванию шифровальщика на родину какое-то время, благодаря попустительству со стороны его шефа полковника Николая Заботина, оставались безрезультатными. Но категорическое требование, поступившее в советское посольство в Оттаве летом 1945 года, положило конец благодушию, и Гузенко понял, что надо принимать какое-то кардинальное решение. С этого момента он приступил к отбору документов, подлежащих выносу за пределы дипломатической миссии и передаче органам канадской госбезопасности.
За первые годы своей новой жизни бывший советский шифровальщик не только сумел успешно преодолеть бесконечную череду допросов, выступлений в суде, на телевидении и т. п. и войти в доверие к соответствующим подразделениям, но и заявить о себе как о плодовитом беллетристе. В короткие сроки им была написана и опубликована автобиография, в которой он пытался рационально обосновать своё политическое решение и разрыв с Родиной. В течение 1949–1953 годов, не прерывая интенсивных контактов с разведками и политическим истеблишментом Канады, США и Великобритании (включая личные встречи с канадским премьер-министром Маккензи Кингом, высшими судейскими чинами и парламентариями), Гузенко работает над романом «Падение титана», который летом 1954 года был выпущен в свет на английском языке в США и Великобритании. Роман не только оказался успешным с литературной точки зрения, но и был использован Западом как мощное оружие в программе идеологической борьбы против Советского Союза.
В опубликованной в начале 1954 года беседе Игоря Гузенко с канадскими журналистами Адамсом и Уильямсом отчётливо просматривается ожидание и даже предощущение неких грядущих перемен во внешнеполитическом курсе СССР, связанных с недавней кончиной Иосифа Сталина.
Откровения канадского затворника (а он жил под вымышленной фамилией, постоянно менял свои адреса и носил на голове колпак из ткани, не позволявший видеть его лицо) интересны сегодня, прежде всего, тем, что они как бы предвосхищают собой те преобразования, которые осуществились в СССР в годы горбачёвско-ельцинской перестройки, напрочь деформировав ту карательную систему, от которой в своё время бежали и Гузенко, и другие перебежчики советской поры. И путь к окончательному слому этой системы начинался именно в первом году жизни без Сталина – том далёком, запечатлённом в пожелтевших газетных интервью и потрёпанных диссидентских романах 1954 году.
* * *
1954 год интересен ещё и тем, что в нём была предпринята одна из первых в истории Советского Союза попыток совершения угона пассажирского самолёта с целью вылета за границу. Происходило это следующим образом.
Ранним послерождественским утром 8 января 1954 года самолёт Ли-2 выполнял свой очередной рейс по маршруту Таллин – Минск – Ленинград. Когда в районе города Кяру Эстонской ССР он набрал необходимую высоту и лёг на заданный курс, в кабину пилотов неожиданно ворвались два вооружённых человека – мужчина и женщина. Как рассказал впоследствии командир корабля лётчик Игорь Гаранин, никто из находившихся в кабине самолёта троих пилотов не заметил, как вернулся выходивший в салон бортмеханик Тимофей Ромашкин, а вслед за ним, не дав закрыть дверь, в кабину заскочил похожий на авиатора мужчина в кителе. Они услышали только раздавшуюся за их спинами резкую команду: «Руки вверх!» – и, обернувшись, увидели рядом с собой в кабине незнакомого пассажира, направляющего на них пистолет. – «Руки вверх! Выключить рацию! Включить автопилот!» – приказал он.
Справа от угонщика появилась ещё и женщина, сидевшая до этого в крайнем к проходу кресле в первом ряду, она была тоже с оружием в руках. Диверсант взял у неё пистолет и приказал помощнику пилота повернуться спиной. Соучастница достала шнур, напоминающий парашютные стропы, и принялась связывать ему руки. И в это мгновение Тимофей Ромашкин бросился вперёд. Женщина от удара упала, а мужчина отпрянул назад, одновременно стреляя из обоих пистолетов. Ромашкин получил ранения и медленно опустился на пол, а двое пилотов бросились на стрелявшего, выбили у него один из пистолетов, стали заламывать руки. Общими усилиями вырвали у него второй пистолет, свалили угонщика на пол и связали.
Только тогда появилась возможность осмотреть Ромашкина. Оказалось, что он успел потерять много крови и был очень слаб. Его осторожно приподняли и усадили на кресло, после чего перевязали раны. До Ленинграда было ещё далеко, а бортмеханику была нужна немедленная помощь. Командир Гаранин принял решение прервать рейс и вернуться на базу. Выключил автопилот и взял курс на свой аэродром. Доложил диспетчеру о случившемся, попросил вызвать скорую помощь и обеспечить самолёту безопасный подход к аэродрому.
Через 42 минуты после взлёта самолёт сел на то же поле, с которого недавно взлетал. Медицинские работники бережно перенесли Ромашкина в санитарную машину, а работники органов МГБ увели диверсантов.
К сожалению, врачи не смогли спасти раненого бортмеханика, и на следующий день он скончался в местной больнице. Его похоронили в столице Эстонии городе Таллине, наградив посмертно орденами Ленина и «Знак Почёта». В столице Белоруссии Минске установлен бюст Ромашкина.
* * *
Однако не все из тех, кто поменял тяготы построения коммунизма на западную свободу, выбрали себе эту судьбу осознанно и добровольно, есть в истории и такие случаи, когда «невозвращенчество» оказывалось шагом вынужденным, практически насильственным. Именно так произошло с группой моряков советского танкера «Туапсе», приписанного к Одесскому управлению пароходства «Совтанкер», который, выполняя рейс по доставке авиационного керосина в Шанхай, 23 июня 1954 года оказался захвачен гоминдановцами вместе со всем грузом и членами команды возле острова Тайвань.
Это было время, когда противник лидера Китайской Народной Республики Мао Цзедуна председатель партии Гоминьдан Чан Кайши вооружённым путём захватил остров Тайвань и создал там свою независимую республику, которую в пику Советскому Союзу энергично поддерживали Соединённые Штаты Америки. Захватывая танкер «Туапсе», чанкайшисты, во-первых, наносили удар по боевой мощи КНР, оставляя её самолёты без того горючего, который доставлялся для них советскими моряками «Туапсе», и этим самым как бы дразнили Мао Цзедуна, демонстрируя ему свою безнаказанность. А во-вторых, этим актом власти Тайваня выслуживались перед США, зная, что ими будет одобрена любая неприятность в адрес их заклятого врага – СССР. Военно-морской флот США хотел единолично контролировать морские воды, отделяющие остров Тайвань от КНР, поэтому США протестовали даже против того, чтобы Дания продавала танкер СССР, боясь, что он как раз и будет использован для транспортировки горючего в Китай. Понятно, что без американского одобрения, а возможно, и прямого их науськивания, чанкайшисты никогда бы на такую авантюру самостоятельно не решились.
Судно и груз они конфисковали, а моряков объявили военнопленными. Причину захвата объяснили тем, что СССР якобы нарушил блокаду Китая, которую объявил Чан Кайши.
Более тринадцати месяцев члены экипажа танкера «Туапсе» провели в застенках Тайваня, где их угрозами, побоями, голодом, хитростями и обманом пытались вынудить к отказу от советского гражданства. И только 25 августа 1955 года под давлением советского правительства и мирового сообщества первая партия моряков танкера в составе 29 человек была освобождена из гоминдановского плена и доставлена сначала в Пекин, а оттуда самолётом в Москву.
Судно же так и осталось на Тайване в качестве пиратского «трофея». Там же остались и некоторые из членов экипажа, не выдержавшие испытаний и подписавшие прошения по предоставлению им политического убежища. Они вернулись уже гораздо позже, в разное время, а некоторые не вернулись никогда.
Из воспоминаний моториста Виктора Ляховского:
«Это были страшные дни… Меня допрашивали, били… Пытались вербовать… Чанкайшисты были большими мастерами издеваться.
Может быть, даже подмешивали какие-то наркотические добавки. Они могли вызвать, например, непрекращающийся смех, плач, рыдания. Как я потом понял, они хотели нас сломать прежде всего морально…»
Вспоминает матрос Николай Фёдоров:
«После захвата всех разбили на три группы. Мы требовали соединить весь экипаж, но никто на это не реагировал. Тогда объявили голодовку, голодали дней пять-шесть… Группы тасовали, людей били, бросали в одиночные камеры… Начались допросы. Меня навещал господин Соколов – русский «специалист» по агитации за измену Родине. Приходил ежедневно. Пояснял, как у нас плохо и как будет хорошо тем, кто останется… Я твердил одно: «Нет! Нет! Об этом и разговора не может быть». Угрозы, шантаж, посулы, избиения… И так изо дня в день. И полная изоляция от внешнего мира. Воображение рисовало самые мрачные перспективы. Кто-то пустил слух, что началась третья мировая война… В конце концов, экипаж разделился на две части. 20 человек из 49 не выдержали: дали согласие остаться в «свободном» мире. Изменниками они себя не считали, полагали, что, вырвавшись из тайваньских застенков, смогут через третьи страны, так сказать, кружным путём, вернуться на Родину. Почти все из 20 «отказников» так и поступили: правдами и неправдами добились через некоторое время возвращения в СССР. Но советская Родина их уже не ждала: все они были осуждены как изменники…»
Представители старшего поколения помнят, что в 1958 году на экраны страны вышел фильм Виктора Ивченко «Чрезвычайное происшествие», посвящённый героической судьбе экипажа танкера «Туапсе». Главного героя, молодого корабельного кока Райского, прекрасно сыграл в этом фильме актёр Вячеслав Тихонов. В титрах указана якобы настоящая фамилия моряка. Однако она не имеет ничего общего с фамилией человека, пережившего захват, ужасные пытки и издевательства в китайской тюрьме.
Оставшихся на острове 20 моряков «Туапсе» пытали, применяя древние методы истязания. Вставляли между пальцев четырехгранные палочки и потом сжимали. Человек от боли терял сознание. Пропускали через тело электрический ток. Устраивали имитацию расстрела возле вырытой ямы. Сажали людей в яму и мочились на них сверху. Подкладывали в еду возбуждающее, чтобы сильнее хотелось женщину, чтобы было ещё тяжелее. И всё это с одной целью – добиться отречения от СССР. Люди держались, не зная, что сам СССР уже давно от них отрёкся.
В конце концов, не выдержав мучений, некоторые моряки пошли на компромисс, поставили свои подписи на бумажке и уехали – кто в Америку, кто в Бразилию, кто в Израиль. И только один из всех говорил: «Я поеду только домой. Меня там ждут жена и дочь», – и отказывался ставить свою подпись под какими бы то ни было бумагами. Его звали Сева, и в Одессе его ждали любимая им красавица жена Элла и дочка Лена. За десятки лет в тюрьме он пережил два инсульта. После первого его парализовало, три года лежал бревном в комнате без окон, в которой стояла сумасшедшая жара. Изредка приходил солдат, тряпкой обтирал его и, как собаке кость, бросал еду. Потом на нервной почве, исключительно на энергии протеста, Сева поднялся на ноги – пока его не свалил второй инсульт.
Когда через 39 лет гоминданского плена он всё же возвратился домой, он не мог двигаться, у него была нарушена, практически отсутствовала речь. Постаревшая, но дождавшаяся в одиночестве Элла заново учила его говорить и немножко ходить.
Он так ничего и не подписал и пробыл в неволе дольше всех пленников. Практически – всю жизнь. Не заслужив за это ни наград, ни благодарности Родины, ни даже пенсии…
Фильм «Чрезвычайное происшествие» он смотреть не хотел. Не мог. Прототипом моряка, сыгранного Тихоновым, был он, а в титрах была указана фамилия совсем другого человека. Человек, перенёсший 39-летний плен, не нуждался в этой печальной славе, ему нужна была правда.
Он умер в 1998 году. У него было очень плохое зрение и высоченное давление. Но он никогда не жаловался, как бы ему ни было плохо. Даже когда его настиг третий инсульт, на вопрос жены: «Что у тебя болит?» – он мужественно ответил: «Ничего».
Начавшаяся в 1954 году история оказалась невероятно долгой. До самых последних лет оставалось не снятым обвинение в измене Родине с бухгалтера танкера «Туапсе» Николая Ивановича Ваганова, сумевшего возвратиться в 1956 году в СССР кружным путём через Америку и арестованного через семь лет в его собственном доме в присутствии жены и маленького сына. Полгода его держали в одиночке, чуть ли не каждый день таскали на допросы и, наконец, 31 марта 1964 года два следователя и начальник Управления КГБ по Горьковской области подписали обвинительное заключение, в котором, в частности, сказано следующее:
«Ваганов, являясь бухгалтером советского танкера «Туапсе», следовавшего с грузом осветительного керосина в Китайскую Народную Республику и 24 июня 1954 года незаконно захваченного чанкайшистами в открытом море, в период нахождения на острове Тайвань и в США, изменил Родине и до возвращения в СССР в апреле 1956 года занимался активной враждебной деятельностью против Советского Союза.
Поддавшись антисоветской обработке, проводившейся группой чанкайшистских разведчиков во главе с генералом Пу Дао-Мином, Ваганов отказался от возвращения в Советский Союз и написал на имя Чан Кайши заявление с просьбой предоставить ему политическое убежище на Тайване с последующим выездом на постоянное жительство в США».
То, что Николай использовал своё письмо к Чан Кайши как хитрую уловку, позволившую ему выскользнуть из лап чанкайшистских палачей и вернуться в Советский Союз, никого не интересовало. По меркам того времени советский человек, два года проживший за границей, просто не мог не стать вражеским шпионом – это людям с Лубянки было известно наверняка. И, исходя из этого, Горьковский областной суд без малейших колебаний влепил несчастному 10 лет колонии строгого режима.
Не менее круто обошлись с возвратившимися в 1957-м через Бразилию и Уругвай Леонидом Анфиловым, Владимиром Бенковичем, Павлом Гвоздиком и Николаем Зибровым, которых арестовали сразу же по возвращении на родную землю и отдали на растерзание Военной коллегии Верховного Суда СССР. А уж там-то работали люди солидные, и сроки они давали тоже солидные: Анфилову и Бенковичу «отвалили» по 15 лет, а Гвоздику и Зиброву – по 12 лет колонии строго режима.
Но даже и это ещё не всё! В марте 1959 года Судебная коллегия Одесского областного суда взялась за рассмотрение уголовного дело Виктора Татарникова, Михаила Иванькова-Николова, Венедикта Ерёменко и Виктора Соловьёва, оказавшихся после тайваньского плена в США и, в силу дошедшей до них информации о судьбе возвратившихся ранее в СССР и осуждённых на длительные сроки товарищей, не решившихся повторить их участь и оставшихся жить в Америке. Видя, что никакими обещаниями заманить моряков в СССР не удаётся, их решили судить заочно. Одесские судьи достали с полки запылившийся сталинский указ от 1950 года «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» и, опираясь на него, приговорили моряков-невозвращенцев к расстрелу…
* * *
Как это ни невероятно, но бытует весьма правдоподобная версия, что к числу невозвращенцев хотел примкнуть даже сам генеральный прокурор печально знаменитых московских политических процессов 1930-х годов Андрей Януарьевич Вышинский, находившийся в 1954 году в Нью-Йорке в качестве представителя Советского Союза в ООН.
Вышинский родился 10 декабря 1883 года в Одессе, в возрасте двадцати лет вступил в партию и стал меньшевиком. Летом 1917 года он возглавлял петроградскую полицию и занимался розысками скрывавшегося Ленина (!), так что, казалось бы, во время начавшихся при Сталине чисток должен был быть уничтожен одним из первых. Однако Вышинского не только не тронули, но и поручили ему уничтожать других.
В 1930-е и последующие годы Андрей Януарьевич играл одну из руководящих ролей в осуществлении плана ликвидации политических противников и конкурентов Сталина. Он был главным обвинителем на кровавых процессах по делу таких виднейших большевиков ленинской гвардии как Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков, Пятаков, Радек и целый ряд других их соратников, завершив все эти процессы вынесением обвинительных приговоров с высшей мерой наказания – расстрелом. Именно Вышинский заклеймил этих известных революционных деятелей как шпионов и предателей, фашистов и продажных агентов капиталистических правительств.
По официальным сообщениям, Вышинский умер в своей нью-йоркской постели 22 ноября 1954 года от сердечного приступа, однако существует предположение о том, что он был отравлен агентами КГБ. Именно об этом написала 24 апреля 1956 года в одной из своих статей эмигрантская газета «Русская мысль»:
«По строго секретным данным, которыми располагает Си-Ай-Эй («Сентрал Интеллидженс Эдженси»), Андрей Януарьевич Вышинский не умер собственной смертью 22 ноября 1954 года, а был отравлен специально подосланным агентом из Москвы. Доклад Си-Ай-Эй сейчас составлен в этом духе. В конце октября или в начале ноября 1954 года Вышинский был вызван в Москву тогдашним правительством Маленкова, но он уклонялся от возвращения под всякими предлогами. Предполагают, что Вышинский готовился стать невозвращенцем и просить американское правительство о предоставлении ему убежища как политическому эмигранту <…>.
Известие о смерти Сталина застало Вышинского в Нью-Йорке. Он выехал на похороны и вернулся в Нью-Йорк, чтобы вновь возглавить советскую делегацию в ООН. Когда сообщение о казни Берии (23 декабря 1953 года) прибыло в Нью-Йорк, Вышинский понял, что и его карьера и жизнь висят на волоске. Люди, наблюдавшие его тогда в ООН, единодушно отмечали, что Вышинский сразу поблек, постарел, как-то ослабил свою недавнюю наглость речи. Особенно это бросалось в глаза в осенние месяцы 1954 года. И, действительно, в конце октября или начале ноября его вызвали в Москву «для представления доклада и получения новых инструкций». Вышинский сам не раз практиковал такого рода «вызовы» дипломатов и прекрасно отдавал себе отчёт, что ему грозит. Под различными предлогами он всячески оттягивал свой фатальный отъезд в Москву, оставаясь в Соединённых Штатах. Тогда Москва направила в Нью-Йорк для переговоров с Вышинским своего «специального человека». Си-Ай-Эй знает имя этого посланника, прибывшего в США под видом дипломатического курьера за три дня до скоропостижной смерти Вышинского – 19 ноября 1954 года.
В 9.15 утра 22 ноября советская делегация в ООН особым коммуникатом сообщила о смерти Вышинского от сердечного припадка, последовавшего за завтраком в помещении делегации – 680 Парк авеню. Никто из посторонних – ни дипломаты, ни журналисты, ни полицейские – в помещение допущены не были.
Акт о смерти А. Я. Вышинского был подписан «д-ром Алексеем Т. Коссовым», официальным врачом советского посольства в Вашингтоне и делегации в ООН.
Тогда возник конфликт между полицейскими властями, не хотевшими признавать акт, составленный «д-ром Алексеем Коссовым», не имевшим официального права на медицинскую практику в нью-йоркском штате, и руководством советской делегации. Полиция также хотела осмотреть труп господина Вышинского, но её к телу покойного не допустили.
Тогда же советская делегация наняла специальный самолёт, и утром во вторник 23 ноября аэроплан улетел по направлению в Москву, увозя с собой тело Вышинского, д-ра Алексея Коссова и «дипломатического курьера», три дня назад прибывшего из Москвы. С тех пор никто больше не слышал о докторе Алексее Коссове».
Впрочем, нельзя исключать и того, что сердце 71-летнего старика просто не выдержало того страха, который охватил его при получении требования вернуться в Москву, и само, без всякого яда, разорвалось от обуявшего его нестерпимого ужаса. Слишком уж хорошо Андрей Януарьевич знал, какие методы допроса практикуются в подвалах Лубянки. Слишком хорошо…
* * *
А завершить эту главу хочется рассказом об ещё одном документально подтверждённом угоне самолёта в СССР, произошедшем летом 1954 года в городе Новосибирске. Но совершил его не вооружённый террорист-перебежчик, а бортмеханик самолёта Ил-12 Владимир Поляков, решивший использовать летательный аппарат в качестве орудия возмездия своей неверной супруге и её любовнику. В этот день в аэропорту «Толмачёво» случилась задержка вылета, и, пользуясь возникшей паузой, бортмеханик Поляков решил сбегать домой, благо его дом находился не очень далеко от аэропорта.
А там кипело застолье. Жена Полякова, посчитав, что муж благополучно улетел, пригласила в гости соседа. Поляков попытался выгнать гостя, но, на беду, тот оказался намного крупнее и сильнее, чем он. Оскорбленный в лучших чувствах, бортмеханик покинул дом и ушёл заливать измену и предательство водкой. А доведя себя до нужной кондиции, бросился в аэропорт. Полностью заправленный горючим и подготовленный к полёту Ил-12 стоял у края взлётной полосы и ждал команды к вылету, но пока что без экипажа на борту. Этим Поляков без колебаний и воспользовался. У него был опыт пилотирования двухмоторных самолётов, потому он смело уселся за штурвал и поднял машину в воздух. Целью этой акции было обрушить самолёт на квартиру, где его жена и сосед в это время занимались блудом.
На дворе стояла тёмная ночь, город был почти не освещён, а Поляков изрядно пьян, поэтому ему никак не удавалось точно прицелиться. И он с рёвом выписывал над проснувшимся Новосибирском фигуры высшего пилотажа – причем такие, какие бы он ни за что не сумел повторить в трезвом виде.
Так продолжалось четыре часа, пока угонщик окончательно не протрезвел и не посадил самолёт на землю, где его тут же арестовали. Дело передали в суд, и бортмеханик стопроцентно схлопотал бы себе высшую меру, если бы о его подвигах в деталях не рассказали конструктору первого послевоенного пассажирского лайнера Сергею Ильюшину. Оказывается, создатель Ил-12 и сам не представлял, что его тяжёлый самолёт способен на описанные очевидцами акробатические трюки и фортели. Именно он-то и спас непутёвого бортмеханика от расстрела, воскликнув: «Да за такой испытательный полёт не сажать, а награждать надо!» И хоть награждать бортмеханика никто не стал, но и смертный приговор всё же отменили. И, отсидев всего три года, Поляков вышел на свободу и вернулся к обычной жизни. А может быть, и к своей грешной супруге – история об этом умалчивает…
Этот нелепый случай можно считать курьёзом в ряду аналогичных происшествий, однако факт остается фактом – бортмеханик Владимир Поляков действительно угнал в состоянии сильного опьянения пассажирский самолёт, хотя и не имел умысла улетать на нём ни в другую страну, ни куда бы то ни было ещё.
9. Тайна тоцкого полигона
17 сентября 1954 года в главном печатном органе Советского Союза газете «Правда» появилась довольно скромная по размеру заметка с традиционным ничего не говорящим заголовком «Сообщение ТАСС», которая гласила:
«В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским учёным и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения».
За этим скупым официальным текстом скрывалось огромное по своему значению и последствиям событие, подлинные масштабы которого стали известны только многие годы спустя. Речь идёт о войсковом учении с применением атомного оружия, которое состоялось 14 сентября 1954 года в ходе реализации постановления Совета Министров СССР от 29 сентября 1953 года, положившего начало подготовке Вооружённых Сил и страны к действиям в особых условиях. К сведению тех, кто стремится изобразить СССР как этакого кровожадно-агрессивного монстра, надо сказать, что в 1954 году стратегическая авиация США имела на вооружении уже более 1630 атомных и водородных бомб! Американцы провели 45 ядерных испытаний, включая две ядерные бомбардировки японских городов Хиросимы и Нагасаки. Применение атомного оружия и меры защиты от него были широко проверены не только на полигонах, но и в ходе войсковых учений вооружённых сил США, тогда как у нас подобной практики еще не было.
Правда, в СССР к этому времени тоже было проведено восемь испытаний атомного оружия и изучены результаты атомной бомбардировки авиацией США японских городов Хиросимы и Нагасаки в 1945 году. Характер и масштабы поражающего действия этого грозного оружия были достаточно известны, и это позволило разработать первые инструкции по вопросам ведения боевых действий в условиях применения атомного оружия и способам защиты войск от поражающего действия атомных взрывов. С точки зрения современных представлений изложенные в них рекомендации во многом остаются верны и сегодня.
Однако в интересах совершенствования противоатомной защиты войск, проверки расчётных нормативов по поражению атомным оружием техники и вооружения было крайне необходимо провести учение с максимальным приближением к боевой обстановке. Осуществление такого замысла было продиктовано также стремлением во что бы то ни стало не отстать в подготовке Вооружённых Сил СССР от армии США.
Для проведения учений были сформированы сводные войсковые части и соединения, представляющие все рода войск из различных районов страны. В дальнейшем эти части должны были передать полученный опыт тем военнослужащим, кто не принимал участия в учениях. Всего для участия в учениях было привлечено около 45 тысяч человек личного состава, использовано 600 танков и самоходно-артиллерийских установок, 500 орудий и миномётов, 600 бронетранспортёров, 320 самолётов, 6 тысяч тягачей и автомобилей. Кроме того, на огороженных участках располагалось свыше 2000 подопытных животных. Ещё несколько десятков овец, баранов и коз разместили внутри танков, бронетранспортёров и автомашин. В учениях приняло участие руководство всех родов войск и флота, командование всех групп войск, военных округов, округов противовоздушной обороны, флотов и флотилий. Были приглашены министры обороны дружественных нам стран.
Местом проведения учения был выбран полигон сухопутных войск, расположенный в Оренбургской области, севернее поселка Тоцкое, в малонаселённой местности, характерной по рельефу и растительности не только для Южного Урала, но и для ряда районов Европейской части СССР и других стран Европы.
Войсковое учение на тему «Прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением атомного оружия» было назначено на осень 1954 года. На учениях применялась атомная бомба РДС-2 мощностью 40 Кт, испытанная на Семипалатинском испытательном полигоне в 1951 году. Руководство учением было возложено на Маршала Советского Союза Г. К. Жукова (бывшего в то время заместителем министра обороны СССР).
В 9 часов 33 минуты самолёт-носитель Ту-4 с высоты 8000 метров сбросил атомную бомбу, взрыв которой последовал через 48 секунд на высоте 350 метров от поверхности земли с отклонением от цели на 280 метров в северо-западном направлении. Взрыв атомной бомбы сопровождался ослепительной вспышкой, на десятки километров озарившей местность ярко-белым светом. Вслед за вспышкой в месте взрыва наблюдалась быстро увеличивающаяся в размерах раскалённая светящаяся область, имевшая форму шара. Через 5 минут началась артиллерийская подготовка, и затем – удары бомбардировочной авиацией.
Несмотря на то, что объявленная мощность бомбы была 40 килотонн, независимые эксперты считают эту цифру сильно заниженной и оценивают силу её взрыва не менее чем в 100 килотонн (примерно в 8 раз больше мощности бомбы, сброшенной американцами на Хиросиму). В начале 90-х, при рассекречивании материалов учений, Министерство обороны СССР сообщило, что в учениях на Тоцком полигоне 1954 года участвовали в общей сложности всего лишь 44 тысячи военнослужащих. Однако независимым экспертам более реальным представляется число от 150 до 300 тысяч человек.
Из рассказа жителя Самары, генерал-майора в отставке А. И. Михайлова, который в 1954 году имел звание капитана и занимал должность начальника полей Тоцкого артиллерийского полигона:
«Эпицентром взрыва была определена точка у подножия горы Тоцкая (примерно 200 метров над уровнем моря), где находился заброшенный колодец. Мишень выложили в форме креста белой светоотражающей тканью, а по краям ещё засыпали слоем извёстки. Этот крест лётчикам хорошо был виден с воздуха. В момент взрыва я находился на командном пункте в районе горы Медвежья, в девяти километрах от эпицентра. Здесь же присутствовали и высокопоставленные руководители из Москвы. Когда самолёт и истребители сопровождения появились над полигоном, было около половины десятого утра, а в 9 часов 33 минуты на командный пункт передали: «Взрыв ожидается через 45 секунд». Я не стал уходить в бункер, а встал в окопе и натянул на глаза козырёк фуражки. Через него я увидел розовато-бледную вспышку, озарившую небо, а в лицо ударил сильный жар. А когда я вышел наверх, то увидел страшную картину разрушений, причинённых взрывом. Перед началом учений вокруг командного пункта расстилалась ковыльная степь, щебетали птицы, а в нескольких сотнях метров от нас зеленел дубовый лес. Но после взрыва всё это разом исчезло: птичек спалило заживо, лес словно бы испарился на корню – от него остались лишь обугленные щепочки. А окружавшая нас степь превратилась в настоящую пустыню: вся растительность начисто выгорела, и вокруг до самого горизонта простиралась лишь выжженная, голая, кое-где дымящаяся земля.
Даже в нескольких километрах от эпицентра вся расставленная боевая техника была до неузнаваемости исковеркана. Я видел стволы артиллерийских орудий, закрученные в виде спирали, наполовину расплавленные фюзеляжи самолётов, обгоревшие и расплющенные бронетранспортёры, перевёрнутые танки с оторванными башнями. Практически все подопытные животные погибли, и лишь некоторые из них, которые в момент взрыва находились довольно далеко от эпицентра, остались живыми, хотя и были сильно обожжены и даже обуглены. Мне навсегда запомнилась опалённая атомным огнём лошадь, у которой из глаз текли крупные слёзы. Но самой поразительной находкой стал перевёрнутый и оплавленный танк, который находился всего в двухстах метрах от эпицентра. Внутри него обнаружили ещё живого барана, который, правда, сильно обгорел и потерял слух…»
Непосредственно в зоне радиационного заражения той осенью оказалось около 15 тысяч квадратных километров территории, на которой в 1954 году проживало 5–6 миллионов человек. Сюда входят 15 западных районов Оренбургской и 12 районов Самарской области. Кстати, именно через указанные территории протекает река Самара, крупнейший волжский приток этого региона. По сей день талые и дождевые воды приносят в ее русло радиоактивные осадки со всего бассейна, которые затем уносятся вниз по течению. Неудивительно, что на востоке Самарской области, в Борском районе, ныне самый высокий процент лёгочных, аллергических и онкологических заболеваний среди населения.
По данным независимых экспертов, в момент взрыва были уничтожены три окрестные деревеньки – Орловка, Елшанка и Маховка, находившиеся в 5–7 километрах от эпицентра. При этом на месте первых двух остались лишь обугленные головешки, а вот в Маховке, где до 14 сентября насчитывался 161 дом, уцелело около 20 дворов. Затем это село отстроилось почти до прежних размеров. Восстановлена и Елшанка, которую, правда, перенесли на новое место, за 3–4 километра от прежнего, и ныне она существует под названием Елшанка-2. А вот жители бывшей Орловки так и не вернулись на пепелище, и сейчас села с таким названием в районе полигона больше не существует.
Согласно данным, опубликованным в начале 1990-х годов, радиационному воздействию, наряду с Тоцким, в разной степени подверглись ещё семь районов области, где наблюдался рост числа онкологических заболеваний…
Из рассказа Р. В. Леоновой, жительницы села Маховка:
«Нас вывезли в Ивановку. Сказали – на день-два, самое большее – на четыре. Взяли с собой постель, один стол и стулья, чтобы было, где сидеть. Остальное в погребе оставили – нам не говорили, что сгорим. Да ещё скотину взяли, кроме кур и кошек. Вечером в тот же день муж поехал в Маховку смотреть. Никакого оцепления не было, мужа военные подвезли в деревню. Вернулся он как-то сразу весь постаревший. Оказалось, сгорел не только наш дом, но и почти вся деревня. Не сгоревших осталось только десятка два домов, но всё равно жить в них было невозможно: где крышу снесло, где стены вывернуты, или ещё что-то порушено. Тогда нас всех в посёлок Каганович перевезли, там военные нам дома поставили, а про печки забыли. Так всю зиму в одежде и валенках спали. Получили мы и компенсацию за имущество – 300 рублей. А на следующую весну в Маховку переехало несколько семей, стали заново строиться, сажать огороды. Тогда, в пятидесятые, на огородах всё очень хорошо росло, а о радиоактивном заражении овощей мы тогда ничего и не слышали…»
Из вспоминаний В. А. Трунова, жителя села Пронькино, что находилось в 15 километрах от эпицентра:
«На следующий год после взрыва в лесах выросла очень крупная земляника. Мы её ели, потому что нам сказали, что радиоактивность на местности – в пределах допустимого. А до этого, осенью и зимой, из района поражения вывозили дрова для школы – дубы поваленные. Местные жители также их вывозили из леса с разрешения военного лесничества. Разрабатывали этот лесоповал лет пять, потому что там, в лесу, сплошные залежи были. А я помню, что эти дрова в печи горели каким-то странным голубым огнём…»
Ныне независимыми экспертами собрано немало свидетельств о том, что многие жители прилегающих к полигону деревень, не будучи предупреждёнными об испытаниях, тем утром выходили непосредственно в зону поражения для различных сельскохозяйственных работ. Тут были и пастухи с коровами, и крестьяне, занятые покосами, и просто зеваки, не понимавшие, чем им грозит такое любопытство. В итоге, по данным экспертов, не менее 20 человек из числа гражданского населения были сожжены заживо атомным огнём, и официально они были занесены в списки пропавших без вести.
«В 1954 году мне было 30 лет, – вспоминает жительница Самары Ираида Викторовна Залавина, активист общественной организации, объединяющей пострадавших от Тоцкого ядерного взрыва, – мой муж командовал взводом отдельного сапёрного батальона. За несколько часов до взрыва семьи военных на колхозных полуторках вывезли в Сорочинск, за 30 километров от эпицентра.
В момент взрыва я с сыном стояла на улице, покупала ему арбуз. Вдруг горизонт осветило. По всему небу разлилось яркое бело-розовое сияние, на несколько секунд затмившее солнце. Это был страшный, неземной свет. Сын закричал: «Ой, мама, как красиво!» Я же ему в ответ: «Не дай Бог тебе, сынок, ещё когда-нибудь в жизни увидеть такую красоту». Схватила ребёнка и побежала в дом. Успела его посадить спиной к стене, и тут до нас дошла ударная волна. Все окна в доме вылетели вместе с рамами, всю комнату усеяло битым стеклом, и многих людей поранило. Соседке стеклом порезало лицо, она стала кричать. Да не только она – кругом стоял сплошной бабий и детский вопль. Я подумала: «Что же сейчас происходит в зоне взрыва, если такое произошло за 30 километров от эпицентра?..»
Муж Ираиды Залавиной, Александр, принял участие в манёврах сразу же после ядерного взрыва. Его сапёрный взвод создавал проходы в земляных заграждениях, необходимых для выдвижения в сторону эпицентра передовых соединений войск. Тысячи солдат в течение многих часов дышали радиоактивной пылью, поднятой в воздух чудовищной силой взрыва. Затем в течение 10–15 лет подавляющее большинство из них ушли из жизни в молодом возрасте, но с целым букетом болезней. Секретным совместным приказом министерств обороны и здравоохранения врачам категорически запрещалось ставить диагнозы, из которых можно было бы усмотреть хотя бы малейший намёк на действие поражающих факторов ядерного оружия.
Александр Залавин умер в 1971 году от рака. А Ираида Залавина, хотя и является очевидцем испытаний атомной бомбы и страдает целой группой заболеваний внутренних органов, не получила никаких прибавок к своей небольшой пенсии. Её сын Валерий, которому в 1954 году было 11 лет, ныне преподает в одном из вузов и тоже имеет множество болезней, в том числе онкологические.
По опубликованным в последние годы в различных источниках данным независимых исследователей, из 45 тысяч военных, принимавших участие в Тоцких учениях 1954 года, ныне в живых осталось немногим более 2 тысяч человек. Половина из них официально признаны инвалидами первой и второй группы, у 74,5 % выявлены болезни сердечно-сосудистой системы, включая гипертоническую болезнь и церебральный атеросклероз, ещё у 20,5 % – болезни органов пищеварения, а у 4,5 % – злокачественные новообразования и болезни крови.
Эти данные фактически совпадают с результатами японских и английских учёных, занимавшихся обследованием пострадавших при атомной бомбардировке Хиросимы и Нагасаки.
Сегодня практически у каждого из ветеранов того давнего секретного испытания насчитывается до полусотни различных диагнозов. Если разобраться, то в 1954 году наши войска участвовали в самой настоящей ядерной войне, разве что – без противника, и управлять воздействием поражающих факторов там было абсолютно невозможно. Позже ветераны думали, что им, по крайней мере, оставят до конца жизни льготы, но не так давно 304 депутата Государственной Думы проголосовали за замену льгот для ветеранов подразделений особого риска абсолютно не адекватными этим льготам денежными компенсациями… И вообще, ещё в 1999 году совместным решением Минобороны и Минатома РФ было объявлено, что никаких экологических или медицинских проблем, связанных с последствиями испытания ядерного оружия под Тоцким в 1954 году, более не существует. Разве что, как рассказывают очевидцы, через несколько лет после 14 сентября 1954 года в Тоцком районе появились невиданные до того по красоте цветы – словно из какого-то иного, неизвестного нам мира.
Bepul matn qismi tugad.
