Kitobni o'qish: «Ускользающие в реальность»

Глава 1

Азорские острова.

Линда вышла на террасу и с наслаждением вдохнула свежий воздух безмятежного утра. Солнце ласково коснулось её лица, словно тёплый поцелуй природы. Девушка улыбнулась, обратив взгляд к морю. На лазурной глади тихо покачивался белый парусник, как забытая мечта, ускользающая в горизонт. В голубом небе с пушистыми, похожими на сладкую вату облаками, пролетела чайка. Легкий ветерок всколыхнул её волосы, и она почувствовала тонкий аромат экзотических цветов, распустившихся в саду.

Вот уже полгода они с Генрихом жили на острове, затерянном посреди Атлантического океана. Арендованный дом с большими окнами, открытой верандой, бассейном и зелёной лужайкой, окружённой деревьями, стал временным пристанищем для них. В этом уютном уголке, вдали от шумного мира, они наслаждались спокойной жизнью. Генрих строил бизнес в альянсе с местными чиновниками, а Линда создавала свои произведения на полотнах.

С чашкой ароматного кофе в руках девушка устроилась в плетёном кресле. Она задумчиво посмотрела на холст, стоящий рядом, пытаясь уловить недостающие штрихи и продумывая новые детали своей работы. Недавно начатая картина на мольберте ожидала своего продолжения, стремясь обрести жизнь в ярких красках.

Внезапно с пальмовой ветки сорвалась стайка пёстрых попугаев и с громким щебетаньем улетела прочь. Что-то спугнуло птиц. Линда краем глаза заметила еле уловимую тень, мелькнувшую внутри дома.

«Может, показалось, и это лучи света играют бликами солнечных зайчиков», — возникла быстрая мысль, но сердце всё же отозвалось лёгким уколом тревоги.

Генрих находился в городе по работе, и в доме никого не должно быть, но что-то всё-таки настораживало. Тишина, обволакивающая жилище, внезапно стала неуютной. Мир, ещё минуту назад казавшийся сказкой, вдруг задрожал, словно от чьего-то незримого присутствия.

Линда схватила телефон и быстро направилась в комнату. Через панорамные окна она заметила движение снаружи. Из тени сада к дому подкрадывались люди. Их силуэты скрывались между деревьями, они приближались осторожно, стараясь не издавать ни звука.

Паника вспыхнула мгновенно. Сердце бешено заколотилось, отдавая в висках глухие удары. Руки задрожали, и девушка едва не уронила телефон. Она отступила назад, инстинктивно ища укрытие, а разум лихорадочно перебирал варианты: звонить в полицию? Бежать? Прятаться?

В доме становилось всё тише, как будто он затаил дыхание в ожидании неизбежного.

Девушка трясущимися руками набрала номер Генриха. Ей казалось, что соединение длилось вечность, что гудок растянулся во времени и превратился в протяжный нескончаемый звук.

«Ну же… скорее…», — молила она светящийся экран.

Наконец, в динамике послышалось долгожданное: «Да, любимая».

Линда успела сказать лишь пару слов, как кто-то сзади ударил её по шее, и она отключилась.

******

Генрих мчался по узким серпантинным улочка городка, пытаясь как можно быстрее добраться до дома. Местные жители с удивлением смотрели на сигналящий автомобиль и не спешили уступать дорогу. Им было в диковинку видеть суету и панику в столь тихом и спокойном месте. Что могло заставить этого господина так торопиться?

Генриху позвонила Линда. Он ответил сразу, но успел услышать только короткое: «Здесь какие-то люди…», и связь внезапно оборвалась. Он чувствовал, что Линда в опасности. В груди похолодело. Мысли метались одна за другой.

Неужели Майкл нашел их? Или всё-таки кто-то другой… Кто-то, кто узнал о шкатулке?

Ему нужно как можно скорее добраться домой, но этот город, словно лабиринт, задерживал и не давал выхода.

«Главное – выехать из города, а дальше, через горы по трассе, будет быстрее», — успокаивал он себя, но душа тревожно ныла.

Он не может потерять Линду… снова. Сколько раз ещё будет повторяться один и тот же исход?..

Генрих вспомнил, с чего все началось.

******

Алжир.

Генрих входил в состав правительственной делегации, занимающейся вопросами инвестиций и развития инфраструктуры. В эту поездку он взял с собой Линду, которая давно мечтала увидеть величественные руины Древнего Тимгада, затерянного среди алжирских холмов – памятник некогда великой цивилизации.

После напряжённой официальной встречи с представителями министерства они, наконец, позволили себе немного отдохнуть. Оставив позади здание префектуры с его высокими колоннами и строгими интерьерами, пара отправилась гулять по городу. Линда с детским восторгом заглядывала в витрины ремесленных лавок, где блестели медные кувшины, амулеты и янтарные бусины. Она вслушивалась в разговоры на арабском и французском языках, наслаждаясь живой атмосферой Алжира.

Улицы были полны запахов пряностей, жареного мяса, сладких фруктов и морского бриза, доносящегося с далёкого порта.

— Здесь всё, как в истории про Аладдина! — восторженно шептала она на ухо Генриху. — Я не удивлюсь, если мы повстречаем Джина.

Вскоре они забрели в уличное кафе на открытой площадке. Оно располагалось на оживлённой маленькой улочке, уставленной торговыми лавками. Разноцветные ковры с узорчатыми, искусно вытканными орнаментами висели вдоль всей стены заведения, и манили своими пёстрыми красками в это сказочное место.

Последние лучи заходящего солнца отражались на оконных ставнях. Марокканские лампы бросали ажурные тени на деревянные столики. Мужчины в свободных одеждах, с повязанными тюрбанами сидели на низких подушках, пили сладкий мятный чай и играли в нарды. В воздухе витал терпкий запах специй, кардамона и свежеиспечённого хлеба. Линда, сияя от предвкушения, потянула Генриха за руку:

— Я хочу сюда… Смотри, здесь едят местные. Хочу попробовать настоящий Алжир, без официантов в перчатках и меню на трёх языках.

Они устроились на ротанговых топчанах под тенью инжирного дерева. Хозяин в длинной тунике вынес им ароматный кускус с бараниной, острый харир и лепёшки с зирой. Послышался звук волынки, приглушая гул голосов, а сладковатый дымок кальяна полностью окутал их в восточную вуаль. Казалось, что время замедлилось.

— Закрой глаза, — прошептал Генрих. — Слушай… Это не просто звуки, это город поёт о своём прошлом.

Линда прикрыла ресницы и прислушалась – дыхание Алжира теплом разливалось по коже, она словно окунулась во что-то большее, древнее, где город помнил караваны и минареты. Она услышала голос песчаных ветров, который пел балладу о золотистых барханах и бескрайних пустынях. Внутри неё всё стало тихим и спокойным.

— Я бы хотела остаться здесь надолго, — с лёгкой тоской сказала она, открывая глаза. — Я бы начала рисовать… Алжир в акварелях... Вот эту улицу…, тебя загорелого в расстёгнутой белой рубашке…, и тот чайник, что дымится на огне. — Она улыбнулась нежно и мило, заставляя его сердце млеть.

Наслаждаясь вкусными блюдами, они тихо беседовали. Он и сейчас помнит её голубые, как небо глаза, светлые пряди волос, небрежно растрёпанные ветром, губы, выпачканы медовой пахлавой… Он поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы этот вечер когда-нибудь заканчивался.

Они говорили о будущем, о доме, о планах на осень, об этой поездке.

— Нам обязательно нужно взять с собой в Канаду местный кофе, он бесподобен! — сказала Линда, пригубив напиток. — Мы будем его пить и вспоминать этот прекрасный день.

— А ещё лукум и финики, — поддержал её Генрих. — Ничего вкуснее я не ел.

Линда засмеялась – легко, искренне, и в её глазах вспыхнули яркие огоньки. Он протянул руку, чтобы коснуться её пальцев – и в ту же секунду оглушительный треск разорвал воздух.

Из мотоцикла, вылетевшего из-за угла, раздалась автоматная очередь. Послышались крики людей, визг шин, звон разбившейся посуды. Паника. И Линда…

Её тело дёрнулось, как от сильного порыва ветра, а затем она обмякла, оседая на бок. На светлом платье быстро расползлось тёмное пятно. Генрих бросился к ней, подхватывая в свои объятия. Глаза девушки были закрыты, а лицо начало приобретать белый оттенок.

— Нет, нет! Линда! — закричал Генрих. Сквозь его пальцы медленно тонкими струйками текла кровь.

Генрих не верил в происходящее. Ему казалось, что он словно в каком-то сне.

— Любимая, открой глаза, пожалуйста… Посмотри на меня, любовь моя… Открой глаза…

Но Линда не реагировала. Генрих притронулся к её голове и кровавый след остался на светлых волосах. Генрих с ужасом смотрел на свою ладонь, испачканную кровью, понимая, что это кровь его жены.

Невыносимая боль словно острый нож пронзила его душу. Он прижимал тело Линды к себе так, будто мог передать ей часть своей жизни. Его руки дрожали, а сердце тревожно билось от предчувствия неотвратимой беды.

Где-то вдалеке раздавались крики, шум бегущих людей, гул сирены – кто-то вызвал скорую, кто-то звал на помощь, но всё это звучало глухо, как сквозь толстое стекло. Мир сузился до её лица.

— Любимая…, держись… — срывающимся голосом шептал он. Кровь пропитывала его одежду, капала на землю. Он прижал руку к ране, но знал: это не остановит кровотечение. Паника поднималась в его груди, превращаясь в немую ярость. В полном отчаянии он закричал:

— Помогите!

К нему подбежали люди что-то говоря на арабском языке, но он их не понимал. Оглянувшись, Генрих увидел, что рядом так же лежат несколько человек убитых и раненных. Вокруг была суматоха и крики, кто-то громко плакал.

Мотоцикл, давно исчез за поворотом. Убийца растворился в узких улицах, как тень.

Через несколько минут приехала машина скорой помощи и полиция. Его оттолкнули в сторону – вежливо, но жёстко. Врачи быстро начали работу. Генрих смотрел, как они пытаются вернуть Линду к жизни, но внутри всё уже кричало: СЛИШКОМ ПОЗДНО!

Он стоял один, покрытый пятнами её крови, с пустотой в груди, разрастающейся до вселенских масштабов.

Линда – его Линда, которая всего минуту назад смеялась над уличным котом, крадущим мясо со стола, – теперь лежала на носилках, хрупкая, бледная, безжизненная.

Генрих медленно опустился на колени. Всё, во что он верил, что строил, чем жил и дышал – рассыпалось в один миг.

Линду увезли в больницу и подключили к искусственному аппарату жизнеобеспечения. Ему дали понять, что шансов практически нет. Он молился, молился как никогда в жизни. Но всё было тщетно. Местные врачи сказали, что в этой ситуации они бессильны.

Генрих боролся за жизнь Линды до конца. Наняв частный самолет, он перевез её в Лондон, но и там Чуда не произошло. Линда умерла.

Его горе было безграничным.

С этого момента Генрих исчез для всех, кто знал его прежним. Ни дипломатическая должность, ни связи в министерстве, ни статус в делегации больше ничего не значили. Генрих закрылся в квартире и не хотел никого видеть.

Ему казалось, что пространство вокруг стало тусклым, цвета потеряли насыщенность, звуки – смысл. В его груди зияла дыра – чёрная, всепоглощающая, как глотка пустоты, в которую уходили воспоминания о жизни с Линдой.

Он плакал днем и ночью горько и безутешно. Миллионы раз пересматривал их совместное видео и разговаривал с фотографиями. Он брал её одежду и вдыхал аромат, мысленно возвращая её к себе. Он ждал, что хотя бы во сне услышит её голос, её смех, почувствует её дыхание на своём плече. Каждый предмет напоминал: «она была», и кричал: «её больше нет!»

Генрих ловил себя на том, что каждый раз оборачивается, услышав случайный шорох, что он продолжает говорить вслух, как будто она вот-вот откликнется, что он включает музыку, которую она любила, – только для того, чтобы потом с яростью выключить, не в силах выдержать даже первых нот.

Иногда он замирал среди ночи, глядя в темноту и шептал:

— Вернись… пожалуйста… хотя бы на миг… Я не умею жить без тебя…

Однажды он сорвался. Он кричал. Бил кулаками по стенам, рвал и метал всё что попадалось под руку, падал на колени в пустой спальне. Он звал её по имени снова и снова, до хрипоты в горле, до боли в груди, до полного отчаяния. Но этот крик в пустоту отвечал ему лишь глухим эхом безжалостного молчания. Она не появлялась.

Время не лечило. Оно только делало боль тихой, но не менее страшной. В глубине его души была всё та же дыра, из которой он не мог выбраться. Он не жил. Он существовал в воспоминаниях тени Линды.

Так прошло две недели.

Как-то раз, его другу Дэниелу всё же удалось к нему достучаться и попасть в квартиру. Не обращая внимания на протесты Генриха, Дэниел вытащил его на работу. Он не отходил от него ни на шаг и целый день загружал новой информацией. А вечером забрал к себе домой, чтобы Генрих не оставался ночью сам.

С Дэниелом они дружили очень давно, ещё с университета. Потом вместе поступили на работу в Департамент, Генрих – в отдел по развитию инфраструктуры и бизнеса, а Дэниел – в международный отдел искусств. А когда обзавелись женами, то начали дружить семьями.

Вивьен – жена Дэниела с пониманием отнеслась к тому, что Генрих на несколько дней остался жить у них. Внезапная смерть Линды всех повергла в шок, и горе Генриха болью отражалась в их сердцах.

Постепенно Генрих приходил в себя. Деловые разговоры, беготня людей, телефонные звонки, рабочие визиты вернули его к реальности жизни. Мир не изменился, всё было так же, только теперь в этом мире не было Линды.

Горе Генриха сменилось на злость. Он поклялся себе, что найдет тех людей, которые стреляли в посетителей кафе, и отомстит за смерть своей жены. На поиски террористов он задействовал все свои связи.

Вскоре, следы привели его в Каир. Встреча с информатором должна была состояться в Музее Археологических раскопок.

В ожидании, Генрих ходил по залам, рассматривая экспонаты. Его внимание привлёк рассказ экскурсовода. Он остановился возле группы туристов, разглядывающих миниатюрную блестящую шкатулку под защитным колпаком, и услышал легенду про артефакт, найденный в пирамиде Хеопса.

— В Древнем Египте, где песок венчался с золотыми лучами солнца, жил могущественный фараон Аменхотеп. Он славился своей мудростью, силой и богатством. Его сердце принадлежало Мельпомене – девушке, чья неземная красота пленяла взор, а голос заставлял замолкать даже ветер в дюнах. Говорили, что сама богиня любви благословила их союз.

Но счастье было не долгим. Злые соперницы, претендовавшие на сердце Аменхотепа, погубили Мельпомену. Фараон нашёл её тело на ступенях у священного лотоса. Его крик боли разнёсся по бескрайней пустыне, лежащей у подножья Фиванского царства. Долгие месяцы он предавался скорби, не в силах смириться с утратой любимой.

Однажды он собрал в храме жрецов, и они воззвали к Богам. Боги смилостивились над Аменхотепом и спустились с Небес. Они подарили ему шкатулку, украшенную золотыми узорами, драгоценными камнями и символами иных миров.

«В этой шкатулке, – сказали они, — скрыта дорога туда, где твоя возлюбленная ещё жива, но ты не сможешь вернуть Мельпомену в свой мир».

Аменхотеп, не раздумывая, открыл шкатулку. В ту же секунду мир перед его глазами исказился: пески заструились вверх, звёзды вспыхнули и угасли, и он оказался в иной реальности – похожей на его Египет, но сияющий другим светом.

Там, в садах среди серебристых водопадов, он снова встретил Мельпомену – живую и прекрасную. Он бросился к ней, и время замерло: не было больше боли утраты – лишь их объятие, тёплое, словно дыхание вечности. И они остались жить в этом мире любви и единства, создав новое царство, отблески которого до сих пор живут в древних пирамидах, тайных знаниях, в шорохе вечных песков и в песнях, что поёт Нил под звёздами.

Их история передавалась из поколения в поколение. А шкатулка осталась храниться в Египетском храме, как напоминание о том, что истинная любовь сильнее самой смерти и может преодолеть любые преграды, даже между Мирами.

С тех пор этот артефакт считается неприкосновенным.

******

В тот день в музее встреча с осведомителем состоялась, координаты преступной группировки были получены. С помощью международных служб безопасности, террористов удалось взять. Но боль утраты не проходила. Душа Генриха по-прежнему изнывала от тоски по любимой.

Очередной раз пересматривая фотографии Линды, он наткнулся на снимок с Египта, где они когда-то отдыхали. Линда стояла в длинном летнем платье, расшитом богемными подвесками. В её волосах пестрели разноцветные ленты, а голову покрывал шёлковый, почти невесомый палантин, струящийся от дыхания ветра. Она улыбалась, её взгляд манил притягательной нежностью. Тоска с новой силой сжала его сердце

Генрих закрыл глаза, стараясь в деталях воспроизвести в памяти тот умиротворённый день, когда сделал это фото, – день, когда солнце было особенно ярким, а счастье казалось вечным. Но неожиданно, среди хаоса воспоминаний, в его голове всплыл миф о Аменхотепе и Мельпомене – история любви, которая преодолела смерть, и о шкатулке, что соединяла миры.

«В этом что-то есть, — думал он, — А если артефакт действительно уникален? Что, если в нём – нечто большее, чем просто древнее предание?»

Интерес к шкатулке захватил Генриха целиком, овладев его разумом. Он дни и ночи проводил в архивах и библиотеках, перелистывая пыльные манускрипты, выискивая древние тексты, сверяя карты, пересматривая всю информацию в интернете, но те крохи, что ему удалось собрать, были скудны, чтобы подтвердить факты.

И тогда Генрих обратился за помощью к своему другу Дэниелу.

— Генрих, ты совсем лишился рассудка, если просишь меня о таком, — Дэниел был шокирован просьбой. — Я понимаю, что ты скорбишь и скучаешь по Линде, но это уже за гранью разумного.

— Дэн, ну что тебе стоит вызвать экспонат с музея, — не унимался Генрих. — Я только посмотрю на него вблизи, и мы сразу вернём его обратно.

Дэниел знал, что Генрих увлёкся древнегреческой мифологией, но он и подумать не мог, что это хобби приобрело фанатичный характер.

— Друг мой, всё что ты слышал про эту шкатулку, всего лишь миф, — пытался образумит он Генриха. — Мы живём в реальности и здесь не бывает чудес. Тебе надо принять правду жизни!

Но Генрих был неотступен.

— Дэн, если ты мне не поможешь, то я пойду на преступление и украду эту вещь из музея! Вот тебе правда жизни! — настойчиво заявил он.

— А это уже шантаж. Ты мне не оставляешь выбора, — Дэниел смягчился, глядя как его друг цепляется за любую возможность. Он решил, что выполнит просьбу друга, лишь за тем, чтобы тот понял, что реалии неизменны и смирился со своей судьбой.

— Генрих, ты упертый и твердый как скала. Я тебе помогу, но лишь потому, что знаю – ты не остановишься, ты обратишься к кому-либо ещё и попадёшь в неприятности. Я твой друг и не позволю, чтобы ты скатился до тюрьмы. Мы посмотрим шкатулку вместе, и ты убедишься, что это просто красивая древняя реликвия. И на этом остановимся, — пообещал он.

Дэниел сдержал своё слово. Он сделал запрос в музей – якобы установить подлинность шкатулки, определить к какому периоду времени она относится и к какой династии фараонов принадлежит. Спустя несколько дней артефакт был доставлен в кабинет Дэниела. Генрих сразу же примчался к нему.

— Генрих, я ради тебя нарушаю закон, — напомнил ему Дэниел. — Всё ради твоего успокоения и нашей дружбы. Надеюсь, что меня за это не уволят и экспонат не рассыпется у нас на глазах.

— Я тебе очень благодарен, очень!

Генрих по-дружески обнял Дэниела. Мужчины со всей аккуратностью сняли стеклянный защитный колпак. Шкатулка блестела золотой основой. Прозрачная сфера с часовым механизмом внутри была неподвижна. Драгоценные камни в виде планет завораживали своей необычайной красотой. Казалось, что эта вещь действительно была создана Богами.

Генрих бережно взял артефакт в руки.

«Сейчас настанет момент истинны», — подумал он и с осторожностью приоткрыл крышку. Шкатулка внутри была выстлана тонким слоем тёмно-синего бархата с мириадами мелких блестящих вкраплений, похожими на тысячи звёзд Вселенной. Он со всей осторожностью опустил туда фотографию Линды, как если бы вкладывал в шкатулку не просто снимок, а саму память о ней, частичку души её образа.

Генрих глубоко вдохнул, его пальцы на секунду замерли над механизмом завода, но потом он с уверенностью повернул ключ и затаил дыхание. Шестеренки внутри сферы зашевелились, камни засияли мягким светом – от глубокого сапфирового до янтарно-оранжевого, будто пробуждённые древней энергией. Изнутри пошли, прозрачные струйки света, изгибаясь в воздухе, словно живые, как танцующие ленты, сплетающиеся в магический узор. Шкатулка ожила.

— Какая красота… — прошептал Дэниел, зачарованно наблюдая происходящее. Его рука невольно потянулась вперёд, и, не в силах сдержать порыв восторга, он коснулся крышки, словно проверяя на реальность этот уникальный шедевр.

Послышался щелчок. Яркая вспышка озарила кабинет и пространство схлопнулось.

******

Генрих оказался в своём рабочем кабинете. Он стоял в оцепенении, ощущая, как пальцы сжимают артефакт – в попытке уловить грань между настоящим и иллюзией.

Он медленно опустил руки и глубоко выдохнул, словно освобождаясь от невидимой тяжести. Его взгляд обвёл кабинет – знакомые вещи казались одновременно родными и чужими, словно отражение в воде, и сердце сжалось от странного предчувствия.

Что-то в помещении изменилось, но это не бросалось в глаза сразу. Жалюзи на окнах исчезли, уступив место тяжёлым серым портьерам. Стол выглядел массивнее и приобрёл глубокий тёмный лаковый оттенок. Пол, стены, кресла – всё было знакомо, но как будто подменено, словно кто-то пытался воссоздать его кабинет по памяти, но не до конца вспомнил детали.

— Что это, чёрт возьми… — прошептал он.

«Может это сон? Или так работает шкатулка?..» — мысленно задавался вопросом Генрих.

Сердце стучало гулко, в ушах звенела тишина. Он не верил своим глазам, хотя всё ощущалось по-настоящему. Он трогал предметы – угол стола, подлокотник кресла, журналы на полке, – словно пытаясь почувствовать их живую суть, убедиться, что это части настоящего. Всё было слишком реальным… и в то же время изменённым.

Ещё секунду назад он вместе с Дэниелом стоял в его кабинете… Всё произошло очень быстро – вспышка света, короткий щелчок, странное ощущение, будто воздух сжался и качнул его вперёд… Какое-то мгновение и вот он уже в своём кабинете… чуть другом… и один, без Дэниела.

Генрих судорожно сглотнул.

— Надо ему позвонить, — вслух сказал он, словно звук голоса мог подтвердить, что всё происходит на самом деле.

Он полез в карман, но мобильного телефона там не оказалось. Паника начала подступать к горлу и окатила его волной с головы до пят. Его взгляд метнулся к столу – там стоял необычный аппарат с телефонной трубкой. Он подошёл ближе. Всего четыре кнопки.

«Как им вообще пользоваться?..»

Неожиданно раздался звонок. Громкий, резкий, он дребезжал на всю комнату эхом отходя от стен. Сердце Генриха подпрыгнуло. Он инстинктивно схватил трубку.

— Господин Линхинштейн, напоминаю: через три часа вы с делегацией научных сотрудников отправляетесь в Египет на плато Гиза. Вам сейчас что-нибудь нужно?

Женский голос был спокойным, даже милым, но совсем незнакомым.

— Спасибо, — выдавил из себя Генрих, чувствуя, как по позвоночнику ползёт холод. — Мне надо связаться с Дэниелом Крафт.

Он надеялся, что его просьба прозвучит привычно в рамках работы.

— Хорошо, господин Линхинштейн, я соединю Вас, — снова сказал голос без лишних подозрений.

Короткое молчание, затем щелчок. Время тянулось. Генрих нервно стучал пальцами по столу в ожидании, не в силах успокоить нервы.

Через несколько минут тот же голос сказал: «Соединяю».

— Дэниел, ты где?! — обеспокоенно закричал Генрих. — Скажи хоть что-нибудь! — капли пота выступили у него на висках.

— Да не ори ты так. Я в своём кабинете, — донёсся до него голос Дэниела. Он звучал немного глухо, как через плёнку. — Только здесь как будто всё изменилось, и шкатулка пропала.

Генрих с облегчением опустился в кресло. Голос друга звучал живым и нормальным.

— Шкатулка у меня, — поспешил успокоить его Генрих. — Мой кабинет тоже изменился и нет мобильного телефона. Теперь на моём столе стоит какой-то аппарат, по которому я сейчас разговариваю.

Послышался смех Дэниела.

— Я с тобой разговариваю из такого же. Похоже, твоя шкатулка работает, и мы в другой версии нашего Мира. Вот только здесь нет мобильной связи и интернета… Я у своего секретаря спросил, где мой ноутбук, так она даже слова такого не знает.

— А твой секретарь прежний? — поинтересовался Генрих.

— Да. А у тебя?

— Голос секретаря мне не знаком, — озабоченно ответил Генрих. — А судя по табличке на столе, я теперь профессор квантовых технологий и занимаю должность научного сотрудника по артефактам. Через три часа мне надо вылететь в Египет с делегацией… Дэн…

Генрих на какое-то время замолчал и Дэниел почувствовал тревогу в голосе друга.

— Да, Генрих.

— Я не знаю, что мне делать… Я хочу увидеть Линду… И боюсь. Вдруг её нет… Как ты думаешь, мне стоит сейчас поехать домой и проверить?

Дэниел на секунду задумался.

— Генрих, а вдруг и место жительство поменялось?

— Подожди…

Генрих в спешке начал вытаскивать из ящика стола разные документы, в надежде увидеть хоть какую-то зацепку. В маленьком пенале он нашёл своё удостоверение личности, где был указан его адрес проживания.

— Адрес другой, — встревоженно произнёс он.

В трубке было молчание.

— Дэн… Дэниел, ты слышишь? — обеспокоенно зашептал Генрих.

Тем временем Дэниел исследуя свою барсетку, нашёл водительские права, паспорт и пропуск в департамент.

— Генрих, у меня тоже другой адрес, — взволнованно сказал он. — Мне надо срочно поехать домой и всё проверить. Увидимся, когда ты вернёшься с Египта.

Дэниел повесил трубку. Генрих, следуя примеру друга, поспешно вышел из кабинета.

В приёмной сидела секретарь – молодая девушка брюнетка с коротким каре и приветливой улыбкой. Рядом с ней на столе стояла табличка: «Молли. Личный секретарь Генриха Линхинштейна».

— Молли, мне надо заехать домой, переодеться, — находу придумал повод Генрих.

— Господин Линхинштейн, вам вызвать служебную машину с водителем или Вы поедете на своей?

Генрих понятия не имел, где находится его автомобиль и как он выглядит, поэтому предложение воспользоваться услугами служебного автомобиля его вполне устраивало.

Пока они ехали, Генрих молча смотрел в окно машины, погружённый в раздумья. Всё вокруг казалось знакомым и одновременно – иным. Реальность изменилась. На всём протяжении дороги не было привычных ярких светящихся билбордов, пестреющих рекламой. Вместо них – гладкие стеклянные панели, мерцавшие мягким светом и отражающие небо. Асфальт выглядел чище, а сама полоса проезжей части стала шире, будто город вырос и раскрылся, избавившись от суеты.

Вдоль дороги тянулись высокие деревья – стройные, с густыми кронами. Между ними виднелись светлые высокие здания из гладкого камня и стекла, с навесными балконами, украшенными зеленью.

В машине играла тихая успокаивающая музыка, но в душе было не спокойно. Молчаливая тайна этой реальности тревожила его разум своей неизвестностью.

Водитель довёз его до элитного многоэтажного дома, который возвышался над остальными строениями и переливался серебристым цветом. На дверях не обнаружилось знакомого домофона. Вход был открыт для всех.

Поднявшись на пятьдесят девятый этаж в бесшумном лифте, Генрих остановился перед дверью. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Он чувствовал, как каждая клетка тела замирает в ожидании.

Волнение переполняло его душу. В груди стало тесно. Он с усилием глотнул воздух и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Увидит ли он сейчас свою жену? Дрожащей рукой Генрих повернул ключ в замке и, сжав ручку, толкнул дверь.

Огромные апартаменты встретили его своей тишиной и безупречной изысканностью. Просторная гостиная с мягкими диванами, приглушённое освещение, стилизованная кухня, встроенный телевизор во всю стену, музыкальный центр с тонкими вытянутыми колонками.

Его взгляд метнулся к приоткрытой двери спальни, он медленно прошёл туда и остановился возле шкафа. Только мужские вещи. Ни одного намёка на женское присутствие – ни духов, ни украшений, ни одежды, даже случайно брошенной на кресло. В тот же миг все ожидания рухнули. Он понял, что Линды здесь никогда не было. Это место – не их дом. Это – отражение другого «я», чужой жизни, в которую он попал, преследуя веру в невозможное.

Пытаясь совладать со своим разочарованием, мужчина вышел на балкон.

Красивый мегаполис предстал перед ним как на ладони. Он вдохнул воздух этого Мира и почувствовал, как к нему возвращается сила и уверенность. Шкатулка всё ещё была у него, а значит он найдёт свою жену, чего бы ему это ни стоило. Он обязательно разберётся, как работает этот артефакт, он расшифрует его тайны, а сейчас ему предстоит поездка в Египет. Место, откуда всё началось.

— Что ж, — тихо сказал он сам себе, глядя вдаль — Возможно, именно в Египте я найду ответы. Шкатулка из Египта… Она меня туда и ведёт.

******

Генрих с делегацией прибыл в палаточный городок к подножью древних пирамид, где велись масштабные раскопки и археологические исследования. Воздух был сухой, пропитанный пылью и жаром, а вокруг кипела работа – гудели генераторы, гремели ящики с оборудованием, сновали исследователи и рабочие.

Несколько часов подряд они ходили по узким коридорам пирамид, спускались в древние залы, наблюдали за работой археологов, изучали артефакты, обсуждали находки, делали пометки. Всё происходящее вызывало интерес и живой отклик – словно сама история шептала им с каменных стен.

И вот, когда Генрих вошёл в небольшой передвижной кабинет, где велись расшифровки пентаграмм и древних манускриптов, он увидел ЕЁ.

Линда. Она стояла у длинного стола, заставленного папками и свитками. На ней была простая белая футболка и шорты цвета хаки, волосы, собранные в высокий хвост, блестели словно тонкие нити золота, переливаясь при каждом движении. Ясные голубые глаза с заинтересованностью остановились на нём. Она была прекрасна – без украшений и макияжа – живая, настоящая.

Её представили как лучшего специалиста по транскрипции древних текстов. Она улыбнулась сдержанно, профессионально – как незнакомцу. И тогда Генрих понял: она не знает его. Это Линда, но другая, с которой он не знаком.

«Судьба даёт мне второй шанс! — подумал он. — Начнём отношения сначала. Она точно будет моей женой».

В тот же день он предложил Линде работу в Департаменте, которая могла стать для неё новым началом не только в карьере, но и в их отношениях. Но вскоре выяснилось, что в её жизни есть другой молодой человек – Майкл, который был рядом с ней задолго до их встречи. Если бы Генрих тогда знал, кем на самом деле является Майкл, какие тайны и опасности таились за его улыбкой, он, без сомнения, поступил бы иначе, взвесил бы каждое слово и действие. Однако это было далеко не единственная ошибка, которую он совершил. Дэниел! Его лучший друг, который из-за него оказался втянут в эту реальность.

Вернувшись с Египта, Генрих встретился с ним вечером в баре. Окрылённый счастьем, он не сразу заметил как тот подавлен.

— Я нашёл её! — сияя от радости сообщил он новость. — Она живая, такая милая, нежная, трогательная. Я с ней разговаривал, её голос… Дэн, я так счастлив, что нашёл её!.. И знаешь где?.. В Египте!.. Правда она ещё не знает, что станет моей женой. Но это даже интересно. Это как новая история наших отношений.

— Я рад за тебя, Генрих, — но в голосе Дэниела не было ни капли радости. — У меня, к сожалению, всё, наоборот.

— Что случилось, Дэни?

Только сейчас Генрих обратил внимание на настроение друга. Его опущенные плечи и угрюмое лицо, говорили о проблемах.

— В этой версии реальности мои родители и сестра погибли. Знаешь каково это узнать, что твои близкие люди мертвы и ты их больше не увидишь?.. — Дэниел смотрел на Генриха с такой горечью в глазах, что у того дрогнуло сердце. — Знаешь!.. — утвердительно махнул он головой намекая на смерть Линды. — А ещё у меня другая жена – женщина, которую я совсем не знаю, и она мне не нравится… Эта Стэлла постоянно что-то требует…, я слышу в свою сторону только упрёки… Такое впечатление, что я попал в Ад… Я хочу вернуться в свою реальность, в свой дом, к своей настоящей семье, обнять Вивьен! — голос Дэниела дрожал, казалось, что он вот-вот расплачется. — Я и представить не могу, что она сейчас переживает…, получается, я исчез бесследно?.. Я идиот, Генрих, что согласился помочь тебе. Теперь нужна помощь мне… Доставай свою шкатулку и крути это кино обратно!

Генрих растерянно смотрел на своего друга. Он понятия не имел, как вернуть его в прежнюю реальность.

— Дэн, честно признаюсь, я не знаю, как работает эта вещь. Там, у тебя в кабинете, я просто экспериментировал. Я сам до конца не верил, что всё сойдётся и получится, но теперь, осознав силу этого артефакта – я сумею понять и разобраться как он работает, я же теперь профессор, — Генрих ободряюще стукнул Дэниела по плечу. — К тому же Линда специалист по древним манускриптам. С ней вдвоём мы быстро найдём ответы.

Дэниел резко схватил Генриха за руку.

— Нет, Генрих. Верни меня сейчас! Я не могу больше ждать! Я не вынесу ещё один день здесь! Просто достань шкатулку и заведи этот чёртов механизм, как в прошлый раз!

Генрих мягко посмотрел Дэниелу в глаза, безмолвно прося прощения.

— Но, куда мы попадём, Дэн? В какую из реальностей? Вдруг будет ещё хуже? Дай мне время, я всё исправлю.

Дэниел закрыл лицо руками.

— Я не могу здесь быть, Генрих, пойми! — в его голосе чувствовалось отчаяние и боль.

— Я понимаю, тебя, друг. Я обещаю, что верну тебя обратно! — сказал Генрих, остро чувствуя свою вину.

Возникшие проблемы с Дэниелом омрачили то счастье, которое так внезапно зажгло и исцелило сердце Генриха. Он не хотел, чтобы его друг испытывал боль утраты, но мгновенно исправить ситуацию не мог.

Глава 2

Агент Майкл Райчин сидел за столиком небольшого уличного кафе и неспеша пил чёрный кофе. На улице была весна, ласковое солнце согревало позеленевшие деревья, на лужайке, жёлтым ковром, улыбались одуванчики. Запах, рядом раскинувшейся акации, пьянил своим ароматом. Мимо проходили прохожие, радуясь тёплому дню, проезжали автомобили – настежь открыв окна, впуская в салон свежий воздух. Город жил привычной жизнью.

Всё внимание Майкла было сосредоточено на инструкции в электронном блокноте. Он вчитывался в каждое слово, запоминая мельчайшие детали, готовясь к новому заданию.

Буквально полчаса назад его вызвал начальник к себе в кабинет.

Как обычно, без каких-либо предисловий он сказал:

— У нас внештатная ситуация. Кто-то украл шкатулку из Музея Древней Греции в одном из параллельных миров.

Майкл понял, что дело серьёзное. Ему уже приходилось сталкиваться с артефактами и перемещением во времени, и каждый раз такая работа требовала храбрости и смекалки.

— Это не просто древний экспонат, — продолжал начальник. — Это необычное уникальное устройство, маленький прибор, способный перемещать человека на другую ветку реальности. Не в прошлое, не в будущее – а в боковую линию, где всё пошло иначе. Ты понимаешь, насколько это опасно, если такая вещь попадёт не в те руки?

Он достал из массивного ящика чёрную коробку, раскрыл её и аккуратно поставил на стол небольшой предмет. Шкатулка, украшенная золотой огранкой, с замысловатым, почти живым механизмом на крышке, мягко сияла в полумраке кабинета.

— Вот её двойник. Идентичная украденной. Прежде чем начнёшь поиски, ознакомься с алгоритмами её действий. Там масса тонкостей – неправильное обращение может закончиться…, скажем, плохо. Когда будешь готов – приступай.

Майклу нравились такие задания. Полная свобода действий, непредвиденные ситуации, новые впечатления, загадки и познания неизведанного – это составляющая его жизни. Он любил рисковать и обожал приключения.

Изучив инструкцию до последней строчки, Майкл понял: перемещение в другую реальность следует совершать из безопасного, тихого места. А что, как ни его квартира была самым безлюдным местом в этом городе. В своё холостяцкое одинокое жильё он приходил только для того, чтобы поспать.

Он давно не звал туда гостей. Да и звать было некого. Его комнаты стали пустыми и безмолвными полтора месяца назад, когда он расстался со своей девушкой. Теперь здесь ничего не напоминало об её прежнем присутствии. Не было ни одной её вещи. Майкл убрал всё – физически и эмоционально.

Он не сожалел о расставании и не убивался о разрушенной любви. Его чувства исчезли в тот самый момент, когда он увидел целующуюся Лолу в объятьях другого. Она целовалась так, будто Майкла никогда и не было в её жизни. Это был не разрыв – это была точка – конец их отношений.

Майкл обвёл глазами свою комнату, пытаясь внутри себя найти хоть какой-то намёк на чувство, которое заставило бы его сердце болезненно сжаться. Ведь он покидает это место неизвестно на какой срок. Но в душе ничего не откликнулось. Пусто. Спокойно.

Он понял, что скучать за домом не будет. Парень достал шкатулку, завёл механизм и…

Майкл очутился на кухне в небольшой квартире. Играла музыка, женский голос за спиной что-то весело щебетал. Майкла качнуло, то ли от перемещения в тело своего прототипа, то ли от спиртного, выпитого его героем. Он машинально сжал кулаки, стараясь удержать равновесие, и стекло бокала предательски хрустнуло в его пальцах, оставив на ладони тонкую кровавую рану.

—Чёрт! — выругался парень.

Мир вокруг был странным, будто смещённым на полшага от реальности, и он ощущал это каждой клеткой тела, всеми фибрами души.

«Вот так и возникают панические атаки», — раздосадованно подумал он, пытаясь усмирить свой разум.

— Что случилось, Майкл? — обеспокоенно спросил женский голос.

Молодая девушка брюнетка подошла к нему сзади.

— Я порезал руку. Я в ванную, промою рану, — быстро проговорил он.

— Давай я помогу, — участливо предложила девушка, пытаясь приобнять его.

— Нет, — категорично сказал Майкл и направился вглубь коридора.

На самом деле он вообще не ожидал, что очутится посреди чужой квартиры, да ещё и в компании кого-либо. Когда он читал инструкцию, то представлял, что переместиться в безлюдное место и у него будет время настроить шкатулку на воспоминания своего персонажа для того, чтобы понять кто он и где находится.

— Когда ты вернешься, я буду медсестрой, а ты пациентом, — услышал вдогонку он игривый голос девушки. — Так что не задерживайся, милый.

Закрывшись в ванной, Майкл тщательно промыл рану. Вода, смешанная с кровью, стекала в раковину, оставляя за собой тонкие красные разводы.

«Всё по-настоящему. Это не игрушки. Всё точно также, как в обычной реальной жизни», — напомнил внутренний голос.

Он туго замотал ладонь полотенцем, чувствуя, как пульсация под тканью отдаёт глухой болью. Затем сел на край ванны, достал шкатулку, аккуратно установил стрелки на иероглиф «Воспоминания» и привел механизм в действие.

В одно мгновение в голове Майкла возникла чужая – и одновременно родная история жизни прототипа. Это не было похоже на рассказ или просмотренный фильм с информацией, нет. В нём поселились чувства! Чувства, прожитые им же!

В долю секунды Майкл испытал внезапный шквал эмоций – глубокий и странный, словно буря, пронёсшаяся через всю его душу. Это было нечто новое, до сих пор незнакомое и необъяснимое, но от этого ещё более сильное и пронзительное. Почти всю часть его разума занимали мысли про Линду. Они неосознанной тенью ложились на сердце и душу, многослойной связью пронизывая его естество. Внутри бушевал смешанный коктейль из любви, боли, горечи и нежности.

Он любил её, несмотря на расстояние и время, но вместе с этим в нём кипело раздражение и обида из-за того, что она уехала в Мексику, оставив его наедине с неопределённостью и одиночеством.

А сейчас его внимание притягивала Рэйчел – та, что находилась на кухне – даря своей улыбкой свет, которого так не хватало двойнику Майкла.

— Да уж, — почесал голову Майкл, — а мой персонаж не промах. Пока одна отсутствует – развлекается с другой.

И вместе с этим эмоциональным хаосом всплывали воспоминания жизни его прототипа – воспоминания, которые становились теперь его собственными – первые детские дни, учёба в школе, знакомство с Линдой в университете, их разговоры, совместная жизнь в этой съёмной квартире, поездка на раскопки в Египет. Он чувствовал, как прошлое проникает в настоящее, заставляя сомневаться, страдать и надеяться одновременно. Эти воспоминания были словно эхо чужой, но теперь уже и его собственной души.

— Удивительно… — выдохнул Майкл, — вроде как Я и не я.

Внутри него теперь жило две личности. Прежний Майкл – решительный, бесстрашный, целеустремлённый, азартный охотник за тайнами. И другой Майкл – беззаботный, мечтательный, полный сомнений и колебаний, чуть расслабленный. Всё это слилось в неразделимый один образ.

На мгновение парень задумался, не потеряет ли он сам себя в этом персонаже, не растворится ли в чужой жизни, чувствах, которые теперь внутри него вибрируют, как собственные?

Он придирчиво посмотрел в зеркало – всё тот же Майкл. Светлые, немного растрёпанные волосы. Голубые глаза с коварными, лукавыми искорками, будто вечно улавливающие чужие слабости. Чёткие скулы, придающие его внешности хищный вид. Тело – загорелое, крепкое с накаченными мускулами. Он чуть приподнял бровь и усмехнулся.

— Превосходно! — сказал он своему отражению.

Неотъемлемая черта нравиться самому себе, никуда не исчезла. Все его качества остались при нём, его сущность сохранилась.

«Главное, не застрять в эмоциях своего героя», – предостерёг себя Майкл.

Он здесь на задании. Если шкатулка привела его именно сюда – в этот мир, значит кто-то из этого окружения имеет артефакт. Остаётся выяснить кто?

Игра началась.

Майкл вышел из ванной, медленно, почти бесшумно. На кухне играла музыка, Рейчел всё ещё была там. Он тихонько зашёл в спальню, аккуратно приподняв покрывало, спрятал шкатулку под кровать и вернулся к девушке.

Охмелевшая Рэйчел раскачивалась в такт музыки, напевая песню. Она улыбнулась Майклу легкомысленно и сладко. Взгляд её томных глаз обволакивал его соблазном. Сейчас он знал, что это сотрудница с его работы. У них интрижка, и пока нет Линды, можно развлечься.

Чувства персонажа разгорались с новой силой, словно кто-то раздувал огонь внутри его тела. Кровь быстрее побежала по венам, разнося пылкое желание. Сердце забилось в предвкушении.

«А почему бы и нет? — подумал Майкл. — Если так хочет мой персонаж, то и я не прочь сыграть роль».

Он подошёл к девушке и, приобняв за талию, начал двигаться в ритме с ней. Рэйчел засмеялась и, не останавливая танца, налила в бокал вино.

— Больной, — произнесла она наигранно строго, — Вам надо принять лекарство. А в соседней палате я осмотрю Вашу рану и измеряю пульс.

Они выпили, и девушка тут же прильнула к губам Майкла. Горячий поцелуй обжёг его рот. Больше не в силах сдерживаться, он поволок Рэйчел в спальню.

Вот так и началось его путешествие в другую реальность.

Линду он увидел через несколько часов. Оказалось, что Рэйчел позвонила ей, пока он был в ванной. И Линда, бросив работу, примчалась домой аж с Мексики. Но она прилетела не сама, а с профессором Линхинштейном.

Эмоциональны шторм накрыл Майкла при виде Генриха. Тогда он ещё не знал, кто такой Генрих и что он из себя представляет. В тот момент его полностью захватила ревность, чёрной пеленой застилая разум. Образ Лолы, целующейся с другим, всплывающим слайдом застыл перед глазами, а чувства его двойника, при виде Линды с холёным богатым мужчиной, вообще выбили его из равновесия. Он не ожидал, что профессор окажется молодым миллионером. Он ощущал себя обманутым и преданным со всех сторон.

Майкл забыл кто он на самом деле. Гнев – словно вулкан вырвался наружу. Любовь и ревность бесконтрольно управляли его эмоциями. Он не мог совладать с ними. Линда, его девушка – с другим мужчиной! Ему понадобилось время, чтобы вернуть самого себя. Спиртное действовало против рациональных поступков.

К сожалению, в этой реальности всё закончилось трагически. Он до сих пор помнит тот миг, который перевернул всю его жизнь.

Дуло пистолетов, направленных прямо на него – холодный, бездушный металл, обещающий смерть. Выстрелы – громом звенящие в ушах. Линда – упавшая замертво. Кровь – огромным красным пятном, расползающаяся по всему её телу. Его крик – отчаянный, рвущий воздух. Его рука – протянутая к девушке. Лицо Генриха за дверью.

Щелчок шкатулки.

******

Всего лишь секунда и реальность поменялась, как сдёрнутая со сцены кулиса. Теперь он – уже другой Майкл, в другом мире. Но чувства… Они не исчезли по щелчку пальцев. Он всё помнил. Образ Линды, как призрачная тень стоял перед глазами. Он так и не понял, смог ли дотянуться до неё. Но если он всё-таки прикоснулся к ней, то Линда могла пройти с ним. И сейчас она где-то здесь в этой реальности. Живая.

Майкл огляделся. Завтрак. Отель. За столом незнакомые люди, шведский стол, гул разговоров. В левой руке он крепко сжимал шкатулку. Так крепко, что почувствовал, как её грани холодным металлом, остро впились в ладонь.

Ситуация вокруг казалась спокойной, почти обыденной. Рядом сидел парень, примерно его возраста, который лениво попросил передать соль. Майкл машинально выполнил просьбу, но мыслями был далеко.

«Нужно собраться… обновить воспоминания… Перенастроить шкатулку… подумать, как вернуться за вторым артефактом. Главное – не упустить цель», — напряжённо размышлял Майкл, словно цепляясь за эти мысли, чтобы не потеряться в новом мире.

Отложив вилку, он без объяснений встал и пошёл в сторону уборной. Подходя к дверям фойе, Майкл краем глаза заметил знакомую фигуру. Сердце вздрогнуло, будто его окатили холодной водой.

Не может быть… Генрих?

Тень сомнения промелькнула, но тут же рассыпалась. Он не мог ошибиться – походка, силуэт, изгиб плеч. Всё кричало: это Линхинштейн. Майкл тут же вылетел в просторный холл. Лифт! Генрих заходил в лифт!

Майкл со всех ног бросился туда, но чья-то фигура загородила ему дорогу.

Синий сарафан, загорелые плечи, большие чёрные очки, ярко красная помада на губах и шляпа, широкие поля которой на миг закрыли весь мир. Женщина преклонных лет уверенно схватила его за руку и властным, словно раскат грома голосом произнесла:

— Майкл, ты же помнишь про сегодняшнее шоу-вечеринку на крыше. Пожалуйста, не опаздывай. В девятнадцать часов чтобы был готов.

Её рука сжимала его запястье, как тиски. Он почти не слышал её. Он смотрел туда. На закрывающийся лифт, увозивший Генриха.

Майкл чувствовал нарастающее давление внутри. Он еле заметно кивнул головой, выдохнул, пытаясь успокоиться, чтобы не ранить эту женщину своим гневом. Но внутри всё кричало: «Ты упустил его! Артефакт у Генриха! Где его искать?»

Отель огромный, в пятьдесят этажей, вычислить теперь в этом «улие» Линхинштейна, будет достаточно сложно.

Женщина в шляпе уже куда-то ушла, затерявшись в потоке многочисленных гостей. Майкл был раздосадован. Немой упрёк повис над ним в воздухе. Генрих, исчезающий за створками лифта, стал фантомом, отдалённым, как мираж на горизонте.

«Надо успокоиться. Я в теле своего двойника, — напомнил себе парень. — Восстановлю воспоминания и найду Генриха».

Закрывшись в кабинке уборной, он, как и прежде, выставил стрелку на иероглиф «Воспоминания». Теперь в его голове жил еще один Майкл, со своим характером и своим прошлым. Предыдущий – никуда не исчез, и от этого сердце разрывалось от боли за Линду. Жива ли она? Где находится – в этом мире или другом? В то же время он остался первоначальным Майклом, у которого было задание найти шкатулку. А третий Майкл – теперешний его герой – оказался стриптизером: весёлым, компанейским парнем, знающим тысячи забавных историй и имеющий много друзей.

— Как же меня занесло в эту сферу? — удивился Майкл, обдумывая дальнейшие свои действия.

Для начала нужно было понять, кем именно является Генрих, мелькнувший перед ним несколько минут назад. Возможно, это всего лишь прототип, совершенно непричастный к происходящему. Но если у него есть шкатулка, значит Линхинштейн сумел перейти в тело своего двойника.

Майкл нажал на камень «Магнит» и тот засиял красным светом. Это означало, что вторая шкатулка здесь, а следовательно – Генрих тот, что ему нужен. Осталось забрать у него артефакт.

Майкл подошёл к стойке регистрации и улыбнулся самой обаятельной улыбкой.

— Привет, малышка, — произнес он бархатным голосом.

Девушка на ресепшене застыла, глядя на него словно загипнотизированная.

— Это надо же, какие красотки работают у нас в отеле. Почему я раньше тебя не видел, куколка?

Майкл облокотился по-хозяйски на стойку и посмотрел восхищённым взглядом на девушку. Та смущённо заулыбалась.

— Марисабель, — прочитал он прикрепленный бейджик на её блузке. — Мне нужна твоя помощь. Можешь мне подсказать в каком номере живёт мистер Генрих Линхинштейн. Мне поручили ему кое-что передать.

Девушка неловко замялась.

— Вообще-то нам нельзя сообщать такую информацию.

Майкл ещё ниже опустил голову к девушке.

— Марисабель, ты меня очень выручишь, если произнесёшь всего пару цифр, — парень продолжал очаровывать девушку своей харизмой. — Я тебе буду несказанно благодарен… Сегодня на крыше у бассейна закрытая вечеринка. Приходи, будет весело. — Майкл достал билет и положил его перед Марисабель. — Я там буду выступать. А потом с меня выпивка.

Девушка, недолго думая нашла в компьютере фамилию Линхинштейна и назвала номер. Оказалось, что Генрих поселился на сорок пятом этаже и это усложняло задачу. Все апартаменты с сорокового по сорок девятый этаж относились к VIP-зоне. Там не было коридоров. Зайти в комнату можно было только с лифта, который открывался прямо в жилище гостя.

Майкл изначально решил подкараулить Линхинштейна в холле. Он стоял у колонны, стараясь выглядеть как человек, у которого нет абсолютно никаких планов, но на самом деле зорко следил за дверями лифта. И вдруг – краем глаза уловил знакомый силуэт той самой эксцентричной дамы в широкополой шляпе. Она двигалась в его сторону.

— Только не она… — мысленно выругался Майкл и скользнул к витрине с сувенирами, пытаясь быть незаметным.

Но через секунду властный голос директрисы раздался за его спиной:

— Майкл! Вот ты где! Я тебя везде ищу! — гаркнула она так, что даже портье вздрогнул.

Майкл обернулся с натянутой улыбкой.

— Я… эм… просто тут… стою.

— Стоишь? Прекрасно, значит, ты свободен, — она подошла ближе, а в её глазах сверкнул тот опасный блеск, от которого у всей группы обычно пропадает желание спорить. — Ты мне срочно нужен.

— На самом деле у меня… э-э… важные дела, — осторожно возразил Майкл.

— Важные дела? — она округлила свои глаза, будто услышала что-то невероятное. — Ну какие у тебя тут могут быть важные дела?.. Пить кофе? Смотреть в телефон?

— Это… сложный вопрос…, — уклончиво произнёс парень, но уже почувствовал, как её пальцы цепко сжали его запястье.

— Пошли, — сказала она с той уверенностью, что не предполагает отказов. — На площадке уже началась подготовка, нужно кое-что сделать. Мне не хватает мужских рук.

— Но мне надо быть здесь…, — попытался сопротивляться Майкл.

Директриса лишь звонко хмыкнула и повела его быстрым шагом к лифту, не ослабевая свою хватку. Парню не оставалось ничего другого, как последовать за ней. Он шёл, почти не слушая, о чём она говорит. Мысли упорно возвращались к холлу, к дверям, через которые мог появиться Линхинштейн.

Праздник на крыше готовили вовсю: официанты таскали подносы с закусками, кто-то настраивал прожектора, музыканты пробовали первые аккорды. Дама-директор дала ему пару поручений, и, едва она отвернулась, Майкл вышел на балкон.

Ему срочно надо было организовать слежку за Линхинштейном возле центральных дверей отеля. Он набрал номер старого приятеля – того, кто знал обслуживающий персонал: от кухни до охраны. Разговор получился коротким:

— Мне нужен кто-то у главного входа, — произнёс Майкл тихо, прикрывая рот ладонью. — Поможешь?

Через несколько минут цепочка знакомств сработала.

— Есть один парень. Сегодня на смене. Скажешь, что ты свой, — заверил его приятель.

Они условились, что как только Линхинштейн появится в холле, охранник сразу же даст Майклу сигнал.

Теперь дело осталось за малым – дождаться звонка и сделать вид, что его внезапно позвали по срочным делам.

******

В семь часов вечера Майкл был на сцене. Это его немного напрягало. Он рассчитывал на то, что Генрих выйдет из своего номера раньше и ему не придётся крутиться в одних трусах возле шеста. Но сообщения не поступало, поэтому надо было играть свою роль.

В приглушённом свете разноцветных огней, обсыпанный золотыми блёстками, он танцевал эротический танец под зажигательную музыку, соблазнительными движениями очаровывая всех дам в зале. Программа его группы длилась сорок минут, и за это время Майклу пришлось выйти на сцену три раза.

Когда шоу закончилась, он заглянул в свой телефон. Среди пропущенных звонков и прочих сообщений было одно от Кайла: «Он вышел», — оповещал его знакомый.

Майкл посмотрел на часы, с момента отправки смс прошло уже двадцать минут. Надо поторопиться. Наспех натянув на себя одежду, парень вышел в зал.

Музыка гремела на полную, вибрации пронизывали пол и стены, будто само здание пульсировало в такт басам. Световые лучи рассекали воздух, разбрасывая по телам танцующих искры неона. Потолок будто растворился в дымке, и всё пространство превратилось в гигантское сердце, бьющееся в ритме трека.

Диджей в наушниках за пультом, вскинув руки вверх, выкрикивал в микрофон:

— Кто тут живой?! Кто готов встретить ночь по-настоящему?!

Толпа отвечала рёвом. Вечер вступал в фазу, когда всё становилось возможным.

Майкл быстро направился к заднему концу крыши. Там в углу возле кашпо с огромным цветком, он еще днем спрятал верёвку. С её помощью он собирался спуститься в апартаменты к Генриху.

Но не успел он пройти и четверть зала, как его окружила компания красивых девушек. Их весёлый смех разносился звоном по всему пространству, а глаза горели восхищением, весельем и радостью.

— Майкл, потанцуй с нами! — защебетали они наперебой.

— Девочки, извините, сейчас не могу.

Парень попытался вырваться из круга прекрасных дам, но цепкие руки девушек его не отпускали. Одна из них повисла у него на шее и горячо зашептала на ухо:

— Сегодня ты мой…

Сладкий аромат вишни окутал его лицо, мягким запахом. Это была Вероника – девушка, с которой его двойник последнюю неделю предавался любовной страсти. Но сейчас Майклу было не до неё.

— Я принесу выпивку, — попытался выкрутиться парень, чтобы незаметно исчезнуть.

— У нас всё есть, — засмеялись девочки протягивая ему бутылку виски и бокалы с коктейлями.

Майкл сделал пару глотков и задвигался в танце. Вероника не отпускала его ни на секунду. Её руки были повсюду – на его запястье, на талии, на шее. Она словно прилипла к нему. Внутри нарастало беспокойство, время ускользало, а ему нужно было успеть добраться в апартаменты Генриха до того, как тот вернётся. Каждая минута, проведённая здесь, приближала к провалу.

Майкл придумал предлог.

— Мне надо в уборную, — тихо сказал он на ухо подружке.

—Мне тоже, — хихикнула Вероника и уверенно потянула его за руку.

Они свернули с танцпола, прошли мимо бара, подсобки и остановились возле двери с табличкой «техническое помещение». Девушка распахнула её – внутри узкий коридор, вентиляционные трубы, воздух, пахнущий ароматизатором. Вероника открыла дверь в дамскую комнату.

— Подожди меня, хорошо? — прошептала она и исчезла за перегородкой.

Майкл тут же ринулся обратно, немедля ни одной секунды. Дверь за его спиной даже не успела закрыться, как он уже был в зале.

Вспышка света ударила в глаза, и он нырнул в толпу, затерявшись среди людей. Продвигаясь через зал, Майкл почти не замечал, как его толкают, хватаю за локоть, кричат что-то на ухо – всё было приглушённым, как будто он плыл под водой. В данный момент у него была только одна цель – это балкон, находившийся чуть дальше, за стеклянной перегородкой с занавешенными шторами.

Он миновал парочки влюблённых, которые под открытым тёмным небом, тесно прижимались друг к другу, прошёл мимо парней, дымящих сигаретами, и оказался в самом дальнем углу балкона. Никто на него не обратил внимания.

Майкл достал спрятанный трофей, закрепил его за перила и в считанные секунды перелез за ограждения.

От высоты сразу захватило дух – здание разверзлось под ним огромной бездной огней. Прохладный поток ветра обдувал лицо и толкал в спину, как будто соревновался с ним в стойкости. Но Майкла это не пугало. Он уже был там – где страх бессилен. Ему не раз приходилось прыгать с парашютом и взбираться по скалам.

Крепко держась за веревку, он быстро спускался на сорок пятый этаж. Его движения были точны и выверены. Мимо пролетали окна. В некоторых горел свет – оттуда доносились голоса, музыка, жизнь людей. Майкл не смотрел вниз, он просто считал этажи. Нужного – он достиг за пару минут.

Номер Генриха находился чуть сбоку. Оттолкнувшись ногами от стены, Майкл раскачался, чтобы попытаться достать до ближайшего балкона. В этот момент мобильный телефон выскользнул из кармана и, пролетев сто сорок метров над землёй разбился вдребезги. Однако Майклу всё же удалось вцепиться в перила. Ещё одно движение – и, перемахнув через стеклянный парапет, он бесшумно стал на ноги.

В апартаментах Генриха было темно. Снаружи сквозь стеклянные стены пробивались лишь редкие отблески уличных огней, прорезая пол сумрачными полосами. Майкл тихо закрыл за собой балконную дверь и задержал дыхание. Внутри пахло чистым бельём, новой мебелью и мужскими духами.

Он щёлкнул выключателем – мягкий свет настенных ламп разлил по комнате тёплое золото. Интерьер был минималистичен: чёрные панели, деревянный стол, кожаное кресло и высокий бар вдоль стены. Всё в духе Генриха. Идеально, сдержанно, дорого.

Майкл не стал терять времени. Он быстро подошёл к письменному столу, выдвинул все ящики и наткнулся на тяжёлый холодный металл. Пистолет. Ощущая его вес на ладони, он на миг задумался… и молча сунул себе за пояс.

Такая вещь точно лишней не будет.

Затем Майкл подошёл к шкафу. Провёл ладонью по гладкой поверхности внутри, нащупал боковую панель и потянул. Как и ожидалось, за ней скрывался небольшой врезанный в стену сейф с цифровой клавиатурой. Он уже поднёс руку к замку, как вдруг услышал звук останавливающегося в комнате лифта.

Сердце Майкла пропустило удар. Он щёлкнул выключателем, и комната вновь погрузилась во тьму. Без малейшего шума он скользнул в спальню под кровать. Его грудь начала ловить короткие осторожные вдохи.

Вспышка света, и в комнату вошёл Генрих.

Майкл напряжённо следил за его шагами. Шаг, ещё шаг. Генрих подошёл к кровати. Майкл затаил дыхание, его тело напряглось, как сжатая до предела пружина, готовое в любой момент дать отпор. Сердце застучало гулко, отзываясь в висках.

Генрих прошёл мимо и, бросив на пол спортивную сумку, тут же исчез в ванной. Послышался шум воды из душа.

Майкл вылез из своего укрытия и сразу направился к сейфу. Комбинацию цифр подбирать не было времени, поэтому он решил просто его взломать. Он вытащил из кармана тонкую булавку, которую предварительно спрятал в подкладке куртки, и аккуратно всунул её в замочную скважину.

Первый щелчок. Второй… Пронзительный визг сигнализации разрезал воздух.

Майкл замер. Из-за дверей ванной послышались быстрые шаги.

На звук вышел Генрих, мокрый, прикрытый снизу полотенцем. Мужчины уставились друг на друга. На лице Генриха отразилось полное удивление. Кого-кого, но Майкла он не ожидал увидеть. Недолго думая, Майкл выхватил пистолет и направил его на Линхинштейна.