Кажется, для аннотации к этой книге взяли кусок чьей-то рецензии. А художник рисовал обложку, опираясь только на название. Основное действие в 80-е и 90-е в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Родной город автора. Судя по описаниям из книги, пустыни и горы. Первая часть книги о недолгом отпуске в Индии. И там удушливая жара не на побережье. Обдумывая рецензию вчера, я мысленно сравнивала этот роман об индийских эмигрантах с недавно прочитанной повестью о Дарии. Тогда я книгу ещё не дочитала, и борьба Томаса ещё не началась. Ипены - эмигранты первого поколения. Они привыкли не выносить сор за порог, а Камала активно приукрашивала действительность и скрывала неприглядные её стороны. Её забота удушлива. Однако, борьба Томаса с болезнью и выбранный им финал изменили эмоциональный фон книги. Всё же продолжу сравнение. Действие обеих книг об эмигрантах первого поколения, но направлены на разную аудиторию. Хоррам максимально доступно описывает европейским и американским читателям бытовые детали, семейные традиции и просто интересности жизни подростка в иранском городе. Сама Джейкоб и её издатели не озаботились примечаниями, хотя индийских блюд, элементов одежды и прочих слов много. Такой приём может показывать читателю иной культуры, что узкий мирок дома Камалы и Амины не хочет впускать иноплеменника и разъяснять ему что-то. А может, просто показывает, что Джейкоб не имеет отношения к индийской культуре и просто кидается словами из словаря. В обеих книгах эмигранты возвращаются в отпуск на малую родину, и в обеих семьях есть заболевшие люди. Иранцы из книги о Дарии принимают болезнь деда, учитывают его ограничения. Да и сам дед смягчается, щадит близких. Возможно, в молодости он и был тираном, но умеет показать любовь адекватными способами. Бабушка Амачи Ипен - несговорчивый эгоистичный тиран. Есть её мнение и остальные неправильные. Заболевший член семьи вызывает тревогу, но Амачи, сама врач, старательно заметает проблемы под коврик. Атмосфера в индийском доме нездоровая, удушающая, скандальная. Вырвавшиеся в США Томас и Камала утащили с собой изрядную часть духоты. Камала и не заметила, как переняла худшие черты свекрови. Весь её мир сосредоточился на плите. Правильно Томас советовал ей работать хотя бы на полдня или заняться волонтёрством. Дети до вечера в школе, муж на работе в больнице. У Камалы нет американских знакомых, круг общения ограничивается приехавшими из Индии. Языковой барьер ни при чём. При особой надобности Камала легко дозванивается до американцев и добивается своего. В первой половине книги чувствуется усталость Томаса, тащившего в одиночку доход семьи. Дарий в повести Хоррама родился гораздо позже Амины. Он из следующего поколения, в котором некоторые американские подростки не пинают балду в своих комнатах, а подрабатывают, находя себя в хобби. Да, Амина тоже "добывает" карманные деньги, но её способ заработка и удовлетворения от него не изменится и через пятнадцать лет. Амина торгует своим тщеславием и неприглядными моментами со свадеб. Смысл топить себя в море вины, если за это деньги получаешь. Её самообвинения выглядят наигранными. Она же не отказывается от гонорара за фото на мосту и на выставке зарабатывает. Сопротивление намерениям Динбл так и остались воплями в телефоне. Из тихушницы Амины, молчание которой можно купить, выросла тщеславная Амина себе на уме. Купленное молчание обернулось трагедией, но такое поведение подростка можно понять. Те же шаблоны сохранились и у взрослой Амины. Зато её ершистый брат Акил нравился в разных ситуациях. Он сомневался, злился, декларировал радикальные взгляды, фанател от тяжёлой музыки и мечтал изменить мир. Думала, недоговорённое Пейдж при последней встрече с Аминой выльется во что-нибудь, но автор свернула эту нить. Джейми, конечно, намекнул на трёх детей, но намёк остался непрозрачным. Друзья семьи из индийской общины так и остались блёклыми. Появлялись они при каждом несчастье семьи, но так и остались кучкой спорщиков. Автор писала о них много, но индивидуальность не прорезалась. Мистики в книге не будет совсем. Беседы Томаса в саду объяснятся естественными причинами, а не его прибабахом или любимым занятием. Почитала бы у Джейкоб что-нибудь радостнее.
Благодаря Верещагинской центральной библиотеке в моем списке любимых книг произошло пополнение.
Этот год для меня становится годом Индии.
Сначала Бог_мелочей ,который опутал меня своими сетями.
Теперь "Самоучитель танцев для лунатиков".
История трагедий, сложности самоопределения, выбора и желания жить.
История любви. Которая иногда душит, а иногда , наоборот, дарует крылья...
История выбора, когда после определённой точки - фарш не провернуть назад. И ты живешь с этим выбором дальше.
История новой жизни. История иммиграции, вольной или невольной. И естественно, история самоопределения. Кто ты в Индии становится понятно, как только ты называешь свою семью. В то время как Америка - страна свободы... Только вот для многих свобода хуже неволи...
История профессии... Врач, фотограф, домохозяйка, антрополог. Кто ты как специалист?
Если ты фотограф, то сможешь ли ты быть моделью?
И что ты почувствуешь, когда станешь пациентом после ... дцати лет службы врачом?
История льётся, как ручей.. Как тропинка среди лесной чащи.. Ты настолько прикипаешь к персонажам, что финал... Финал полон слез при чтении и желании обнять свою семью. Всю без остатка. Просто за то, что они рядом... Просто за то, что они есть...
Izohlar, 2 sharhlar