Kitobni o'qish: «Катастрофа в Восточной Пруссии. Августовское сражение 2-й русской армии в 1914 г.»

Военно-историческая библиотека

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Предисловие¹

Операция на окружение и уничтожение живой силы противника являлась давно решающей формой ведения операции и войны в целом.

Идея подобной операции, культивировавшаяся перед империалистической войной 1914—1918 гг. среди командного состава германской армии ее начальником генерального штаба Шлиффеном, требовала и от командного состава и от войск хорошей теоретической и учебно-боевой подготовки.

В своем труде «Канны» Шлиффен говорит:

«Совершенное воплощение сражения при Каннах лишь очень редко встречается на страницах военной истории. Для него необходимы, с одной стороны, Ганнибал, а с другой – Теренций Варрон, которые оба по-своему содействуют достижению великой цели. Ганнибал обязан если не иметь преобладания в силах, то уметь его создать… Наконец, нужны частные начальники, которые были бы дисциплинированы, знатоки своего дела и обладали бы пониманием замыслов полководца… Теренций Варрон располагает большой армией, но он не принимает самых настоятельных мер, чтобы ее увеличить и целесообразно обучить. Он не сосредоточивает своих сил против главного врага».

Эта концепция «Канн» во многом облегчит читателю труда комбрига Н. Евсеева «Августовское сражение 2‑й русской армии в Восточной Пруссии» (Танненберг) уяснение той операции, которая пройдет перед его глазами.

«Ученики» Шлиффена выиграли сражение, «приближающееся по типу к полному разгрому» 2‑й русской армии.

Эта операция приобрела крупное значение в истории мировой войны на востоке. В ней впервые был нанесен бывшей царской армии политический и военный удар, показавший, что царский режим с его армией не может рассчитывать на выигрыш войны.

Русские «Теренции Варроны», от ставки и до командиров корпуса включительно, обнаружили свою несостоятельность в вождении войск на полях Восточной Пруссии в 1914 г. Управление войсками сдало с первых же выстрелов, раздавшихся на границе Восточной Пруссии, и тяжесть побед и поражений легла на войсковые части, на рядового солдата. Последний, бессознательно борясь за чуждые ему интересы, все же был таким военным материалом, который в руках энергичного командира, несмотря на превосходство германского артиллерийского огня, наносил тяжелые удары своему противнику, пока окончательно не был оставлен без руководства.

Как «древний римлянин», солдат русской армии выявил крайние пределы мужества, стойкости и порыва. Брошенный своим командным составом, солдат прорывался из окружения и самостоятельно выходил на тылы своей дезорганизованной армии. Если он был «знаток своего дела», то его высший командный состав и штабы оказались несостоятельными.

«Ганнибалы» 1914 г. с большим трудом провели «подобие Канн» и оказались значительно ниже своего учителя не только в конкретном руководстве войсками, но и в планировании операции, перекладывая также тяжесть боев на плечи своих войск. И у них сдавало управление войсками, хотя оно и было выше, чем в бывшей царской армии.

Сражение под Танненбергом имеет обширную литературу, главным образом на немецком языке. Каждый крупный участник стремился пером закрепить свое участие и выявить свою роль и этой операции. Кое-кто стал оспаривать первенство в этой операции. Одним словом, участники переругались между собой, но старательно затушевывали свои тактические неудачи и оперативные ошибки. «Победителей не судят», и по этому праву германская военная литература смазывала те трудности, с которыми была выиграна операция.

Труд комбрига Н. Евсеева как раз преследует иные цели. На данном историческом материале он стремится показать в натуральном виде и «Ганнибалов», и «Варронов».

Поднимая архивы бывшей царской армии, поскольку они сохранились от этой операции, критически исследуя мемуарную литературу и вышедшие исторические монографии по этой операции, Н. Евсеев с большей или меньшей полнотой вскрывает причины побед и поражений.

Читающий внимательно этот труд увидит, что «Канны» – операция на окружение и выход из него – является чрезвычайно деликатной и тонкой операцией.

Современные подвижные войска – мотомеханизированные и авиация – более широко позволяют применять эту сложную форму операции, но в свою очередь, благодаря своевременной авиационной разведке и скоротечности разыгрывающихся боевых столкновений, потребуют еще большей гибкости, решительности, тактического и оперативного кругозора у высших и частных начальников.

Еще более чем в 1914 г. в наши дни кадры командного состава будут «решать все», как учит наш великий стратег и вождь товарищ Сталин.

Данный труд Н. Евсеева дает хороший материал, на котором командный состав нашей армии сможет изучать тайны операции окружения и выхода из него. Конечно, автор не претендует, а, наоборот, предупреждает от каких-либо аналогий с современной обстановкой проведения подобной операции.

Историческое прошлое лишь освещает нам дорогу к будущему, но не является догмой для нас.

Красная армия живет ленинско-сталинским пониманием войны и воспитывается в нем, накапливая теоретический багаж и опыт своей военной подготовки под мудрым руководством вождя народов товарища Сталина и нашего первого маршала товарища Ворошилова.

13 мая 1936 г. Ленинград

Б. Шапошников

ОТ АВТОРА

До сих пор в нашей литературе не были освещены тактические подробности Августовского сражения 2‑й русской армии в Восточной Пруссии. В имеющейся литературе, особенно в немецкой, процессу и результатам этого сражения дано иногда неточное, часто неправильное, а в ряде случаев совершенно ложное освещение.

На основании неполного, поверхностного и неточного освещения хода и результатов сражения нельзя сделать сколько-нибудь надежных обобщений и выводов. Между тем на примере данного сражения делались и делаются попытки широких обобщений и выводов.

Необходимость установления точного хода событий и опровержения широко распространенных легенд обусловила включение в текст многочисленных документов, выдержек из документов и цитат из трудов ряда авторов, что отразилось как на объеме, так и на стиле книги.

Вопросам управления уделено специальное внимание. Деятельность высших начальников обеих сторон, в частности германской, подвергнута соответствующей критике. В деятельности командования и войск обоих противников были свои положительные и отрицательные стороны, а между тем в русской, а особенно в немецкой, литературе распространено огульное восхваление немцев и не менее огульное порицание русских.

В собирании материалов, а также в подготовке книги к печати мне помогли товарищи по работе в академии, в особенности бывший начальник и комиссар академии командарм 1‑го ранга, проф. Б.М. Шапошников. Всем им я приношу свою признательность.

29 апреля 1936 г.

Комбриг Н. Евсеев

Глава I
Планы сторон. Подготовка театра войны и развертывание сторон в августе 1914 г.

1. План русских

На совещании французского и русского генеральных штабов в августе 1912 г. французы дали обязательство в случае войны с Германией развернуть против немцев 1 300 000 войск на франко-германской границе. Со своей стороны, Россия, в лице начальника генерального штаба ген. Жилинского, обязалась сосредоточить на германской границе, как только война начнется, 800 000 чел.

В 1913 г. русский военный министр это обязательство ген. Жилинского подтвердил.

Русский генеральный штаб серьезно занимался исследованием условий ведения операций в Восточной Пруссии. В своих планах и расчетах русский генеральный штаб исходил из того предположения, что Германия развернет главную массу своих вооруженных сил в первую очередь против Франции.

Эти соображения ложились в основу стратегических расчетов как французских, так и русских. И когда ген. Жилинский на совещании штабов в 1912 г. определил начало наступления русской армии против Германии лишь на пятнадцатый день от начала мобилизации, то с оперативной стороны этот срок вполне удовлетворил французов: считалось, что союзники смогут одновременно нанести свои удары общему врагу на западной и восточной границах Германии и одержать над ней победу.

Предполагалось, что поскольку главная масса германских войск с начала войны будет брошена против Франции, постольку на своей восточной границе немцы оставят примерно не более двадцати пяти пехотных и трех кавалерийских дивизий. Русский генеральный штаб имел в виду, что немцы оставят против России только те войска, которые в мирное время расквартированы в Восточной Пруссии, а именно: 1, 5, 17 и 20‑й арм. корпуса в составе восьми пехотных дивизий, 1‑ю и 8‑ю кав. дивизии, а также второочередные дивизии (до двенадцати). Исходя из этих соображений, русский генеральный штаб по плану стратегического развертывания, утвержденному 1 мая 1912 г., намечал развернуть против Германии первоначально две армии, объединенные северо-западным фронтом.

В задачу этих армий входило проведение операции вторжения на территорию противника с целью разбить войска прикрытия и занятием Восточной Пруссии обеспечить более выгодное исходное положение для последующих операций. В дальнейшем имелось в виду развернуть против немцев еще две армии из войск, прибывавших на театр войны из внутренних округов и с восточных окраин России. Войска же, расположенные в пограничных (Виленском и Варшавском) военных округах, должны были составить и составили 1‑ю и 2‑ю армии для выполнения указанной выше задачи. В состав 1‑й армии, формируемой Виленским военным округом, по плану 1912 г. предполагалось включить гвардейский, 1, 3 и 4‑й арм. корпуса, 53, 54, 56, 57, 68, 72 и 73‑ю пех. дивизии (второочередные), 5‑ю стр. бригаду, 1‑ю и 2‑ю гвард. кав. дивизии, 1, 2 и 3‑ю кав. дивизии, 1‑ю отд. кав. бригаду, 1‑ю полевую тяжелую арт. бригаду, а также крепости Усть-Двинск и Ковно. Армия должна была сосредоточиться на среднем Немане в районе Ковно, Друскеники. С этого рубежа армии предстояло повести наступление на Восточную Пруссию, нанося главный удар правым флангом в обход Мазурских озер с севера.

В состав 2‑й армии, формируемой Варшавским военным округом, по тому же плану предположено было включить 2‑й, 6, 13, 15 и 23‑й арм. корпуса, 59, 76, 77 и 79‑ю пех. дивизии (второочередные), 1‑ю стр. бригаду, 4, 5, 6 и 15‑ю кав. дивизии, 2‑ю полевую тяжелую арт. бригаду и крепости Новогеоргиевск, Гродно и Осовец. 2‑я армия должна была сосредоточиться в районе Гродно, Белосток, Ломжа, откуда вести наступление, нанося главный удар левым флангом в обход Мазурских озер с юга и юго-запада.

Обе армии по плану 1912 г. должны были закончить сосредоточение главной массы своих войск на двадцатый день мобилизации.

В общей сложности 1‑я и 2‑я армии намечались в составе девяти корпусов, одиннадцати второочередных пехотных дивизий, двух стрелковых бригад, а всего тридцати пехотных и девяти с половиной кавалерийских дивизий. По мнению генерального штаба, такие силы обеспечивали почти двойное, по крайней мере полуторное, численное превосходство над немцами. Что касается замысла фронтовой операции, то она сводилась к двойному охвату противника, оборонявшего Восточную Пруссию: с севера 1‑й армией и с юга 2‑й армией. Однако совершенно правильному замыслу операции не соответствовал выбор района сосредоточения войск 2‑й русской армии. Намечая 2‑ю армию для удара южнее и юго-западнее Мазурских озер, генеральный штаб сосредоточивает два корпуса юго-восточнее Мазурских озер почти на одной высоте с 1‑й армией, а прочие корпуса южнее Мазурских озер. Далеко удаленный на восток и юг район сосредоточения 2‑го и 6‑го арм. корпусов 2‑й армии требовал предварительного выдвижения их на 100—120 км на запад, на рубеж Ломжа, Цеханов, чтобы с этого рубежа предпринять уже операцию юго-западнее и западнее Мазурских озер. Даже с точки зрения оборонительной операции такое сосредоточение 2‑й армии нельзя признать удачным. В случае перехода немцев в наступление против 1‑й армии в направлении на Ковно 2‑я армия из района Гродно, Ломжа, Белосток не смогла бы оказать содействие атакованному соседу – 1‑й армии, как вследствие удаленности, так и вследствие разобщенности 1‑й и 2‑й армий массивом Августовских лесов с рядом водных (озерных и речных) преград. И для оборонительной операции также было бы более выгодно сосредоточить 2‑ю армию на рубеже Ломжа, Цеханов. Действуя с этого рубежа на север, армия могла бы угрожать немцам, оперирующим на Ковно. Основанием для такого выбора района сосредоточения 2‑й армии служило опасение вторжения немцев в северо-западную часть Польши, т.е. в район Ломжа, Цеханов, но подобное вторжение было маловероятно. Впрочем, у русских были и другие причины, повлиявшие на план сосредоточения и развертывания их вооруженных сил, причины, связанные со степенью подготовленности театра войны, чего коснемся ниже.

По замыслу операции в Восточной Пруссии и по количеству назначенных для нее сил русский план можно признать правильным, но в отношении сроков готовности войск начать операцию и выбора исходного положения и взаимного расположения армий план страдал большими недостатками. Район сосредоточения 2‑й русской армии мало соответствовал идее совместных ее действий с 1‑й армией, что неизбежно должно было сказаться на ходе операций. Что же касается сроков готовности армий для начала операций, то это зависело от организационных мероприятий мирного времени, которые должны были быть проведены генеральным штабом и командующими пограничными округами², но в действительности в этом отношении почти ничего не было сделано.

Чтобы закончить рассмотрение плана русских, нужно отметить, что в мирное время русский генеральный штаб очень мало занимался подготовкой высших начальников к руководству операциями в Восточной Пруссии. Перед самой войной в апреле 1914 г. в Киеве русский военный министр ген. Сухомлинов и начальник генерального штаба ген. Янушкевич провели оперативную игру с будущими командующими фронтами и армиями и начальниками их штабов. Участники этой игры как бы подготовлялись к предназначенным им ролям в подготовляемой войне. Северо-западным фронтом командовал ген. Жилинский (командующий Варшавским военным округом), за начальника штаба фронта играл ген. Орановский (начальник штаба Варшавского военного округа), за командующего 1‑й армией, действовавшей со стороны Ковно, играл ген. Ренненкампф, командующий Виленским военным округом, за начальника штаба 1‑й армии – ген. Милеант (начальник штаба Виленского военного округа). Все эти лица с начала войны и заняли перечисленные должности (прочих участников игры не перечисляем, так как их роль не относится к нашей теме). Отметим лишь, что будущий командующий 2‑й армией ген. Самсонов в игре не участвовал, командуя тогда Туркестанским военным округом³.

Военная игра в Киеве выявила не только степень подготовленности отдельных ее участников, но еще больше – недостаточную подготовку театра войны, неполную готовность войск и совершенную неподготовленность войсковых, армейских и фронтовых тылов для будущих русских армий вторжения. При этом война разразилась раньше, чем могли быть проведены те или иные меры на основе выводов из военной игры в Киеве.

2. План немцев

Еще Шлиффен, а позднее Мольтке (младший) оборону Восточной Пруссии от вторжения русских делали предметом почти ежегодных военных игр и полевых поездок, проводимых германским генеральным штабом. Это дает нам возможность рассмотреть, на каких основаниях и в какой последовательности создавался германский план обороны Восточной Пруссии.

Подполк. Шефер в своем труде «Танненберг» (издание рейхсархива 1928 г.) по этому поводу пишет: «Борьба более слабых германских сил с русскими, наступление которых на Восточную Пруссию ожидалось одновременно с юга и с востока, служила в мирное время темой полевых поездок генерального штаба, военных игр и задач в большом генеральном штабе и при графе Шлиффене и при его преемнике. Единственное возможное решение всегда находили в том, чтобы атаковать и разбить одну русскую армию за другой. При этом существенную роль играл район Мазурских озер с небольшой крепостью-заставой Лётценом, так как он вынуждал наступающие русские массы разделиться. Но без смелого риска и быстрого натиска, без уверенного и целеустремленного командования, с одной стороны, и высшей степени боеспособности наступательного духа войск – с другой, решить эту задачу было невозможно. Опасность ее еще в 1898 г. граф Шлиффен охарактеризовал при обсуждении одной задачи следующими словами: «Если германцы окажутся втянутыми в бои с переменным успехом против одной из русских армий, то остальные будут иметь время выйти во фланг и тыл своему противнику и задавить его превосходными силами. Поэтому, если германский командующий не рассчитывал одержать полную победу, то ему лучше было, насколько это было возможно, отойти за Вислу и отказаться от решения поставленной ему задачи».

Отправляя главную массу своих вооруженных сил против Франции, немцы оставляли против России 8‑ю армию в составе 3 армейских, 1 резервного армейского и 1 ландверного корпусов, 4 резервных и ландверных дивизий, 4 ландверных бригад, а всего около 17 пехотных дивизий, 1 кавалерийскую дивизию и гарнизоны крепостей Кёнигсберг, Лётцен, Торн, Кульм, Грауденц, Мариенбург.

По плану войны, составленному в мирное время, задача 8‑й армии была изложена следующим образом: обеспечить восточные провинции Германии от вторжения русских армий и поддержать намеченное австрийцами наступление.

В этом плане германский генеральный штаб исходил из того, что у русских много времени отнимут мобилизация, сосредоточение и развертывание. Допускалось, что на западноевропейском театре немцы успеют нанести поражение французам, раньше чем русские предпримут наступательную операцию на Восточную Пруссию.

Мобилизация войск, назначенных в 8‑ю армию, заканчивалась на одиннадцатый день для ландвера и ландштурма, а для войск первой очереди – на четвертый день мобилизации. Сосредоточение войск не вызывало никаких затруднений в смысле транспорта, вследствие чего часть сил, находившихся в Познани (3‑я рез. дивизия и 6‑я ландв. бригада), состояла как бы на положении подвижного резерва, который очень быстро возможно будет перебросить по железной дороге в Восточную Пруссию.

3. Военно-географическая характеристика театра войны

Восточно-прусский театр войны ограничен с севера побережьем Балтийского моря, с востока – нижним течением р. Неман, с юга – р. Нарев и с запада – р. Висла (схема железнодорожной сети). Весь театр можно разделить на три разнохарактерных района. Северный район – от побережья Балтики до линии Волковишки, Гольдап, Бартенштейн – представляет равнину, обильно покрытую лесами, с большим количеством болотистых участков, а также со значительным числом ручьев и рек; наиболее крупными из них были Инстер, Алле, Пассарга и Прегель. Средний район – Мазурские озера – занимает пространство южнее линии Волковишки – Гольдап – Бартенштейн до линии Кольно – Млава и далее на запад до р. Висла. Это озерное пространство на востоке начинается от р. Неман и тянется до р. Висла. Наиболее крупные озера – Мауэр, Левентин, Спирдинг – расположены в исходящем юго-восточном углу Восточной Пруссии. Система этих озер прикрывает фронт от Норденбурга до Иоганнесбурга общим протяжением около 80 км с рядом дефиле, наиболее значительным из которых является Лётценское. Южный район – всхолмленная равнина, покрытая участками леса, пересеченная притоками рек Нарев и Висла, наиболее значительными из которых являются Скрва, Вкра, Оржиц, Омулев, Розога, Шква, Писса. С юга этот район ограничен р. Нарев, а с юго-запада р. Висла. Грунт всех трех районов, в особенности южного, песчаный, вследствие чего движение по полевым дорогам затруднительно.

Для наступательных действий наиболее доступен северный район (севернее Мазурских озер) по бассейну рек Инстер, Прегель и Алле. Менее доступен третий район (южнее Мазурских озер), так как наступление с рубежа Остроленка – Млава – Серпец на север выводит в западную часть озерного пространства, обилие водных преград которого стесняет маневрирование и ведение наступательных боев. Средний район (Мазурские озера) весьма выгоден для оборонительных и почти исключает возможность наступательных действий в силу природных свойств этого района.

Пути сообщения восточно-прусского театра сильно развиты в Восточной Пруссии: с запада на восток к бывшим русским границам проходило 9 сквозных железнодорожных линий и с севера от побережья Балтики в северную часть Польши – 11 сквозных железнодорожных линий. Кроме того, все эти линии были связаны между собой на отдельных участках также железнодорожными линиями, образующими густую сеть. Вся территория Восточной Пруссии обильно изрезана шоссейными и улучшенными полевыми дорогами с капитально устроенными мостами на реках, плотинами и гатями в озерных дефиле. В целом дорожная сеть Восточной Пруссии вполне обеспечивала свободное маневрирование войск (схема 2).

Русские располагали пятью сквозными железнодорожными линиями на всем пространстве от побережья до бассейна Царева, двумя рокадными железнодорожными линиями в Литве и тремя – в северной части Польши. Шоссейных и улучшенных полевых дорог было достаточно в Литве, но очень мало в северной части Польши. В общем, в дорожном отношении русская часть театра войны допускала свободное маневрирование армий, предназначаемых для действий на этом театре, особенно в летнее время.

Русский генеральный штаб и военное министерство в свое время предпринимали меры по дорожному строительству преимущественно на галицийском театре, в южной части Польши и в Литве, где предполагалось использование главной массы вооруженных сил. Меньше уделялось внимания дорожному строительству в северной части Польши как вследствие недостатка отпускаемых средств, так и вследствие того предположения, что в северной и западной (завислянской) частях Польши русским невыгодно вести операции крупными силами.

Территория, ныне принадлежащая Литовской республике, населена в преобладающем большинстве литовцами с некоторой прослойкой поляков и других национальностей. Северная Польша в большинстве населена поляками с некоторой прослойкой немцев и других народностей. Собственно Восточная Пруссия населена в большинстве немцами с большой прослойкой поляков.

Население театра войны по преимуществу занималось сельским хозяйством. В городах, в особенности в Восточной Пруссии, было значительное число небольших промышленных предприятий, главным образом перерабатывавших продукты сельского хозяйства.

Местные продовольственные и фуражные средства Восточной Пруссии могли удовлетворить потребности войск в течение одного-двух месяцев войны, а в последующее время обе стороны должны были прибегнуть к подвозу.

Селения Восточной Пруссии, где разыгрались боевые действия, имеют большое количество прочных каменных строений, особенно в городах и местечках, что облегчало их оборону, служа защитой не только от пуль и шрапнелей, но и от гранат легкой артиллерии.

4. ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ СООРУЖЕНИЯ

Германия. Для обороны Восточной Пруссии немцы имели крупную крепость Кёнигсберг, являющуюся одновременно и базой для военно-морского флота. Эта крепость поддерживалась в состоянии боевой готовности, имея гарнизон в составе более дивизий пехоты и артиллерию в количестве более 200 орудий (разных калибров). Крепость имела крупное оперативное значение в системе обороны Восточной Пруссии, занимая фланговое положение относительно Мазурских озер. Удерживая Кёнигсберг, немцы вынуждали русских назначать для сухопутной блокады большое количество войск, а сами при этом могли сообщаться с крепостью морским путем. Блокада же с моря при безусловном превосходстве в Балтике германского флота для русских была непосильной. Ввиду этого, если русские хотели успешно вести операции в Восточной Пруссии, было необходимо так или иначе (блокадой или штурмом) овладеть этой крепостью, чтобы без помехи со стороны ее гарнизона, а также без опасения возможных немецких морских десантов в тыл вести последующие сухопутные операции западнее Мазурских озер.

Другим укрепленным пунктом являлась небольшая крепость Лётцен, имевшая крупное оперативное значение, так как она запирала дорогу через Мазурские озера. Вследствие этого Мазурские озера заставляли русских при наступлении разделиться на две группы на большом расстоянии одна от другой. Овладение Лётценом представляло значительные затруднения, так как, помимо больших потерь, неизбежных при атаках укрепленных дефиле, а также необходимости привлечения артиллерийских и инженерных средств, без которых форсирование крайне осложнялось, требовало много времени, т.е. самого ценного оперативного элемента. Наряду с Кёнигсбергом германское командование придавало Лётцену большое значение, хотя гарнизон Лётценских укреплений составлял всего несколько батальонов пехоты, 10 крепостных и несколько полевых батарей. Природа облегчала здесь задачу обороняющихся войск и влияла на сокращение их численности.

Третьим крепостным районом являлась крепость Торн, запиравшая бассейн Вислы с юга со стороны Варшавы. Оперативное значение этого района носило второстепенный характер вследствие значительного удаления от района первоначальных действий, намечавшихся русскими. В последующем же, в случае продвижения русских на северо-запад от Млавы или на запад от Варшавы (на Познань), Торн приобретал исключительное значение, прикрывая Вислу и фланкируя направление на Познань и вдоль Вислы. В гарнизоне Торна располагалась дивизия с большим количеством артиллерии.

Кроме того, немцы имели ряд укрепленных переправ через нижнюю Вислу в Мариенбурге, Грауденце, Кульме с постоянными гарнизонами из пехоты с артиллерией.

В системе обороны Германии с востока восточно-прусский театр являлся передовым и обладал рядом укреплений, предназначавшихся для упорной обороны. В тылу его проходили еще более мощные оборонительные полосы по рекам Висла и Одер.

Оборудование немцами восточно-прусского театра войны, и в особенности сильно развитая сеть железных и шоссейных дорог, в сочетании с рядом укрепленных районов, было рассчитано на оборону германских восточных границ малыми силами. Кроме того, немцы много сделали для боевой подготовки людских контингентов Восточной Пруссии, военизируя местное население через военные организации, что неизбежно должно было сказаться и сказалось во время войны.

Россия. Направление Кёнигсберг, Ковно, Двинск прикрывалось крепостью Ковно, близкой к современной по инженерному оборудованию, но с устаревшей артиллерией. Крепость Ковно, в сочетании с крепостным районом Гродно, р. Бобр с его болотистой поймой, а также крепостью Осовец придавала рубежу р. Неман значение серьезного оперативного барьера против немцев при их наступлении из Восточной Пруссии на восток и юго-восток. Этот рубеж мог служить для русских районом сосредоточения. При наступательных же операциях русских в Восточной Пруссии он мог служить только тыловой оборонительной полосой, на которую русские могли отойти при неудаче. Крепость Гродно к началу войны не была закончена постройкой и представляла полевую позицию, местами укрепленную (с элементами долговременной фортификации), и имела только около 40 крепостных орудий. Крепость Осовец в инженерном и артиллерийском отношениях была устаревшей, но, обладая природными оборонительными свойствами (располагалась по берегу р. Бобр, пойма которой была сильно заболочена), представляла большие трудности для борьбы с нею.

Наиболее серьезным укрепленным районом являлся Новогеоргиевск, представлявший маневренную крепость с серьезным артиллерийским вооружением. Этот укрепленный район должен был первоначально прикрывать сосредоточение русских войск, преграждая пути по долине Вислы на Варшаву. В ходе же операции Новогеоргиевск имел значение лишь как часть Наревской оборонительной позиции. С объявлением войны русские приступили к развитию полевых укреплений в районах Остроленка и Пултуск (рубеж р. Нарев).

Во всяком случае, в отношении оборудования театра войны русские уступали немцам; они не сумели даже создать в пограничной полосе достаточной телеграфно-телефонной сети и баз огнеприпасов, продовольствия, фуража и инженерно-технического имущества.

Между прочим, обычные повозки войсковых обозов русские воинские части почему-то должны были вместе с колючей проволокой и другим громоздким грузом везти с объявлением войны с Дальнего Востока, из Сибири, Туркестана, Закавказья. Казалось, целесообразнее было бы создать запасы подобного имущества на театре военных действий, в частности в районах предполагаемого развертывания, что освободило бы железные дороги от лишних грузов на время перевозок по сосредоточению, т.е. в наиболее ответственный период их работы.

5. Развертывание армий

А. Развертывание русских армий

Во время мобилизации и сосредоточения русских армий были внесены некоторые изменения в план распределения войск между армиями северо-западного фронта, что являлось следствием намерения главного командования развернуть на этом фронте, кроме 1‑й и 2‑й армий, еще 9‑ю и 10‑ю армии. Это, в свою очередь, объяснялось тем, что Швеция и Румыния не только не выступили против России одновременно с немцами, но дали определенные заверения о нейтралитете, тем самым освободив войска, предназначенные прикрывать границы с этими государствами. В результате последовавших изменений 1‑я русская армия к 13 августа сосредоточилась, а затем начала наступление в следующем составе:

Второочередные пехотные дивизии, тяжелая артиллерийская бригада, а также второочередные казачьи части, назначенные в качестве войсковой конницы, к началу наступательной операции не прибыли. Ввиду того что из состава полевых войск часть была оставлена для несения различных видов караульной службы, а из состава кавалерийских дивизий казачьи полки были даны временно в качестве заместителей войсковой конницы, т.е. были распылены повзводно и посотенно между пехотными частями для разведки и службы связи в пехоте, армия фактически располагала 96 батальонами и 106 эскадронами и сотнями.

Войска 2‑й армии к исходу суток 17 августа после предварительных маршей сосредоточились в следующих пунктах и в следующем составе:

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Из состава дивизии 101‑й и 102‑й полки, оставленные в качестве гарнизона Гродненской крепости, присоединились к дивизии в ходе операции.

2. 2‑й Оренбургский каз. полк был прикомандирован к 15‑му корпусу в качестве войсковой конницы из состава 13‑й кав. дивизии.

3. Из состава корпуса 16 рот (т.е. 4 батальона) были оставлены на охране жел. дор.

4. Осталась в качестве гарнизона в Варшаве.

5. На марше в Варшаву.

6. 23‑й мортирный дивизион был придан 2‑му арм. корпусу для усиления артиллерии корпуса на период форсирования озерного дефиле у Лётцена.

7. 22‑я и 24‑я пех. дивизии к началу операции имели по три полка.

8. 4‑й уланский полк выполнял службу войсковой конницы.

9. Части не были полностью укомплектованы до штата военного времени.

10 2‑я тяжелая арт. бригада прибыла в конце операции.

В общем, к началу операций фактическая численность 2‑й армии отнюдь не превышала 158 батальонов, 72 эскадронов и 626 орудий. Во время Августовского сражения состав армии уменьшился вследствие того, что 2‑й арм. корпус был передан в 1‑ю армию. К тому времени прибыли два полка 3‑й гвард. пех. дивизии (8 батальонов) и три полка 1‑й стрелковой бригады (6 батальонов). Всего же в сражении 2‑я армия имела 140 батальонов, 506 орудий и 72 эскадрона.

Б. Развертывание 8‑й германской армии

В соответствии с планом обороны Восточной Пруссии войска 8‑й германской армии были развернуты в следующем составе:

¹ С 1-м егер. батальоном и 3 ротами самокатчиков.

² С двумя резервными егерскими батальонами.

³ Всех калибров.

Обращает внимание то обстоятельство, что если русские оставляли свои полевые части по тыловым гарнизонам, что в общей сложности отвлекло 2½ пехотные дивизии, то немцы стремились выводить крепостные второочередные войска в поле.

Таким образом, к началу операций в Восточной Пруссии русские имели превосходство над немцами в пехоте на 72 батальона, в кавалерии на 101 эскадрон. Следовательно, двойного якобы превосходства русских сил над германскими или подавляющего превосходства вовсе не было, как об этом принято писать, особенно у немцев.

По количеству сил восточно-прусскому театру главным командованием обеих сторон отводилась вспомогательная, а не главная роль в начальный период войны.

Глава II
Гумбинен-гольданское встречное сражение и его результаты

1. Расположения сторон

Командование 8‑й германской армией (ген.-полк. Притвиц фон-Гафрон, начальник штаба армии ген.-граф Вальдерзее) с объявлением войны получило от начальника генерального штаба ген. Мольтке указание, что перед 8‑й армией ставятся задачи: «обеспечить восточные провинции Германии от вторжения русских армий и поддержать предполагаемое австрийцами наступление».

Предоставляя полную самостоятельность ведения операций на востоке командующему 8‑й армией, ген. Мольтке со своей стороны рекомендовал выжидательный образ действий. Важно было сковать русских на восточной границе Германии и тем отвлечь их от австрийцев. Если бы русские также стали выжидать, то 8‑й армии рекомендовалось перейти в энергичное наступление, направление которого должен избрать командующий армией в зависимости от обстановки. При этом Мольтке имел в виду южное направление, рекомендуя принять меры для преодоления реки Нарев.

«Если Россия, – указывал Мольтке, – направит против 8‑й армии численно превосходные силы, то, соответственно общей обстановке, это будет для нас желательно… В крайнем случае Пруссия восточнее Вислы может быть временно сдана, до тех пор пока армия на востоке не будет усилена новыми войсками»⁴.

Начальник генерального штаба поставил, таким образом, перед командованием 8‑й армии двоякого рода задачу: прикрыть Восточную Пруссию от вторжения русских и в то же время оказать содействие наступлению австро-венгерцев. Которая из этих двух задач была главной, понять трудно; получается, что обе задачи являются главными. А между тем обе задачи были различны и требовали совершенно различных действий от армии. Начальник генерального штаба признавал желательным положение, когда русские направят крупные силы против Германии. Очевидно, он имел в виду тем самым облегчить положение Австро-Венгрии. Если главной задачей была оборона Восточной Пруссии от вторжения русских, значит, следовало драться в Пруссии. Если главной задачей была поддержка австрийцев, нужно было драться со стороны Познани и тем отвлекать на себя силы русских, назначенные против Австро-Венгрии. Однако германский генеральный штаб предполагал решить обе задачи операциями в Восточной Пруссии, считая возможным оказать поддержку Австро-Венгрии наступлением из Восточной Пруссии на юг через р. Нарев, «если находящиеся севернее русские войска позволят предпринять это наступление». Этого наступления больше всего желало австро-венгерское главнокомандование. Но для этого надо было разбить в кратчайший срок 1‑ю русскую армию или выставить против нее сильный заслон, затем разбить на Нареве 2‑ю русскую армию и, таким образом, открыть дорогу на Седлец – Люблин, на соединение с австрийцами. Но немцы оставили в Познани всего две ландверных дивизии, сосредоточив главную массу своих войск в Восточной Пруссии. Поэтому мы не ошибемся, если скажем, что немцы преследовали одну главную цель – оборону Восточной Пруссии. Что же касается поддержки австрийцев, то это, видимо, предоставлялось сделать двум дивизиям ландверного корпуса Войрша.

Главнокомандующий северо-западным фронтом ген. Жилинский 10 августа 1914 г. предложил начальнику штаба верховного главнокомандующего следующий план операций в Восточной Пруссии: 1‑я армия наступает на фронт Петербург, Ангербург, 2‑я армия двумя правофланговыми корпусами (2‑й и 6‑й) наступает на фронт Лык, Иоганнисбург и двумя корпусами (13‑й и 15-й) на фронт Руджаны (северо-западнее Иоганнесбурга – 12 км), Ортельсбург. Вновь собираемая 9‑я армия сосредоточивается в Варшавском районе в составе не менее 4 корпусов, имея передовые части у Скерневицы, что западнее Варшавы, для наступления на Познань.

В согласии с этими соображениями главнокомандующего северо-западным фронтом верховное командование 10 августа 1914 г. отдало следующую директиву фронту:

«По имеющимся вполне достоверным данным, Германия направила свои главные силы на западную свою границу против Франции, оставив против нас меньшую часть своих сил. Хоти эти силы с полной достоверностью еще не выяснены, но можно предполагать, что в Восточной Пруссии немцами оставлены 4 корпуса (1, 20, 17 и 5‑й) с несколькими резервными дивизиями и ландверными бригадами, сверх того гарнизон Кёнигсберга из частей полевых войск».

Далее следуют гадательные рассуждения о сроках готовности разных частей 1‑й и 2‑й армий, которые мы опускаем.

«…В общей сложности армии северо-западного фронта к вечеру двенадцатого дня мобилизации будут иметь готовыми к наступлению 208 батальонов, 228 эскадронов и сотен полевых только войск, в то время как немцы, по-видимому, будут в состоянии противопоставить нам четыре полевых корпуса (100 батальонов) с резервными и ландверными частями.

Принимая во внимание, что война с Германией была объявлена сначала нам и что Франция как союзница наша считала своим долгом немедленно поддержать нас и выступить против Германии, естественно необходимо и нам, в силу тех же союзнических обязательств, поддержать французов ввиду готовящегося против них главного удара немцев.

Поддержка эта должна выразиться в возможно скорейшем нашем наступлении против оставленных в Восточной Пруссии немецких сил.

На основании изложенной обстановки верховный главнокомандующий полагает, что армиям северо-западного фронта необходимо теперь же подготовиться к тому, чтобы в ближайшее время перейти в спокойное планомерное наступление, положив в основу плана наступления нижеследующее общее руководящее соображение.

Наступление могла бы начать 1‑я армия, которая должна притянуть на себя возможно большие силы немцев, наступление должно вестись севернее Мазурских озер с охватом левого фланга противника.

2‑я армия могла бы наступать в обход Мазурских озер с запада, имея задачей разбить немецкие корпуса, развернувшиеся между Вислой и Мазурскими озерами, и тем воспрепятствовать отходу немцев за Вислу. Между 1‑й и 2‑й армиями должна быть установлена тесная связь путем выставления против фронта Мазурских озер достаточно прочного заслона.

Таким образом, общая идея операции могла бы заключаться в охвате противника с обоих флангов. Обеспечение операции с его левого фланга достигается р. Вислой и крепостью Новогеоргиевск и перевозимыми к Варшаве частями гвардейского и 1‑го арм. корпусов, первые эшелоны коих начнут прибывать в Варшаву с двенадцатого дня мобилизации.

По мнению верховного главнокомандующего, наступление армий северо-западного фронта могло бы уже начаться с четырнадцатого дня мобилизации, т.е. с 13 августа».

В этой обстоятельной директиве русского верховного командования нашли место не только предварительные указания по ведению операций, но дана оценка противника, а также оценка сосредоточения собственных армий. В части, касающейся противника, директива страдала недооценкой германских сил в Восточной Пруссии, которые состояли не только из 4 корпусов, т.е. 100 батальонов, а и из прочих резервных и ландверных частей, выставивших в поле еще около 100 батальонов. В отношении оценки сосредоточения своих войск директива страдает оптимизмом в том отношении, что разбросанные на обширном театре войны и частью марширующие русские войска, в том числе те части, которые рыли окопы или караулили склады в Гродно или в Ковно, все считались сосредоточенными, т.е. в состоянии готовности к боевым действиям.

Наибольшее внимание в этой директиве несомненно привлекает исходное положение русских сил по замыслу верховного командования. Собираясь взять в клещи германскую армию в Восточной Пруссии, русское верховное командование допускает разбрасывание своих сил, считая необходимым выставить заслоны против Лётценских укреплений и в Варшавском районе к стороне Познани и Западной Пруссии. Итак, для ведения намеченных операций русские имели семь неполных корпусов, а для заслона три корпуса, если же принять во внимание, что второочередные дивизии в Риго-Шавельском районе также служили своего рода заслоном по обеспечению Прибалтики, то получается, что почти столько же войск назначено на заслоны, сколько для нанесения удара немцам.

В качестве заслонов оказывались две пехотных дивизии и одна кавалерийская бригада в Риго-Шавельском районе, одна дивизия в Ковно, бригада из 2‑го корпуса в Гродно, полторы дивизии пехоты того же корпуса против Мазурских озер, 4‑я кав. дивизия там же, две дивизии 1‑го арм. корпуса, две с половиной дивизии гвардейского корпуса и 1 стрелковая бригада в Варшавском районе, одна дивизия в Новогеоргиевске, а всего в качестве заслонов использовано одиннадцать пехотных и полторы кавалерийских дивизии⁵. Для активных действий оставалось шесть с половиной пехотных дивизий и пять кавалерийских дивизий в 1‑й армии и семь пехотных и две кавалерийских дивизии во 2‑й армии, а всего 13½ пехотных и 7 кавалерийских дивизий. Несомненно было бы правильнее оставить против Лётцена одну второочередную дивизию, а весь 2‑й корпус направить западнее Мазурских озер, второочередные дивизии из Риго-Шавельского района направить к правому флангу 1‑й армии, а все войска, собираемые в Варшава-Новогеоргиевском районе (6 дивизий), объединить в самостоятельную армию и бросить в наступление по восточному берегу Вислы вместе со 2‑й армией.

Выполняя указания верховного командования, командующий северо-западным фронтом 13 августа отдал армиям свои директивы, согласно которым 1‑я армия должна была утром 16 августа перейти границу конницей, а 17 августа всеми тремя корпусами. В остальном директива командующего фронтом не дает ничего нового, кроме того, что нам уже известно из планов войны и приведенной выше директивы верховного командования.

Исходя из предвзятого мнения о том, что главная группировка 8‑й германской армии располагается за линией Мазурских озер, ген. Жилинский в директиве 2‑й армии так формулировал идею фронтовой операции и задачи 2‑й армии:

«…Я предполагаю перейти в решительное против него (противника) наступление с целью разбить его, отрезать от Кенигсберга и захватить его пути отступления к Висле, для чего 1‑й армии наступать от линии Вержболово – Сувалки на фронт Инстербург, Ангербург в обход линии Мазурских озер с севера, а 2‑й армии от линии Августов, Граево, Мышинец, Хоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее к северу во фланг и тыл линии озер.

Таким образом, наступление будет ведено в обход обоих флангов противника, находящегося в озерном пространстве: 1‑й армией с севера, 2‑й с юга.

Во исполнение изложенного предписываю 2‑й армии перейти границу на всем указанном фронте конницей, где возможно поддержанной пехотой, 18 августа, а главным силам корпусов 19 августа, причем к западу от Мазурских озер от линии Мышинец, Xоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее Растенбург, Зеебург должны быть направлены главные силы армии.

Имея в виду чрезвычайно важное для предстоящей операции направление от Августова на Гродно и незаконченность крепости Гродно, считаю необходимым, чтобы 2‑й корпус, наступая от Августова на запад, прикрыл вместе с тем указанное направление. Прочному занятию этого направления в первые дни операций, до выяснения способов действий противника, я придаю чрезвычайное значение.

Для предстоящего наступления можно воспользоваться и 2‑й исх. дивизией из Новогеоргиевска с оставлением в гарнизоне крепости 1‑й стр. бригады и бригады из пограничников. Кроме того, сосредоточивающаяся к Малкину с двадцать второго дня мобилизации 79‑я пех. дивизия будет направлена без высадки ее у Малкина прямо в Новогеоргиевск.

При наступлении к западу от Мазурских озер необходимо иметь в виду, что противник может со стороны Алленштейна атаковать левый фланг 2‑й армии, почему в этом направлении должна вестись особенно интенсивная разведка.

На кавалерию возлагаю заслонить, скрыть от неприятеля направление наших корпусов, закрепить наиболее важные пункты, захватить переправы для нее и разрушить в тылу, дабы помешать угону подвижного состава железных дорог.

1‑я армия перейдет границу на фронте Вержболово, Сувалки главными силами 17 августа и левофланговым корпусом будет направляться от Сувалок на Ангербург, имея заслон к Лётцену.

Неприятель на всем фронте и во всех случаях должен быть энергично, с упорной настойчивостью атакован. Эти указания не касаются укреплений Лётцена, на случай атаки коего последует особое приказание.

Линией, разграничивающей районы действий 1‑й и 2‑й армий, назначаю линию селений Липовка, Поломен, Зольтманен, Лётцен, причем вся эта линия считается за 2‑й армией».

Приведенная выше директива командующего фронтом, помимо незначительных дефектов в указаниях о разведке, содержит два главных недостатка. Она узаконивает разброску сил 2‑й армии, так как требует от командующего армией обеспечить направление Августов, Гродно со стороны Лётцена и в то же время иметь главную группировку армии на фронте Мышинец, Хоржеле, а в дальнейшем привлекает его внимание в сторону Алленштейна. Для того чтобы удовлетворить этим требованиям, армия должна была растянуться от Августова до Хоржеле, а в последующем – до Алленштейна. Кавалерия развернулась на фронте от Хоржеле до Вислы, что дает общее протяжение фронта в 300 км, а главные силы армии наступали на фронте 50—60 км. Принимая во внимание наличный состав 2‑й армии к 17 августа, когда еще не подошел 1‑й арм. корпус, а 23‑й арм. корпус был в районе Варшава, Новогеоргиевск и бригада 2‑го арм. корпуса в Гродно, армия имела всего 120 батальонов, 72 эскадрона и 500 орудий. Это дает плотность общего фронта около 40 км на пехотную дивизию, а в переводе на штыки и сабли, считая батальоны по 800 штыков, а эскадроны по 120 сабель, плотность фронта выразится в 320 штыков и 28 сабель на 1 км фронта (1½ роты пехоты, взвод кавалерии и 2 орудия).

Другим крупным недостатком директивы является неверное предположение о силах и расположении противника, как результат неправильного использования конницы, сосредоточенной на флангах армий, а не впереди фронта для широкой оперативной разведки. За линией озер, где предполагалась главная группировка немцев, было всего несколько батальонов, прикрывавших Лётценское озерное дефиле.

К недостаткам директивы следует отнести и неумелую постановку задачи кавалерии. То, что написано в директиве, было известно из кавалерийского устава. Следовало вместо общих уставных фраз поставить кавалерии определенную задачу, направив ее усилия на тот или иной объект. Если же конкретную задачу кавалерии должен был ставить командующий армией, то вообще можно было ничего не писать о коннице, так как командующий армией, к тому же кавалерийский генерал, сумел бы так или иначе распорядиться своей кавалерией. Кажется странным, что командующий фронтом и его начальник штаба, оба кавалеристы⁶, смутно представляли себе оперативное назначение стратегической кавалерии, указывая, что она должна вообще делать на театре войны, но ни звука не говоря о том, что, где и когда она должна сделать в данной операции.

Наконец, командующий фронтом и его штаб в основной директиве должны были дать план операции, рассчитанный по времени и пространству, в котором нашли бы конкретное выражение вопросы взаимодействия армий.

В основном план операции кратко сводился бы к следующему:

1‑й этап операции – подход к границе.

1‑я армия – на фронт Владиславов, Пржеросль, Августов.

2‑я армия – на фронт Кольно, Хоржеле, Млава.

Обе армии – к 21 августа.

2‑й этап операции – вторжение в Восточную Пруссию (и встречное сражение).

К 24 августа армии овладевают фронтом: 1‑я армия на рубеже р. Ангерап, Лык, 2‑я армия – Ортельсбург, Уздау.

Последующий ход операции предвидеть и точно указать армиям было затруднительно, так как он зависел от результатов сражения, но командующие армиями должны были получить ориентировку как на случай неудачного исхода первого сражения, так и на случай успеха. В последнем случае армии должны были или продолжать наступление или вести преследование.

3‑й этап операции – поражение германских войск концентрическим наступлением с охватом флангов и выходом на пути отхода (ориентировочно).

К 28 августа армиям овладеть рубежом: 1‑й армии – Алленбург, Растенбург, выбросив конный отряд (четыре кавалерийских дивизии) в Прейсиш-Эйлау, 2‑й армии – Россель, Гутштадт, Остероде, выбросив конный отряд (три кавалерийских дивизии) в Пр. Голянд на пути отхода противника.

4‑й этап операции – завершение поражения немцев и выход к р. Висла (ориентировочно).

К 8—10 сентября, завершив поражение немцев в Восточной Пруссии, армии совершают перегруппировку. 1‑я армия в составе двух своих правофланговых корпусов и двух корпусов с левого фланга 2‑й армии развернется на фронте Эльбинг, Грауденц, Кульм. Блокаду Кёнигсберга и Лётцена, наблюдение за побережьем и оккупацию занятой территории выполняют второочередные дивизии и кавалерийские полки второй и третьей очереди. 2‑я армия, включив в свой состав левофланговые корпуса 1‑й армии и свои правофланговые корпуса, с 1‑й кав. дивизией сосредоточивается в районе Страсбург, Влоцлавск, Серпец для обхода Торнского района с запада. Конные отряды обеих армий объединяются в конную армию (или группу) и первоначально преследуют немцев до Вислы, действуя перед фронтом 1‑й армии с целью довершить разгром противника и захватить переправы через Вислу между крепостями Мариенбург и Грауденц.

Два корпуса (2‑й и 6‑й) переходят в подчинение командующего фронтом. Первый объединит второочередные войска для блокадных операций; второй составит фронтовой резерв в районе Остероде.

Такой расчет приводит к темпу операции в 15 км в сутки, считая пространство от меридиана Владиславов, Августов до Вислы в 240 км и время на преодоление сопротивления немцев и преодоление пространства – 16 суток. При этом базирование 1‑й армии с четвертого этапа операций переносится на железную дорогу Граево – Осовец – Белосток, а 2‑й армии – на железную дорогу Варшава – Млава и Варшава – Влоцлавск, предельная растяжка тыла – 120 км.

2. Встречное сражение 20 августа и его результаты

Командующий 1‑й армией ген. Ренненкампф принял следующее решение:

«Конный отряд под командой начальника 2‑й кав. дивизии Хана-Нахичеванского в составе 1‑й и 2‑й гвард., 2‑й и 3‑й кав. дивизий, без 2‑го и 3‑го Донских каз. полков (всего 76 эскадронов, 48 конных орудий, 32 пулемета) направил на Инстербург, в обход Сталюпенена и Гумбинена с севера с задачей по возможности скрыть направление движения корпусов армии и помешать угону подвижного состава». По времени и рубежам задача конному отряду поставлена не была, а равно не был определен характер оперативного взаимодействия с армейскими корпусами.

Армейские корпуса, развернувшиеся на фронте Ширвинт, Пржеросль (около 60 км), направлялись: 20‑й арм. корпус – севернее Сталюпенена, Гумбинена; 3‑й арм. корпус правым флангом направлялся через Сталюпенен, Гумбинен, а левым флангом – на Вальтеркемен; 4‑й арм. корпус – левым флангом через Пржеросль, Гольдап, Даркемен.

На левом фланге армии отряд ген. Гурко⁷ в составе 1‑й кав. дивизии и 5‑й стр. бригады (24 эскадрона, 8 батальонов, 40 пулеметов, 30 орудий) имел задачей наступать южнее Гольдап, Даркемен, обеспечивая фланг армии со стороны Маркграбово и Лётцен.

17 августа корпуса армии должны были перейти границу и овладеть фронтом Сталюпенен, Герминкемен, Ковален.

Действовавшие против 1‑й армии немецкие войска располагались следующим образом. Прикрывавший границу на фронте Пилькален, Маркграбово 1‑й арм. корпус (ген. Франсуа) с 1‑й кав. дивизией (ген. Брехт) был растянут более или менее равномерно на всем прикрываемом фронте с некоторым сгустком против Вержболово, где главные силы 1‑й кав. дивизии группировались у Пилькален, а 1‑я пех. дивизия (ген. Конта) – в районе Сталюпенен; 2‑я же пех. дивизия (ген. Фальк) располагалась в районе Гольдап.

Не зная, что 1‑я русская армия закончила свое развертывание и маршировала к границе, готовая атаковать 1‑й герм. арм. корпус, зная лишь о группировке крупных сил русской кавалерии в районе Шиленен (конного отряда Хана-Нахичеванского), командир 1‑го арм. корпуса, вопреки приказу командующего 8‑й герм. армией ген. Притвица, решил 17 августа провести операцию с целью нанести поражение конному отряду Хана-Нахичеванского силами 1‑й кав. и 1‑й пех. дивизий.

С утра 17 августа войска ген. Франсуа, предприняв наступательные действия против конного отряда Хана-Нахичеванского, попали под удары конного отряда 20‑го и 3‑го арм. корпусов.

Боевые действия этого дня протекали весьма неудачно для немцев. Конный отряд Хана-Нахичеванского своей плотной массой в 76 эскадронов заставил 1‑ю герм. кав. дивизию спешно отойти на Катенау, где она прикрыла фланг и тыл 1‑го германского корпуса. Лично руководивший боем в районе Бильдервейчен, Сталюпенен командир 1‑го корпуса ген. Франсуа развернул около 10 батальонов и 50 орудий (из них 8 тяжелых) и бросил их в наступление на фронт Эйдкунен, Бильдервейчен.

25‑я и 27‑я русские пех. дивизии (3‑й арм. корпус), двигавшиеся на Сталюпенен, утром перешли границу, а около полудня подошли к окопам немцев восточнее Сталюпенена. Части 25‑й и 27‑й пех. дивизий с марша развернулись и атаковали 1‑ю герм. пех. дивизию. 25‑я пех. дивизия прорвала фронт немцев, а 105‑й Оренбургский полк охватил южный фланг 1‑й герм. пех. дивизии. Вследствие этого командир 1‑го германского корпуса отвел 1‑ю пех. дивизию к Сталюпенену, а на выручку охваченного южного фланга бросил четыре батальона 2‑й пех. дивизии, которые, в свою очередь, охватили южный фланг русской 27‑й пех. дивизии. Тем временем севернее 3‑го арм. корпуса через Бильдервейчен подошли колонны 20‑го арм. корпуса, а на южном фланге – колонны 40‑й пех. дивизии 4‑го арм. корпуса. Войска 20‑го корпуса разгромили разрозненные части немцев в районе Бильдервейчен, захватив здесь шесть орудий, а части 40‑й пех. дивизии опрокинули растянутые на широком фронте восемь батальонов 2‑й герм. пех. дивизии и 10‑й конно-егерский полк.

В итоге дня 17 августа 1‑й герм. корпус потерпел поражение. 1‑я пех. дивизия была серьезно потрепана, потеряв часть артиллерии; 2‑я пех. дивизия, действовавшая на широком фронте, была отброшена превосходными силами русских.

Вечером 17 августа командование 8‑й герм. армии установило вторжение 1‑й русской армии в пределы Восточной Пруссии.

Выполняя уже известный нам план обороны Восточной Пруссии, командующий 8‑й герм. армией после получения данных о движении русских с востока и их якобы главной группировке южнее Роминтенской пущи принял решение двинуться с главными силами своей армии против 1‑й русской армии.

20‑й герм. арм. корпус, усиленный ландверными частями, а также гарнизонами привислянских крепостей, был оставлен западнее Мазурских озер против 2‑й русской армии. Сосредоточив 1‑й арм. корпус, дивизию Бродрюка (главный резерв крепости Кёнигсберг), 2‑ю ландв. бригаду, 1‑ю кав. дивизию и 17‑й арм. корпус Макензена в качестве ударной группы на направлении Гумбинен, Сталюпенен, командующий 8‑й армией предполагал нанести этими войсками удар в северный фланг 1‑й русской армии. 1‑й рез. корпус на р. Ангерап, 3‑ю рез. дивизию, 6‑ю ландв. бригаду с одним полком в районе Лётценских укреплений Притвиц оставил в качестве сковывающей группы.

В решении ген. Притвица было два крупных недостатка. Во-первых, он исходил из ложного представления о главной группировке русских, что приводило его ударную группу к фронтальному удару против главной же группировки 1‑й армии, наступавшей в направлении на Гумбинен. При этом 1‑й рез. корпус, 3‑я рез. дивизия и 6‑я ландв. бригада предназначались к роли сковывающей группы, против сковывающей группы русских. Во-вторых, ген. Притвиц, оставляя 20‑й корпус с приданными ему войсками на южной границе, уклонялся от принципа действовать главными силами поочередно против Неманской и Наревской армий. Вместе с тем ген. Притвиц отказался от использования преимущества, специально созданного для обороны Восточной Пруссии, – использования железных дорог для оперативного маневра. В общем же итоге ген. Притвиц разбросал свои войска, направив немного более половины их для участия в первом сражении, от успеха которого зависело последующее ведение операций по обороне Восточной Пруссии. К тому же 20‑й корпус и приданные ему войска были слабы для противодействия Наревской армии, если бы она к тому времени совершила вторжение в южную часть провинции.

К завязке встречного сражения севернее Мазурских озер соотношение сил сторон было следующее:

В общем, немцы имели некоторый перевес сил в пехоте примерно на 1 дивизию, но в коннице уступали русским, имевшим превосходство почти на три дивизии. В артиллерии немцы имели большое превосходство примерно на 20 батарей, в частности на 56 тяжелых орудий, в то время как русские не имели ни одного тяжелого орудия. В общем, можно считать, принимая во внимание указанную выше разницу сил, что стороны при завязке сражения севернее Мазурских озер были примерно в равных силах и, во всяком случае, 8‑я германская армия не уступала 1‑й русской армии.

18 августа 1‑й герм. арм. корпус отходил к Гумбинену, а войска 1‑й русской армии, ввиду плохо поставленного управления со стороны штаба армии, не имели приказа и совершали выдвижение на запад после полудня по инициативе командиров корпусов. К вечеру 18 августа корпуса армии занимали фронт Мальвишкен, Мингштимен, Сталюпенен, Раковек, Сескен.

На 19 августа командующий 1‑й армией поставил корпусам задачу овладеть фронтом Ушбален, Карманен, Пупсерн, Соденен, Гольдап. На 20 августа для войск 1‑й армии предполагалась дневка.

Тем временем войска 8‑й германской армии совершали перегруппировки: 1‑й арм. корпус отошел в район северо-восточнее Гумбинена, для приведения в порядок после сражения под Сталюпененом, 17‑й арм. корпус большей частью сил сосредоточился на р. Ангерап, севернее Даркемена, где поспешно закреплялся. Согласно решению, принятому командующим 8‑й армией, 20 августа эти корпуса с дивизией Бродрюка, 1‑й кав. дивизией и 2‑й ландв. бригадой должны были атаковать гумбиненскую группу русских, т.е. 20‑й и 3‑й арм. корпуса и конный отряд Хана-Нахичеванского, прикрывшись со стороны Гольдапа 1‑м рез. корпусом и 3‑й рез. дивизией.

Из назначенных для удара корпусов 1‑й еще не оправился после сражения под Сталюпененом, а 17‑й в ночь с 19 августа на 20 августа должен был совершить утомительный переход в 25 км.

В течение 19 августа немцам удалось окружить и пленить один русский батальон 109‑го пех. полка с одной батареей, заблудившийся в Цулькинерском лесу, куда он был направлен для удара в северный фланг 1‑го германского корпуса. Данные о таком намерении русских послужили основанием для принятия решений командиром 1‑го корпуса на 20 августа, сводившихся к тому, что он нацелил дивизии корпуса в воображаемый им фланг 20‑го арм. корпуса в то время, когда этот корпус перегруппировался, удлинив свой фланг на север. Вследствие этого удар 1‑го герм. корпуса был нацелен не во фланг, а на фронт русских. Но командир 1‑го герм. корпуса не только неправильно нацелил свой корпус, но также ввел в заблуждение командующего 8‑й армией и своих соседей, в частности командира 17‑го корпуса ген. Макензена, который принял решение атаковать русских в северо-восточном направлении, чтобы тем самым облегчить фланговую атаку 1‑го корпуса.

В то время когда германские начальники и подчиненные им войска готовились к нанесению удара против русских, замышляя «Канны» в стиле Шлиффена на гумбиненском направлении, 20‑й и 3‑й русские корпуса были усилены 40‑й пех. дивизией 4‑го арм. корпуса, а в этот последний была включена 5‑я стр. бригада. Таким образом, на гумбиненском направлении русские вместо 4 пехотных дивизий имели 5 дивизий.

19 августа войска 1‑й русской армии продолжали выдвижение на запад, тесня части 1‑го арм. корпуса, и к вечеру овладели фронтом Нибудшен, Варупенен и далее по восточному берегу р. Швентишка до Гольдапа.

Сблизившись в течение 19 августа, противники предполагали: русские – совершить небольшой переход и отдохнуть, а немцы намеревались атаковать русских. 20 августа едва стало светать, как артиллерия 1‑го арм. корпуса немцев открыла огонь по расположению правофланговой 28‑й пех. дивизии 20‑го арм. корпуса русских. Через час после начала артиллерийской подготовки 2‑я герм. пех. дивизия атаковала фронт, а 1‑я герм. пех. дивизия – южный фланг 28‑й пех. дивизии. Для содействия частям 1‑го герм. арм. корпуса была привлечена дивизия Бродрюка, которая должна была атаковать 29‑ю пех. дивизию 20‑го русского арм. корпуса. Едва дивизия Бродрюка поднялась из своих окопов для атаки, как была взята под жестокий артиллерийский огонь русскими. Вместо атаки эта дивизия стала отходить, местами в беспорядке. Однако немцы продолжали громить 28‑ю пех. дивизию частями своего 1‑го корпуса и 1‑й кав. дивизии и после ожесточенного боя отбросили ее с большими потерями и в сильном расстройстве на восток. Но и сами немцы были настолько истощены, что остановились в районе Бракупенен и не имели сил продолжать преследование русских.

Таким образом, на фронте севернее Гумбинена немцам удалось опрокинуть 28‑ю пех. дивизию русских, но преследовать или развить успех они не могли за неимением сил.

Действовавший южнее Гумбинена 17‑й арм. корпус ген. Макензена атаковал частями 35‑й пех. дивизии 27‑ю и 25‑ю русские пех. дивизии, о присутствии которых его разведка никаких сведений не дала. Приняв отход сторожевых частей русских за отступление их главных сил, ген. Макензен решил отрезать им пути отхода и бросил 36‑ю пех. дивизию вместе с корпусным резервом для воображаемого охвата войск, действовавших против 1‑го арм. корпуса восточнее Гумбинена. 36‑я пех. дивизия, энергично бросившаяся для выполнения поставленной ей задачи, встретила 40‑ю пех. дивизию и левофланговые части 27‑й пех. дивизии. При этом боевые порядки немцев были поставлены под фланговый и косоприцельный огонь русских.

В результате столкновения двух германских пехотных дивизий ген. Макензена с тремя русскими дивизиями южнее Гумбинена немцы провели несколько неудачных атак, понеся тяжелые потери (до 10 000 чел.) и после полудня 20 августа завершили бой отступлением. 35‑я герм. пех. дивизия в беспорядке покинула поле сражения, оставив на нем 12 орудий. Отступление 35‑й пех. дивизии оказало неизбежное влияние и на 36‑ю пех. дивизию, части которой последовали примеру своего соседа.

К этому надо добавить, что еще 19 августа на северном фланге 8‑й герм. армии конный отряд Хана-Нахичеванского разбил и оттеснил за р. Инстер 2‑ю ландв. пех. бригаду, захватив 2 орудия. При этом отряд Хана-Нахичеванского был также сильно потрепан (1‑я гвард. кав. дивизия).

В общем итоге дня 1‑й арм. корпус добился успеха против 28‑й пех. дивизии, а 17‑й арм. корпус потерпел поражение, тем более тяжелое, что 1‑я, 35‑я, отчасти и 36‑я пех. дивизии, а также дивизия Бродрюка утратили необходимую моральную устойчивость, сильно перемешались, управление выпало из рук начальников, а русские части выказали в этом первом бою превосходные боевые качества: упорно оборонялись, практикуя контратаки, отлично стреляли, храбро и стремительно вели штыковые атаки.

Германский план разгрома гумбиненской группы русских потерпел крушение. Сражение под Гумбиненом после полудня завершилось поражением одной русской и четырех германских пехотных дивизий. Вместе с этим рушился план обороны Восточной Пруссии. А между тем в это время командующий 8‑й германской армией ген. Притвиц еще верил в успех сражения, переоценивая разгром 28‑й пех. дивизии противника на северном фланге своей армии.

В довершение неудачи боевых действий под Гумбиненом немцы не добились успеха и в районе Гольдапа.

После ночного марша и последовавшего за ним короткого привала 1‑й герм. рез. корпус ген. Белова продолжал свой марш-маневр в направлении на северо-восток с целью поддержать 17‑й арм. корпус или прикрыть его фланг, расположившись севернее Гольдапа. Командующий армией не одобрил этого решения, приказав оставаться на месте, и командир корпуса отдал соответствующий приказ дивизиям, но уже в это время 30‑я русская пех. дивизия атаковала немцев в их правый фланг. В течение дня 1‑я и 36‑я герм. рез. дивизии вели упорный бой против 30‑й русской дивизии, но не могли одолеть сопротивления последней, а после полудня 160‑й Абхазский пех. полк 40‑й пех. дивизии атаковал 36‑ю герм. рез. дивизию в ее левый фланг, что установило некоторое равновесие на поле боя.

Таким образом, сражение 20 августа в районе Гольдапа не закончилось, но исход его, даже благоприятный для немцев, уже не мог оказать положительного влияния на общий результат предпринятой немцами встречной операции.

В результате сражения, проигранного под Гумбиненом, а главным образом потому, что западнее Мазурских озер во фланг и в тыл 8‑й герм. армии установлено было наступление 2‑й русской армии ген. Самсонова, командующему германской армией пришлось принимать ответственное решение о дальнейших действиях в Восточной Пруссии.

Так завершила свою первую операцию 8‑я германская армия. Вместо того чтобы разбить и отбросить русскую армию к Неману, немцы вынуждены были, понеся потери, быстро отступать. При этом высшие начальники, а также кадровые, резервные и ландверные войска не показали оперативного и тактического превосходства над русскими, а некоторые германские части не обнаружили и необходимой доблести, в чем немцы считали бесспорное превосходство за собой.

Что касается русских, то надо отдать справедливость им в упорстве и смелости. Однако сказанное относится лишь к пехоте и ее артиллерии; русская же конница, а в особенности ее начальники в ходе этого сражения не дали того, что можно было ожидать от 5½ кавалерийской дивизии: они просто бездействовали, отдыхая после боя 19 августа в нескольких километрах от правого фланга русского 20‑го корпуса.

3. Отход 8‑й германской армии

Признав проигранным Гумбинен-Гольдапское сражение, а также ввиду наступления 2‑й русской армии с юга командующий 8‑й герм. армией ген. Притвиц пришел к заключению, что возобновление атаки 21 августа просто физически невозможно, так как в течение ночи не было возможности собрать расстроенные боем войсковые части. Переход к обороне в неманском направлении невозможен по стратегическим соображениям: защита Восточной Пруссии требует действий по внутренним операционным линиям и не допускает обороны всеми силами в одном направлении; с переходом к обороне на рубеже Лётценский укрепленный район – р. Ангерап – р. Дейме 8‑я германская армия рискует быть отрезанной от Вислы 2‑й русской армией.

Ввиду этого ген. Притвиц пришел к выводу, что необходимо прервать бой на неманском направлении и принять спешно меры для выхода 8‑й армии из возможного окружения ее 2‑й армией.

На основании этого командующий 8‑й армией принял решение на отход и донес главному командованию:

«Ввиду наступления крупных сил от Варшавы, Пултуска, Ломжи я не могу использовать обстановку на своем фронте и еще ночью начинаю отход на запад. Перевозка, по возможности, по железным дорогам»⁸.

«Это разрушило все надежды, возбужденные получавшимися до тех пор оптимистическими сведениями об обстановке под Гумбиненом», – пишет подполк. Шефер в своем труде «Танненберг». «Сразу стало ясно, – продолжает Шефер, – что должно произойти, если сообщенное намерение будет осуществлено. Превосходные силы русских в Восточной Пруссии соединятся в сомкнутую массу и оттеснят слабые германские силы за Вислу. Обещанное австро-венгерцами сковывание русских сил, нацеленных на Восточную Пруссию, и тем более ожидавшееся наступление германцев из Восточной Пруссии в Польшу становились невозможными. Как подействует такая обстановка на наших союзников? Что будет с Восточной Пруссией? Эта немецкая провинция осталась бы открытой для вторжения русских полчищ, относительно поведения которых уже имелись известия, заставлявшие опасаться самого худшего. Необходимо было сделать все возможное, чтобы предотвратить последствия решения, о котором доложил ген. Притвиц»⁹.

Между тем согласно решению ген. Притвица 1‑й арм. корпус грузился в Инстербурге и перебрасывался по железной дороге через Кёнигсберг, Мариенбург в район Грауденц; 17‑й арм. корпус направлялся походом через Алленбург, Фридланд к Висле; 1‑й рез. корпус должен был прикрыть отход армий, обороняясь на позициях по р. Ангерап, а затем отходить за 17‑м корпусом, по более южным дорогам; 3‑я рез. дивизия по железным дорогам перебрасывалась в район Алленштейн. Прочие войска 8‑й армии: дивизия Бродрюка, 1‑я кав. дивизия, 2‑я и 6‑я ландверные бригады должны были оставаться в качестве завесы против 1‑й русской армии.

Командующий 8‑й герм. армией ген. Притвиц полагал, что к 26 августа он сможет сосредоточить восточнее Вислы семь пехотных дивизий и преградить ими путь наступлению 2‑й русской армии ген. Самсонова.

Однако выполнение этих намерений выпало на долю другого командующего армией.

4. Принятие решения командованием 8‑й германской армии и смена командования армии

Принятое командующим 8‑й армией ген. Притвицом решение об отходе к Висле вызвало беспокойство германского главного командования, тем более что 20 августа с восточного фронта в Кобленц поступали благоприятные донесения, явно противоречившие уже известному нам донесению об отходе 8‑й армии.

1. В докладе подполк. Гофмана¹⁰ 20 августа в 12 час., переданном кап. Гейеру по телефону, сообщается: «Командующий 8‑й армией доносит, что он ведет бой под Гумбиненом, протекающий пока вполне удачно. Подробности будут сообщены вечерним донесением. Настроение великолепное». В ответ на запрос было сообщено: «С ландверным корпусом связи нет. 20‑й арм. корпус в районе Ортельсбург намерен перейти в наступление, как только появится противник»¹¹.

2. В донесении по телефону из управления 1‑го корпусного округа из Кёнигсберга 20 августа в 19 час. сообщалось:

«Командир 1‑го корпуса приказал донести в Кёнигсберг, что корпус одержал полную победу над противником. Взято много пленных, имущества. Противник отступает по всей линии. Завтра бой будет продолжаться»¹².

Нам уже известно, что в первой половине дня 20 августа под Гумбиненом, а в особенности севернее Гумбинена, немцы действительно вели удачные атаки против 20‑го русского корпуса. Однако вряд ли можно было усмотреть в этих атаках крупную победу, так как известно, что имела успех только атака 2‑й пех. дивизии. Впрочем, тогда не было еще оснований доносить и о неудаче, так как, по сути дела, бой был в самом разгаре и протекал с переменным успехом. Поэтому необходимо отметить, что донесение в ставку подполк. Гофмана было не вполне точным. Было бы точнее донести лишь об упорном характере боя под Гумбиненом.

Что же касается донесения от командира 1‑го арм. корпуса ген. Франсуа, то это последнее не соответствовало действительности. В бою против 28‑й пех. дивизии части 1‑го арм. корпуса немцев, правда, имели большой успех, отбросив эту дивизию, что, впрочем, далеко от полной победы, так как у них не оказалось сил преследовать русских. Но совершенно неверной была другая часть донесения об отступлении русских «по всей линии», так как у русских отошли лишь 1‑я отд. кав. бригада и правый фланг 20‑го арм. корпуса, в то время как прочие войска 1‑й русской армии не только не отступали, а даже отбросили немцев с поля сражения. Сомнительно также, чтобы 1‑й арм. корпус взял «много пленных, имущества», так как, кроме заблудившегося батальона 109‑го пех. полка и батареи, немцы никого в плен не взяли, если не считать отдельных единиц, обычных в любой незначительной стычке. К тому же пленение батальона 109‑го пех. полка составляет заслугу 1‑й кав. дивизии, а не 1‑го арм. корпуса.

Эти два донесения внесли явную «неточность» в оценку хода сражения под Гумбиненом. К тому же штаб 8‑й герм. армии 21 августа в 7 час. 45 мин. также представил в ставку оптимистическое донесение, которое гласило:

«Левое крыло 8‑й армии (1‑й арм. корпус) вчера вело бой с больших успехом, 1‑й арм. корпус отбросил части русского 20‑го и 3‑го корпусов, причем захватил несколько тысяч пленных и 8 орудий. Но к полудню силы 2‑й пех. дивизии истощились, так что наступление дальше не развивалось.

На правом крыле 1‑й рез. корпус отбросил части русского 4‑го корпуса в направлении на Гольдап, но затем наткнулся на сильные русские укрепления и не смог продвинуться дальше.

В центре 6‑му арм. корпусу не удалось продвинуться вперед.

По получении известий из Варшавы командующий армией решил отойти пока за р. Ангерап.

Транспорты и обозы ночью отведены назад. О том, как войскам удалось оторваться от противника, командующий армией еще не знает.

Штаб армии из Бартенштейна пошлет донесение в Кобленц»¹³.

Из приведенного документа совершенно неясно, почему войска 8‑й армии отходят за р. Ангерап. По смыслу донесения, 8‑я армия имела успех на левом фланге, в центре же и на правом фланге не продвинулась. Она захватывает несколько тысяч пленных, отбрасывает два русских корпуса из числа трех корпусов, с которыми вела бой, и после всего этого отходит. Из всех приведенных выше доводов казалось бы естественным сделать вывод о необходимости преследовать два корпуса русских (20‑й и 3‑й), повторить всеми силами атаку против последнего русского корпуса (4‑го), разбить его и после этого повернуться против 2‑й русской армии. Но разница между доводами и выводами объясняется «неточностью» донесения относительно действительного положения на фронте. Отметив переутомление 2‑й пех. дивизии, авторы донесения не сказали того же относительно прочих частей армии, которые были утомлены не меньше, чем 2‑я пех. дивизия. Написав о тысячах русских пленных и захваченных 8 орудиях, авторы донесения умолчали о поражении 2‑й ландв. бригады, 33‑й и 36‑й пех. дивизий и дивизии Бродрюка, а также о том, что эти войска потеряли 20 орудий (6 орудий потеряла 1‑я пех. дивизия, 2 орудия – 2‑я ландв. бригада и 12 орудий – 35‑я пех. дивизия). Докладывая об отступлении 20‑го и 3‑го русских корпусов, авторы донесения умолчали об отступлении дивизий 1‑го и 17‑го корпусов и дивизий Бродрюка с поля сражения, о панике, царившей во всех перечисленных частях, а также о перемешивании частей, участвовавших в бою 20 августа, как естественном последствии этой паники. Был ли виновен в этом штаб 8‑й армии или штабы корпусов и дивизий, об этом трудно судить за отсутствием документов, но факты, перечисленные выше, имели место, чего не скрывают даже авторы II тома «Мировой войны», изданного Рейхсархивом¹⁴. Во всяком случае, неудачные бои 20 августа оказали свое влияние на решение командующего 8‑й армией отступить на запад.

Допустим, что штаб 8‑й герм. армии подробно, не скрывая неудачи, донес в Кобленц о бое 20 августа под Гумбиненом. Надо полагать, что такое донесение не вызвало бы недоумений о причинах отхода 8‑й армии. Начальник генерального штаба ген. Мольтке, получив такое неясное донесение, справедливо обратился за разъяснениями к штабу и командующему армией. К тому же ген. Притвиц вечером 20 августа донес об отходе к Висле, а штаб армии утром 21 августа донес об отходе только за р. Ангерап.

Поэтому ген. Мольтке 21 августа в 9 ч. 30 м. и потребовал от командующего 8‑й армией точного указания, что фактически предполагается им предпринять и является ли возможным наступление.

На этот вопрос командующий 8‑й армией в 9 ч. 40 м. того же числа ответил пространным донесением, сущность которого заключалась в следующем:

«Перейти в наступление сегодня же под Гумбиненом и южнее уже невозможно, так как 17‑й арм. корпус больше неспособен к атаке, к тому же получены донесения о наступлении, по крайней мере, трех корпусов, от Варшавы, Пултуска и Ломжи. Поэтому на восточном фронте намечено задержаться с 1‑м рез. корпусом на укрепленной позиции на р. Ангерап. Главный резерв крепости Кёнигсберг направлен туда походным порядком: 1‑й арм. корпус, если окажется возможным, будет перевезен по железной дороге в Кёнигсберг, Грауденц и прилегающий район. 17‑й арм. и 1‑й рез. корпуса двинуты походным порядком в западном направлении на Вислу, чтобы остановиться как можно севернее. Отход не может быть проведен без боя. Для поддержки 20‑го арм. корпуса 3‑я рез. дивизия должна быть перевезена по железной дороге из Ангербурга в Алленштейн.

2‑я ландв. пех. бригада сильно потрепана конницей против пика, части, находящиеся и Инстербурге и в Тильзите, стараются отойти на Кёнигсберг, но на них сильно наседают 2 кавалерийские дивизии противника. Здесь всего действуют со стороны русских восемь кавалерийских дивизий¹⁵.

Приведенное объяснение командования 8‑й армии в некоторой мере вскрывает неудачи немцев в бою под Гумбиненом. Вмеете с тем оно страдает неопределенностью в вопросе о порядке отхода 17‑го арм. и 1‑го рез. корпусов, а также характеризует растерянность штаба армии при сложившейся обстановке, чего коснемся особо.

Решение командующего 8‑й армией о направлении 17‑го арм. корпуса на Алленбург, Фридланд, а 1‑го рез. корпуса следом за ним по более южному маршруту вызвало поправку ген. Мольтке. «Более северное направление» названных корпусов вызывалось тем обстоятельством, что 20 и 21 августа ген. Притвиц опасался удара с юга со стороны 2‑й русской армии. Ввиду этого начальник оперативного управления генерального штаба ген. Штейн 21 августа в 13 ч. 30 м. в разговоре по телефону с начальником штаба 8‑й армии графом Вальдерзее рекомендовал двинуть 17‑й арм. и 1‑й рез. корпуса походным порядком за линию озер в направлении к 20‑му арм. корпусу. Вальдерзее ответил, что доложит об этом командующему армией¹⁶.

Спустя полчаса ген. Мольтке в 14 ч. 00 м. передал командующему 8‑й армией приказание о необходимости держать армию сосредоточенной и предложил обдумать отход под прикрытием линии озер к 20‑му арм. корпусу¹⁷.

Обращаем внимание читателя на то обстоятельство, что ген. Мольтке и ген. Штейн требуют, чтобы 17‑й арм. и 1‑й рез. корпуса были направлены на 20‑й арм. корпус, который в то время располагался на фронте Едвабно – Нойденбург, где предполагал встретить 2‑ю русскую армию контрнаступлением.

Однако командующий 8‑й армией остается верен своему плану перегруппировки армии. В 20 ч. 02 м. 21 августа он ответил ген. Мольтке, что один русский армейский корпус в 6 ч. 30 м. утра проследовал через Пилькален на Гумбинен¹⁸, что против Лыка и Иоганнесбурга наступают значительные силы, не считая трех корпусов с Нарева, что рекомендованное движение в настоящее время ген. Притвиц считал невыполнимым и потому армия будет продолжать движение в западном направлении, а для сосредоточения армии 1‑й арм. корпус будет по железной дороге подтянут к правому флангу 20‑го арм. корпуса, 3‑я рез. дивизия – по железной дороге на Дейч-Эйлау.

Мольтке лично пытался два раза беседовать с ген. Притвицом по телефону относительно плана дальнейшей операции и к вечеру 21 августа, наконец, выяснил, что ген. Притвиц не уверен в том, что ему с его слабыми силами удастся удержать даже рубеж Вислы.

Положение 8‑й герм. армии было действительно не блестящее. Командующий 8‑й армией ген. Притвиц и его штаб, видимо, так или иначе узнавшие о поведении вверенных им войск под Гумбиненом, не питали, да и не могли питать особых иллюзий при предстоявшем столкновении со 2‑й русской армией, а также не были уверены в благоприятном отходе войск из-под Гумбинена.

Только 21 августа командование 8‑й герм. армии стало приходить в себя. Корпуса с р. Ангерап отходили беспрепятственно, 1‑я русская армия не преследовала. Кроме того, штаб армии получил сведения от 1‑го рез. корпуса о хорошем настроении личного состава этого корпуса, а также о подобном настроении 20‑го корпуса. По свидетельству Шефера, в полдень 21 августа начальник штаба 8‑й армии ген. Вальдерзее выразил мысль о том, что можно подумать о наступлении в южном направлении.

Вечером 21 августа в приказе по армии объявлялось о перегруппировке сил в Восточной Пруссии к правому флангу, чтобы перейти в наступление против левого фланга новых сил противника¹⁹ (подразумевалась 2‑я русская армия). Сосредоточение армии было намечено в районе Торн, Алленштейн.

В общем, вечером 21 августа командование 8‑й герм. армии приняло решение, сводившееся к тому, что 20‑й арм. корпус Шольца должен сковать 2‑ю русскую армию с фронта, 1‑й арм. корпус Франсуа должен был пристроиться к правому флангу, а 17‑й арм. и 1‑й рез. корпуса – к левому флангу 20‑го арм. корпуса.

Но, если верить Шеферу, об этом решении не знало германское верховное командование.

Из всего изложенного выше, в частности из приказа по армии от 21 августа, можно сделать вывод, что командование 8‑й герм. армии после длительных колебаний приняло правильное решение активно обороняться против 2‑й русской армии силами 1‑го, 17‑го, 20‑го арм. и 1‑го рез. корпусов на восточном берегу Вислы.

Но, приняв это решение и отдав в этом смысле соответствующие приказы, а также подняв боевую активность потрепанных корпусов, командующий 8‑й армией ген. Притвиц и начальник штаба армии ген. Вальдерзее должны были передать последующее руководство армией новому командованию. 21 августа оба они были освобождены от занимаемых должностей, а вместо них, по предложению ген. Мольтке, были назначены: командующим 8‑й армией ген. Гинденбург и начальником штаба армии ген. Людендорф.

5. Оценка обстановки новым командованием

Прежде чем изложить деятельность нового командования 8‑й герм. армии, считаем необходимым кратко охарактеризовать лиц, призванных восстановить положение на востоке.

Генерал от инфантерии Пауль Гинденбург особыми талантами не отличался. Еще за три года до начала мировой войны был уволен в отставку и жил с той поры в Ганновере. По плану мобилизации 1914 г. для него не было предусмотрено никакого назначения, хотя Гинденбург, несмотря на свои 68 лет, и хлопотал об этом. 3 августа он был у Мольтке, и последний обещал ему особенно важное назначение, как только возможность такового представится по ходу военных действий.

Назначая Гинденбурга на ответственный пост, ген. Мольтке подкрепил его ген. Людендорфом, который в мирное время был советником Мольтке по вопросам стратегического развертывания и «борцом за усиление вооруженных сил и широкое усовершенствование их вооружения». В первые же дни войны Людендорф прекрасно зарекомендовал себя в роли строевого начальника и сыграл исключительную роль в захвате Льежа. Людендорф считался по праву одним из талантливых офицеров генерального штаба и последовательным учеником Шлиффена. Перед отъездом на восток Людендорф был у кайзера и вместе с орденом за взятие Льежа, надо полагать, получил указания от верховного главнокомандующего в отношении взаимоотношений с командующим армией.

В то время когда Притвиц после некоторых колебаний принял, наконец, решение о перегруппировке войск против 2‑й русской армии, германское главное командование установило непосредственную телефонную связь с корпусами 8‑й армии и осведомилось о положении войск. По свидетельству Шефера, начальник штаба 20‑го арм. корпуса полк. Гелль в разговоре по телефону с ген. Мольтке высказался в том смысле, что наступление 2‑й русской армии на позиции корпуса вовсе не является основанием для оставления Восточной Пруссии, что корпус предполагает отразить наступление русских под Гильгенбургом и при этом, по мере возможности, перейти в наступление правым флангом. Полк. Гелль доложил, что обойдется собственными силами, тем более что 3‑я рез. дивизия выгружается теперь позади левого фланга корпуса в Алленштейне, а не в Дейч-Эйлау, как намечало командование армии.

Корпуса, бывшие 20 августа в бою под Гумбиненом, также высказали уверенность в успехе. При этом ген. Белов доложил, что третьего дня 1‑й рез. корпус «победоносно провел бой с превосходными силами, во всяком случае с гораздо более сильной артиллерией… войска великолепны, моральное состояние хорошее». Ген. Макензен также с уверенностью смотрел на будущее, хотя именно его 17‑й корпус потерпел под Гумбиненом серьезную неудачу и, как он приказал донести, понес очень тяжелые потери, особенно в пехоте. Ген. Франсуа чувствовал себя полным победителем. По его впечатлению, противник понес тяжелые потери.

Если раньше мы имели случай отметить, что донесение штаба 8‑й армии не соответствовало действительности, то на этот раз мы можем отметить, что одно из донесений корпусов, донесение ген. Белова, является просто фантастическим. Командир 1‑го арм. корпуса ген. Франсуа продолжал считать себя победителем, приписывая победу войскам своего корпуса, еле успевшим отступить от Сталюпенена, а под Гумбиненом едва сумевшим при тройном превосходстве потеснить 28‑ю пех. дивизию, чтобы затем оказаться не в состоянии вести ее преследование.

Именно в его корпусе, во 2‑й пех. дивизии, подразделения 33‑го фузил. полка 20 августа вели бой между собою и убили при этом своего командира полка полковника ф.-Фуметти²⁰.

Но всех превзошел командир 1‑го рез. корпуса. Он со своим корпусом не мог справиться с одной 30‑й русской дивизией и двумя батальонами 160‑го Абхазского пех. полка, имевшими вместе всего 68 орудий (в том числе корпусная артиллерия), а между тем ген. Белов доносит о победе над превосходными силами русских, якобы имевших громадное превосходство в артиллерии. Мы привыкли подобные явления встречать в практике старой русской армии. Приведенные данные показывают, что соотечественники Клаузевица, за исключением командира 17‑го корпуса ген. Макензена, были отнюдь не лучше воспитаны, чем русские высшие военные начальники. Один из гениальных полководцев фельдмаршал Суворов, шутя, говорил, что не надо жалеть противника, когда пишешь о его потерях… Немецкие генералы действительно не жалели противника в своих донесениях.

На основе донесений корпусов ген. Мольтке и вызванный в ставку ген. Людендорф якобы отдали распоряжения войскам 8‑й армии приостановить отступление. Людендорф в своих мемуарах²¹ идею приостановления отступления приписывает себе.

Доверяя, однако, более документам, нежели воспоминаниям ген. Людендорфа, приходится сделать вывод, что 1‑й арм. корпус выгружался в Дейч-Эйлау по просьбам командира 20‑го корпуса ген. Шольца и командования 1‑го арм. корпуса, а также начальника оперативного отдела штаба 8‑й армии подполк. Гофмана, на что штаб главного командования дал только свое согласие. Что же касается приостановки движения 17‑го арм. и 1‑го рез. корпусов, то на этот счет никаких приказов отдано не было, а корпуса по собственной инициативе и взаимной договоренности на 23 августа сделали дневку в соответствии с директивой главного командования.

Но вернемся к ген. Гинденбургу. В то время когда в Кобленце начальник штаба армии ген. Людендорф вел беседы с кайзером, ген. Мольтке и с другими начальствующими лицами по поводу операций в Восточной Пруссии, ген. Гинденбург, как он сам пишет, занимался устройством семейных дел, будучи до этого знаком с положением на фронте исключительно из газет. Но в течение 23 августа Гинденбург получил из штаба главнокомандующего ряд сообщений, которые дали ему общее представление о настоящем положении 8‑й армии. В ночь на 23 августа он сел в специальный поезд, чтобы вместе с вновь назначенным начальником штаба армии направиться в Мариенбург.

В поезде ген. Людендорф в течение получаса докладывал ему обстановку и директивы, полученные им в Кобленце.

По приезде нового командования в Мариенбург были заслушаны доклады ген.-кварт. Грюнерта и начальника оперативного отдела штаба армии – Гофмана. Сущность этих докладов сводилась к тому, что все делается по уже принятому еще Притвицем решению и по указаниям Мольтке, после этого оба пошли спать.

В общем, новому командованию армии пришлось только заняться уточнением уже проводившегося в жизнь решения на новую операцию.

6. Действия 1‑й русской армии после Гумбинен-Гольдапского сражения

Мы видели растерянность командования 8‑й герм. армии вследствие неудачного для немцев сражения 20 августа под Гумбиненом, а также вследствие обозначившегося наступления 2‑й русской армии от Нарева. Но растеряться на войне можно не только при неуспехе, доказательством чего может служить командующий 1‑й русской армией ген. Ренненкампф.

После сражения 20 августа, когда 28‑я пех. дивизия была оттеснена с большими потерями, а 29‑я пех. дивизия отошла на восток, когда в тылу этих дивизий наводили панику в обозах германские кавалеристы 1‑й кав. дивизии, а 1‑я отд. кав. бригада ген. Орановского отошла на 20 км в тыл, командующий 1‑й армией Ренненкампф, переживший тревогу на ст. Вержболово от появившихся вблизи немецких разъездов, определенно растерялся. Ген. Ренненкампф недооценивал успешного хода боя на фронте прочих корпусов в общей связи с неудачей на своем правом фланге.

Вследствие отсутствия разведки ни командующий армией, ни его войска не знали, в каком направлении отходят немцы, а также с каким намерением они предпринимают этот отход. К тому же ген. Ренненкампф держался весьма самостоятельно относительно командования фронта и своего соседа. Ренненкампф не доносил штабу фронта о сражении 20 августа, что заставило командующего фронтом запросить Ренненкампфа, соответствуют ли действительности данные газетных агентств о занятии 1‑й армией Гумбинена. Верховное же командование еще 19 августа телеграммой за № 3034 запросило ген. Ренненкампфа о положении его армии²².

В течение 21 августа никаких приказов по 1‑й армии не последовало. Этот день войска 1‑й армии стояли на прежнем фронте и закреплялись. Только 22 августа командующий армией принял решение и отдал приказ о продолжении наступления²³. 22 августа войска 1‑й армии продолжали укрепляться на всем фронте, кроме 30‑й пех. дивизии, которая в этот день заняла Даркемен. Задачей на 23 августа войскам 1‑й армии ставилось: овладеть фронтом Цулькинерский лес, р. Писса, Гумбинен, Буйленский лес, Динглаукен. Заблуждение самого ген. Ренненкампфа относительно неприятеля вводило в заблуждение и командиров корпусов, которые больше верили ему, чем своим частным начальникам, а эти последние знали об отходе немцев перед фронтом армии и в этом смысле представляли свои донесения в штабы корпусов. Предприимчивые пешие разведчики в эти дни освещали фронт 1‑й армии в пределах полуперехода, но не далее. Однако штабы армии и корпусов не догадались в эти дни выбросить сильные разведывательные отряды на наиболее важных направлениях, чтобы установить, где находятся немцы. Двинувшись вслепую на запад, войска 1‑й армии продвигались беспрепятственно, встречая на своем пути иногда небольшие разъезды противника.

Характерно, что до Гумбинен-Гольдапского сражения войска 1‑й армии в течение шести суток покрыли расстояние в среднем 120 км (20 км в сутки), а в течение следующих шести суток (не считая дня боя 20 августа) преодолели пространство в 60 км, т.е. темпом 10 км в сутки.

Потеряв немцев, штаб 1‑й армии вместо разведывания, какое требовалось ему организовать, предпочел гадать о направлении отхода немцев. Было предположено, что немцы отходят на Кёнигсберг на том лишь основании, что дивизия Бродрюка и 2‑я ландв. пех. бригада действительно отходили в этом направлении, что было установлено конным отрядом Хана-Нахичеванского, имевшим соприкосновение с частями 2‑й ландв. бригады на р. Прегель. Что же касается донесения начальника 1‑й кав. дивизии ген. Гурко о признаках отступления 17‑го арм. корпуса ген. Макензена по шоссе на Даркемен, то ему в штабе армии не было придано значения.

В течение 24 и 25 августа войска 1‑й армии медленно, с излишней осторожностью, продвигались на запад по пустому пространству, собирая сведения о противнике от местных жителей. Кёнигсбергский укрепленный район приковал внимание командования 1‑й русской армии и командования фронтом. 25 августа генерал-квартирмейстер штаба 1‑й армии ген. Байов, полагая необходимым обложение Кёнигсберга, где, по его мнению, укрылись 1‑й и 17‑й герм. корпуса, представил доклад командующему армией о дальнейшем оперативном использовании армии, в котором он делал вычисления о количестве войск, необходимых для этого обложения.

Относительно же действий армии в сторону Вислы ген. Байов не сказал ни единого слова, упустив из виду, что 8‑я герм. армия еще не уничтожена, а также и то, что директивой главнокомандующего в свое время требовалось совместными действиями 1‑й и 2‑й армий взять в клещи 8‑ю герм. армию западнее Мазурских озер. Но если ген. Байов рассматривал обстановку, ограничиваясь полосой действий 1‑й армии, то, казалось бы, фронтовое командование должно было смотреть на события, по крайней мере, в рамках фронта. Но и фронтовое командование не смогло подняться выше и смотреть шире на ход войны, чем ген. Байов.

26 августа командование фронтом отдало директиву о том, что дальнейшей целью 1‑й армии является обложение Кёнигсберга примерно двумя корпусами, впредь до замены их резервными дивизиями; остальными силами армии следует организовать преследование той части войск противника, которая, не укрывшись в Кёнигсберге, стала бы отступать к Висле. Наступление к западу должно идти на фронте Эльбинг, Саальфельд. Совокупные действия 1‑й и 2‑й армий должны прижать отступающих к Висле германцев к морю и не допускать их до Вислы. В этом смысле были даны указания и командующему 2‑й армией.

Отдавая эту директиву, командующий фронтом допустил непоправимую ошибку, не указав армиям дней и рубежей концентрического преследования отходивших германских войск, что и обусловило последующий разнобой в действиях 1‑й и 2‑й русских армий.

Командующий 1‑й армией ген. Ренненкампф занялся исключительно подготовкой обложения Кёнигсберга, начал хлопотать о перевозке из Ковно крепостной артиллерии для осады крепости и т.п.

В конечном счете русское фронтовое командование и командование 1‑й русской армии отвлекли половину войск 1‑й армии на Кёнигсберг для обложения этой крепости, а другую половину армии остановили до тех пор, пока не будет закончено это обложение, предоставив 2‑ю армию самой себе в предстоявшей ей борьбе против 8‑й герм. армии западнее Мазурских озер.

Конечно, наличие крупного укрепленного района на фланге 1‑й русской армии стесняло последнюю в ведении операций между этой крепостью и Мазурскими озерами, но только до той поры, пока 1‑я русская армия не примкнула свой левый фланг ко 2‑й русской армии западнее Мазурских озер. Это смыкание разобщенных флангов сократило бы фронт обеих армий более чем на 100 км, что позволило бы им образовать сильные резервы в сторону правого фланга за счет тех войск, которые призваны были, растянувшись в нитку, связывать разобщенные фланги 1‑й и 2‑й армий. В этом случае 1‑я армия могла уклонить на юг свои коммуникации, примерно через Августов, Гродно и Осовец, Ломжу, т.е. на такое расстояние, которое гарантировало бы армейский тыл от всяких попыток кёнигсбергской группы немцев разгромить его. Да и это последнее вряд ли могли выполнить те войска, которые имел в виду командующий 1‑й армией, т.е. два германских корпуса.

Остается, однако, неясным, почему на период обложения Кёнигсберга половина 1‑й русской армии должна была стоять на месте. Очевидно, что армии нужно было произвести необходимую перегруппировку в связи с обложением Кёнигсберга, что могло быть сделано при движении вперед, т.е. в западном направлении. Но вместо этого войска стоят на месте, не занимая даже покинутого противником пространства, где русские войска могли бы, по крайней мере, пользоваться местными средствами и уничтожить германскую полицию и ландштурм. Наконец, можно было выбросить вперед часть сил хотя бы с целью разведки, примерно по одному передовому отряду от дивизии. Но и этого сделано не было. По характеру действий 1‑й армии можно думать, что она дошла до пограничных столбов нейтральной страны.

В то время когда 1‑я армия «содействовала обложению Кёнигсберга», генерал-квартирмейстер штаба русского главного командования ген. Данилов вел переговоры с начальником штаба северо-западного фронта ген. Орановским. В этих переговорах Данилов добивался согласия перебросить один русский корпус (2‑й арм.) на левый берег Вислы, в состав новых армий, собиравшихся главным командованием в районе Варшавы для похода на Берлин.

Эти переговоры свидетельствуют о том, что главное командование не было знакомо с событиями в Восточной Пруссии.

Бой под Гумбиненом русское главное командование рассматривало на основании ложных донесений ген. Ренненкампфа как полную русскую победу. Русские считали, что в бою 20 августа войска 8‑й герм. армии разгромлены, что от них имеются только «остатки 1‑го и 17‑го корпусов», укрывшиеся в Кёнигсберге, и что у немцев, следовательно, остались только два корпуса – 1‑й рез. и 20‑й арм., – которые могли быть легко разгромлены войсками 2‑й русской армии.

Такова прелюдия «Танненберга», обусловившая течение и исход этого сражения.

Глава III
Марш-маневр 2‑й русской армии Юго-Западнее Мазурских озер и отход главных сил 8‑й германской армии

1. Степень готовности войск 2‑й русской армии

В свое время, при рассмотрении планов сторон, мы уже имели случай отметить, что по расчетам главного командования к вечеру двенадцатого дня мобилизации войска 2‑й армии заканчивали сосредоточение, кроме одного корпуса. По этому расчету выходило, что в состав 2‑й армии войдут: 4, 5, 6 и 15‑я кав. дивизии, 2, 6, 15 и 23‑й арм. корпуса, а также 1‑я стр. бригада. К этому времени только один 13‑й арм. корпус не заканчивал еще сосредоточения. Если смотреть на степень готовности войск армии глазами главного командования, то можно, конечно, считать сосредоточение 2‑й армии законченным. Однако дело обстояло не так.

Прежде всего, 2‑я армия, по решению главного командования, развертывалась на пространстве от Августова до Вислы и даже западнее этой реки, что составляло протяжение около 300 км. Кроме того, войска армии были эшелонированы в глубину от Августова до Гродно и от Млавы до Варшавы, т.е. на расстояниях от двух до пяти переходов (от 50 до 120 км). При этом из состава войск 2‑й армии выделены были гарнизоны в Гродно, Ломжу, Новогеоргиевск, Варшаву и ряд других пунктов обширного района сосредоточения войск 2‑й армии. Что касается дивизионных, корпусных и армейских тылов, то последние или находились в процессе организации или еще не подошли к своим частям. По сути дела, к вечеру двенадцатого дня мобилизации войска 2‑й русской армии были рассредоточены на пространстве, составлявшем около 30 000 кв. км, что равнялось территории целого государства (в то время Бельгия занимала 29 465 кв. км). Можно ли в таком случае считать армию сосредоточенной?

Как известно, под окончанием сосредоточения армии понимается не только окончание перевозки войск для данной армии, но занятие этими войсками группировки, соответствующей выполнению ближайшей задачи армии, и подготовка тыла, т.е. наличие возимых запасов в войсках по положенным нормам, накопление в армейских складах запасов, обеспечивающих армию на первые семь – десять дней операции, а также формирование армейских и войсковых транспортных средств, допускающих снабжение армии всем необходимым на глубину ближайшей задачи армии. При отсутствии перечисленных признаков считать армию сосредоточенной вряд ли можно.

Как показал опыт 2‑й русской армии, начать операцию без тылов, необходимых запасов и без транспортных средств – это значит рисковать не довести ее до конца или вести ее без хлеба, без сухарей, без огнеприпасов, без возможности наладить подвоз и эвакуацию.

2‑я армия, по существу, не закончила своего сосредоточения к сроку, который определяло главное командование.

Кроме того, командующий 2‑й русской армией ген. Самсонов не был согласен с планом главного и фронтового командования.

Он предлагал совершенно новую оперативную идею: всему северо-западному фронту вести операции юго-западнее Мазурских озер, одной армией – по восточному, а другой – по западному берегу Вислы. Между прочим, такой вариант представляет несомненный интерес. Если бы русские армии северо-западного фронта в 1914 г. развернулись и повели свои операции по плану, предложенному ген. Самсоновым, то для немцев была бы исключена возможность использовать свое преимущество – действовать по внутренним операционным линиям. Армии северо-западного фронта не были бы разобщены Мазурскими озерами и на широком фронте с примкнутыми флангами атаковали бы немцев западнее Мазурских озер и западнее Вислы. В этом случае задача обороны Восточной Пруссии для немцев еще более осложнялась, и, вероятно, немцам пришлось бы самим разделить свои силы, имея одну часть их в Восточной Пруссии, а другую – в Западной и Познани, т.е. создались бы совершенно новые условия войны на восточно-прусском театре.

Однако соображения ген. Самсонова не соответствовали плану войны. Армии северо-западного фронта, в том числе и армия Самсонова, сосредоточивались и развертывались, как известно, для операций в другом варианте, и изменить уже проводившийся в жизнь план было немыслимо. Чтобы действовать по плану ген. Самсонова, армиям фронта следовало сосредоточиваться в других районах, а именно: 1‑й армии – в районе сосредоточения 2‑й армии, а 2‑й армии – западнее Варшавы. Иными словами, соображения ген. Самсонова были неприемлемы в данной конкретной обстановке. Иное дело, если бы они были положены в основу плана развертывания от 1 мая 1912 г.

Соображения ген. Самсонова свидетельствуют о том, что столь ответственный военный деятель, как командующий армией, а до того командующий округом, видимо, не вполне понимал невозможность вести операции по одному плану, а сосредоточение и развертывание армий осуществлять по другому плану. Кроме того, генеральный штаб в мирное время должен был ознакомить будущего командующего армией с ближайшими задачами его армии. Если бы тогда определилось его несогласие с планом войны, то следовало назначить другого командующего, который с начала войны знал бы, что ему делать, и проникнутый идеями генерального штаба проводил бы операцию своей армии не против своих убеждений, как это имело место у ген. Самсонова.

В общем, к двенадцатому дню мобилизации 2‑я русская армия была разбросана в огромном пространстве, корпуса ее удалены один от другого на расстояния, исключавшие взаимодействие, сам же командующий армией держался иных взглядов относительно плана операций северо-западного фронта.

2. Задача 2‑й русской армии

13 августа командующий северо-западным фронтом одновременно отдал подчиненным ему армиям те директивы, содержание которых нам известно из II главы. Войска 2‑й армии должны были наступать с фронта Августов, Граево, Мышинец, Хоржеле на фронт Руджаны, Пассенгейм и далее к северу «во фланг и тыл линии озер». Кроме того, командующий фронтом требовал прочно прикрыть направление Августов, Гродно, главные же силы армии вести на фронте Мышинец, Хоржеле, имея в виду, что противник может со стороны Алленштейна атаковать левый фланг 2‑й армии.

Командующий 2‑й армией, действуя по этой директиве, должен был разбросаться со своей армией на широком фронте, вследствие чего снижалась плотность группировки на главном направлении.

Помимо этого, управление армией крайне осложнялось. Было бы предпочтительнее часть войск, в данном случае 2‑й армейский корпус, действовавший на направлении Августов, Гродно, изъять из подчинения 2‑й армии, оставив его в подчинении фронту, имевшему в то время только две армии, и тем самым освободить 2‑ю армию от задачи прикрытия гродненского направления, а командованию армии облегчить управление подчиненными ему многочисленными войсками при ограниченных средствах связи.

В этой директиве обращает внимание то обстоятельство, что командующий фронтом нацеливает 2‑ю армию на определенное пространство, а не на определенную группировку войск противника, который, как известно, может перемещаться в пространстве. Предпочтительней было бы сформулировать задачу армии, указав определенные объекты, а не местность, в данном случае поставить задачей поражение тех сил немцев, которые окажутся западнее Мазурских озер. При подобной формулировке задачи командующий армией должен был на основе конкретной обстановки перед фронтом армии группировать свои войска таким образом и в таком месте, как он находил бы это более целесообразным.

Приказом по 2‑й армии от 14 августа корпусам было приказано к 18 ч. 00 м. 17 августа сосредоточиться: 2‑му арм. корпусу – в районе Августов, 6‑му арм. корпусу – в районе Ломжа, 13‑му арм. корпусу – в районе Остроленка, 15‑му арм. корпусу – в районе Рожан, 23‑му корпусу без 3‑й гвард. дивизии и 1‑й стр. бригады – в районе Новогеоргиевск. Данная группировка армии вполне отвечала приказу фронта, т.е. три корпуса (6, 13 и 15‑й) были сосредоточены в группировке, допускавшей возможность начать операцию, а фланговые корпуса, особенно правый (2‑й арм. корпус), были оторваны от главных сил армии.

Корпусам были даны следующие полосы разведки:

– 2‑му арм. корпусу: справа – от границы с 1‑й армией, а слева – Долистово, Руджаны.

– 6‑му арм. корпусу – западнее 2‑го арм. корпуса, а слева – Мясткова, р. Шква, Зееданциг;

– 13‑му арм. корпусу – западнее 6‑го корпуса, слева в общем по р. Оржиц;

– 15‑му арм. корпусу – справа – от р. Оржин, а слева – по линии Псары, Китки, Кослау.

6‑я и 15‑я кав. дивизии, объединенные под командованием командира 15‑й кав. дивизии ген. Любомирова в районе Цеханов, назначались для обеспечения левого фланга армии.

На последней задаче следует остановиться особо. Как известно, 2‑й арм. корпус должен был обеспечивать направление Августов, Гродно; 23‑й арм. корпус обеспечивал район Новогеоргиевск, Варшава; конный отряд, т.е. конный корпус, обеспечивал левый фланг армии. К этому нужно добавить, что 4‑я кав. дивизия обеспечивала разрыв между 2‑м и 6‑м арм. корпусами. Таким образом, получается, что для обеспечивающих действий назначены были 2 армейских корпуса (4½ пехотные дивизии) и 3 кавалерийских дивизии из общего числа 10½ пехотной и 3 кавалерийских дивизий, т.е. более 40 % пехоты и 100 % конницы шли на обеспечение операции.

Но сосредоточение 2‑й армии еще не заканчивалось занятием корпусами указанных выше районов. Дивизии 23‑го корпуса еще не были собраны в районе Новогеоргиевска, из 2‑го корпуса одна бригада была оставлена в Гродно, из 6‑го корпуса – один полк в Ломже, батальон в Визне и т.д., т.е. затрачивались еще силы на всякого рода обеспечения.

С теми или иными трениями корпуса 2‑й армии собирались в назначенные им районы, ведя посильную борьбу с армейским и фронтовым командованием, требовавшим от корпусов оставления бригад, полков, батальонов, батарей в тех или иных пунктах для их охраны, отстаивая каждую роту. Расточительность армейского, а особенно фронтового командования в распоряжении подчиненными войсками, казалось, не имела предела: из состава 15‑го корпуса, например, было выделено 15½ роты для охраны железных дорог и мостов.

Корпуса 2‑й армии еще подтягивали хвосты своих частей, когда в состав этой армии был включен 1‑й арм. корпус, сосредоточиваемый в Варшавском районе. Он получил также задачу обеспечивать левый фланг 2‑й армии. 1‑й арм. корпус заканчивал сосредоточение к 17 августа. В связи с усилением армии этим корпусом командующий фронтом еще удлинил левый фланг 2‑й армии, включив направление Млава, Зольдау для 1‑го арм. корпуса, а конный отряд Любомирова придвинув непосредственно к р. Висла. В результате этого фронт 2‑й армии растягивался на протяжении около 400 км, состав ее усиливался до 6 армейских корпусов и 3 кавалерийских дивизий, а задачи армии представляли весьма сложный комплекс, содержание которого ярче всего выражено в директиве командующего армией, приводимой ниже.

3. Решение командующего 2‑й русской армией

16 августа, когда корпуса 1‑й армии уже маршировали к восточно-прусской границе, командующий 2‑й армией принял решение и отдал войскам такую директиву:

«Положение противника на фронте 2‑й армии без перемен, лишь на фронте Репки – ст. Нуттен (между Бялой и Иоганнисбургом обнаружено около дивизии пехоты 17‑го корпуса, Нейденбург сильно укрепляется.

17 августа 1‑я армия переходит в наступление с линии Вержболово, Сувалки на фронт Инстербург, Ангербург. Левофланговый корпус (4‑й) направляется на Ангербург, имея заслон к стороне Лётцена.

2‑й армии, усиленной гвардейскими и 1‑м арм. корпусами, перейти в наступление на фронт Лётцен, Руджаны, Оргельсбург, Пассенгейм (на 10‑верстке Шауфельсдор), направляя главный удар в обход Мазурских озер с запада с целью разбить противника, действующего в заозерном пространстве, и отрезать его от Вислы.

2‑му арм. корпусу обеспечивать правый фланг армии от покушений противника, могущего дебушировать из проходов Мазурской озерной полосы. Для сего наступать на фронт Лётцен, Иоганнисбург, действуя энергично против фронта Арне, Иоганнисбург, прикрывая себя от ударов со стороны Лётцена. Наступление начать 17 августа.

Остальным корпусам, кроме 1‑го, начать наступление 18 августа. При этом для наступления 6, 13 и 15‑му корпусам предоставляются полосы, указанные в приказе 2‑й армии от 11 августа № 1, как район разведки (см. карту № 1).

23‑му корпусу, без 3‑й гвард. пех. дивизии и 1‑й стр. бригады, предоставляется дорога Новогеоргиевск, Покржевница, Пржеводово, Голымин, Опинагура, Грудуск, Куклин.

1‑му арм. корпусу начать наступление 17 августа. Дорога – Новогеоргиевск, Насельск, Цеханов, Млава и пути к западу от нее.

6, 13 и 15-му арм. корпусам 18 августа дойти до линии Добрыляс, Збойна, Грабувск, Ружецк, Маков, Помаски, Соньск (р. Сана); 19 августа Пупковизна, Липники, Воля Блендовска, Еднорожец, Прасныш, Пнево; 20 августа Домброво Пелты, Монтвиц, Хоржеле, Кржиновлога, Жабоклин, Млава, 23‑му корпусу дойти 19 августа до Пржеводово, 20‑го до Муравы.

Гвардейскому корпусу сосредоточиться в районе Варшава, Новогеоргиевск.

4‑й кав. дивизии (без 4‑го улан. полка) обеспечивать правый фланг 6‑го корпуса со стороны Мазурских озер и связь его со 2‑м арм. корпусом, действуя в районе между 2‑м и 6‑м корпусами, 6‑й кав. дивизии разведывать в полосе, ограниченной справа линией Прасныш, Янов, Молиск, а слева – шоссе Новогеоргиевск, Млава (включительно). 15‑й кав. дивизии обеспечивать левый фланг армии, ведя разведку в полосе, ограниченной справа шоссе Новогеоргиевск, Млава (исключительно), а слева линией Плонск, Дробин, Бежунь, Гуржно, Страсбург.

Штаб армии 18 августа переедет в Остроленка.

Командующий армией генерал от кавалерии Самсонов»²⁴.

Возвращаясь к директиве командующего фронтом от 13 августа, следует обратить внимание на то обстоятельство, что 2‑й армии была поставлена задача наступать главными силами на фронт Руджаны, Пассенгейм, а между тем командующий 2‑й армией за счет усиления его армии гвардейским и 1‑м арм. корпусами удлинил фронт наступления на запад (от Хоржеле до Млавы), направляя на Млаву 1‑й арм. корпус, что отвечало задаче и обстановке. Наступление 1‑го арм. корпуса на левом крыле 2‑й армии отвечало и замыслу фронтового командования, ставившего себе задачу окружения немцев в Восточной Пруссии. Чем более удлинялся фланг 2‑й русской армии к западу от Мазурских озер, тем глубже был бы охват немцев левым флангом 2‑й армии; кроме того, наличие этого корпуса на левом фланге облегчало маневр армии. При наступлении на север 1‑й корпус мог служить заслоном с запада, при повороте армии на запад или северо-запад он являлся осью такой перегруппировки. Но это назначение 1‑го арм. корпуса вызвало возражения командующего фронтом, который запретил командующему армией выдвигать корпус на север и северо-запад от Млавы, превратив его тем самым в неподвижный заслон.

Сведения о противнике, данные в директиве командующего 2‑й армией, оказались неверными. 17‑й арм. корпус немцев, по предположению штаба 2‑й армии находившийся перед фронтом армии (значительно восточнее его действительного положения), в день отдачи директивы уже начал переброску с млавского направления на р. Ангерап в район южнее Гумбинена и Инстербурга. Задача 2‑му арм. корпусу, а также всем трем кавалерийским дивизиям, сформулирована недостаточно ясно. Первый должен был наступать на фронт Лётцен, Иоганнесбург, а энергичные действия вести на фронте Арис, Иоганнесбург. Очевидно, речь шла о направлении главного удара 2‑го корпуса его левым флангом, что было сказано без должной ясности и при перечислении задач по принятию мер обеспечения в значительной степени смазывалось. Что касается использования кавалерии, то ей предназначалась весьма пассивная роль: одна дивизия назначалась на поддержание связи между корпусами, точнее на заполнение разрыва; одна – для разведки и одна – для обеспечения, между тем как от кавалерийских дивизий можно было потребовать большего. Правда, командующий высказывал в своей директиве лишь общие пожелания в духе требований строевого кавалерийского устава, но конкретной задачи не поставил.

Не сделал этого и ген. Самсонов, остававшийся на идейных позициях печальной памяти русско-японской войны, где конница, в том числе и Сибирская каз. дивизия, которой командовал ген. Самсонов, подвизалась на задачах подобного рода. Конницу следовало сгруппировать целиком на левый фланг армии и в качестве конного корпуса первоначально вести во втором эшелоне за левым флангом, чтобы в нужный момент бросить ее для захлестывания путей отхода немцев, что предполагалось русскими по идее операции 2‑й армии, или же бросить ее во фланг немецкой группировки западнее Млавы, уступом вперед относительно фронта армейских корпусов.

4. Пограничные столкновения западнее Мазурских озер

Боевые действия войск 2‑й армии начались с того, что части 4‑й кав. дивизии в стычке с немцами потеряли часть своей артиллерии.

В то время когда воинские эшелоны частей Московского военного округа следовали еще на театр военных действий, располагавшаяся у германской границы 4‑я кав. дивизия призвана была разведывать противника в Мазурских озерах.

Еще 5 августа около 7 ч. 00 м. части 4‑й кав. дивизии перешли германскую границу, двигаясь на Швидерн. Немецкие пограничники и вооруженные обыватели встречали русские передовые части ружейным огнем. При этом немцы жгли запасы фуража и свои деревни. В этот день 4‑я кав. дивизия достигла г. Бяла, где эскадроны 4‑го драгунского полка с дивизионной саперной командой и сотней 4‑го Донского каз. полка разрушили железнодорожную станцию, а на ночлег отошли в Щучин.

В последующие дни до 9 августа дивизия вела разведку разведывательными эскадронами, а 9 августа начальник дивизии ген. Толпыго принял решение выдвинуться с дивизией к г. Бяла, чтобы протолкнуть свои разведывательные эскадроны, задерживаемые немецкой завесой близ границы. Выступив в 6 ч. 00 м. 9 августа от Грабово на Пшиборово, Милево, Бельцонцен с 14 эскадронами и сотнями, 12 орудиями и 8 пулеметами, ген. Толпыго со своими частями без особых затруднений оттеснил германские разъезды и достиг рубежа в 1,5—2 км южнее Бельцонцен. На этом рубеже авангард 4‑й кав. дивизии (4‑й Донской каз. полк с 4 орудиями и 4 пулеметами под командой ген. Мартынова) ввязался в пеший бой с германской пехотой, оборонявшейся по опушке леса. Ген. Толпыго свернул главные силы дивизии (4 эскадрона драгун и 4 эскадрона гусар с 8 орудиями и 4 пулеметами) и направил их в обход правого фланга противника в общем направлении между Бельцонцен, Скоден, ближе к последнему. К 10 ч. 00 м. дивизия вышла на фланг противника; немцы сперва отошли, но дивизия была охвачена с флангов немецкой пехотой, выдвинувшейся по шоссе Иоганнесбург, Бяла. Ввиду бесполезности продолжения боя, а также превосходства немцев ген. Толпыго около 12 ч. 00 м. приказал начать отход, но к этому времени германская артиллерия пристрелялась по русским конным батареям 4‑й кав. дивизии, «вследствие этого, – объясняет журнал военных действий, – не удалось снять артиллерию с позиции, несмотря на геройские усилия артиллеристов и гусар»²⁵.

В общем, 4‑я кав. дивизия покинула поле боя, оставив 6 конных орудий, и отошла в Едвабно. Столкновение довольно дорого обошлось русским, потерявшим 35 чел. убитыми, в том числе 2 офицеров и 84 чел. ранеными, в том числе 11 офицеров; кроме того, было убито 59 коней и 59 коней ранено.

До 13 августа дивизия располагалась в Едвабно, приводя себя в порядок после неудачного первого боя.

Столкновение 4‑й кав. дивизии, вероятно, с частями 6‑й ландв. бригады, помимо потерь, понесенных дивизией, имело также неблагоприятные последствия и в том отношении, что дало повод фронтовому и армейскому командованию, опасавшемуся удара немцев на Августов – Гродно, предполагать в районе Мазурских озер сосредоточение крупных сил немцев. Это, несомненно, оказало впоследствии свое влияние на решение командования и дало основание предполагать, что целая дивизия немцев находится в районе Иоганнисбурга.

12 августа 36‑я пех. дивизия 17‑го германского корпуса (Макензена) предприняла наступление от Зольдау на Млаву с целью произвести разведку. Прикрывавшие район Млава 6‑я и 15‑я кав. дивизии после столкновения с немцами отошли в район Цеханова, не оказав сопротивления противнику. Но если 4‑я кав. дивизия не могла установить, с какими частями она имела неудачное столкновение, то 6‑я и 15‑я кав. дивизии точно выяснили расположение 36‑й герм. пех. дивизии. Но и это столкновение не столько дало разведывательных данных, сколько ввело в заблуждение русских и немцев. Русские полагали, что 17‑й корпус Макензена продолжает располагаться в районе Зольдау, в то время как этот корпус был переброшен на гумбиненское направление, а немцы предположили, что на млавском направлении у русских нет крупных сил, кроме двух кавалерийских дивизий, так что впоследствии для немцев было большой неожиданностью появление на млавском направлении 1‑го арм. корпуса.

Двумя изложенными эпизодами закончились первые боевые столкновения войск 2‑й русской армии, если не считать поиска отряда Гурко 14 августа, в котором принимали участие передовые части 2‑го арм. корпуса.

5. Марш корпусов 2‑й русской армии до 22 августа

Все корпуса 2‑й армии в назначенные им дни выступили из районов сосредоточения, и 19 августа 2‑й арм. корпус занял Лык после небольшой перестрелки с ландштурмистами и вооруженными обывателями; 6‑й арм. корпус тогда же достиг района Мышинец, Пелты, 13‑й арм. корпус – района Хоржеле, 15‑й арм. корпус – района Кржиновлога и 1‑й арм. корпус с 6‑й и 15‑й кав. дивизиями – района Млава.

Расстояния, покрытые корпусами армии, выражаются в следующих цифрах: 2‑й корпус прошел расстояние 75 км, 6‑й – 60 км, 13‑й – 70 км, 15‑й – 80 км и 1‑й – около 100 км. Таким образом, темп марша корпусов армии – 30 км в сутки. Если принять во внимание, что движение производилось по плохим дорогам, с песчаным грунтом, при перебоях в питании, то надо признать, что армия заслужила положенный отдых. Однако армейское командование, по требованию фронтового командования, не принимало во внимание усталость корпусов.

Два следующих дня армия продолжала свой марш. К вечеру 22 августа корпуса достигли: 2‑й – Мазурских озер, 6‑й – района Ортельсбург, 13‑й – Вилленберг, 15‑й – Нейденбург, 2‑я пех. дивизия 23‑го корпуса – Кослау, 1‑й арм. корпус – Зольдау.

Переход германской границы войсками 2‑й армии вызвал большое беспокойство в штабе германского главного командования и в штабе 8‑й армии. 21 августа в 9 ч. 40 м. командующий 8‑й армией ген. Притвиц в своем донесении начальнику генерального штаба докладывал о наступлении, по крайней мере, трех корпусов от Варшавы, Пултуска и Ломжи, передовые части которых перешли уже на германскую территорию. «Известия с юга явились довольно большой неожиданностью, – как писал ген. Притвиц. – Район к западу от линии Ортельсбург – Ломжа и к северу от линии Ломжа – Новогеоргиевск был свободен от крупных сил. Все сведения о сосредоточении русских войск между Брест-Литовском и Варшавой указывали на сосредоточение против Австрии. До сих пор никакой угрозы нашему правому флангу не было, и мы имели полное основание быстро провести наступление на р. Ангерап»²⁶.

Немцы, как это видно из донесения полк. Гелля от 22 августа, так оценивали положение на фронте западнее Мазурских озер:

«Левофланговая группа противника установлена пока у Млавы. Сила, по-видимому, не более одной пехотной дивизии, раньше предполагалась больше.

Между Млавой и Нейденбургом – незначительные силы. Противник у Прасныша вчера свернул через Янов на Нейденбург.

Части из Остроленка находятся также на шоссе Вилленберг, Нейденбург и, судя по опыту, выступления их для дальнейшего марша можно ожидать только около полудня. По длине колонн силы эти оценивались прежде в один корпус.

От Мышинца противник, силою не больше одной пехотной дивизии, скорее меньше, продвинулся вчера вечером только на 12 км к юго-востоку от Ортельсбурга.

Связь с Ортельсбургом сегодня прервана.

Иоганнесбургский отряд отошел перед превосходными силами противника на Руджаны»²⁷.

Командир 20‑го корпуса о своем решении доносил (шифром) следующее:

«Корпус, усиленный двумя ландверными бригадами, занимает удобную позицию, намереваясь, если представится случай, перейти в наступление, обеспечив свой левый фланг приданной ему резервной дивизией».

Чтобы закончить рассмотрение деятельности немцев в связи с наступлением 2‑й русской армии, необходимо привести интересный документ, рисующий качество германской авиационной разведки того времени, т.е. эпохи детства военной авиации.

«Донесение от авиации из Грауденца 1.15 пополудни.

1. В 9 ч. 00 м. из Млавы и западнее в перелесках не менее 1 дивизии занимает широко расчлененное исходное положение для наступления. Фронт – на Зольдау.

2. Колонны из всех родов войск на наступательном марше:

а) В 9 ч. 10 м. утра – по шоссе Цеханов, Млава. Голова у самой Млавы, к юго-востоку от нее; хвост у Воен… Пехота частью в двойной походной колонне.

б) В 9 ч. 15 м. утра авангард – на шоссе Прасныш, Млава. Голова – 1 км западнее Ключева. Главные силы – на дороге Цеханов, Грудуск; голова – 1 км южнее Грудуск, хвост на опушке леса южнее Грудуск.

в) В 9 ч. 20 м. утра – на дороге Шумск, Дзержговка, Дзержгово. Голова – у Дзержгово, хвост – под Шумском.

г) В 9 ч. 30 м. утра – на дороге Прасныш, Кралово. Авангард – в 1 км южнее Кралово; глубина – 500 м. Голова главных сил – на линии Сое.

д) В 9 ч. 45 м. утра – на дороге Цеханов, Млава две колонны. Первая колонна – под Пинском, глубина – 1500 м. Вторая колонна головой у переезда через железную дорогу в 2 км северо-западнее ст. Цеханов. Глубина – 1000 м.

е) В 9 ч. 45 м. утра – колонна – на дороге Насельск, Цеханов; голова – близ Цеханова. Видны облака пыли до опушки леса восточнее Лопалина²⁸.

ж) В 9 ч. 55 м. утра – небольшая колонна на дороге Гудзь, Журоминск. В 10 ч. 15 м. утра несколько эскадронов в 3 км северо-восточнее Лелуна²⁹, то же в 10 ч. 25 м. утра западнее Журомонска.

Примечание. Все колонны сильно растянуты. Большие дистанции. Мнение наблюдателя: главные силы наступают по дороге Насельск, Млава. Восточнее и западнее второстепенные отряды. Сила, в общем, около 2 корпусов.

Примечание. Немедленно передано по телефону через капитана Ф.В. в штаб 20‑го корпуса в Мюлен майору Ф.К. Подпись Гофман»³⁰.

Эти результаты разведки германской авиации, вероятно, относятся к 20 августа, когда русские войска действительно находились на рубежах, отмеченных германской авиаразведкой.

Донесение полк. Гелля показывает, что немцы не вполне правильно определяли силы и группировку 2‑й русской армии, в частности на млавском направлении. Это подтверждает и донесение, а также и решение командира 20‑го корпуса ген. Шольца. У всех у них заметно пренебрежение к русским. Вместе с тем, считая дивизию русских у Млавы, небольшие силы между Млавой и Нейденбургом, от Остроленки – корпус и у Ортельсбурга менее дивизии, ген. Шольц и полк. Гелль могли рассчитывать на успех, имея 37‑ю, 41‑ю пех. дивизии, 3‑ю рез. дивизию и 2 ландверных бригады, т.е. всего 4 пехотных дивизии против предполагаемых 4 русских пехотных дивизий.

22 августа радиостанция штаба 8‑й армии приняла первую русскую радиограмму штаба 1‑й русской армии в таком виде:

«Радиостанция Кёнигсберг, 23 августа 5 часов. Получена штабом 22 августа, 10 часов. Подана 21 августа 20 час. 35 мин. 2.12 часов. 22 августа от Бск в Нпт. Задержана молчанием Бск. Бск. генералу Дессино. Гольдапская армия (следует шифр) и переход в наступление. Приказ для наступления доставлен курьером на автомобиле, отправить который 22 августа утром прибудет в Гольдап. Кроме того, об этом будет вам сообщено радиотелеграммой. Я есть ЗПТ Байов».

«Примечание. Через 10 мин. после получения этой радиограммы была принята шифрованная, которая, по всей вероятности, содержит сообщение, обещанное в конце»³¹.

Хотя из содержания этой радиограммы можно было извлечь только о присутствии какой-то русской части 22 августа в г. Гольдап, но важен был самый факт перехвата русских распоряжений.

Эта первая удача с перехватыванием русских радиограмм вдохновила германских связистов к слежке и перехватыванию русских радиограмм в последующие дни операции. На долю этих связистов выпала наибольшая, на наш взгляд, заслуга в Августовской операции.

Вечером 22 августа приказом фронта 2‑й арм. корпус и крепости Гродно и Осовец с их гарнизонами были включены в состав 1‑й армии, что облегчило командующему 2‑й армией управление, но осложнило взаимодействие с 1‑й армией.