Kitobni o'qish: «Загробная жизнь по православной вере. Как живут наши умершие и как будем жить и мы по смерти»

Name: Загробная жизнь по православной вере. Как живут наши умершие и как будем жить и мы по смерти
Author: Монах Митрофан (Алексеев)
ISBN: 978-5-04-207628-2

Монах Митрофан (Алексеев)

Shrift:

В оформлении суперобложки использованы фрагменты триптиха художника Виктора Васнецова «Радость праведных о Господе» (правая часть, «В преддверии рая»), 1885–1896

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Монах Митрофан (в миру Василий Николаевич Алексеев) родился в Санкт-Петербурге 14 марта 1825 г. Образование получил в Санкт-Петербургском университете. Подвизался в Коневском Рождество-Богородичном монастыре. Преставился ко Господу 5 марта 1888 г.

От автора

Для скорбящего сердца человечества, за живую струну которого постоянно затрагивала грозная смерть, автор и счел, и даже нашел естественным противоядием понятию «смерть» поставить на вид понятие «жизнь» и мнимое небытие заменить живым сознанием бытия (Лк. 7, 14; 8, 52–53; Ин. 11, 11–44) и выразиться соответственно внутреннему голосу скорбящего сердца так, как таинственно оно, убитое горем, шептало холодному уму: «Где теперь он (она)?.. Что теперь с ним (с ней)? Не стало его (ее)?.. Что делает он (она)?» Сердце, уверенное духом человека в бессмертии, не сомневалось, что умерший, умершая живут (по свидетельству истории религий); но, не довольствуясь этим, сердце человечества на всех ступенях его религиозно-нравственного развития задавало издревле уму вопрос: «Как же живут? Так ли живут за гробом наши умершие, как жили они и на земле, или нет?» Дух человека, омраченный падением, утешая сердце, отвечал: «Не живут» или «Живут так же, как и на земле» – например, все язычество; и даже евреи спрашивали Иисуса Христа о том же (Мф. 22, 30), на что и получили ответ от Господа Сердцеведца, ответ, решающий исконный вопрос сердца человеческого, что за гробом наши умершие живут, как ангелы. Для убитого горем сердца чрез смерть близкого требуется и врачевство сердцу убитому, смущенному, что не стало дорогого предмета, и вот неожиданно оно (сердце), которое живет верою, надеждою и любовию, слышит, что оплакиваемый, как бы уже не существующий, предмет жив и живет! Довольно, и печальному сердцу опять стало легко.

Часть первая
Смерть в отношении к бессмертию

О СМЕРТИ
Происхождение слова и понятия «смерть»

Слово и понятие смерть на земле в первый раз явились в раю из уст Самого Бога, сказавшего нашим прародителям: «смертию умрете аще вкусите» (Быт. 2, 17)¹.

Явление смерти на земле

Сколько времени жили в раю Адам и Ева – неизвестно. Злоба врага не замедлила. Все богословы согласны, что первый человек – высшее существо, подобие ангелам и даже подобие Божие, существо, посвященное Божественным откровениям и во все отрасли знаний, существо в высшей степени нравственное, безгрешное. Нынешний нравственный упадок, нравственный регресс есть следствие греха прародителей.

О высшем совершенстве наших прародителей можно заключить уже из того, что не дано им никаких заповедей, никаких нравственных законов, как нам, а только самая легчайшая заповедь. Вероятно, в душе человека уже были все главные законы духа; иначе и быть не может. Ежели человек поставлен царем всего видимого, значит, он составлял венец творения Божия.

Дух не тяготился плотию, и прародитель не взывал, подобно апостолу Павлу, избранному сосуду Святаго Духа:

«Кто избавит меня от тела смерти?» Но это нравственное падение, о котором воздыхает апостол Павел, развилось из падения Адама. С падением Адама явилась на земле смерть и души, и тела; «единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть» (Рим. 5, 12), свидетельствует тот же апостол Павел.

Так смерть сделалась достоянием наших прародителей, а следовательно, и всего человечества. Кто не знает сего понятия и слова – «смерть»? И дикарю, и образованному она известна. Все человечество знает две истины: первая, что умрем, а другая – неизвестно когда.

Определение смерти

Как таинственно и непостижимо для ума происходит соединение души с телом в утробе матери, так равно таинственно опять бывает и разделение души и тела.

Заповедано Богом, чтоб быть готову к смерти всякому человеку, на каждый час. Как общий удел человечества, как казнь за грехи, как казнь – а потому и страшна смерть и праведнику, и грешнику. Действие же таинства смерти одинаково для праведника и грешника. Повелевая быть готову к смерти, Дух Святый открывает обстоятельства, при которых совершается переход в жизнь загробную как для праведника, так и для грешника. Смерть первого красна, а второго – люта. Самая справедливость сих слов открыта была некоторым угодникам для нашего назидания.

По учению нашей Православной Церкви, смерть есть разлучение души от тела, после чего душа остается одна, сама с собою, а тело предается земле и там разлагается на свои составные части (элементы). Эта последняя участь человека на земле – смерть, о которой Священное Писание свидетельствует так: «И возвратится персть в землю, якоже бе, и дух возвратится к Богу, Иже даде его» (Еккл. 12, 7).

Всеобщность смертного закона

Закон смерти – общий для всего человечества. Смерть неизбежна всем и каждому. Слово Божие о всеобщности смертного закона свидетельствует: «кто есть человек, иже поживет и не узрит смерти?» (Пс. 88, 49); «лежит человеком единою умрети» (Евр. 9, 27); «о Адаме вси умирают» (1 Кор. 15, 22). Смерть постигает человека тогда, когда он достиг предела жизни, какой предопределен ему праведным судом Божиим, для совершения дела, ему предназначенного; предел, в котором предусмотрено все, что полезно человеку, – следовательно, смерть полезна человеку. И нам заповедано за все благодарить Промыслителя Бога; следовательно: слава Тебе, Боже, строящему все для пользы нашей; буди имя Твое, Господи, благословенно от ныне и до века. Святой Антоний Великий, проникая во глубину судеб Божиих, однажды обратился к Богу с такою молитвою: «Господи! Для чего одни умирают в молодости, а другие живут до глубокой старости?» И был ему ответ от Бога: «Антоний, себе внимай! А то – суды Божии, и тебе нет пользы испытывать их» (Достопамятные сказания о подвигах святых отцев).

Душе от Бога назначается пройти три состояния, составляющие ее вечную жизнь: в утробе матери, на земле и за гробом. Чему же после того ужасаться, когда во всем воля Божия, а мы Господни? Мы не готовились к первому рождению на землю и ничего не помним о нашем первом состоянии; будем же теперь готовиться ко второму рождению, в загробную жизнь и вечную. Мы имеем руководства, как готовиться, и знаем уже, что будет за гробом.

Вот что пишет Златоустый о смерти: «Ужасна смерть и страшна для не знающих высшего любомудрия, для не знающих загробной жизни, для считающих смерть уничтожением бытия; разумеется, для таких смерть ужасна, уже самое название ее убийственно. Мы же, благодатию Божиею безвестные и тайные премудрости Его увидевшие и смерть переселением почитающие, не должны трепетать, но радоваться и благодушествовать, ибо оставляем сие тленное житие и переходим к жизни иной, нескончаемой и несравненно лучшей» (Беседа 83-я, Толкование на Иоанна).

Причина смерти

Слово Божие свидетельствует, что Бог смерти не сотворил, но сотворил человека в неистление (Прем. 2, 23), но «завистию диавола вошла в мир смерть» (там же, ст. 24), следовательно, и грех. Если бы Ева не вступила в союз с диаволом, не прельстилась его обольщением, не отступила бы от общения с Богом, то не было бы греха. Своеволие, непослушание были причиною смерти души. «Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть» (Прем. 1, 15); эти слова Соломона, определяющие значение и происхождение на земле явления смерти, вместе с тем служат и свидетельством бессмертия человека, ибо Соломон говорит, что только одни неразумные видят в смерти конец, прекращение бытия (там же, 3, 2–4). Следовательно, человек одарен бессмертием.

Прерванное общение души с Богом составило для нее смерть. Чрез 930 лет по смерти души последовала наконец и смерть тела Адамова.

Неестественность и необходимость смерти

Из Священного Писания (Прем. 1, 13) видно, что смерть для природы человека неестественна, следовательно, естественна человеку жизнь. И вот любовь к жизни вечной – естественна человеку. Но с падением, с тех самых пор, как человек обратил свою любовь к запрещенному, любовь к вечности (естественная) заменилась любовью к вещественному, временному. Душа изменила себе. Она вся в больном состоянии и любит и привязана к тому, что не соответствует ее природе.

Не сотворил Бог человека, чтобы он оскорблял своего Творца нарушением Его святой воли. Желание Бога – вечное блаженство человека, чему доказательством служит сама природа человека, постоянно желающая и стремящаяся только к приятному в жизни и ненавидящая и постоянно желающая уклониться от всего неприятного, от смерти. Итак, блаженная вечная жизнь есть назначение человека, и грех – явление неестественное; смерть – следствие греха, и она неестественна природе человека; человек сотворен бессмертным и телом, и душою.

Цель, намерение наказания – добро, пресечение зла; так для человека благотворна и смерть. По падении человека, учит наша Церковь, смерть была необходима как средство к удержанию зла в дальнейшем его распространении. Если бы Адам и по падении остался телом бессмертен, то и зло было бы бессмертно, и для человека не было бы надежды на спасение. Чтобы не сделаться с бессмертием человека и злу бессмертным, с этою целью, тотчас по падении, и запрещено было Адаму вкушение плода древа жизни (Быт. 3, 22–23). Равно и теперь, когда держава смерти разрушена крестною смертию Христа Спасителя и верующие в Него искуплены и оправданы от первородного греха, смерть также необходима для совершенного очищения и истребления зла из природы человека, поелику корень его заключается в самом плотском зачатии, в зачатии, а следовательно, как бы в союзе, связующем тело с душою, а потому не иначе может быть истреблен, как с разрывом сего союза. Посему-то, сколько бы ни очищал себя человек на земле и как бы ни усовершенствовался в святости, не может, однако же, совершенно истребить в себе корень зла и достигнуть такого состояния, чтобы не тяготиться телом и не воздыхать вместе с апостолом Павлом: «Окаянен аз человек: кто мя избавит от тела смерти сея» (Рим. 7, 24. Богословие архимандрита Антония, с. 242).

Благотворность смерти

Стечение обстоятельств, неблагоприятных для души и тела, которые, как камень, ложатся на душу, приводят ее в скорбь, смущение и часто угрожают ей опасностию потерять самое спасение, лишиться Царствия Небесного – такое стечение прискорбных обстоятельств называется искушением. Следовательно, искушение для человека – не радость, а скорбь. Не красна жизнь сделалась для человечества с минуты падения прародителей, когда определилось человеку в поте лица приобретать себе средства существования. Непрестанный труд, болезни тела, скорби душевные, смущения, искушения – вот что наполнило нашу жизнь на земле. Только одни святые радовались в скорбях; следовательно, нет ни одного человека, который лишен был бы искушений. Святой, праведный, многострадальный Иов говорил, что и самая жизнь не есть ли искушение?

Нет ни одного человека, который не тяготился бы своею жизнию под конец ее. Как ни дорога человеку жизнь в первое время, однако часто слышим желание смерти под конец ее.

Пока человек на земле, смущения и искушения не оставляют его до самой смерти. Одна только смерть освобождает человека от искушений. Не есть ли поэтому и смерть, полагающая конец скорбям, для человека благодеяние, за которое он обязан возносить благодарение от чистого сердца?

Вся наша жизнь проходит в искушениях, необходимых для нашего спасения. Чего недоставало царю и святому Давиду? Однако он высказал истину, принадлежащую человечеству, что старость есть труд и болезнь. Не по той ли причине, быть может, он часто взывал к Богу: «Увы мне! яко пришельствие мое продолжается», то есть нет еще смерти. И Господь наш Иисус Христос предупредил Своих последователей христиан, что жизнь на земле исполнится скорби. Следовательно, смерть полагает для истинных христиан конец скорбям, а потому встречать ее должно с радостию и смирением как уже уничтоженную смертию нашего Избавителя и Ходатая Господа Иисуса Христа, сделавшего смерть для христиан успением, временным покойным сном. Смерть изменилась в преставление, то есть в перемещение с одного места на другое, из мира видимого в состояние мира невидимого, загробного, духовного, и для христиан несравненно и невыразимо лучшего. А потому Златоустый в восторге и восклицал, видя в смерти начало блаженства: «Где твое, смерте, жало?»

Смерть всех и каждого из верующих заключается в смерти Господа Иисуса, даровавшего нам Своим воскресением жизнь блаженную, вечную. «Аз есмь воскрешение и живот», – учит Богочеловек, и мы веруем, что в Нем умершие – живы, ежели только были не плевелы, а члены Церкви Христовой.

Смерть, рассматриваемая сама в себе, представляет действие Божественного гнева, растворенного правосудием и любовью, а потому смерть, рассматриваемая в отношении праведников, представляется знамением Божественной любви, по которой души их отходят от сей земной печальной жизни, полной зла, в царство любви, жизни, света и блаженства, куда так часто возносился их дух, и смерть для них, по слову Божию, «красна» как достижение желаемого отрешения от земного, временного, суетного и пребывание вечно со Христом: «Имею желание разрешиться и быть со Христом» (Флп. 1, 23) – быть там, где определено Творцом по самому назначению человека.

Рассматриваемая же в отношении грешников смерть – «люта» как действие Божественного гнева, растворенного правосудием; вечный разрыв с тем, что было так дорого на земле и чего уже за гробом нет. Лютая смерть нераскаивающихся грешников благотворна для государства, общества и семейства, как дурная трава, по народному выражению, «из поля вон».

Исход души

Душа, соединенная по воле Божией с телом, отделяется, опять же по воле Божией, от тела, с которым прежде составляла человека. Разделившись, душа переходит в царство существ, ей однородных, в царство духовное, ангельское; а за усвоенные ею добрые или злые качества присоединяется или к добрым ангелам в раю, или к злым, падшим ангелам – в аду. Эту истину открыл Сам Господь в притче о богаче и Лазаре, научив нас, что души по разлучении с телом в тот же день (днесь) поступают или в рай, или в ад. «Днесь со Мною будеши в рай», – сказал Иисус Христос благоразумному разбойнику.

Значит, каждая душа по отделении от своего тела будет или в раю, или в аду. Когда? «Днесь», – сказал Господь Иисус Христос. Как слово «днесь» понять? Как согласить с учением о мытарствах, как согласить с учением Церкви о днях 3, 9 и 40-м?

На земле есть дни, и ночи, и годы, а за гробом вечность – или светлая, или темная. Чтобы достигнуть душе светлого или темного состояния за гробом, нужно известное пространство времени, которое и соответствует земным сорока дням. Различные состояния, в которых бывает душа по отделении от тела, соответствуют известным дням на земле. Так как известно, открыто загробное состояние души в первые три дня по смерти, известно состояние души за гробом в следующие шесть дней, известно состояние души в следующие затем 30 дней, то Церковь и близкие усопшего и употребляют в эти дни особенные средства к умилостивлению Бога.

Итак, слово «днесь» означает время за гробом – вечность. Дни 3, 9 и 40-й суть дни на земле, а за гробом их нет: там только «днесь» и другого дня нет.

Таинство смерти есть дверь, которою душа, расставшись со своим телом, вступает в вечность.

Что происходит тогда с телом, мы видим и знаем, что же бывает с невидимою душою – не видим, однако знаем доподлинно из учения нашей Святой Церкви, которая есть столп и утверждение истины и которая в своем учении никогда не погрешала и погрешить не может, ибо научается Святым Духом.

О исходе души и о том, что в это время происходит около нее, святые отцы рассказывают так: душе предстанут ангелы добрые и злые. Видение последних до крайности смутит душу; отраду находит в видении и защите ангелов добрых. Тогда человеку великою помощью, отрадою служат его добрые дела и чистая совесть. Тогда послушание, смиренномудрие, добрые дела и терпение вспомоществуют душе, и она, сопровождаемая ангелами, в великой радости идет к Спасителю. Душу же страстную, грехолюбивую отводят злые духи в ад для мучения (Святой Феодор Студит).

Однажды явились святому Макарию Александрийскому два ангела (он был современником преподобного Макария Великого Египетского). Душа, говорил ангел, как благочестивого человека, так и неблагочестивого приходит в испуг и устрашается присутствием страшных и грозных ангелов. Она слышит и понимает слезы и рыдания окружающих ее человеков, но не может произнести ни одного слова, ни подать голоса. Ее смущают предлежащий дальний путь, новый образ жизни и разлучение с телом.

В Слове святого Кирилла Александрийского на исход души сказания Феодора Студита и Макария Александрийского дополняются следующими сведениями: «В каком страхе и трепете пребывает душа, пока не произнесется окончательный приговор! Божественные силы стоят против лица нечистых духов и представляют добрые помышления, слова и дела, принадлежащие душе, и она, в страхе и трепете, посреди препирающихся о ней ангелов и демонов ожидает или оправдания своего и освобождения, или осуждения и погибели».

Показания Таксиота добавляют предыдущие сведения о сем предмете. Он говорит, что добрые ангелы имели при себе ковчежец, из которого вынимали его добрые дела на мытарствах и противополагали их его злым делам.

Святой Григорий, ученик преподобного Василия, в видении спрашивал святую Феодору об обстоятельствах, сопровождавших ее смерть и последовавших ей. «Как рассказать тебе телесную боль, тягость и тесноту, которым подвергаются умирающие? Состояние души при отделении от тела подобно тому, как если бы обнаженному пришлось пасть в огонь, гореть и обращаться в пепел. Когда наступил час моей кончины, меня обступили злые духи; одни из них ревели, как звери, другие лаяли, как собаки, иные выли, как волки. Смотря на меня, они ярились, грозили, устремлялись на меня, скрежеща зубами. От страха я изнемогла и вдруг увидела с правой стороны моего одра стоящих двух ангелов, присутствие которых меня успокоило. Тогда демоны отступили от моего одра далее. Один из ангелов с гневом спросил демонов: зачем вы всегда предваряете наше пришествие к умирающим и устрашаете и смущаете всякую душу, разлучающуюся с телом? Но здесь не очень радуйтесь. Есть в этой душе Божие милосердие, и вам нет в ней ни части, ни жребия. Бесы смутились и стали показывать злые мои дела, соделанные от юности, и кричали: «А это чьи грехи, не она ли сделала то и то?» Наконец является смерть, видом очень страшная, подобие человеческое, но без тела, составленная из одних нагих костей человеческих. Она принесла различные орудия к мучению: мечи, стрелы, копья, серпы, вилы, секиры и другие. Смиренная моя душа вострепетала от страха. Святые ангелы сказали смерти: «Не медли, разреши эту душу от союзов плотских, скоро и тихо разреши ее, она не имеет много тяжести греховной». Смерть приступила ко мне, взяла малую секиру и отсекла мне сперва ноги, потом руки; после другими орудиями расслабила мне все члены, отделив их один от другого по суставам. Я лишилась рук, ног; все мое тело омертвело, и я уже не могла двигаться. Потом отсекла мне голову, и я не могла приводить в движение головы моей, соделавшейся мне чуждою. После того она растворила в чаше какой-то состав и, приложив к устам моим, насильно напоила меня. Так горько было это питие, что душа моя не могла вынести сего, содрогнулась и выскочила из тела, отторгнувшись от него насильно. Ангелы приняли ее на свои руки. Оглянувшись назад, я увидела тело мое, лежащее бездушным, нечувственным, недвижимым. Как бы кто, сбросив с себя одежду, стоял и смотрел на нее, так и я смотрела на тело мое и удивлялась. Ангелы держали меня и демоны приступили к нам, показывая грехи мои. Ангелы начали искать моих добрых дел и по благодати Господа находили их. Ангелы собирали все мои добрые дела, когда-либо соделанные с помощью Божиею, и готовились положить их на весы против злых дел моих. В то время неожиданно явился туда преподобный отец наш Василий и сказал святым ангелам: «Эта душа много послужила мне при старости моей; я молился о ней Богу, и Бог даровал мне ее». С этими словами он вынул из недр червленный полный мешец и, подавая его ангелам, сказал: «Когда будете проходить воздушные мытарства и лукавые духи начнут истязывать душу, выкупайте ее этим из долгов ее. Благодатию Божиею я богат, собрал многое сокровище потом и трудами моими, и дарую этот мешец душе, послужившей мне». Сказав это, он ушел. Лукавые духи пришли в недоумение, потом подняли плачевные вопли и удалились. И опять пришел преподобный Василий, неся с собою многие сосуды чистого елея и драгоценного мира. Он отверз один за другим и возливал на меня; я исполнилась благоухания духовного и ощутила, что изменилась и просветилась. Преподобный сказал святым ангелам: «Когда совершите этой душе все подобающее, тогда введите ее на жительство в обитель, уготованную мне Господом». После этого преподобный сделался невидимым. Ангелы взяли меня, и мы отправились на восток».

Святой Иоанн Дамаскин пишет: «Бог как Благий спасет создание рук Своих, исключая токмо тех, которые явно принадлежат к числу отверженных, поправших правую веру, так что левая сторона весов слишком много перетягивает правую. Ибо богопросвещенные мужи говорят, что при последнем издыхании дела человеческие как бы взвешиваются на весах, и ежели, во-первых, правая сторона возьмет перевес над левою, таковой, очевидно, испустит душу между сонмом благих ангелов; во-вторых, ежели та и другая в равновесии, тогда без сомнения побеждает человеколюбие Божие; в-третьих, ежели весы преклоняются на левую, но мало, то милосердие Божие и тогда восполняет недостаток. Это три Божественных суда Владыки: правосудный, человеколюбивый и преблагий. В-четвертых, когда злые дела весьма великий берут перевес – и сей суд правосуднейший – праведное определяющий осужденным» (Христианское чтение, 1827 г., ч. 26-я, Слово об усопшем в вере, с. 333).

Вот все обстоятельства, которыми сопровождается смерть человека. Да и Сам Спаситель, говоря о исходе праведника и грешника, общими чертами высказал тоже, что смерть грешника люта, а праведника красна: «В сию нощь истяжут душу твою», – сказано было первому (Лк. 12, 20), а о втором, что ангелы отнесли душу его на лоно Авраамово (Лк. 16, 22). Следовательно, обстоятельства, сопровождающие ту и другую смерть, должны быть подобны показаниям святых отцов.

От нас самих, разумеется, при помощи благодати Божией, зависит наш исход, наша смерть; мы можем ее сделать красною или лютою, судя по тому, как примем и исполним опять же заповедь Христову: быть готову на всякий час к смерти и каяться и веровать во Евангелие. Следовательно, непрестанное покаяние и деятельная, живая вера в Господа Иисуса Христа соделают исход благоприятным.

Не одни бедные, как Лазарь, наследуют жизнь и сподобляются блаженной кончины, но и богатые, если они будут нищие духом, смиренномудренны. Не одни богатые, как евангельский богач, идут во ад и имеют смерть лютую, но и бедные, если не несут своего креста с великодушным терпением. Итак, будьте готовы, то есть готовьтесь к смерти на всякий час.

Предсмертный страх и томление свойственны человеку. Все святые приготовляли себя к этому ужасному часу слезами, и кончина их была величественна.

«Господи! Для рабов Твоих, – говорит святой Василий Великий, – разлучающихся с телом, приходящих к Тебе, Богу нашему, нет смерти, но преставление от печального на полезнейшее и сладостнейшее, и на успокоение и радость» (молитва на вечерне Пятидесятницы, Требник).

Итак, смерть – успокойтесь, братия и сестры, – не есть уничтожение, прекращение бытия человека. Душа живет в другом мире, в который, быть может, в сей же час пойдем и мы. В Господе нашем Иисусе Христе, победителе нашей смерти, а следовательно, и смерти почившего или почившей, скажем им не «прощай», а «до свидания», дорогой супруг или нежная супруга, до свидания, добрые родители, до свидания, любезнейший брат или сестра… До свидания!

Исход души праведной

Из ангельского откровения святому Макарию Александрийскому видно, что исход души праведной представляет совершенную противоположность исходу грешной души. Душа праведная по разлучении с телом приемлется святыми ангелами, охраняется ими и относится в страну, исполненную света, радости и блаженства. Не удивителен исход таких душ, ибо, еще будучи на земле, они пребывали с ангелами.

Вот что пишет святой Ефрем Сирин о исходе души праведной: «Делатели и совершенные подвижники радуются в час разлучения. Имея у себя пред глазами великий труд подвижничества своего, бдений, постов, поклонов, молитв, слез, вретищ, души их ликуют, что призываются они из тела своего войти в покой».

Исход души грешной

Смерть грешника – люта (Пс. 33, 22), свидетельствует само слово Божие. Почему же так? Рассмотри: что такое грешник? Нарушитель закона Божия, попратель Его заповедей. Как добродетель, отражаясь в совести, низводит на душу неземную радость, так точно порок рождает страх ответственности. Смерть (переход) для грешной души люта, потому что душу встречают еще в минуту самого исхода ее злые духи, которым она безбоязненно служила на земле и с которыми, равно как и с себе подобными грешниками, должна будет вступить в вечное соединение. Преподобный Макарий Великий рассуждает об исходе грешной души так: «Когда исходит из тела грешная душа, тогда совершается некое великое таинство. К ней приступают полчища демонов, и ангелы сопротивные, и силы темные, и похищают душу в область свою. И не должно сему удивляться. Если человек, живя еще в сем веке, им покорился, и повиновался, и соделался их рабом, тем более, когда исходит от мира, бывает ими пленен и порабощен».

«Разлучение с жизнью» – пишет святой Ефрем Сирин, – крайне опечаливает грешника, который видит у себя пред очами свое нерадение с горькими плодами его. Какое раскаяние обымет тогда сердце не радевшего здесь о спасении своем!» (Пс. 136)

Из духа отеческих писаний открывается, что иногда Господь, по неисповедимым судьбам Своим, удостоивает пред смертию святого причащения людей, не отличавшихся благочестием, как последнего в их жизни благодатного дара, и напротив: за какие-либо прежние грехи, хотя в свое время и очищенные покаянием, Он лишает этого последнего напутствия в святом причащении и самого праведника, употребляя внезапную смерть как одно из средств духовного, Ему одному известного, наказания, в очищение грехов юности, неведения, забвения (Глухая исповедь Полисадова, с. 19).

Третий день и мытарства. Значение дней девятого, сорокового и годового

Где же душа тотчас по разлучении с телом? Что же значат 3, 9 и 40-й дни? В какое же время, день душа проходит воздушные мытарства и когда по разлучении с телом совершается частный суд?

Святой Макарий Александрийский передает нам следующее ангельское откровение о состоянии душ умерших в первые сорок дней по разделении их от тел своих.

Когда совершится таинство смерти и душа отделится от тела, она – душа – в течение первых двух дней пребывает на земле и в сопровождении ангелов посещает те места, в которых имела обыкновение творить правду, скитается около дома, в котором разлучилась со своим телом, а иногда пребывает и около гроба, в котором покоится ее тело. В третий же день, в подражание воскресению Христову, происшедшему в третий день, повелевается всякой христианской душе вознестись на небеса для поклонения Богу всяческих². Вот причина, почему Святая Церковь имеет благое обыкновение в третий день совершать приношение и молитву за душу умершего.

Третий день по смерти человека называют и третинами и поминают усопшего, принося о нем Богу молитвы – служат панихиду. Сей день для почившего и для нас, еще живых, имеет прямое духовное соотношение к воскресению Начальника жизни нашей, положившего начало нашему (следовательно, и твоего усопшего) блаженному воскресению. В третий день покойника хоронят. Предавая земле дорогое нашему сердцу тело, обратим ум и сердце к Победителю смерти, даровавшему торжество жизни над смертию – торжество наше, а следовательно, и твоего усопшего торжество, совершившееся в воскресении Христовом. Церковь торжественно уверяет нас, своих чад, что Христос воскрес из мертвых и сущим во гробах живот даровал. И твоему покойнику – слышишь ли? – дарованы жизнь и воскресение только чрез Христа.

В третий день тело предается земле, а душа должна вознестись на небо: «И возвратится персть в землю, яко же бе; и дух возвратится к Богу, Иже даде его» (Еккл. 12, 7).

Неизмеримое пространство между небом и землею, или между Церквами торжествующею и воинствующею, это пространство в обыкновенном разговорном языке человеческом, и в Священном Писании, и в писаниях святых отцов называется воздухом. Итак, здесь воздухом называется не тонкое эфирное вещество, окружающее землю, а самое пространство.

Это пространство наполняют отверженные, падшие ангелы, которых вся деятельность состоит в том, чтобы отклонять человека от спасения, делая его орудием неправды. Они хитро и враждебно действуют на нашу внутреннюю и внешнюю деятельность, чтобы и нас сделать общниками их погибели: «иский кого поглотити», – свидетельствует о диаволе апостол Петр (1 Пет. 5, 8). Что воздушное пространство есть жилище злых духов, о том свидетельствуют избранные сосуды Святаго Духа, и мы веруем сей истине.

Так зритель великих тайн Божиих в Апокалипсисе свидетельствует, что падшие ангелы лишились своего жилища небесного (Апок. 12, 8–9). Поэтому где же их пристанище? В Книге Иова поднебесная является их жилищем (Иов 1, 7), и учитель языков уже прямо называет их духами злобы поднебесными, а главу их – князем власти воздушной (Еф. 6, 12; 2, 2).

С того самого момента, как последовало падение наших прародителей и изгнание из рая сладости, к древу жизни был поставлен херувим (Быт. 3, 24), но и другой, падший ангел, в свою очередь стал на пути к раю, чтобы пресечь человеку вход. Врата небесные заключились для человека, и князь мира и века сего с сего времени не пропустил к раю ни одной души человеческой, разлучившейся с телом. И праведники, кроме Илия и Еноха, и грешники нисходили во ад.

Первым безбедно прошел сей непроходимый путь к раю Победитель смерти, Разрушитель ада; и двери райские с сего времени отверзлись. За Господом безбедно прошел и благоразумный разбойник, и все ветхозаветные праведники, из ада Господом изведенные. Святые проходят сей путь безбедно, или, если и терпят иногда бесовские остановки, но добродетели их покрывают падения.

Если мы, будучи уже просвещены светом Христовым и имея свободное произволение делать правое или неправое, постоянно делаемся пленниками их, делателями неправды, исполнителями их гнусной воли, то тем более не оставят они душу, когда она отлучится от тела и должна будет идти к Богу чрез воздушное пространство. Разумеется, они представят душе все права на обладание ею как верною исполнительницею их внушений (мыслей, желаний и чувствований).

Бесы ей представляют ее греховную деятельность во всей полноте, и душа сознает справедливость сего показания.

Христиане, проводящие земную жизнь не без грехов, не получают прямо блаженной вечности. Необходимо, чтобы сии недостатки, падения, уклонения были взвешены и оценены.

Ежели душа не познала себя, не сознала себя совершенно здесь, на земле, то как существо духовно-нравственное должна по необходимости сознать себя за гробом; сознать, что выработала себе, к чему приспособилась, к какой привыкла сфере, что составляло для нее пищу и удовольствие. Сознать себя и таким образом самой произнести над собою суд прежде суда Божия – этого хочет небесное правосудие. Бог не хотел и не хочет смерти, но сам человек ее пожелал. Здесь, на земле, душа при помощи благодати может придти в сознание и принести истинное покаяние и получить от Бога отпущение грехов. Но за гробом же для приведения души к сознанию своей греховности употребляются падшие духи, которые, быв наставниками всякого зла на земле, теперь и представят душе ее греховную деятельность, напомнив все обстоятельства, при которых совершалось зло. Душа сознает свои грехи. Сознав свою греховность, она предупреждает уже и суд Божий над нею; так что суд Божий как бы уже определяет то, что сама душа произнесла над собою.

Покаянием соделанные грехи уничтожаются и уже нигде не поминаются – ни на мытарствах, ни на суде.

Ангелы добрые на мытарствах со своей стороны представляют добрые дела души.

Все пространство от земли до неба представляет двадцать отделений, или судилищ, на которых проходящая душа обличается бесами в грехах. Каждое судилище или, как называется в отеческих писаниях, мытарство, а злые духи – мытарями, соответствует группе известного рода грехов.

Мытари не только уличают душу в соделанных ею грехах, но и в таких, которым никогда не подвергалась, как свидетельствует святой Иоанн Лествичник (Лествица, степень 7-я).

Порядок, в котором следуют мытарства одно за другим, заимствуем из повествования о них преподобной Феодоры. На пути к небу, направленном к востоку, душа встречает первое мытарство, на котором злые духи, остановив душу, сопровождаемую добрыми ангелами, представляют ей ее грехи словом (многоглаголание, пустословие, празднословие, сквернословие, насмешки, кощунства, пение песен и страстных гимнов, бесчинные восклицания, смех, хохот и тому подобное). Второе мытарство – лжи (всякая ложь, клятвопреступление, призывание имени Божия всуе, неисполнение обетов, данных Богу, утаение грехов пред духовником на исповеди). Третье мытарство – клеветы (оклеветание ближнего, осуждение, уничижение, обесславление его, ругательство, насмешки при забвении собственных согрешений и недостатков, при невнимании к ним). Четвертое мытарство – чревоугодия (объедение, пьянство, безвременное и тайное едение, едение без молитвы, нарушение постов, сластолюбие, пресыщение, пирование, словом – все роды угождения чреву). Пятое мытарство – лености (леность и нерадение в служении Богу, уныние, оставление церковных и келейных молитвословий, тунеядство, наемники, исполняющие свою обязанность с небрежением). Шестое мытарство – воровство (всякого рода похищение и воровство грубое и благовидное, явное и тайное). Седьмое мытарство – сребролюбия и скупости. Восьмое – лихвы (ростовщики, лихоимцы и присвоители чужого). Девятое мытарство – неправды (неправедные: суд, мера, вес и все прочие неправды). Десятое мытарство – зависти. Одиннадцатое – гордости (гордость, тщеславие, самомнение, презорство, величание, невоздаяние должной чести родителям, духовным и гражданским властям, неповиновение им и ослушание их). Двенадцатое – ярости и гнева; тринадцатое – памятозлобия; четырнадцатое – убийства; пятнадцатое – волхвования (чародейство, обаяние, составление отравлений, наговоры, шепоты, чародейное призывание бесов). Шестнадцатое мытарство – блудное (все, что относится к этой скверне: мыслями, желаниями и самыми делами; блуд лиц, не связанных Таинством брака, мечтание греха блудного, умедление в этом мечтании, соизволение на грех, услаждение грехом, сладострастные воззрения, скверные осязания и прикосновения). Семнадцатое – прелюбодеяние (несохранение супружеской верности, блудные падения лиц, посвятивших себя Богу). Восемнадцатое мытарство – содомское (противоестественные блудные грехи и кровосмешение). Девятнадцатое мытарство – ересей (ложное мудрование о вере, сомнение в вере, отступничество от православной веры, богохульство) и, наконец, последнее, двадцатое мытарство – немилосердия (немилосердие и жестокость). Следовательно, прохождение мытарств бывает в третий день.

Преосвященный Макарий пишет: «Непрерывное, всегдашнее и повсеместное употребление в Церкви учения о мытарствах, особливо же между учителями четвертого века, непререкаемо свидетельствует, что оно передано им от учителей предшествовавших веков и основывается на предании апостольском» (Православное догматическое богословие, т. 5, с. 85–86).

Зная загробное состояние души, то есть прохождение мытарств и явление к Богу для поклонения, соответствующее третьему дню, Церковь и родственники, желая доказать, что помнят и любят почившего, молят Господа о безбедном прохождении душою воздушных мытарств и о прощении ей ее согрешений. Освобождение души от грехов составляет для нее воскрешение для жизни блаженной, вечной. Итак, по примеру Господа Иисуса Христа, воскресшего из мертвых в третий день, служится панихида по усопшему, дабы и он воскрес в третий день для бесконечной, славной жизни со Христом.

После поклонения Богу повелевается показать душе различные обители святых и красоту рая. Хождение и рассматривание райских обителей продолжается шесть дней. Душа удивляется и прославляет Создателя всего – Бога. Созерцая же все сие, она изменяется и забывает скорбь свою, которую имела, будучи в теле. Но, если она виновна в грехах, то при виде наслаждений святых начинает скорбеть и укорять себя, что провела жизнь в беспечности и не послужила Богу, как должно. По рассмотрении рая душа в 9-й день (от своего разлучения с телом) опять возносится на поклонение Богу. Итак, хорошо делает Церковь, что приносит приношение и молитвы в 9-й день за умершего.

Зная загробное состояние почившей души, соответствующее девятому дню на земле, в которое происходит второе поклонение Богу, Церковь и родственники молят Бога о причислении представившейся души к девяти ликам ангельским.

После второго поклонения Владыка повелевает показать душе ад со всеми его муками. Водимая душа видит повсюду мучения грешников, слышит плач, стон, скрежет зубов. В продолжение 30-ти дней душа водится по адским отделениям, трепеща, чтобы и самой не быть осужденною на заключение в оных. Наконец, в 40-й день по разлучении с телом, душа в третий уже раз возносится на поклонение Богу. Теперь-то, то есть в 40-й день по смерти, праведный Судия определяет душе приличное, по ее делам и земной жизни, местопребывание. Значит, частный суд над душою происходит в 40-й день по ее исходе из тела. Итак, правильно Святая Церковь совершает поминовение по умершему в 40-й день.

Сороковой день, или сорочина, от разрешения души от тела – есть день определения участи души в загробной жизни. Это частный суд Христов, определяющий судьбу души только до времени Страшного всеобщего суда. Это загробное состояние души, соответственное нравственной жизни на земле, не есть окончательное и может измениться.

Господь наш Иисус Христос в сороковой день от Своего воскресения превознес человеческое естество, воспринятое Им в Свою Личность, в состояние славы – восседание на престоле Его Божества «одесную Отца» (Мф. 22, 44); так, по этому первообразу, умершие в сороковой день по смерти своей входят своими душами в определенное, соответственное своему нравственному достоинству, состояние.

Как Господь, совершив дело нашего спасения, Своею жизнию и смертию увенчал оное Своим Вознесением в 40-й день, так и души усопших, совершив свое жизненное поприще, в 40-й день по смерти получают воздаяние – свой загробный жребий.

Как Господь, в 40-й день вознесшись, всегда сидит одесную Бога Отца, ожидая, дондеже положатся враги Его подножию ног Его (Евр. 10, 12–13), так и души усопших, получив по частному суду Христову свой загробный жребий, остаются в нем (хотя и не без возможности перемены) до всеобщего суда Христова (Слово о поминовении усопших арх. Феодора, с. 37–38).

Это соответствие (параллель) между Христовыми состояниями и состояниями душ усопших признается словом Божиим (Евр. 9, 27–28).

Итак, сетующая душа о смерти близкого твоему сердцу, в сороковой день его возведи с верою ум и сердце к восшедшему в 40-й день по Воскресении Начальнику жизни нашей, «ныне да явится лицу Божию за нас», живых и усопших (Евр. 9, 24). Откажет ли всещедрый Отец Ему в этом ходатайстве, имея пред Собою Своего возлюбленного Сына в крестных за нас язвах? Держись же верою крепко такой любви Господа, и в славе Своей занятого вечною судьбою нашею, судьбою твоею и твоего покойника, и умоляй Его за усопшего, да благодатию Своею немощное в отшедшей душе уврачует, оскудевающее – восполнит, все согрешения простит и очистит и вчинит ее в жребий помилованных. Твоя вера и молитва, споспешествуемая Святою Церковью, много поможет усопшему при определении участи его до Страшного суда на частном суде Христовом.

Зная загробное состояние почившей души, соответствующее на земле сороковому дню, в который, хотя не окончательно еще, решается участь почившего или для блаженства, или для мучения, Церковь и родственники опять спешат на помощь почившему. Служится в сей день панихида, чтобы, сколько зависит от нас, умилостивить всеблагого Бога относительно почившего.

Итак, из предыдущего видно, что душа по разлучении с телом два дня бывает на земле и в третий возносится к Богу на поклонение; затем в следующие шесть дней бывает в раю и, наконец, далее следующие тридцать дней бывает в аду; и в сороковой день она уже на месте, в состоянии, еще не окончательно решенном. Окончательное решение душа получит в день всеобщего суда.

Дни: годовой, а в следующие годы уже он будет день кончины, дни именин, рождения – для добрых христиан остаются навсегда памятными днями. Желая доказать, что смерть не расторгла духовного союза и отношения между живыми и умершими, они служат панихиду и молят Того, в Ком наше спасение и жизнь; молят Того, Кто Сам сказал нам: «Я… жизнь» (Ин. 11, 25).

Мы молим и надеемся несомненно на Его обещание услышать молящихся: просите, и дастся вам; ибо Я не хочу смерти грешника, за которого пострадал, пролил Свою кровь и которому теперь дарую жизнь… «только веруй»! (Мк. 5, 36)

Часть вторая
Внутренняя связь и взаимное отношение между живыми и умершими

Духовно-нравственное царство и члены его

Духовно-нравственное Царство Божие, Царство Господа нашего Иисуса Христа, составляют духовно-нравственные существа бессмертные (Лк. 20, 38; Рим. 14, 8–9), как бессмертен и Сам Творец их. Эти существа – ангелы и души. Ангел и душа – не безличные духовные силы, но существа действительно личные (Богословие Рудакова, с. 40). Душа, пока пребывает в теле, находится на земле; по разлучении же с телом переходит в мир ангельский, духовный, загробный. Человек по своей двойственной природе – душа и тело – стоит на грани миров невидимого и видимого, заключая в себе дивное сочетание духовного с вещественным, небесного с земным, вечного с временным. Человек – связь миров настоящего с загробным. Его прямое назначение – быть земным ангелом и небесным человеком.

Святой апостол Павел учит, что как живые, так и умершие верующие – Господни. Только верующих Господь признает Своими, по словам Господа Иисуса Христа, говорившего: Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова (Лк. 20, 37) как веровавших право в единого Бога. Между тем, какое множество людей было на земле, современных Аврааму, Исааку, Иакову; но как они не веровали в истинного Бога, то Он и не признает их Своими, гнушается ими. Они не составляют членов великого Царства Божия и, по выражению Священного Писания, они – сыны диавола, погибшие для Царства Божия, а следовательно, и не Господни. Верующие называются сынами Божиими; они – Господни, и Бог называется их Богом. Они наследники Царствия Небесного.

Царство, или Церковь, Господа нашего Иисуса Христа составляли, составляют и будут составлять только истинно в Него верующие. Следовательно, членами Его Церкви сделались: все верующие в Него ветхозаветные, все верующие в Него новозаветные, все верующие в Него и перешедшие уже в загробный мир и все добрые ангелы, как свидетельствует святой апостол Павел: «Но приступисте к Сионстей горе, и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному, и тмам Ангелов» (Евр. 12, 22). Вот члены духовно-нравственного царства, составляющие одно духовное тело Христово, Его Церковь (Еф. 1, 23; Кол. 1, 18). Одни обязанности всех членов Царства: славословить Бога (Апок. 5, 12; Флп. 1, 10–11).

Члены, пребывающие на земле, составляют Христову Церковь воинствующую, земную, видимую, а перешедшие в жизнь загробную и угодившие Богу вместе с ангелами добрыми составляют Церковь торжествующую, небесную, невидимую.

Не достигшие же совершенной святости на земле и переселившиеся тоже в мир загробный и пребывающие там как бы в болезненном состоянии не потеряли право быть еще членами Христовой Церкви; все эти состояния духовно-нравственных существ находятся между собою в союзе и соотношении. Члены мира нравственного, где бы ни находились, составляют одно целое, нераздельное. Значит, каждый член не изменяет своего отношения к прочим членам при перемене только места.

Члены духовно-нравственного царства, как сказано прежде, суть ангелы и души; души, пребывающие еще на земле, в теле, и души, перешедшие в мир ангельский, духовный. Духовно-нравственная природа их соответствует духовно-нравственному царству. Она одна для всех и состоит из разума и свободной воли. Для всех духовно-нравственных существ один закон истины и святости, одна цель бытия и действия – нравственное совершенство и блаженство, и одни обязанности. Вот единство между всеми членами Царствия Божия, между Церквами торжествующею и воинствующею, или между мирами духовным и земным.

Основания единения, союза, отношения и общения миров настоящего,
земного с загробным, духовным, живых с умершими

Единение, союз, отношение и общение миров настоящего с загробным – не вымысел или фантазия; но, по учению нашей Святой Православной Церкви, основанием внутреннего духовного неразрывного союза и общения сих двух миров служат следующие четыре истины: 1) общий Бог для духовно-нравственных существ, как для пребывающих на земле, так и для перешедших в загробный мир, 2) духовно-нравственное царство ангелов и душ, 3) дух и его свойства и 4) свидетельство Священного Писания.

Господь наш Иисус Христос и Его благодать есть первое и главнейшее основание единения, союза, отношения и общения миров настоящего с загробным. Бог один для всех, и живых и мертвых, пред лицем Которого все живы, по учению Господа Иисуса Христа (Мф. 22, 32); общий Бог ангелов и душ, Творец, Царь, Отец и Спаситель душ, как пребывающих еще на земле в своих телах, так и для разлучившихся с ними смертию и находящихся в мире загробном – духовном.

Второе основание единения, союза, отношения и общения миров настоящего с загробным есть самое духовно-нравственное царство. Царство, Церковь, общество нельзя представить себе, чтобы духовно-нравственные существа, его составляющие, не были в единении, союзе, отношении и общении с Владыкою своим Богом и между собою. Члены сего царства – ангелы и души, пребывающие еще в теле на земле или уже разлучившиеся с своими телами, все равно, где бы они ни находились: на земле или в загробной жизни, – невозможно, чтобы не были в общении между собою. Разобщение для них – невозможно. Одна природа духовно-нравственных существ, один закон, одна цель бытия и деятельности, одни обязанности – все доказывает неизбежность союза и общения.

Третье основание единения, союза, отношения и общения миров настоящего с загробным есть бессмертный дух и его свойства: любовь, сочувствие и др. Любовь христианская, по учению святого апостола Павла, бессмертна (1 Кор. 13, 8). На земле живет в сердцах, живет любовь и за гробом.

Четвертое основание единения, союза, отношения и общения миров загробного с настоящим есть свидетельство самого слова Божия – Священного Писания. «Вышний Иерусалим… есть мати всем нам», – учит святой апостол Павел (Гал. 4, 26) и «несте странни и пришельцы, но сожителе святым и приснии Богу: наздани бывше на основании Апостол и пророк, сущу краегольну Самому Иисусу Христу» (Еф. 2, 19–20).

Вот четыре основания, на которых Святая наша Церковь утверждает свое учение о духовном неразрывном союзе и общении живущих на земле – мира настоящего, земного с перешедшими в жизнь загробную, с миром духовным (Догматическое богословие архимандрита Антония, с. 2, 48).

Первое основание: Господь Иисус Христос, Его благодать и святая вера

Все человечество, не одни просвещенные и образованные, но и самые необразованные и дикари, составляющие нижайшую ступень человечества, веруют, что умершие их живут за гробом. Но какое их сознание загробной жизни? Как они себе ее представляют? Какое отношение они имеют к умершим? Каковы их союз и общение с умершими? Все это представляется ими в самых грубых формах, соответственных их развитости. Сколько нелепых понятий относительно умерших есть не только у диких, но и у нас – христиан! В естественном состоянии своего падения человек лишен органа для непосредственного принятия внушений Святаго Духа; человек резко отделен крепкою преградою, дебелостию чувств от мира духовного. Одна только вера Христова стала для нас органом сообщения с миром невидимым, духовным, загробным. Знают дикие, что мертвые живут за гробом, но не знают своих отношений к ним, не знают, в чем состоят союз и общение с ними. Вера же Христова нам все это открыла. Она открыла нам истинного Бога, открыла тайну нашего спасения, открыла нам нашего Спасителя и Ходатая за грешных, открыла нам два загробных состояния; требует от нас, чтобы мы искали блаженной вечности и для себя и для других, для живых и усопших. Вера указала и средства, которые мы должны употреблять для спасения себя и других, живых и умерших. Итак, основанием нашего союза и соотношения с умершими есть Христос, Его благодать и святая вера. Нам нужно только покорить разум в послушание веры Христовой – и мы, и наши умершие будем спасены. Иже веру имет – спасен будет, учит Иисус Христос. Только одною верою можно видеть будущее. Вера есть око, которого кругозор простирается за пределы видимого, и невидимое является пред ним видимым, и будущее, как настоящее. Вера требует от нас любви, искания Царствия Божия, ношения тяготы ближнего, готовности к исходу на всякий час, горняя мудрствовать, а не земное; все эти требования веры отвлекают ум и сердце от временного и устремляют к вечному, устремляют туда, где наша жизнь и спасение, где живут бессмертною жизнию опередившие нас наши отцы, матери, братья, сестры, супруги, друзья и знакомые. Вот куда вера Христова призывает ум и сердце бедного странника, не расторгая союза и отношения духовного между живыми и умершими.

Бессмертная любовь не гаснет; сердце предчувствует скоро встретить предмет, дорогой ему. Вера соединяет настоящее с будущим, видимое с невидимым. Вера соединяет человека с Богом невидимым и со всеми духовно-нравственными существами, соединяет невидимо, духовно.

Учитель языков учит так: «Живем ли – для Господа живем; умираем ли – для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, – всегда Господни» (Рим. 14, 8). Следовательно, как живые, так и мертвые – Господни; как первые, так и вторые имеют одного Господа Иисуса Христа, Спасителя человеков, в Него верующих. Естественно заботиться о своем спасении; но оно совершится, если будем иметь в виду и спасение усопших, возлюбленных Господом. «Сие бо да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5; 3, 8–9), учит апостол Павел. Что же это такое должно быть в нас подражательное Христу? Он есть вечный Ходатай пред Богом Отцом за каждого грешника. Вот это-то ходатайство должно быть и в нас во Христе за всех и каждого, как за живых, так и за умерших. Этого от нас требовал и требует Христос, говоря: любите друг друга так, как Я возлюбил вас, и ищите Царствия Божия себе и всем людям. Тяжесть наших грехов взял на Себя Иисус Христос, и мы, как учит апостол, обязаны тоже носить друг друга тяготы, и таким образом и исполним закон Христов. Что может быть тягостнее для человека, как не его грех! Итак, можем и по заповеди должны принять живое, деятельное участие в судьбе почившего, для спасения которого и Христос вочеловечился. Своею истинною верою должно усвоить почившему Христа так, как восприемник при крещении усваивает крещаемому Христа и Его благодать.

Хотя для почившего в Боге твоего усопшего и прошло время духовного сеяния, но он как член Христова тела – Церкви – еще открыт и доступен для духовных и благодатных влияний со стороны и посредством живущих чад Святой Церкви. Как же, каким способом почившего сделать Христовым, присвоить ему благодать спасения? Точно так, как восприемник при крещении ручается за веру крещаемого и своим ручательством открывает свободный путь благодати святого крещения, или как здоровые молятся о здравии болящего, или взрослые – за младенцев. Во всех случаях за веру просящих дается благодать тому, о ком ходатайствуем. Так и за умершего пусть будет действовать наша вера, которая и привлечет к нему благодать Христову.

Вот какие условия необходимы для веры молящегося, чтобы усвоить спасительную благодать Христову умершему:

1) Верую, Господи, что Ты Христос, Сын Бога живаго, пришел в мир не для праведных, а чтобы спасти грешников, следовательно, для спасения и моего усопшего, первого из грешников. 2) Верую, Господи, что Ты взял на Себя грехи всех в Тебя верующих: следовательно, взял на Себя грехи и моего усопшего. 3) Верую, Господи, что Твое слово истинно и обещание – неизменно. Ты сказал: просите, и дастся вам; я прошу милости усопшему. Для Тебя это – возможно, и прошение мое согласно с Твоим желанием всех спасти, потому что не хочешь смерти и погибели грешников. 4) Полагать души свои за спасение ближних Ты заповедал. Моисей и Павел желали быть исключенными из числа избранных, чтобы только спасти своих, и я умоляю Тебя, Господи, пусть уже лучше погибну я один, да спасутся мои усопшие, за которых Ты пролил Свою бесценную кровь. Они дороги Тебе, и за спасение их приношу Тебе себя в жертву. 5) Все, что могу, по повелению Твоему, при помощи Твоей благодати, а без которой ничего не могу, готов исполнить все, да спасется усопший. Не Ты ли, Господи, сказал, что нам, грешным, немощным, принадлежит одно только желание добра, а исполняешь уже его Сам Своею благодатию. Верую, Господи, что надежда на Тебя – непостыдна. Ты и у Тебя спасение моего усопшего. 6) Жена хананейская вполне веровала, что Ты, Господи, ежели только захочешь, можешь исцелить от беснования ее дочь; и я верую, Господи, ежели только захочешь, и моего усопшего можешь помиловать, спасти и избавить вечной муки, восполнив недостающее для спасения в усопшей душе Своею благодатию и уврачевать ее раны греховныя. «Молитва веры исцелит болящего», – свидетельствует святой апостол Иаков (Иак. 5, 15). 7) Верую, Господи, что Ты умер за всех в Тебя верующих: я верую, что Ты в Своей смерти заключил и смерть Твоего раба, моего усопшего, и потому даровал ему вечную жизнь, уничтожив вечную его смерть Своею смертию, и в Себе Самом открыл воскресение, жизнь и покой ему. 8) Не Твои ли слова. Господи: «Так Бог возлюбил мир» – людей (Ин. 3, 16), следовательно, верую, что и мой умерший возлюблен Тобою. Возлюбив мир, Бог послал Тебя, Единородного Своего Сына, да не судишь, а спасешь (Ин. 3, 17; 12, 47). Мои ум и сердце вполне покоятся в Тебе, Сладчайший Иисусе, Сыне Божий, что Ты взял на Себя грехи моего усопшего; для его спасения пришел, за него восшел на крест, за него пострадал, за него умер. Воскрес, вознесся на Небо и сидишь во всей Своей славе одесную Отца, ходатайствуя крестными язвами за моего усопшего как виновника Твоих страданий, Господи, и потому спасенного Тобою.

Господь Иисус Христос взял на Себя всю тяжесть грехов верующего человечества и нам дает благодать носить тяготы друг друга. Следовательно, мы можем с полною верою принимать участие в загробной жизни усопших. Сочувствуя загробному состоянию опередивших нас своим переселением, мы обязаны стремиться к улучшению их состояния во Христе Иисусе, пришедшем на землю для их спасения. «По Мне гряди» (Лк. 9, 59) – слова, сказанные живому на прошение его прежде похоронить отца. Вот единственное средство помочь умершим. Жизнь живых без Христа, жизнь не в духе Христовом не улучшит состояния умерших.

Апостол Павел советует в деле ходатайства за других, как за живых, так и за умерших, подражать ему, как и сам он подражал Христу: «молилбыхся бо сам аз отлучен быти от Христа по братии моей» (Рим. 9, 3), сию молитву простирал даже за Неверов. Вот до какого самопожертвования должна доходить наша любовь к ближним, как к живым, так и к умершим. Должно полагать души свои за спасение других, как живых, так и мертвых. Итак, будем же молить Господа, чтобы Он нам явил милость, помиловав усопших.

Умершие будут покойны и довольны нами, оставшимися еще на земле, когда мы любовь к ним выразим не словом только, а самым делом, истинною нашею жизнию. «Чадца моя, не любим словом ниже языком, но делом и истиною» (1 Ин. 3, 18), учит нас святой апостол любви Иоанн. Любовь наша к умершим должна соответствовать любви Господа к нам: «Любите друг друга так, как Я возлюбил вас»; любите до положения жизни вашей за спасение ближнего, как и Я умер за спасение ваше, так и вы любите (Ин. 15, 12). Наша любовь к усопшим соразмеряется нашею любовию к Господу. Ежели веруем в Господа, то должны верить, что и умершие живут. Ежели любим Господа, то должны любить и живущих в загробной жизни. Эта заповедь о любви не разделяет живых с умершими, но соединяет, как учит апостол Павел: «Любовь никогда не перестает» (1 Кор. 13, 8).

Второе основание: жизнь и порядок нравственного развития

Возможно ли представить себе царство, общество, дом, семейство, в которых члены, существа духовно-нравственные, были бы совершенно разъединены, разобщены, существуя независимо друг от друга и не зная один другого? При таком условии невозможно быть семейству, обществу, народу, царству. Ежели невозможно разобщение в нравственном царстве, то, значит, существует союз, взаимное отношение и общение между членами его.

Святой апостол Павел, желая эту истину показать осязательно, сравнивает духовно-нравственное царство с нашим видимым телом и союз и общение членов духовно-нравственного царства с союзом и общением членов нашего тела. Состояние членов нашего тела взаимно зависит один от другого. Члены тела, завися друг от друга, помогают один другому: ежели страждет один член, с ним и прочие болят; ежели же радуется один член, с ним веселятся и остальные члены (1 Кор. 12, 26). Болеет ли член семейства, ему состраждут и прочие. Неустройство обществ, сословий вызывает участие других обществ; горестное состояние государств заставляет думать о помощи и другие государства. Как перешедшие в загробную жизнь все же остаются живыми членами живого тела Христова, то из сказанного заключаем о тесном внутреннем союзе и взаимном непрерывном отношении миров загробного с настоящим; непрерывный внутренний союз и взаимное общение живых с умершими невидимо, духовно продолжаются; иначе и быть не может.

Где жизнь, там и деятельность, развитие. А где нет жизни? Жизнь на земле, жизнь и за гробом. Состояние и судьба усопших душ находятся во внутреннем союзе и во взаимном соотношении с жизнию и деятельностию живущих на земле. Деятельность, дела связывают настоящее с прошедшим и с будущим. С прошедшим как следствие предыдущего, а с будущим как основание для последующего. Дела связывают земное с загробным, связывают нас, живых, с усопшими. В нашей деятельности отражается прошедшее, настоящее и будущее: и слава, и вечная память положившим доброе начало развитию известного предмета! Слава и вечная память бросившему доброе семя в непрерывное нравственное развитие! Усопшие посеяли, а мы пользуемся плодами их умственной деятельности. Понятно, что настоящая деятельность имела своих основателей – наших предков, которые потому и поныне живут среди нас духом в своих делах.

Пребывающие на земле развивают идеи своих предков или борются с понятиями для искоренения их. Хорошо, ежели развивается доброе семя, и настоящее поколение вкушает плоды добрые, то добрая слава и вечная память почившим предшественникам; Господь воздаст им и каждому по делам. Настоящая деятельность в духе Господа Иисуса Христа есть плод трудов почивших, и их вечный покой – несомненен.

Бессмертна душа – бессмертны и ее дела. Почившие начали дело, мы его продолжаем, а наши потомки будут продолжать развитие еще далее. Разве не живет среди нас Моисей в своих пяти книгах? Разве чрез них до сих пор не благотворит нам? Он будет благодетелем всего будущего верующего потомства до Второго пришествия на землю Христа. Разве не одно и то же значение имеют для нас, живых, живой наставник на земле и из загробного мира Моисей? Разве не равно благотворит нам первый и другой? Разве не одинаковою благодарностию мы делаемся обязанными к тому и другому? Разве не одна и та же цель обоих – научить нас? Итак, живут для нас и среди нас (как сами святые выражались, обещаясь пребывать с нами духом) святые апостолы, пророки и мученики и все святые своими делами. Живут в своих творениях великие учители Церкви, и мы обязаны учиться и учимся у них. Еще до сих пор живут среди нас, и мы беседуем с Соломоном, Сократом и Платоном о мудрости.

Не вкушает ли настоящее поколение плодов умственной деятельности великих людей? Разве не у них учимся и не их учение развиваем? Фридрих Великий, Наполеон I – ученики Александра Македонского и Юлия Цезаря. Архимед положил начало нынешней механике, и астрономия чтит вычисления Птолемея. Это благодетели человечества. Они благодетельствовали, благодетельствуют до сих пор и будут благодетельствовать до скончания мира. Это благодетели человечества, но есть и враги человечества.

Сам Бог свидетельствует, что весь мир во зле лежит, и потому есть люди, которые борются со злом и его побеждают, а есть и такие, которые побеждаются злом, становятся его пленниками, рабами, и как ревнители зла являются любителями нравственных беспорядков, противниками истины, врагами человечества. Они сеют прикрытое зло в обществах и в отдельных лицах. В каждом злом событии видны настоящие делатели, развившие и развивающие идеи своих развращенных лжеучителей, следовательно, участвуют здесь духом и начальники сего зла. Нравственные беспорядки причиняют вред и нравственный, и материальный отдельным лицам, обществам, государствам и всему человечеству. Настоящую деятельность составляют и дальнейшее развитие их безнравственных идей, и борьба со злом. Настоящее поколение, и развивающее и борющееся, видит умерших злодеев живыми в их кознях.

Враги жизни семейной, общественной, государственной, вообще враги религии желают разрушить основы христианские. Они злодействовали своим учением и жизнию, злодействуют и поныне в своих последователях и будут злодействовать в мире до его конца. Злодеи злодействовали, быть может, и не предполагали, какие ужасающие плоды произрастут в следующих поколениях. Горькое наследство досталось от таких предков. Не добрая память, а проклятие таким умершим. Могут ли они иметь покой в Господе мира и любви? Только с окончанием мира кончится как злое, так и доброе воздействие мира загробного на земной. Последнего не станет, и вся, как добрая, так и злая деятельность ограничится пределами рая и ада. Таков нравственный закон развития.

Имея среди себя и добрых, и злых людей, и в жизни встречаем и доброе, и злое начало. Настоящему поколению принадлежит усовершенствовать доброе, попирая злое. После того понятно, что ревнители добра, развивая и насаждая добро, еще на земле вкушали небесные плоды; и по переходе за гроб их встретили награды – вечный покой. Радости небесные должны все более и более увеличиваться от постепенного возрастания на земле посеянного ими добра. Благоденствие во Христе живущих призывает все более и более на умерших благодетелей милости Божий. Добро растет на земле, и в соответствии ему растет и слава усопших на Небе. Так точно и наоборот: зло на земле не может доставить покой за гробом посеявшим его. Оно растет на земле, производит нестроения, и в соответствии ему и за гробом для основателей его развиваются до бесконечности мучения. Невозможно, чтобы зло дало своему основателю за гробом радость небесную. Закон развития в его естественном ходе на земле: новое поколение или развивает идеи предков, или борется с понятиями прошлого; дети следуют и развивают начала родительские; пример покойного друга достоин подражания и т. д. Внутренний же союз и взаимное соотношение между состоянием и судьбою почивших и жизнию живых, или между мирами загробным и земным, состоят в том, что все святые и все добрые души за гробом скорбят при нашей земной греховной жизни, скорбят, что дух их не нашел в нас своих последователей, что не следуют примеру их жизни, что их учение отвергается, что мало сочувствующих им. Будучи на земле, они страдали душою, видя неправды, и сколько было сил противодействовали им и жертвовали покоем и жизнию за истину. И теперь, не видя конца нравственному злу, они, по свидетельству тайнозрителя, вопиют на небе к Богу на презрителей истины так: «Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Апок. 6, 10)

Ежели прискорбна святым и добрым душам, в загробном мире пребывающим, наша безнравственная, неправильная жизнь на земле – жизнь не в духе Христовом, то что же сказать о загробном состоянии тех душ, которые ожидают от живых себе помощи?

О бесполезности молитвы Господь учит: «Устами чтут Меня, а сердце далече!» (Мф. 15, 8; Мк. 7, 6) Так мы молимся: «Упокой, Господи, души усопших раб Твоих!» Но могут ли усопшие отцы, матери, супруги, братья, сестры, друзья и знакомые упокоиться в Господе, когда мы, живые их дети, супруги, братья, сестры, друзья, живем, то есть мыслим и действуем, не в духе Христовом? Какая радость, утешение умершим родителям от дурных детей? Подобное же упокоение получат братья, сестры, супруга, ближние от живых своих детей, братии, сестер, супругов, друзей, не знающих Христа и Его святой воли. Что может быть ужаснее адского состояния? Однако, по словам Господа, и при таком горестном положении несчастный богач скорбел душою о жизни своих братьев на земле. Жизнь братьев производила эту скорбь, следовательно, не было бы этой скорби, ежели бы они жили богоугодно. Итак, мы можем нашею жизнию доставить умершим или покой, или скорбь. Наше богоугодное житие есть развитие духа усопших добрых отцов; мы дополняем их меру (Мф. 23, 32), и они духом с нами. Наоборот, наша греховная жизнь есть развитие духа усопших злых отцов, и мы дополняем их меру, но дух добрых отцов не с нами, он смущен, беспокоен о погибели душ, попирающих добрые начала.

Чтобы не прервать союза и соотношения с умершими добрыми, последуем их примеру во всем. Станем развивать их добрые идеи, пресекая и разрушая все им противное. Так будем с ними в союзе, а вместе с тем, пресекая зло, мы тем самым благодетельствуем тем умершим, которые оставили после себя эти злые корни. Истребляя зло, заглушаем глас проклятия, и этим мы способствуем к очищению и упокоению и последних умерших, сделавшихся причиною неумышленного или сознанного зла. Только «просите, и дано будет вам; ищите, и найдете» (Лк. 11, 9; Мф. 7, 7), научал нас Сам Источник жизни. Недаром сказано: «просите, молитесь», ибо одна благодать Христова, как ни щедра, ни могущественна, но одна без нас и нашего участия ничего не делает ни для нас, ни для усопших. Только верующему и просящему все возможно (Мк. 9, 23); «буди тебе якоже хощеши» (Мф. 15, 28). Радуются праведные и все добрые души при нашем нравственном исправлении. Как умершие отцы были добрые и злые, то пребывающие на земле дополняют меру своих отцов, так что умершие еще духовно действуют в живых, между которыми растет плод и дух отцов их.

Третье основание: бессмертный дух человека

Любовь, соединяющая нас здесь, на земле, часто до готовности жертвовать жизнию за любимое лицо, остается ли неизменною за гробом? Короче: любят ли перешедшие в загробную жизнь нас, еще пребывающих на земле? Ежели любовь царствует за гробом, то в чем выражается, и какое сочувствие мира загробного к настоящему? Какое может быть сочувствие между родными, разлученными неумолимою смертию? Какое должно быть сочувствие мертвым со стороны живых? Бессмертный дух, присущий пребывающим на земле (живым) и переселившимся в духовно-загробный мир, проникающий всю природу человека, и душу и тело, наполняет первую (душу) своими бессмертными свойствами, из которых главнейшие – любовь и сочувствие.

Любовь, сочувствие и все силы души не оставляют ее и в новой жизни за гробом, иначе она перестала бы быть душою; а следовательно, усопшие любят живых и сочувствуют им.

Сочувствие есть плод любви и есть живое принятие к сердцу состояния ближнего. Апостол Павел свидетельствует, что любовь бессмертна, «николи же отпадает» (1 Кор. 13, 8), а следовательно, состояние умерших (их покой или беспокойство) – в неразрывном внутреннем соотношении с жизнию живых. Говоря о членах нашего тела, вместе с тем апостол говорит и о членах тела Христова – Его Церкви. Всякий опытно убежден в том, что члены его тела служат, помогают, сочувствуют один другому; точно так же и люди, где бы ни находились, составляющие один дух и одно тело, должны служить, помогать, любить и сочувствовать один другому. Ежели только душа не потеряла Божественной любви, то где бы она ни была, за гробом ли или еще в теле на земле, не может не принимать живого, деятельного участия в состоянии душ, ей близких, где бы они ни находились. При таком условии мертвые сочувствуют живым, и живые обязаны сочувствовать мертвым. Живые и мертвые как члены одного духовного тела Христова, по учению святого апостола Павла, находятся во взаимном между собою сочувствии, потому что связаны «николи же отпадающею» бессмертною любовию. Мертвые сочувствуют живым и живые сочувствуют мертвым. Если один член болит, с ним и все страждут; и если радуется один – и все члены веселятся. Вот учение святого апостола Павла, что мертвые любят живых и сочувствуют им.

Добродетель, имея Божественное, неземное начало, отражаясь в совести своего делателя, веселит душу радостию небесною. Умершие сочувствуют нам и радуются вместе с нами, так точно, как святые ангелы веселятся на небе о кающемся грешнике, находящемся в подвиге добродетели. Вот и учение Самого Спасителя о сочувствии мира духовного состоянию людей, пребывающих на земле (Лк. 15, 10).

Ежели духовный, загробный мир радуется вместе с духовно веселящимися на земле, то и наоборот: при нашем ожесточении, греховной и нераскаянной жизни, при нашем нечестии скорбит духовный мир; скорбят святые ангелы, скорбят святые, скорбят наши усопшие родственники, что видно из участия богача в аде, которое он принимал в судьбе оставшихся на земле родных его братьев. Евангелие свидетельствует, что в момент смерти Господа Иисуса Христа солнце померкло, земля потряслась, завеса церковная раздралась; в момент смерти, которая попрала вечную смерть верующих в Него, многие святые, прежде усопшие, воскресли, вышли из своих гробов и явились многим живым в Иерусалиме. Такое событие в нравственном мире – смерть Господа Иисуса Христа – вызвало участие всего Его творения. Миры духовный, загробный и физический сочувствовали таинственной смерти Богочеловека.

О воскресении мертвых в момент смерти Господа архимандрит Феодор (Бухарев) пишет: «Что привлекло этих воскресших святых во святый град Иерусалим и заставило явиться многим живым? Не глубокое ли участие к бедному народу, не познавшему своего Избавителя? Не стремление ли вошедших в радость Христова Воскресения отцев поделиться этою радостию по возможности и со своими живыми детьми?» (Его слово о усопших, с. 62)

Не сочувствовала ли умершая жена священника его гибельному положению, когда явилась ему с того света, чтобы вразумить несчастного, стремившегося к погибели (читай «Явление умерших», ч. II).

Пред Богом все живы; следовательно, и загробная жизнь, равно как и настоящая, составляет развитие душевных свойств и расположений. Загробная жизнь есть продолжение развития земной жизни и должна развиться так, как плод развивается из зерна свойств и расположений душевных на земле.

Где любовь – там и сочувствие. За гробом живет бессмертная любовь в царстве любви, а с любовию неразлучно и сочувствие к любимому; сочувствие к меньшим своим братиям, к нам, еще странствующим на земле. Так сочувственно состояние мира загробного с состоянием настоящей жизни. Святые ангелы, все святые и все умершие еще несовершенные, сочувствуя нам, принимают в нас живое участие; и мы с своей стороны можем сочувствовать загробному их состоянию и своею жизнию способствовать или препятствовать улучшению загробного состояния несовершенных и совершенных. Итак, дух человеческий со всеми его свойствами (любовь) служит основанием внутренней неразрывной связи и тесного взаимного соотношения между всеми членами Христовой Церкви, между живыми и усопшими, между мирами загробным и земным.

Ежели таков наш союз и соотношение с миром загробным, то будем же следовать духу Христову, да будет же царствовать в нашей жизни любовь к истине небесной, да будет мудрствоваться в нас то же, что и в Виновнике нашего спасения.

Определение единения, союза, отношения и общения миров загробного с земным

Рассмотрев основания единения, союза, отношения и общения между мирами загробным и земным, скажем, в чем же состоят единение, союз, отношение и общение.

Вера производит единение, единомыслие. Она соединяет человека с Богом, соединяет и все нравственные существа (ангелы и души), как свидетельствует святой апостол Павел: о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных, земных и преисподних (Флп. 2, 10). Едино стадо ангелов и человеков; небеса радуются с ангелами и земля веселится с людьми, учит наша Православная Церковь.

Вера соединяет людей так тесно, внутренне, духовно, что они имеют как бы одну душу и одно сердце, как и было у первых христиан. Такое соединение христиан, основанное на вере Христовой, никогда и ничем не разрывается, ежели только члены такого соединения не изменят деятельной вере. Вера христиан, живых с умершими, одна. Мы веруем в Господа нашего Иисуса Христа, веруем в загробную жизнь или блаженную, или мучительную; и умершие, когда были на земле, в то же самое веровали. Мы, живые, ожидаем воскресения тел обновленных и соединения их с душами для вечной жизни; и усопшие ожидают того же. Предмет веры один и тот же для живых и умерших. Следовательно, вера приводит к единению загробный мир (усопших) с настоящим (с живыми).

Божественная любовь, одно из свойств бессмертного человеческого духа, производит союз. Такой нерасторжимый союз человека с Богом заповедан ему от Бога: «Возлюбиши Господа Бога твоего… всею душею твоею» и т. д. (Мк. 12, 30)

Из союза нравственных существ с Богом следует союз любви и между нравственными существами (ангелами и душами). Бог требует от людей истинной взаимной любви: любите друг друга так, как Я возлюбил вас. Тот только любит Меня, кто любит ближнего своего. Следовательно, союз человека с Богом тесно соединен с союзом человека с человеком. Итак, все нравственные существа: ангелы, души и люди – находятся в неразрывном союзе. Сего союза и смерть не в силах расторгнуть, потому что союз любви есть закон Господень. Бессмертная любовь соединяет вечным союзом загробный мир с настоящим. Союз любви смертию не только не ослабляется, но даже еще более укрепляется. Образ любимого лица, перешедшего в загробный мир, живет в нас, живет в уме и сердце нашем. В каком союзе мы находимся верою со Христом, в таком же союзе верою мы находимся и с нашими умершими. Живой союз любви соединяет всех членов Церкви Христовой, Церкви воинствующей на земле с членами Церкви небесной на небеси и с членами преисподней.

Нравственные существа имеют обязанности к Богу, которые и составляют их отношение к Богу. Относительно друг друга они имеют и права, и обязанности, которые составляют их взаимные между собою отношения. Пребывая на земле, мы находимся друг ко другу, общество к обществу, государство к государству в известных отношениях. Эти отношения, особенно для соединенных единством веры Христовой, не прекращаются и тогда, когда одно из соединенных лиц переходит в загробную жизнь. Отношения и в этом случае не прекращаются, но принимают только другой вид, характер, соответственный образу жизни переселившегося; образу жизни переселившегося потому, что и отшедшие туда – живы. А как живые с умершими пребывают в единении и союзе, то первые имеют обязанности ко вторым, значит, загробный мир находится с настоящим земным во взаимном соотношении.

Исполнение обязанностей производит общение. Нравственные существа, исполняя свои обязанности к Богу, находятся в общении с Богом. Исполняя взаимные свои обязанности, они находятся в общении между собою. Молитва ко святым приводит живых в общение с ними. Исполнение обязанностей к умершим приводит живых в общение с умершими. Молитва и благотворение живых за умерших производят общение. Итак, загробный духовный мир находится в общении с настоящим земным. Нравственное богословие излагает все эти отношения духовно-нравственных существ к Богу и взаимно между собою, излагает обязанности духовно-нравственных существ.

Степень или сила нашего союза и общения с умершими определяется силою веры. Чем выше и совершеннее вера, тем живее союз и общение настоящего мира с загробным. Ежели нет союза любви с ближними – нет союза любви и с Богом; не любящий ближнего как может любить Бога? – учит святой апостол Иоанн (1 Ин. 4, 20); «Мне сотвористе!» – скажет Господь на суде. Следовательно, союз с Богом вполне выражает союз и общение живых с умершими. Ежели не любим умерших, не любим и Господа, любящего умерших как живых членов Своей Церкви.

Итак, хотя мы разлучаемся на время видимо телом, но невидимо духом пребываем в неразрывном союзе и взаимном общении, ежели только пребываем в союзе и общении с Господом нашим Иисусом Христом.

Мертвые, пребывая в союзе и общении с Иисусом Христом, как свидетельствует святой апостол Павел, говоря: «О имени Иисусове всяко колено поклонится небесных, земных и преисподних», пребывают в союзе и общении и с живыми, особенно близкими их сердцу и с которыми на земле были связаны особенными узами любви, освященной Господом. Ежели же усопшие не в союзе и общении с Господом, не единоверны с живыми, не христиане, то не может быть и общения с живыми, а равно и живых с ними. Тогда видимою смертию навсегда прерывается всякое общение живых с усопшими. Усопшие в Господе в союзе и общении с живыми и со своей стороны уже не могут расторгнуть союза и общения с ними; живые же могут или ослабить силу союза и общения с мертвыми, или и вовсе нарушить. От слабости веры хладеет любовь; с охлаждением любви забывают обязанности к умершим, а с забвением обязанностей прекращается и общение живых с умершими.

Итак, единение, союз, отношение и общение наше с почившими смертию их не прекращаются, лишь бы только мы, оставшиеся на земле, их произвольно не расторгли. Умершие всегда пребывают с нами своим духом, и мы, живые, верою всегда можем видеть наших усопших и слышать их голос (Надгробное слово архиепископа Рижского Платона. Странник, 1864 г., февр., с. 139).

Можно быть далеко и близко к умершему. Чем сильнее любовь к умершему, тем сильнее и наша молитва о нем, тем ближе и умерший к нам. Молитва веры до такой степени может приблизить к нам умершего, что мы сами почувствуем его приближение, почувствуем дыхание души его около нас. Во время молитвы преимущественно сердце сердцу подает весть (протоиерея Путянина поучения, с. 263).

Видимое выражение единения, союза, отношения и общения миров загробного с земным

Ежели отношение составляет права и обязанности, а общение – исполнение их, то, разумеется, это исполнение должно выражаться физически видимо, чувственно, в известной деятельности. Значит, единение, союз, отношение и общение между мирами загробным и земным должны являться видимо, чувственно, выражаться физически.

Как невидимая душа с ее невидимою деятельностью (мыслями, желаниями и чувствованиями) проявляется видимо во внешней деятельности, точно так же и ее единение, союз, отношение и общение с невидимым миром здесь, на земле, выражаются в известных физических действиях, обнаруживающих ее союз и общение с загробным миром. Понятно, что союз и отношение между духами выражаются духовно, сообразно их природе; но связь и отношение духа с телом должны выразиться сообразно природе их не только духовно, но и телесно. Чем выражаем мы, что любим друг друга, что исповедуем единую веру? Делами.

Деятельность внутренняя (мышление, желания и чувствования), принадлежащая собственно душе, выраженная словом, делом, составляет внешнюю деятельность человека или дела его. Дела суть видимое выражение связи и общения видимого с невидимым, земного с загробным, духовного с телесным, настоящего с прошедшим и будущим, человеческого с Божественным или вражеским, человека с Богом и Его ангелами и со всеми святыми, или человека с диаволом и с его адскими силами и с погибшими душами. Потому дела наши носят на себе характер той или другой загробной области, райской или адской.

Вечность есть непрерывное и некончаемое продолжение бытия. Человек, получив жизнь в утробе матери, вступил в вечность. Источник жизни – Бог. «Аз есмь жизнь», – учил Господь Иисус Христос. Жизнь души есть соединение ее с Богом; следовательно, наоборот, – без Бога душа мертва. Тело живо от пребывания в нем души; а душа жива от пребывания в ней Бога. Смерть тела есть разлучение с душою; смерть же души – удаление от нее благодати. Итак, в живом теле может быть или мертвая, или живая душа. Загробное состояние есть продолжение земного бытия: или блаженного – жизни, или скорбного – смерти. На земле жизнь в Боге и Его благодати полагает начало будущей блаженной вечности, а жизнь вне Бога, без Бога и Его благодати полагает начало адской вечности. Итак, настоящее находится в тесной связи и соотношении с будущим и служит верным видимым знаком союза и общения живых с умершими. Союз и общение живых с умершими дают особенности настоящему, которых нет там, где нет союза и общения. Жизнь всех угодивших и угождающих Богу носит на себе признак союза и общения их с загробным миром. Наша будущность зависит от настоящего. Вера, соединяя настоящее с будущим, земное с небесным, производит на земле земных ангелов, небесных людей, а безверие – живых мертвецов. Воскресший на земле духом – воскрес и для вечности, а умерший на земле духом – умер и для жизни вечной.

Свойство, характер всякой души непременно должны иметь себе соответственное состояние (доброе или злое) в загробной жизни. Это – неоспоримая истина. Сколько состояний райских, столько должно быть и на земле блаженных состояний душ, соответственных райским. Райских обителей, по словам Господа, много; следовательно, должно по справедливости заключить, что и адских затворов также много. Сколько адских затворов, столько и злых состояний душ на земле. Об этом соответствии загробной жизни с настоящею Сам Господь учил, что «царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21); а следовательно, в других людях, ежели не Царствие Божие, то ад внутри. Особенное настроение душ, наследующих Царствие Божие, и особенное – узников ада. Первых характер – правда, мир и радость о Духе Святом, а вторых – злоба и ненависть. Итак, обитатели рая и ада имеют на земле себе соответственные, схожие, одинаковые характеры душ.

Таких загробных состояний, как райских, так в адских, по свидетельству Третьей книги Ездры и святого Амвросия Медиоланского, семь. Это седмеричное число загробных состояний соответствует таковому же числу судов Божиих, в мире совершающихся. Быть может, и седмеричное число смертных грехов (зависть, гордость, любоимение, плотоугодие, чревоугодие, ненависть, леность) соответственно загробным состояниям. Семь состояний рая и семь ада.

Как дух человека открывается и действует в нем своими высшими и низшими сторонами, так точно духи и души, составляющее ныне загробный мир, открываются и действуют высшими (рай) и низшими (ад) своими сторонами на мир земной.

Деятельность наша, в которой участвует загробный мир, ясно выражает наше единение и общение с духами и душами невидимого мира.

Все язычество представляет нам союз и общение человека с духами злыми чувственным образом, христианство же – хотя невидимый, но духовный союз и общение с добрыми духами и душами чрез Господа Иисуса Христа; а особенные подвижники христианства были и в чувственном общении с духами и душами добрыми, святыми и видимо, чувственно боролись с духами злобы.

Настоящее есть верное выражение союза и общения живых с умершими. Всмотритесь в жизнь отдельных лиц, семейств, обществ, народов – и вы узнаете наверно их союз и общение с загробным миром, увидите, существует ли союз и общение или нет, и даже определите степень их.

Рассмотрение истины союза и общения мира духовного с земным заключим словами архимандрита Феодора (Бухарева): «При постепенном развитии в земном мире как пшеницы истины и добра, так и плевел лжи и зла, постепенно же, для решительного жребия вечной жизни, созревают в загробном мире, как плод в утробе матери, и души усопших, так что с жатвою первых неминуемо разрешится утроба загробного мира и последними, при соответствии всему этому и физического мира (3 Езд. 4, 28–49). Строго соразмерным дружным ходом идут мир загробный, мир земной и даже физический. Вера во Христа, вера живая, деятельная, одушевляемая безграничным человеколюбием Его, делающая нас живыми членами Его живого тела, Церкви, и чрез наше искреннее участие в судьбе усопших и стремление к оказанию им помощи, – такая вера живых спасительна и непостыдна. «Буди тебе, яко же хощеши», – учил Иисус Христос. Спасительна как для живых, так и для умерших» (Слово об умерших, с. 69–70).

Вера спасает и живых и мертвых. Совершенные умершие ходатайствуют за нас – живых, а мы, живые, молим Бога за умерших несовершенных, содержимых во аде. Так благоустроительно совершается наше спасение во Христе, Господе нашем, взявшем на Себя грехи всех верующих в Него, находящихся как в сей, так и в загробной жизни. Он – Бог и Спаситель всех верных Ему.

Единение, союз, отношение и общение миров настоящего с загробным

Человека называют малым миром, в котором такая дивная гармония, согласие частей его. Душа таинственно соединена с телом; духовная природа, соединенная с физическою, находится в теснейшем союзе и взаимном между собою соотношении. Слово Божие свидетельствует о союзе и отношении между душою и телом так: «Сердцу веселящемуся – лице цветет» (Сир. 13, 32); ярость, гнев выражаются видимо на лице и во всем теле; следовательно, при спокойствии духа и тело благоденствует, а при немощах телесных и душа скорбит. Дух человека обнимает и проникает всю его природу, и душу и тело; следовательно, находится в связи и соотношении с ними. Душа – средоточие внутренней жизни человека. При посредстве духа и тела душа вступает в сношение с двумя мирами – высшим и низшим, то есть духовным и земным.

Дух человека знает свое бессмертие, и эта истина глубоко таится в его сознании: следовательно, сознание бессмертия принадлежит всему человечеству, начиная с наших прародителей, которым было известно, что они – бессмертны. Как существам бессмертным и определено было, на случай нарушения своего долга, наказание – смерть. «Дух человека, – пишет архимандрит Феодор (Бухарев), – находится во внутреннейшей связи и живейшем соотношении с телом. Он (дух) открывается и действует высшими своими сторонами в высших и благороднейших органах тела (мыслями – в голове, расположениями в сердце); а низшими (сторонами духа – бессознательно темными движениями и самоощущением жизни) и во всех остальных органах тела. Дух совершенно чужд всякого чувственного протяжения и вещественной сложности; живет духовным порядком самосознания мысли, нравственных движений и расположений. Есть аналогия этому малому миру (человеку) и в великом всемирном составе. Так, мир мысленный и духовный, имеющий раскрыться для нас уже в загробной жизни, находится в непременной связи и соотношении с видимым земным миром, открываясь высшею и светлою своею стороною для земли и живущих на ней, – как именно с горней над нею области (почему и Сам Господь возводил очи Свои горе в молитвенных возношениях к небу – Ин. 17, 1); а низшею и темною стороною в преисподней (или в дальнейших странах земли, по выражению апостола, – Еф. 4, 9); сам, однако, по себе этот мир в небесной и преисподней областях существует и живет порядком, соответственным внутреннему в человеке миру, порядком мысли, любви или злобы, нравственного добра или зла» (Слово о упокоении усопших, с. 66 и 67).

Апостол Павел учит, что не только душа, но и тело продолжает в земле, в самом тлении, жизнь, объясняя эту тайну премудрости Божией семенем, всеваемым в землю. С веществом семени сокровенно соединена сила растительной жизни, и в разложении вещества семени на элементы заключается прозябение, развитие дальнейшей жизни. Так точно, продолжает апостол, и телу покойника присущ дух бессмертный (1 Кор. 15).

Это апостольское учение о жизни тела и по разлучении с душою святой Григорий Нисский объясняет так: «Как в живом человеке духу просто и естественно, при своей духовной несложности, объимать и проникать всю сложность тела, так и по разрешении от тела и при разложении последнего нашему духу, по его природе, столько же удобно и просто быть в сокровенном соотношении со всею разложившеюся сложностию своего тела, пребывая в той или другой области духовного мира».

Все происходящее с телом во время его разложения на элементы, а равно как и по разложении все его прозябение, развитие к новой жизни, ко второму и окончательному соединению с душою, – все это, совершающееся с телом, бывает не без отношения и сочувствия души. Тело созревает для будущей своей духовности; и душа одновременно с телом постепенно созревает для самосознания своей участи, соответствующей земной ее жизни; для самосознания блаженства или погибели вместе со своим нераздельным спутником на земле – телом, теперь уже новым, духовным.

Итак, душа имеет соотношение и сочувствие к своему в земле находящемуся телу.

Дух, не имеющий вещественного протяжения и пребывающий с душою и с телом, есть основание соотношения и участия души к своему прозябающему для вечности телу. Тело в земле, душа в загробном мире зреют для будущности. Первое – для приобретения надлежащей духовности; вторая – для самосознания своего жребия.

Везде жизнь, везде развитие; нет в природе бездействия. В загробной жизни, на земле и в земле прозябение для вечности.

Порядок вещей настоящей, земной, временной жизни как тленной и смертной совершенно противоположен нетленному и бессмертному порядку вещей будущей, духовной, вечной жизни: «Подобает бо тленному сему облещися в нетление, и мертвенному сему облещися в безсмертие» (1 Кор. 15, 53; 3, Езд. 7, 15, 43).

Существа, обитающие в загробном мире, суть: ангелы добрые – в раю, духи злые – в воздушном пространстве, окружающем землю, души святых – в раю, души несовершенных – в аду и души потерянных для Царства Небесного – в геенне.

Вот порядок изложения: сперва рассмотрим единение, союз, отношение и общение духовно-ангельского мира с настоящим. Союз и общение ангелов добрых с миром земным и его обитателями; потом – союз и общение мира земного, настоящего и его обитателей с злыми духами; далее, союз и общение мира настоящего с загробным, то есть живых с усопшими; а как в загробном мире теперь три состояния душ, то и отношение живых к усопшим троякое: 1) к святым совершенным, 2) к несовершенным и 3) к потерянным для Царствия Небесного. И, наконец, покажем примеры действительного явления обитателей мира загробного на земле людям – и во сне, и чувственно.

Союз и общение живущих на земле с миром ангельским вообще

а) С ангелами святыми

Кто не верит в бытие злых духов, тот, разумеется, не может верить и в бытие добрых ангелов, не верит Священному Писанию, а следовательно, сомневается и в бытии Бога. Таковой не верит, что и у него есть бессмертная, подлежащая ответственности душа. Куда поместит он благочестивого, доброго и развратника по смерти?

Для верующего необходимо разум покорить в послушание веры. Не то только существует, что доступно нашим чувствам, но и то действительно есть, о чем свидетельствует вера. Для совершенных в вере христиан и мир духовный делается иногда, в известных случаях, доступным.

Откровение свидетельствует нам, что прежде всего, в порядке творения Божия, сотворены были ангелы. Их неисчислимое множество, и местопребывание их – третье небо (Богословие Антония, с. 96).

Деятельность ангелов – непрестанное славословие Бога, лицезрение Бога и служение Ему в исполнении Его воли. Ангелы суть существа бесплотные, личные, ограниченные, одаренные умом, волею и могуществом.

Мир ангельский, духовный (ангелы и злые духи) действует на душу и тело человека и духовно (мысленно), и чувственно (осязательно). Деятельность человека носит уже на себе характер насельника загробного, духовного мира. Глубокое нравственное падение человека – не то творю, что хочу, но то делаю, что ненавижу, говорил святой апостол Павел (Рим. 7, 15), – его мертвость души и тела, а следовательно, и крайняя грубость, дебелость чувств делают его неспособным к чувственному общению с миром духовным, ангельским, с добрыми ангелами и с злыми духами, за исключением особенных случаев, от воли Бога зависящих.

Непосредственно человек не может быть в общении с духовным высшим миром. Тайна вечности и загробной жизни останется для человека тайною, пока он на земле. Человеку о сем предмете открыто настолько, насколько он принять и вместить может; и являвшиеся к нам из мира духовного и восхищаемые на время туда от земли виденное и слышанное там не могли передать как не могущим понять, вместить и представить себе. Как передать только что начавшему мыслить дитяти все удовольствия жизни и как оно их себе может представить и понять? «Не леть есть человеку глаголати» (2 Кор. 12, 4) – говорил восхищенный некогда до третьего неба апостол Павел.

«Вечность так неизобразима, – пишет епископ Иоанн, – что налагает печать безмолвия на всяк ум и язык здешний. Малое откровение вечности в здешней жизни производит в человеке мертвенное оцепенение всех чувств и органов телесных» (его «Тайна смерти». Домашние беседы, 1869 г., выпуск 48).

Однако чем человек и в настоящее время будет все выше и выше восходить в духовном совершенстве, тем более и яснее открывается с ним общение невидимого мира. Следовательно, и ныне возможно и есть общение человека с невидимым миром.

Ежели же природа, цель бытия и действия и законы обитателей обоих миров одинаковы, то возможно, хотя и не так легко, и общение между мирами духовным, загробным, и настоящим, земным. Что было бы за царство, какой это был бы дом, в которых члены не имели бы никакого друг с другом соотношения? Ежели не было бы никакого между нравственными существами соотношения, то как бы могли ангелы радоваться о кающейся душе на земле? Падением Адама непосредственное общение с миром духовным кончилось, осталось только общение опосредованное. Члены нравственного царства не разъединены так, чтобы не знали совершенно друг друга.

По свидетельству святого Иоанна Богослова, число добрых ангелов – две трети, и они действуют на душу и тело человека; а как душа и тело находятся во взаимном отношении между собою, то человек душою и телом может быть в союзе и соотношении с добрыми ангелами. Грешники отдаляют от себя своих ангелов, тогда как праведные, богобоязненные и подвигами христианскими очистившие свои чувства находятся в союзе и непрестанном соотношении с ангелами света, а иногда и в чувственном общении. С злыми же духами у них нет ничего общего, кроме одной борьбы за истину, борьбы невидимой, духовной, мысленной, а иногда и чувственной.

Святые ангелы являлись и во сне и чувственно святым угодникам Божиим и людям добродетельным, возвещая им волю Божию.

О союзе и общении духовно-ангельского мира с земным, с людьми Сам Иисус Христос учил, говоря, что ангелы радуются на небе о людях, исправляющихся и обращающихся на покаяние, и что младенцы, а следовательно, и всякий человек, имеют своих ангелов-хранителей на небе (Мф. 18, 10), которым от Бога повелено хранить человека во всех путях его, да не когда преткнет о камень ногу свою (Пс. 90, 11–12). Наши ангелы-хранители наставляют нас в вере и благочестии; они – хранители душ и телес наших, молитвенники и предстатели наши пред Богом и, наконец, не оставляют нас при переходе в загробную жизнь.

Итак, ежели для каждого человека есть на небе ангел-хранитель, ежели он – хранитель человека, то, значит, какой тесный союз и соотношение находится между миром духовным, ангельским, и настоящим, земным; а потому существует и общение между сими мирами, только общение духовное, невидимое; однако возможно и общение чувственное в некоторых случаях, по воле Божией. Наш союз и отношение к добрым нашим ангелам-хранителям составляют наши обязанности: почитание их и поклонение им.

Из слов апостола Павла должно заключить: во-первых, что ангелы святые живут на третьем небе, во-вторых, что они имеют свойственные их природе язык и слова. Апостол, восхищенный на третье небо, слышал там ангельские языки и глаголы (1 Кор. 13, 1; 2 Кор. 12, 4). Слова: «Вонмем, аллилуиа, Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный» – не ангельскими ли устами произносятся в своем небесном отечестве? Являясь на земле людям, ангелы говорили. Приятно ли было бы существу нравственному, ежели бы оно не могло делиться чувствами с подобными себе существами? Много ли принесет удовольствия беседа немого с немым, ежели только они предварительно не научены писать?

Одна природа ангелов и душ (разум и воля); единение, союз, отношение взаимное и общение составляют из них одно духовно-нравственное царство.

По учению святого апостола Павла, святые ангелы вместе с душами праведников составляют небесную Церковь торжествующую (Евр. 12, 23). Ангелы, равно как и души человеческие, суть существа действительно личные, ограниченные.

Ежели бы не было единения, союза, отношения и общения между мирами ангельским и земным, то Святая Церковь не призывала бы ко взаимному духовному торжеству и веселию оба эти мира в праздник Воскресения Христова. Жители неба, земли и преисподней как имеющие одну и ту же природу (ум и волю), одни законы, одну цель бытия и действия – все совокупно поклоняются, славят и хвалят виновника своего спасения Иисуса Христа (Флп. 2, 10). Совершенные христиане находятся в видимом, чувственном общении с миром духовным, как это было особенно в первые века христианства. Они видели, слышали, разговаривали с существами неземными; а несовершенные находятся только в невидимом, однако действительном духовном общении с ангелами.

б) Со злыми духами

С того времени, как случилось падение Денницы с его приверженцами, они лишились права быть членами Царствия Божия, они – не Божии. Гордость, самолюбие, злоба отличают их от ангелов добрых. По сотворении человека их деятельность составляет погубление людей. Расставляя погибельные сети людям, они противодействуют всякой добродетели, и человеку приходится принуждать себя, свое сердце ко всему доброму; «только нуждницы восхищают» Царствие Небесное (Мф. 11, 12), свидетельствует слово Божие. Злые духи действуют на душу и тело человека; и как душа и тело находятся во взаимном отношении и союзе между собою, так точно и человек душою и телом может быть в союзе и соотношении с злыми духами. Нечестивые, невнимательные и беспечные грешники находятся в союзе и общении с духами тьмы, как в невидимом духовном, мысленном, так иногда и в чувственном общении. С ними были в постоянной и жестокой борьбе все святые и до сих пор ведут непримиримую брань все последователи Христовы – истинные христиане.

Деятельность падших ангелов – противление воле Божией; деятельность эта, растворенная злобою, завистью и ненавистью против Бога и против человека-христианина, желая и его сделать общником горькой своей участи, составляет отличительный характер падших ангелов.

Ежели человек в свою деятельность действительно допускает характер падших духов, то понятно, что он с ними в союзе и общении как исполняющий волю их. Злые духи действуют на душу его внушениями, помыслами. Союз и общение с ними для человека убийственны, а потому Сам Господь и называет диавола человекоубийцею.

Падших ангелов гораздо менее против добрых – по свидетельству тайнозрителя святого апостола Иоанна, их только одна треть. Но все же их так много, что они, по словам Спасителя, составляют целое царство тьмы (Лк. 11, 18). Их злая деятельность относительно Бога и человека, все более и более развиваясь, более и более их помрачает.

Ум и воля злых духов от сознательного падения получили превратное направление; ум обратился на зло, а воля – к исполнению злых намерений. Их сила, ежели бы не ограничивалась Богом, погубила бы всех и все, что видно на праведном Иове. Но без попущения Божия они ничего не могут сделать не только человеку, но и животному, что доказывает их прошение Иисуса Христа перейти из бесноватого в стадо свиное, чего не могли сделать без попущения Божия (Мф. 8, 31). Злые духи во всякое время, на всяком месте строят козни человеку; они являются нам личностями отшедших от земной жизни душ, в виде почивших отцов, братии, знакомых и других; являлись в образе Иисуса Христа и Его святых ангелов для прельщения подвижников Христовых.

Падшие духи, увлекшие нас, и себя и свои сети прикрывают добродетелями, чтобы люди не познали их. Они являлись и во сне, и чувственно не только грешникам для окончательного погубления, но с тою же целью являлись и святым угодникам Божиим. Являясь, они иногда предсказывали будущее как уже известное в мире духовном, например, искушения, имеющие постигнуть святого Иова Многострадального, поражение царя израильского Ахаава, искушение святого Иоанна, архиепископа Новгородского, и др. Вообще им неизвестна будущность, и потому, по большей части, как сами обманывались, так и людей обманывали, прельщали. Неопытных людей побуждали, а от опытных сами были побуждаемы – явный знак их неведения будущего.

Земля – жилище человека, воздух же – жилище злых духов. А как тесно соединен воздух с землею! Как между хорошею травою растут и сорные травы, между пшеницею – плевелы, так злые духи и люди смешались между собою. Как злым духам естественно зло, так и человеку от юности приложить зло как бы тоже естественно, только оно смешано и с добром. Общее жилище, стремление к злу – вот что соединяет человека с падшим духом.

Благодаря Богу следствием нашего падения, падения прародителей, произошло огрубление всех чувств, потеря первоначальной способности действовать далеко за пределами видимого мира – чувствовать мир невидимый, его видеть, слышать, говорить с обитателями его. Ежели бы не огрубление чувств наших, что бы было с человеком? Он не мог бы устоять против всех искушений диавольских, чувственно на него действующих. Он пал бы безвозвратно, как сам диавол. Многие ли из всего христианства достигли такого совершенства очищения чувств? Только одни крайне строгие подвижники, которые при помощи благодати Божией могли бороться с врагами истины. Мы немощны и бессильны, ограждены от наших врагов огрублением всех органов тела, так что мы чувственно не видим, не слышим, не ощущаем всей хитрости вражеской. Мы не видим его деятельности глазами, но зато он на нас действует невидимо: на ум – богопротивными помыслами, на волю – богопротивными желаниями. В согласии человека или несогласии с такими помыслами и желаниями и заключается союз и общение его или с падшими духами, или с ангелами добрыми. Дня христианина – непрерывная брань, постоянные падения и восстания!.. Брань – с кем? С помыслами и желаниями. А великие подвижники вели брань чувственно с злыми духами.

Опыты показывают, как многоразличны бывают и ныне явления людям злых духов, смотря по степени союза и общения с ними людей.

Вообще о союзе и общении миров земного с загробным, живых с умершими

Члены нравственного царства не разъединены так, чтобы не знали совершенно друг друга. Апостол Павел из загробной жизни приходит, беседует и научает святого Златоустого тайно, невидимо для последнего, однако сию беседу видел святой Прокл. Святые приходят на землю и делают чудеса: исцеляют больных, беседуют с живыми, научают последних. Святой Антоний Великий видит восходящую на небо душу святого Павла Фивейского; святой Макарий Египетский разговаривает с мертвыми, и сии отвечают ему.

Ежели таким образом между отшедшими и еще пребывающими на земле членами Царства Божия продолжается живой союз, то, без всякого сомнения, должно быть между ними и известное отношение. Отношение, по причине двоякого состояния умерших, двоякое: отношение живущих на земле к святым, пребывающим на небе, и отношение к несовершенным, не достигшим святости, и потому еще не удостоенным блаженства, хотя и не потерянным решительно для Царствия Божия. Так учит наша Святая Церковь об отношении миров настоящего, земного к загробному (Догматическое богословие архиепископа Антония, § 347). А как в загробном мире есть еще третье состояние душ, потерянных для Небесного Царства, то, как живые члены тела не имеют уже никакого союза и общения с мертвыми, потерявшими всякое чувство членами оного же тела, или, все равно, как бы с отнятыми членами, так точно и с лишившимися Царствия Небесного членами не имеют и не могут иметь союза и общения остальные члены духовно-нравственного семейства, Отец которого – Бог.

а) О союзе в общении со святыми

У умерших есть такие, которые тотчас по смерти получают Царство Небесное, как евангельский нищий Лазарь. Это – святые. Бог действует чрез них на земле между верующими различными сверхъестественными делами. Их прославленные тела – мощи – становятся источниками чудес. По своей любви к ближним они ходатайствуют молитвенно пред Богом о живущих на земле, ходатайствуют также и о усопших, еще не достигших совершенства. Что угодники Божии молятся за умерших, находящихся вне блаженства, можно основать на законе бессмертной любви. Ежели святой, например святитель Воронежский Митрофан, при жизни своей на земле так ревностно молился о умерших, то есть живущих за гробом, то возможно ли допустить, чтобы он и по переселении в невидимый мир не молился Богу, к Которому имеет дерзновение и Которому предстоит, о людях, пребывающих вне блаженства? Святые молятся о всех, где бы они ни были, на земле или вне ее; значит, молятся и о умерших, и молитвы их не могут быть недействительными, по свидетельству апостола Иакова: «Много может… молитва праведного» (Иак. 5, 16).

Ежели же святые находятся с нами, грешными, в союзе и общении, то и с нашей стороны требуется не разрывать, а поддерживать союз и общение с молитвенниками нашими. Для союза и общения необходимы с нашей стороны вера, любовь, молитва к ним, уважение, почитание и установленное Церковью поклонение их мощам. Верующие на земле призывают в своих молитвах святых небесной Церкви, почитают их как друзей, угодников Божиих, сонаследников Христу, как своих первородных братьев (Ин. 15, 14; Рим. 8, 17; Евр. 12, 23).

Мы, живые, видим в них представителей христианского духовного совершенства, и на основании любви и благодарности за их о нас ходатайство пред Богом и по заповеди апостола поминаем их: «Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие» (Евр. 13, 7).

Почтение ко святым выражается установлением в честь них празднеств, почитанием и поклонением их нетленным мощам, их иконам и всем вещам, оставшимся от них, как то: одежде, веригам и тому подобному. Почитание святых, а также их мощей и их икон суть догматы нашей Православной Церкви.

Вот учение Церкви о союзе и общении святых, пребывающих на небе с нами, еще на земле находящимися: союз и общение живущих на земле со святыми составляют со стороны святых их молитвы пред Богом о нас, пребывающих еще на земле; а со стороны нас – почитание и призывание их в молитвах на помощь и содействие их нашему спасению.

Что все святые принимают живое участие в судьбах живущих на земле, видно из слов Самого Спасителя, сказавшего, что ангелы радуются о кающемся грешнике (Лк. 15, 7, 10); а как с ангелами сожительствуют и все святые, то и сии последние веселятся о добродетельной жизни живых. И наоборот, ангелы и все святые скорбят о нашей греховной невнимательной жизни.

Что святые молятся действительно за живущих на земле, о том свидетельствует святой Иоанн в Апокалипсисе (5, 8), а также и о молитве ангелов за живущих на земле (там же, 8, 3–4).

Первенствующие христиане веровали в сии молитвы и предстательство за нас на небе святых ангелов и всех святых. Это верование выражено в древних литургиях (апостол Иаков), в определении Седьмого Вселенского Собора и в писаниях святых отцов Церкви.

Все святые, отходя от земли, разлучаясь с нами видимо телом, в то же время обещались пребывать с нами всегда духом, хотя невидимо, однако истинно.

Первенствующие христиане веровали, что переселившиеся в загробную жизнь не прервали, но продолжают свой невидимый духовный союз и соотношение с нами, еще оставшимися на земле. Верование свое выражали тем, что ко святым мученикам и ко всем благоугодившим Богу обращались как к живым, призывая их к общению в молитвах, прося их ходатайства пред Богом.

б) Союз и общение с несовершенными

Союз и общение живых с умершими несовершенными и отношение живых к ним, а равно как и видимые средства, выражающие союз и общение между мирами загробным и земным, как предмет, требующий подробного рассмотрения и по содержанию довольно значительный, будет изложен особо после отдела «Явление на земле существ из загробного, духовного мира».

в) Союз и общение с потерянными для Царствия Небесного

Наша Святая Церковь о усопших молится так: «Упокой, Господи, души рабов Твоих, представльшихся в вере и надежде воскресения. Упокой, Господи, всех православных христиан». Вот о ком молится Церковь и с кем она в неразрывном союзе и общении. Следовательно, нет союза и общения с умершими нехристианами и с неправославными, а равно и с христианами по имени только, и с кончившими жизнь вовсе не по-христиански: не в вере и надежде христианской; а также и с самоубийцами, ежели самоубийство произошло не в умопомешательстве. Для истинного христианина, кроме самоубийства, никакой род смерти не расторгает союза и общения с живыми – с Церковью. Для христианина, преданного воле Божией, никакая насильственная смерть – например утонуть, сгореть в огне, подавиться, быть убиту на войне или от разбойников, заблудиться и в это время умереть от холода, жара, голода и проч., – не страшна, потому что не расторгает его союза и общения со всеми членами Церкви Христовой. О нем молятся святые, молятся и живые как о живом члене единого живого тела.

Явление на земле людям существ из мира духовного – ангелов и душ

Мы сказали, что мир настоящий, земной, находится в союзе и соотношении с миром загробным, духовным, и показали, в чем состояли союз и общение. Теперь укажем и на действительные случаи – бывшие, и теперь, быть может, совершающиеся, но по нашему небрежению или, лучше, по невежеству оставляемые без внимания – и действительно могущие быть явления к нам из мира духовного добрых ангелов, умерших совершенных, несовершенных и злых духов.

Как бы залог будущего единения и общения мы имеем свидетельства учения религий Откровенной и естественной (языческой) о явлении людям, хотя и грешным, обитателей духовного мира. Явления их были в Ветхом Завете, в Новом, среди язычества и даже происходят в настоящее время. Святая наша Церковь учит, что ныне едино стадо ангелов и человеков, и силы небесные с нами невидимо служат. Ангелы и человеки смешались и находятся в невидимом, тайном общении, а с более совершенными христианами входят иногда и в чувственное общение.

а) Явление на земле ангелов добрых

Кто хотя сколько-нибудь знаком со Священным Писанием, тот знает, что как во сне, так и чувственно являлись людям ангелы, по особенному усмотрению Божию, для служения людям, путеводя их в Царствие Небесное. Эти примеры есть и в Ветхом, и в Новом Заветах.

Учение нашей Церкви и примеры явления ангелов на землю людям свидетельствуют о тесном, неразрывном союзе и отношении ангелов к нам как старших братьев к младшим, одного семейства, Отец которого – Бог.

Ангелы, исполняя волю Божию, как служебные духи, так и по собственной своей воле принимают деятельное, живое участие в судьбе человечества. Так, ангелы возвещают людям волю Божию, наблюдают за государствами (Втор. 32, 8), хранят общества человеческие, области, города, монастыри, церкви и управляют различными частями земли (Апок. 7. 1; 14, 18), имеют влияние на частные дела людей (Быт. 32, 1–2), ободряют, сохраняют (Дан. 6, 22), выводят из темницы апостолов (Деян. 5,19–20; 12,7–9), присутствуют при исходе души из тела, сопровождают ее шествие по воздушным мытарствам, возносят наши молитвы к Богу и сами за нас ходатайствуют (Апок. 8, 3). Ангелы приходят на служение человекам (Евр. 1, 14), научают истине, добродетели, просвещают ум, укрепляют волю и охраняют в жизни от бед (Быт. 16, 7–12). О явлениях добрых ангелов можно читать в Священном Писании (Быт. 18, 2–22; 28, 12; Нав. 5, 13–14; Лк. 1, 11, 26, 28; Мф. 2, 13; Деян. 5, 19; 10, 31; 12, 7).

б) Явление на земле злых духов

Как среди пшеницы растут и плевелы, так и среди членов духовно-нравственного царства, то есть ангелов и человеков, среди сынов Божиих, как львы, скитаются злые духи, падшие ангелы, устрояя во всякое время на всяком месте козни человеку, чтобы только отвлечь его от пути добродетели. Среди нас – враги наши, как учит Святая Церковь, их жилище – воздух, окружающий нашу землю.

Так как человек духовною своею стороною (умом, волею) естественно может находиться в союзе и отношении с существами, себе однородными, то злые духи, так же, как и добрые духи, действуют на наш ум, волю и сердце, и человек или противодействует, борется с злыми духами, или вступает в общение с ними.

Действуя невидимо на душу нашу своими прилогами, злые духи являлись и видимо, чувственно. Кто не верит сему, тот сомневается и в искушениях Господа Иисуса Христа после крещения. Много ли из подвижников Христовых, которые бы не видали, не говорили с ними? Быв побеждаемы подвижниками в своих прилогах, они вынуждаемы были принимать на себя различные образы, чтобы только уловить воина Христова. Сколько скорбей причиняли они и душе и телу, но благодатию Божиею оставались побежденными. Скажут: отчего же теперь не являются они чувственно? Ответим – кто знает, что не являются они и ныне истинным рабам Божиим чувственно? А нам грешным для чего их чувственное явление, когда и без него мы ревностные рабы наших страстей, ревностные исполнители их прилогов, внушений? Наши дурные дела, слова, мысли делают нас их общниками, и мы в союзе с ними. Их ненависть к Богу и наша греховная деятельность, ненавистная Богу, делают нас союзниками и общниками их. Тогда уже злой дух самовластно действует на союзников и сообщников своих. Понятно, что такой союз и общение вредны и пагубны для мира. Не дело ли диавола на земле все противо-христианское; не общники ли его и союзники проводят на земле идеи беспорядка, разрушения, идеи, сводящие человека с его нравственного величия?

в) Явление на земле святых

Жития святых (Четьи-Минеи) свидетельствуют нам о многоразличных явлениях угодников Божиих на земле. Разумеется, посещение ими людей происходило по воле Божией. Оставляя небесное отечество, они являлись нуждающимся в их сильной помощи и во сне, и чувственно. Много ли найдется из святых, которые бы, по своему любвеобильному сердцу, не посетили грешной земли после своего преставления? Посещения людей они всегда сопровождали делами сверхъестественными, чудесами, в которых прославлялось имя Божие. Кто может утвердительно сказать, что ныне уже не являются святые? Разве любовь Божия к роду человеческому кончилась? Посещая землю и ее обитателей, не ясно ли сим свидетельствовали о бытии Бога и о загробной вечной жизни?

г) Явление душ из ада

Возможно или невозможно? Возможно! Почему? Какая была душа на земле, та же самая остается и в новом загробном мире. Все повинуется всеблагой воле Того, в руках Которого ключи ада (Апок. 1, 18) и Который силен изводить из ада и низводить в оный (1 Дар. 2, 6).

В Ветхом Завете над человечеством торжествовали ад и смерть. Все умирающие, и праведники, кроме Илии и Еноха, и грешники нисходили во ад, и ад крепко содержал своих узников. Сам Господь, будучи еще на земле, показал людям возможность сего явления, воскрешая мертвых. То же делали и в Ветхом Завете избранники Божии: Илия пророк, воскресивший сына сарептской вдовы, Елисей – сына сонамитянки и другие молитвою возвращали умершие души из другого мира – из ада (3 Цар. 17, 22; 4 Цар. 4, 33–37). Когда же торжество ада и смерти рушилось, совершилось наше искупление Богочеловеком, тогда ад уже не в силах был удерживать своих мертвецов. Мертвые, разумеется, по воле Божией, стали воскресать и являться живым в удостоверение, что теперь уже и ад, и смерть для верующих в Искупителя, уже пришедшего, не страшны. Не удержал ад Моисея, долженствующего быть со Христом на Фаворе. Мертвецы: дочь Иаира, сын наинской вдовы, Четверодневный Лазарь – свободно исходят из ада и воскресают. Ад не мог их держать против воли Того, в руках Которого ключи ада. Князь тьмы предчувствовал как бы свое уничижение и попрание, и в минуту, когда совершилось наше искупление, многие умершие святые воскресли и явились живым в Иерусалиме (Мф. 27, 52–53).

Ученики Христовы и многие из угодников Божиих воскрешали мертвых. Если возможно было воскрешение, то отчего же считать невозможным явление мертвых, по воле Господней, для известной благодетельной цели? Являлись не только святые усопшие, но и грешники, еще находившиеся в нерешенном состоянии (аде). Как те, так и другие являлись живым не только во сне, но и чувственно. Святые ангелы и святые угодники являлись людям для возвещения воли Божией. Явление усопших имело целью назидание живых, уверение в действительности бытия мира невидимого, недоступного нашим телесным чувствам в нашем падшем состоянии.

Всякий христианин, хотя сколько-нибудь знакомый со Священною Историею, знает, что на землю приходили из загробного, духовного мира, из рая небожители – ангелы и святые; а были случаи, что приходили на землю и из ада еще не совершенно очистившиеся грешники, и потому имеющие нужду в молитвах Церкви, оставшихся родственников, знакомых. Как ангелы, святые, так и умершие грешники являлись на земле людям или в сонном видении их, или чувственно.

Видимого, чувственного общения теперь человеку невозможно иметь с загробным миром. Мир весь во зле лежит, и наши почившие как уже избегшие зла едва ли согласились бы посещать нас. Можно себе представить то нравственное зло, которое могло бы произойти от чувственного общения двух миров. Наше падение, да и злоба диавола, принимающего на себя все образы, непременно дали бы верный способ погубить живых чрез чувственное общение с перешедшими в загробный мир. Злые духи непрестанно посещали бы живых в образе наших умерших, дорогих сердцу. Диавол излил бы весь свой яд на человечество. Не знаю, много ли устояло бы против страшного зла в чувственном общении с умершими.

Загробная жизнь, участь праведных и грешников, наше содействие к улучшению участи грешников, испрошение им у Бога прощения грехов и средства, которыми мы помогаем почившим, все сие засвидетельствовано на земле. По свидетельству истории мы знаем, что явления живущим на земле людям из загробного мира душ, уже отшедших туда, были в мире ветхозаветном, в язычестве, в Новом Завете, в первые века христианства и бывают даже в современном полухристианском или даже антихристианском мире. А современный спиритизм? Спириты клянутся своим спасением в истине своих уверений, что их посещают души из загробного мира; а между ними есть сердца и умы, освещенные христианским светом и даже высокообразованные! Теперь посмотрим на исторические свидетельства явлений душ.

В Ветхом Завете святой пророк Илия воскресил сына сарептской вдовы, а от прикосновения к костям святого пророка Елисея воскрес умерший (4 Цар. 13, 21). В параллель с вызовом из ада души Саула Самуилом можно привести следующие случаи из язычества.

Всему человечеству известно бессмертие души, а следовательно, и загробная ее жизнь, но где же живут души умерших, или где этот загробный мир – язычество сознавало и представляло не одинаково. Сознавало оно и рай – загробное место для добрых, хороших душ, и ад – место нахождения для злых душ. Явление душ умерших живым сознавалось язычниками, и живые потому постоянно были в единении, союзе и общении с жителями загробного мира, то есть с своими умершими родными и друзьями. По мнению грубых, необразованных народов, души живут сноподобною жизнию, являются тем живым, которые боятся и вспомнить о них. Как привидения, отшедшие души скитаются ночью везде и живут в расселинах, безднах, горах, рощах, даже на солнце и звездах. Они жаждут крови человеческой и побеждаются жертвами, молитвами и заклинаниями.

Ученый грек философ и алхимик Демокрит, написавший сочинение «Физика и мистика», между прочим, говорит в нем, что так как учитель его умер прежде чем успел прочитать ему полный курс наук, то он прибег к заклинаниям и, вызвав из преисподней тень своего учителя, беседовал с нею о науке. Учитель сказал ему, что вся мудрость заключается внутри одной из колонн храма, и Демокрит нашел там следующие три изречения:

Природа родится в природе. Природа побеждает природу. Природа повелевает природе.

(Журнал «Северная звезда», 1878 г., № 2, с. 29)

Гомер в одиннадцатой песне Одиссеи рисует картину вызывания из загробного мира душ усопших Одиссеем:

…я меч обнажил медноострый и, им ископавши
Яму глубокую, в локоть один шириной и длиною,
Три совершил возлияния мертвым, мной призванным вместе:
Первое смесью медвяной, второе вином благовонным,
Третье водой и, мукою ячменного все пересыпав…

…сделав воззвание к мертвым,
Сам я барана и овцу над ямой глубокой зарезал;
Черная кровь полилася в нее, и слетелись толпою
Души усопших, из темныя бездны Эреба поднявшись…

Сам же я меч обнажил изощренный и с ним перед ямой
Сел, чтоб мешать приближаться безжизненным теням усопших
К крови, пока мне ответа не даст вопрошенный Тиресий.

Вскоре предстал пред ним образ Тирезия; Одиссей дозволил ему напиться крови, тогда Тирезий дал ему желанный ответ. Относительно же прочих теней Тирезий сказал Одиссею:

Та из безжизненных теней, которой приблизиться к крови
Дашь ты, разумно с тобою начнет говорить, но безмолвно
Та от тебя удалится, которой ты к крови не пустишь.

Сыновняя любовь Одиссея к умершей матери, вызванной на землю:

Увлеченный сердцем, обнять захотел я отшедшую матери душу;
Три раза руки свои к ней, любовью стремимый, простер я,
Три раза между руками моими она проскользнула
Тенью иль сонной мечтою…

Вавилоняне при вызывании из загробного мира душ человеческих, как значится в дошедшем до нас арабском переводе древнего вавилонского сочинения «О земледелии», зажигали для этого огонь и бросали туда разные курения, произнося при этом таинственные заклинания. В восходящем дыме дух материализовался пред ними до совершенно плотной непроницаемости. Халдеи веровали, что души умерших живут в шеоле, под землею, без крови и жизненной теплоты, и что заклинаниями можно вызывать их и заставлять открывать живым будущую их судьбу.

В Новом Завете прежде всего из загробного мира: из рая Илия, из ада Моисей – явились Спасителю во время Его Преображения на горе Фавор, при трех свидетелях: Петре, Иакове и Иоанне (Лк. 9, 28–32).

В минуту смерти Христа воскресшие умершие проповедовали Воскресение Христово. Из слов евангелиста Матфея (27, 52) видно, что воскресшие были святые и что их было много. Одни из древних учителей Церкви полагали, что в это время воскресшие были патриархи и пророки, особенно те, которые находились в родственном союзе по плоти с Иисусом Христом, как то: Авраам, Давид, или служившие прообразами Ему, как то: Иона, Мельхиседек и др. Другие, имея в виду, что давно умершим трудно было быть узнанными, думали, что воскресшие святые принадлежали к числу недавно умерших, как то: Симеон Богоприимец, Анна Пророчица, Иосиф Обручник. Можно еще присовокупить и то, что воскресли лишь те, которые были погребены в окрестностях Иерусалима, потому что древнейшее предание говорит, что скалы, где находились гробы, распались только около Иерусалима. Так называемое Первоевангелие Никодимово указывает на воскресение двух сынов Симеона Богоприимца (Пасха Господня, Пасха. Афонское издание, 1869 г., с. 31). Апостол Петр по просьбе плачущих вдовиц в Иоппии воскресил умершую их благодетельницу (Деян. 9, 40–41).

Апостолу Фоме жребий пал проповедовать Евангелие в Индии. Он пришел в ужас, что ему пришлось идти в такие дикие страны. Господь явился ему, утешил, обещаясь быть с ним. Фома отправился. На пути встретился с ним богатый купец именем Аван, который был послан от индийского царя Гундафора в Палестину, чтобы сыскать отличного архитектора для постройки царского дворца наподобие дворцов римских кесарей. Аван рассказал причину своего путешествия, а апостол Фома выдал себя за архитектора. Аван был рад, и отправились они вместе в Индию. По прибытии Аван представил царю желаемого архитектора. Гундафор рассказал апостолу свое желание иметь великолепный дворец по подобию римских, и Фома вызвался построить таковой дворец. Дело покончено. Апостол для постройки получил большое количество золота и серебра. Царь отправился в другие страны Индии. Апостол стал проповедовать Евангелие и учить народ христианской вере, щедро раздавая милостыню всем нуждающимся. Почти через два года царь прислал узнать о постройке дворца, Фома отвечал, что только остается сделать верх дворца, и на это получил еще довольное количество денег. Наконец царю решительно донесли, что никакой дворец не строится, а что странный Фома только учит народ новой вере и раздает царское сокровище бедным. Царь, прибыв домой, действительно убедился, что никакой постройки не производилось и не производится. Немедленно приказал он взять и заключить в темницу Фому и Авана, намереваясь предать их лютой казни.

В это время брат царский, услышав о печали Гундафора, впал в тяжкую болезнь и послал сказать царю, что он не в силах был перенести печали царской и занемог так сильно, что, кажется, придется расстаться с жизнию. Больной вскоре умер. Тогда царь забыл о своей печали, причиненной ему апостолом Фомою, а скорбел и неутешно плакал о смерти любимого брата. Ангел Божий душе покойного показал все небесные обители и, обходя все горние селения, показывал многие предивные светлые палаты праведников. Из всех палат одна особенно была хороша. Тогда ангел спросил душу: «В которой палате ты желала бы жить?» Душа, смотря на сию превосходную палату, отвечала: «Если бы мне хотя в каком-нибудь уголке сей палаты дозволено было жить, то не желала бы ничего более». «Нет! – отвечал водивший ангел, – в сей палате тебе жить нельзя: она принадлежит твоему брату! Ее создал ему странный Фома на золото, которое он получал от твоего брата для построения ему царского дворца». Тогда душа сказала: «Молю Тебя, Господи, пусти меня к брату, и я куплю у него сию палату, ибо он не знает красоты ее, и потом возвращусь сюда опять». Ангел возвратил душу в тело – и умерший воскрес. Воскресший, как бы от сна пробудившийся, прежде всего обратился с речью к предстоявшим о брате и молил их, дабы дали знать царю, чтобы он немедленно пришел. Царь, услыша, что брат его воскрес, обрадовался и не замедлил придти. Видя, действительно, брата живым, царь был вне себя от радости. Воскресший начал говорить: «Царь! Знаю верно, что ты любишь меня, брата твоего, и знаю, как горько плакал о мне. Знаю, добрый царь и брат, что ты не пожалел бы дать даже полцарства твоего, чтобы искупить меня от смерти! Не правда ли?» – «Ты знаешь мою к тебе любовь и не ошибся в надежде», – отвечал царь. Воскресший продолжал: «Ежели действительно так меня любишь, то прошу у тебя одного дара, да не откажешь мне!» Царь отвечал: «Все, что находится в моей державе, тебе, любимому моему брату, дарю», – и утвердил свое обещание клятвою. Тогда воскресший продолжал: «Отдай мне твою палату, которую ты имеешь на небесах, а за нее возьми все мое богатство!» Царь, услышав такую просьбу, задумался, долго молчал и наконец спросил: «Какая у меня на небесах палата?» – «У тебя на небесах такая приготовлена палата, – продолжал воскресший, – каковой ты не воображаешь и какой ты не видел и видеть не можешь во всей вселенной. Эту палату тебе создал Фома, которого ты держишь в темнице. Я видел твою палату, дивился неизреченной ее красоте и хотел хотя в каком бы нибудь уголке ее жить, но ангел, показавший мне все небесное, сказал: в ней ты жить не можешь, ибо она принадлежит твоему брату; ему создал ее странный Фома. Я умолил ангела, чтобы он отпустил меня к тебе для приобретения сей палаты. Итак, ежели любишь меня, отдай мне ее, а себе возьми все мое имение». Тогда царь вдвойне обрадовался о воскресении брата и о палате, созданной ему Фомою на небесах, и сказал воскресшему: «Возлюбленный брат! Я клялся не пожалеть для тебя ничего, что на земле, в моей державе и в моей власти, а что на небесах у меня есть палата, в том не клялся. Если же и ты желаешь иметь себе такую же палату на небе, то этот строитель у меня; он и тебе созиждет подобную палату». После сего приказано было привести из темницы апостола Фому. Сам царь пошел к нему навстречу и, припав к ногам его, просил прощения, что согрешил пред ним в неведении. Тогда апостол Фома возблагодарил Бога, крестил обоих братьев, научил их христианской вере. И воскресший многими милостынями тоже создал вечную обитель на небесах.

«В стране моей, – говорил блаженный Кир, – умер князь и был погребен как должно. Я тогда был отроком. Однажды, проходя мимо кладбища, я увидел при одной могиле стоящего человека, черного, как потухший уголь, и звавшего меня к себе. Когда я подошел к нему, в испуге и онемении, то он говорил мне так: “Я написал в завещании моем, чтобы раздали бедным такую-то сумму денег за избавление моей души; почему же до сих пор не сделали сего? Ступай, скажи, чтобы раздали непременно, а иначе я навсегда останусь в таком положении, в каком ты меня видишь”.

Эти явления воскресших умерших свидетельствуют о силе милостыни, очищающей грехи и избавляющей от вечной смерти, и о истине христианской веры.

Бог для прославления Своего имени и могущества и для показания неизреченной любви к работающим Ему верным Его рабам и в назидание человеческому роду, а в особенности христианам, исполнял благие желания и молитвы, исполненные живой веры, по обещанию Господа Иисуса Христа и горы переставлять с места на место, и воскрешать умерших, то есть силою веры и молитв вызывать из загробного мира отшедшие уже души, ежели только того требовала правда. Так, авва Милисий, проходя через некоторое место, увидел монаха, которого схватил кто-то как убийцу. Старец подошел и расспрашивал брата. Узнав, что это клевета на брата, он спросил державших его: «Где убитый?» Ему указали. Старец, приблизившись к убитому, велел всем молиться; когда же сам он простер руки свои к небу, мертвый встал. Авва спросил его перед всеми: «Скажи мне, кто убил тебя». Он отвечал: «Я пошел туда-то и отдал деньги тому-то, а он взял меня и зарезал, потом вынес и бросил в монастырь аввы. Но прошу вас, возьмите у него мои деньги и отдайте их моим детям». Тогда старец сказал ему: «Пойди и спи, доколе приидет Господь и возбудит тебя» (Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Авва Милисий. СПб., 1856).

Точно так же на вопросы святого преподобного отца нашего Макария Египетского, предлагаемые им мертвым, когда требовали сего польза, вера или счастие невинно страждущих, то мертвые ответствовали. Вот подобный же случай: в одном селении случилось убийство, которое по ложным подозрениям возложили на человека совершенно невинного. Бедный, будучи преследуем, в страхе прибежал к келии преподобного Макария и тут был схвачен. Ни слезы, ни клятва не могли уверить судей в его невинности, и собравшийся народ единогласно называл его убийцею. На сей шум вышел святой Макарий и, узнав, в чем состоит дело, спросил: «Где погребен убитый?» Ему показали место могилы. Здесь, преклонив колена и пролив ко Господу теплую молитву, праведник сказал к предстоящим: «Ныне явит Господь, сей ли человек сделал убийство», – потом воззвал убиенного по имени, и мертвый отозвался из гроба. «Верою Иисуса Христова повелеваю тебе, – сказал Макарий, – открой нам, сей ли, народом обвиняемый, убил тебя?» – «Не сей убийца мой, – отвечал громогласно мертвец из-под земли, – не сей, которого осуждают».

У аввы Спиридона, епископа Тримифунтского, была дочь, девица, именем Ирина, такая же благочестивая, как и отец ее. Один из родственников отдал ей на сохранение какое-то драгоценное украшение. Девица, чтобы лучше сберечь вверенную ей вещь, зарыла ее в землю. Чрез несколько времени она умерла. Когда же пришел вверивший вещь и не нашел девицы живою, стал у Спиридона требовать свою вещь. Старец, в потере родственника видя свое несчастие, пошел на могилу дочери и там просил Бога прежде времени показать ему обетованное воскресение. Надежда не обманула его: девица тотчас явилась отцу живою, указала место, где сокрыто было украшение и опять стала невидима (Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Авва Спиридон. СПб., 1856).

22-го октября наша Святая Церковь празднует святым семи отрокам ефесским, воскресшим после тристасемидесятидвухлетнего смертного сна, в обличение неверующих и сомневающихся в воскресении мертвых для будущей вечной жизни и воздаяния за земные дела. Вот как случилось это дивное, непостижимое событие. Семь отроков, жившие в Ефесе при царе Декии и известные ему, желая сохранить правую веру в Господа Иисуса Христа, продали все свое имущество, раздали деньги бедным и скрылись от царя за городом в тайном месте, в пещере; Декий принуждал христиан приносить жертвы идолам – вот причина удаления из города семи отроков. Как известные царю и они должны были поклониться идолам и принести им жертву; но отсутствие их понудило царя разыскивать скрывшихся.

Отроки, скрывшиеся в пещере и желавшие лучше умереть, нежели впасть в руки нечестивого Декия, были услышаны Богом, и все в пещере вскоре умерли.

После долгих розысков царю донесли, что скрывшиеся отроки находятся мертвыми в такой-то пещере. Декий приказал вход пещеры заложить и завалить камнями. Так протекло триста семьдесят два года, и в тридцать восьмой год царствования Феодосия младшего, когда христианство смущаемо было ересью не верующих в воскресение мертвых, в загробное воздаяние и в будущую вечную жизнь и когда уже многие пастыри Церкви заразились сею ересью, сокрушался сердцем император Феодосии и молил Бога, дабы Он явил милость, открыв истину. Бог исполнил прошение.

Владелец этого места, где был вертеп с умершими отроками, желая оградить место оградою, так как оно было пастбищем для скота, разобрал камни, которыми был заложен вход пещеры. Через два дня по открытии входа в пещеру воскресли отроки. Время ничего не изменило; тела и одежды их были нетленны. Они предполагали, что, заснувши вчера, проснулись сегодня, и снова совещались, как поступить на тот случай, ежели Декий их отыщет и будет принуждать к принесению жертвы идолам.

Один из отроков отправился в город Ефес, чтобы купить пищи. Подходя к городу, он пришел в ужас и недоумение, видя повсюду крестное знамение; и в самом городе находит совершенно не то, что было, когда они уходили из города. Все изменилось.

Купив хлеба, отрок дал купцу монету. Монета, современная царю Декию, привела в смущение купца, и после нескольких расспросов отрока: кто он, откуда взял монету – отрок отвечал, что он житель Ефеса, называл по имени своих родителей, и что вчерашний день он с своими друзьями от преследования царя Декия удалился из города, и в доказательство своего показания просит последовать за ним в пещеру к его друзьям.

Слова «вчерашний день», произнесенные отроком, приводят в недоумение всех тут находившихся. Епископ Марин с начальником града Анфикатом и со многим народом пошел к пещере. По входе в пещеру на правой стороне увидели ковчег с двумя серебряными печатями. Этот ковчег был положен здесь двумя христианами из числа посланных Декием завалить вход пещеры. В ковчеге были две оловянные доски, на которых были написаны имена сих отроков. Отроки подробно рассказали всем о себе и о царе Декии. Все прославили Бога. Дали знать об этом чудном событии императору Феодосию, и он поспешил в пещеру, сам видел и разговаривал с отроками и из глубины сердца благодарил Бога, что услышал его молитву и в сем событии показал имеющее быть всеобщее воскресение для вечной жизни. В скором времени в присутствии посещавших отроки спокойно опять уснули сном смертным.

Однажды святой Макарий Египетский, проходя по пустыне, увидал человеческий череп и спросил его о загробном состоянии умерших. Преподобный обыкновенно часто молился о усопших и потому желал знать действие молитв. «Неужели вы никогда не чувствуете никакого утешения?» – спросил преподобный. «Нет, – отвечал сухой череп, – когда ты молишься за мертвых, то мы чувствуем некое утешение». Это говорил святому языческий жрец, как свидетельствовал череп. Этот разговор удостоверяет нас в истине и действительности молитв заупокойных. Чтобы уверить и утешить своего верного раба в важности молитв за усопших, всесильный Господь повелел черепу засвидетельствовать эту истину. Если по молитвам угодника Божия и умершие язычники получают утешение, то как же сомневаться в пользе молитв за умерших в вере и надежде христиан, совершаемых живыми? (Житие преподобного Макария Египетского, 19 января.)

В житии святого блаженного Христа ради юродивого Андрея (Четьи-Минеи, 2 октября) повествуется о следующем случае воскресения умершей. В Константинополе умерла дочь богатого дворянина. Приготовляясь к смерти, она просила отца похоронить ее в гробнице их виноградника, находившегося за городом. Одетая в богатое платье и украшения, она и была погребена в избранном ею месте. В городе издавна проживал человек, занимавшийся гробокопательством и ограблением новопохороненных покойников. Во время погребения сей девицы преступник заметил ее могилу. В тот день, в который намеревался совершить преступление, вор встретился с блаженным Андреем. Святой, провидя его злое намерение и юродствуя, предсказал ему ожидавшую его казнь: «В тот час же за преступлением ты ослепнешь, – сказал святой, – как скоро украдешь!» Злодей посмеялся над блаженным и не обратил внимания на его предсказание, а только сказал: «Посмотрим, как сбудутся слова беснующегося, а я все-таки пойду!» При наступлении ночи вор отправился в виноградник, отвалил камень от гробницы, вошел в нее и снял с покойницы всю верхнюю одежду и украшения. Увидев же, что и нижнее одеяние хорошо, снял и его и оставил покойницу нагою. Когда вор хотел выйти из гроба, то мертвая волею Божиею воскресла, подняла правую руку и ударила его по лицу, отчего он мгновенно ослеп. Потеряв присутствие духа, он стоял недвижим. Воскресшая девица вышла из гроба, оделась и стала говорить оскорбителю, что он, не боясь Бога, так поступил с нею, что не подумал, в каком жалком виде заставил бы ее предстать пред Судиею в день воскресения; после чего легла в гроб и уснула сном смертным. Вор остался слепым навсегда. Ежели умершие по воле Божией и притом по известной причине спешат поделиться своею радостию с живыми своими благодетелями и с другими знакомыми, то в сем случае умершая явилась, чтобы высказать свое неудовольствие. Справедливый гнев умершей выразился не только в выговоре, в словах, но и в ударе оскорбителя. Это явление умершей свидетельствует, как бывают прискорбны умершим вообще все наши неправды и наше нелюбовное отношение к ним.

Святой Григорий Двоеслов рассказывает о явлении умершего грешника из ада следующее: пресвитер имел обыкновение мыться в теплице. В один день, войдя по обыкновению мыться, пресвитер находит там незнакомого человека, намеревающегося ему служить при раздевании. Действительно, незнакомец снял с ног пресвитера сапоги и взял одежду. По выходе незнакомец подал пресвитеру полотно, чтобы отереть ноги, подал одеяние, и все это исправлял с удивительным усердием. Такая услуга продолжалась несколько раз. Пресвитер, желая отблагодарить незнакомца, взял с собою две просфоры и отправился в теплицу. Незнакомец служил так же усердно, и когда пресвитер, уже одевшись, вместо благословения хотел ему предложить в дар просфоры за его любовь и услуги, то служивший с горькими слезами сказал: «Отче, для чего мне даешь это? Это святой хлеб, и я есть оного не могу. Я, которого ты видишь, был некогда господином сего места, но за грехи мои здесь осужден. Ежели желаешь сделать для меня что-нибудь, то принеси за меня сей хлеб всемогущему Богу и помолись о грехах моих и знай, что ты услышан, когда, пришедши мыться, меня более не найдешь здесь». С сими словами он стал невидим. Пресвитер всю седмицу провел в слезах и в сокрушении сердца приносил Богу каждый день спасительную жертву. Возвратившись в теплицу, он не встретил уже более незнакомца.

Сколько открыло нам, живым, это явление грешника из ада: 1) как желают, ждут умершие наших молитв и вообще благотворении в память их, 2) сколько действительно полезно им это и 3) сам явившийся умерший из ада высказал, что ничего не хочет от него, как только молитв и бескровной жертвы.

Другой случай явления умершего грешника из ада, свидетельствуемый святым Григорием Двоесловом и тоже рассказанный диакону Петру, которого святитель признал за друга, был следующий: «В моем монастыре, – так говорил святитель, – было правило, чтобы никто из братии не имел никакой собственности. В монастыре было все общее. Один из братии, именем Иуст, захворал и, приближаясь к смерти, объявил своему родному брату, при нем находящемуся, что у него есть три золотые монеты. Это известие немедленно дошло до меня. Тронутый до глубины сердца и желая в то же время помочь согрешившему и предохранить других от нарушения правил монастыря, я отдал такое распоряжение: не допускать к больному никого из братий как к отлученному и лишившемуся общения с ними, и когда умрет, то зарыть его в особом месте и с ним бросить и сии три золотые монеты. Действительно, прискорбно было больному это отлучение. Он помер, и его похоронили так, как я велел. Прошло тридцать дней от смерти Иуста, мне стало жаль его, и я дал приказание в следующие тридцать дней ежедневно совершать заупокойную литургию по умершем брате. Прошло тридцать дней, как ночью, не во сне, а чувственно является Иуст своему родному брату. Первый вопрос изумленного брата к явившемуся был: «Что, брат, каково тебе?» Явившийся отвечал: «Доселе мне было худо, но теперь хорошо; ибо я вступил ныне в общение». Капиоз, так назывался брат умершего Иуста, рассказал об этом братии. Это был тридцатый день, как стала приноситься молитва о умершем и вместе с нею Бескровная Жертва».

Так сам явившийся умерший из ада засвидетельствовал, что он освободился из адского заключения.

В обоих случаях мертвые своим явлением как бы выражали свою благодарность и спешили поделиться радостию со своими благодетелями.

Умершие грешники являлись на земле из ада, свидетельствовали свое горестное состояние и просили помощи у живых, которым они являлись чувственно. Что явление умерших не было обманом чувств, видно уже из того, когда живые действительно обратились к Богу с искреннею молитвою и благотворительностию в память умерших, то сии последние по истечении времени опять являлись тем же живым, свидетельствуя перемену своего состояния на лучшее.

О благотворном следствии милостыни усопшим сохранилось еще следующее повествование. Святая игумения Афанасия пред отшествием своим от сей жизни заповедала сестрам своего монастыря поставлять в память ее трапезу нищим до сорока дней. Случилось же, что сестры только до 10-ти дней соблюдали завещание своей начальницы. Сие нерадение вызвало святую из другого мира. Явившись в сопровождении двух ангелов некоторым из сестер обители, она говорила им: «Для чего преступили вы заповедь мою? Да будет всем известно, что творимая до сорока дней за душу усопшего милостыня и питание алчущих умилостивляют Бога. Если грешны души усопших, то чрез сие приемлют они от Господа отпущение грехов, если праведны – благотворительность за них служит ко спасению благотворителей» (Четьи-Минеи, 12 апреля).

У блаженного Кир-Луки был родной брат, который и по вступлении в монашеский чин мало заботился о душе своей. В состоянии такой беспечности постигла его смерть. Блаженный Лука, скорбя особенно о том, что брат его не приготовился как должно к смерти, молил Бога открыть его участь. Однажды увидел старец душу брата во власти злых духов, и тотчас после видения сего послал осмотреть келию брата. Посланные нашли там деньги и вещи, из чего старец уразумел, что душа его брата страдает, между прочим, за нарушение обета нестяжания. Все найденное старец отдал нищим. После сего во время молитвы старцу открылось судилище, на котором ангелы света спорят с духами злобы о душе усопшего брата. Старец услышал вопль злых духов: «Душа наша, она творила дела наши!» – но ангелы сказали им, что она избавляется от их власти милостынею, розданною за нее. На сие духи злобы возразили: «Разве усопший раздал милостыню? Не этот ли старец?» – и указали на Кир-Луку. Блаженный подвижник отвечал: «Да, я сотворил милостыню, но не за себя, а за сию душу». Опечаленные духи, услышав ответ старца, рассеялись, а старец, успокоенный видением, перестал сомневаться и скорбеть об участи брата (Пролог, 12 августа).

«Однажды, – рассказывает святая мученица Перпетуя, – в темнице во время общей молитвы я нечаянно произнесла имя умершего моего брата Динократа. Вразумленная этою нечаянностию, начала я молиться и воздыхать о нем пред Богом. В следующую ночь было мне видение. Вижу я, будто из темного места выходит Динократ, в сильном жару и мучимый жаждою, нечистый видом и бледный; на лице его рана, с которою он умер. Между им и мною была глубокая пропасть, и мы не могли приблизиться друг к другу. А подле того места, где Динократ стоял, был полный водоем, которого край был гораздо выше, чем рост моего брата, и Динократ вытягивался, стараясь достать воды. Я жалела, что высота края препятствует моему брату напиться. Тотчас после сего я проснулась и познала, что брат мой в муках, но, веруя, что молитва может помочь ему в страданиях, я все дни и ночи в темнице молилась с воплем и рыданиями, чтобы он был мне дарован. В тот день, в который мы оставались связанными в темнице, было мне новое видение: место, которое прежде видела я темным, сделалось светлым, и Динократ, чистый лицом и в прекрасной одежде, наслаждается прохладою. Где у него была рана, там вижу только след ее; и край водоема теперь был вышиною не более, как по пояс отроку, и он мог без труда доставать оттуда воду. На краю стояла золотая чаша, полная воды. Динократ, подошедши, из нее стал пить, и вода в ней не уменьшалась. Насытившись, он отошел и начал веселиться. Сим видение и кончилось. Тогда я уразумела, что он освобожден от наказания».

Следующее явление мертвого из ада свидетельствует о силе и действительности молитв верующего и о загробном состоянии грешников в аду. Святогорец пишет о дивном событии, случившемся с двумя друзьями. Однажды, будучи в храме, пришлось им слушать поучение. Слово Божие сильно подействовало на сердце одного, и он решился изменить род жизни – сделался монахом; тогда как другой продолжал прежнюю беспечную жизнь, оставаясь по-прежнему в миру. Скоро постигла смерть мирянина, и, тронутый его кончиною, монах, друг почившего, приступил к Богу с усердною молитвою открыть ему загробную участь умершего. Бог услышал молитву и послал из ада его друга, да сам свидетельствует о своем состоянии. Во сне монаху является умерший его друг. «Ну что, брат, как тебе, хорошо ли?» – спросил своего друга монах, обрадованный видением его. «Ты хочешь знать это? – со стоном отвечал мертвец. – Горе мне, бедному! Червь неусыпающий точит меня и не дает мне покоя чрез целую вечность». – «Что ж это за мучение?» – продолжал вопрошать монах. «Это мучение невыносимое! – воскликнул умерший, – но, делать нечего, нет возможности избежать гнева Божия. Мне теперь дана свобода, ради твоих молитв, и, если хочешь, я тебе покажу мое мучение; только совершенно ли хочешь ты видеть и чувствовать то, или отчасти? Вполне всего мучения ты не можешь вынести; итак, некоторую часть познай и виждь». При этих словах мертвец приподнял подол своего платья по колено, и ужас, и невыносимый смрад так поразили все чувства спящего монаха, что он в то же мгновение проснулся. Вся нога, которую открыл ему друг его, была покрыта страшным червем, и от ран выходил такой зловонный смрад, что нет возможности выразить того. Этот адский смрад так наполнил келию монаха, что он едва мог выскочить из нее, не успевши даже затворить двери за собою, отчего смрад разлился на весь монастырь; все кельи переполнились им, и встревоженные иноки не понимали, что это значит. В течение долгого времени этот адский воздух не исчезал, и братия поневоле должны были оставить монастырь и в другом месте искать себе приюта; а друг покойника не мог ничем избавиться от раз вдохнутого зловония, ни отмыть от рук адского запаха, ни заглушить его никакими ароматами (Письма Святогорца. Письмо 6-е). Посещением своим и показанием язв геенский страдалец как бы делил свою вечную неизбежную скорбь. Переданная скорбь облегчает несколько душу, ежели в ней примут участие другие.

«В наше время, – так рассказывал один пустынник, – был некоторый брат, по имени Иоанн. Он как знаток в книгах сделан был у нас чтецом. Брат этот умер и спустя несколько времени явился не во сне, а наяву своему отцу духовному Савве. Он стоял в дверях келий нагой и обгорелый, как уголь; с горьким воплем, испрашивая себе милости и прощения, исповедовал своему отцу духовному грех, за который несет столь ужасные мучения. “Я, – говорил он, – всегда противился и смеялся закону и Писаниям”. Скоро страшное сие видение исчезло от очей духовного отца; в испуге не рассказывал он об этом никому, даже и мне, всегда при нем находившемуся, опасаясь, не прелесть ли это бесовская. Спустя долгое время опять повторилось видение. С мучительным воплем несчастный страдалец просил отца духовного: “Расскажи, расскажи всем о моем грехе! Иначе ты сам истязан будешь”. Только тогда Савва рассказал мне все. Разузнавши подробно о жизни отшедшего брата, мы уверились, что он действительно был таков, каким исповедовал себя после смерти пред отцом духовным».

В настоящее время, по воле Божией, не без причины, продолжаются подобные явления душ умерших живым. Так и в жизнеописании иеромонаха Аникиты, между прочим, повествуется следующее: иеромонах Аникита (в миру князь Сергей Шахматов), услышав о болезни своей благочестивой матери, отправился к ней, чтобы проститься с нею и получить благословение на вступление в монашество, но, застав ее уже бездыханною, горько плакал о том, что не успел получить от нее благословения. Благочестивая мать слышала его слезы и не замедлила утешить его своим явлением. Во время легкого сна она явилась к нему с светлым лицом и сказала: «Благословить много, а дозволить можно» (О жизни и трудах иеромонаха Аникиты).

Один священнослужитель на 16-м году брачной своей жизни лишился супруги умной, благовоспитанной и благочестивой. Брак их скреплен был истинною, нелицемерною взаимною любовью, жили постоянно в мире и единодушии, в неизменной друг к другу верности и целомудрии, составляя, по словам апостола, одно тело (Еф. 5, 31), одно нравственное лицо. Разлука с супругою сильно поразила его. Глубокая скорбь и невыразимая тоска овладели им. Он впал в уныние и, пошатнувшись, пошел было путем опасным, сдружившись с вином. «Не знаю, – говорит сам вдовый священник, – долго ли бы я шел этим губительным путем и куда бы пришел, если бы не остановила покойная моя жена. Она явилась в сонном видении и, принимая искренне участие в моем положении, сказала мне: “Друг мой! Что с тобою? Ты избрал опасный путь, на котором уронишь себя в мнении людей, а главное – можешь лишиться благословения Божия, которое доныне почивало на нашем доме. Ты в таком сане, в котором и малое пятно представляется великим; ты на таком месте, откуда видят тебя со всех сторон; у тебя шесть неоперившихся птенцов (детей), для которых ты должен быть теперь отцом и матерью. Ужели ты перестал дорожить своим саном, своими заслугами и тем почетом, которым пользовался от всех? Ужели твоя жизнь, твои заслуги, твоя честь нужны были только для одной твоей супруги? Подумай, друг мой, об этом; прошу и умоляю тебя, размысли и рассуди здраво и поспеши сойти с того опасного пути, на который ты, к невыразимой моей горести, так необдуманно и так опрометчиво вошел. Ты грустишь о разлуке со мной, но, как видишь, союз наш не прерван; мы и теперь можем иметь духовное общение друг с другом; а в жизни загробной можем на веки соединиться на лоне Авраама, если будем того достойны. Ты жалуешься на пустоту в сердце твоем; наполняй эту пустоту любовью к Богу, к детям и братьям твоим; питай душу твою хлебом ангельским, как любил ты называть слово Божие и любил им питать себя и семейство твое; укрепляй себя богомыслием и частым богослужением, молись Богу за меня и за себя, за детей наших и за души, тебе вверенные”. Этот голос искренно любимой супруги моей глубоко проник в душу мою и благотворно подействовал на меня. Я принял его как голос моего ангела-хранителя, как голос Самого Бога, вразумляющего меня, и решился всеми силами противостать искушению, и – благодарение Богу! – при его помощи преодолел искусителя и твердою ногою стал на путь правый» (Странник, 1865 г. июль, с. 122–124. «Спасительный голос из страны загробной»).

Святогорец пишет: один архиепископ, А. В., жестоко страдавший меланхолическими припадками, усердно просил у Бога себе помощи и раз во время вечерней молитвы заметил, что в передних его комнатах разлился свет, который, постепенно усиливаясь, наконец окружил его самого. Тут же увидел он какую-то женщину и, всмотревшись в нее, узнал, что это была покойная мать его. «Зачем так горько плачешь, чадо, – сказала она, – и понимаешь ли, чего просишь у Господа? Для Господа нетрудно исполнить твое прошение, но знаешь ли, чего ты чрез это лишаешь себя? Ты и сам не знаешь, чего себе просишь». И, дав ему несколько наставлений, сделалась невидима (Письма Святогорца, собранные по смерти его, с. 218).

В Орлове, Вятской губернии, пишет еще Святогорец, есть священник отец М. Л., близкий мне родственник; он передал мне следующий случай. В его приходе, в расстоянии от города верст десять, жил крестьянин, отличавшийся кротким характером и скромностию. В 1848 или 1849 году, хорошо не упомню, крестьянин этот отчаянно заболел; по желанию его отец М. напутствовал его Святыми Тайнами, и по принятии их вскоре больной умер. Его омыли, положили на стол и приготовили гроб. Прошло два часа, как больной испустил дух, вдруг он открыл глаза, сел на свою постель сам собою, тогда как в течение всей своей болезни он не мог того сделать, оставаясь в крайнем изнеможении сил. Первые слова его, как только открыл глаза и сел, были, чтоб поскорее послали за священником, что и было тотчас же исполнено. Когда я, говорит о. М., прибыл к ожившему, он просил выйти из комнаты всех, объявляя, что он желает наедине поговорить со священником. Домашние удалились; оживший глубоко вздохнул и сказал: «Батюшка! Я ведь умирал, был взят ангелами и представлен ко Господу. Когда я явился пред Ним и поклонился Ему, Он посмотрел на меня так милостиво, с такою любовию, что я не могу того выразить. Вид Его – не сказать как хорош! “Что ж вы взяли его? – наконец кротко сказал Господь ангелам, приведшим меня, – а у него еще есть на душе грех, в котором он никогда не исповедовался духовнику, забывши его по давности”. И при этом Господь напомнил мне мой неисповеданный грех. Я тогда только и сам почувствовал, что точно было у меня такое дело, но я забыл и никогда не каялся в том священнику. “Отведите же его, – продолжал Господь, – чтоб он очистил свою совесть пред духовником, и тогда опять сюда возьмите его”. – И сам я не знаю, – сказал после того оживший, – как я опять сделался жив». Тут он с чувством рассказал забытый грех, и отец М. прочел над ним разрешительную молитву, прося вспомнить и его как своего духовного отца, когда предстанет опять пред Господом. Едва только отец М. отправился к дому, оживший мирно и без смущения предал дух свой Господу. Так-то милостив Господь (Странник за 1860 г., т. 1, с. 63).

Действительный тайный советник князь Владимир Сергеевич Долгорукий, находясь в звании посланника при прусском дворе в царствование Фридриха, заразился там вольномыслием. Узнав об этом, родной брат его, князь Петр Сергеевич, не раз писал к нему письма, в которых уверял его, что он в заблуждении, что без истинной веры нет на земле счастия, что вера существенно необходима для будущей жизни и прочее. Но все было напрасно. Читая беспрестанно Вольтера, Даламберта и др., князь Владимир Сергеевич смеялся над убеждениями набожного брата. Однажды он, возвратясь от короля и чувствуя сильную усталость, разделся наскоро, бросился в постель и скоро задремал. Вдруг слышит он: кто-то отдергивает его занавес, приближается к нему, и хладная рука прикасается к его руке, даже жмет ее. Он смотрит, видит брата и слышит от него: «Верь». Обрадованный неожиданным явлением, князь хочет броситься в объятия брата и друга, но вдруг видение исчезает. Он спрашивает слуг, куда девался брат, и, услышав от них, что никакой брат к нему не являлся, старается уверить себя, что это сон, мечта, но слово «верь» не перестает раздаваться в ушах его и не дает ему покоя. Он записал число, час и минуту видения, и вскоре получил известие, что в этот самый день, час и минуту скончался брат его, князь Петр Сергеевич. С тех пор он сделался набожным и верующим христианином и об этом видении часто говаривал другим (Утешение в смерти близких сердцу, с. 95–96).

Поэт Жуковский приводил два случая, за достоверность которых ручался. Вот один из этих случаев, который подтверждается и профессором хирургии Пироговым. Дело было в Москве. У одной дамы был сильно болен ее любимый сын, у которого она и сидела ночью. Все внимание матери было сосредоточено на страждущем младенце, как вдруг она видит, что в дверях ее горницы стоит ее родственница Мойер, проживавшая в Лифляндии, в Дерпте. Явление было так живо, что скорбящая мать, забыв ребенка, обратилась с распростертыми объятиями к вошедшей Мойер: «Это ты, М.?» – но посетительница мгновенно исчезла. Что же оказалось? В эту самую ночь, в этот самый час г-жа Мойер умерла родами в Дерпте.

Другой же случай и многие другие примеры привидений, о которых рассказал автор, я не помещаю здесь, но желающие могут обратиться к 6-й книге сочинений Жуковского, к статье «Нечто о привидениях».

В «Словаре достопамятных людей Русской земли» Бантыш-Каменского, изд. 1836 г., в т. 5 на с. 94–95 сказано: однажды Екатерина Ивановна Штакельберг, в бытность Высочайшего Двора в Царском Селе (1767 г.), по званию фрейлины находясь при Дворе, занималась своим туалетом в присутствии нескольких молодых подруг, и в том числе графини Елисаветы Кирилловны Разумовской. Среди полного веселья Екатерина Ивановна, как бы невольно, взглянула в окно, потом еще раз взглянула с большим удивлением, а затем и в третий раз, причем, вскочив с кресел, вскрикнула: «Батюшка приехал и подходил к окну!» Она побежала навстречу отцу в сад, но там никого не было, и после долгих разысканий наконец убедилась, что родитель ее не приезжал. Когда рассказали об этом Императрице, то она повелела записать день и час видения. Через несколько дней получили известие из Риги о кончине отца Екатерины Ивановны, и именно в тот день и час, когда он явился дочери.

Жили два приятеля, и жили душа в душу. Раз они куда-то ехали и остановились на ночлег в одном городе: один у своего приятеля, а другой, у которого не было никого, ни родных, ни друзей, должен был остановиться в трактире. Первый, остановившийся у приятеля, лег, заснул и видит сон, будто к нему является друг его и говорит: «Приди, пожалуйста, ко мне, хозяин трактира меня обижает и даже хочет убить». Сон этот так сильно встревожил его, что он проснулся и пошел было в трактир выручать из беды приятеля, да дорогой раздумал, полагая, что сон – бред, пустяки, и воротился домой; но только что он уснул, как опять видит во сне, будто приятель его, плавая в своей крови и умирая, упрекает его за то, что он не пришел к нему на помощь, и говорит: «Я уже убит трактирщиком, тело мое изрезано в куски, вывезено моим убийцей за такие-то городские ворота и там зарыто в навозе». Этот последний сон еще более встревожил спавшего, он проснулся и тотчас же побежал за городские ворота, где и нашел своего друга в таком именно положении, в каком сказано ему было во сне, и он предал убийцу суду. (Странник за 1860 г., т. IV, с. 105).

Молодой офицер Иван Афанасьевич Пращев и его денщик, хохол Наум Середа, – действующие лица по всей справедливости таинственного события, происшедшего 14 мая 1861 года.

Вот в чем дело. Иван Афанасьевич Пращев и его денщик Наум Середа были в походе в Польскую войну 1831 года. За несколько времени до 14 мая 1831 года в их лагере находились цыгане, и вот молодая цыганка предсказывает обоим, Пращеву и Середе, смерть в 14 мая. Простодушный Середа принял предсказание хладнокровно и прибавил: «Да будет воля Божия», но сердце молодого Пращева заразилось смущением. Действительно, в предстоящее 14 мая смертельно ранили Середу, и умирающий просил Пращева переслать находящиеся при нем три золотых матери.

– С любовию непременно исполню твое прошение, и не только сии три золотых, но и от себя еще прибавлю за твою услугу, – ответил Пращев.

– Чем же я вас, ваше благородие, возблагодарю? – прибавил умирающий.

– Так как нам цыганка предсказала смерть на 14 мая, и ты действительно умираешь, то приди ко мне из загробного мира в тот день, в который я должен умереть.

– Слушаюсь, – отвечал Середа и вскоре умер. Пращев не забывал предсказание цыганки, и каждое 14 мая было для него как бы днем перехода в загробный мир, и обещание Середы известить о дне смерти побуждало его в сей день служить панихиду по убиенном воине Науме.

Ровно через 30 лет в первом часу ночи наступившего 14 мая 1861 года, пользуясь превосходною погодою, сам Пращев, его жена, дочь, племянник и жених дочери были в саду; собака, постоянно бывшая при Иване Афанасьевиче, вдруг бросилась вдоль по аллее, как обыкновенно бывает, когда собака завидит чужого. За нею последовал Пращев – и что же: он видит подходящего к нему Середу!

– Разве 14 мая? – хладнокровно спросил Пращев пришедшего с того света.

– Так точно, ваше благородие, я пришел исполнить ваше приказание; день вашей смерти наступил! – ответил неземной гость и скрылся.

Пращев немедленно, вопреки своему семейству, приготовился по-христиански к исходу: исповедался, причастился Святых Таинств, сделал все нужные распоряжения и ждал смерти. Но смерти не было. Было 11 часов вечера 14 мая. Пращев со своими был в саду. Раздался женский голос, и у ног Ивана Афанасьевича как у своего помещика просила защиты жена повара, гнавшегося за нею. Повар был пьян, и в таком состоянии он обыкновенно считал жену изменницею и наносил ей побои. Повар подскочил к Пращеву и большим поварским ножом нанес ему в живот смертельную рану, от которой за несколько минут до 12 часов ночи, следовательно, еще 14 мая скончался Иван Афанасьевич, извещенный о своей смерти Середой, уже 30 лет жившим в загробном мире (Нива, 1880 год, №№ 15, 16 и 17).

Подобное же явление души умершего живому случилось в Италии в XVI веке. Вот как это было: «Двое известных ученых Италии XVI века, Меркати и Марсилий, имели различные понятия о бессмертии души; один полагал, что душа, разлучаясь с телом, остается в бездействии и сне до дня судного, до восстания мертвых; другой, напротив, утверждал, что бездействия в природе нет и что поэтому душа непременно должна до достижения конечной своей цели переходить в другие живые тела. Чтоб убедиться, кто прав, Меркати и Марсилий, бывшие в тесной между собою дружбе, произнесли страшную клятву и условились, что тот из них, кто прежде умрет, непременно должен явиться к другому и объяснить ему предмет несходства их мыслей, если только это возможно. Раз ночью, когда Меркати, в Риме, был углублен в занятия, от услышал три сильных удара в свою дверь. Он встал с места и, отворив окно, увидел у подъезда всадника, закутанного в белый плащ. “Ты прав, друг мой!” – закричал тот изумленному ученому, в тот же миг поворотил коня и, как вихрь, исчез в тумане. Два дня спустя Меркати получил известие, что в тот день и час друг его Марсилий умер во Флоренции» (журнал «Северная звезда», 1877 г., № 9, с. 180).

Ежели говорить языком современного неверия XIX века, то действительно по временам бывают чудные вещи и по своей сущности таинственные. Ежели же иногда причину таинственного события полагают в слепом случае, то, рассматривая ближе и внимательнее произведение случая, нельзя не заметить в нем еще мало известные нам законы психической жизни. Не было до сих пор примера, чтобы материя и случай производили жизнь и сознание. Вот факт, описываемый в московской газете Гатцука в № 1, 1883 год, с. 7.

Действующие лица сего таинственного случая – два друга: умерший Князев и живой Побединский. Князев и Побединский после многолетней искренней дружбы должны были расстаться, ибо Побединский отправился в поход во время польского восстания. При дружеском расставании Побединский говорит: «Ежели уже не увидимся более здесь, то все-таки увидимся – там!» – «Нет, я не умру, прежде чем не прощуся с тобой», – возразил Князев. Друзья расстались. После нескольких лет разлуки Побединский, взяв отпуск, отправился из Варшавы к своему другу Князеву, и что же – встречает его уже мертвым, лежащим на столе. Когда наступил вечер, приезжему гостю отвели для ночлега кабинет покойного. Что случилось с Побединским в эту ночь, помещаем его собственный рассказ.

«Я задремал, но это не была приятная дрема после усталости, а какое-то тяжелое забытье. Я слышал, как кругом воцарилась тишина, и только голос дьячка нарушал ночное безмолвие. Часов около двенадцати меня разбудили чьи-то шаги. Я быстро обернулся, стал прислушиваться: шаги раздавались все ближе… и вдруг в дверях между портьерами показалась высокая фигура моего друга.

И клянусь вам, это не была игра воображения. Он стоял, вытянувшись во весь рост, тусклые глаза его бесцельно смотрели куда-то в стену. У меня встали дыбом волосы… кричать не мог… голос отказался повиноваться… Тусклый свет лампады прямо падал на лицо мертвеца и придавал ему какое-то страшное выражение. Но вот мертвец зашевелился… сделал еще несколько шагов, повел глазами по всей комнате и остановил их на мне. До конца моей жизни я не забуду этого взгляда. Мертвенно-бледное, до сих пор неподвижное лицо покойника преобразилось, точно теплота и свет разлились по нему, потухшие глаза вспыхнули, даже на бледных губах показалась улыбка, а слишком знакомый голос ясно произнес: “Побединский! Друг мой! Тебя ли я вижу?” И мертвец бросился ко мне, стал сжимать меня в своих объятиях. Напрасно употреблял я все усилия, чтобы освободиться от этих страшных объятий: губы мертвеца касались моих губ, худые пальцы, точно клещи, впивались в мое тело… После тщетных усилий освободиться и под влиянием страха, о котором нельзя дать точного понятия, я лишился чувств…

Было уже утро, когда я очнулся; возле меня суетились люди и среди них какой-то седенький господин.

– Где я? Что со мной? – спросил я окружающих.

– После, после все узнаете, – ответил мне седой господин, который оказался доктором. Я нетерпеливо ждал объяснения страшного ночного кошмара. “Сон это или действительность?” – думал я и терялся в догадках… Прошло еще несколько томительных часов. Я чувствовал себя настолько уже бодрым, что мог приподняться с постели, и опять назойливо приставал к доктору с вопросом: что со мною было?

– С вами был страшный обморок, – объяснил доктор.

– А мертвец? Неужели он в самом деле приходил ко мне?

– К вам приходил не мертвец, а живой человек.

– Стало быть, он жив?

– Был… несколько часов тому назад, а теперь… – и доктор приподнял портьеру в залу. Покойник опять лежал на столе под парчой, а в ногах его заунывно раздавался голос дьячка.

Вот что узнал я от доктора: покойный друг мой, прежде чем отойти навсегда в вечность, впал в предсмертный летаргический сон. Читавший по нему Псалтирь дьячок вышел ночью из залы и заговорился с людьми. В это время мнимо умерший, очнувшись, встал со стола и по привычке пошел в свой кабинет. Крик вернувшегося дьячка поднял на ноги весь дом.

– Представьте наше изумление, – сказал доктор, – и ужас, когда мы увидали мертвеца, лежащего у вас на груди…

– И он был жив, когда вы вошли?

– Нет. Искра жизни вспыхнула в покойном на несколько мгновений, как будто для того, чтобы исполнить данное вам слово: не умирать, не простившись с вами».

Часть третья
Догмат учения церкви о ходатайстве живых за умерших
и испрошении прощения грехов некоторым грешникам

На чем основывает Церковь свое учение
о возможности спасения некоторых умерших грешников

Мы знаем, что смерть есть только переход от земной жизни в загробную, что соединенные Богом на земле не разлучаются и смертию, что внутренний, духовный союз и взаимное соотношение между пребывающими на земле и перешедшими в загробный мир продолжается как между членами одного духовно-нравственного Царства Христова. Единение, союз, отношение и общение для пребывающих на земле имеют чувственное выражение, видимые знаки, свидетельствующие о неразрывности духовного союза и общения с перешедшими в загробный мир. Показав, в чем состоят союз и общение мира видимого с невидимым, то есть пребывающих на земле с ангелами и падшими духами и со святыми, теперь постараемся показать видимое чувственное выражение видимого мира с перешедшими несовершенными, не достигшими еще совершенной святости, с грешниками, в аду находящимися, однако не потерянными для Царствия Божия.

Чувственное выражение союза и общения пребывающих на земле с перешедшими за гроб несовершенными грешниками составляет содержание этой части. Жизнь и деятельность пребывающих на земле, основанная на вере в Господа Иисуса Христа, есть наивернейшее зеркало союза и общения с несовершенными, перешедшими в загробный мир. Жизнь и деятельность – одно и то же. Где жизнь – там и деятельность, и где деятельность – там и жизнь; следовательно, дела пребывающих на земле покажут, будут свидетельствовать о их союзе и общении с перешедшими. Бог, соединяя людей вечным союзом любви, на случай кратковременной разлуки – смерти – чрез Своего избранного апостола Павла запретил скорбеть о смерти близких сердцу, открыв средства сохранить сей союз и общение с почившими. Эти средства или дела пребывающих на земле суть: 1) самая жизнь пребывающих на земле, 2) их отношения к Богу и к отшедшим, 3) молитва о усопших, 4) милостыня и 5) Божественная литургия.

а) Основания испрошения прощения грехов умершему: любовь и вера

Святая наша Церковь свое учение о возможности облегчения загробного состояния некоторых грешников и даже освобождения их от ада основывает: во-первых, на свойствах духа человеческого – любви и вере, во-вторых, на Священном Писании Ветхого Завета, в-третьих, на евангельском учении, в-четвертых, на предании святых апостолов, в-пятых, на учении святых отцов и учителей Церкви, в-шестых, на постановлениях Соборов и, наконец, в-седьмых, действительные факты по сему предмету мы находим в житиях многих святых.

История свидетельствует нам, что не было и нет народа, на какой бы степени образования он ни находился, который не сознавал бы и не верил бы в бессмертие души, а потому и в загробную жизнь; и, судя по земной жизни, верит в счастливое или мучительное загробное состояние. Сознавали и верили народы сей истине, которая, следовательно, была общею для всего человечества и общим достоянием человеческого духа. Кроме сей истины, общей человеческому духу, естественна была ему и другая принадлежность, характеризующая его Божественное происхождение, – любовь.

Человеку естественны любовь и ненависть: любовь к истине и ненависть ко злу. Христианин со времени святого крещения усваивает себе не только внешнее имя Христа – имя христианина, но и обязан воспитать в себе дух Христов – небесную, божественную любовь к Богу и к ближним, пребывающим еще на земле, а равно и к перешедшим в другой мир, о чем свидетельствует апостол Павел, когда говорит: «Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе» (Флп. 2, 5).

Бессмертная любовь есть основание молитвы вообще и заупокойной, в частности. Пределы любви, определенные Господом, полагать души свои за ближних, и живое сочувствие живых состоянию душ, нас любивших и теперь еще любящих, но отделенных от нас переходом в загробный мир, естественно производят в душе прежде всего молитву как принадлежность человеческого духа. Естественно, заповедано и Спасителем повторено, на основании закона любви, желать себе того же самого, чего и ближнему. Спасение, Царствие Небесное – предмет желания человека и себе, и всем.

Вот основание ходатайства и заупокойной молитвы, скрывающееся в духе человека: в любви Один Бог безгрешен; все согрешаем, в беззакониях зачинаемся, во грехах рождаемся, живем и умираем (Рим. 3, 10–13; 7, 18). Вся деятельность человека представляет смешение добра со злом, в большей или меньшей степени. Вот побудительная причина для любви ходатайствовать за умерших пред источником любви – Богом.

Дух человека, имеющий Божественное происхождение, должен заключать в себе и нечто Божественное: как Отец ваш Небесный совершен, так будьте и вы совершенны (см. Мф. 5, 48), учил Господь наш Иисус Христос; «сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе», – учил святой апостол. Любовь Господа должна быть примером и нашей любви к ближним. Господь пришел в мир для спасения всех. Все верующее человечество спасается, которое естественно начинает свое существование на земле, а отсюда переходит к своему вечному назначению. Посему-то апостол и учит, что Господь обладает и живыми и мертвыми, и что те и другие поэтому – Господни. Господь возлюбил нас, пребывающих еще на земле, а также и перешедших за гроб; возлюбил так, что для нашего спасения принес Себя в умилостивительную жертву Богу Отцу. Такой любви Бог требует и от нас, чтобы все видели, что «вы Мои ученики»; любви не только к живым, но и к перешедшим за гроб: любите друг друга так, как Я возлюбил вас. Сам Иисус Христос и его святые ученики – апостолы – учили бессмертной любви. Они не учили любить только живых, еще пребывающих на земле. Говоря о бессмертии души, о вечной загробной жизни, о свойстве истинной любви, учили, что любовь не умирает, что переходит за гроб с ее предметом, с любимым лицом, что истинной христианской любви неестественно даже охладеть.

Что сделалось с душою умершего? Она переменила только свое положение, состояние и местопребывание. Она – не на земле. Но дух и свойство ее остались при ней, как и прежде, во время пребывания на земле. Любимые предметы остались для нее любимыми и за гробом, она по-прежнему любит своих и горит любовью к Богу. Ежели так, то возможно ли живым не любить перешедших в загробный мир? Пусть докажут, что заповедь о любви простирается только на живых, ограничивается только земным странствованием. Ежели докажут это, то вместе с тем и покажут, что у них нет Бога, нет души, нет загробной жизни! Без любви – что же будет в загробной жизни?.. Живые, ежели только они имеют в себе дух Христов, обязаны любить, да даже и не могут действовать наперекор природе, не любить своих усопших. Это – священная обязанность, это – требование веры Христовой, это – доказательство, что мы содержим православную веру, что веруем несомненно в бессмертие души и в загробную жизнь, в которую веровало и верует все человечество. Как объяснить равнодушие некоторых к умершим, как будто уже к не существующим? Неверие и жестокость – характер такой души! Ежели закон Христов – закон духа – требует любить врагов, то как же мы делаемся равнодушными к нашим умершим, любившим и любящим нас?

Все народы любили и любят своих отходящих в загробный мир. Любя почивших, они оказывали и оказывают им разные почести.

Господь Иисус Христос учил: чего сам желаешь получить от Бога себе, то самое делай ближнему твоему, даже люби твоего врага. Наши все отношения к ближним, как добрые, так и злые, Господь берет на Себя, когда говорит: сделанное вами Моим меньшим братиям – сделано Мне (Мф. 25, 40). Нам нужна милость от Бога и в сей, и в будущей жизни; поэтому будем же и сами милостивы и к нашим ближним, здесь и за гробом пребывающим.

Пред Богом – все живые, и мы имеем заповедь любви вечной, бессмертной; заповеданы молитва друг за друга, ношение тяготы ближнего, искание Царствия Божия, и все это не для себя только, а для ближнего, потому что без любви ближнего спастись невозможно: любите ближнего так, как Я возлюбил вас. За спасение ближнего должно полагать души свои; это совершенство любви, требуемой от нас Господом. Ежели милость, милосердие доставляют душе, приемлющей их, отраду, облегчение, радость, будет ли то милость духовная или телесная, и в то же время производят удовольствие и в душе милостивого, добродетельного, то молитва за переселившихся в новый, загробный мир есть первое и главнейшее дело милосердия. Просите, и дастся вам – вот неложные слова Начальника жизни. Напрасно некоторые умствователи думают, что молитва за умерших для них бесполезна, что ее благотворность простирается только на живых, мы не принимаем сей лжи, а веруем словам Иисуса Христа, научившего нас, что Бог – не мертвых, а живых, а потому и ходатайствуем чрез Него у Бога не за мертвых – несуществующих, а за живых, перешедших в загробный мир для вечной жизни. Ежели на земле душа наша радовалась, приходила в особенное неземное состояние, ежели обстоятельства, ее окружавшие, изменялись мгновенно, таинственно на лучшие, ежели ниспадали оковы с рук и ног, ежели являлись неземные посетители, ежели все это происходило сверхъестественно с душою, единственно только от молитвы за нее, возносимой к Богу (например, что было с кипрским пленником в Персии, когда за него молились родители, или с апостолом Петром, по молитве верных), то что же препятствует той же самой душе в загробной жизни вкушать плоды дел милосердия, в память ее совершаемых на земле живыми?

Понятие о жизни и темное представление нерасторжимости душ человеческих смертию, таившиеся во глубине духа, оставались только в темном сознании человечества. Как неопределенны были с духовной стороны взаимные отношения людей на земле, так, следовательно, оставались оные неопределенными и между пребывающими на земле и перешедшими в загробный мир. Естественная любовь, прирожденная духу вследствие падения человека, не знала средств своей истинной деятельности в отношении к переселяющимся за гроб. Жертвовать жизнию, приносить себя в жертву – умерщвлять себя как видимые знаки любви к почившему – и другие тому подобные неестественные поступки принимались за истину, и обогащенный и развитый научными познаниями ум держался сих нелепостей, блуждая в духовной темноте. У древних просвещенных римлян было в обычае тела знатнейших умерших не зарывать в землю, а сожигать на костре, при костре же убивали и рабов, а в позднейшее время при этих кострах гладиаторы рубились мечами и умерщвляли друг друга. Все это делалось по любви к усопшему с целью умилостивить для него адское божество (Краткое описание нравов и обычаев древних римлян, § 6, отд. 5). Только благодатный христианский свет, просвещающий всякого христианина, разогнал тьму духовного неведения. Иисус Христос открыл на земле тайны загробной жизни, показал, в чем состоят союз и отношение живых с умершими. При всем своем просвещении, разумеется, научном, а не духовном, древние не знали, что нужно им делать со своими покойниками, чтоб доставить им существенную пользу. Не знали древние, когда вполне не знали сего и Богом избранные евреи, у которых был закон Божий и святые пророки. Бесполезность некоторых обрядов над умершими обнаружилась в словах Самого Господа, повелевшего следовать за Ним одному из Его учеников, просившему прежде похоронить отца. Такие похороны свойственны, сказал Господь, только не знающим Меня: оставь мертвого мертвым, пусть они его хоронят, ты же по Мне гряди. Также закон о нечистоте мертвых тел, существовавший у евреев, был в первый раз нарушен Господом Иисусом Христом, Который показал его неосновательность, когда Своею рукою коснулся гроба умершего сына наинской вдовы (Лк. 7, 15), и далее, когда коснулся руки дочери начальника синагоги Иаира (Мк. 10, 40); и в христианстве мертвые тела не считаются нечистыми. В другом месте Иисус Христос прямо уличил евреев в незнании загробного состояния мертвых, сказав: прельщаетесь, не зная, что за гробом уже не женятся, а живут, как ангелы. Сказал, что Он есть воскрешение и жизнь, следовательно, мертвым полезна только христианская жизнь живых, верующих в Него: ибо Я – воскрешение и жизнь мертвых, мертвые и живые – Мои.

Сам Господь открывает начало молитвы за умерших в словах: любите, просите, ищите. Доселе ум и сердце, полное любви, не знали, что делать со своими переселенцами в загробный мир; теперь же Иисус Христос, Его благодать и святая вера открыли скорбящему сердцу, как оно должно поступать в отношении к умершему.

Прирожденная, естественная духу человеческому любовь есть источник всех добродетелей. Одна заповедь – любовь – была дана Богом чрез Моисея; эту же заповедь подтвердил и в Новом Завете Иисус Христос, основатель Своей Церкви. Иисус Христос учил любить друг друга любовию не земною, а небесною – Божественною, вечною. Любовь проявляется прежде всего в молитве – ходатайстве пред Богом за ближних. Следовательно, и молитва за усопших есть плод нашей к ним любви. Души, исполненные истинной любви к ближнему, – все равно, где бы он ни был, на земле или за гробом, – не могут не принимать живого участия в состоянии ближнего, не могут не сочувствовать скорби или радости. С плачущими – плачут, а с радующимися – радуются, по свойству заповеданной любви. Сознание живыми греховности умерших производит не совсем радостное чувство. Печальное сердце находит утешение в вере, где открывается возможность спасти умершего, избавить его от ада и жить вместе за гробом в доме Отца Небеснаго.

Любовь без истинной веры не знает своей настоящей деятельности и, как слепая, принимает и зло за добро: убивает на могиле раба, чтобы сей последний отнес приветствие умершему, живущему в другом мире, как делали язычники древности и ныне делают еще в Африке, в Дагомее. Любовь же, окрыленная христианскою верою, не проливает крови, но, послушная воле Жизнодавца, в Нем едином видит спасение умершего, и потому смиренно Его молит отшедших упокоить, и нас, пребывающих на земле, помиловать. Молит потому, что так угодно Богу, чтобы мы друг другу помогали нашим ходатайством. Святый Дух Сам, пребывая в нас, научает нас молиться молитвою истинною, ибо мы сами «о чем помолимся, якоже подобает, не вемы». Следовательно, заупокойной молитве как молитве о спасении умерших Святый Дух учит живых.

Показано, что сей союз и соотношение в Церкви Христовой выражаются внешними, видимыми знаками и действиями. Там, где не видно сих видимых действий, можно с достоверностью заключить, что господствует совершенное неверие. При вере только и есть единение, союз, отношение и общение между живыми и мертвыми. Без веры невозможно спасти себя и помочь в спасении ближнему. Вера, надежда и любовь служат первым и главным основанием всех видимых средств, выражающих наш союз с умершими. Итак, прежде всего видимым образом, знаком нашего неразрывного союза с почившими служит наша жизнь, исполненная живой веры и добрых дел. Помочь усопшему в загробной его жизни может только истинно христианская жизнь живых, основанная на повелении Господнем, данном одному из Его учеников, просившему прежде похоронить своего отца: ты по Мне гряди… возвещай Царство Божие… Я – воскрешение и жизнь для всех! Итак, основание, на котором утверждается непременная христианская обязанность – молитва за умерших – есть любовь и вера. Вера наша, что души усопших живы, что обещание Господне неложно – «просите, и дастся вам», что в Его власти участь почившего, эта вера дает нам случай ходатайствовать, молиться за умерших. Вот основание нашей молитвы за умерших, по которому мы, живые, осмеливаемся просить всещедрого Бога о помиловании любезных Ему грешников.

1.Все библейские цитаты приводятся здесь из Елизаветинской Библии – так был назван ее перевод на церковнославянский язык, изданный в 1751 г. в правление императрицы Елизаветы Петровны. В настоящее время с незначительными правками используется для богослужения в РПЦ.

2.Имеются в виду слова Св. Писания «Будет Бог всяческая во всех» (1 Кор. 15, 28).

Bepul matn qismi tugad.