Kitobni o'qish: «Таронн: безумец»

Страна является свободной до тех пор, пока бьется отчаянное сердце её последнего защитника.

Пролог

Ночная мгла застала двух заблудившихся путников посреди леса. Уставшие и голодные, они медленно брели, не разбирая дороги. Лошадей с припасами приходилось вести в поводу. Мокрая одежда и огромные комья грязи, налипшие на обувь, затрудняли движение. Но всё-таки им удавалось пробираться вперёд.

– Папа! Там свет! – воскликнул мальчик, указывая рукой на едва заметный огонёк.

Мужчина, подняв голову, попытался рассмотреть то, что обнаружил его сын.

– Ты прав, – тихо произнёс он. «Может, там нам помогут?» устало подумал отец. – Ты оставайся здесь, а я пойду, проверю.

Парнишка нехотя подчинился. Отец передал ему повод своей лошади и, обнажив меч, медленно пошёл к огню.

– Да не бойся, выходи. Не съем я тебя.

Возле костра сидел человек в тёмной одежде и не спеша помешивал деревянной ложкой загадочное варево в походном котелке, стоящее на небольшом костре.

– Да я и не боюсь, – произнёс отец и вложил меч в ножны.

Незнакомец, усмехнувшись, сказал:

– И мальца своего зови!

Отец настороженно посмотрел на человека.

– Я давно вас услышал. Идёте по лесу как по королевскому парку.

Отец вернулся за сыном и подвёл его к костру. Привязав лошадей к дереву и испросив разрешения у незнакомого человека, они присели у костра. Закончив приготовление пищи, незнакомец, поделившись с неожиданной компанией, принялся за поздний ужин.

Отец и сын, не заставив себя уговаривать, быстро расправились с горячей едой. Потом отец встав, подошёл к своему коню и достал из перемётных сум небольшую тыквенную бутыль. Предложив ее незнакомцу в благодарность за горячий ужин, он опять присел у костра.

– Мы заблудились. Может, ты поможешь нам и укажешь, как выйти к дороге?

– А куда вы идёте?

– В Таронн! – несдержанно ответил мальчик.

– До Таронна далеко. Да и зачем туда идти? Есть города и ближе.

– Мы идём в Корхо!

– В саму столицу! Путь неблизкий.

От незнакомого мужчины шли волны такого огромного доверия, что отец решил рассказать всё без утайки.

– Мы идём в Корхо, для того, чтобы мой сын смог поступить на обучение в Страндайл.

Незнакомец внимательно посмотрел на мальчика.

– Сколько ему лет?

– Пятнадцать.

– Уже поздно. В Страндайл принимают с десяти.

Странники напряжённо посмотрели на него. Они не ожидали такой осведомлённости.

– В десять не вышло, – сказал отец. – Может, возьмут сейчас.

– Может, и возьмут. Но в Страндайл принимают только самых лучших.

– Это нам известно.

– Лучших из лучших, – добавил незнакомец.

Мальчик придвинулся к нему ближе, заглянул в глаза и попросил:

– Пожалуйста, добрый человек, расскажи о страйдах.

– Это будет очень длинная история.

Незнакомец ещё раз посмотрел на парнишку. Его глаза лучились от предвкушения предстоящей истории. Не желая разочаровывать странников, он начал свой рассказ.

Таронн. Прекраснее королевства не было. Воздух там был так прозрачен и свеж, как будто его питали горные источники. Дышать в нём было необычайно легко, и люди, живущие здесь, принимали это как должное. Огромные леса, жирная земля, горы, реки, моря – всё это и составляло богатство этой страны.

Люди там жили с добрыми сердцами. Все жители Таронна всегда находились в хорошем расположении духа. Их улыбающиеся лица светились счастьем от заката до рассвета. Мужчины, женщины, дети – все радовались восходящему солнцу и новому дню, несущемуся на его лучах. Там не было обездоленных и несчастных. Если у человека случались какие-то неприятности, жители не отстранялись, а сразу же предлагали свою помощь.

Тароннцы слыли людьми богатыми. Густые леса, полные дичи, реки с большим количеством рыбы приносили неплохой доход охотникам и рыболовам. Желающие трудиться на земле тоже были не в проигрыше: горные источники обильно увлажняли кристально чистой водой обработанные поля землевладельцев, и плодородная земля давала два урожая в год.

Молва об этом государстве разнеслась по всему миру. Этому способствовали купцы, приходящие с караванами и приплывающие на кораблях. Они привозили с собой дивные товары, которые жители с удовольствием покупали на рынках.

Армия Таронна являлась одной из самых сильных армий того времени. Тароннцев невозможно было победить. Сами они не начинали боевых действий, но их сплочённые ряды неизменно вставали на защиту страны. Все мужчины хотели попасть на военную службу, ведь, кроме прочего, король платил за неё хорошие деньги. В основном солдаты занимались лишь тренировками, а в свободные часы благопристойно отдыхали. Горячительные напитки в армии были категорически запрещены. Только в праздники допускалось некоторое послабление дисциплины. В остальное время провинившихся жестоко наказывали.

Жизнь граждан Таронна проходила мирно и спокойно, и такой уклад им нравился. Жители богатели, только ленивый был бедным. Это было время царствования Сагатора I – старого короля, звезда которого вот-вот должна была закатиться за горизонт.

Богатство страны и людское счастье – это только видимая сторона айсберга, не всё было так гладко, как хотелось бы. Участившиеся набеги варров положили начало конца такого уклада жизни. Люди жили, любили, планировали будущее и никак не могли предположить такого развития событий. Их ждала война, и больше ничего. Ни счастья, ни любви, ни благополучия – только война. Вскоре только о войне и смерти будут все их мысли и переживания. Всё, что их держало дома, отойдёт на второй план.

Когда участились набеги варров, Сагатор I совершенно не обращал внимания на советы своего ближайшего окружения. С границ всё чаще приезжали гонцы с просьбами о помощи, а король в ответ лишь махал жирной рукой и пил вино. Его интересовали только женщины и вино. Видя такое пренебрежение к делам страны, сторонники короля начинали роптать. Варрам же всё это было на руку.

Варр находился за горами. Смыслом жизни его народа была война. Сто лет назад король Таронна перешёл через горные склоны и уничтожил Варр, захватив множество пленных и превратив их в рабов. Оставшиеся варры, затаив ненависть, были вынуждены платить непосильную дань. Из пепла возродился новый Варр. Его жители жили только с мыслью об отмщении, и их время пришло. На трон сел молодой и решительный король, который тотчас начал собирать огромную и сильную армию для набега на Таронн.

В столицу Таронна – Корхо – полетели первые сообщения о набегах. Беженцы рассказывали о разгроме пограничных бастионов и близлежащих поселений. И вскоре на неохраняемые участки границы хлынули орды варров.

Старшего сына Сагатор I назвал в свою честь. Высокий и крепкий юноша прослыл отважным воином, обладающим громадной силой. На своих плечах он мог пронести двухгодовалого быка. Принц отличался вспыльчивым характером. Его злило любое неповиновение – и в битвах, и в мирное время. Поддавшись вспышке гнева, он хватался за своё любимое оружие – двуручный топор, которым владел мастерски. Раскручивая его над головой, молодой воин издавал дикий крик. Отрубив голову очередной жертве, принц с безумным выражением лица озирался вокруг в поисках хотя бы малейшего порицания во взглядах соратников. Но они, зная о его безумии, безвольно стояли и покорно взирали на бесчинства. К счастью, эти приступы ярости, хотя и повторялись часто, были кратковременными. Пребывая в хорошем настроении, он был остроумен, словоохотлив и рассудителен.

После нападения варов на Таронн Сагатор младший больше не мог безропотно взирать на своего старого и немощного отца. Принц начал подбирать себе верных и мгновенно повинующихся сторонников, чтобы сместить его и занять место на троне Таронна.

Спустя месяц сподвижники Сагатора I были или подкуплены, или сосланы в дальние поселения, а непокорные соратники – убиты. Старший сын даже не погнушался привлечь на свою сторону чёрных магов, посулив им отдать после коронации часть завоёванных земель в вечное владение. Их сила была так огромна, что они могли как разрушить, так и отстроить город за одну ночь.

Принц долго предавался раздумьям и был сам не свой. Ему нужно было убить отца. Но ни у знати, ни у народа не должно закрасться ни малейших подозрений в его причастности. В один из весенних дней удача сама пришла к нему в руки.

Король Струвалла прислал своих послов для заключения военного союза. Сагатор I встречал их в тронном зале дворца. Во время аудиенции правитель Таронна, сидя на троне, внезапно вспыхнул. Его тело горело зелёным пламенем с голубым ореолом. Жар был таким, что у стоящих рядом телохранителей оплавились доспехи. Присутствующие даже не успели понять, что произошло, как всё было кончено. Король вместе с троном и близстоящими охранниками превратились в горстку пепла. Чёрное дело было сделано.

Послы Струвалла и придворная знать стояли в недоумении молча. В гробовой тишине раздался крик о причастности послов к гибели короля. Кого же ещё могли обвинить в гибели короля, как не посланников ранее враждебного государства? Все схватились за мечи, в открывшиеся двери вбегали всё новые и новые гвардейцы, личная охрана короля. У послов не было ни одного шанса: их парадные доспехи и лёгкие короткие мечи не могли противостоять броне рыцарей Таронна. Спустя десять минут струваллцы были изрублены на куски, а ещё через час гонцы везли их головы королю Ватогэю. В ответ Ватогэй, собрав огромную армию, выступил к тароннской границе, однако переходить её не стал – он ждал армию противника.

На следующий день после резни в тронном зале Сагатор младший собственноручно возложил на свою голову корону и, не ожидая коронации, объявил себя королём. По окончании пира в четь нового правителя Сагатор II объявил мобилизацию. Он был жесток, но не хотел посылать на гибель своих солдат, поэтому он отправил гонцов договориться о военном союзе с ваннами.

Ванны сражались только верхом. Отточив за столетия своё мастерство, они стали самыми лучшими всадниками того мира. Вожди ваннов, польстившись на щедрые дары, присланные Сагатором II, тотчас отдали приказ о выступлении.

Встретившись у небольшого городка под названием Аджа, союзные армии начали поход против варров. Два бронированных кулака устремились навстречу друг другу, и случилась битва, невиданная доселе. Она продолжалась двое суток. Бойцы и с одной, и с другой стороны падали от усталости, а когда к тароннцам подошло подкрепление из дальних городов, варры дрогнули и побежали. Вслед за ними устремилась конница ваннов, и остатки армии Варра оказались перед выбором: перейти на сторону Таронна или умереть. И они предпочли жизнь. Дав присягу верности Сагатору II, варры встали под его знамёна.

Одержав победу на этом рубеже, тароннский правитель развернул войска и повёл их к границе со Струваллом. Достигнув границы к сумеркам, Сагатор II увидел мирно отдыхающую армию Ватогэйя. Не желая упускать шанс, посланный богами, Сагатор II с походного марша сразу же пошёл в атаку. Ватогэйю разведчики докладывали о приближении тароннцев, но он и предположить не мог, что их предводитель решиться идти в бой в тёмное время суток. Не встретив сильного сопротивления, войска Таронна прошли через вражеские порядки как нож сквозь масло. За считанные часы армия Струвалла была уничтожена, непокорный король был пленён, хотя для этого понадобились жизни двадцати рыцарей. Однако сам Ватогэй стоял как скала. Он разрубал любого, кто осмеливался подойти к нему. И только, когда стало скользко от пролитой крови, удалось сломить Ватогэя: он поскользнулся и упал. Воспользовавшись этим, противники схватили его. Плененный король предстал перед Сагатором II. Из многочисленных ран поверженного короля Струвалла сочилась кровь, но его взгляд выражал непокорность и лютую ненависть. Король Таронна не смог выдержать взгляд короля разбитой армии. Сагатор собственноручно выколол Ватогэю глаза ножом, а потом приказал своим ратникам снять кожу с ещё живого короля.

Армия Таронна огнём и мечом прошлась по Струваллу. На города была наложена непосильная дань. Богатые превратились в бедных, а бедные стали влачить такое жалкое существование, что на них было страшно смотреть. Сильных юношей забирали в армию, красивых девушек продавали в рабство, а остальных женщин отдавали на глумление солдатам.

Около года Сагатор II железной рукой утверждал свою власть. По всей стране стояли виселицы, не умолкал топор палача, а обескровленные остатки армии Струвалла, не пожелавшие покориться, со своими семьями и всем скарбом отошли в глубь дремучих лесов.

Ненир, король Зарлина, ранее отказавший Ватогэю в военной помощи, слишком поздно понял свою ошибку. Армия Таронна, усиленная рекрутами из Струвалла, перешла границу Зарлина и, как стая саранчи, накинулась на города и крестьянские вотчины. Ненир, испугавшись, что его постигнет участь Ватогэя, бежал из страны в сопровождении верных вассалов, прихватив с собой казну.

Основная часть тароннской армии ещё занималась грабежами и насилием, а передовые отряды ваннов уже вышли к границе с Тэгоманом. Пограничные отряды тэгоманцев дали достойный отпор врагу, обратив его в бегство. Сагатор II решил не искушать судьбу и на время прекратить завоевательные походы, ограничившись набегами на ближайшие территории Тэгомана и других сопредельных стран.

На захваченных землях кровь лилась рекой. Суда как такового не было, правым всегда признавался тароннец, и расправа над некогда свободными гражданами происходила на месте. Жители терпели побои и угнетение, постоянно недоедали и были вынуждены носить старую рваную одежду, которая и на половые тряпки не годилась. Но они крепились. Их силу питало чувство ненависти к завоевателям.

В городах Сагатор II посадил наместников, а в некоторых стали править чёрные маги. Так король отплатил им за возведение на трон. Чёрные маги были ещё хуже тароннцев. Они постоянно требовали девственниц и младенцев. Если не знавшие мужчин девушки им нужны были для проведения таинственных обрядов, то для чего им приносили младенцев? Никто этого не знал. Похищенных и отнятых силой детей никто больше не видел.

Наведя относительный порядок в завоёванных странах, Сагатор II вернулся в Корхо. Он объявил себя императором захваченных земель и в честь богов, которые, как он считал, были к нему благосклонны, велел принести в жертву тысячу юношей и девушек из числа рабов.

Сагатор II был не единственным в семье. Он был старшим и поэтому именно он занял трон, а не его младшие братья или сестра. Два брата и сестра – вся его родня.

Дир был точной копией Сагатора: так же сложен и так же жесток. Он исполнял все приказы брата, даже не задумываясь, справедливы ли они. Придворную знать пугал стальной блеск в его глазах. Убийства очаровывали среднего сына Сагатора I. Дир во всём полагался на императора, был ему верен и понимал все его жесты и взгляды. Ему не надо было выслушивать приказ, достаточно малейшего взмаха пальца – и всё тут же исполнялось. За преданность Сагатор II хорошо платил ему, но ни в деньгах было дело. Дир мечтал о троне, но хранил это желание глубоко в душе и никогда не высказывал его вслух, ведь он прекрасно понимал, чем может грозить подобная вольность.

Император не долго раздумывал о судьбе брата. После обострения отношений с Тэгоманом он решил послать Дира на границу в качестве постоянного напоминания о близком присутствии Таронна. Так средний сын старого короля возглавил армию Таронна, которая продолжила заниматься грабежами и убийствами. Принц и его лёгкая кавалерия держали в страхе всё приграничье, и лишь Ринд был способен ему противостоять.

Млэй, в отличие от старших братьев, не тяготел к воинскому искусству. От вида крови он падал в обморок, а Сагатор и Дир потешались над ним из-за этой слабости. Но Млэй, родившийся с мягким сердцем, не обращал на это внимания. Во всяком случае, он никогда не подавал вида, что злые слова братьев как-то его задевают.

Младший сын Сагатора I был нежеланным ребёнком и, может, поэтому имел слабое здоровье и дряблые мускулы. В то время как его сверстники играли на свежем воздухе, он лежал в постели. В то время как его старшие братья упражнялись в фехтовании, он лежал в постели. В то время как его страна вела завоевательные походы, он всё также лежал в постели. Его никто не навещал. С ним никто не общался. Его никто не любил. Млэй с самого рождения был неугодным, и если бы он умер, это никого не огорчило бы. Король, принцы и даже подданные забыли о его существовании.

Но все же был один человек, который помнил о его существовании, и не только помнил, но и постоянно навещал его. Это его родная сестра Аласара. Она не верила в то, что брат был рождён лишь по прихоти богов, и говорила, что каждый человек приходит в этот мир для чего-то, что каждому предначертана своя судьба, а высшие силы даруют нам то, о чём мы узнаем в будущем.

Аласара выходила брата. Вместе с ней он стал выходить на улицу и совершать пешие прогулки. Слуги даже не знали, что это за худощавый молодой человек, которого под руку поддерживает принцесса. Юноша стал совершать пешие прогулки все чаще, и спустя дни, недели и месяцы его здоровье, как и тело, начало крепнуть. А во время занятий по стрельбе из лука на него обратил внимание император. Он увидел младшего брата с луком в руках и смеющуюся сестру рядом с ним, и это его очень озаботило. На Аласару у него были свои планы, в которые Млэй не вписывался. Они практически всегда были вместе, только ночь могла разделить их, и тогда правитель Таронна решил сделать ночь для младшего брата вечной. Под покровом темноты Млэя связали и увезли. Никто и никогда больше его не видел и ничего о нём не слышал.

Аласара долго горевала, но тайну исчезновения брата никто так и не раскрыл. Император был доволен: на пути к цели теперь препятствий не было, и, не желая больше ждать, он направился к сестре. Не обращая внимания на её горе, Сагатор объявил ей, что решил жениться, но убитая горем сестра никак не отреагировала на эту новость. Сагатор же не был дипломатом и сразу выложил все карты на стол. Он сказал ей прямо в лицо, что невестой является именно она и никаких отговорок он не потерпит. Повелитель вышел из её покоев, громко хлопнув дверью. Ощутив полное бессилие, девушка лишилась чувств и упала на кровать.

При дворе у Сагатора был шут Зарим. Талантливый акробат и умелый жонглёр, он обладал привлекательной внешностью, хотя и был низкого роста. Кроме того, он отличался остроумием, обходительностью и легко располагал к себе собеседников. Зарим и красавица принцесса Аласара тайно любили друг друга. Конечно, они были вынуждены соблюдать осторожность и встречались только ночью, а прилюдно всегда высмеивали друг друга. Это была чистая и целомудренная любовь, не омрачённая ложью и корыстолюбием.

После сообщения императора о скорой свадьбе Аласара, дождавшись ночи, пробралась в комнату Зарима. Безудержно рыдая, она обняла его за плечи и рассказала о случившемся. Юноша пытался успокоить возлюбленную. Он гладил её по шелковистым волосам и неустанно говорил о своей любви. Аласара сказала, что лучше наложит на себя руки, чем станет женой родного брата. Из последующего разговора у них родился план побега. Окрылённые мечтой о будущей свободе, они слились в страстном поцелуе.

Глава 1

Юго-восточная часть Тэгомана. Укреплённый городок Варран.

Спустя восемнадцать лет…

На помосте, сооружённом для погребального костра, лежало тело седовласого мужчины, одетого во всё чёрное, со скрещёнными руками на мече. Его лицо сохранило остатки былой красоты, а фигура – особую гордую стать.

К возвышению подошёл капитан охраны восточных бастионов Сигур, приехавший с границы, чтобы отдать дань уважения погибшему воину. Вокруг стояли женщины и дети со своими мужьями и отцами, а возле помоста нёс вахту почётный караул с поднятыми мечами. Все присутствующие были в глубокой печали из-за безвозвратной потери.

– Вы все знали этого великого воина. Ринд не прятался за чужие спины и всегда был первым в бою. Он был смел и отважен – никто и никогда ни видел и тени страха на его лице. Он первым пересёк Холмы Смерти. Он отважно боролся с кайрами и существами, пришедшими из другого мира. Восемнадцать лет Ринд участвовал в битвах с солдатами Таронна. Он собрал и обучил страйдов, и они стали лучшими воинами Тэгомана. С ними он множество раз переходил границу и уничтожал воинов Сагатора II на его территории. Узнав о чёрных магах, Ринд преследовал их по всей стране. В пустыне чёрных камней на юго-восточной границе он вступил с ними в бой. Хотя магам и помогали кайры, страйды победили. В этой битве погибла немалая часть тэгоманской армии, но Ринд вернулся домой. Однако мы все ошиблись, решив, что с чёрными магами и их искусством покончено. Они не пришли сами, а прислали своих псов. Ринду пришлось одному сойтись с ними в схватке. Это был его последний бой. Я клянусь перед всеми собравшимися здесь, что буду всю оставшуюся жизнь, до своего смертного часа, преследовать чёрных магов, – Сигур повернулся к юноше, стоявшему внизу с горящим факелом. – Поднимись ко мне, сынок, и сделай то, что ты должен сделать.

Марвил взошёл на помост и поднёс огонь к деревянным шестам, на которых лежало тело Ринда. Сооружение, облитое маслом, моментально вспыхнуло. С трудом сдерживая слёзы, юноша стоял и смотрел, как пламя пожирает его отца. Молодой воин с такой силой сжал рукоять меча, что кости правой руки захрустели от напряжения. Левой рукой он держал уже ненужный факел, не решаясь его бросить, как будто он мог ещё что-то изменить.

Сгоревшее тело оставило после себя горстку пепла. Вдруг поднявшийся ветер подхватывал и уносил вдаль его частицы. Люди разошлись. У потухшего костра стояли трое: Сигур, убитый горем Марвил и – в нескольких метрах от них – восемнадцатилетняя девушка с огромными голубыми глазами по имени Тэррин. Её белые вьющиеся волоса пышными локонами ниспадали до пояса. Алые губы не требовали никакой краски. Её платье скорее подчёркивало осиную талию и высокую грудь, чем отображало простоту покроя и дешевый материал. Она смотрела на юношу не отрывая взгляда.

Тэррин и Марвил выросли вместе, дома их родителей находились по соседству. Детская дружба с возрастом переросла в сильную взаимную любовь. Все в Варране знали о том, как они относятся друг к другу, и ждали только следующего шага, которым должна была стать свадьба.

Девушка опустила голову, слёзы бежали по её щекам. Она понимала, что ей нужно подойти к возлюбленному и попытаться как-то его утешить, но ноги предательски онемели. Из оцепенения её вывел голос Сигура.

– Тэррин!.. Тэррин! – громко позвал капитан.

Она быстро подбежала, заглянула юноше в лицо и невольно вскрикнула. Его кожа была мертвенно-бледной, в глазах затаилась нестерпимая боль. Из ладони, сжимавшей меч, сочилась кровь. Другой рукой он по-прежнему держал потухший факел.

– Тэррин, не оставляй его сегодня одного. Я очень тебя прошу. Позаботься о нём, ведь кроме тебя у Марвила больше никого нет.

– Я бы это сделала даже без вашей просьбы. Разве я могу оставить его в таком состоянии.

– Спасибо Тэррин. Я был уверен, что на тебя можно положиться. Ты же знаешь, Марвил мне как сын с самого детства. А если кто-нибудь скажет хоть слово насчёт того, что ты осталась у него на ночь, я его быстро заставлю замолчать, – Сигур взглянул на Тэррин, и она слегка улыбнулась в ответ на его слова. – Сейчас я вас провожу – мне нужно ехать в Драман. Но утром я вернусь и обязательно зайду к вам. Тогда и обсудим вашу дальнейшую жизнь.

Они медленно пошли по ночной улице. В небе ярко светили звёзды. В ветвях деревьев был слышен тихий шелест ветра. Вокруг не было ни души, все давно уже спали, и даже ночные гуляки разбрелись по своим углам.

Тэррин поддерживала Марвила под руку и тихо шептала ему на ухо ободряющие слова. Сигур молчал, обдумывая предстоящую поездку. Они не замечали, что им в спины впился острый взгляд пары ярко-жёлтых глаз.

Дом Марвила был небольшим – всего две комнаты, причём одна из них являлась кухней. В ней стояли два стула и стол. Третью часть помещения занимала печь, на которой лежали скудные запасы продовольствия. Вторая комната была просторнее и светлее. Здесь находились две кровати, шкаф с одеждой, камин и старое кресло – отец Марвила так любил сидеть в нём.

Тэррин помогла юноше снять пояс с мечом и лечь в постель, а затем удалилась, чтобы приготовить поздний ужин. Марвил взглянул на пустую соседнюю кровать – на ней он привык видеть спящего отца. Ему было сложно поверить в то, что его больше нет, что он никогда больше ни расскажет о победах в битвах, не поддержит добрым словом и крепким плечом. Молодой человек боялся предстоящих перемен, того, что с проблемами теперь придётся справляться самому, как и отвечать за свои поступки. Ведь раньше за него всё решал отец, считая восемнадцатилетнего сына ребёнком.

Марвил хотел вступить в Страндайл, но Ринд без всяких объяснений ему не позволил. Он только сказал, что время ещё не пришло. Не зная или не понимая многого, сын злился на отца, а тот не хотел рассказывать всю правду о страйдах и предательстве.

Юноша лежал на спине со скрещёнными на груди руками и смотрел в потолок. Его чёрные волосы, которые доходили ему до плеч, были разбросаны на подушке. На широком лбу появилось несколько морщин. Он сильно сжал челюсти – так, что заскрипели зубы, – хотя холода не чувствовал. Лицо было бледным, и лишь серые глаза сверкали гневом. Марвил был зол на себя, на псов, на солдат, испугавшихся и не пришедших на помощь, на отца, потому что он мог отойти, убежать, укрыться, а не вступать в заведомо смертельный бой.

К его горлу подступил ком, а в глазах появились слёзы. Он плакал, но делал это тихо, без стонов и всхлипов – так, как плачут только мужчины, ничем не выдавая своей слабости. Это можно было заметить только по лёгкому вздрагиванию плеч.

Порыв чувств так же внезапно прекратился, как и возник. Опустошённый и разбитый, Марвил громко выдохнув воздух и наконец расслабился. Он лежал на спине с закрытыми глазами. Не было ни мыслей, ни чувств – лишь пустота в надломленной душе. Наверное, больше не будет ни счастья, ни радости от жизни. Ему никого не хотелось видеть, и только любовь к Тэррин удерживала его сознание в этом мире.

Положив на поднос копчёное мясо и взяв вино, девушка подошла к кровати Марвила. Увидев его с закрытыми глазами, она решила, что он заснул, и накрыла его одеялом.

– Я не сплю, – шёпотом произнёс Марвил.

– Я принесла тебе поесть. Нужно подкрепиться – это придаст тебе сил, – сказала Тэррин, взяв с камина поднос.

– Я не могу и не хочу. Кусок мне не лезет в горло. Пожалуйста, Тэррин, оставь меня. Мне надо побыть одному. Увидимся завтра, а лучше через пару дней.

– Да что ты такое говоришь?! Как я смогу оставить тебя? Даже слушать не хочу! –Тэррин присела к Марвилу на кровать. – Ты должен перекусить – съешь хоть кусочек.

– Покорми меня.

– Как в детстве?

– Да.

Тэррин отрезала несколько кусочков мяса и положила их в рот Марвилу. Когда он их съел, она подала ему бокал с вином.

– Помнишь, когда нам было по десять лет, ты заболел, а твоего отца не было дома, и я тоже кормила тебя?

При напоминании об отце Марвил перестал есть и напрягся.

– Прости меня, я не хотела тревожить твою душу, – печально сказала Тэррин. Придвинувшись к Марвилу, она обняла его.

– Не надо извиняться. Ты не виновата. После смерти отца у меня опустились руки. Я не знаю, что мне делать. Как мне жить дальше? Я мечтал вступить в один из его отрядов. Я долго тренировался, чтобы стать страйдом и много раз просил отца позволить мне уйти в Страндайл, но он постоянно отказывал.

– А он не объяснял почему?

– Нет. Он только говорил, что моё время ещё не пришло.

– А где они теперь? Кто возглавит их?

– Хотя они и победили, их осталось очень мало после битвы с чёрными магами в пустыне чёрных камней. Из десяти тысяч пошедших за отцом вернулась только пара сотен. Отец распустил их по домам на три месяца. И они ещё не знают, что их генерал убит. Он планировал набрать новых воинов, но и в этот раз отказал мне. Ему было что-то известно, а посвящать меня в это он не хотел. Вчера вечером, до того как пришли псы, отец мне сказал: «Марвил, сынок, ты не понимаешь, о чём просишь. Если бы ты знал то, что знаю я, ты бы со мной согласился. Твоё время ещё не пришло. Я верю в тебя. Ты станешь великим воином. А когда это произойдёт, обрати свой взор на Таронн». Теперь его не стало. Как же мне раскрыть смысл его слов? Почему он всячески удерживал меня дома и не пускал в Страндайл?

– Что же будет со страйдами, когда весть о гибели генерала до них дойдёт?

– Я не знаю. Думаю, никто не знает, – тихо произнёс юноша, натягивая на себя одеяло.

– Утром приедет Сигур. Может быть, ему что-нибудь известно?

– Может быть.

– Марвил, тебе холодно. Давай разожжём камин.

– Было бы неплохо.

Тэррин принесла небольшую охапку дров с улицы и сложила их возле камина. Затем она взяла несколько углей из печи, положила на них смолистые щепки и подула, чтобы занялось пламя. Марвил, лёжа на боку, наблюдал за разведением огня.

«Как же она прекрасна в этих отсветах, – думал юноша. – Все считают нас женихом и невестой, а я всегда относился к ней как к сестре. Она много раз говорила мне о своей любви, а я даже не пытался серьёзно об этом подумать. Я не сказал ей ни одного ласкового слова. Если ей было больно, я насмехался над её слабостью. Сколько лет она терпела мои колкости… Скольким женихам отказала, а некоторые из них были весьма состоятельными. Я потешался над ней и говорил, что если она откажет всем женихам, то останется старой девой, а Тэррин в ответ только улыбалась и повторяла, как сильно она меня любит. Я же не верил ей или не хотел верить. Да, скорее всего, не хотел. Я и предположить не мог, что она способна так любить. Она всегда со мной. Она всегда мне помогала. Если я был болен – она сидела возле моей кровати, если мне было грустно – она старалась развеселить, если отца долго не было – она лишь вечером покидала меня, а утром всегда возвращалась. Тэррин всегда была со мной, с самого детства. Она не играла с другими детьми, её интересовал только я. И у меня, когда я приехал сюда с отцом, не было друзей. Лишь с Тэррин мы сразу же подружились. А ведь я не могу без неё. Что же я делал? Зачем прогонял? Зачем смеялся над ней?»

Тэррин грела озябшие ладони над жарким пламенем. Повернув голову, она заметила улыбку на лице Марвила.

– Что смешного? Ты смотришь так, как будто видишь меня впервые.

– Ты даже не представляешь, насколько ты права.

Тэррин села в кресло и взглянула на огонь. Пламя завораживало. Оно то вздымалось, то вновь опускалось. Дрова горели с шипением и треском. Девушка любила так проводить время. Когда отец Марвила уезжал, вечерами Тэррин приходила к возлюбленному. Он ждал её, лёжа на кровати и накрывшись одеялом с головой. Она молча разводила огонь в камине, садилась в кресло и смотрела на жаркое пламя. Марвил, наблюдая за ней, засыпал. Тэррин же покидала его дом, только когда гасла последняя искорка. Она поправляла на юноше одеяло, целовала его в щёку и тихо уходила.

Впервые Тэррин осталась здесь на ночь, но она ничего не боялась – Марвил никогда не позволял себе вольностей. Раньше бывали моменты, когда девушке хотелось, чтобы любимый крепко-крепко обнял её, поцеловал в губы и прижал к своей сильной груди. Однако она не выдавала своих чувств, а только улыбалась, всматриваясь в красное пламя. Тэррин всё держала в себе, и Марвил не догадывался о желаниях подруги.

По её щеке медленно покатилась слезинка. Чтобы Марвил ничего не заметил, она ближе придвинулась к камину в надежде на то, что огонь быстро высушит её слёзы.

«Он любит меня, – думала Тэррин. – Я всегда верила в это, хотя он и не признавался мне в любви. Марвил, если бы ты только знал, как я хочу быть с тобой – дышать одним воздухом, есть с одной тарелки, жить в одном доме. Утром приедет Сигур и заберёт тебя с собой. Ты меня покинешь, и я останусь здесь одна. Но я не могу без тебя. Как же сказать тебе об этом? Как мне быть? Я даже ни с кем не могу посоветоваться. Если я кому-нибудь расскажу об этом, меня просто высмеют. Что я могу сделать? Неужели и я буду, так же как другие женщины, постоянно ждать своего мужа с войны и молить богов, чтобы он остался жив. Но я не хочу так жить. Не хочу быть как все. Не хочу сидеть дома и рыдать у открытого окна, постоянно выбегать на пыльную дорогу и всматриваться в даль, пытаясь узнать милого в приближающемся путнике. А что, если война будет делом его жизни? Он такой целеустремлённый, и он может стать великим воином. Капитан, впоследствии генерал… Он будет появляться дома два-три раза в год, как и его отец, а мне придётся в одиночестве засыпать в холодной постели и одной воспитывать наших детей. Я не хочу быть похожей на других. И я не ищу богатств. Я только хочу быть рядом со своим любимым. Но кто же меня с собой возьмёт? Разве женщин берут на войну? Я знаю, как невыносимо тяжёл меч. Я стану посмешищем для всего Тэгомана и позором для Марвила. Я буду ему только обузой. Что же мне делать? Как мне быть?»

Мысли одна за другой проносились в голове Тэррин. Всё это время она сидела в одном положении лицом к огню. Слёзы высохли, и девушка повернулась к Марвилу. Он так же лежал на боку и пристально смотрел на неё, пытаясь увидеть в её лице что-то новое.

– Ты меня рассматриваешь? – смущаясь, спросила Тэррин.

– Ты очень красива. Я не замечал этого раньше, – улыбнувшись, тихо произнёс Марвил.

Раньше она не слышала комплиментов в свой адрес.

– Что с твоим лицом? Ты покраснела? – Марвил вздохнул, откинул одеяло и встал с кровати. Затем он подошёл к девушке и присел у её ног. – Прости меня, я не хотел тебя обидеть.

– Не нужно извиняться. Ты не виноват, это огонь – пламя очень жаркое, – солгала она.

Марвил заглянул в глаза Тэррин и увидел в них большое любящее сердце. Он никогда не приближался к её лицу так, как сейчас. В первый раз он смотрел на неё серьёзно, пытаясь запечатлеть нежный образ девушки в своей душе и запомнить прекрасные, излучающие свет глаза, брови с изысканным изгибом и алые чувственные губы.

– Что с тобой, Марвил? Как будто ты видишь меня впервые! – Тэррин отвернулась и сделала попытку встать.

– Не надо, прошу тебя. Останься в кресле. Я хочу запомнить тебя такой, какая ты сейчас при свете пламени, – мягко сказал юноша.

Положив руки на колени, она взглянула на мужественное лицо возлюбленного. Они всматривались друг другу в глаза, ничем не выдавая своих чувств, но желая, чтобы этот момент длился как можно дольше.

Марвил сожалел об упущенном времени. Только сейчас он понял, каким был глупцом. Его счастье всегда находилось возле него, а не где-то там далеко. Оно всегда было рядом – стоило только протянуть руку и взять его. Но теперь он боялся всё разрушить. Боялся прикоснуться к распускающемуся белому бутону с дивным ароматом. Боялся потерять Тэррин. Молодой человек не смел даже шелохнуться, опасаясь, что при малейшем движении его любимая исчезнет. Исчезнет как туман, порванный в клочья утренним ветром, как снег под весенним солнцем.

Саму же Тэррин пугал скорый отъезд Марвила. Её душа кричала, а сердце обливалось кровью из-за неминуемой разлуки и страха потерять его навсегда. И только небесно-голубые глаза девушки светились от счастья, пренебрегая душевным трепетом.

Камин давно погас, лишь несколько угольков ещё тлели, слабо потрескивая. Было темно, но они прекрасно видели друг друга. Ничто не могло нарушить воцарившуюся тишину – ни шорох одежды, ни движения их тел.

Их любовь была чиста и невинна, как чист и невинен льющийся в окно свет взошедшей круглой луны. Этот свет был так ярок, что освещал всю комнату. Марвил и Тэррин прекрасно видели друг друга.

Марвил первым прервал молчание:

– Тэррин…

– Да, Марвил, я слышу тебя.

– Мне нравится твоё имя. Я хотел бы повторять его бесконечно.

Юноша положил голову на колени Тэррин и рукой обнял её за талию, а она ласково поглаживала его шелковистые волосы.

Неожиданно он вскочил на ноги. Резкое движение напугало девушку, но когда она увидела слёзы в его глазах, пламя любви вновь вспыхнуло в её сердце.

– Тэррин, прости меня, – шёпотом сказал Марвил.

– Но…

– Прошу, не перебивай меня. Извини за то, что я был груб с тобой. Смеясь и издеваясь над тобой, я чуть не растоптал твою любовь ко мне.

Она попыталась вставить хотя бы слово, но он не позволил.

– Нет, свои упрёки ты выскажешь потом, – он посмотрел ей в глаза и с таким же жаром в голосе продолжил: – Да, я не отказываюсь от того, что только что сказал. Я был слепцом. И я не представляю, как ты могла всё это терпеть. Лишь теперь я это понял. Лёжа на кровати, я любовался тобой в отсветах пламени из камина. Тэррин, ты прекрасна. Ты – как утренний рассвет, как распускающиеся цветы весной, как лунный свет, льющийся к нам из окна. Каким же я был глупцом! Никогда не прощу себя за то, что я совершил. Ведь без тебя мне не жить. Я всегда хочу быть с тобой рядом. Мы не должны расставаться. Я люблю тебя, моя милая Тэррин. Люблю всю целиком. Люблю тебя такой, какая ты есть. Тебя одну, и никакой другой девушки мне не надо. Я готов пасть в бою за твою любовь, если ты потребуешь каких-либо доказательств. Даже под самыми страшными пытками я не откажусь от своих слов и чувств к тебе. Прости меня, я был глуп и не понимал всего этого. А теперь ты можешь упрекнуть меня. Можешь оскорбить, ударить, даже уйти. Только прости.

Закончив своё пламенное признание, Марвил встал на колени и склонил голову перед Тэррин. Он услышал тихие всхлипы, но из-за стыда теперь не решался взглянуть на возлюбленную.

Пауза затянулась. Юноша задумался: если Тэррин сейчас его оставит, то он тут же возьмёт меч и будет сражаться с врагами до тех пор, пока не сложит свою буйную голову.

Тэррин плакала не от нанесённых ей ранее душевных травм. Это были слёзы радости. Она не верила своим ушам – наконец-то она дождалась его признания.

Немного успокоившись, Тэррин протянула к Марвилу руки и заставила его встать с колен. Глядя друг другу в глаза, они обнялись.

– Я знала. Я всегда знала, что ты меня любишь. Я понимала, что тебе только нужно время, чтобы осознать это.

– Так ты простила меня?

– Ты не должен меня об этом спрашивать. Я никогда не держала на тебя зла. Я ждала, вот и дождалась.

А дальше были трепетные поцелуи и нежные объятья. Влюблённые и предположить не могли, что очень скоро их чувства подвергнутся первому испытанию.

Глава 2

Замок Норда – вассала короля Тэгомана

Норд, вассал Вардана, короля Тэгомана, жил в замке, который охранял восточную границу. Он нервно расхаживал по большому залу с замкнутыми за спиной руками. Это был низкорослый мужчина с уже просвечивающейся сединой на висках. У него были коротко остриженные волосы. Покатый лоб всегда лоснился. Маленькие, быстро бегающие глазки постоянно находились в движении, как у хамелеона. Острый нос и тонкие женские губы говорили о его ненависти к окружающим. Фигура некогда сильного воина стала оплывать жиром. Едва заметное брюшко он стягивал широким поясом, обшитым драгоценностями.

Норд внезапно остановился и спросил:

– Он приехал?

– Нет, мой лорд.

Возле него стояла его «правая рука». Ближайший соратник многих битв. В основном эта была работа палача. Норд ему полностью доверял и возвысил настолько, насколько позволяло ему звание лорда. Это был Дарк – капитан его охраны.

Он был на полголовы ниже Норда, что ему очень нравилось. В отличие от лорда, Дарк был мускулистым с недюжинной силой воином. Лицом похож на своего господина. Можно было сказать, что их родила одна мать, но это было не так, похожие люди встречаются везде.

Дарк находился возле господина, постоянно оборачиваясь к нему лицом.

Уже несколько часов они находились в этом зале, ожидая гонца с известиями.

– Ты говорил, что он будет здесь утром!

– Значит, его что-то задержало. Имейте терпение, мой господин. Он обязательно вернётся.

– Уже прошло столько времени, и ты мне говоришь, что он ещё вернётся, – Норд резко обернулся и с яростью произнёс: – У кого-то полетит голова с плеч! Угадай, у кого?

Лорд подошёл вплотную к капитану и посмотрел ему в глаза. Дарк, не вытерпев такого пристального взгляда, опустил голову.

– Что ты молчишь? Тебе нечего сказать?

Неожиданный топот ног по каменным ступеням заставил вздрогнуть их обоих. Дверь резко распахнулась, и в зале показался человек с измождённым лицом в запылённой одежде. Правая рука висела на перевязи, а на левом плече виднелись следы крови.

Норд обернулся и быстро подошёл к прибывшему слуге. Усталый гонец опустился на одно колено.

– Какие вести ты принёс мне?

Человек поднял голову и предпринял попытку встать, но тут же рухнул на пол. Тело больше не могло служить ему.

Это привело лорда в бешенство, и он перешёл на крик:

– Ты, чернь! Как ты смеешь лежать в присутствии своего господина?!

Ударом ноги он отшвырнул гонца в угол и схватился за меч. Ноздри вельможи раздувались от частого дыхания, а лицо перекосила гримаса злобы.

– Не тронь его, он ни в чём не виноват! – прозвучало из глубины зала.

Спокойная речь стороннего наблюдателя ещё больше разозлила лорда, и он больше не мог контролировать себя.

– Кто смеет перечить мне?! Мне, лорду этих земель! – с этими словами он обнажил меч и подошёл к гонцу.

В неосвещённой части помещения возник белый свет. Он был очень ярким, но не освещал ничего вокруг. От неожиданности лорд онемел, хотя растерянность овладела им всего на мгновение. При повторной попытке поднять меч и наказать наглого слугу яркий луч вырвался из тьмы и ударил Норда в грудь, из-за чего он отлетел к стене. В тишине раздался громкий вздох и звон от упавшего меча. Взревев как бык, вельможа ринулся на своего обидчика, желая его уничтожить, разорвать зубами, стереть в порошок. Ведь такого унижения в присутствии слуг допускать было нельзя.

Верный пёс Дарк даже не сдвинулся с места, чтобы помочь своему господину. Он понимал, что во тьме скрывается не простой смертный, и пытаться что-либо сделать мечом не то что бесполезно, а бессмысленно. Помощь лорду сейчас была смерти подобна. Капитан не боялся погибнуть в бою, но колдовство пугало его до такой степени, что он впал в оцепенение.

– Стой, Норд! Ещё одно движение, и ты умрёшь! – прозвучало не как предупреждение, а как приказ.

Разум вернулся к Норду, и он остановился.

– Кто ты? Выйди из тьмы, чтобы я мог видеть твоё лицо. Я хочу взглянуть в твои глаза, перед тем как убью тебя.

Из мрака донёсся леденящий душу хохот:

– Ну что ж, смотри.

Яркий свет исчез, и, не издавая ни единого шороха, из темноты вышел некто в чёрной сутане. Человек опирался на чёрный посох, а его лицо было скрыто надетым на голову капюшоном.

– Ты хотел увидеть моё лицо? Я могу предоставить тебе такую возможность. Но имей в виду: после того как ты посмотришь мне в глаза, рассудок тебя покинет. И ты превратишься в жрущее, гадящее под себя, никому не нужное существо.

– Господин, это чёрный маг! – крикнул Дарк. Подбежав к Норду, он взял его за руку, чтобы удержать от необдуманного поступка.

– Каков будет твой ответ?

Лорд потупил свой взор: он не знал, что ему предпринять. Унижение подсказывало наказать обидчика, но смерть от рук чёрного мага пугала.

Увидев его нерешительность, маг произнёс:

– Впредь будь острожен со своими желаниями.

Затем он подошёл к лорду вплотную. Хозяин замка не мог понять, как ему удавалось что-то видеть сквозь капюшон. Обычный человек на такое не был бы способен.

– Ты зря набросился на гонца. Сколько человек ты послал с ним?

– С гонцом было двадцать, – с дрожью в голосе произнес Норд.

– А вернулся он один и с раной на плече. Он верно служит тебе, а ты хотел его убить, даже не выслушав. Ты глупец.

Рука лорда дёрнулась к мечу, но Дарк удержал его.

– Твой капитан умнее тебя, – маг говорил медленно и громко, отчётливо произнося каждое слово. – Иди и узнай новости, что принес тебе гонец.

Норд вырвал свою руку из рук Дарка и пошёл к гонцу, по пути подобрав свой меч. Слуга, уже немного отдохнувший, заметил тяжёлый взгляд своего господина, что не предвещало для него ничего хорошего, но его судьба была в послушании.

– Говори, я жду.

– Господин, меня задержали тайги. Они напали на нас при возвращении назад.

– Но тайги живут в болоте и никогда его не покидают. Ты решил обмануть меня?!

– Нет, господин! До замка оставался один час пути, когда они нас атаковали. Их было слишком много. Все погибли, лишь я один смог избежать смерти.

– Об этом поговорим потом. Какие новости ты мне привёз?

– Он убит, мой лорд. Ринд, генерал страйдов, убит, – на лице гонца появилась улыбка. Он был рад, что принёс хозяину хорошие вести.

– Я тебе говорил, что всё получится, – сказал маг. – Теперь твоя очередь выполнить свою часть сделки.

– Я держу слово. В каждом из подвластных мне поселений ты можешь взять по десять младенцев.

– Ты должен знать, что ещё остался его сын.

– Что мне до этого щенка?

– Ты не представляешь всей опасности. Он попытается создать новый Страндайл – таково его предназначение.

– Ты думаешь, я испугаюсь этого мальчишку, даже если это сын Ринда?

– Тебе многое не известно. Я бы на твоём месте не испытывал судьбу.

– Мой лорд, – обратился к Норду Дарк, – поверьте ему. Если он говорит правду, может, лучше убить его сейчас, пока он не превратился в мужчину?

Хозяин замка размышлял лишь мгновение, как будто решал судьбу какой-то мухи, а не человека.

– Я согласен, убей его.

– Это будет тебе стоить ещё пятерых.

– Хорошо.

– Раз мы договорились, у меня осталось последнее дело.

Маг стремительно подошёл к гонцу и скинул свой капюшон. Неописуемый ужас охватил слугу. Его разум цеплялся за тело, но силы были неравны. Через мгновение у ног лорда и капитана ползало существо, совершенно не похожее на человека. Надев капюшон, маг направился к Дарку. Лорд, осознав, каковы его намерения, заступился за своего верного пса:

– Не делай этого с ним, он будет молчать. Я клянусь.

– Смотри, Норд, ты дал слово. Я поверю тебе. Но если кто-нибудь узнает о нашей сделке, то «чудесное превращение» гонца покажется тебе ерундой, по сравнению с тем, что я сделаю с тобой, – маг поднял свой посох и ударил им лорда в грудь. – Помни о своём обещании.

Маг тихо появился и также исчез во мраке ночи. Как только он ушел, лорд обернулся и ударил кулаком в голову капитана, таким варварским способом, он пытался выместить свою злость. Дарк сделал шаг назад и опустил голову. Он даже не помышлял о каком-либо сопротивлении и не пытался перечить своему господину.

– Ты должен отправиться на болото Олео и разобраться с тайги. Нам нужно обезопасить дороги вокруг него, – Норд отдал приказ капитану. Немного подумав, он добавил: – После этого поезжай в Варран и узнай о судьбе сына Ринда.

Затем лорд подошёл к гонцу и одним быстрым движением отрубил ему голову. На мгновение он остановился. Посмотрев на дело своих рук, он усмехнулся и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

Глава 3

Таронн. Корхо. Дворец императора

Возле стола стоял император Сагатор II. Перед ним лежала карта захваченных земель. Рукой он обвёл Ван, Варр, Струвал и Зарлин. На его лице светилась довольная улыбка. Но как только его взгляд зацепился за Тэгоман, глаза воспылали ненавистью. Сильно стукнув рукой по столу, император стал ходить из одного угла в другой.

– Я уничтожу тебя, Вардан. Всю твою страну я превращу в пустыню, а тебя подвергну таким пыткам, о которых ещё неизвестно человечеству, – поверив сам в свои слова, Сагатор II остановился и улыбнулся в предвкушении лицезрения ужасающей казни.

Внезапно открылась дверь – вошел толстый человек. Это был Саг, личный слуга императора. Он слушался только его и выполнял только его приказы. Сага можно было встретить во дворце в самых неожиданных местах. Он был вторыми ушами и глазами Сагатора II. Многих жестоко казнили по доносу Сага. Он даже сам не отказывался производить пытки над своими жертвами.

– Господин, прибыл ваш брат Дир.

– Впусти его.

Громко звеня доспехами, в зал вошёл крепко сложенный воин со шлемом в руках. Телосложением он был похож на своего старшего брата. На лице яркой полосой выделялся свежий шрам.

– Какие вести ты мне принёс?

Дир, не дойдя нескольких метров до Сагатора II, с силой отбросил шлем в угол и со злобой в глазах громко произнёс:

– Где подкрепление обещанное тобой месяц назад?! Ты требуешь от меня постоянных набегов! С кем? С кем я могу нападать? От моих десяти полков осталась горстка воинов. Мы умираем как мухи, особенно от ударов страйдов. Этот Ринд, их командир… Его невозможно убить! Сколько раз я ставил ловушки и устраивал западню, но он всякий раз избегал их. Как будто он их нюхом чует. Скоро я останусь один. И что ты мне прикажешь? Идти в атаку одному?

– Успокойся брат. У меня для тебя есть хорошие новости, но прежде тебе надо подкрепиться. Твой путь был долог, и ты устал, – император громко хлопнул в ладоши, на его зов пришёл Саг. – Распорядись накрыть стол и проследи, чтобы это было сделано быстро.

– Пока они накрывают, не хочешь ли выпить вина?

– Признаться, от дорожной пыли, у меня до сих пор першит в горле, и я бы не отказался пропустить пару стаканчиков.

Налив два бокала, он взял их в руки и один протянул Диру. Стратег пограничных набегов двумя большими глотками опорожнил его. Император лёгким движением головы указал на графин. Дир наполнил его вторично. Отпив половину, он посмотрел на брата в ожидании приготовленных новостей.

– Вижу твоё нетерпение, – Сагатор II подошёл к окну и подозвал Дира. Тот широким шагом достиг окна и, заглянув в него, увидел нескончаемый поток рыцарей на красивых лошадях. – Как тебе рыцари?

– Они прекрасны.

– Эти отряды направляются на границу с Тэгоманом.

– Хм.

– Ты удивлён? Ты думал, что я оставлю тебя без бронированного кулака?

– А как же Ринд? Как только он о них узнает, он не успокоится, пока всех не уничтожит.

– На этот счёт не беспокойся. Его больше нет.

– Как нет?

– В прямом смысле этого слова. Он убит.

– Но… как? Когда? – удивлению Дира не было предела.

– Неважно как, важно, что его больше нет. Страйды будут уничтожены, и армия Вардана не сможет тебя остановить. Давай посмотрим на карту, – они наклонились над столом. – Смотри, я всё подготовил. На это ушло несколько месяцев, только поэтому я не смог прислать тебе подкрепление. А теперь будь внимателен. Объединённые армии Ванна и Варра зайдут с севера, струваллцы и зарлинцы ударят с юга, тароннцы будут наступать с запада. Силами Таронна будешь командовать ты. Я возвожу тебя в ранг генерала. В твоем подчинении будут огромные силы: пятнадцать тысяч рыцарей, шесть тысяч лучников, пять тысяч тяжеловооружённой пехоты и десять тысяч лёгкой пехоты. Тридцать шесть тысяч солдат будут ждать твоей команды к наступлению. Умело распорядись этими силами. Смотри не подведи меня. После нашей победы ты станешь лордом земель Тэгомана.

– Это всё хорошо, но этих сил будет недостаточно.

– Позже к тебе придёт подкрепление.

– Клянусь, я оправдаю твоё доверие и не подведу тебя.

– А другого я от тебя и не ждал.

– Когда мне начинать наступление?

– Тебе сообщат, а теперь пойдём к столу, еда уже остывает. Сегодня отдохни здесь, а завтра утром отправляйся на границу.

Глава 4

Тэгоман. Оман. Дворец Вардана

– Кто посмел это сделать? Я вас спрашиваю! Кто посмел?

В тронном зале дворца находились король и его ближайшее окружение. Вардан был зол и нервно сжимал меч. Все стояли молча. Никто не решался заговорить первым.

Король Тэгомана уже давно оставил за плечами свои лучшие годы, недавно ему исполнилось шестьдесят четыре года. Но в свой пожилой возраст он с лихостью молодого наездника мог несколько часов скакать по пересечённой местности и после этого вступить в схватку с врагом.

– Что вы молчите? Мне может кто-нибудь ответить? Кто посмел поднять руку на генерала Ринда? Вы, все находящиеся здесь, не стоите и его мизинца. Мне нужна голова убийцы! – посмотрев на каждого, он сел на трон и взял поднесённый ему бокал. – Я жду ответа. Не испытывайте моего терпения!

– Сир! – вперёд вышел молодой воин. За свою отвагу и смелость он недавно получил звание капитана, а после удачного отражения пограничных набегов стал капитаном личной гвардии короля. В отличие от других он не боялся говорить правду прямо в глаза своему королю. – Это сделали псы чёрных магов.

– Опять они. Как я их ненавижу! – король встал и подошёл к капитану. – Мой лучший гвардеец, ты можешь мне что-нибудь посоветовать в этой ситуации?

– Я был бы рад помочь, но я не маг, а солдат и умею сражаться только с видимым врагом, – под тяжёлым взглядом королевских глаз капитан подтянулся.

– Ваше величество, – обратился к королю генерал, – нам нужна помощь чёрной магии.

– Что-о-о? Да вы все при одном упоминании о чёрных магах готовы бежать без оглядки. Вы воины или бабы в юбках? Один капитан нашёл в себе смелость сказать правду. Несмотря на его молодость, я готов доверить свою жизнь ему, а не седым генералам с их многочисленными армиями. Все уйдите с моих глаз! – Не прекословя, генералы и советники направились к выходу из зала, позванивая мечами. А вы, капитан, останьтесь.

В недоумении капитан остановился. Чем он мог не угодить королю? Когда все вышли, Вардан обратился к нему:

– Подойди ближе. Нам есть о чём поговорить.

Капитан подошел к повелителю и опустился перед ним на одно колено:

– Я весь во внимании, сир.

– Ты поедешь с инспекцией на юго-восток – на границу с кайрами. До меня дошли слухи, что они зашевелились в своём логове. Ты должен проверить пограничные отряды, их настроения и взгляды. Я предоставляю тебе полную свободу действий. Можешь казнить и миловать на своё усмотрение. Возьми с собой отряд из сотни гвардейцев. На время своего отсутствия назначь на пост охраны дворца своего приемника – это на твоё усмотрение, я тебе полностью доверяю. Ни на кого другого я не могу возложить эту миссию. Только ты достоин её выполнить, – король поднялся с трона, подошёл к капитану и жестом показал ему, чтобы встал. – Иди собирайся в дорогу. Путь у тебя неблизкий. Удачи тебе!

Капитан поклонился и пошел к выходу.

– Капитан!

– Да, мой король!

– Позови генерала Флая.

Передав приказ короля, капитан Дарал проверил посты и пошёл в казарму, где размещались гвардейцы. Там его ожидал верный друг и соратник, всегда следовавший за ним, лейтенант Аджун. Специально не ложась спать, он хотел дождаться Дарала. Лейтенант не знал, зачем среди ночи королю понадобился капитан. Аджун не мог найти себе места. Налив очередной бокал вина, он услышал приближающийся звук шагов. Дверь открылась, и в казарменное помещение, отведённое для офицеров, вошёл капитан. Отстегнув с пояса меч, он бросил его на кровать и, не взглянув на своего друга, налил себе вина. Дарал посмотрел на пенистую жидкость и на одном дыхании осушил её. Тяжело вздохнув, он поставил бокал на стол и сел на кровать. Вытирая губы платком, капитан обратил свой взор на Аджуна.

– Ты не спишь?

– Нет. Я ждал тебя. Зачем тебя вызывал король? Неужели ему дня мало?

– Я получил приказ следовать к нашей юго- восточной границе с инспекционной поездкой.

– С инспекционной поездкой? – удивился Аджун. – Но ты ведь солдат, а не палач!

– Я тоже так думал до этой встречи с королём. Оказывается, наш король не видит разницы между солдатом и палачом. – Дарал вновь потянулся к кувшину с вином.

– А с кем ты поедешь? Один?

– Нет, не один, – делая глоток вина, произнес капитан. – Ты поедешь со мной. А чтобы нам не было скучно, возьмём с собой сотню гвардейцев.

– Что же это значит? Для такой миссии необязательно брать целую сотню!

– Мне тоже это непонятно. Тут что-то не то. Король, видимо, что-то замышляет.

– А отказаться нельзя?

– Нет. Ты же знаешь, что невыполнение приказа приравнивается к измене.

– Это просто замечательно, – с иронией в голосе сказал лейтенант. – А когда мы должны отправиться?

– Как только будем готовы.

– Значит, через три часа!

– Значит, через три часа.

– Кого возьмём с собой?

– Всех верных нам людей. Ты ведь сам понимаешь, незачем брать на границу сторонников короля.

– Понятно, возьмём только тех, кто готов за тебя жизнь отдать. Они все ненавидят короля, как и мы с тобой!

– Тише, Аджун. А то наши головы слетят до того, как мы узнаем о замысле короля.

– Сержант! – громко крикнул лейтенант.

В дверном проёме показался молодой воин. Из-за огромной ширины плеч он заходил в комнату повернувшись боком.

– Дарал, ты можешь ему полностью доверять. Он лучше себе руку отрубит, чем предаст нас.

– Слушай внимательно, сержант, – начал капитан. – Ты должен сейчас пройти по казарме и поднять всех верных нам гвардейцев.

– Их больше трёхсот. Всех поднимать? – спросил сержант.

– Нет. Только сотню, – Дарал улыбнулся, он не ожидал, что столько рыцарей ему верны. Затем он добавил: – И ещё. Гвардейцы должны быть в полных боевых доспехах и во всеоружии и пусть возьмут еды на три дня. Доложи, когда всё будет готово.

– У меня чувство, – начал рассуждать Аджун после ухода сержанта, – что мы ввязываемся во что-то нехорошее.

– Меня это тоже волнует. На границе с Таронном очень неспокойно, а нас посылают в другую сторону.

– А король как-то обосновал свой приказ?

– Кайры!

– Кайры?

– Да. Со слов Вардана, они готовят наступление. Вот мы и едем, чтобы во всём разобраться на месте.

– Но ведь совсем недавно их разбили страйды.

– Разбили, но не добили.

– Надо обратиться к генералу – он поможет нам.

– Генерал страйдов убит, и неизвестно, что теперь будет с его воинами.

Аджун сидел с широко открытыми глазами, он онемел от услышанной новости, но капитан, не обращая внимания на физиономию друга, продолжал:

– Никто не знает, где они. По последним сведениям, они распущены по домам.

– А кто их теперь возглавит? – спросил пришедший в себя лейтенант.

– Неизвестно. Командира со стороны они не примут, только того, кого хорошо знают.

– Может быть, они уже выбрали. Нам всем будет очень тяжело без них. Ведь страйды – лучшие воины Тэгомана.

– Да, это так. Но после последней битвы с чёрными магами их осталось очень мало. Это всем известно. Возможно, страйды больше не возродятся.

– Если это случится, нам всем будет тяжело без них.

– Послушай, друг мой, у меня родилась одна идея, – почти шёпотом сказал капитан. – Подойди ко мне ближе: нельзя, чтобы нас слышали.

Аджун быстро сел возле Дарала и наклонил к нему голову.

– Ни для кого не секрет, что Ринд полностью игнорировал короля. Он никогда не выполнял его приказы и всегда поступал так, как считал нужным. Вардан как-то раз попытался подчинить себе Страндайл, но у него ничего не получилось. Страйды подчинялись только своему генералу и приказы от короля игнорировали, а Вардану всё это могло надоесть. Король не может спокойно смотреть на реально действующую боевую единицу. А насколько они успешно действовали – тебе известно, – капитан вздохнул и ещё тише продолжил: – И если я прав, то за убийством Ринда может стоять сам король. Приказ об устранении мог исходить непосредственно от него. Из этого следует, что остаткам Страндайла не светит ничего хорошего. Без своего генерала они будут уничтожены. Их будут щёлкать как орешки, по одному.

– Если ты прав, тогда мы окажемся в гуще событий.

– Лучше бы я был не прав, но меня гложет сомнение. Что нам делать? Как нам поступить, если мы повстречаем карательные отряды? На чью сторону нам встать?

– Конечно, мы будем защищать страйдов.

– Но это будет означать измену, и дорога домой для нас будет закрыта. При нынешнем короле мы не сможем вернуться в Оман.

– Как же нам быть? – Аджун внимательно посмотрел в глаза капитану, пытаясь найти в них ответ на свой вопрос. – Я всегда слушал тебя. Что бы ты ни решил, я буду с тобой.

– Я всегда знал, что могу положиться на тебя, – сказал Дарал и задумался. Подняв руки, он начал тереть свои виски. – Что же нам делать? Как же нам быть? А если это всё неправда? Что, если всё сказанное мной окажется всего лишь ничем не обоснованным предположением?

– Да-а-а. Ситуация.

– Нет. Здесь что-то не то.

– А…

– Извини, Аджун, мне надо подумать. Выпей пока вина.

Капитан внимательно смотрел на своего лейтенанта, как он наливает себе бокал. Он пытался найти правильное решение в создавшейся ситуации. «Что же? Что же нам делать? Ведь мы давали присягу, а её нарушение грозит смертной казнью. И если я не прав, тогда как? Я не могу позволить убивать страйдов. Нет, здесь что-то не то. Когда я был у короля, мне что-то не понравилось. Но что? Тогда я этому не придал значения. Так, начнём сначала. Мы стояли в тронном зале, а король спрашивал о смерти Ринда, и только я решился сказать ему правду, хотя её знали все. Я вышел вперёд и рассказал всё, что знал. Стоп. Что-то было здесь. Я рассказывал и смотрел на короля, а он… Его лицо. Да, его лицо. Он слегка улыбнулся. В ответ на мои слова о трагической смерти генерала Вардан ухмыльнулся. Ухмылка на лице была всего мгновение, но этого хватило, чтобы ее заметить. Он знал, что Ринда должны убить и не мог сдержать своей радости. Значит, генерала убили по его приказу. Король предал их. Как он мог? Теперь он будет уничтожать всех страйдов. Я не могу этого позволить. И не позволю».

– Аджун!

От неожиданности лейтенант вздрогнул и поперхнулся глотком вина.

– Аджун, поднимай всех наших. Через час они должны быть готовы. Король предал нас. Действуй, Аджун, время не ждёт.

Лейтенант, не допив, быстрее ветра вылетел из комнаты. После ухода друга Дарал начал собираться. Привычными движениями он надевал доспехи. Он думал только о том, что собирался совершить а руки автоматически завязывали шнурки и застёгивали застёжки. Закончив экипировку, Дарал осмотрел себя со всех сторон. Оставшись довольным, что ничего не пропустил, он застегнул застёжку плаща на своей шее. Потом взял меч и вышел из комнаты навстречу своей судьбе.

– Ваше величество, вы звали меня? – спросил вошедший в тронный зал генерал.

– Да, проходи Флай, – король, встав со стула, пошёл в тёмный угол и подозвал к себе генерала. – Говори тише.

– Ваше величество, Ринд убит, но остались его воины. Они будут мстить.

– Нужно их всех убить, пока они не собрались вместе, – король улыбнулся и продолжил: – Это должен сделать ты.

– Я?

– Да, ты, – повелитель Тэгомана положил руку на меч. – Когда доберёшься, можешь обратиться к Норду. Вот тебе перстень, – Вардан снял с пальца прекрасной работы перстень и отдал его Флаю. – Увидев его, он будет беспрекословно подчиняться тебе.

Вардан смотрел, как генерал надевает перстень себе на палец, и, немного помолчав, продолжил:

– Когда закончишь со страйдами, займись Даралом. Он должен умереть.

– Ваше величество, но он всегда хорошо служил вам и, как мне известно, ни разу не дал повода усомниться в нём.

– Ты смеешь мне перечить?

– Нет, сир, но мне жаль его.

– Он должен умереть, как и все гвардейцы, которые будут с ним. Я отправляю Дарада в тот же регион, в который поедешь и ты. Мои шпионы донесли, что он вербует своих сторонников в свою команду – среди моих гвардейцев. И мне уже известны имена почти всех. Капитану я сказал взять с собой сотню гвардейцев. Он наберет её среди своих сторонников. А когда он уедет, я уничтожу оставшихся. В твоём распоряжении будет тысяча лёгких кавалеристов. Ты должен выехать немедленно и опередить Дарала. Он со своими людьми будет передвигаться медленнее тебя. Когда доберёшься, Норд предоставит все адреса страйдов. Как только закончишь со всеми делами, сразу же возвращайся, – сказав всё, что считал нужным, король потерял интерес к генералу – развернувшись, он пошёл к трону.

Флай заметил перемену настроения у повелителя и, не решившись задать больше ни одного вопроса, вышел из зала. «Тупица, – про себя произнёс король и немного подумав, добавил: – Меня окружают одни кретины и тупицы. Один Дарал – умный офицер, но он решил устроить переворот, а я этого допустить не могу. Да-а-а… Жаль. А если…» Не закончив свою мысль, король обернулся на внезапно раздавшийся тихий шорох. Вардан взял свечу и встал с трона. Подняв её над головой, правитель попытался рассмотреть причину шороха. Король, напрягая глаза, всматривался во тьму. Через мгновение он смог различить очертания человека, который, казалось, появлялся прямо из стены. Вардан сделал несколько шагов назад. Догадавшись, кто это может быть, Вардан издал протяжный стон и сделал насколько шагов назад.

– Ты-ы-ы?

– Вижу, ты узнал меня, – чёрный маг, а это был именно он, прошёл к центру зала.

– Зачем ты пришёл ко мне? – спросил король и попытался обнажить меч.

Маг поднял руку и предупредил его желание убить. Повелитель Тэгомана почувствовал, как какая-то сила выворачивает ему руку, пытаясь вырвать у него оружие. Сопротивляясь, он не заметил, как меч оказался в руке мага.

– Я не боюсь тебя, – быстро сказал король и побежал к двери.

Он хотел добежать до выхода из зала и позвать на помощь гвардейцев, но маг проделал с ним ту же самую шутку. Король почти достиг двери, но неожиданно потерял опору под ногами. Он понял, что висит в воздухе и болтает руками и ногами, пытаясь за что-нибудь зацепиться, но это ему не удавалось. Вардан висел всего мгновение. Резко сорвавшись с места, он перелетел через всю комнату и больно ударился о стену. Отскочив от стены, как резиновый мяч, он упал на стол. Маленький столик под тяжестью тела развалился на множество частей. Король лежал несколько минут. Придя в себя, он тряхнул головой и попытался встать.

– Я всё равно убью тебя! Ринд бил вас, значит, и я смогу. – В ответ раздался издевательский смех. –

Ты не победишь меня, – с уверенностью в голосе сказал Вардан. – Без своей силы ты ничего не стоишь. В честном бою я убью тебя.

– Ну что ж, если ты хочешь честный бой, я дам тебе такую возможность, – с этими словами маг бросил меч короля ему под ноги и, обнажив свой, громко произнёс: – Бери оружие, Вардан – посмотрим, на что ты способен.

Король не заставил себя просить дважды. Схватив меч, он бросился на мага, так ему ненавистного. Скрестившиеся мечи выбили снопы искр. Король сражался по всем правилам, он отступал, нападал и блокировал удары Но во время очередного ухода от меча мага зацепился ногой за крышку стола и упал. Маг, воспользовавшись неудачей противника, резко выбил меч из рук противника и приставил свой к его горлу.

– Это против правил. Я споткнулся и упал. Ты должен дать мне второй шанс.

Неожиданно в дверь постучали, и за ней раздался нетерпеливый голос:

– Ваше величество, я слышал подозрительный шум. У вас всё в порядке? – – не дождавшись ответа, он продолжил: – Сир, разрешите мне войти и проверить, всё ли у вас в порядке.

– Даже не думай, – посоветовал королю маг. – Если не хочешь ничьей смерти, ответь ему.

– У меня всё нормально. Оставь меня в покое, болван, – крикнул слуге Вардан.

– Слушаюсь, сир, – ответил голос за дверью.

– А теперь поговорим о нас.

– Что тебе от меня надо? – Король был зол и на мага, и на своих слуг. Он рассчитывал, что они ворвутся сюда и уничтожат мага. Он только теперь вспомнил, что именно сам приказал им всегда испрашивать разрешение и входить, только получив его. Теперь он сам платит за свои ошибки.

– Ты можешь убить меня, но помогать я тебе не буду. Я никогда не стану на твою сторону, – Вардан резко дёрнул головой, и из пореза на шее потекла маленькая струйка крови.

– Осторожнее, ваше величество, так можно пораниться, – насмехался над ним маг. – Убивать тебя я не стану. Твоё время ещё не пришло. А вот служить ты мне будешь. А если откажешься, мы лишим тебя трона и отправим туда, откуда люди не возвращаются. Каков будет твой ответ?

Год назад Вардан слышал от Флая историю о лорде Таронна. Он отверг содружество с чёрными магами. За это они забрали его душу и навсегда отправили её в страну теней. У человеческой души, попавшей туда, никогда не будет успокоения. Её постоянно будут терзать демоны ночи. А в освободившееся тело маги заселяют душу одного из кхар. После этого человек становится кровожадным и жестоким. Кхары слушаются только чёрных магов. Так они меняют правителей. Вардан был не из тех, кто способен вытерпеть любые муки. Недолго думая, он согласился.

– Я знал, что ты примешь верное решение, – сказал маг и убрал меч от шеи короля. – Отдав приказ об убийстве Ринда, ты поступил правильно. Нас он тоже не устраивал, и рано или поздно мы бы сами им занялись. То, что ты решил убить всех страйдов и молодого капитана своей гвардии, – это твоё личное дело, – говоря свои слова, маг сел на трон и следил за передвижениями короля. На его голове был капюшон, полностью скрывающий лицо, но это не мешало ему видеть старого короля. – А теперь о главном, ради чего я пришёл к тебе. К твоему государству приближается объединённая армия нескольких стран. На Тэгоман наступают со всех сторон, и ему скоро придет конец, но есть выход. Если хочешь остаться в живых и оставить хоть часть своего мира под своим контролем, ты должен свободно пропустить армию Таронна. Других можешь уничтожить, если сил хватит, – в словах мага звучала ирония. – Если хоть один твой солдат выйдет против тароннцев, ты умрёшь, а свои слова мы на ветер не бросаем.

– Но как я смогу контролировать всех? Возможно, кто-нибудь соберёт отряд и нападёт на тароннцев без моего согласия, – в глазах короля был испуг.

– Ты повелитель. Твои подданные должны подчиняться тебе. Если произойдёт так, как ты говоришь, значит, ты не король и тебе больше незачем править.

– Но я не могу контролировать всех.

– Ты обязан это делать.

– Но…

– Хорошо, я помогу тебе. Завтра ночью к тебе придёт мой младший брат. Внимательно выслушай его советы. В противном случае… Ты знаешь, что будет.

Маг встал с трона и подошёл к Вардану. Постояв немного возле него, он развернулся и пошёл к стене, из которой появился.

Король наблюдал за тем, как фигура мага медленно растворяется в ночном мраке. По лицу Вардана катились крупные капли пота. Как только маг исчез, король поднялся с пола. Он был растерян и не знал, что ему предпринять.

Глава 5

Юго-восточная часть Тэгомана. Укреплённый городок Варран

– Я счастлив, что мы рядом. Я хотел бы всю жизнь провести рядом с тобой…

Тэррин ничего не ответила Марвилу, а лишь мило улыбнулась.

– …Дышать ароматом твоих волос, любоваться твоей красотой, – юноша не мог больше говорить. Любовь переполняла его. Он поцеловав девушку в губы и крепко обнял её.

– Ты слышал? – Тэррин высвободилась из объятий Марвила и сосредоточилась на непонятном шуме.

– Я ничего не слышу! – он и не мог ничего услышать: в эту ночь всем его миром была любимая, и возвращаться в реальность не хотелось.

– Вот опять! За окном кто-то ходит. Ты разве не слышишь?

– Кому-то не спится, вот он и прогуливается возле домов, – Марвил снова попытался её обнять.

– Может, ты и прав.

Вдруг на улице раздался рык, и в окне замелькали тёмные силуэты. Марвил отстранился от невесты и стал всматриваться в окно. Подойдя к нему, он попытался рассмотреть что-либо во тьме. С противоположной стороны к окну подошёл пёс. С широко раскрытой пастью он смотрел Марвилу в глаза. Полтора метра в холке и два с половиной метра длинной. На сильных лапах росли десятисантиметровые когти. Длинный хвост оканчивался костяным наконечником, ударив которым, он мог срезать полчерепа. Пёс имел черный окрас с серыми пятнами, а тело покрывала жёсткая щетина.

От неожиданности Марвил отпрянул от стекла. Его тело покрыл озноб, он начал медленно пятиться назад. Добравшись до кровати, юноша взял свой меч. Холодная сталь металла остудила его. Мозг начал сосредоточенно искать выход из создавшегося положения. Псы пока не нападали, и это дало время Марвилу приготовиться к защите. Чудовища ходили рядом и ждали приказа к атаке. Марвил понимал это, но ему ничего не оставалось – только ждать. В окне виднелась пара силуэтов, но он не мог видеть их всех. Юноша мог только догадываться об их количестве. Сумерки начали уступать встающему солнцу, и это давало сыну Ринда хоть какой-то шанс, ведь в темноте псы видели лучше людей.

Марвил продолжал пятиться назад. Достигнув угла, занятого Тэррин, он остановился. От неожиданного соприкосновения друг с другом влюблённые вздрогнули. Юноша свободной рукой коснулся плеча Тэррин и, взглянув в её глаза, он заметил там страх. Ужас пронзил её насквозь. Сжав плечо, он тихим голосом попытался хоть немного её успокоить:

– Тэррин! – Она стояла окаменев, а её взгляд был сосредоточен на игре теней за окном.

– Тэррин! – Зов возлюбленного не достигал её разума. Она впервые столкнулась со слугами чёрных магов, и это её сильно потрясло.

– Тэррин! – уже громче сказал Марвил, но ей было всё равно, она не слышала. Как будто закрыв створку раковины, девушка не хотела оттуда выходить, предполагая, что там она будет в полной безопасности. Скованная страхом, она не понимала полной ошибочности своего положения.

– Тэррин! – еще громче сказал Марвил и стал её трясти. Лёгкая встряска возымела действие на разум, и она мгновенно пришла в себя, глаза приняли осмысленное выражение. Убрав со лба прилипшие волосы, она, всё ещё вздрагивая, посмотрела на Марвила.

– Тэррин! – как можно тише произнёс он. – Ты должна успокоиться и взять себя в руки. Не бойся, ты ведь со мной. Я тебя не покину.

Его слова начали отогревать её замерзшую от страха душу, но неожиданно раздавшийся рёв и последовавший за ним удар слепой ярости в стену заставили Тэррин ещё сильнее вжаться в угол комнаты. Она подняла руку и, указывая пальцем в сторону окна, дрожащим голосом произнесла:

– Там-там-там…

Ничего больше девушка вымолвить не смогла. Слёзы отчаяния брызнули из её глаз. Марвил поставил меч возле стены и прикоснулся к мокрому от слез лицу любимой. Улыбнувшись, он поцеловал её в глаза – сначала в один, а потом в другой. Юноша пытался своим горячим дыханием осушить слёзы на лице своей единственной подруги.

– Тэррин, не плачь. Я никому не позволю тебя обидеть. Ты должна верить мне.

Она не могла найти в себе силы, чтобы выйти из угла и оторвать свой взгляд от окна. Слова больше не действовали. И тогда Марвил закрыл собой окно, чтобы перед глазами у неё был только он. Но повернувшись спиной к врагу, он почувствовал предательский холодок в позвоночнике. Не обращая внимания на страх, он сделал ещё одну попытку успокоить любимую:

– Посмотри на меня, я ведь с тобой. Здесь никого больше нет и не может быть. Возьми мои руки.

Тэррин послушалась и коснулась его рук Руки у Тэррин были обжигающе холодны. Марвил много раз слышал о людском страхе, но впервые увидел его во всей своей красе.

– Подними голову, Тэррин, твой любимый здесь. Подняв голову с уже высыхающими слезами, она со страданием в глазах взглянула на Марвила.

– Вот видишь, это не так уж и сложно.

В ответ на его слова Тэррин попыталась улыбнуться, но улыбка получилась настолько жалкая, насколько может быть жалок опустившийся человек. От некогда весёлой и задорной улыбки не осталось и следа. Не предав этому никакого значения, Марвил продолжил.

– Тэррин, любимая, мы всегда будем вместе, что бы ни произошло. Все овраги на нашем жизненном пути мы преодолеем, но только если будем вместе. Я не смогу с ними справиться один – ты должна помочь мне.

– Но их так много! Я боюсь! Твой отец был великим воином, но даже он не смог с ними справиться.

– Да, он не смог, – при упоминании отца в глазах Марвила появился стальной блеск, – но у нас всё получится. Он был один и на улице, а мы с тобой вдвоём, и в доме. У нас есть преимущество.

– Марвил, послушай меня внимательно, я не хочу тебя обидеть, – Тэррин постепенно приходила в себя. – Что если мы отступим? Здесь есть тайный лаз, выходит за сараями, а там сразу лес. Если мы воспользуемся им, то очень скоро будем в безопасности. И…

– Нет! – он резко перебил её.

– Тогда мы погибли, – в отчаянии произнесла Тэррин и опустилась на колени.

– Никогда не надо отчаиваться, –Марвил быстрым движением поднял её с колен и поставил на ноги. – Мы не погибнем в этой схватке. Ты слышишь меня? Мы не погибнем здесь.

– Как я хочу верить твоим словам, – девушка вздохнула и попыталась посмотреть в окно, но Марвил предупредил её попытку.

– Ты должна верить и не должна бояться. Вместе мы уничтожим этих псов.

Тэррин внимательно посмотрела в глаза своему наречённому. Она нашла в себе силы и превозмогла дрожь. Уверенность в победе заполняла её всё больше и больше. На мгновение закрыв глаза, она представила себя и Марвила в тихом и спокойном месте с улыбками на лицах, но нужно было возвращаться к реальности. Издав тихий стон, она обняла усладу своего сердца и поцеловала его в губы.

– Мы вместе?

– Да!

– Мы всегда будем вместе?

– Да!

– Чтобы ни произошло, ты меня не покинешь?

– Нет. Этого никогда не произойдёт.

– Я верю тебе. Поцелуй меня. – Марвил немного наклонился и поцеловал возлюбленную лёгким прикосновением губ.

– А теперь объясни, что я должна делать.

–– Ты будешь стоять за моей спиной и, что бы ни произошло, как бы ни развивались события, ни в коем случае не покидай своей позиции.

– Ты говорил, что мы будем действовать вместе. Так как же, стоя за твоей спиной, я тебе помогу?

– Я буду защищать тебя, но, если всё совсем будет худо, ты придёшь мне на помощь.

Марвил быстро подошёл к камину и взял лежавший на нём кинжал. Его лезвие было прямым и обоюдоострым и достигало тридцати сантиметров в длину. Им можно было как рубить, так и колоть.

– Ты помнишь, как с ним обращаться? Я учил тебя!

– Да! Я помню все твои уроки.

– И запомни: не выходи из-за моей спины!

Отдав кинжал, он взял в руки меч и привычным движением сделал несколько взмахов. Марвил был рад приятной тяжести меча и тому, что наконец-то опробует себя в настоящем деле. Юноша был уверен, что погибнет, но он не хотел отдавать свою жизнь и жизнь своей подруги даром. Держа меч в руках, он закрыл своим телом Тэррин.

– Приготовься, псы засуетились.

Один из псов подошёл к самому проёму и остановился. Громко дыша, он рыл передней лапой землю. Внезапно пёс издал громкий рык и прыгнул в окно. Не обращая внимания на лёгкие порезы от битого стекла, чудовище протискивало свою тушу в комнату. Натренированное тело юноши выбросило руку вперёд, и отрубленная голова ночной твари откатилась в дальний угол, а тело упало ему под ноги, выдавая фонтан зловонной крови.

Сын генерала обернулся и посмотрел на возлюбленную. Она стояла в углу, держа кинжал двумя руками. Несколько капель крови упало Марвилу на лицо, и это было ей неприятно, но его улыбка – у простого человека, работающего в поле, такой улыбки быть не может. Это была радость от свежей пролитой крови. Он убил только одного пса, но уже был рад, что хоть как-то начал мстить за убитого ими отца.

За первым псом в окно лез второй, а за ним пытался пробраться третий. Марвил не мог им позволить оказаться в комнате и поэтому сразу начал действовать. Второй зверь наполовину пролез в окно, а потом заметил мёртвого собрата. Псы не были тупыми животными, идущими хладнокровно на убой, как скот. Их специально выращивали и обучали лишь одному – убивать и подчиняться своим воспитателям. Оценив ситуацию, пёс медленно лез в комнату и завораживал взглядом свою жертву. Марвил не стал ждать и послал меч в голову. Зверь пригнулся, а ударом своей лапы ранил сына Ринда в руку. Из свежей раны сразу выступила кровь. Почуяв её, пёс громко зарычал и удвоил свои усилия. Марвил понимал: если быстро не расправится со вторым псом, то присоединившийся к нему третий не оставит ему ни единого шанса. Сделав обманное движение, он резко развернулся и вспорол мечом зверю горло. Из вскрытой шеи ручьём потекла кровь. Пёс не хотел так быстро умирать и поэтому предпринял последнюю попытку уничтожить своего обидчика. Из последних сил он прыгнул на Марвила, но силы стали оставлять его и он так и не достиг желаемой цели. Марвил сделал шаг в сторону и перерубил псу позвоночник. Тварь неподвижной массой рухнула на пол.

Третий монстр, не желая напрасной гибели, отступил. Запертые в доме слышали за окном глухие шаги и громкое рычание.

– Они ушли! Мы победили! – Тэррин радовалась как ребёнок, получивший забавную игрушку или долгожданные сладости. – Марвил, они испугались тебя!

– Нет! Ты ошибаешься. Они всё ещё здесь, – медленно произнёс юноша и попытался вслушаться в шум, создаваемый псами.

– Ты уверен?

– Да.

– Тогда объясни мне, почему они отступили?

– Псы решили перегруппироваться. Сейчас они немного подождут, а потом начнут новую атаку.

– Я не понимаю, как тупые животные могут обсуждать атаку?

– Они не настолько глупы, как тебе кажется. Псы намного умнее некоторых людей. А впрочем, их атакой руководят чёрные маги. Один, а может, несколько сейчас находятся где-то возле дома, – Марвил говорил медленно и не переставал следить за перемещениями псов.

Неожиданно он весь напрягся и сделал шаг вперёд, но так и застыл в этой позе, чем напугал Тэррин. Она, ничего не понимая, начала оглядываться, пытаясь определить то, что встревожило Марвила. Девушка крутила головой, но ничего не находила. Она слышали лишь тихий шорох, раздающийся вне дома, но он был таким успокаивающим, что казалось, не мог нести никакой угрозы.

Вдруг Марвил подпрыгнул и стремглав побежал к входной двери. Быстро ее достигнув, он заметил, что она не заперта изнутри. Сделав всё необходимое, чтобы непрошеные гости не вошли, он отступил назад и повернулся к Тэррин. Приставив палец к губам, показывая тем самым, чтобы она не издавала лишнего шума, юноша подозвал её к себе, но не успела она подойти, как раздался сильный удар, сотрясающий дверь и стены. Марвил выставил вперёд меч, он хотел дождаться повторения.

Невеста же, проходя мимо окна, краем глаза заметила какое-то движение. Девушка подошла ближе и заметила, как к окну очень медленно крадётся пёс. Заметив Тэррин, он застыл, только виляющий хвост выдавал его нетерпение. Глядя на застывшего зверя, застыла и подруга Марвила. Она стояла и боялась пошевелиться, лишь округлившиеся глаза выдавали нездоровый интерес к верным слугам чёрных магов. Девушка хотела подозвать Марвила, но голос застрял где-то внутри и никак не хотел откликаться на настойчивые приказы разума. Пёс сидел на земле и просчитывал возможные варианты нападения и отхода. Он прекрасно видел свою жертву и понимал, что она его боится. Поджав под себя задние ноги, он приготовился к прыжку.

Тэррин видела всё это и понимала, чем грозит ей малейшее промедление, но ничего не могла с собой поделать. Подруга сына Ринда была зачарована красотой и нечеловеческой мощью кровожадного зверя.

Пёс сидя готовился к прыжку и неожиданно получил мысленный приказ приступить к немедленному уничтожению, что завершило уже затянувшуюся паузу между охотником и его жертвой. Как только приказ был осмыслен и обработан мозговыми рецепторами, его хвост закончил бессмысленную пляску, и зверь прыгнул.

Юноша стоял спиной к Тэррин и не мог видеть немое единоборство двух разумов. Он ждал Тэррин, но она не подходила – это его стало беспокоить. Обернувшись, он увидел её у окна. Сделав несколько шагов назад, Марвил заметил приготовившегося к прыжку пса с раскрытой пастью. Его от Тэррин отделяло каких-то три метра. Быстро оценив обстановку, юноша прыгнул к окну. Оказавшись напротив приближающегося пса, он оттолкнул Тэррин – она растянулась на полу. Марвилу некогда было соблюдать приличия, он действовал так, как подсказывало ему сердце. Убрав с дороги свою любимую, Марвил, не теряя времени, приготовился к встрече с врагом. Всё произошло так быстро, что пёс ничего не смог предпринять, чтобы спасти свою жизнь. Зверь был ещё в воздухе, но уже понял, что не он уничтожит этих людей, а они его.

Сын Ринда стоял спокойно в ожидании развязки. Тело пса всей массой напоролось на выставленный юношей меч. Стальная игла вошла ему в грудь, а вышла между лопаток. Монстр дёрнулся несколько раз и затих. Марвил попытался высвободить меч, но это ему не удалось. Тогда он удвоил усилия, но и они ни к чему не привели. Отпустив меч, он обратил внимание на Тэррин. Она стояла и потирала рукой ушибленное место. На руке после падения появился синяк, но Марвил не подошёл к ней, чтобы ласковыми словами отвлечь её внимание от боли. Девушка подняла голову, и они встретились глазами. Улыбнувшись, влюблённые остались на своих местах, не делая попыток приблизиться.

Неожиданно раздался сильный удар в дверь, он был так силён, что она затрещала.

– Тэррин, быстрее иди к двери, – сказал Марвил и бросился к стене.

Там висел мяч. Покойный отец Марвила редко использовал его в битвах. Рукоять меча была отделана драгоценными камнями, а на его клинке рукой мастера были выгравированы старинные письмена, давно забытые, значения которых не знал и сам Ринд. Меч был очень редким и дорогим.

Обнажив его, сын генерала метнулся к окну и сделал это вовремя. В комнату почти ворвался пёс. Тэррин стояла возле двери и наблюдала за передвижениями любимого. Она стояла спиной к двери и не видела, как треснувшая дверь потихоньку открывается. В появившуюся щель пролезла лапа пса с вытянутыми острыми когтями, и через миг последовал удар по ноге Тэррин. От резкой боли она закричала. Взглянув на ногу, она увидела страшную рану. Кость не была задета, но из разорванной кожи сочилась кровь, образовав на полу лужицу. От этого у девушки помутилось в глазах. Она не видела, как лапа исчезла и в щель начала просовываться голова. Пёс проталкивал голову, помогая себе лапами, и это ему удавалось всё больше и больше, щель понемногу расширялась.

Скрип и скрежет наконец-то привлекли внимание Тэррин. Заметив пса, она попыталась встать, но тут же, громко охнув, упала на колени. Слуга магов спешил, он хотел добраться до своей жертвы первым. Рана на щиколотке не позволила девушке встать, поэтому она, стиснув зубы, на коленях поползла к зверю. В одной руке держала кинжал, а на другую опиралась, чтобы соблюдать хоть какое-то равновесие. Пёс, заметив приближение своей жертвы и блеск стали в руке, взревел от бессильной ярости. Приблизившись на достаточное расстояние, Тэррин, не раздумывая, воткнула кинжал по самую рукоять в глаз монстра и провернула его. Лезвие, пройдя через глаз, попало в мозг, что вызвало немедленную смерть пса.

Но не успело его тело упасть на пол, как дверь опять сотряслась от удара. Он был настолько сильным, что ее сорвало с петель. Тэррин не ожидала, что события так быстро изменятся. Не успела она отойти, как сорванная дверь ударила ее по голове и накрыла собой полностью. Девушка потеряла сознание, а на её лбу виднелась большая ссадина от удара.

Марвил не мог прийти ей на помощь, он сражался сразу с двумя монстрами. Сил не хватало. Руки юноши постепенно наливались свинцом, ведь он впервые орудовал мечом так долго, его мышцы ещё не привыкли и не окрепли. Сталь в мышцах появляется после нескольких десяток драк. Сын Ринда постепенно уступал позицию. Проникшие через окно псы не давали ему не единого шанса. Отражая постоянные атаки, юноша заметил, что в окно пытается пролезть ещё одна тварь. Собрав волю в кулак, Марвил начал наступать. Сделав шаг в сторону, он отрубил лапу. Монстр заревел и замешкался, это дало сыну генерала возможность покончить с ним. Слуга чёрных магов ревел, стоя на месте, как будто решая, что ему делать: идти вперёд или отступать. Не испытывая ни капли жалости, Марвил одним резким движением перерубил зверя пополам. Меч прошёл сквозь тело как сквозь масло, перерубая кости так же легко, как и мягкие ткани. Марвил не ожидал, что отцовский меч способен на такое.

Смерь монстра не принесла юноше временной передышки. Его место занял пёс со свежими силами. Сын генерала понял, что как бы мастерски он ни владел мечом, на место убитых будут приходить другие слуги чёрных магов. А когда его рука отяжелеет настолько, что не сможет держать меч, один из своры сомкнёт свои челюсти на его шее. Но Марвил хотел жить. Он должен был еще узнать, почему убили его отца. Это была месть магов или они действовали по просьбе врагов отца? И пока он этого не узнал, отправляться к богам не собирался.

Вовремя убрав ногу от приближающихся клыков, Марвил сам нанёс колющий удар. Он метил в область сердца пса, но слегка поскользнулся на влажном от крови полу, и меч, направленный в грудь, попал в плечо монстра. Неглубокая рана не убавила сил у монстра, а только прибавила ему ярости, и оцарапанный зверь, широко раскрыв пасть, бросился на юношу. Отскочив к стене, Марвил услышал грохот падающей двери, а потом крик Тэррин.

Марвил не видел, что произошло с любимой, и это его сильно беспокоило. Постоянно нападающие псы не давали ему возможности взглянуть в другую комнату. Раненный в плечо монстр встал на задние лапы, рассчитывая окончательно напугать Марвила. Юноша, глядя на него, немного опешил. Пёс, громко ревя, шёл на задних лапах. Марвил решился на атаку, а там будь что будет. Он подошёл к псу и сразу же присел. Передние лапы поймали воздух над головой Марвила. Пёс разомкнул лапы и решил схватить своего противника чуть ниже. Возлюбленный Тэррин воспользовался этой оплошностью и мигом встал. Выпрямившись во весь рост, он перерубил монстра чуть ниже груди. Через секунду, пёс начал разваливаться на две половины. Стоявшему за ним зверю не повезло. Верхняя часть тела собрата упала ему на голову и немного оглушила. Воспользовавшись временным замешательством своего врага, Марвил начал рубить мечом кровожадного монстра. Пёс был уже мёртв а Марвил никак не унимался. Это могло продолжаться ещё очень долго, однако рёв, раздавшийся возле входной двери, остудил его пыл. Вспомнив о Тэррин, Марвил бросился к ней.

– Тэррин! – громко закричал он, но девушка молчала.

Марвил смотрел на свою любимую и не мог разобраться, жива ли она. Тэррин лежала под дверью, а под её ногой образовалась небольшая лужица крови.

– Тэррин, ответь мне! Я не верю. Не-е-ет! – протяжно прокричал он и уже хотел броситься к ней на помощь, как вдруг совершенно неожиданно на дверь приземлился пес, прыгнув с улицы.

Зарычав на Марвила, он нагнулся и стал принюхиваться к жертве, беззащитно лежавшей на полу. Два других пса свободно проникли в комнату и остановились слева и справа от Тэррин. Не моргая, они пристально смотрели на Марвила. Юноша растерялся. Он думал, что его любимая погибла, и теперь ему было наплевать на свою жизнь. Подняв над головой меч, он хотел отступить в комнату, в которой принял первое сражение, но псы отрезали ему путь к отступлению. Прижавшись к стене, нервно сжимая и разжимая рукоять меча, Марвил смотрел на своих врагов, не зная, что делать. Внезапно он вспомнил слова отца: «Доверься сердцу в минуту опасности. Оно всегда поможет тебе и никогда не обманет, в отличие от людей».

И вдруг в нём произошла перемена. Это заметили и псы. Они внезапно остановились, раздумывая, что предпринять. Марвил оттолкнулся от стены и посмотрел в глаза замершим псам. Немая сцена длилась недолго. Достойный сын генерала поднял меч над головой, держа его двумя руками. Звери тоже приготовились к атаке. Марвил в свою очередь весь сжался как пружина, и дальше произошло то, что никак не ожидали псы и их родители – чёрные маги.

– Рин-да-да-йл-йл, – во всю мощь своих лёгких закричал молодой воин.

Ещё не затихло эхо от крика воина, а он уже бросился на псов. Марвилу было наплевать на себя и на свою жизнь. Он не думал больше о мести за отца, лишь образ любимой девушки согревал ему сердце и придавал сил. Быстро разбросав троих тварей, он посмотрел на Тэррин. Она всё так же лежала без движения. Застонав, он выбежал из дома. На улице находилось полтора десятка псов. Марвил, доверив свою жизнь судьбе, бросился на монстров с диким криком ненависти.

По дороге к Варрану приближался отряд всадников во главе с капитаном Сигуром. Он ездил в Драман, чтобы пополнить пограничные отряды за счёт молодых рекрутов. Молодёжь была плохо обучена, но это совершенно не пугало капитана: сержанты на границе отлично знают своё дело и смогут обучить новобранцев всему необходимому. Пройдёт совсем немного времени, и молодые солдаты станут отличными стражами: ни кайра, ни тайги и даже чёрные маги со своими псами ничего не смогут сделать.

Это был удачный поход. Капитан взял с собой в Драман пятьдесят проверенных в боях воинов, и теперь они вели за собой полторы сотни будущих защитников границы. Сигур улыбался – давно он не водил за собой столько воинов сразу.

Они ехали не спеша, чтобы не переутомлять лошадей. Всю дорогу капитан размышлял над тем, как ему следует поступить с сыном Ринда. Он взвешивал все за и против и в конце концов решил взять мальчишку с собой на границу. Пусть набирается опыта. Была только одна проблема – Тэррин. Марвил не захочет её оставить – в этом Сигур был уверен. Обдумав возможные варианты, он пришёл к выводу, что можно забрать девушку с собой и поместить в Нороне. Там Марвил сможет часто навещать её. Капитан был рад, что всё наконец-то решил.

Уже начинало светать, и Сигур радовался, что всё так хорошо складывалось. Ветеран пограничных битв со своими солдатами пересёк дальний мост через красную реку. До дома Марвила оставалось совсем немного. Скоро он увидит влюблённую молодую пару и всё им расскажет. Даже если Тэррин откажется ехать, Марвила он ни за что не оставит. Хотя это решение не нравилось капитану, но делать было нечего. Ещё год назад он дал обещание генералу присмотреть за парнем, если с предводителем страйдов что-нибудь случится, а своё слово он привык держать.

Вокруг стояла тишина, лишь несколько птиц разгоняли её своими трелями. Сигуру было за пятьдесят, и он уже устал. Его глаза обрадовались показавшимся домам на окраине Варрана. Капитан мечтал о трёхчасовом отдыхе, как вдруг…

– Рин-да-да-йл-йл!

Громкий крик испугал коня Сигура. Он заржал и закрутился на месте. Немного успокоив лошадь, капитан обернулся, чтобы посмотреть на свой отряд: солдаты нервно топтались на месте. Отделившийся от конца колонны сержант скакал к нему. Поравнявшись, он спросил:

– Капитан, ты знаешь, что это такое?

Всем своим соратникам, побывавшим вместе с ним в длительных походах и тяжёлых битвах, он разрешал обращение на «ты», но если к нему так обратится неоперившийся юнец – горе ему.

– Хм.

– Это сигнал к атаке страйдов.

– Страйдов?

– Да.

– Что здесь могут делать страйды?

– Не знаю капитан, но я бы проверил.

– Я тоже так думаю, – сказал Сигур, взглянув на своих воинов. – Сержант, мы разделимся. Половину возглавишь ты, а половину – я. Молодёжь останется здесь.

– Может, новобранцам всё-таки стоит поучаствовать в битве? – спросил сержант, затягивая ремни на своей экипировке.

– Нет. Страйды никогда не вмешивались в простые драки. Если там действительно они, значит, дело серьёзное, – капитан махнул рукой, требуя следовать за ним.

Отряд из пятидесяти воинов разделился и, обходя молодое пополнение, как ручей обтекает препятствие на своём пути, с двух сторон выдвинулся на звук битвы с двух сторон.

Сигур приказал перейти на рысь. Ветер обдувал ему лицо. За ним скакали его люди, на которых он мог полностью положиться. Никто не разговаривал между собой, все слышали вызов и понимали серьёзность положения.

На улице уже было светло, но жители города ещё спали и не знали, что происходит возле их домов. С каждым шагом усиливался шум драки, но там не было звона стали. Утреннюю тишину нарушали пыхтение и рычание, и это капитану совсем не нравилось.

Проскочив последний поворот, отряд Сигура выехал на улицу, на которой жил Марвил. Открывшийся вид настолько поразил капитана, что он не хотел верить своим глазам. Один человек противостоял своре псов, и делал это, не отступая, а находясь в самом центре. Он вертелся как юла, постоянно избегая ударов лап, оставаясь на одном месте лишь доли секунды. В смелом воине Сигур узнал сына Ринда. Он не мог предположить, что генерал так хорошо обучил его. Юноша столь мастерски владел мечом, что даже превзошёл в этом искусстве своего отца, а отправившись на границу, Марвил станет лучшим воином и ему не будет равных во всём Тэгомане.

Но сейчас парню совершенно точно требовалась помощь. Как опытный воин, капитан видел, что реакция его приёмного сына стала замедляться. Хотя юноша этого и не показывал, а продолжал смеяться смерти в лицо. На глазах капитана Марвил был ранен в грудь, но, не обращая внимания на боль, продолжал рубить и колоть.

Обнажив меч, капитан ускорил бег лошади, его люди последовали за ним. Они были всё ближе и ближе. Вот их разделяет сто метров, пятьдесят, десять, и Сигур занёс меч для удара. Его лошадь начала бить копытами первого пса. Прозвучал характерный хруст – капитан мечом перерубил кости своей первой жертве. Его воины, не отступив и не испугавшись верных слуг чёрных магов, врубились в ряды противника. Немного отстав от Сигура, сержант с другой стороны тоже врубился в ряды псов.

Псы яростно защищались, но их было мало, и люди победили, хотя и в отряде Сигура были потери. Капитан снял шлем, чтобы найти смелого юношу. В самом начале схватки он потерял коня и поэтому сражался в пешем строю. Псы уничтожили почти всех лошадей. По окончании битвы земля под ногами была красной от крови. Улица была завалена трупами псов, лошадей и людей. Всё это месиво перегораживало её полностью, как баррикада. Отрубленные и оторванные части тел лежали вперемешку.

Из домов стали выходить проснувшиеся горожане. Такой вид с утра не способствовал хорошему настроению на целый день. Сняв шлем, капитан пытался отыскать Марвила. Сигур шёл через трупы в поисках Марвила. Проходя мимо пятерых мёртвых псов, он заметил под одним из них своего названого сына. Капитан попытался убрать тушу с груди юноши, но ему это было не по силам. Он подозвал на помощь двоих солдат. Вместе они вытащили сына Ринда. Капитан припал к груди юноши, чтобы послушать сердцебиение. Сердце отчётливо стучало, но Марвил лежал с закрытыми глазами и не выказывал никаких признаков жизни.

– Отнесите его на повозку и перевяжите раны, – отдал приказ Сигур и, повернувшись к сержанту, добавил: – Ты должен найти Тэррин.

Увидев немой вопрос в глазах подчинённого, капитан пояснил:

– Это возлюбленная моего мальчика. Живая или мёртвая, она должна быть здесь. – Выслушав приказ, сержант сразу же побежал его исполнять.

Капитан проследил, как подняли его мальчика и на руках отнесли к повозке. К нему подошёл знахарь. Сигур наблюдал за его быстрыми движениями. Лекарь перевязывал раны и что-то бормотал себе под нос.

Удостоверившись, что с Марвилом всё будет хорошо, Сигур захотел осмотреть место, где бился юноша. Зелёной травы здесь не осталось. Всё было покрыто кровью и внутренностями псов. Сигур видел издали, как бился Марвил, но потом он и сам был занят делом. Теперь же, посмотрев на дело его рук… Он много видел, но чтобы так, с такой ненавистью изрубить псов… Даже убив их, Марвил не останавливался. Капитан понял: Марвил мстил за отца. Глядя на гору трупов, он никак не мог сосчитать, сколько же псов отправил на тот свет молодой воин.

Вдруг Сигур заметил блеснувший на солнце меч. Он его поднял и начал внимательно рассматривать. На нём не было ни единой щербинки, гладкое лезвие сверкало, а драгоценные камни на рукояти переливались всеми цветами радуги. Рассматривая меч, Сигур наморщил лоб. Капитан его уже видел и видел его кровавую работу. Воспоминание пришло неожиданно, как летний ливень. Сделав шаг назад, он чуть не упал, зацепившись за лапу погибшего пса.

– Сержант! – грозно крикнул Сигур, стараясь выбраться из месива тел.

– Я здесь, капитан, – сержант стоял у границы этого месива и поджидал приближающегося к нему Сигура. Меч в его руке заставил сержанта вспомнить давно забытое.

– Ты нашёл девушку? – перешагивая через очередного мертвого коня, строго спросил офицер.

– Пока нет, но её ищут.

Наконец-то капитан добрался до сержанта, посмотрев на него чистенького и на себя грязного от крови, он ухмыльнулся и, вытянув руку в сторону побоища, низким голосом произнёс:

– Может, ты распорядишься убрать всё это с дороги? Я видел, что солдаты забирали наших погибших парней для последних почестей, а что ты прикажешь делать со всем этим? – строго спросил Сигур и развёл руками в стороны.

– Нам не хватает людей. Многие ранены, а остальные не отдохнули после драки, – попытался оправдаться сержант.

– Так ты ещё привлек к работе неотдохнувших солдат? У нас что, нет молодого пополнения? А вообще, где они? – спросил капитан, осматриваясь в поисках молодых рекрутов.

– Извините капитан, но они там, где мы их оставили утром, – быстро ответил сержант, виновато опустив голову.

– Почему? – уже кричал начальник охраны восточных бастионов. – Они давно должны быть здесь! Эта работа как раз для них – пусть привыкают к виду крови.

Немного успокоившись, капитан отдал приказ:

– Тащи их сюда, быстро.

Сержант немедля сел в седло и ускакал, поднимая облака пыли. Местное население, высыпавшее на улицу, перестало ротозейничать и наконец-то некоторые их них принялись за уборку трупов. Капитан подошёл к повозке, на которой лежал Марвил. Лекарь, перевязав его, уже занимался другими ранеными. Юноша лежал спокойно, всё ещё с закрытыми глазами.

– Марвил, – тихо позвал его Сигур.

Капитан хотел расспросить его о том, как всё началось, но юноша не сказал, ни слова. Сигур вздохнул и аккуратно, стараясь не задеть ни одну из его ран, положил меч рядом. Опустив руки, офицер рассматривал лицо Марвила – такое молодое и гладкое, ещё даже без щетины. Но ему уже пришлось взять в руки оружие и встать на защиту своего дома и близких. Сигур дотронулся до его лба. Он был холодным и влажным от пота.

Тишину нарушил только что вернувшийся сержант:

– Капитан!

– Я сейчас, – не оборачиваясь, сказал Сигур.

От крика Марвил очнулся и громко застонал, но не от боли многочисленных ран, а от боли потери любимой. Капитан бросился к нему и приподнял голову, чтобы дать напиться. Сделав несколько глотков холодной воды, юноша часто и громко задышал.

– Как ты, мой мальчик? – спросил Сигур.

– Где?.. Где?.. – слова давались ему с трудом.

– Кто где?– не понимал капитан.

– Она… – Марвил облизал запёкшиеся губы. – Тэррин, где она?

– Её ищут, не волнуйся, – капитан взял одеяло и накрыл им Марвила. Ему не понравилось, что парня стало трясти. – Расслабься. Тебе нельзя напрягаться.

– Тэррин!.. – попытался крикнуть юноша, но раздался лишь хрип. – Тэррин!.. – повторил он и, превозмогая боль, попробовал встать.

Только что закрывшиеся раны начали кровоточить. Сигур знал, что обессиленному от продолжительной драки и большой потери крови телу больше нельзя терять «сок жизни». Капитан удержал Марвила, не позволив ему подняться, сильной рукой уложил обратно.

– Нет, отпусти меня. Я должен найти её.

– Это мы сделаем сами.

– Нет, я должен…

– Тебе надо лежать. Необходимо восстановить свои силы, – капитан поправил на нём одеяло. – Может, ты помнишь, где она была, когда ты её видел в последний раз?

– В доме, – от слабости юноша говорил медленно и очень тихо. – Она лежала под дверью, когда я покинул дом и.

Собрав силы, он схватил Сигура за руку и поднял голову.

– Ты найдёшь её? Я должен попрощаться с ней.

– Я разыщу её. А теперь отдохни, – снова уложив его, капитан обернулся к сержанту: – Быстро отправь людей в дом Марвила.

Не дослушав приказ, сержант сам бросился в дом. Его люди несколько раз проходили здесь, но так и не догадались заглянуть под дверь. Сержант исправил их ошибку. Тэррин лежала с закрытыми глазами. Рана на ноге больше не кровоточила. Дышала она так тихо, что нужно было прислушаться, чтобы услышать её дыхание. Сержант не стал медлить. Он не собирался проверять, жива ли она. Помощник Сигура нагнулся и, напрягая мышцы, поднял дверь и отбросил её.

– Лекарь! – громко позвал он.

Обернувшись на его голос, капитан понял, что поиски увенчались успехом. Быстро отдав распоряжение найти знахаря, он побежал к дому. Сигур подошел к Тэррин. Ему так хотелось помочь ей, но он не знал как.

– Она всё время была здесь?

– Да.

– Где же он?! – как человек действия капитан не мог сидеть сложа руки в ожидании самого худшего.

– Капитан! Знахарь идёт.

Сигур резко подорвался и бросился на улицу. Солнце светило прямо в лицо. Прикрыв ладонью глаза, он посмотрел на дорогу.

– Ты можешь двигаться быстрее? – крикнул капитан, завидев лекаря.

Лекарь шёл медленно не потому, что не хотел спешить, а потому что был пожилым человеком и быстро ходить он не мог. На реплику капитана старик ничего не ответил, а только пробормотал себе что-то под нос, как делал это всегда. Это был его постоянный ответ на крики и угрозы. Дойдя до дома Марвила, знахарь остановился, чтобы перевести дух.

Сигур попытался вновь его поторопить:

– Давай быстрее. Может быть, она ещё жива.

Знахарь, покашляв в кулак, опираясь на посох, подошёл к девушке. Сняв с плеча свою сумку, он сел рядом и убедился в том, что она ещё жива. Затем старик осмотрел рану на ноге. Ощупывая края, он цокал языком. Покачав головой и что-то сказав самому себе, лекарь достал из сумки белую ткань, свёрнутую в небольшой продолговатый свёрток. Он помазал рану пахучей мазью с неприятным запахом, а потом, развернув ткань, начал перевязывать ей ногу. Других ранений лекарь не нашёл, за исключением ссадины на голове.

– Ну что? Она будет жить? – Сигур переживал за судьбу Тэррин.

Продолжая молчать, лекарь достал из сумки чёрный мешочек, перевязанный такого же цвета нитью, развернул и достал оттуда какой-то черный корень. Бросив на него быстрый взгляд и оставшись удовлетворённым, он поднёс его под нос Тэррин. Снадобье подействовало быстро. Возлюбленная Марвила глубоко вздохнула и, закашлявшись, замахала руками, чтобы убрать от лица то, что издавало столь резкий запах. Убедившись, что его усилия не пропали даром, старик тут же убрал корень обратно в мешочек. Потом он быстро собрал свои вещи и встал при помощи посоха. Уже сделав несколько шагов к выходу, знахарь обернулся и произнёс одну лишь фразу:

– Будет жить, – сказал как отрезал и сразу удалился своей старческой шаркающей походкой.

Сигур от его слов чуть не подпрыгнул от радости. Капитан приподнял Тэррин и обратился к сержанту:

– Дай воды!

Капитан взял протянутый бурдюк и, приподняв голову девушки, поднёс его к её рту.

Тэррин сделала несколько жадных глотков и открыла глаза. Ожидая увидеть возле себя Марвила, она улыбнулась. Но рядом был Сигур, и улыбка сразу же исчезла

– Где Марвил? – после пробуждения её мысли были только о возлюбленном. Слова давались ей с трудом, но она хотела узнать о судьбе юноши.– Он жив?

– Он жив, – улыбаясь, ответил Сигур, – но только немного помят.

– Я могу его увидеть?

– Разумеется, – капитан повернулся к сержанту и отдал ему распоряжение: – Пришли людей с носилками и распредели работу между рекрутами, я слышу: они подъезжают. И чтобы я не видел праздношатающейся молодёжи!

– Сигур, Марвил ранен? Это серьёзно? – Тэррин не обращала внимания на себя, её сердце болело за любимого человека.

– У него всё хорошо. Ему была оказана помощь, и сейчас он отдыхает. Ты его скоро увидишь. Если бы я его не остановил, он бы не успокоился, пока не нашёл тебя.

– Когда пришли псы, он сказал, чтобы я не волновалась и что он защитит меня, – Тэррин улыбалась от мысли, что Марвил не забыл о ней.

– И он сдержал обещание. Когда мы пришли, нам уже нечего было делать: Марвил уже уничтожил почти всех.

Эти слова произвели на Тэррин большое впечатление – её голубые глаза светились от счастья.

В комнату, бряцая оружием, вошли двое солдат с носилками в руках. Остановившись возле девушки, они посмотрели на капитана в ожидании приказа.

– Отнесите её к Марвилу, – приказал им Сигур.

– Мы не знаем его, капитан, – солдаты были из свежего пополнения и не знали Марвила в лицо.

– Это тот юноша в повозке. Хотя… – офицер махнул рукой и добавил: – забирайте девушку. Я сам покажу, куда её отнести.

Солдаты, приподняв Тэррин, осторожно уложили ее на носилки и, подняв их, пошли к выходу за капитаном. Он показал им повозку, на которой лежал Марвил, а затем решил проверить работу рекрутов. Не дойдя до них пятидесяти шагов, офицер услышал недовольные голоса.

– Смотрите, ребята, какое тут месиво!

– Сержант приказал убрать здесь всё?!

– Да ты что?! Чтобы мы полезли туда и стали разбирать эти туши?

– Помолчал бы лучше. Боишься ручки свои испачкать?

– Я не нанимался убирать эту мерзость, и никто не вправе меня заставить. Я шёл охранять границу, а не разбирать завалы из трупов.

– Парни, я ни разу не видел псов. Слышать – слышал, а видеть – никогда не видел.

– Что в них может быть интересного?

– Как что? Надо знать в лицо своего врага!

– Это псы, а не люди.

– Какая разница!

Капитану надоело слушать это пустословие, и он подошел к рекрутам. Медленно осмотрел всех, ни на ком специально не заостряя внимания.

– Сержант, – когда Сигуру нужен был сержант, тот всегда оказывался рядом, как будто чувствовал, что нужен именно теперь своему капитану, и это качество нравилось Сигуру больше всего, – построй людей.

Сержант быстро справился с задачей. Все сто молодых солдат выстроились напротив капитана. Молодёжь стояла и втихомолку рассуждала, для чего их построили.

– Вы молоды и неопытны, – начал Сигур. – Вы ещё не успели привыкнуть к виду крови и не бывали в таких мясорубках. Но ваше обучение началось, как только вы покинули свои дома. Вы дали присягу, поклявшись беспрекословно подчиняться старшим по званию. Если вы ожидаете драки, то она будет нескоро. Но когда это время придёт, мне нужно, чтобы вы выложились полностью. Только жёсткая дисциплина превращает рекрутов в хороших солдат. А теперь сержант отдаст вам необходимые приказы и проследит за их исполнением. Вы обязаны подчиняться ему так же, как и мне.

Закончив речь, Сигур пошел проверить своих молодых друзей, а сержант остался с новобранцами. Часть солдат занялась уборкой трупов, часть заступила в наряд по охране городка, а оставшиеся расположились на отдых.

Повозка, на которой лежал Марвил, была широкой, и Тэррин смогла свободно поместиться рядом. Юноша открыл глаза и увидел свою возлюбленную в полном здравии. Его глаза засветились от счастья, он хотел заговорить первым, но Тэррин его опередила:

– Я знала, что у тебя всё получится. Ты самый лучший!

– Это было несложно.

– Нет, я так не думаю. Любой другой, только завидев псов, убежал бы через чёрный ход, но только не ты. – Тэррин перевела дух и продолжила: – Никто, кроме тебя, не выстоял бы в одиночку против целой своры. Я горжусь, что мой любимый – самый лучший воин во всём Тэгомане.

– Ты мне льстишь.

– Нет, это правда. Я не слышала, чтобы кто-то ещё сделал подобное.

– Хватит уже обо мне. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, у меня небольшая рана. Тебе досталось больше, – Тэррин протянула руку и дотронулась до перевязанной груди. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Повязка пропиталась кровью. Девушке стало так нестерпимо жаль Марвила, её глаза заблестели от намечающихся слезинок.

– Ерунда. Всё самое страшное уже позади, – Марвил заметил, что его возлюбленная сейчас расплачется, и поэтому сразу добавил: – Мне уже намного легче. Знахарь сказал, что очень скоро я встану.

Тэррин нежно провела ладонью по лицу Марвила и, склонив голову ему на плечо, тихо заплакала. Её тело вздрагивало. Причиняя себе боль, он обнял свою подругу и стал успокаивать, медленно поглаживая по голове

Сигур широкой походкой шёл справиться о здоровье Марвила и Тэррин, но в ста метрах от повозки путь ему преградил пожилой человек в крестьянской одежде. Его лицо выражало гнев, руки подпирали бока, а ноги были широко расставлены.

– Это ты, капитан? – бесцеремонно обратился к нему селянин.

– Да, это я, – Сигур всеми силами пытался сдержать свой гнев. Незнакомец обратился к нему на «ты», хотя не знал его совершенно, и он сделал это специально.

– Вот ты-то мне и нужен, – старик переступал с ноги на ногу.

– Я слушаю тебя.

– Я видел, как твои солдаты несли на носилках мою дочь, – крестьянин говорил на повышенных тонах.

– Она была ранена, и мы ей помогли, – Сигур старался держать себя в рамках приличия.

– И куда вы отнесли её? К Марвилу, этому щенку, которого я ненавижу, как ненавидел и его отца! Он не хотел слушать, когда я говорил ему не трогать этих псов. Он поступил по-своему. То же самое делает и его сын. В конце концов они заберут молодого щенка, и я не хочу, чтобы вместе с ним погибла и моя дочь. Ты меня понимаешь? – после последнего вопроса крестьянин со всей своей старческой силой ткнул пальцем в грудь Сигура.

– Я слушал тебя, не перебивая. Теперь выслушай и ты меня. Ринд – герой, и, что бы ты ни говорил, он им и останется. А Марвил даже превзошёл своего отца. Его ждёт большое будущее. Ты спрашивал, зачем они убивают псов? Затем, чтобы тебе спалось спокойно и не приходилось в ужасе вставать по ночам. Теперь о твоей дочери. Мы спасли её, и только поэтому она жива. Да, Тэррин положили рядом с Марвилом, потому что они любят друг друга. И я до последнего вздоха буду их защищать.

– Ты не имеешь никакого права держать её силой. Я прямо сейчас пойду и заберу её, – старик резко развернулся и, игнорируя Сигура, пошёл к повозке.

– Ты не сделаешь этого!

Капитан быстро догнал отца девушки, взял его за руку и развернул к себе лицом, выкрутив старику руку. От боли и неожиданности он ойкнул.

– Значит, так поступают наши защитники?! – Он понял, что ему не удастся забрать дочь силой, и решил сначала унизить капитана, а уже потом заняться непокорной дочерью. – Да от кого вы нас защищаете? Вы сами придумали себе врагов и держите всех в неизвестности. За что я плачу налоги? Чтобы ты и такие, как ты, сидели в своих бастионах на границе и ничего не делали? Всем очень интересно, чем там занимаются наши защитники! А я знаю. Вы в своих бастионах только пьёте вино и портите наших молодых дочерей, которых мы, седые отцы, отправляем для помощи вам на границу. Я всем об этом говорю, но раньше мне никто не верил. Зато теперь поверят, – он показал рукой в сторону повозки с Марвилом и Тэррин. – Вы сеете разврат. Очень скоро мы поднимемся и сметём вас, а ваши бастионы разберём по камешку для своих домов.

Сигур больше не мог слушать эту ядовитую тираду. Каждое слово крестьянина были лживым, как и он сам. Капитан не смог сдержаться и ударом в грудь свалил его наземь. Быстро обнажив меч, он замахнулся, чтобы обрубить ему руки. Убивать старика он не хотел, но наказать его за разведение сплетен было необходимо.

– Не стоит этого делать, – раздался спокойный голос у Сигура за спиной.

Капитан обернулся и увидел ещё более старого человека, чем этот лживый крестьянин. У него были длинные волосы и борода – белые как снег. Разукрашенное сеткой морщин лицо было строгим. Некогда голубые глаза стали совсем светлыми. Одеждой ему служила белая тога, а опирался он на белый посох.

– Оставьте его в живых, – человек подошёл к крестьянину. – Посмотрите на него. Разве стоит об эту падаль марать свой меч, которым вы несёте мир и покой Тэгоману.

Старец говорил тихо, но отчётливо, выделяя каждое слово. Подойдя к лжецу, он ударил его посохом и приказал:

– Убирайся, пока я не передумал. И запомни: это было в последний раз. Сделаешь нечто подобное – больше никто не сможет тебя спасти.

Отец Тэррин отполз на несколько метров, а затем поднялся и побежал к своему дому, затаив глубоко в сердце злобу и ненависть к капитану и Марвилу.

– Кто вы? – Сигур удивило, что лживого крестьянина испугал не занесённый над ним меч, а белый старик.

– Я глава этого городка, а если по-вашему – староста, – человек говорил вкрадчиво, не громко и не тихо, но от его слов веяло теплом и уютом.

– Тогда объясните мне, почему этот старик лжет и обвиняет нас напрасно.

– Всё очень просто. Зависть. Обыкновенная людская зависть. Его жена умерла очень рано, и он не успел познать женской ласки. А когда ему стало известно об отношениях Тэррин к Марвилу, в него словно бес вселился. Эти дети росли на моих глазах, и мы все только приветствовали возникшую между ними любовь. Но отец всячески пытался помешать им. Правда, у него никогда это не получалось. Отец Марвила был генералом страйдов, и это было ещё одним поводом для зависти. Видели бы вы его, когда он узнал о смерти Ринда. Все горевали, а он радовался. Это стало последней каплей. Теперь с ним никто не хочет знаться и разговаривать.

Сигур был поражён откровением старца. Он знал много людских судеб, но чтобы с человеком стало такое… Это было ужасно слышать.

– А раньше каким он был?

– Лучше человека я не знал.

– Это очень печально.

– Помочь ему, увы, уже невозможно. Я пытался, но ничего не вышло, – старец на минуту задумался.

Пребывая в кратковременной задумчивости, он рисовал концом посоха странные знаки на песке. Один из них внезапно вспыхнул и тотчас погас. Староста поднял голову и внимательно посмотрел на Сигура:

– Беда идёт. Страшная беда.

– Что за беда? – не понял капитан.

– Не знаю. Но что-то очень нехорошее. И оно уже близко. Торопись, капитан, пора принимать решение.

– Какое?

– Ты должен выбрать: остаться или уйти. Выбирай быстрее, или будет поздно!

– Я остаюсь.

– Ну что ж, ты сам выбрал свою судьбу. У нас тоже есть солдаты. Вместе мы дадим отпор, – старец закончил и, не прощаясь, ушёл.

Сигура поразило и услышанное, и увиденное. Ему никогда не нравились маги, и он старался с ними не связываться. Теперь капитан стоял и смотрел вслед уходящему старосте. Вытерев мокрый от напряжения лоб, он направился в другую сторону в поисках сержанта. Его помощник стоял на дороге и следил за работой рекрутов. Они уже почти всё убрали, осталось лишь несколько трупов.

Приблизившись, начальник охраны восточных бастионов сказал своему подчинённому шёпотом, чтобы никто не мог слышать их разговора:

– Нужно усилить караулы.

– Зачем? – слова Сигура вызвали у сержанта недоумение. – Вроде бы всё спокойно, и новых атак не предвидится.

– Не задавай вопросов, просто действуй.

– Сигур, мы не один год вместе. Мы с тобой участвовали во стольких битвах, что и не счесть. Не говори загадками – я должен знать, на что иду. Если здесь в скором времени случится что-то серьёзное, я должен быть готов к этому. У нас сто необученных солдат, и если они все здесь погибнут, это будет на нашей совести. Я не хочу вести их на убой.

– Ты прав. Если хочешь знать, тогда слушай. Здесь живёт маг…

– И где он?

– Не перебивай. Ты видел, как я разговаривал со старцем – старостой городка?

– Да.

– Он и есть маг. Старик мне поведал о приближающейся угрозе.

– Ему можно верить?

– Вот этого я не знаю. Я вот что…

Капитана перебил звон колокола. Это был набат.

– Что это? – спросил сержант.

– Староста сказал, что соберёт солдат нам в помощь.

– Хорошо, если они будут обучены. А если нет, то зачем они нужны? У нас своих новобранцев хватает.

– Старец говорил об опытных воинах.

– Тогда они будут кстати. Да, ты начал о чём-то говорить, когда зазвонил колокол.

– Я вот что думаю. Ринда убили псы. За этим последовало нападение на Марвила. Спрашивается, почему? Его отец был генералом и нёс прямую угрозу чёрным магам, а чем им помешал его сын? Он молод и не состоит в страйдах.

– Может, он что-нибудь видел или знает? – предположил сержант.

– Нет. Он бы нам сказал.

– А как ты думаешь почему?

– Этого я не знаю, и мне это не нравится, – Сигур посмотрел на повозку, где находились Марвил и Тэррин, и продолжил: – А теперь сделай вывод из всего происходящего. Ночное нападение псов не достигло успеха. А если взять на заметку слова мага…

– Это всего лишь маг, и ему не стоит верить. Вспомни, сколько раз они нас обманывали.

– Этому я верю – он отличается от других. В нём что-то есть… – Сигур задумался. – И если отбросить все сомнения и его слова окажутся правдой, нужно ждать нападения именно от псов.

– Но они атакуют только ночью. Дневных вылазок раньше никогда не было.

– Да, это так. Но им нужно убить Марвила, и они будут стараться это сделать.

– Капитан, а как ты думаешь, сколько их будет на этот раз?

– Ночью их было два с половиной десятка, а это уже много для одного человека. Они хотят убить Марвила – чем скорее, тем лучше. И они знают, что мы здесь. Возможно, придёт пятьдесят, а может, ещё больше.

– Так много? Я никогда не видел столько псов в одном месте.

– Я тоже. Лучше и не видеть, – Сигур поднял голову и посмотрел на солнце, стоящее в зените, определяя время. – Сержант, сколько у нас дееспособных ветеранов?

– Тридцать солдат.

– Маловато.

– Что ты задумал?

– Отправишь всех ветеранов охранять Марвила и Тэррин, – распорядился капитан и, немного подумав, добавил: – И сам возглавишь их. Мне так будет спокойнее.

– А с кем останешься ты?

– Покажу настоящую драку молодёжи, – глубоко вздохнув, задумчиво произнёс Сигур.

– Ты надеешься на них, а если они побегут?

– Вот поэтому ты и останешься защищать Марвила.

– Мы все здесь ляжем. Сложно будет защищать их на открытом месте.

– Постарайся спасти Марвила. Если я погибну, а рекруты не сдержат псов, тогда забирай его и уходи отсюда.

– А как же девушка?

– Её придётся оставить.

– Юношу это огорчит. Мне не хотелось бы этого делать.

– Им нужен он, а не она. Возможно, они её не тронут.

– Капитан, ты знаешь правду. Исполняя приказ своих хозяев, они уничтожают всех, кто им сопротивляется.

Сигуру было жаль Тэррин, но он ничего не смог бы для неё сделать в критической ситуации. Капитан искал выход из создавшегося положения, и не видел его. Всё играло против них. Сейчас он мог рассчитывать только на свой отряд, большинство солдат которого являлись необученными новобранцами. И крепости с высокими и толстыми стенами рядом не было. У Сигура даже возникла мысль отступить, но он сразу же её отбросил. На дороге их перебьют ещё быстрее, чем в городке. Здесь хотя бы можно будет укрыться в домах и получить шанс выжить.

Приближающийся мужской гомон вывел его из состояния задумчивости. Капитан поднял голову и увидел старосту, который вёл за собой целую сотню солдат. Родившаяся надежда растопила печаль в его сердце.

– Я обещал тебе помощь – вот она, – старец обвёл руками своё воинство. – Бери их и командуй.

Сигур внимательно осмотрел подошедшее подкрепление. Это были мужи во всеоружии. Некоторых он даже узнал, так как сражался вместе с ними на границе.

– Почему же ты пребываешь в отчаянии, – старик видел любого человека насквозь. – Ты должен верить в победу.

– Я знаю. Но если их будет слишком много, удержим ли мы Варран?

– Псов будет больше, чем всегда, но ты не должен падать духом. У тебя будет поддержка.

– Кто же нас сможет поддержать? Люди бояться псов.

– После нашего разговора я отправил гонцов в Драман и Норон. Солдаты придут вовремя.

Затем старик взглянул на раненого Марвила и, развернувшись, начал медленно удаляться.

– Капитан! Я рад приветствовать тебя! Вспомним молодость, – крикнул крепкий одноглазый воин со шрамом на щеке. Голова его была седа, но он с лёгкостью снял со своего плеча двуручный топор и поставил его на землю.

– Воины, – негромко сказал Сигур, – пока вы можете отдыхать.

Вперёд выступил один из солдат:

– Мы пришли сюда сражаться, а не сидеть на траве немыми зрителями. Отдохнуть мы сможем дома. Я прав, друзья?

– Да, мы хотим биться! Где наш противник? Капитан, покажи, где наши позиции, или мы сами пойдём псам навстречу, – поддержали его остальные.

– Битва будет, и не все после неё вернутся домой, – предупредил их командир.

В ответ раздался дружный смех:

– Он нас пугает смертью. Да за кого он нас принимает – за трусливых щенков?

– Тише! Тише, собратья! – одноглазый солдат вышел из строя и обратился к своим землякам: – Я несколько лет вместе с Сигуром охранял рубежи. В те времена он был простым воином. Дослужиться до капитана на границе очень не просто. Вы сами об этом знаете.

Людской гам постепенно стал затихать. Всем хотелось узнать о человеке, который будет ими командовать.

– У него всегда холодная голова, и сейчас ему надо спланировать защиту нашего города. Поверьте мне, он сделает это наилучшим образом. Я готов идти за ним хоть на край света, – с этими словами ветеран положил свою мозолистую ладонь Сигуру на плечо и добавил: – Я с тобой, капитан. Командуй.

– И я! И я! И я! – раздались возгласы воинов.

Все вновь прибывшие солдаты подняли свои мечи над головой и стали славить капитана. Так они клялись ему в верности и подтверждали готовность исполнять его любые приказы. Выразив своё желание сражаться, они вложили мечи в ножны и направились к небольшому холму, чтобы приготовиться к предстоящей битве.

– Как они тебе? – спросил подошедший сержант.

– Посмотрим. Они внушают доверие.

– Нда-а-а. Может, мы и выиграем сражение.

– Мы обязаны это сделать, – Сигур смотрел на варранских ветеранов. – Староста говорил о помощи со стороны.

– Я слышал, – сержант дотронулся до меча – он любил ощущать в руках холодную сталь оружия. – Драманцы, возможно, придут, но вот норонцы – в этом я сомневаюсь. Их люди все на границе, они не смогут выделить даже сотню, – внезапно в его голову пришла мысль, которую он тут же высказал: – А что, если послать гонца к лорду? У него ведь есть дружина и довольно-таки опытная. Я сам видел их в деле: они могут многое.

– Норд нам не поможет, – сразу отбросил эту идею капитан. – Он занят только собой и считает, что все наши проблемы мы должны решать самостоятельно.

– А если обратиться к Дарку? – не унимался сержант. – Ты ведь его знаешь. Вдруг он нас поддержит?!

– Он тоже нас не поддержит. Дарк без разрешения Норда и в отхожее место не сходит.

– Тогда пусть хранят нас боги, – надежда сержанта на помощь со стороны дружины Норда была разбита в пух и прах. Если раньше он рассчитывал на справедливость лорда, но после слов Сигура эта вера исчезла полностью.

– Возможно, маг ошибся и ничего не будет. Всё-таки псы никогда не нападали днём.

– Может, это и так, но я предпочитаю быть готовым к драке, – сержант смотрел на голубое небо. – Словами делу не поможешь. Пойду проверю молодое пополнение.

Оставив капитана одного, он медленно пошёл к рекрутам, но, сделав всего десять шагов, остановился. Поочерёдно взглянув на Марвила и на капитана, сержант задумался, а затем, развернувшись, быстрым шагом вернулся к своему командиру.

– Что-то не так? – спросил у него Сигур.

– Да, и это беспокоит меня, – сержантом овладело волнение.

– Что именно? Ты должен мне всё рассказать.

– Ты помнишь меч Марвила?

– Да, я держал его в руках. Меч как меч, – капитан не мог понять, к чему он клонит.

– Это не совсем так. У него не простой меч. Когда ты его брал в руки, может, заметил что-то необычное?

– Да, рукоять украшена драгоценностями, а на клинке старинные письмена. Но хватит говорить загадками. Что в нём такого, чего нет в других мечах?

– Речь не о драгоценных камнях. Сам клинок, то есть письмена на нём, – это самое главное.

– И что же в них необычного? Скорее всего, это девиз мастера.

– Нет, это нечто другое. Я и сам всего не знаю.

– Тогда объясни, что тебе известно.

– Меч Марвила очень древний, и о нём рассказывается в легенде.

– Говори быстрее, – Сигуру не терпелось заняться более важными вещами. Позиции его маленькой армии были ещё не готовы.

– Давным-давно, – начал рассказ сержант, – на троне Таронна сидел справедливый король. За время правления он ни разу не напал на другую страну, а воевал лишь с захватчиками. Налоги в стране были такие низкие, что тароннцам не составляло никакого труда их выплачивать. И за это они боготворили своего правителя. Однажды белый маг Драм принёс ему в дар два меча, которые выковали на заре времён. Маг сказал, что с их помощью король сможет уничтожить всё зло в Таронне. Он обучил повелителя древнему искусству владения этими мечами, но, уходя, предупредил, что этим знанием делиться ни с кем нельзя.

Чтобы успешнее вести борьбу со злом, король решил отдать второй меч кому-нибудь из своего окружения. Он долго выбирал достойную кандидатуру и в итоге остановился на генерале одной из своих армий, который был его другом детства. Они росли вместе и, став взрослыми, сохранили дружбу. Полностью доверяя генералу, король передал ему меч и тем самым открыл его силу. Казалось, военачальник был самым достойным из всех, но на самом деле он уже давно мечтал сместить правителя, чтобы занять его трон. Генерал лишь притворялся в верности своему господину. Задумав устроить переворот, он стремительно шёл по трупам друзей и подчинённых к своей цели.

Доверие короля только ускорило развязку. Узнал о чудесных свойствах меча, предатель начал действовать. Он быстро собрав войска и отдал приказ об атаке. Штурм Корхо начался утром, а ночью генерал пробрался в спальню короля и выкрал второй меч, который удвоил его силу. Армия бывшего друга правителя стала непобедимой. Вскоре слуги, вставшие на сторону генерала, открыли ворота города, и его отряды свободно вошли в столицу. Королю осталась верна только личная охрана, но что могли сделать пятьсот гвардейцев против двадцати тысяч изменников?

Резня началась с восходом солнца и закончилась с его заходом. Правитель Таронна стоял во главе своих сторонников и сражался вместе с ними весь день. Атака шла за атакой, но даже значительный перевес нападавших не мог убедить короля сдаться на милость генерала. Гвардейцы образовали чёрный стальной вал и не отступали ни на шаг. Погибшие падали, раненые орошали кровью землю, прибивая к ней пыль, но никто из них не просил пощады и не пытался покинуть своих друзей. Каждый бился до тех пор, пока не падал замертво. Вечером в живых остались лишь король и его верный оруженосец – шестнадцатилетний юноша, который вёл бой как зрелый муж. С гордостью он держал в руке королевское знамя, и голубое полотно с золотым орлом, держащим в когтях чёрную змею, развевалось над последним оплотом государства.

Генералу надоели бесполезные атаки, в ходе которых он погубил цвет своей армии. Три тысячи рыцарей легли в пыль, чтобы никогда больше подняться. И тогда он отдал приказ лучникам – туча стрел накрыла короля и его оруженосца. Юноша остался со своим правителем до конца. Даже мёртвый, он не выпустил из рук королевского штандарта, и он величаво возвышался над его безжизненным телом. Множество стрел поразило могучее тело короля, но не отняло у него жизнь. Окровавленный и обессиленный, он упал на одно колено. Но знамя – символ страны – по-прежнему развевалось, и, испытывая гордость за это, властелин Таронна встал, ещё сильнее сжимая меч. Не веря своим глазам, генерал приказал войску вступить в последнюю битву. Однако солдаты его ослушались, решив, что стойкий король находится под защитой богов. Предателю ничего не оставалось, как самому напасть на повелителя. Он попытался орудовать сразу двумя магическими мечами, но отважному королю удалось выбить один из них и ранить противника в плечо. К сожалению, это было последнее, что он смог сделать – силы его покинули.

Рыцари смотрели на генерала в ожидании развязки поединка. Быстрым взмахом изменник отрубил властелину голову, но как только меч коснулся королевской шеи, произошла ярка вспышка, после чего чудесное оружие превратилось в обычный кусок металла. Оказалось, что со смертью короля меч навсегда утратил свою силу. Расправившись с королём, предатель стал править Таронном жёсткой рукой, проливая реки крови в стране и ведя завоевательные походы. Через несколько лет пошёл слух, что в Корхо придёт истинный король, и жизнь людей станет такой же, как раньше…

Закончив рассказ, сержант задумался, а потом неожиданно добавил:

– Да, чуть не забыл. Меч, выбитый из рук генерала, так и не нашли. Гвардейцы перевернули весь город, но он бесследно исчез. Всё это произошло пятьсот лет назад. Сагатор, нынешний король Таронна, является прямым потомком того генерала.

– Да-а-а, очень интересно. И ты веришь во всё это?

– Да, я верю.

– Так в чём же заключается сила меча?

– Я не знаю. И этого никто не знает, кроме посвящённых в тайну. Пять веков назад об этом знали трое. Король был убит. Изменивший ему генерал умер от старости. Он так и не раскрыл этот секрет, наверное, опасаясь, что с ним произойдёт то же, что и с королём когда-то. А маг Драм бесследно исчез – больше его никто не видел, – сержант повернулся и посмотрел на рекрутов, которые уже давно справились с заданием и теперь отдыхали. – Недавно обо всём этом мне рассказал один старик. А ещё он поведал, что те мечи живые, и они сами выбирают, кому служить. Если человек не достоин, то меч теряет свою чудодейственную силу, но если оружие попадает в руки того, кому предназначалось, то оно будет служить хозяину до самой смерти.

– Что-то мне в это не верится. С твоих слов, получается, что один меч находится у Марвила. А где второй?

– У Сагатора II. Он никогда не расстаётся с ним. Король тоже слышал легенду и хочет вернуть меч к жизни. Но ему это не удастся. Нужно знать, как это сделать.

– Значит, не знает Марвил, не знает Сагатор. А кто тогда знает?

– Кто-то знает!

– И ещё, ты говорил, что у гвардейцев короля и у него самого были чёрные доспехи, а по легенде флаг был голубого цвета, а на нём золотой орёл с чёрной змеёй. Тебе это никого не напоминает?

– Страйды! – воскликнул сержант, удивившись находчивости капитана.

– Да, страйды… Ринд многое знал об этом. Он не мог просто так использовать королевское знамя и цвет доспехов.

– Он бы мог помочь нам, но он мёртв. Может, его сын что-нибудь знает?

– Нет. Даже мне ничего неизвестно, а я был его другом. Вообще, близких ему людей было немного. И он всегда был скрытен.

– У кого нам тогда узнать правду?

– Сейчас мы её точно не узнаем, – немного подумав, капитан добавил: – Оставим эту тему на время –нам нужно заняться делом.

Сержант кивнул в знак согласия и пошёл за Сигуром, который направился к молодым солдатам. Праздно отдыхающие новобранцы даже не предполагали, что им предстоит совершить сегодня.

– Сержант! Построить солдат!

– Всем построиться! – громко отдал приказ помощник капитана.

Молодёжь с шутками и смехом выстроилась в ряд. Рекруты думали, что теперь их путь продолжится – им надоело здесь сидеть.

– Капитан, все построены.

– Солдаты, нам предстоит сражение.

Из строя послышались слова:

– Ну, наконец-то, хоть какое-то серьёзное дело.

– Я не имею права вести вас на битву, но другого выхода нет, – продолжил Сигур, глядя на юношей и жалея, что он ввязался во всё это. – Мне нужно пятьдесят лучников. Кто из вас умеет хорошо стрелять из лука?

– Мы все владеем луком! Мы не просто так сидели дома.

– Мне нужны меткие лучники. Я должен быть уверен в своих воинах и знать, что они выполнят приказ.

Из рядов стали выходить лучники, сначала по одному, а потом целыми группами. Перед Сигуром стояли безусые солдаты с детскими лицами.

– Сколько человек находится в патруле? – спросил он сержанта.

– Пятьдесят. Мы контролируем Варран со всех сторон.

– Позови одноглазого ветерана. Скажи, что это срочно.

Помощник капитана бросился выполнять поручение, а Сигур занялся отбором лучников. Он шёл вдоль выстроившихся рекрутов и осматривал их опытным взглядом. Насчитав ровно пятьдесят, капитан приказал остальным встать в строй. Те, кого не выбрали, были разочарованы. Сигур заметил это, но не подал вида.

– Ты звал меня, капитан? – на лице одноглазого ветерана сияла улыбка. – Это твои солдаты?

– Да.

– Неужели ты так стар, что стал нянчиться с детьми?

По ряду новобранцев пробежал недовольный шумок. Но ветеран лишь посмеивался.

– Тебе придётся возглавить этих смелых ребят.

Лицо одноглазого мужчины приняло серьёзное выражение:

– Ты шутишь?

– Нет. Какие могут быть шутки перед сражением.

– Почему я? Зачем мне эти мальчишки? Они все лягут в первые минуты боя.

– Вот поэтому, чтобы не допустить такого, ими будешь командовать ты.

– Если я соглашусь, то я это буду делать по-своему.

– Хорошо.

– И что бы ни произошло, ты не будешь вмешиваться?

– Делай с ними, что хочешь. Мне нужно, чтобы ты их превратил в действующую боевую единицу.

– Сколько у нас времени?

– Час, может, два.

– Этого мало.

– Ты должен постараться. Здесь пятьдесят солдат, ещё столько же находится в патруле. Итого сотня. Это резерв, и ты его возглавишь.

– Целая сотня – это интересно. Может, что-нибудь и получится.

– Сержант, построй лучников. Время занимать позиции.

Сигур шёл во главе отобранных стрелков. Приблизившись к варранским ветеранам, он обратился к ним:

– Воины, настал наш час.

– А где одноглазый? Кто поведёт нас в бой? – опытные воины не боялись задавать вопросы.

– Я возглавлю вас.

Услышав эту новость, ветераны перестали выражать недовольство. То, что их возглавит такой храбрый воин, было честью для них.

– Мы перегородим эту широкую улицу стальным валом. Если псы придут, мы заманим их сюда. Перед вами будут стоять лучники, – Сигур повернул голову в сторону молодёжи. – Когда они сделают пять выстрелов, вы должны пропустить их, и они станут за вами, чтобы вести обстрел, – закончив объяснения, он скомандовал: – А теперь займите свои позиции.

Ветераны и лучники выдвинулись на те места, с которых они должны вступить в сражение.

– Сержант, как только вернётся патруль, поставь двадцать всадников спереди лучников, а остальных отправь в резерв, – капитан внимательно посмотрел на своего друга и протянул ему руку. – Удачи тебе, после битвы встретимся.

Затем Сигур обратился к старосте, стоявшему поблизости:

– Может, ты ошибся и мы зря затеяли всё это?

– Капитан, – в голосе мага появились стальные нотки, – я никогда не ошибаюсь.

– Мы можем все здесь погибнуть.

– Победа будет на твоей стороне. Помощь близка.

– Сколько у нас времени?

– Очень мало. Готовь своих людей.

Одноглазый воин прохаживался вдоль строя юношей, возомнивших себя зрелыми мужами, осматривая каждого из них. Он видел все несоответствия в одежде и оружии. У одних не было щитов, у других вместо мечей к поясам были пристёгнуты кинжалы. Большая часть не имела кольчуг, их заменяли рубашки из бычьей кожи грубой выделки. Ветерану было ясно, что перед ним стоят дети городской бедноты. Он ухмыльнулся, вспомнив свою молодость. Тогда он был таким же, как они: с детства грезил границей, в пятнадцать сбежал из отчего дома в одних коротких штанах. Его несколько раз прогоняли из бастиона, но он всегда возвращался. В итоге настойчивость мальчишки оценили и приняли на обучение. Так он стал постигать искусство войны. Ему приходилось, сжав зубы, терпеть постоянные насмешки и издёвки опытных воинов. Но у него была великая цель – стать опытным воином, и он её достиг. После обучения за двадцать лет на границе он прошёл множество битв и никогда не опускал голову перед лицом опасности.

– Слушайте меня внимательно. Я не буду повторять дважды. Нет времени объяснять и показывать вам всё то, что должен знать и уметь опытный солдат. Но я попытаюсь хоть что-то для вас сделать. Для начала снимите с себя всё ненужное. Оставьте лишь то, что действительно пригодится в бою.

В строю новобранцев началось движение. Юноши сваливали в кучу лишние вещи – запасы еды, лечебные мази, одеяла, одежду, взятую с собой на смену. Подойдя к образовавшейся груде, командир резерва заметил солдатиков, вырезанных из дерева, которые высыпались из небольшого мешочка. «Хороши воины», – подумал он. Усмехнувшись, ветеран вспомнил знакомство со своим сержантом. Эта встреча запечатлелась в памяти на всю жизнь. Теперь он был для них первым сержантом.

– Что вы стоите как бараны? Всем построиться!

Рекруты, не ожидая такой перемены в его настроении, оставались на своих местах в нерешительности.

– До вас что, не доходит? Стройся!

Парни суетливо забегали, и ветерана это позабавила: таким же непутёвым был и он когда-то.

– Вы, мешки с костями, зачем вы пошли в армию? Сидели бы возле юбок и пахали бы на земле. Первая атака псов вас уничтожит. Если хотите выжить, вы должны беспрекословно мне подчиняться, и, может быть, тогда вы увидите своих матерей. А теперь запомните несколько вещей. Главное – это дисциплина, без неё вы покойники. Никогда не паникуйте, если дадите волю панике – вы покойники. Не обращайте внимания на мёртвых друзей, любое промедление грозит смертью – мы потом почтим их память. А теперь самое важное: это вера в нашу победу.

Солдаты стояли с широко открытыми глазами и буквально впитывали слова командира.

– Мы будем находиться в резерве, но после сигнала к атаке я поведу вас в бой.

Закончив пламенную речь, одноглазый воин попросил старосту найти недостающее оружие для его рекрутов. Он хотел хоть каким-то образом помочь им выжить.

Тем временем капитан вместе с сержантом выстраивал на позиции своих солдат, отдавая им последние приказы. Неожиданно из-за поворота выскочил запылённый всадник. На огромной скорости он приближался к офицерам. Столкновение было неизбежным, но воин из последних сил натянул поводья и остановил лошадь. Один из солдат подхватил его падающее тело. На животе патрульного зияла страшная рана. Сигур подбежал и приподнял его голову.

– Капитан, они идут.

– Зачем вы вступили в бой? Я ведь запретил это делать!

– Мы… Не собирались… Псы напали внезапно, – юноша терял силы и говорил всё тише и тише.

– Где остальные? – Сигур склонился к несчастному.

– Мы были впятером. Остальные погибли, – эти слова были последними. По телу воина прошла судорога, и он покинул этот мир.

– Сержант, – закричал капитан. – Всех патрульных сюда!

Сигур смотрел на умершего солдата. Пятерых новобранцев он уже потерял, а скольким ещё суждено попрощаться с жизнью в этой битве… Лицо капитана стало землистого цвета.

– Убрать тело. Занять свои позиции!

Солдаты беспрекословно подчинились командиру. Сигур сел на коня и поскакал к лучникам. К нему присоединились двадцать всадников.

– Вы не забыли, что нужно делать? – спросил он у них.

– Нет, капитан, – ответил один за всех. – Мы вас не подведём.

Сигур ещё раз посмотрел на молодые лица своих солдат. Сейчас у них было только одно желание – поскорее вступить в бой. «Как они молоды, – подумал он. – Что же я делаю? Как бы мне потом не пожалеть об этом». Но эта мысль завладела его умом всего на мгновение. Не время сомневаться, время действовать. Капитан пришпорил коня и выдвинулся навстречу мерзким тварям. Лошадь с каждым шагом ускоряла бег. Через несколько мгновений за ним уже во весь опор неслись двадцать юных кавалеристов. Они верили своему командиру и знали, что в трудную минуту он их выручит или подскажет, что нужно делать. Вскоре Сигур решил перейти с галопа – нужно было беречь силы. Этот конь был его другом. Не раз он выручал хозяина из беды, мужественно терпя боль от полученных ран.

Начальника охраны восточных бастионов не покидало чувство тревоги. Проскакав ещё немного, он понял, что худшие опасения оправдались. Противник приближался. Так много псов в одном месте Сигур ещё не видел. Без подсчёта было ясно, что им придётся вступить в сражение с тремя сотнями монстров. Завывающие звери быстро заполонили всё вокруг.

Отряд из двадцати всадников во главе с капитаном рисковал попасть под эту лавину. Медлить было нельзя. Развернувшись, они помчались обратно. Мысли одна за другой проносились в голове командира: «Что же будет во время самой битвы? Наверное, новобранцы думали, что война сродни детским играм, а жизнь солдата полна приключений и какой-то недосказанной таинственности. Теперь же им придётся столкнуться с жестокой реальностью. Они быстро поймут, что их противник – воплощённое вселенское зло».

Всадники выжимали из своих лошадей всё, что могли, но дикая свора постепенно настигала их, и Сигур ощущал это. Расстояние между ними сокращалось. Псы уже хорошо видели своих жертв. Внезапно конь одного из последних рекрутов споткнулся и упал. Юноша выскочил из седла, но он даже не успел достать меч из ножен, как был настигнут алчущими крови чудовищами, которые в один миг растерзали его вместе с лошадью. Капитан видел всё это, но ничем помочь не мог. У него оставалось ещё девятнадцать солдат, и их нужно было уберечь от смерти.

Между тем в Варране шли последние приготовления к битве. Марвил очнулся от забытья. Повсюду слышался топот ног и звон стали. Ощущая боль во всём теле, юноша повернул голову. Перед его глазами солдаты выстраивались в боевой порядок. Лучники спешно занимали свои позиции. Мимо проскакал капитан во главе небольшого отряда всадников. Сын Ринда заметил сержанта, дававшего наставления воинам.

– Что здесь происходит? – тихо спросил Марвил. Ему по-прежнему было трудно говорить.

Голос юноши на мгновение отвлёк помощника Сигура от работы, но он решил, что ему послышалось. Парень повторил вопрос. Ответа вновь не последовало. Проснувшаяся Тэррин приподнялась, опёршись на руку. Поправив одеяло на возлюбленном, она стала его успокаивать.

Закончив расстановку сил, сержант наконец подошёл к Марвилу:

– Я рад тебя видеть.

– Что здесь происходит? – в третий раз спросил сын Ринда.

– Я буду тебя охранять, – старому солдату было некогда вдаваться в подробности.

– От кого? – лицо юноши выражало удивление.

– От псов… Они наступают… И их больше, чем нас.

– Чем я заслужил такую честь?

– Я ничего не знаю. Я исполняю приказ капитана. Потом сам у него спросишь, – сержант не хотел говорить всей правды.

– Где мой меч?

Марвил уже однажды победил псов и хотел сделать это ещё раз. Он резко сел в поисках своего оружия, не обращая внимания на раны. Но его лицо исказила гримаса боли. Тэррин была рядом, но она не знала, что делать. Она смотрела на сержанта, и в её взгляде был немой вопрос. Он немедленно взял юношу за плечи и уложил обратно.

– Твой меч рядом с тобой, – помощник капитана положил руку Марвила на оружие. – Но у тебя нет сил сражаться. Мы это сделаем за тебя.

Юноша вновь попытался встать, но сержант ему не позволил.

– Не делай хуже. Тебе нужно беречь себя, – убедившись, что парень больше не будет геройствовать, воин обратился к Тэррин: – Следи за ним. Если он вновь попытается встать, зови меня.

Псы, гнавшиеся за отрядом Сигура, не хотели отпускать добычу, но уловка сработала: капитану удалось спасти девятнадцать солдат, и они добрались до стального вала. Щиты разомкнулись, пропуская всадников. Прибывшие с командиром рекруты встали на свои места.

Слуги чёрных магов приближались, не снижая скорости. Первыми их должны были встретить пятьдесят молодых лучников. Натянув тетиву, каждый из них ждал приказа.

– Лучники, залп! – скомандовал капитан новобранцам.

Все действовали как хорошо отлаженный механизм. Одновременно пятьдесят стрел взмыли в воздух и накрыли первые шеренги псов. Звери из задних рядов натыкались на собратьев из передних, разлетаясь в разные стороны. Последовали ещё четыре залпа. Вскоре образовалась огромная куча из монстров, которая шевелилась и стонала, но отдельные твари всё равно пытались бежать вперёд прямо по трупам своих сородичей.

Сделав положенное число выстрелов, лучники быстро отступили, просочившись через строй товарищей, как вода сквозь песок, и заняли позицию позади сотни ветеранов. Юноши построились и без команды давали залп за залпом, прореживая ряды противника.

Пока всё шло так, как запланировал Сигур. Лучники завершили манёвр, и теперь псов ждала сотня воинов с поднятыми мечами. Капитан собирался первым принять на себя удар и был совершенно спокоен. Сражаясь с самого детства, он давно привык к мысли, что может умереть в битве.

Звери бежали с невероятной скоростью. В шкуре некоторых из них можно было видеть оперение стрел, но это им абсолютно не мешало. Лучники продолжили обстрел. Однако теперь лишь единицы детей ночи падали замертво.

Крупный монстр резко прыгнул на Сигура с расстояния в три метра. Присев, капитан распорол ему брюхо от грудной клетки до задних ног. Туша упала где-то позади. Воин не стал любоваться деянием собственных рук, а сразу же направил меч на следующего врага.

Псы использовали тактику, доселе незнакомую людям. С разбега, не останавливаясь, они прыгали на головы солдатам. Конечно, новобранцы не были готовы к этому, и им приходилось постепенно отступать с поля битвы. Командир же требовал сомкнуть ряды.

Но воинов становилось всё меньше и меньше. Лучники, израсходовав весь запас стрел, тоже вступили в бой, понимая, что шансов выжить у них практически нет. Каждый удар лапой ломал человеку позвоночник. Челюсти смыкались на шее – и голова отлетала в сторону. Псы побеждали. Отряд из ста пятидесяти человек находился под угрозой уничтожения. Ровного строя больше не было – солдаты и звери перемешались. Ценой своей жизни они не пускали псов в центр Варрана.

Сигур должен был что-то предпринять. И он решил послать одного из лучников за подмогой. Безусый солдат, не задавая лишних вопросов, бросился выполнять приказ. Выбираясь из месива, он смог добить пса без передней лапы.

Одноглазый ветеран находился вдали от побоища. Он прохаживался вдоль отдыхающих солдат и постоянно посматривал в ту сторону, где должно было проходить сражение. Воин не мог ничего видеть, но он отлично слышал неутихающий рёв и звон стали. С каждым ударом его сердца напряжение нарастало. Он остановился, глубоко вздохнул и решил, не дожидаясь гонца, отдать приказ к выступлению. Командир уже повернулся к отряду, но раздавшийся за спиной топот копыт остановил его.

– Это Дарум! – раздался радостный крик.

– Помогите ему, – потребовал ветеран.

Трое солдат бросились к Даруму и осторожно сняли его с лошади.

– Какие вести ты принёс нам? – спросил ветеран, склонившись над всадником.

– Капитан… Он… – Дарум был ранен. Пёс, которого он убил, успел нанести ему удар второй лапой.

– Успокойся и говори медленно.

– Он… Просил…

– О чём он просил?

– Ему нужна… помощь.

Командир резерва встал и быстро оценил свои силы. Солдаты слышали гонца и ждали только приказа.

– Сотня, по коням! – громогласно крикнул ветеран. Пока он добрался до своей лошади, все новобранцы находились в сёдлах и стояли в строю. – Сотня! Рысью! Марш! Марш! Марш! – он отдавал приказы быстро, но его слова были понятны даже четырнадцатилетнему юнцу, а таких в отряде было несколько.

Лавина из сотни всадников сорвалась с места и понеслась то ли навстречу своей погибели, то ли к неувядаемой в летах славе. Что случится – ни одному из них не было известно. Они всего лишь подчинялись приказам. Война из детей делала зрелых мужей, и им, теперешним безусым юнцам, предстояло самим познать, каково это сражаться со слугами чёрных магов.

– Капитан! – солдат пытался перекричать грохот битвы. – Где наше подкрепление?

Сигуру нечего было ему ответить. Он призвал воинов на помощь, хотя они не являлись регулярной армией. Ветераны послушались и пошли за ним, а теперь на его глазах они гибли один за другим. От ста пятидесяти человек, вступивших в бой, остались жалкие крохи. Не более тридцати солдат пытались победить орду псов. Уставшие и истерзанные, они отступали. Удержать этот рубеж уже было невозможно.

– Капитан, мы их не одолеем.

Приказывать добровольцам, чтобы они стояли насмерть, он не имел права. Но показать спины псам воины тоже не могли. Бойня продолжалась. На каждого солдата приходилось трое или четверо псов. Люди гибли, и у оставшихся было всё меньше надежды на спасение. Они с укором поглядывали на командира, но не позволяли себе роптать, стараясь сплотиться. Командир всё сделал для того, чтобы уберечь их, но он был всего лишь простым человеком, который не мог поменять расположение звёзд на небесах. Солдаты ещё крепче сжимали в руках мечи и били псов с утроенной силой так, как кувалда плющит железо. Двадцать воинов, а теперь их осталось именно столько, радовались тому, что им удаётся сдерживать натиск. Но ситуация менялась быстро.

Одновременная атака двух псов сбила капитана с ног, но он не был повержен. Сигур больше не походил на человека. Весь в крови, он рычал, как настоящий зверь. Падая, командир пронзил мечом одного из монстров. Увидев, как поверженное чудовище упало на их предводителя, двое соратников бросились к нему. Один встал на защиту, а второй помог капитану выбраться. Прикоснувшись ухом к земле, Сигур услышал грохот от множества конских копыт. Но в следующий момент двое солдат, пришедших на помощь, были убиты.

– Всем в сторону! – как можно громче крикнул капитан. – Отойти к стене!

Солдаты не привыкли обсуждать приказы, даже если они казались им странными. Воины быстро прижались к стене и закрылись щитами. Эта тактика спасла им жизнь. Псы не поняли, почему люди так поступили. Передвижение людей привело их в замешательство, но лапами они тоже ощутили лёгкую вибрацию почвы. Порыв ветра принёс запах множества всадников, и в следующую секунду они показались на гребне холма. Сталь сверкала на солнце, конское ржание заглушало рёв псов.

Одноглазый ветеран повёл свою сотню по склону. Он видел, что сделали псы с его друзьями, а на солдат, оставшихся в живых, нельзя было смотреть без слёз. Его глаза сверкали от ненависти. Одни из вновь прибывших держали копья наперевес, другие занесли мечи над головами. Воинство галопом ворвалось в ряды слуг магов. Удар сотни был силён. Шеренги противника потеснились. Всадники двигались вперёд, не ощущая никаких преград. Псы, как и люди, долго сражались и поэтому тоже устали. Они не могли сдержать яростного напора конницы и начали отступать, отдавая занятую землю пядь за пядью.

Пятнадцать воинов вместе с капитаном радовались временной передышке. Они видели, как одноглазый ветеран умело пошёл в атаку. Безусые кавалеристы, проносясь мимо опытных солдат, видели их окровавленные измождённые лица. В таком состоянии уже нельзя было орудовать мечом. Можно было лишь рвать плоть врага зубами.

Сержант стоял в охране, наблюдая за битвой, и видел, как псы настойчиво рвались к ним. Только несколько человек знали, почему их тянет именно в эту сторону. В течение всего сражения его не покидало напряжение, но нападение было отбито и теперь он мог вздохнуть спокойно.

Тэррин было очень страшно. Прижавшись к Марвилу, который был в забытьи, она лежала, не издавая ни единого звука. Юноша лишь мотал головой, громко стонал и постоянно сжимал меч. Звуки битвы отдалились, и девушка приподнялась, чтобы вытереть пот со лба возлюбленного. Повернув голову, Тэррин вздрогнула от неожиданности, увидев рядом сержанта.

– Как он? – спросил помощник командира.

– Он без сознания. Я не знаю, что делать, – слёзы брызнули из её глаз. – Может, вы сможете ему помочь?

– С ним всё будет хорошо, – заверил девушку сержант. Обратив внимание на меч, он поинтересовался: – Он всё время его держит?

– Да, и очень крепко. Я пробовала забрать, но не смогла разжать пальцы.

Подбежавший к ним солдат обратился к командиру:

– Сержант, вам стоит на это взглянуть.

Оба воина отошли от повозки. Улицу, которую защищали люди, псы не смогли взять. Хотя там ещё шёл бой, победа была на стороне людей. Но звери вышли на фланги с другой стороны, обойдя здания. Пока их было немного, однако количество тварей быстро увеличивалось, и они готовились нанести удар.

– Это может стать нашим концом, – хмуро произнёс сержант.

К нему подошёл взволнованный ветеран:

– Командир! Капитан их не видит.

Сигур медленно приближался к сержанту, спокойно беседуя с уцелевшими в битве солдатами. Масса псов стала критической, но капитан их по-прежнему не замечал. Он считал, что бой окончен и теперь можно пожинать плоды победы. Однако мозг чёрных магов, управлявший своими созданиями, был гораздо более изощрённым. Силы зла всегда достигали цели, сколько бы энергии это им ни стоило.

– Капитан! Капитан! – кричал сержант, уже почти сорвав голос.

Наконец он поднял голову и увидел своего подчинённого, отчаянно махавшего ему руками. Заметив, что командир обратил на него внимание, помощник показал в сторону назревавшей опасности. Сигур сразу же осознал весь риск. Им срочно требовалось подкрепление. Но единственный резерв уже был введён в бой. Через мгновение капитану стал ясен замысел чёрных магов. Псы не предпринимали обходного манёвра сразу, поскольку знали о подкреплении. В это время задействованный резерв увязал всё глубже и глубже. Звери специально отходили, чтобы оттянуть всадников как можно дальше, а потом ударить и уничтожить их без всяких усилий. Разобравшись в планах врага, капитан моментально начал действовать.

– Ты и ты, – указал он пальцем на двух солдат. – Садитесь на коней и верните сюда одноглазого сотника с остатками его отряда. Остальные идите за мной.

Сержант видел, как от группы командира отделились двое. Запрыгнув на пойманных тут же коней, они помчались к главному очагу битвы. Другие же солдаты сорвались с места и бегом приближались к нему. Но одновременно выдвинулись и псы, а скорость у них была намного больше. Твари могли быстро настичь командира и его потрёпанное войско.

– Всем приготовиться, – резко сказал сержант. – Вы все знаете, что нужно делать.

Капитан приближался к ним слишком медленно. Помощник Сигура скомандовал:

– Марвила с Тэррин переместите под повозку. Пятерым с луками занять позицию на ней. Будете вести прицельный обстрел. Имейте в виду: псы напрыгивают сверху.

– Пусть попробуют, – усмехнулся один из лучников.

– Остальным, рассредоточиться по периметру, – сержант дал последнее указание.

Ветераны, обнажив мечи, расположились на позициях для отражения атаки. Солдаты ожидали развязки с улыбками на лицах. Они хотели как можно скорее напоить клинки вражеской кровью.

Капитан бежал, проклиная короля, лорда и их изменчивую политику. За ним следовали его верные воины. Они почти достиг расположения сержанта. Ещё одно усилие, и его отряд будет у цели.

– Давай, капитан! Ещё немного, – подбадривал его помощник.

Вдруг за их спинами раздался конский топот. Одноглазый сотник подоспел вовремя. Увидев наступление псов, он пошёл им наперерез. Его отряд заметно поредел, но бойцы не отставали от командира.

Сигуру удалось добраться до сержанта. Это была радостная встреча.

– Вам надо отдышаться. Станьте ближе к повозке.

– Я не буду прятаться за вашими спинами.

– Пойми, капитан, ты со своими людьми сейчас ни на что не годен.

И он послушался разумного совета друга. Опёршись спиной на повозку, Сигур взял бутыль с водой и начал жадно пить. Справа и слева находились его соратники. Утолив жажду, он наконец заметил манёвр командира кавалерии.

– Что он делает? – капитан был недоволен поступком одноглазого ветерана.

– Спасает наши жизни, – ответил сержант, как будто ничуть не волнуясь за судьбу отряда сотника.

Бывалый воин вошёл во вкус и набирал скорость. Ещё мгновение, и его бойцы столкнутся с псами. Ни один из противников не хотел уходить с дороги. Перейдя на галоп, они врезались в передний край своры. При этом кавалерия не остановилась, а лишь немного замедлила движение. Солдаты кололи и рубили. Монстры были остановлены. Одноглазый ветеран добился, чего хотел. Атаки прекратились на какое-то время, и его друзья могли вздохнуть спокойно.

– Ему удалось! – ликовали солдаты.

Не отрывая глаз, все наблюдали за кавалерией. Это давало надежду на жизнь. Даже Тэррин, выбравшись из укрытия, смотрела на битву. Спящий Марвил оставался на своём месте, он так и не вышел из странного состояния.

Всадники прошли сквозь ряды зверей. Однако вскоре чёрные маги отдали новый приказ. Псы взвыли и опять пошли в атаку. Командир резерва вместе с отрядом скрылся за поворотом и уже и не мог видеть того, что они делают. Он предполагал, что добьёт их позже, но в просвете деревьев показалась стая, направлявшаяся прямо в расположение сержанта. Друзья одноглазого ветерана оказались под угрозой смерти. Не останавливаясь, его воины развернулись и бросились на врага.

Тэррин уже собиралась вернуться к Марвилу, как вдруг что-то привлекло её внимание. Краем глаза она заметила движение вдали от поля боя. От оставленного утром рубежа в их сторону бежали звери. И никто из солдат не видел, что они собираются нанести удар.

– Псы! – крик девушки был таким громким, что его услышали все.

Обернувшись, воины удивлённо посмотрели на неё. Тэррин подняла трясущуюся руку и указала направление.

– Они идут, – произнесла она и спряталась под повозкой.

Никто не ожидал нападения с этого фланга. Каждому было ясно, что отразить атаки с двух сторон не удастся.

– Воины! – стоявший на повозке капитан хотел придать своими словами мужества верным солдатам. – Не буду вас обманывать. Нам грозит гибель. Подкрепления ждать неоткуда. Наступающий противник силён, и зверей гораздо больше, чем нас. Псы жестоки. Они считают людей червями, недостойными жизни. Их господа, чёрные маги, внушают им это, но мы не позволим монстрам легко расправиться с нами. Дадим же последний бой! Пусть они узнают, как остры наши мечи. За дело, воины!

Послышались возгласы одобрения, и Сигур быстро слез с повозки.

– Всё это время я был рад сражаться плечом к плечу с тобой, – сержант не обращал ни малейшего внимания на приближавшихся псов.

– Я тоже, друг мой, – они пожали друг другу руки и крепко обнялись. – Займёмся нашим делом.

– Всем держаться, – сержант шёл вдоль линии солдат и давал последние напутствия. – Следите за прыгающими псами. Удачи, воины!

Помощник капитана встал лицом к псам и сделал это вовремя – через пять секунд они напали. Говорить больше было не о чем. Люди поднимали и опускали мечи. Чудовища давили и людей, и своих сородичей. Прыгающих зверей сбивали острые стрелы и сильные руки лучников. Стая рассредоточилась по периметру и пыталась добраться до Марвила. К счастью, пока псам это не удавалось. Но капитан понимал, что это было лишь вопросом времени.

Одноглазый ветеран всё ещё сдерживал второй отряд псов. Если бы не его бойцы, твари обрушились бы живой стеной на позиции сержанта.

Тэррин стонала, зажав уши руками. За последние сутки она видела столько крови, что можно было сойти с ума. Но из-за шума битвы её никто не слышал. Девушка мечтала о том, чтобы Марвил унёс её отсюда, но он всё так же лежал без движения.

Юноша не спал и не бодрствовал. Его сознание плыло во тьме. Он понимал это, но ничего не мог сделать. Сын Ринда никак не находил опору для рук и ног. И вдруг впереди он увидел небольшое пятнышко яркого света. Это нечто манило к себе. Марвилу нестерпимо захотелось туда попасть. Он начал махать руками и ногами, как будто находился в воде. Через мгновение помогать себе уже не было необходимости – парень пребывал в состоянии полёта. Световое пятно приближалось, увеличиваясь в размерах, и Марвил больше не мог выносить столь яркое свечение. Вскоре он почувствовав под собой холодную твёрдую поверхность и открыл глаза. Осмотревшись, юноша понял, что он лежит на полу дворцового зала.

Напротив него находился трон, на котором сидела молодая женщина с закрытыми глазами. Она была прекрасна словно богиня. Чёрные вьющиеся волосы красиво обрамляли плечи. Голову венчала диадема с полумесяцем в центре. Широкое длинное платье синего цвета, ниспадая по телу как ручей, скрывало руки и ноги. Ремни сандалий тонкой работы, также украшенных полумесяцами, переплетали ступни. В ладони она сжимала свиток.

Возле трона стоял курящийся жертвенник из чистого серебра. Дым от него медленно поднимался и выходил в открытое окно, не издавая никакого запаха. На алтаре виднелись уже знакомые символы.

За женщиной стояли две колонны – чёрная и белая. Они сверкали и переливались перламутром, и каждая была по-своему превосходна. Эти столбы, будто живые, звали Марвила к себе, предлагая ему пройти между ними. Юноша встал, чтобы приблизиться к ним, но не смог ступить даже шага. Что-то удерживало его, не позволяя сделать ни одного движения. Но сына Ринда это совершенно не беспокоило. Он стоял и рассматривал помещение, в котором оказался.

Сразу за колоннами было окно. Наполовину вид из него скрывала голубая занавесь с плывущими белыми рыбами, но то, что можно было рассмотреть, не могло не восхищать. Марвил заметил огромный водопад, шум от которого сюда не доходил. С правой стороны виднелся зелёный лес с вековыми соснами. Над ним возвышались горы с белоснежными вершинами. Юноша снова посмотрел на деревья и подумал: «Как бы хорошо было прогуляться в этом прохладном лесу вместе с Тэррин». От воспоминаний о ней защемило сердце. Желание вернуться к возлюбленной овладело им. Он повернулся и понял, что свободен. Сила, державшая его, ушла бесследно.

Марвил не знал, где находится. Как и почему он попал сюда? Где выход ? Сделав несколько шагов на месте, юноша опять невольно взглянул на женщину. «Как она восхитительна, – подумал он, – такой красоты я ещё никогда не видел». Молодой человек заметил, как она улыбнулась. Её зубы были белее жемчуга, а сама улыбка завораживала. Ему захотелось подойти и поцеловать её в губы.

Не меняя выражения лица, она открыла глаза. О боже, что это были за глаза! Они имели такой же синий цвет, как и платье, и в них можно было утонуть, как в самом глубоком озере. У юноши не было сил оторвать от неё взгляд. Эта женщина захватила его в плен. Теперь он весь, без остатка, принадлежал только ей.

– Кто ты? – наконец осмелился спросить Марвил, но она продолжала молча улыбаться, внимательно рассматривая того, кто попал в её сети. – Я умер? Ты богиня?

– Нет, ты не умер! – голос красавицы был бесподобен.

Она могла бы стать идеалом для любого мужчины. Сын Ринда убедился, что в этой женщине прекрасно всё. Хотя очертания её фигуры были скрыты под широким платьем, теперь он был уверен, что её тело словно выточила рука талантливого скульптора.

– И я не богиня!

– Тогда кто ты? Ты так прекрасна. Простые женщины не бывают такими чарующими, только богини, – на лице юноши читалось изумление.

– Я смертна. Вижу, что ты удивлён. Я смертна, – повторила она, – но живу уже очень долго.

– Тогда кто же ты?

– А не хочешь ли ты узнать, где оказался и почему? – она задала ему встречный вопрос.

Марвил не мог сдвинуться с места. Он забыл обо всём: и о Сигуре, и о псах, и даже о Тэррин. Его мыслями сейчас владела эта божественная женщина. Она заполонила его сознание, и он покорился этому.

– Я верховная жрица Тэгомана!

Её ответ поразил юношу.

– Тэгомана? – переспросил он.

– Да. Ты ожидал других признаний?

Она встала и медленно приблизилась к Марвилу.

Он убедился в своей правоте. При каждом шаге тонкое и воздушное платье облегало её фигуру. Он не мог поверить тому, что тело смертной женщины может быть столь совершенным. Солнечный луч из окна осветил её, и платье стало полупрозрачным. Марвил откровенно любовался венцом творения богов. Женщина знала, что делает её красота с мужчинами, и явно пользовалась этим.

Любовь к Тэррин осталась на задворках подсознания. Он стал рабом жрицы и готов был сделать всё, что она попросит. С улыбкой красавица положила ему на плечо левую руку, и она оказалась такой лёгкой, что Марвил совершенно не почувствовал её веса.

– Почему ты замолчал? – жрица убрала ладонь и обошла вокруг него.

Юноша онемел. Он не мог даже пошевелить языком – так велико было влияние красоты этой женщины.

– Ты не хочешь говорить? – она знала, почему он молчит, но ей хотелось вначале поиграть с ним, а уж потом заняться делом.

Жрица смотрела на Марвила широко раскрытыми глазами. Её лицо было серьёзным и прекрасным одновременно. Она могла сделать с ним всё что угодно, но забавы ей быстро наскучили. Резко развернувшись, женщина не спеша направилась к своему трону. Марвил с облегчением вздохнул.

– Зачем ты это делаешь? – язык наконец-то стал ему повиноваться.

Верховная жрица дошла до трона и величественно села на него, убрав изящным жестом прядь волос, упавшую на лицо.

– Я проверяла тебя.

– И что же ты узнала.

– Ты такой же сластолюбивый, как и все остальные, – она не злилась, но в её словах слышалась обида.

– Я оказался здесь не по своей воле, – красота красотой, но юноша, хотя и был молод, не собирался терпеть унижение от женщины.

– Стань на колени – и ты сможешь познать любовь верховной жрицы, – лёгким движением рук она оголила свои плечи, приоткрыв верх груди.

Марвил познал кровь врагов, но ещё не был близок с девушками. Это стоило ему больших усилий, но он взял свою волю в кулак и заставил себя спокойно наблюдать за игрой верховной жрицы.

– На колени! – её голос стал громче, но не утратил своего великолепия.

– Нет!

– Ты отказываешься?!

– Да!

– Я знаю, что у тебя не было женщин. Опустись на колени – и ты познаешь эту тайну. Я стану твоей навсегда.

– Нет.

– Подумай лучше. Ты умрёшь, если откажешься.

– Пусть будет так, но я не приму твоего предложения.

– Я уничтожу тебя! – от её крика заколыхалась занавесь на окне.

Верховная жрица встала. Резким движением она поправила своё платье и быстро подошла к юноше. Заглянув ему в глаза, она вдруг мягко улыбнулась. Сын генерала был растерян. Он не понимал, что происходит. Женщина положила руки юноше на плечи и губами прикоснулась к его губам. Поцелуй был долгим и сладким, и Марвил ему не противился.

– Я была уверена в тебе. Ты прошёл испытание.

Марвил ещё не разобрался, прав ли он был, отказав жрице.

Она опять вернулась на своё место и уже нежным чарующим голосом обратилась к нему:

– Ты, наверное, хочешь знать, почему оказался здесь?

– Я был ранен, а теперь не чувствую боли от ран.

– Твоё тело находится в Варране. Здесь только твой разум.

– Как это возможно? – сомнения переполняли его.

– Это неважно. Важно то, почему ты сюда попал. Разве ты не хочешь во всём разобраться?

Верховная жрица слегка наклонила голову и хитро посмотрела на Марвила. Ей нравился этот молодой воин. Но внутри неё боролись два человека: женщина, горящая желанием, и верховная жрица, никому не дающая поблажек.

– Я вижу интерес на твоём лице. Что ты знаешь о мече?

– О каком мече ты спрашиваешь?

– О мече, который ты держишь в руке.

Марвил опустил глаза и увидел в собственной правой руке тот самый меч, который он нашёл у отца. Юноша не мог понять, откуда он взялся.

– Этот меч был у моего отца. Хороший клинок. Я в них разбираюсь.

– У Ринда?

– Да.

– Значит, Ринд твой отец?

– Неужели верховной жрице не известно, кто мой отец?

– Даже верховные жрицы не могут знать всё.

– А вас много?

– В каждой стране есть своя, – она подняла руку, заставив его замолчать. – Хватит вопросов. Меч выбрал тебя. Ты будешь его хозяином.

– Это просто меч. Он сделан из металла. Он не может…

– Не перебивай меня, или ты снова не сможешь говорить и двигаться, – жрица нагнулась и перемешала угли в жертвеннике. – Этот меч принадлежал истинному королю Таронна. После его смерти он был утерян. А теперь ты владеешь клинком. Именно поэтому я и позвала тебя. Ты должен остановить чёрных магов. Они уже повсюду протянули свои руки. И король Тэгомана сейчас на их стороне. Учти, у них много ушей.

– А почему ты думаешь, что я соглашусь?

– У тебя нет выбора. Иначе ты погибнешь.

– Ты убьёшь меня?

– Чёрные маги. Они погубили твоего отца и хотят расправиться с тобой. Только по этой причине они напали на Варран.

– Значит, там идёт битва, а я стою здесь. Я должен им помочь.

– Ты не сможешь. Твоё сознание здорово, но всё твоё тело в ранах. Боль вернётся, как только ты окажешься рядом с домом. Если бы твоё тело было здесь, я бы смогла вылечить его, но на расстоянии это невозможно. Мне по силам перемещать лишь сознание. Хотя есть один шанс, но об этом потом.

– Значит, я должен стать на твою сторону?

– На сторону Тэгомана. Твой отец тоже был здесь. После этого он и создал Страндайл.

– Если это так, тогда почему ты позволила ему умереть? Он ведь служил тебе.

– Он служил Тэгоману, как служу ему и я. Время Ринда закончилось, и ему пришлось уйти, – жрица встала и снова подошла к Марвилу. – Ты должен решить прямо здесь, кому будешь служить: самому себе или Тэгоману.

Женщина стояла напротив Марвила и внимательно смотрела ему в глаза. Она видела, как он мучительно борется сам с собой. Он был юн, и ещё никогда ему не приходилось решать таких важных вопросов, и тем более в столь краткий срок. Ему не с кем было посоветоваться, кроме себя самого.

– Я буду служить Тэгоману, – твёрдо сказал Марвил.

– Ты уверен в своём выборе? Ещё есть время поменять решение, потом пути назад не будет.

– Я буду служить Тэгоману, – так же уверенно повторил он, посмотрев на меч в своей руке.

– Дай мне руку.

Юноша с недоверием протянул ей ладонь. Она взяла её и подвела молодого воина к жертвеннику.

– Погрузи меч в курящийся дым.

Марвил сделал так, как она сказала. Окутанный дымом клинок вспыхнул ярким синим светом, но мерцал не он сам, а древние письмена на лезвии. Затем сын Ринда убрал меч от алтаря и стал внимательно рассматривать гравировку.

– Что обозначают эти слова? – спросил он.

Свечение меча не прекратилось, а, казалось, становилось всё сильнее.

– Ты ещё не готов это узнать. Главное – меч принял твою клятву, и теперь он будет служить тебе до самой смерти.

– А потом?

– Потом у него будет новый владелец. И так будет продолжаться без конца, – увидев огорчение в его глазах, жрица добавила: – Но ты не должен отчаиваться. Ты будешь жить долго. Великое будущее ожидает тебя. Я видела его.

Марвил нахмурился, и в его голосе появились металлические нотки:

– Ты знала, что я поступлю именно так. Тогда зачем всё это?

– Ты не понимаешь. Судьба не предрешена. Это возможное будущее. Многие приходили сюда и выбирали мою любовь – они тут же погибали. Другие хотели служить только себе – их тоже ждала смерть, но уже дома.

– Но мой отец выбрал службу Тэгоману. Почему он погиб? – Марвил и ранее спрашивал её об этом, но так и не услышал ответа на свой вопрос.

– Я спасала его несколько раз, но даже я за всем не могу уследить.

Юноша замолчал. Он не верил ей. Не верил ни словам, ни чарующему голосу, ни её телу, которое едва не соблазнило его. Молодой человек молча рассматривал меч. Надпись на нём начала блекнуть.

– Я чувствую недоверие, – жрица была недовольна, – но позже ты всё поймёшь.

Глубоко вздохнув, она подошла к окну, и сделала это так естественно, как делают обыкновенные женщины, с которыми Марвил прожил бок о бок восемнадцать лет. Она стояла к нему спиной и смотрела на лес. Марвил оттаял – его тронула эта сцена.

– Что я должен сделать?

– Тебе предстоит спасти Страндайл, – не поворачиваясь, ответила жрица.

– Разве страйдам угрожает опасность?

– Король предал их.

– Если он изменил своей стране, нужно убить его.

– Этого хотел и твой отец, но у него не хватило сил.

Верховная жрица обернулась и внимательно посмотрела на юношу. Она не до конца была уверена в нём: слишком молод, горяч, неопытен, но делать было нечего. На кону стояла судьба Тэгомана.

– Подойди к окну.

Марвил встал рядом с ней, их плечи соприкоснулись. Волна наслаждения прокатилась через его тело, и от неожиданности он сделал резкий шаг в сторону. Женщина подняла руку, обняла его и прижала к своему телу. Улыбаясь, она поцеловала юношу в щёку.

– Смотри, Марвил, и запоминай. Возможно, в будущем я попрошу тебя помочь мне. Запомни путь, по которому тебе придётся идти.

Любуясь пейзажем, Марвил положил руку ей на талию. Она не сопротивлялась, а, наоборот, была счастлива. Жрица неожиданно для себя полюбила этого молодого воина.

– Возьми этот перстень, – она прервала молчание. – Когда вернёшься, покажи его Драму. Сигур поможет найти белого мага. Он расскажет тебе об истинной силе меча и объяснит, что нужно делать.

Юноша протянул левую руку, и жрица сама надела кольцо на средний палец. Перстень с полумесяцем в центре был сделан из серебра, и он пришёлся Марвилу впору, хотя пальцы у жрицы были тоньше и изящнее, чем у него.

Сыну Ринда пора было уходить, но женщина хотела продлить эту встречу хотя бы на мгновение.

– Помни об изменниках, – неожиданно сказала она, желая уберечь от опасности человека, которого полюбила всем сердцем, – среди страйдов есть предатель, который выдал твоего отца. Благодаря ему чёрные маги узнали, что генерал один, и напали на него именно в тот момент.

– Он погиб, спасая меня.

– Он знал о тебе больше, чем знаешь ты сам. Постоянно защищая, генерал готовил тебя к встрече с твоей судьбой.

– А что ты знаешь обо мне?

– Многое.

– И я хочу это узнать.

– Ты не готов к этому. Придёт время, и тебе всё станет известно. Я сама тебе расскажу.

– Так же говорил и мой отец.

– Тебе пора возвращаться, но перед тем как ты отправишься домой, у меня будет одна просьба.

– Какая? – ему не верилось, сама верховная жрица может попросить его о чём-то.

– Один поцелуй. Я хочу, чтобы ты поцеловал меня так, как ты целуешь свою Тэррин.

Марвилу было приятно выполнить её желание. Верховная жрица зажгла в нём огонь жизни. Юноше хотелось страстно сражаться и добиться большего, чем отец. А главное, он понял, что значит настоящая любовь. Нет, он не отказывался от Тэррин. Но она требовала постоянной защиты, а жрица могла уберечь от опасностей его самого. Это открытие поразило его. Марвил всегда считал женщин слабыми созданиями, но теперь он понял, как глубоко ошибался. После поцелуя они не хотели выпускать друг друга из объятий, не хотели расставаться. Он нуждался в ней, а она – в нём.

– Тебе пора идти, – несколько слезинок скатилось по её лицу. – Чтобы вернуться домой, ты должен пройти между двух колонн.

Марвил опустил руки и встал на ступеньку. Всего один шаг отделял его от привычного мира.

– Иди же. Малейшее промедление – и я уже не смогу тебя отпустить.

– Мы ещё встретимся? – сыну Ринда не хотелось покидать эту прекрасную богиню.

– Позже мы встретимся. Иди.

Юноша, сжав рукоять меча, шагнул вперёд и сразу же провалился во тьму. Он опять куда-то летел, но яркое пятно света теперь удалялось.

Марвил лежал под повозкой и тихо стонал. Никому не было известно то, что он где-то побывал. Но в его правой руке был меч, а на левой сверкал подарок прекрасной жрицы.

Тэррин кричала. Вокруг шла жестокая битва. Открыв глаза, она увидела возле себя оторванную человеческую голову. Удивлённые глаза были открыты, а губы застыли в улыбке. Девушка не смогла перенести этого и потеряла сознание.

Одноглазый ветеран увяз – помочь капитану не было возможности. Солдаты гибли как мухи. Необученная молодёжь была неспособна противостоять стае псов. Сотник много раз участвовал в конных атаках, и сегодня он всё делал правильно. Командир кавалерии уходил и снова возвращался для атаки. Но в какой-то момент он не смог уйти от псов на достаточное расстояние.

У Сигура положение было не лучше. Его отряд состоял из двух десятков, остальные были мертвы или ранены. Тела пятерых лучников давно лежали возле повозки, а на ней находились два мёртвых пса, которых никто не мог убрать. Люди были окружены. И хотя они не собирались сдаваться, спасение Марвила было под вопросом.

Юноша мучительно долго приходил в себя. Налитая свинцом голова сильно болела, шум сражения пульсировал в ней ужасающим грохотом.

– Очнись, Марвил, – прозвучал тихий голос в его голове, – очнись. Ты должен встать. Ты можешь это сделать.

Юноша открыл глаза и увидел дно стоявшей над ним повозки. Он не мог вспомнить, где находится. Почему он тут? Что он здесь делает? Воспоминания, как яркая вспышка в ночном небе, взорвались в его мозге. Память запечатлела всё, что с ним недавно произошло, и он нашёл ответы на все свои вопросы.

– Спаси Тэгоман! Возьми меч, Марвил, – он узнал этот голос, не дающий ему покоя: через огромное расстояние с ним говорила верховная жрица. – Вставай! Магия меча поможет тебе.

Кто-то лежал рядом, положив голову на его руку. Повернувшись, он увидел Тэррин. Юноша бегло осмотрел её – на девушке не было видимых ран. Он попытался сделать несколько движений, но понял, что тело плохо слушается. Болела не только голова, но и незажившие раны.

– Марвил! – жрица по-прежнему пыталась заставить его встать. – Поднимайся, Марвил.

– Я слышу тебя.

– Ты должен встать. От одного тебя зависит судьба нашей страны. Твои раны ещё причиняют тебе боль, но ты должен постараться.

– Я встану. У меня ничего не болит, – каждое движение давалось ему с трудом.

– Ради нас, Марвил. Я люблю тебя.

Услышав признание верховной жрицы, юноша, стиснув зубы, перевернулся на живот. Над ним закачалась повозка – запрыгнувший на неё пёс, свесив голову, нюхал воздух. Почувствовав запах врага, он рыча потянулся к Марви      лу, и сын Ринда вовремя его увидел. Мозг ещё не продумал план атаки, а рука уже воткнула меч зверю в глаз, мгновенно убив его. Проклиная чёрных магов и их слуг, молодой воин медленно выполз из-под телеги и встал на ноги.

Воины пытались противостоять псам. Никто из них его не видел, как Марвил медленно взобрался на повозку. Поднявшись во весь рост, он нашёл глазами капитана и его помощника. Они стояли всего в трёх шагах. Молодой воин осмотрел поле боя – их окружило до полусотни псов. Он сделал глубокий вздох, и запах крови ударил ему в нос. Сын Ринда спиной почувствовал опасность. Юноша резко развернулся, и пёс с отрубленной головой упал рядом. Убийство врага порадовало его. Сжимая меч обеими руками, он поднял его вверх и почувствовал, как сила оружия переходит в его тело. Руки служили руслом, по которому меч наполнял энергией своего хозяина. Марвил больше не испытывал боли. Он ощутил мощь и крепость духа, и всё это требовало от него срочных действий.

Сын Ринда закричал:

– Я вернулся, псы! Пришло время вашей смерти!

Сержант обернулся. На повозке стоял юноша с обнажённым мечом. Он был весь в крови, но чья она была – его или псов – не было ясно. Помощник Сигура негодовал: они охраняли его ценой своей жизни, а теперь он сам подставился под удар.

Держа оружие двумя руками, Марвил прыгнул. На его голове не было шлема, тело защищала лишь тонкая кожаная рубашка. Сержант подумал, что только отчаяние могло двигать им. Но сын генерала знал, что смелость ему придаёт долг перед Тэгоманом и любовь самых красивых женщин в мире, которых он не хотел подвести. Он был ещё в воздухе, когда на всю округу прозвучал его возглас:

– Рин-да-да-йл-йл!!!

Голос юноши был так силён, что у всех, кто был рядом, заложило уши. Псы завыли. Некоторые из них уже слышали нечто подобное и понимали, что это им не предвещает ничего хорошего.

Марвил перепрыгнул солдат и приземлился прямо на головы псам. Не расслабляясь, он принялся уничтожать врагов, посягнувших на его жизнь и жизнь других варранцев. Монстры нападали со всех сторон, но не могли справиться с одним-единственным воином.

– Что он делает? – спросил капитан.

Сержант ничего ему не ответил. Он понял, что Марвила больше не нужно охранять. Защита требуется только им. Его мысли прервал звук боевого рога.

– Кто-то стучится в нашу дверь! Да, сержант?!

Протяжный гонг прозвучал снова, и вскоре пришла конница. Кавалеристы не стали медлить, а с ходу ударили по слугам чёрных магов.

– Драман прислал нам помощь! – ликовал сержант.

Солдаты увидели подкрепление, и их надежда возродилась. С верой в победу легче сражаться, чем ожидая неминуемой гибели. Их руки больше не чувствовали усталости, они смеялись прямо в лицо упорствующему врагу.

Драманцы подоспели вовремя. Задержись они ещё хоть немного, и всё было бы кончено. Свежие силы быстро сделали своё дело. Псы вначале со всей жестокостью бросились на новую кровь, но не прошло и нескольких минут, как они отступили по единому сигналу.

– Мы победили, капитан! – радостно закричал помощник Сигура. – С такой помощью мы сможем их всех уничтожить!

– Они получили от своих хозяев приказ отойти, – заметил командир. – Догонять их бесполезно.

Люди собрали свою кровавую жатву. Победа далась большой ценой. Теперь ветераны отдыхали возле повозки. Капитан с сержантом находились здесь же. Марвил пытался привести в чувства Тэррин.

К их расположению приблизилась небольшая группа всадников. Это были все рекруты, оставшиеся в живых. Погибшие так и не прибыли на границу. Их обучение началось и закончилось в Варране. Командиры сидели молча. Они понимали свою вину и старались не смотреть друг другу в глаза.

В километре от Варрана на опушке леса стояли два чёрных мага. Их лица были скрыты под капюшонами, а в руках они держали посохи. Возле них собрались уцелевшие псы. Многие звери были ранены, из хребтов некоторых торчали стрелы.

Со стороны зарослей к этому сборищу подошёл древний старец. Первыми его заметили псы. Им всегда хотелось убивать, и один из монстров, издав громкий рёв, кинулся на старика. Но тот простёр руку, и зверя отбросило в сторону. Он спиной ударился о ствол дерева и сразу затих. Маги услышали хруст ломающихся костей и поэтому обернулись.

– Уберите своих псов, если они вам нужны, – старец остановился в двадцати шагах от них.

– Драм, я чувствовал, что ты где-то рядом, – проговорил один из магов громко и отчётливо.

– Мы ждали тебя, – продолжил второй.

– Почему ты не подходишь ближе? Боишься? – рассмеявшись, спросил первый.

Драм не испытывал страха. Он знал все уловки представителей сил зла и не хотел рисковать зря.

– Ты подумал над нашим предложением?

– Я не приму его.

– Напрасно, – колдун засмеялся. – Соглашайся, и ты будешь жить вечно.

– Вечно, но без души!

– Что такое душа? Это всего лишь пустой звук. Красивая сказка, придуманная людьми, – и больше ничего.

– Вам этого не понять!

– Мы были людьми, и у нас были души. Потеряв их, мы приобрели гораздо больше. Подумай над этим.

Чёрный маг сделал несколько шагов, приблизившись к белому магу. Драм поднял свой посох и угрожающе направил его в грудь бездушной твари. Хозяина псов лишь рассмешил этот жест, но дальше двигаться он не рискнул. Он знал силу старца, и она была больше силы их обоих.

– Я уже подумал. С вами надо бороться как с проказой. В конце концов, вы все будете уничтожены.

– Ринда больше нет, смерть ждёт и остальных страйдов. Да и ты умрёшь. Старость убьёт тебя, и мы доберёмся до твоего ученика Дрома. После битвы он скрылся в лесах кайров, но мы и там его достанем. Нам никто не может противостоять!

С одной стороны, они были правы, и Драм понимал это. Но чёрные маги не учли одного: Дром хитёр, и им не удастся найти его, если он сам этого не захочет.

Оставался сын Ринда. Они пришли убить его, но даже после двух попыток силы зла потерпели поражение. А вот зачем им это понадобилось, Драм не знал. Ему нужно было раскрыть их намерения относительно юноши.

– Остался ещё один человек, и он заменит всех нас.

– Ты о сыне Ринда? Он умрёт – это решено. Ему никуда не деться от нас. Мы найдём его везде.

– Вам это не удалось дважды, не удастся и впредь.

Возразить чёрным магам было нечего. Они молчали, держа свои посохи обеими руками. Назревала битва, но Драм пока выяснил немного. Продолжая разговор, он сильно рисковал, ведь удар мог последовать незамедлительно.

– Вы убили Ринда. Зачем вам понадобилась жизнь его сына?

– Ты хочешь это знать? Тогда присоединяйся к нам.

С чего разговор начался, тем и закончился. Чёрные маги отличались хитростью, и не так-то просто было вытянуть из них правду. Старец внимательно смотрел на своих врагов, следя за их каждым движением. Они стояли с опущенными головами, не делая попыток уйти или напасть, – и это настораживало белого мага.

Драм ударил первым. Сила, вырвавшаяся из его посоха, поразила первого мага. Он, не успев ничего предпринять, согнулся и упал на колени. Второй отреагировал сразу и попытался направить на противника магический поток. Но старец сделал шаг в сторону, и чёрная энергия прошла мимо. Белый маг не позволил сделать это дважды. Представитель сил зла упал возле своего собрата. Всё было кончено. Псы в тот же миг исчезли, хотя их хозяева оставались лежать на земле.

Драм подошёл к чёрным магам и концом посоха отбросил капюшон одного из них. Его лицо привело бы в ужас любого человека. Сморщенная высохшая кожа имела землистый цвет и была сплошь покрыта струпьями.

Неожиданно что-то оторвало старца от земли и тут же бросило его обратно. От удара у белого мага перехватило дух, но всё же он смог подняться. Обернувшись, он увидел других чёрных магов. Их было трое. Драм знал, что не сможет выдержать их натиск, но у него не было выбора. Подпрыгнув, он всё-таки сразил одного из них. Но сила двоих быстро настигла его. Белый маг был повержен. Воздух с шипением вырывался из его лёгких вместе с кровью.

Чёрные маги подошли и опустили свои посохи ему на грудь. В тот же миг душа Драма покинула его тело.

– Оставь его. Он мёртв, – сказал один из чёрных магов своему собрату.

– Теперь остался только один белый маг – Дром.

– Нужно его уничтожить, пока он не взял себе ученика.

– А как же Марвил?

– Им мы займёмся позже.

– Люди поддержали его, поддержат и потом.

– В следующий раз мы будем действовать по-другому.

– Братья сообщили, что ему помогла верховная жрица Тэгомана.

– Опять она влезла в наши дела.

– Она не усвоила урок. Придётся навестить её вновь.

Оба мага засмеялись. Они были жестоки и всегда добивались того, чего хотели. Им было всё равно, сколько при этом погибнет их собратьев и тем более псов. Чёрные маги быстро находили пополнение, забирая души обычных людей и делая их них послушных солдат. В отличие от представителей тёмных сил, белым магам, чтобы обрести силу, приходилось учиться и оттачивать навыки на протяжении сотен лет.

К повозке подъехали всадники из Драмана. Все оставались в сёдлах, кроме одного. Это был глава города – седой мужчина со шрамами на лице. На его левой руке не хватало двух пальцев. Он быстро спешился и пружинящей походкой подошёл к капитану.

– Я хочу увидеть своих сыновей, – растягивая слова, произнёс он. – Где они? Я их не вижу.

Сигур сидел на земле, понурив голову. Он не знал, что ему ответить.

– Где солдаты, которых мы тебе дали для охраны границы? Где они? – с каждым словом его голос становился грубее.

– Они все здесь, – тихо сказал капитан.

Сигур так и не поднял головы. Он не мог посмотреть драманцу в глаза.

– Здесь едва ли наберётся тридцать человек. Где остальные? – недоумевал мужчина.

Командир протянул руку в ту сторону, где недавно закончилось побоище.

– Остальные там.

Глава Драмана сделал несколько шагов, но тут же остановился. Резко обернувшись, он пристально посмотрел на капитана, и его лицо перекосило от злости.

– Ты–ы–ы…

Пальцы драманца согнулись от ненависти. Он медленно шёл на капитана с огромным желанием задушить его собственными руками.

– Убийца, – внезапно он остановился как вкопанный. – Взять его, – приказал драманский глава своим солдатам.

Всадники спрыгнули с лошадей и обнажили мечи. Верные воины капитана и примкнувшие к ним новобранцы закрыли его собой. Клинки были острыми у всех. Малейшее движение могло вызвать кровавую стычку. А небольшое столкновение в Варране, скорее всего, привело бы к гражданской войне во всём Тэгомане.

Марвил находился рядом и всё прекрасно слышал. Он был молод, но даже в свои восемнадцать лет отлично понимал, чем грозит драка между варранцами и драманцами. Выйдя вперёд, он остановился между двух вооружённых групп:

– Что вы делаете? Подумайте, чего вы добьётесь этими распрями. Вы хотите, чтобы сын пошёл на отца, а брат на брата? Совсем недавно мы сражались вместе плечом к плечу. Разве у нас мало врагов? Они заполонили всё государство. Король для нас ничего не делает. Только сообща мы сможем что-то изменить. Мы должны быть едины. Если Варран пойдёт на Драман, а Норон на Нарын, это приведёт к хаосу. Вложите мечи в ножны! Обнажайте их только против общего врага. Он скоро придёт, и его силы будут велики. Понадобится сплочение всего приграничья. Если мы уничтожим друг друга, кто встретит противника? Старики и дети? Вы этого хотите? Да? Вложите мечи в ножны!

– Юноша прав, мы должны быть заодно, – вмешался сержант. Он первым убрал своё оружие.

Остальные последовали его примеру, и только глава Драмана по-прежнему держал меч наизготове.

– Я не согласен. Капитан должен ответить за смерть наших сыновей. Они не были обучены, а он послал их на верную гибель.

– Капитан не виноват, и я тому свидетель, – помощнику Сигура надоело упрямство драманца. – У нас не было другого выхода. Псы напали первыми, и мы только защищались. При отступлении погибли бы все.

– Меня это не интересует. Мне нужна голова вашего командира, – не унимался седовласый человек.

– Ты её не получишь. За капитаном нет вины, – сержант продолжал защищать своего друга. – Норон и Нарын вместе с Варраном посылают своих солдат для охраны дорог и близлежащих лесов. Только вы, драманцы, не делаете этого. Наши воины гибнут, а ваши сидят дома. Почему? – он сделал паузу и продолжил: – Ты молчишь. Тебе нечего сказать. Тогда не требуй от нас невозможного. Мы и так сделали всё, что было в наших силах.

Глаза драманца от гнева налились кровью. Сержант говорил чистую правду, а если она неприглядна, слушать её никто не любит. Стоящие позади всадники из Драмана тихо переговаривались. Отдельные слова долетали до уха их главы и совершенно ему не нравились. Если так пойдёт дальше, его кавалеристы могут перейти на сторону Варрана, а этого он допустить не мог. Драманец поднял меч и с ненавистью посмотрел на сержанта, но не сделал ни шагу. Ему помешал приближающийся стук копыт.

К ним направлялись две сотни всадниц. Это были не жёны и не матери. Никто из них не был замужем и не имел детей. Предводительница Валатара называла их аглассарками. Если страйды являлись лучшими воинами среди мужчин, то аглассаркам не было равных среди женщин. Да и не могло быть. Только они могли именовать себя женщинами-воительницами. И попасть в их ряды удавалось далеко не каждой желающей.

Всадницы окружили две группы воинов. Валатара поняла, что здесь что-то назревает, но не подала вида. Они узнала главу Драмана, но, проигнорировав его, сразу же подъехала к капитану.

– Мы опоздали, Сигур. Тайги задержали нас, но мне кажется, к какому-то событию мы всё же успели. Что здесь происходит? – её бархатный голос снял всеобщее напряжение.

Драманец увидел старых подруг капитана и больше не решался открыто выступать против него.

– Дети, – обратился он к молодым рекрутам, – вы возвращаетесь домой.

Несмотря на то что его слова напоминали приказ, никто из них не тронулся с места. По рядам прошёл шёпот, но он тут же затих.

– Мы останемся с капитаном, – ответил за всех безусый юнец.

– Это приказ, – глава Драмана был возмущён. – Вас ждут ваши отцы. Может, вы хотите погибнуть из-за очередного сумасбродства Сигура?

Но вместо ответа воцарилась гробовая тишина.

– Я жду, – уже кричал драманец.

– Мы остаёмся, – сказал всё тот же юнец.

Глава Драмана был унижен и оскорблён.

– Наш разговор не окончен, – бросил он капитану и сел на коня.

Топот драманских лошадей ещё не затих, а Валатара уже смеялась. Она была весёлой женщиной и могла пошутить в любой ситуации. Её задорный смех вызвал у суровых солдат улыбку. Спешившись, она подошла к капитану. Только теперь он поднял голову.

Валатаре, высокой брюнетке, недавно исполнилось двадцать пять лет. Её тело отличалось сильными мускулами, что было особенно заметно при движении. Пышная грудь вызывала желание у многих мужчин. На загорелой коже не было ни единого шрама. Одеждой ей служили кожаные штаны и безрукавка со шнуровкой. Руки и ноги защищали поножи и поручи. Более изящный, чем у рыцарей, шлем не портил её красоты. К ремню на талии был пристёгнут обоюдоострый меч, а с другой стороны висел кинжал. Колчан и лук находились за спиной. Дротик и щит, прикреплённые к седлу, довершали её снаряжение. Как и страйды, она была ученицей Ринда, и он помогал ей создавать Аглассар.

Валатара была серьёзной девушкой. Ещё ни один мужчина не посмел прикоснуться к ней. Если бы это произошло, она бы с лёгкостью сломала руку наглецу. Воительница ждала настоящую любовь. Только любимому человеку она была готова отдать свою душу и тело. И Валатара ещё не знала, что очень скоро её терпение будет вознаграждено.

– Почему этот несносный драманец так разозлился? – улыбка не сходила с её лица.

– Он обвинил капитана в смерти драманцев, – объяснил сержант.

– Сигур, – Валатара говорила уже серьёзно, – мы поздно узнали. Мы были на границе, а когда приехали в Норон, нам сообщили, что тебе грозит опасность. Я сразу же выехала. Если бы не тайги, мы бы успели.

– Не вини себя, – промолвил капитан. – Многие даже не пытались сделать и этого.

– Если ты о норонцах, то у них сейчас нет свободных солдат. Все на границе. Кайры зашевелились, – она осеклась, посмотрев на стоящих рядом воинов и осознав, что сказала лишнее. Сведения для капитана были не для ушей посторонних.

– Всем спешиться, – отдала приказ Валатара своим воительницам. – Помогите убрать эту падаль, – она махнула рукой в сторону мёртвых псов и вновь обратилась к Сигуру: – Давай немного пройдёмся.

Взяв капитана под руку, девушка повела его в тихое место. Они молча прошли несколько сотен шагов и присели на землю в тени дерева.

– А теперь, Сигур, объясни, что здесь произошло.

– Несколько дней назад, – начал капитан, – псы убили Ринда, а вчера ночью пришли за его сыном. Мы вовремя успели, но я думаю, что он справился бы и сам. Видела бы ты, как он владеет мечом.

– Кто его сын? Покажи.

– Видишь того юношу рядом с лежащей на повозке девушкой?

– Да.

– Это он. Как раз в твоём вкусе. Молод, силён, красив и может постоять за себя и других. Но у него есть невеста.

Валатара рассматривала молодого воина. Она давно искала именно такого, как он.

– Как его зовут?

– Марвил.

– Марвил, – медленно повторила она, не отрывая глаз от парня.

Наконец воительница совладала с собой и взглянула на Сигура. Он внимательно следил за ней. Девушка заметила это и смутилась.

– Мы собирались отправиться в Норон, – усмехнувшись, продолжил капитан, – но твари нам помешали.

– Псы не нападают днём.

– Я тоже так думал, но они это сделали. Посмотри, сколько их тут осталось, и ты поймёшь, сколько их было.

– Я думаю, сотни две. Да?

– Может, и больше. Драманцы нам помогли. После их появления псы отступили.

– Чёрные маги отозвали своих слуг, – предположила Валатара.

– Я в этом уверен.

– Сколько у тебя было людей?

– Триста человек. Половина была не обучена. Мне пришлось вступить в бой – выбора не было. И многие из них погибли, – тяжело вздохнув, Сигур склонил голову. – Их смерть на моей совести.

Валатаре уже приходилось терять своих подруг, и она понимала, как это тяжело.

– К смерти невозможно привыкнуть, – она пыталась хоть немного облегчить груз на душе друга. – Подними голову, капитан. Что сделано, то сделано. Мы отомстим чёрным магам. Надо всем вместе ударить по ним единым кулаком.

– Мы сможем собрать войско. Но где искать их?

Валатара этого не учла. Она не любила сидеть на одном месте: если враг есть – его надо уничтожить.

Сжав кулаки, девушка резко встала.

– Сядь, это ещё не всё.

Глава Аглассара вернулась на место.

– Псы напали днём, и их было очень много. Как ты думаешь почему?

Валатара вопросительно смотрела на него.

– Чёрные маги знали о нашем присутствии и поэтому послали столько тварей.

– Но псы – это не регулярные войска. Они их используют только для подлых убийств.

– Звери стремились это сделать, но мы им не позволили.

Слова Сигура заинтересовали Валатару. Она внимательно его слушала.

– Триста солдат защищали одного человека.

– Марвила, – догадалась она.

– Почему чёрные маги хотят убить восемнадцатилетнего юношу? – вновь спросил Сигур, больше себя, чем Валатару.

– Он имеет какое-то отношение к страйдам?

– Абсолютно никакого. Кроме того, что его отцом был Ринд.

– Тогда я ничего не понимаю. Псы уничтожают только тех, кто непосредственно угрожает магам.

– Марвил не мог им угрожать. Он безвыездно жил в Варране восемнадцать лет, то есть с рождения.

– Он так молод?

Сигур проигнорировал её вопрос и продолжил:

– Он может высоко взлететь.

– Если раньше его не убьют.

– Нападения будут продолжаться. Чёрные маги не оставляют недоделанных дел.

– Тебе придётся всегда быть с ним рядом. Или надо сделать так, чтобы он никогда не оставался один.

– Ты права, я так и сделаю. Но есть одна проблема, и ты должна мне помочь.

– Я вся во внимании.

– Нужно отвлечь его от Тэррин. Иначе она мне помешает. Если Марвил будет знать, что его невеста находится в безопасности, возможно, всё получится, – у капитана были свои планы на юношу, и он не хотел раскрывать их Валатаре.

– Я готова помочь. Что ты предлагаешь? – она поняла, что речь идёт о возлюбленной молодого воина, и с радостью согласилась поучаствовать в том, что задумал Сигур. На Марвила у неё тоже были собственные планы.

– Возьми её к себе.

– Ты предлагаешь мне нянчиться с ней?

– Нет. Прими Тэррин в Аглассар.

Валатара была возмущена прямым вмешательством в её дела. Она всегда сама решала, кого взять, а кому отказать.

– Обучи её. Ты это делаешь замечательно. Возможно, в будущем мы не пожалеем об этом шаге.

Выполнять просьбу капитана ей уже не хотелось, но она уважала его. Он всегда приходил ей на помощь и не отказывал в совете. Валатаре ничего не оставалось, как согласиться.

Пожав друг другу руки, они встали. Теперь каждый должен был заняться своим делом: Валатара отдала приказ о приготовлении к отъезду, а Сигур направился к Марвилу, чтобы уговорить его на время расстаться с Тэррин.

Юноша находился рядом со своей невестой. Подошедший капитан отозвал Марвила в сторону – ему не хотелось начинать разговор в присутствии Тэррин.

– Сынок, выслушай меня внимательно, – начал он и сразу запнулся. Нужно было найти такие слова, чтобы не обидеть его. Немного подумав, Сигур всё же решил не ходить вокруг да около, а сразу сказать всю правду. – Тебе придётся на время расстаться с Тэррин.

– Это исключено, – сын Ринда принял сказанное капитаном в штыки. – Я ей поклялся никогда её не оставлять. Она поедет со мной.

Марвил собирался вернуться к повозке, не желая больше разговаривать на эту тему, но командир удержал его, положив руку ему на плечо.

– Ты не понимаешь. С тобой ей будет опасно. Нападения псов повторятся, и она может пострадать.

– Оставшись здесь, она тоже может пострадать. Вспомни её отца. После нашего отъезда он отыграется на ней.

– Она здесь не останется. Я поговорил с Валатарой, она возьмет её к себе и сделает аглассаркой.

– Ты хочешь, чтобы моя будущая жена постоянно участвовала в битвах?

– В любое время она сможет уйти, – по выражению лица юноши Сигур понял, что дело сдвинулось с мёртвой точки. – Мы будем недалеко, и ты сможешь приезжать к ней. Пойми, там она будет в большей безопасности, чем рядом с тобой.

Марвил согласился. «Сигур прав, – рассуждал он про себя, – мне будет легче, если Валатара присмотрит за Тэррин. И там она научится владеть мечом. Это не будет лишним». Возвращаясь к возлюбленной, он сам себя убеждал в том, что капитану пришла в голову хорошая идея.

От нервного истощения его подруга не могла встать. За последние сутки на неё столько всего навалилось: смерть отца Марвила и две битвы с псами, причём одна за другой, а главное – столько пролитой людской крови, разорванных и изуродованных тел она ещё не видела.

Тэррин, как и Марвил, постоянно жила в Варране. Она слышала о сражениях, но все они происходили далеко. До неё никогда не доносился их гул. В городок лишь привозили раненых солдат, и они были перебинтованы.

Девушка лежала с закрытыми глазами. Ей не хотелось верить в то, что такие побоища происходят повсеместно. Размышляя о своём будущем, она почувствовала лёгкое прикосновение к волосам. Открыв глаза, Тэррин увидела Марвила. Его лицо было бледным из-за того, что на сердце ему лёг непосильный груз.

– Что-то случилось? – испуганно спросила она.

– Тэррин, тебе придётся отправиться с Валатарой. Она принимает тебя в Аглассар.

Невеста Марвила не поверила своим ушам. Её заветная мечта сбылась, и появилась возможность в будущем всегда быть рядом с любимым. Теперь она станет ему не помехой, а помощницей в его ратных подвигах. Не удержавшись, она улыбнулась. Марвил был удивлён. Он ожидал от неё упрёков или горьких слёз, но только не улыбки.

– Как ты решишь, так и будет. В любом случае я тебе подчинюсь.

– Тебя будут готовить к войне. Сегодня ты могла видеть все прелести этого действа.

– Ради тебя я выдержу всё. Если овладею мечом, то я всегда смогу быть рядом с тобой.

– Так вот в чём причина твоей радости.

Тэррин села, стараясь не смотреть на кровь под ногами, и обняла Марвила.

– Так будет лучше для нас.

Теперь не он, а она уговаривала его.

– Когда я должна ехать?

– Сейчас.

– Мне надо подготовиться, – она хотела пойти домой, чтобы собрать необходимые вещи, но Марвил был против этого.

– Не ходи в дом отца. Ты его знаешь. Валатара предоставит всё, что тебе потребуется.

Издалека за ними наблюдала предводительница аглассарок. Она была не знакома с Марвилом и поэтому не могла к нему подойти, как бы ей ни хотелось. Всё было готово к отъезду, но Валатара оттягивала его. Каждый раз, когда она бросала взгляд на юношу, её сердце билось чаще. Девушка представляла себя в его объятьях. Задумавшись, она не услышала, как подошёл Сигур.

– Мечтаешь? – поддел её капитан.

Лицо Валатары покраснело. Ранее она не пускала любовь в своё сердце, а теперь не могла ничего с собой поделать.

– Ты что-то хотел? – спросила она не слишком любезно.

Сигура это не обидело. Он засмеялся и этим ещё больше смутил подругу.

– Не смейся, – попросила она.

– Меня забавляет твоя неуклюжесть. Пойдём, я вас познакомлю, – предложил командир.

– Мне неудобно, – щёки девушки вновь зарделись.

– Что я слышу? Это говорит Валатара – глава Аглассара.

Сигур взял её за руку и, как маленькую девочку, повёл к Марвилу и Тэррин.

– Должен он ведь узнать, в чьи руки попадёт его невеста.

– Марвил, – обратился к нему капитан, – познакомься. Это Валатара.

Чувствуя себя не в своей тарелке, аглассарка опустила глаза.

Тэррин была более расслаблена, она внимательно рассматривала своего будущего командира. Встретившись с ней взглядом, девушка поняла, что сердце воительницы заполнено любовью, но не к кому-нибудь, а к её избраннику.

– Тэррин, – продолжил Сигур, – это предводительница Аглассара и твой капитан, – ему было интересно, что из всего этого получится. – Я вас оставлю, познакомьтесь поближе. Валатара, когда будешь отъезжать, найди меня, я буду поблизости.

После ухода капитана установилось неловкое молчание. Молодые люди переглядывались, но никто не знал, с чего начать непринуждённый разговор.

– Валатара, когда вы собираетесь отъезжать? – наконец спросил Марвил.

«Почему “вы”?» – как же ей хотелось, чтобы он говорил ей “ты” и только “ты”. Называл своей, обнимал и целовал.

– Прямо сейчас. Всё уже готово, – воительнице было тяжело говорить – дыхание перехватывало, но она взяла себя в руки. – Тэррин, – больше голос не изменял ей, – ты едешь с нами? Я распорядилась, чтобы тебе дали коня.

– Да, спасибо.

– Лейтенант, – на её призыв к ним подбежала молодая девушка, – покажи Тэррин коня. Она отправляется с нами.

Марвил и Валатара остались наедине. Тэррин не хотелось этого допускать, но нужно было подчиниться приказу. Впервые испытывая ревность, она последовала за лейтенантом.

– У вас только молодые девушки? – Марвил раньше не встречался с аглассарками. – Отец мне много рассказывал о вас, но слышать – это одно, а увидеть своими глазами – совсем другое. Все такие красавицы.

– Пожилых я не беру. Мне нужна сила и ловкость.

– Проследите, пожалуйста, за Тэррин, чтобы с ней ничего не случилось, – попросил Марвил. – Она впервые покидает дом.

Валатаре нелегко было вести беседу. Ей хотелось кричать о любви. Но она стеснялась своих чувств. Вокруг было слишком много людей. И аглассарка не решилась на объяснения, оставив этот момент для следующей встречи.

– К ней будут относиться так же, как и ко всем, не лучше и не хуже.

– Когда я смогу навестить её?

– Встречи разрешены только после обучения. Оно длится один год. Но для вас я сделаю исключение, – она обращалась к нему на «вы», хотя могла этого не делать, так как у Марвила не было звания.

Молодой человек заметил это, хотя не понял, почему она так делает.

– Вас обучал мой отец?

– Да.

– Вы хорошо его знали?

– Не очень. Он был скрытен и никогда не выражал своих чувств.

Разговор с Марвилом тяготил её. Сложно находится рядом с человеком, к которому испытываешь любовь, и не иметь возможности её выразить. Она искала любой предлог, чтобы уйти, но ничего не приходило в голову. Мысли путались. Валатара не хотела, чтобы он подумал, что она просто убежала от него.

– Таким же он был и со мной. Он хотел в будущем соединить Страндайл и Аглассар. Отец говорил, что они станут силой, которой не будет равных во всём мире.

– Он не обсуждал это со мной, – сказанное юношей удивило её.

– Теперь это не имеет никакого значения.

Воительница на мгновение представила Марвила во главе Страндайла. После объединения их отрядов они бы всегда были вместе, но неожиданно перед глазами появился образ Тэррин. Её мечты разлетелись на множество осколков.

– Капитан, – к ней обратилась девушка-лейтенант, – у нас всё готово. Можем отправляться.

– Счастливо, капитан! Удачи в ратных подвигах. Возможно, мы встретимся на границе.

– Встретимся. Обязательно встретимся, – тихо произнесла Валатара вслед удаляющемуся Марвилу.

– Наговорился с ней? – спросила Тэррин и отвернулась. Её всё так же мучила ревность.

– Что с тобой? Ты ревнуешь? Между нами ничего нет, мы только говорили, – оправдывался Марвил.

– Да, потому что вокруг полно людей. Если бы вы были наедине, она бы набросилась на тебя, – возмущению Тэррин не было предела. – Видел бы ты, как она пожирала тебя глазами. Да она влюблена в тебя по уши. Вы, мужчины, никогда не замечаете этого. Лишь женский взгляд может уловить такие тонкости.

Марвил недоумевал. Он видел Валатару впервые и совершенно не нуждался в её обществе.

– Мы только что познакомились. И это было при тебе. Как она могла в меня влюбиться? Они здесь всего несколько часов.

– Для этого хватит и нескольких минут.

– Валатара старше меня.

– На сколько?

– На семь лет.

– Как много, – иронизировала Тэррин. – Эта красавица и сейчас не может отвести от тебя взгляда.

Марвил обернулся. Валатара сразу же опустила глаза.

– Это ничего не значит. Я люблю тебя одну. И мне нужна только ты.

От этих слов Тэррин немного оттаяла.

– Валатара разрешила нам несколько встреч во время твоего обучения, хотя для остальных это запрещено.

– Как это благородно с её стороны, – сказала Тэррин, совершенно не веря в великодушие воительницы.

– Стройся! – раздалась команда Валатары.

Приказ прервал их разговор, чему Марвил был несказанно рад. Не успел он признаться своей девушке в любви, как ею овладела ревность.

Марвил помог Тэррин подняться в седло, а потом взял её за руку. Он хотел притянуть её к себе, чтобы поцеловать, но она высвободила ладонь и осталась сидеть с высоко поднятой головой. Мимо них медленно проехала Валатара. Она по-прежнему внимательно рассматривала Марвила. Их глаза снова встретились. Юноша пытался распознать в её взгляде любовь, но ничего подобного не заметил. Тэррин не смогла больше наблюдать за ними. Она тронулась с места и направилась к аглассаркам, чтобы встать в строй.

Увидев это, Валатара улыбнулась. Марвил отвёл глаза. Ему хотелось попрощаться с Тэррин, но её уже рядом не было. Тогда он крикнул ей вслед:

– Тэррин! Тэррин! Мы скоро встретимся. Я не прощаюсь, Тэррин!

Девушка так и не обернулась.

– Эх, женщины, женщины, – подошедший Сигур обнял Марвила.

– Ты всё видел?

– Увы, да, – кивнув, многозначительно произнёс капитан.

Юноша покраснел и опустил голову.

– Не надо стесняться своих чувств, мой мальчик. Ничего прекраснее любви не существует. Только подумай: в тебя влюблены две прекрасные девушки.

– И ты туда же? Тэррин говорила со мной о Валатаре.

– Поэтому она уехала, не попрощавшись?

– Да.

– Это правда. Валатара интересовалась тобой. Как только она тебя увидела, тотчас изменилась в лице. Это любовь. Можешь мне поверить на слово.

Капитан и его приёмный сын молча смотрели на аглассарок. Все девушки были необычайно хороши собой. Из-за любой из них можно было потерять голову.

– Хочешь совет? – начал капитан. Марвил промолчал и Сигур продолжил: – Ты должен выбрать одну из них. Если погонишься за двумя, ничего хорошего из этого не получится. Это я знаю точно.

Однако была ещё третья женщина – верховная жрица Тэгомана, но Марвил забыл о ней. Как забыл о её признании в любви, перстне и поручении, которое она ему дала. А ведь ей именно сейчас требовалась его помощь. Он же смотрел вдаль и не мог сделать выбор между двумя аглассарками. В скором времени найдётся человек, который напомнит ему о верховной жрице, и ему придётся выполнить данное ей обещание. Но сейчас Марвил об этом, конечно, не думал. Ему не верилось, что его могла полюбить такая девушка, как Валатара. Сын Ринда решил, что ему необходимо встретиться с ней наедине.

– Хватит на них глазеть. Нам пора, – слова капитана вернули его с небес на землю.

Марвил взглянул в последний раз на пыль, поднятую лошадьми аглассарок, и направился за Сигуром. Юноша пока не мог ездить верхом – не позволяли незажившие раны. Он пренебрёг советом лекаря, и последний бой вывернула его наизнанку. Сыну Ринда больше нельзя было участвовать в сражениях, пока его силы не будут полностью не восстановлены. Он по-прежнему чувствовал боль, но не в его привычке было сидеть без дела. Немного подумав, он обратился к командиру:

– Капитан, отдай мне оставшихся молодых бойцов.

– А ты справишься? Их ещё надо обучить. Они не слишком опытны, как и ты. Сможешь ли ты ими командовать?

– Да! Я смогу!

– Когда будешь держать меч так же хорошо, как в последней битве, станешь сержантом. Но если не справишься, командиром тебе не быть.

Сигур знал, что делал. Он был уверен в своём названом сыне. Марвил собственными руками вылепит из них отличных бойцов, как его отец когда-то. И как знать, возможно, они станут лучшим отрядом во всём Тэгомане и грозой для его врагов.

Они не спеша направлялись в Норон, совершенно не подозревая, что в этот момент на опушке леса в километре от Варрана вороны клюют мёртвое тело белого мага Драма, о котором все позабыли.

Глава 6

Лес рядом с болотом Олео

В то время, когда в Варране шла битва с псами, капитан охраны Норда Дарк приближался к болоту Олео. За ним следовали две сотни всадников, набранных из замкового городка. Они жили поблизости и подчинялись лишь лорду.

Солдаты медленно продвигались сквозь лес. Стояла тишина, которую нарушал только хруст веток из-под копыт лошадей.

Уже давно хороший строевой лес сменился чахлым кустарником. Ноги коней начали увязать в грязи. Люди прикрывали носы руками от едкого зловония, но это плохо помогало. Появляющиеся лужицы с гнилой водой говорили о приближении к цели, но врага всё ещё не было видно. Пригревало солнце, и от земли шёл пар. Всадники всеми силами пытались удержаться на лошадях. Головокружение и плохая видимость крайне затрудняли выполнение приказа.

«Нас послали на верную смерть, – думал Дарк. – Как можно уничтожить врага, которого не видно? Тайги постоянно живут в болоте и редко выходят из него. Наверное, лучше убраться отсюда. Мы не сможем развернуться в боевой строй. Как мы будем биться? Предки Норда отправляли сюда солдат, но они не справились. Мы сейчас идём по костям десяти тысяч человек. Что могут сделать две сотни? Мы даже не знаем, сколько там тайги».

Его мысли прервал шум – провалилась лошадь. Всадник пытался помочь ей, но всё было бесполезно. Он соскочил с неё на более или менее сухое место, а конь в мгновение ока исчез под гнилой водой. Солдат в недоумении разводил руками, глядя на место погребения. Дарк приказал остановиться и осмотреться, вокруг. Ему не хотелось попусту терять ни людей, ни лошадей. Ко всему прочему на перелесок опустился туман, видимость была не далее пяти метров.

Раздавшийся крик и хрип лошади заставил вздрогнуть весь отряд.

– Что там случилось? – спросил Дарк.

– Одного из наших схватили тайги, а его лошадь лежит мёртвой, – ответили ему.

– Всем быть внимательнее! Нападение может повториться.

Солдаты ещё сильнее сжали копья и мечи, но они не знали, откуда их могут атаковать. Они слабо видели даже друг друга, не то что противника. Дарк оглядывался по сторонам. Он впервые был в такой ситуации. Специалист по резне, теперь он сам оказался в роли жертвы. Капитан не хотел умирать – ему так нравилась сладкая жизнь под боком у лорда.

Туман обволакивал людей. Он стал таким густым, что ничего нельзя было рассмотреть даже под ногами – видимость сократилась до метра. Раньше Дарк не бывал в этих местах, и лорд его ни о чём не предупредил. После встречи с чёрным магом он срывал злость на нём и, возможно, поэтому отправил своего любимчика на погибель. Лицо находившегося рядом молодого всадника выражало решительность. Капитан же, в отличие от него, абсолютно не был уверен в собственных действиях. Дарк всего на мгновение закрыл глаза, а когда открыл, солдата уже не было. Лошадь стояла без седока и пофыркивала. Всадник исчез так быстро и тихо, что она даже ничего не почувствовала. Капитан был ошарашен. Он решил, что надо выбираться отсюда. Иначе никто не избежит подобной участи.

Тайги играли с людьми. Они схватили всего нескольких человек и в отдалении следили за реакцией остальных. Так происходило всегда. Если отряд оставался на месте, они убивали ещё одного. И это продолжалось до тех пор, пока люди не начинали искать спасения. Тогда тайги наваливались скопом и убивали всех.

– Слушайте мою команду! – крикнул Дарк. – Всем отступить за границу тумана. Там развернуться и убивать всех нападающих. Стоять насмерть!

Две сотни перемешались. Упал ещё один конь. И не было понятно: он оступился сам или его убили тайги. Звуки слились в какофонию: конское ржание, человеческие хрипы, стоны и проклятья и дикий хохот тайги, от которого кровь стыла в жилах. Всадники неслись, не разбирая дороги. Смелые пытались сражаться, а трусы прижимались к лошадям, ускоряя их бег.

Дарк спешил спасти свою шкуру. Трус по натуре, он никогда не вступал в открытую схватку с более сильным и решительным противником. Коньком слуги Норда были карательные операции. Лорд знал об этом качестве своего подопечного, но всё равно отправил его на болота. Если он выйдет победителем – честь ему да хвала, а опозорится или погибнет – тем хуже для него.

Капитан скакал вперёд, не жалея коня. И он освобождал себе дорогу варварским способом. Если перед ним был солдат, Дарк убирал его с помощью копья. Он думал, что в такой суматохе никто не заметит его деяний, но скачущий в десяти метрах правее всадник всё видел. И он знал, что уже не один солдат погиб от рук их командира.

Это был Дарантин, которого лорд назначил проводником. Весельчак и балагур в обычной жизни, он ненавидел Дарка всем сердцем. Причиной тому были необоснованные убийства, которые постоянно совершал капитан. Дарантин уже был готов отправить командира на тот свет, но поблизости было немало его прихлебателей. Проводник помнил каждого погибшего от рук Дарка, и он поклялся себе, что вспомнит об этом при случае.

Тайги преследовали людей, не давая им оторваться. Казалось, они были везде. Ни туман, ни дикая скачка лошадей не мешали им убивать. Тайги хватали солдата и быстро поднимались со своей ношей вверх по деревьям. Там эти монстры разрывали добычу на куски и с диким хохотом бросали останки вниз. Всё это падало на головы солдат и их лошадей. Слабые сходили с ума, а сильные, сжав зубы, скакали вперёд.

Заболоченная местность уступила место редколесью. Копыта лошадей больше не вязли в грязи. Передвигаться стало легче, и скорость поредевшего отряда увеличилась. Всадники постепенно оторвались от болотных жителей. Туман превратился в лёгкую дымку. Теперь можно было оценить урон. Дарантин крутил головой во все стороны, но не мог определить, каковы их потери. Лошади по-прежнему неслись во весь опор. Проводник не понимал, почему Дарк не отдаёт приказ остановиться. И вдруг его осенило: капитан – настоящий трус. Он был готов пожертвовать всеми, лишь бы спастись самому. «Нет… По-твоему не будет», – решил для себя Дарантин. И его зычный голос прозвучал в лесу:

– Всем остановиться!

Проводник всегда говорил громко, а сейчас превзошёл сам себя. Он едва не охрип, но его услышали все. Дикая скачка замедлилась. Сам Дарантин уже стоял – он первым смог справиться с лошадью. К нему присоединились и остальные.

– Построиться! – проводник отдал новый приказ.

Дарк только что подъехал, но успел услышать команду, и это ему совершенно не понравилось. Почему какая-то деревенщина распоряжается вместо начальника охраны лорда? Капитана обуял гнев. Он хотел быстро поставить наглеца на подобающее ему место, но построение, которое выполняли солдаты, помешало ему это сделать.

Дарантин построил солдат в три линии, расстояние между ними составляло десять метров. Сам он остался в первой шеренге, но краем глаза заметил, что Дарк занял место в последней.

– Всем стоять! Ни отходить! – смело распоряжался проводник. Находившиеся рядом солдаты поняли, что их весельчак в мгновение ока потеснил капитана и ему не избежать расправы. Но они уважали его и поэтому с радостью подчинялись его приказам.

Кони перебирали копытами на месте. Копья всадников были подняты. К ним приближалась чёрная масса тайги.

– Держать строй! – закричал Дарантин. – Кто его покинет, того я убью собственноручно!

Гул, который издавали тайги, слышался издалека. В их рядах больше не было слышно хохота. Впереди заграждения тэгоманцев стояли хорошо обученные солдаты, которые знали, на что идут.

– Копья! – прозвучал приказ, и все одновременно опустили их на уровень головы лошади. В другой руке у каждого солдата был щит. – Что бы ни произошло, держать строй!

Это была последняя команда Дарантина перед битвой. Тайги навалились на них со всей своей злобой. Никому не прощалось нарушение границ их владений. Эти существа имели чёрное, как смоль, туловище. Рыцари мечами наносили их мягким телам непоправимые повреждения. Их спасала только скорость. Они двигались как большие хищные кошки, и это помогало им избежать прямых попаданий. Рост взрослых тайги достигал двух метров. Перемещались они на двух ногах. На вытянутых пальцах рук были десятисантиметровые когти, которыми они легко разрывали кольчугу. Схожесть их лиц удивляла людей. Если бы болотный житель имел волосы и уши, в темноте его можно было бы принять за человека. Но вместо ушей у них были лишь маленькие отверстия, а жёлтые глаза не имели век. Приплюснутый нос и чёрные зубы довершали неприглядную картину. А подвижным языком, напоминающим пустотелую трубочку, они высасывали кровь у своих жертв. Именно за это люди ненавидели их больше всего.

Солдаты стойко сражались. Сразу же множество тайги остались на копьях первой шеренги. Вытащить их из мёртвых тел было невозможно, поэтому воины бросали древки и тут же обнажали мечи. Торжествуя, люди погружали холодную сталь в тела отвратительных существ.

Тайги были упорны в стремлении сломить сопротивление, и первая шеренга вскоре не выдержала. Лошади заржали и начали пятиться назад.

– Держать строй! – кричал Дарантин. – Сомкнуться!

Солдаты видели, как он неистово сражается, и они сплотились. На место павших вставали живые, и битва продолжалась. Дарк же наблюдал за всем этим со стороны.

– Вторая шеренга, приготовиться! – отдал приказ проводник.

Воины опустили копья, намереваясь вступить в бой. Сильные духом поддерживали более слабых словами. При виде ран, нанесённых тайги, некоторые рыдали, а кто-то кричал, надрывая горло.

– Вторая шеренга, вперёд! – прозвучал новый приказ.

Солдаты из второй цепи одновременно двинулись на врага. Подойдя вплотную к линии обороны, они на мгновение расступились и пропустили за свои спины остатки первой шеренги. Но Дарантин остался в строю. Прятаться за кем-либо он не пожелал.

Тайги увидели этот манёвр и бросились в атаку. Однако в этот момент проходы перед ними закрылись, и болотные жители напоролись на копья и мечи воинов, одетых в броню. Лишь шестеро из них успели просочиться, но были сразу же убиты воинами из первой шеренги.

Солдаты, отошедшие в расположение второй шеренги, только там смогли спокойно перевести дух.

– Я думал, что нам конец, – сказал один из них.

– Это было что-то, – произнёс другой.

Они радовались как дети тому, что ещё живут и у них осталась возможность убить нескольких тайги. Воины осматривали свои доспехи, успокаивали коней и следили за ходом сражения.

– А где Дарантин? – спросил первый.

– Я не знаю. Когда мы отходили, он был возле меня, – ответил ему сосед.

– Вот же он! – показал рукой солдат.

Подняв головы, они увидели своего нового командира. Он всё также невозмутимо бился с тайги. Его руки не чувствовала усталости, а тело, казалось, вылито из металла. И в этот момент им стало стыдно. Ведь их предводитель не сделал ни шагу назад, а они отступили. Таков был приказ, но им всё равно было не по себе.

– Воины, вы устали? – крикнул самый старший из них.

– Нет!

– Вы готовы сражаться дальше?

– Да!

– Вы убьёте всех тайги?

– Да!

– Тогда вперёд, воины! Уничтожим их всех, – в лесу стояло эхо от гомона их голосов. Этот крик был громче, чем шум самой битвы.

Старый воин выхватил меч, и остальные последовали его примеру. Обнажив клинки, солдаты двинулись вперёд.

– Да-ран-тин! Да-ран-тин!

Все подхватили призыв одного из рыцарей.

– Да-ран-тин! Да-ран-тин!

Проводник слышал эти возгласы и видел, что в бой вновь вступили остатки первой шеренги. На мгновение он обернулся и чуть не поплатился за это жизнью. Обезумевший житель болота почти достал до его шеи. Но Дарантин быстро покончил с ним.

Воины с новыми силами занимали место павших и продолжали свою привычную работу. Тайги пытались пробиться сквозь стальную стену, однако у них ничего не получалось. Они были как волны, бьющиеся о скалы. Когда существа откатывались, оставались горы их трупов. Видя мёртвых собратьев, они зверели и ещё яростнее набрасывались на людей.

Солдаты стояли на месте, не делая попыток наступать или отступать. Постепенно они перемалывали эту волну, превращая её в ничто.

Дарк сидел под деревом как на иголках, следя за ходом битвы. Он ненавидел Дарантина всё больше и больше. Солдаты восхваляли лишь его, простого проводника. Слуге лорда было уже всё равно, кто победит. Он был готов пожертвовать всем отрядом, только бы помешать Дарантину выжить.

– Солдаты, мы отступаем, – тихо произнёс капитан.

Эту команду услышали только стоящие возле него воины. Они передали приказ другим.

– Как? Почему? А как же наши товарищи? – лица воинов выражали недоумение. И негодование нарастало. Лишь прихлебатели капитана были рады этому трусливому распоряжению, потому что сами были трусами.

– Молчать! – крикнул Драк. – Кто капитан? Вы или я? Тот, кто не подчинится – будет повешен.

Эти слова возымели действие, и ропот недовольных затих. Солдаты стыдились своей покорности. Их братья погибали у них на глазах, а они стояли здесь, сохраняя силы, и теперь вообще должны были уйти, даже не сделав попытки одолеть тайги. Они молчали. Рождённые покорными лорду, они жили в покорности и в покорности умирали.

– Отступаем, – улыбаясь, приказал Дарк. Всё-таки он ещё обладал властью и был рад этому.

Всадники из третьей шеренги медленно развернулись и стали удаляться от места битвы. Солдаты, сидя на лошадях с серыми лицами, не хотели оборачиваться. В знак своего бесчестия они опустили копья остриями вниз.

– Третья шеренга, приготовиться! – усталость постепенно овладевала Дарантином, но он крикнул во всю мощь своих лёгких.

Его приказ долетел до третьей цепи, и солдаты, услышав его, приостановили постыдное отступление. Дарантин был человеком доблести и чести, а их капитан – нет. Да и в замковом городке все уважали проводника – от детей до взрослых.

– Продолжать отход, – с ненавистью произнёс капитан. – Не сметь останавливаться! Кто ослушается, тот будет считаться изменником, а у вас ещё дома остались семьи.

Этот намёк подействовал. То, что Дарк умел жечь дома, убивать женщин и детей, знали все. Солдаты подчинились.

– Третья шеренга, вперёд!

Люди стояли насмерть. Дарантин правильно спланировал оборону. Казалось, он всё предусмотрел, но часто получается не так, как хочется. Им требовалось подкрепление, как глоток воздуха утопающему. Тайги были истощены, и для победы тэгоманцам не хватало лишь небольшого усилия. Последний рывок возможно было осуществить с солдатами третьей шеренги, но они всё не подходили. Дарантин обернулся, чтобы разобраться, в чём дело. И его сильно удивило то, что позади никого не было. Проводник не мог понять, куда же подевались бойцы. Он видел, как в их ряды встал капитан, но не мог предположить, что Дарк даст команду отступать.

– Солдаты, держаться! Сомкнуть ряды! Тайги выдохлись. Вперёд воины! Мы сломим их, – Дарантин, как мог, поддерживал боевой дух оставшихся солдат.

И они ему повиновались. Воины дружно пошли в атаку, и тайги не выдержали. Сначала по двое-трое, потом десятками, а в конце все вместе они побежали, чтобы укрыться в своих берлогах. Люди стали их преследовать – эта задача была гораздо проще. До болота добрались немногие существа. Однако месть не входила в планы проводника, и он остановил своих солдат.

С улыбками воины смотрели на измождённые лица друг друга, вложив мечи в ножны. Их кони тоже устали. Теперь можно было подумать о раненых и погибших товарищах.

– Мы победили! И к победе нас привёл Дарантин. Честь ему!

Всех охватило неописуемый восторг.

– Да-ран-тин! Да-ран-тин! Да-ран-тин! – провозглашали они.

– Воины! – он пытался их перекричать, но это было бесполезно.

– Да-ран-тин! Да-ран-тин!

– Воины! – громко сказал он. – Воины! Я требую тишины.

Понемногу солдаты успокоились. Они замолчали, ведь нужно было выслушать, что скажет командир.

– Воины! Вы давно меня знаете. Я никогда никого не подводил и всегда держал слово. Не я, а вы сами, своими руками, своими мечами, – поправил он себя, – привели нас к победе. Многие погибли, но оставшиеся в живых будут помнить, как человек впервые не уступил поле битвы тайги. Не вы, а я должен отдать вам честь.

Дарантин обнажил меч и поднял его над головой.

– Спасибо вам. Я никогда не забуду вас и то, что вы поверили в меня.

После этих слов уважение солдат к проводнику возросло ещё больше. Теперь они готовы были пройти с ним хоть всё болото Олео, чтобы уничтожить врага.

– Командуй, Дарантин! Мы последуем за тобой.

– Возвращаемся назад. Подберём раненых.

Командир поехал вперёд, и остальные последовали за ним.

Капитан и солдаты из третьей шеренги остановились в километре от места битвы. Дарк находился в окружении нескольких десятков верных воинов, ожидавших его милостей. Остальные солдаты стояли в паре десятков метрах. Между собой они не разговаривали. Им было стыдно. Все были из одного городка и знали друг друга в лицо. Предательство капитана тенью легло и на них.

Заложив руки за спину, Дарк медленно прохаживался мимо солдат. Он размышлял о том, как ему следует поступить: отправиться домой или вернуться. Совершённое им предательство его не волновало. Если солдаты станут роптать, в городке он быстро заткнёт им рты. И в том, что лорд придёт ему на помощь, он не сомневался. Дарк знал, что Норд в нём нуждается и не может даже шага ступить без него. Однако сейчас нужно было отправиться назад хотя бы для того, чтобы увидеть труп непокорного Дарантина. Остальных оставшихся в живых он бы отвёл к лорду и устроил бы над ними показательный суд как над предателями. Но встречаться с тайги и рисковать своей жизнью ему хотелось меньше всего. Тем не менее он решил съездить на поле сражения. Дарк пошёл к своему коню.

– Мы возвращаемся.

Такого приказа его приспешники не ожидали.

– Почему? Мы можем там погибнуть. Зачем нам рисковать?

Гневного взгляда капитана было достаточно, чтобы солдаты его послушались.

– Пятерым отправиться вперёд. Если появятся тайги, немедленно сообщите мне об этом, – Дарк никогда не беспокоился о судьбе простых воинов.

Подождав, пока пятёрка удалится на достаточное расстояние, он пустил свою лошадь рысью. Остальные последовали за ним.

– Капитан, – обратился к нему вернувшийся разведчик, – мы только что были на месте битвы. Ваши солдаты живы.

– А тайги? Их не видно? – он не был готов к такому повороту.

– Их нет. Там только люди.

– И Дарантин с ними?

– Да!

Глаза капитана засверкали ненавистью. Разведчик заметил это и улыбнулся. Он был рад тому, что проводник жив. Для себя солдат всё решил: что бы ни произошло, он станет на сторону Дарантина, как и четверо его спутников.

– Дарантин, капитан возвращается, – разведчики, посланные Дарком, предупредили проводника.

Победившие в битве занимались разбором тел. Раны мёртвых были ужасны, но солдаты нашли и несколько десятков живых. Без лекарей им мало чем можно было помочь. Раненые воины умирали на руках у своих товарищей – одни от потери крови, другие от болевого шока. Смерть ходила среди них, прикасаясь костлявыми руками к воинам, получившим раны. Кто-то боялся умирать и плакал, взывая к друзьям, а кто-то покидал этот мир с улыбкой на лице, спокойно и смело переходя последнюю тонкую черту.

Дарантин приказал собрать мёртвых тайги и сжечь их тела. Языки пламени медленно поглощали чёрные трупы. Шёл смрадный дым, из-за которого рядом с костром находиться было невозможно.

Для людей выкопали братскую могилу – одну на всех. В неё лёг и стар и млад, богатый и бедный, смелый и трус. Воины погибли вместе, а значит, уравнялись перед лицом смерти.

Живые горевали из-за погибших товарищей. Кто-то из них потерял отца, кто-то – брата, а кто-то – и сына. Воины завели прощальную песню. Павшие в бою, если бы могли, успокоили бы и поддержали бы своих побратимов. Но миры живых и мёртвых никогда не пересекались. Так было и в этот раз.

Солдаты достали мечи и подняли их над головами, отдавая честь погибшим. Мёртвые в своём мире тоже обнажили мечи, чтобы отдать честь братьям по оружию. Разница была лишь в том, что у живых мечи были выщербленные и в каплях крови, а у мёртвых – новые, как будто только выкованы рукой кузница. Такими же были и доспехи. Потом мертвые, вложив мечи, сели на своих коней. Построились, и не спеша поскакали, пока не исчезли в тумане. Они ушли. Ушли туда, откуда ещё никто не вернулся и не сказал: «Не плачьте по нам, у нас всё хорошо, когда-нибудь встретимся». Живые стояли возле свежего холма. Никто не хотел уходить. Мужчины стояли молча, опустив головы. Эти минуты останутся в их сердцах навсегда. Длина жизни каждого предопределена, но никто не знает, когда с ней придётся попрощаться. Совесть павших была чиста. Они не предали ни командира, ни товарищей. И выжившие всегда будут помнить о них.

Костёр догорел, от мёртвых тайги остались одни угли. Никто с ними не прощался. Люди больше не вспоминали о врагах. Только несколько болотных жителей наблюдали за происходящим из зарослей, но вскоре и они отправились в свои владения.

Дарантин собирался возвращаться. Но новость о том, что к ним едет Дарк, заставила его задержаться. В ожидании предателя солдаты собрались возле своего командира. Капитан, полностью уверенный в собственной правоте, гордо подъехал к стоявшим воинам, которые его больше не уважали. Между собой они тихо посмеивались над трусливым Дарком.

– Ты изменник, Дарантин, – начал свою лживую речь слуга Норда. – Ты чуть не погубил всех моих солдат. Какое ты имел право ими командовать? С предателями нечего разговаривать. Взять его! – Дарк отдал приказ, но он ещё не понял, что свою власть уже давно потерял.

Его слова оскорбили солдат. В отличие от капитана, Дарантин остался с ними и отважно сражался, не жалея собственной жизни.

Один из воинов отделился от группы Дарка и подъехал к проводнику. Остановившись напротив него, он немного задержался на месте и посмотрел на лица своих друзей. Потом солдат спешился и медленно обнажил меч.

Капитан ухмылялся в предвкушении скорой смерти Дарантина, но всё вышло совсем не так, как он того хотел. Воин взял своё оружие за клинок и подал его новому командиру, а сам встал на одно колено. Никто не ожидал от него такого поступка. Даже проводник.

– Дарантин, возьми мой меч и убей меня своей рукой прямо здесь. Пусть моя кровь смешается с кровью погибших. Я не могу дальше жить с таким позором. Мы не хотели оставлять вас, совершая предательство. Но капитан заставил нас это сделать. Он пригрозил смертью нашим семьям. Вы все знаете, что меня дома ждут два сына. Их мать умерла. Я не хочу, чтобы на них показывали пальцем и говорили, что они дети изменника. Убей меня здесь. А товарищей я прошу позаботиться о моих мальчиках.

Солдат склонил голову перед Дарантином в ожидании своей участи. Остальные воины, уехавшие за Дарком, поступили так же. Дело приняло неприятный для капитана оборот. И он больше не мог молча наблюдать за происходящим.

– Вы все предатели! Вы предали своего лорда. Он не пожалеет вас, – капитан попытался их напугать.

Возле него осталось несколько десятков солдат, которые не пожелали отдать честь Дарантину, но они были в меньшинстве. Поэтому вступать в драку Дарк не хотел. Победа была бы за партией проводника, и слуга Норда решился ограничиться словами.

– Вернитесь под знамя лорда, и, может быть, вы получите прощение. Если вы откажетесь, то пострадают ваши семьи, а дома перейдут во владение Норда. Подумайте, время ещё есть.

Однако солдаты смотрели сквозь него, как будто не замечая. Не говоря уже о Дарантине, который был сосредоточен на покаянии оступившихся товарищей. Ему совершенно не было дела до слов капитана.

– Встаньте, воины. Я не король и не лорд, чтобы передо мной стоять на коленях. На вас нет вины. Я приму ваши мечи только в том случае, если вы их напоите кровью врагов в бою.

– Мы клянёмся, – одновременно произнесли солдаты.

– Тогда становитесь к своим товарищам по оружию и никогда больше не покидайте их. Если друзья гибнут, их надо выручать, даже когда трусливый капитан отдаёт приказ об отступлении.

– Вы сами решили судьбу своих семей, – капитан, как и всегда, занимался шантажом, угрожая своим подчинённым.

Все затаили дыхание. Напряжение нарастало. Но никто не собирался вмешиваться в противоборство двух командиров.

– Ты возвращаешься? – смело спросил Дарантин.

– Ты всё решил сам, проводник. Мне здесь делать больше нечего. А тебе, да и всем остальным я советую не ехать домой. О ваших семьях я позабочусь, – капитан смеялся в лицо изнурённым в битве солдатам.

– Ты трус, Дарк. Всегда им был и будешь, – такое оскорбление не должно было остаться безнаказанным. Дарантин специально провоцировал капитана, чтобы он вступил в бой. – Ты сам привёл нас сюда, а потом покинул, подло уведя с собой наших товарищей. Погибшие не простят тебе этого. Что уж говорить о живых. Я видел, как ты убивал в спину своих солдат, чтобы самому избежать смерти.

– Это ложь!

– Это правда.

– Я тоже это видел, – сказал стоящий за спиной Дарантина воин.

Если бы Дарк мог, он бы взглядом испепелил проводника, но он был всего лишь человек, а не маг.

–Ты молчишь, капитан? Тебе нечего сказать? Попробуй докажи свою невиновность, – Дарантин сделал паузу, позволяя ему оправдаться… Но бывший командир молчал, и тогда проводник продолжил: – Ты давно потерял совесть, а сегодня и честь. Лучше бы тебе самому не возвращаться домой. О твоём предательстве узнают все. Тебе не простят гибели родных. Если ты появишься в замковом городке, то за каждым домом, за каждым углом тебя будет ждать твёрдая рука с камнем или острым мечом. Ты живой труп, Дарк. А теперь можешь убираться к своему лорду. И передай ему, что мы больше никогда не отдадим ни одной жизни за него. А если он начнёт преследовать нас и наши семьи, мы вернёмся и не оставим от его замка камня на камне.

Это были серьёзные обвинения, брошенные в лицо. И капитан должен был как-то на них ответить. После сказанных слов проводник повернулся к Дарку спиной. Для помощника лорда это уже было слишком. Он быстро соскочил с коня и обнажил меч.

– Ты хочешь сразиться со мной? – спросил Дарантин.

– За твою дерзость я отрублю тебе голову, – Дарк был уверен в себе как никогда.

Став плечом к плечу, солдаты образовали круг. В его центре проводник и капитан готовились вступить в бой друг с другом. Дарк думал, что он одним ударом покончит с противником. Тем более что Дарантин не хотел нападать, предпочитая оставаться в обороне. Слуга Норда не выдержал и бросился на соперника первым. Проводник присел и выставил ногу. Капитан споткнулся, оказавшись в унизительном положении. Всё произошло так быстро, что он не мог понять, как очутился на земле. Дарантин выбил у поверженного врага меч и приставил свой к его горлу.

– Убей его, Дарантин! Убей эту сволочь! Убей за наших погибших друзей! – раздались возгласы стоявших рядом воинов.

– Ты слышишь солдат, Дарк. Они хотят твоей смерти.

– Я в твоей власти. Тебе решать, – смирившись, ответил капитан. Дарк не просил пощады. Всё-таки он сохранил хотя бы каплю достоинства.

Дарантин, улыбаясь, убрал меч и сделал шаг назад, позволяя ему встать. Ожидая удара, Дарк медленно поднялся на ноги.

– Ты боишься. Ты так и остался трусом. Я никогда не опущусь до того, чтобы добивать уже побеждённого. Не забывай: я не такой, как ты, – проводник развернулся и пошёл к своим солдатам.

Капитан был опозорен. У него не было возможности что-либо сделать, и это его бесило больше всего. В этот момент Дарк напоминал побитую собаку. Он сел на лошадь и ещё раз взглянул на Дарантина, шепча себе под нос проклятия в его адрес. Несколько прихлебателей отправились за ним.

Солдаты поздравляли проводника с победой и смеялись над Дарком. Но вскоре бравые речи затихли – пришло время задуматься о собственной судьбе. Один из воинов обратился к Дарантину:

– Ты теперь наш командир, и тебе решать, в каких битвах нам участвовать. Но пойми нас правильно. Солдат сможет хорошо воевать, только если будет уверен в благополучии своей семьи. После битв мы хотели бы возвращаться в наши целые дома, а не на их руины. Дарк не отступится. Он сделает так, как сказал.

Дарантин внимательно выслушал воина, а потом обвёл взглядом весь отряд. Он понял, что они готовы идти за ним куда угодно, но их беспокоила судьба родных.

– Я согласен с вами. Меня самого дома ждёт семья. Если Дарк будет мстить…

– Он любит издеваться над беззащитными людьми. Он трус, а значит, попытается на них отыграться. Зря ты отпустил его, – один из воинов перебил командира. – Если Дарк будет мстить, мы, конечно, разберёмся с ним. Но сначала нужно позаботиться о наших родителях, жёнах и детях.

– Что ты предлагаешь?

– Дарк пойдёт домой окружной дорогой. Я знаю путь короче. Мы выйдем к замковому городку раньше его, заберём свои семьи и отведём в надёжное место. О нём знают лишь единицы – им я доверяю как себе. Когда доберёмся туда, тогда и решим, что нам дальше делать. А теперь надо спешить.

– По коням, воины! – скомандовал Дарантин.

Забрав раненых, солдаты запрыгнули на лошадей и устремились за капитаном. Солнце уже садилось за верхушки деревьев, и в лесу становилось темно. Но это не мешало Дарантину, ведь он был проводником и знал эти места как свои пять пальцев.

Глава 7

Местность в трёхстах километрах западнее Варрана

В сгущающихся сумерках по дороге ехали триста двадцать закованных в броню рыцарей. Все они были статными мужчинами с суровыми лицами. Отряд передвигался медленно – воины заботились о своих лошадях. Выглянувшая луна освещала путь по мрачному лесу. По петляющей среди деревьев дороге они приближались к первой деревне. Вдруг вдалеке замелькал огонь. Через десяток шагов заросли расступились, и открылся вид на поселение. Несколько домов в нём были охвачены пламенем.

Рыцарь, ехавший в начале колонны, поднял руку, подав знак остальным остановиться.

– Лейтенант!

Всадник из середины строя быстро приближался к своему командиру.

– Я здесь, капитан.

– Слушай, Аджун. Разберись, что там случилось.

– Сержант, возьми десять человек и узнай причину пожара, – отдал приказ лейтенант.

Младший по званию рыцарь отобрал десятерых и поскакал к горящим домам. Возле них бегали люди с вёдрами и лопатами, пытаясь потушить возгорание. Сержант подъехал сзади и окликнул одного из них. Человек обернулся и сразу же закричал. В следующее мгновение он бросил наполненное водой ведро на землю и побежал без оглядки. Другие, увидев солдат, последовали его примеру.

– Что там происходит, Аджун? – Дарал пытался рассмотреть, но было темно и фигуры жителей сливались на фоне пожарища.

– Я не знаю. Крестьяне почему-то разбежались. Может, они испугались солдат? – рассуждал лейтенант.

– Возможно, ты прав, но мне кажется, дело не в этом.

Офицеры замолчали, глядя на один из пылающих домов. Из-за его угла вышли рыцари, ведя на аркане того самого человека, который убежал первым. Сев на лошадей, они подъехали к начальству и остановились.

– Капитан, – обратился с докладом сержант, – мы осмотрели деревню. Здесь только мирные жители, солдат нет. Но при виде нас они бросились врассыпную. Вот поймали одного. Может, он расскажет, почему заставил нас за ним бегать?

Сержант подтянул крестьянина к капитану. Это был человек невысокого роста с босыми ногами. Его лицо было запачкано сажей, а домотканая рубаха порвана. Всё говорило о его бедности.

– Что у вас произошло? – строго спросил Дарал.

– Не убивайте меня, прошу вас, – человек встал на колени и начал кланяться так часто, что у капитана замелькало в глазах. – Я вам ничего не сделал. Я простой пахарь и меча от роду в своей руке не держал.

Слёзы лились из его глаз, прочерчивая дорожки на грязном лице. Задыхаясь от рыданий, старик молил о пощаде, но его бормотания офицеры понимали с трудом.

– Успокойся, тебя не тронут, – сказав это, капитан приказал сержанту: – Освободи его.

Когда крестьянину развязали руки, он успокоился и немного осмелел. Даралу пришлось повторить вопрос. Пахарь поднялся на ноги, растирая руки, онемевшие от верёвки.

– Я жду! – вкрадчиво произнёс офицер. – Может, тебя снова связать?

– Прошлой ночью пришли чёрные маги, – начал рассказ старик. – Они забрали троих младенцев и двух девушек. Мы пробовали сопротивляться, но их псы набросились на нас и разорвали двоих мужчин. Остальным пришлось спрятаться, – крестьянин перевёл дыхание. – А сегодня утром явились солдаты. Их было очень много. Они искали страйдов. В нашей деревне жили трое. И на их беду, они были дома. Мы не выдали их, но они сами вышли из своих домов в полных доспехах. Может, собирались уезжать? Солдаты предложили сдаться, но наши воины отказались. Тогда всадники решили захватить их силой. Страйды встали спиной друг к другу, чтобы никого к себе не подпустить. Видели бы вы, как они бились! Они долго держались, но их было всего трое. Эти воины погибли. Их тела разрубили на куски и побросали в горящие дома. Жён и детей страйдов сожгли заживо. Вот что у нас произошло, – пахарь посмотрел на капитана и спросил. – А кто вы такие? Вы тоже будете убивать?

– Ты свободен, – сказал Дарал, – можешь идти. Передай остальным, что мы никого не тронем. Пусть выходят.

Старик проворно зашагал в сторону деревни, опасаясь, что солдаты передумают.

– Мы опоздали, – горестно произнёс Аджун, – король опередил нас. Он начал воплощать задуманное.

– Лейтенант, – прервал свои раздумья капитан, – на ночь расположимся здесь. Расставь караулы.

Рыцари проследовали вперёд и разместились рядом с деревней. Назначенные дозорными солдаты контролировали все дороги и лесные тропы.

– Дарал, мы не можем сидеть сложа руки. Нам надо спешить.

Капитан тяжело вздохнул.

– Люди устали, Аджун. И мы не знаем местности.

Дарал сидел на земле и ворочал веткой угли в костре. Пламя успокаивало. Он мог смотреть на него часами. В такие минуты ему нравилось размышлять.

– Аджун, позови пахаря – неожиданно в голову Дарала пришла идея.

Лейтенант давно привык к его непредсказуемым приказам. Он встал и побежал выполнять поручение. Капитан остался один. Одна мысль сменяла другую: «Правильно ли я поступил, предав короля? Хотя это он первый предал нас всех. Ради чего я подвергаю своих людей риску? Может, это блажь и всё зря? Спасая страйдов, я ставлю своих воинов в опасном положении. Королевские псы набросятся и разорвут нас на части. У меня нет пехоты, и в ближайшем бою мы все погибнем. Для чего мне всё это? Можно ведь было просто сбежать одному. Генерал Ринд сражался за свою страну, а за что сражаюсь я? За короля? Нет! За лордов? Точно нет! Тогда за что? Что мне нужно? Чего я хочу от жизни? Чего я добиваюсь? Может, правды? Если она есть, то где её искать? Я много повидал людей: почти все они были лжецами. Главным для них было урвать свой кусок пирога. И чтобы он был как можно больше. Набрать сундук золота и сидеть на нём, наплевав на других. Тогда и я должен наплевать на таких людей, как они. Но нет, я никогда не стану похожим на них. Я буду, как Ринд, сражаться за своё государство. Мы должны освободить Тэгоман от тирании Вардана, и я не позволю Таронну даже прикоснуться руками к моей стране».

От мрачных мыслей его оторвал подошедший Аджун. За ним семенил пожилой пахарь.

– Еле отыскал его, – устало доложил лейтенант.

Дарал взглянул на крестьянина. Теперь он был умыт, и его можно было хорошо рассмотреть: седая голова, морщинистое лицо со впалыми щеками, выцветшие глаза. Одежда не могла скрыть сутулое, тщедушное тело – каторжный труд и постоянный голод сделали своё дело.

– Присаживайся, старик. У меня есть к тебе ещё несколько вопросов.

Крестьянин не доверял молодым рыцарям, таким сильным и уверенным в себе, и поэтому присел немного в стороне. Собравшись с мыслями, капитан спросил:

– Ты говорил, что страйды сражались.

– Да, и жестоко сражались.

– Если была драка, значит, должны быть погибшие со стороны противника?

Аджун не мог понять ход мыслей командира и хотел, чтобы тот объяснил ему, зачем нужно расспрашивать об этом старика. Но Дарал поднял руку, чтобы он не вмешивался.

– Да, погибшие всадники были – около двадцати человек, – быстро ответил пахарь

– Может, ты знаешь, где их тела?

– Конечно, знаю. Они все лежат в земле. Я сам закопал их на опушке леса.

– Покажи нам это место.

– А на что там смотреть? Мертвецы как мертвецы, – простодушно спросил тот.

– Ты можешь это сделать? – вопрос капитана прозвучал громко и твёрдо.

Это напугало старика. Он дёрнулся в сторону, но Аджун схватил его за рукав и усадил обратно.

– Я покажу их могилу.

– Аджун, скажи сержанту, чтобы он пошёл с этим человеком и осмотрел погибших. Мне надо знать, какие доспехи на солдатах.

– Значит, нужно будет копать, – старик вздохнул. – Я так и знал.

К ним подошёл заспанный сержант.

– Возьмите с собой нескольких человек, чтобы они помогли вам.

После их ухода Аджун с капитаном остались одни. Лейтенант достал подвяленный кусок мяса, хлеб и вино. Нарезав продукты, он разлил напиток по стаканам. Нехитрый ужин был готов.

– Спасибо, Аджун. Я совсем забыл о еде.

– Зачем тебе доспехи мёртвых?

Дарал проглотил кусок мяса с хлебом и жадно запил их вином. Урчание в желудке постепенно стало затихать.

– Я хочу знать, кому они принадлежат.

– А если на них форма безымянных?

– Это невозможно. Старик сказал, что всадников было больше, чем нас. Если число наших воинов превышает три сотни, тогда сколько было их? Безымянные солдаты не действуют такими большими силами.

Через двадцать минут к ним подбежал сержант. Воин часто дышал, а его лицо выражало удивление:

– Капитан, я узнал их. У них форма лёгкой кавалерии генерала Флая.

– Молодец, сержант! Проверь посты и можешь отдыхать.

Рыцарь сразу же исчез в ночном мраке.

Поодаль виднелась одинокая фигура пахаря. От рождения он был любопытен и никогда не упускал возможности что-нибудь подслушать. Находясь в стороне, он не решался подойти ближе, поскольку страх перед солдатами был сильнее пытливости.

– Старик, – позвал его Аджун, – подойди сюда.

Боясь подвоха, крестьянин начал медленно приближаться.

– Ты хитрый человек. Пахарь – говоришь?

– Да, я пахарь, – сразу же ответил он. – И мой отец был пахарем, дед тоже, и отец деда. Все мы пахари.

– А сын у тебя есть? – Аджуну понравился этот простой селянин. Ему захотелось хоть на время отвлечься и поговорить с этим человеком на какую-нибудь мирную тему.

– Нет, сына нет. Две дочери… Были… – грустно сказал он и прослезился.

– Это твоих дочерей забрали чёрные маги?

– Да, – его плечи стали вздрагивать от безудержного горя.

– Да-а-а, не получилось, – лейтенант посмотрел на старика. Ему было жаль его. – Успокойся, придёт время, и мы займёмся ими. За каждую невинную девушку, за каждого младенца они ответят сполна. Может, ты хочешь есть?

Пахарь посмотрел на еду, а потом на Аджуна:

– Я ел утром.

– Забирай мясо и хлеб. И вино тоже бери. Но далеко не уходи, ты ещё можешь нам понадобиться.

Всё это время капитан молча слушал разговор своего подчинённого и старика.

– Народ голодает, а король с лордами разъели животы, – лейтенант был зол. – Всё-таки правильно мы сделали, что ушли от него. Ты как хочешь, но я никогда туда не вернусь.

Дарал улыбнулся:

– Мы вернёмся вместе. И за нами будут идти тридцать тысяч солдат. Мы встанем во главе этой армии и сбросим Вардана.

Аджун ожидал услышать что угодно, но только не это.

– Почему тебя удивляют мои слова? Только так мы сможем вернуться в Оман.

– Я с тобой, Дарал.

Он мог бы этого и не говорить. Капитан был уверен в Аджуне. Лейтенант в любом случае последует за ним, и только внезапная смерть его остановит. Командир вновь погрузился в раздумья.

– Капитан, что ты думаешь делать? Флай – мясник. Он не остановится, пока не достигнет цели. Кровавая работа – его стезя.

– Мы не сможем остановить его и проиграем в открытом столкновении. Нам нужно избегать этого. Сбережём рыцарей для другой битвы. Только с пехотой нам удастся уничтожить его.

– Но где нам взять её?

– Это и мучает меня. Скажи гвардейцам, чтобы не вступали в бой с всадниками Флая. Нам нельзя раскрывать себя. Напрасные жертвы мне не нужны.

– Что-то я не пойму тебя. Мы пришли, чтобы помочь страйдам, а ты говоришь не вступать в сражение. Выходит, мы должны отсиживаться в кустах?

– Да пойми же ты: возможно, у нас получится нанести им урон, но победить мы их не сможем никогда. Они рассредоточатся, зайдут с флангов и атакуют с помощью луков. Мы рыцари и потому не способны быстро реагировать. Наш вес не позволит этого делать. После их нападения немногие выживут, – капитан замолчал на несколько секунд, обдумывая новую идею, пришедшую ему в голову. – Но мы сможем всё-таки кое-что сделать.

– Я знал, что ты что-нибудь придумаешь.

– Старик! – громко крикнул Дарал. – Ты куда подевался? Иди сюда.

Пахарь давно доел пищу, которой с ним поделились. Набив желудок, он дремал, свесив голову на грудь. Убедившись, что ему ничего не угрожает, крестьянин полностью доверился Даралу и с радостью помог бы военным, если бы ему это было по силам. Голос капитана прогнал его сон, как рука, счищающая пыль с лица. Он быстро встал и подошёл к воинам.

– Послушай, старик. Есть ли здесь поблизости такие же деревни, как эта?

– Да, есть. Конечно, есть, – ответил мужчина.

– И сколько их?

– Две: Тар и Парит.

– В них живут страйды?

– Да. В Таре пятеро, а в Парите десять человек.

– А откуда тебе это известно, если ты только пашешь землю и никуда отсюда не отлучаешься? – заинтересовался Дарал.

– Люди ходят туда-сюда. Они и приносят новости.

– Ты знаешь, как нам лучше добраться туда?

– Вам нужно ехать сначала в Тар, а потом в Парит. Можно и наоборот, но тогда вы сделаете круг.

– А от Парита куда ведёт дорога?

– В Варран. По пути в этот город ещё будут встречаться деревушки. Но они небольшие – наши поселения крупнее.

– А Варран находится на землях Норда? – продолжал расспросы капитан.

– Да.

– Как рассветёт, покажешь нам эти две дороги, а сейчас иди спать.

Аджуну не терпелось. После ухода старика он сразу же стал допытывать друга:

– Я вижу по твоим глазам, что ты что-то придумал?

Дарал ухмыльнулся.

– Может, раскроешь свой секрет? – не унимался лейтенант.

– С рассветом, – начал капитан, – ты должен отправиться в деревню Тар. С собой возьмёшь сотню. С остальными я пойду в Парит. Встретимся там. И имей в виду, что в бой вступать нельзя. Мы должны беречь людей. Возможно, таким способом мы опередим Флая.

Лицо Аджуна приняло серьёзное выражение, но про себя он думал: «Пусть только появится гвардия Вардана – я с ними быстро разберусь». Если бы капитан мог читать мысли, он никогда не послал бы на это задание такую ветреную голову.

Полдень Аджун встретил возле поселения Тар. Самой деревни больше не существовало. Её уничтожили – от домов остались одни дымящиеся головешки. Улицы были завалены телами погибших жителей: женщины, дети, мужчины – все были мертвы. Население Тара теперь составляли завывающие собаки и несколько чудом уцелевших коров.

От шума рухнувшей стены тело Аджуна напряглось. «Мы опять не успели, – думал он. – А капитан ещё сказал не вступать в драку. За то, что они натворили, смерть будет для них слишком лёгкой карой».

Лейтенант подъехал к первому дому. От него осталось немного. Копыта лошади оставляли следы в ещё не остывшем пепле. Дальше были завалы, и воину пришлось остановиться.

– Проверить всё поселение, – отдал он приказ. – Может, кто-нибудь остался в живых.

Рыцари быстро разъехались по деревне. Аджун слез с коня, чтобы обследовать пепелище. Только с десяток недогоревших брёвен, рассыпавшаяся печь, да кое-какой скарб – вот и всё что можно было увидеть на некогда обжитом месте. Перешагивая препятствия, Аджун поднимал в воздух пепел – становилось сложно дышать. К тому же солнце пригревало всё сильнее, и лейтенанту нестерпимо захотелось пить. Рядом с домом возле тлеющего сарая стоял колодец, закрытый крышкой. Сверху на неё были навалены камни. «Наверное, чтобы ветром не сорвало», – решил он. Но выглядели они странно и этим заинтересовали лейтенанта. Можно было подумать, что булыжники покрыты мхом. Однако, подойдя ближе, Аджун понял, что на крышке колодца лежат человеческие головы: мужская, женская и две совсем маленькие, видимо, принадлежавшие детям двух-трёх лет. Ветер играл с волосами убиенных.

– Вот и напился, – угрюмо сказал сам себе лейтенант. – А где же тела? Наверное, их бросили в колодец. Похоже, в команде Флая завёлся кто-то с совершенно извращённым умом.

От такого зрелища чувство жажды мгновенно пропало, и Аджун решил вернуться к коню. Поворачиваясь, среди плодовых деревьев он заметил какое-то белое пятно. Под яблонями на мягкой зелёной траве лежала молодая девушка. Её тело было обнажено, а на нежной коже виднелись кровоподтёки от ударов. По всей видимости, чью-то дочь жестоко избили, а потом изнасиловали. Когда же это развлечение им надоело, они убили невинное создание. Огромная рана от копья зияла на её груди.

От бессилия что-либо сделать Аджун заплакал. Он дал слово капитану, но теперь из-за этого не находил себе места. Рыцарь взревел как раненый медведь. Его возглас разнёсся по округе. После этого он, опустошённый, опустился на землю.

– Я найду и убью тебя, Флай. Чего бы мне это ни стоило. Никакие стены тебя не спасут. Ты нигде не сможешь спрятаться. Знай же, Флай, я забуду обо всех земных радостях до тех пор, пока ты жив. Я клянусь себе в этом.

С этими словами он достал из ножен меч и начал им тут же рыть могилу. Погрузившись в тяжёлые раздумья, лейтенант не услышал подошедших сзади пятерых рыцарей. Они сразу же поняли, в чём дело, и начали помогать Аджуну. Двое сняли с плеч плащи и укутали ими погибшую девушку, а затем все вместе осторожно опустили её в приготовленную яму. Вскоре в исчезнувшей деревне появился первый могильный холм.

Из оцепенения лейтенанта вывел голос одного из воинов:

– Командир, мы обследовали поселение – живых здесь нет. Может, люди убежали в лес, а может, все убиты. Скорее всего, именно это и произошло. На жителей напали ночью, когда они спали. Мы обошли все дворы и видели только мёртвых. Многих женщин обесчестили. А большинство тел изуродованы. Похоже, Флай сошёл с ума, если он разрешает своим солдатам действовать таким образом.

– Он не разрешает. Он сам так поступает. Вы нашли страйдов?

– Да, всех пятерых. Их изрубленные тела находятся в одном месте, а вокруг них лежат до сорока убитых солдат Флая, – ответил рыцарь.

– Если его не остановить, то же самое он сделает и с другими деревнями, – заметил другой воин.

– Капитан запретил ввязываться в бой. Мы должны подчиняться.

Приказ Дарала был законом для всех. Солдаты считали его мудрым человеком и полностью ему доверяли.

– Собирайте всех. Мы отправляемся в Парит, – распорядившись, лейтенант пошёл к своей лошади.

В то время, когда Аджун въезжал в разорённый Тар, Дарал входил в Парит во главе двухсот двадцати всадников. Здесь не было ни горящих домов, ни следов, оставленных солдатами Флая. Этому поселению ничто не угрожало. Уловка капитана сработала. Закованные в броню рыцари представляли собой огромную силу. Стройными рядами они приближались к первым домам. Жители выходили из них и глазами провожали воинов. Такую картину нечасто можно было видеть в Парите. Звон металла и конское ржание привлекали детей, а взрослые стояли, разинув рты.

Дарал, не обращая на них внимания, двигался дальше. Вскоре они выехали на деревенскую площадь. Капитан поднял руку, приказывая остановиться. Рыцари спешились, чтобы размять затёкшие суставы. Посыпались шутки, то и дело среди мужчин раздавался хохот.

– Сержант, – позвал подчинённого капитан.

Тот, растолкав рыцарей, сразу же подбежал к командиру.

– Найди старосту деревни и приведи сюда. На всякий случай расставь караулы, а на дорогу, ведущую в Тар, вышли дозорных. Мы должны быть готовы ко всему.

Дарал устал. Несколько дней в седле и слишком короткий сон сильно измотали его. Он хотел спать, но не мог позволить себе расслабиться. В ожидании сержанта воин прохаживался по площади, которая представляла собой небольшой пятачок, едва вместивший всех рыцарей. Праздно шатающиеся жители, как будто у них не было никаких дел, наблюдали за ними, показывая пальцем то на одного, то на другого солдата и обсуждая непрошеных гостей. Им было невдомёк, зачем они пожаловали сюда.

Капитан улыбался, глядя на них. Повернув голову, он заметил движение – к нему ехал сержант, а за ним шёл человек, который, по-видимому, и был старостой.

– Кто вы такие и что вы тут делаете? – с ходу налетел он на Дарала.

– Успокойтесь. Мы не причиним вам вреда, – заверил капитан. – Вы глава этой деревни?

– А какая вам разница?

– Мне нужен староста. Если это не вы, тогда нам не о чем разговаривать, – отрезал командир.

– Это я, – мужчину настораживал спокойный и дружественный тон военного.

– Мне нужна ваша помощь.

Староста был удивлён. Солдаты ещё никогда не просили жителей деревни помочь им.

– Что вы хотите от меня? – сменив гнев на милость, спросил он.

– Я знаю, что в Парите сейчас находятся десять страйдов. Мне необходимо встретиться с ними.

Глава поселения удивился ещё больше. Просьба капитана была слишком дерзкой. Никто не имел права интересоваться страйдами, кроме самих страйдов.

– Вы хотя бы понимаете, о чём просите? – резко спросил он.

– Да, конечно, – всё также спокойно ответил Дарал. – Я должен их увидеть.

– Я не могу вам помочь. Лучше уезжайте отсюда.

Староста развернулся, чтобы уйти. Он не хотел продолжать этот неприятный разговор. Но сержант, который всё время стоял за его спиной, был начеку. Он задержал несговорчивого мужчину и заставил его вновь предстать перед капитаном. Однако глава поселения был непреклонен:

– Вы можете держать меня сколько угодно, это ничего не изменит, – зло сказал он.

– Выслушайте меня, – капитану нужно было достичь цели любой ценой, но переходить черту он не хотел. – Страйдам угрожает опасность. Мы приехали из Стра. Там жили трое страйдов. Солдаты короля жестоко расправились с ними и их семьями, а дома страйдов были сожжены. Теперь часть моих людей пошла в Тар. Что происходит там, я пока не знаю. Но мне известно, что сюда вскоре прибудет генерал Флай со своей кавалерией, и они уничтожат их всех. Таков приказ правителя. Я здесь, чтобы спасти страйдов. Мы и так сильно рискуем. Если вы откажетесь говорить, где они, мы уйдём. Но имейте в виду, что их смерть будет на вашей совести.

Даралу казалось, что он сказал достаточно, чтобы убедить старосту. Хотя о своей роли в этом деле капитан умолчал. Это он собирался объяснить самим страйдам.

– Я поверю вам. Если они захотят, вы встретитесь, но если нет – тогда вы должны уехать, – подытожил глава поселения.

– Если они откажутся, мы сразу же покинем вашу деревню. А сейчас передайте им всё, что я сказал. И ещё сообщите, что генерал Ринд убит.

Староста был ошарашен этой новостью, и тем не менее он предупредил капитана:

– Не нужно за мной следить. Если они узнают об этом, вы их никогда не увидите.

– Как я пойму, что они решили?

– Я пришлю к вам кого-нибудь. Как вас представить им? – мужчине и самому было интересно, кто же это пожаловал в их места.

– Капитан гвардейцев короля Тэгомана.

– Личная охрана короля? – переспросил он и, не дожидаясь ответа, добавил: – Далеко же вы забрались от Омана.

Теперь главе поселения стало ясно, по какой причине капитан непременно должен встретиться с бойцами Страндайла.

Аджун и сотня рыцарей направлялись в Парит. Лейтенант хотел как можно быстрее добраться до капитана и всё ему рассказать. Сержант по имени Катур ехал рядом. Он был уже пожилым человеком, но его сил и ума хватило бы для троих молодых. Аджун давно уже выделил этого воина среди остальных и, чтобы вознаградить его преданность, добился для него звания сержанта. Катур стал для лейтенанта не только верным помощником в ратных подвигах, но и настоящим другом, каким сам Аджун являлся для капитана. И даже больше того. Со стороны можно было подумать, что они приходятся друг другу отцом и сыном.

– Катур, как ты думаешь, когда Флай ушёл из Тара?

– Незадолго до нас. Он занимался погромами в деревне всю ночь, – в голосе сержанта слышалась скорбь.

– Значит, если бы мы выехали раньше, то застали бы их там. Жаль, что этого не произошло. Мы смогли бы спасти многих жителей, – с сожалением сказал Аджун.

– Но не спасли, – согласился с ним Катур. – Посмотри на дорогу, лейтенант. Ты видишь что-нибудь?

– Дорога как дорога. Ничего необычного нет, – пожав плечами, ответил командир отряда.

Родители Аджуна умерли, когда он был ещё ребёнком. Ни братьев, ни сестёр, ни других родных у него не было. Катур тоже был одинок. Он так и не завёл семью, посвятив свою жизнь войне. Названым сыном для него стал Аджун, и лейтенант, в свою очередь, воспринимал его как отца. Младшему по званию нередко приходилось что-то объяснять старшему. Но они всегда прислушивались к мнению друг друга, и главным в их отношениях было уважение.

Вот и сейчас Катур пытался обратить внимание Аджуна на то, чего он не замечал:

– Дорога обычная – это точно. Но что ты видишь на ней?

– Песок, камни, трава… Что ещё может быть на дороге?

Сержант вздохнул. Аджун был добр и справедлив к людям, и именно за это качество Катур ценил его больше всего, но лейтенант не разбирался во многих вещах и не отличался наблюдательностью.

– Посмотри внимательно. Видишь следы копыт?

– Да, но мало ли кто здесь мог проехать, – Аджун не понимал, к чему клонит сержант.

– Здесь очень много следов, они свежие. Дёрн вывернут, и земля не успела слежаться.

Наконец до лейтенанта стало доходить то, что хотел ему объяснить Катур.

– Мы едем за генералом Флаем и его конницей. Они ненамного опережают нас.

– Мы их догоним, – обрадовался Аджун, – и отмстим за невинные жертвы.

– Попридержи свой энтузиазм для другой битвы, – сержант остудил горячую голову. – Здесь очень много следов. Значит, всадников у Флая больше, чем у тебя. Возможно, их триста, а может, и полтысячи. Они сотрут нас в порошок. Мы не сможем сейчас напасть на них. Нужно дождаться удобного момента.

– А как же Дарал? Они идут на Парит и могут застать наших рыцарей врасплох. Его надо предупредить, – Аджун волновался за судьбу друга.

– Нам не удастся обойти их. Лучше следовать за ними. Я уверен, что капитан выставил караул, и они заметят Флая ещё на подходе.

Катур отговорил названого сына от рискованного шага, и они продолжили путь.

Кто-то тихо подошедший сзади стал дёргать капитана Дарала за рукав. Воин обернулся. Перед ним стоял мальчик лет семи.

– Вас ждут, господин. Идите за мной, я отведу вас, – звонким голосом сказал он. – Только с вами никого другого не должно быть, иначе встреча не состоится.

– Не верю я этим страйдам, – сказал сержант. – Может, я всё же пойду с вами?

– Не беспокойся, – капитан похлопал его по плечу, – ничего со мной не случится. А пока ты побудешь за старшего.

Дарал сел на коня и отправился за маленьким проводником. За площадью они свернули направо и пошли по улице. Попадавшиеся им на пути прохожие угрюмо провожали их взглядом, и капитан спиной чувствовал их враждебность. Он понимал, что местные жители ненавидят военных, так как появление солдат никогда не предвещало им ничего хорошего.

Рыцарь и мальчик достигли конца деревни. Дома уже закончились, но провожатый вёл Дарала дальше.

– Куда мы идём? – насторожённо спросил Дарал. Измену в этой ситуации нельзя было исключать.

– Ещё немного, господин, – смело ответил ребёнок.

Прямо у леса капитан заметил одинокий обветшалый дом. Оказалось, что их путь лежал именно сюда. Приблизившись к строению, капитан спешился.

– Вас ждут в доме, господин. Я останусь здесь и потом отведу вас обратно, – сказал паренёк, приготовившись к долгому ожиданию.

– Ты можешь быть свободен. Я найду дорогу назад.

Мальчик обрадовался такой милости. В тот же миг он вскочил и побежал, боясь, что рыцарь передумает. Дарал улыбнулся, глядя на мелькающие пятки ребёнка. На мгновение он даже забыл о своём деле. Капитан вспомнил своё детство, такое безоблачное и счастливое. Он замечтался, но предаваться воспоминаниям было некогда. Он быстро вернулся в реальность, отворил дверь и вошёл в дом.

За длинным столом сидели десять мужчин в чёрных доспехах. В руках они держали кружки.

– Входите, капитан. Мы вас заждались.

Дарал не спеша направился к ним, взявшись правой рукой за рукоять меча. Капитан впервые видел страйдов. От их пристального и недоброго взгляда любому могло стать не по себе.

– Присаживайтесь, капитан. Выпейте вина, – один из воинов подал ему кружку, наполненную до краёв. – И оставьте свой меч в покое, вам здесь ничего не угрожает.

Дарал сел и сделал глоток предложенного напитка. Страйды по-прежнему молча рассматривали рыцаря, потревожившего их покой.

– Вы нам что-то хотели рассказать, капитан?

– Король совершил предательство, – начал Дарал. – Генерал Флай получил приказ уничтожить вас. И теперь он во главе лёгкой кавалерии нападает на деревни, где живут ваши побратимы. Я видел, что они сделали в Стра. Трое страйдов держались до конца, но всё же были подавлены большинством. Их мёртвые тела расчленили и сожгли в домах вместе со всеми родными. Сотню рыцарей я отправил в Тар. Когда они вернутся, станет ясно, выжили ли страйды там.

– Что вы предлагаете?

– Я хочу помочь вам. Вы должны собраться и отправиться со мной. Флай скоро будет здесь – это дело нескольких часов.

– Куда вы хотите идти?

– Я не знаю. Возможно, вам известно какое-нибудь укромное место.

– Возможно, – медленно произнёс один из воинов. – А какова ваша роль во всём этом? Ехали бы по своим делам, ни во что не вмешиваясь.

– Я всегда уважал страйдов как самых справедливых рыцарей и лучших воинов в Тэгомане. Король стал предателем, приказав убить генерала Ринда. И я не мог оставаться безучастным. Я был начальником его охраны, а теперь я никто. Но все верные мне рыцари пошли за мной. Однако, помогая вам, мы поставили себя вне закона.

– Это очень интересно. Но ведь вы пока ничего не сделали, чтобы впасть в немилость к правителю. У вас ещё осталась возможность вернуться к Вардану.

– Обратной дороги для меня нет. Я не красная девица, которая постоянно меняет своё мнение.

– Значит, вы готовы выступить против Флая?

– Да, но я не могу попусту рисковать своими людьми. Мне нужна пехота.

– Сколько рыцарей под вашим началом?

– Триста двадцать гвардейцев, которые, поверьте, не дрогнут.

– Вы говорили, что Флай был в Стра, но не знаете, заходил ли он в Тар. Можно предположить, что Флай пошёл сначала туда и теперь в спешном порядке двигается на Парит, а ваши люди плетутся у него хвосте.

– Это возможно.

– Тогда как вы собираетесь с ними встретиться?

Дарал молчал, не зная, что на это ответить. И страйды заметили его растерянность.

– Мы поможем вам, – один из страйдов обнадёжил капитана. – Наш воин встретит рыцарей, идущих из Тара. Но вы должны дать ему пятерых гвардейцев, чтобы ваши люди не заподозрили измену. У нас есть место, где мы обычно тренируемся и отдыхаем после походов. Призыв к общему сбору уже прозвучал. Вскоре с нами будет весь Страндайл. Кстати, ваше сообщение о смерти Ринда запоздало. Мы узнали об этом задолго до того, как вы здесь появились. А сейчас вы должны вернуться. Поднимайте своих рыцарей, и мы отведём вас в лагерь.

В деревне творилась суматоха. Люди суетились в своих дворах. Некоторые пытались закопать в землю какие-то вещи. Дети гнали в лес упирающийся скот. Дарал медленно проезжал мимо снующих вперёд и назад крестьян, как вдруг заметил направляющегося в его сторону рыцаря.

– Капитан, дозорные сообщили о приближении Флая.

Дарал ждал этого, но не знал, что генерал прибудет сюда так быстро. Оба воина сорвались с места и устремились на площадь. Сержант, правильно оценив угрозу, уже построил отряд. Он доложил командиру обстановку и ожидал новых распоряжений.

– Мы уходим. Дозорные должны остаться. К ним присоединится страйд, и они встретят Аджуна, а затем нагонят нас.

Рыцари запрыгивали в сёдла и выстраивались в колонну. Дарал поехал вперёд, любуясь стройными рядами. Постоянные тренировки не пропали даром: все солдаты были собранными и подтянутыми. Местные жители отвлеклись от своих дел, наблюдая за удаляющимся лесом копий. За деревней рыцарей ждали девять страйдов. Вскоре вся колонна шла за ними по еле заметной просёлочной дороге.

Тем временем сотня под командованием лейтенанта подходила к Париту

– Сержант, впереди пыль на дороге. Мы едем слишком быстро, – волновался Аджун. – Пусть рыцари попридержат коней.

Отряд замедлил скорость, и теперь они еле плелись. Густой лес сменился чахлым редколесьем. Промежутки между деревьями увеличивались, и уже встречались пастбища и перепаханные поля. Приближалась деревня.

– Сотня, стой! – резко крикнул лейтенант.

Воины натянули уздцы. Их скакуны, захрипев, стали как вкопанные.

– Мы выходим на открытое пространство и будем там как на ладони. Нужно немного подождать, – сказал Аджун сержанту и, подумав, добавил: – Вышли вперёд разведчиков. Я не могу рисковать всем отрядом.

Приказ был принят к исполнению. Вперёд ускакали три рыцаря.

Пробираясь через буераки, двести двадцать всадников во главе с капитаном и страйдами ехали в лагерь.

– Вы говорили, что, будь у вас пехота, вы бы смогли атаковать Флая, – обратился к Даралу один из его новых знакомых.

– Да, – заинтересованно ответил офицер.

– У вас будет поддержка. Не пехота, а, возможно, кое-что получше.

– Вы говорите о себе, – догадался Дарал.

– Да, – страйд улыбался. Ему нравился этот молодой сметливый капитан. – Раньше нам не требовались помощники. Все военные операции мы проводили сами. Но после гибели генерала появилась угроза всему Страндайлу, и выбирать не приходится. Когда соберутся все наши воины, мы вместе с вами спланируем уничтожение Флая. Эта тварь не должна жить.

Капитану польстило такое предложение. Он даже не мог мечтать об этом, надеясь набрать пехоту среди местного населения. Как начальник личной гвардии короля он имел на это право, хотя и не служил ему больше. Теперь это всё было уже не важно. Он гордился тем, что ему предстоит участвовать в битве вместе со знаменитыми страйдами. А ещё он знал, что, дав слово, они никогда ему не изменят. С этими мыслями он продолжил путь.

Сотня Аджуна остановилась недалеко от опушки. После ухода разведчиков настало время томительного ожидания. Лейтенант понимал, что людям нужно отдохнуть, но не мог этого им позволить. Необходимо было сохранять готовность к отражению атаки врага.

– Аджун, – обратился к нему сержант, – то, что мы стоим на дороге, представляет для нас угрозу.

Лейтенант внимательно посмотрел вперёд, а затем оглянулся назад. Рыцари застыли на лошадях, как каменные изваяния.

– Возможно, ты прав, но, уйдя с дороги в лес, мы попадём в ещё худшие условия. Мы не сможем встать в боевой порядок. Так что придётся рисковать.

Сотня осталась на месте, дожидаясь возвращения разведчиков или вести об их гибели. Наконец впереди раздался глухой стук копыт. Аджун и Катур внимательно смотрели на дорогу. Миновав поворот, им навстречу скакала группа всадников, и один из них был в чёрных доспехах.

– Почему их столько и кто этот воин в чёрном? – спросил сам у себя Аджун.

– Они приближаются. Скоро всё узнаем, – быстро произнёс сержант.

Подъехав к стоящему на дороге отряду, они осадили коней и остановились. И только лошадь солдата в незнакомом обмундировании гарцевала вдоль строя. Это пренебрежение не понравилось Аджуну.

– Лейтенант, Флай в Парите, – доложил один из рыцарей. – Капитан оставил дозорных, чтобы они встретили вас. – Проследив за взглядом своего командира, воин улыбнулся и продолжил: – Это страйд. Он проводит вас к капитану.

Аджун и Катур принялись рассматривать всадника, будучи не в силах отвести от него глаз. Лейтенант, как и его друг Дарал, раньше никогда не видел страйдов.

– Аджун, – в конце концов отвлёк его Катур, – нам надо спешить.

– Да-да, – согласился он. – Вперёд!

– Где же ваши рыцари, капитан? – заинтересованно спросил представитель Страндайла.

– Они скоро будут здесь, – спокойно ответил Дарал. Он полностью доверял своему лейтенанту.

Гвардейцы находились в лагере страдов в глубине леса. Расположение занимало немалую площадь, и всё здесь было хорошо продумано. Большая часть лагеря была отведена под площадку для тренировок. В перерывах между сражениями страйды в основном занимались физической подготовкой. В качестве жилья использовались полноценные дома с банями и хозяйственными постройками, а для лошадей были выстроены удобные конюшни.

– Может, ваш лейтенант попал в западню? – тот же воин подшучивал над капитаном, давая этим понять, что с ним подобного не могло произойти. – Если хотите, я пошлю своих людей проверить.

– Он появится в ближайшее время, – как можно твёрже сказал Дарал.

Капитан нервничал. Его стали беспокоить мысли о возможной гибели Аджуна и всей сотни. К счастью, раздавшийся гулкий лошадиный топот заставил его забыть о переживаниях. В лагерь въезжали гвардейцы. Громкая команда лейтенанта сладким нектаром напоила сердце Дарала.

– Сотня, стой! Всем спешиться!

Аджун первым слез с коня. Найдя глазами капитана, он направился к нему.

– Ты задержался. Где вы были?

– Да-а-а! Заплутали малость, – лейтенант был рад встрече с другом.

В дом они вошли вместе. С порога Дарал представил Аджуна, и страйды слегка кивнули ему в знак приветствия.

– Раз все в сборе, я думаю, можно начинать, – капитан страйдов открыл военный совет. – По данным нашей разведки, войско Флая насчитывает тысячу лёгких кавалеристов. Какими силами располагаем мы? Что скажете, капитан? – обратился он к Даралу.

– У меня триста двадцать гвардейцев, не считая меня и лейтенанта, – смело ответил молодой командир.

– Значит, триста двадцать. У меня сто пятьдесят воинов. Итого четыреста семьдесят, – рассуждал страйд. – Наши солдаты хорошо обучены, но их мало. Может, попросить помощи у Сигура? – спросил он у своего офицера.

– Даже если он и согласится поддержать нас, помощь придёт недели через две. Где мы будем тогда искать Флая, – последовал ответ опытного воина.

– То есть нужно действовать собственными силами.

– Может, прибудет кто-то ещё из представителей Страндайла? – Даралу тоже не нравилось то, что армия Флая по численности превышает их силы более чем в два раза.

– Больше никто не придёт, – командир страйдов дал однозначный ответ. – Все, кто мог откликнуться, уже здесь. Остальные либо погибли, либо после смерти генерала изменили Страндайлу. Мы давно не занимались обучением молодых. Ринд собирался объявить о новом наборе, но… – мужчина тяжело вздохнул, – не успел.

– Тогда мы погибнем, – иллюзий у капитана гвардейцев не было.

Остальные посмотрели на него с укором.

– Вы боитесь, капитан?

– Я ничего не боюсь, но глупо идти на верную смерть.

– Глупо?! – с возмущением выкрикнул страйд, ударив кулаком по столу. – Лейтенант Аджун, расскажите всем присутствующим о том, что вы видели в Таре.

Этот воин уже знал об уничтоженной деревне. У Страндайла повсюду были свои глаза и уши. Даже при отрубленной голове тело продолжало жить самостоятельно.

– Тара больше нет, – с содроганием в голосе начал лейтенант. – Мы вошли в деревню, и такое там увидели… – Высказавшись, лейтенант сел.

Все внимательно его слушали. Они представляли себе весь этот ужас и хотели остановить Аджуна, но всё же не сделали этого.

– И вы хотите, капитан, чтобы этот кошмар повторился в Парите? Поймите, Дарал: война пришла на нашу землю – горят дома, гибнут невинные. Заколотые копьями дети, истерзанные девушки, лишившиеся чести… Чем они провинились?

Командиру гвардейцев нечего было ответить.

– Я вам скажу, в чём их вина. Они не захотели выдать нас – страйдов. То, что случилось в Таре, больше не должно повториться. Мы обязаны остановить Флая любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Вы готовы умереть, капитан?

– Если будет нужно, я не отступлю. И мои люди тоже.

Страйд протянул Даралу свою жёсткую сильную руку, и бывший гвардеец короля крепко пожал её.

– Ударим на рассвете, – громко сказал воин в чёрном.

Ночь вошла в свои права. Луна ярко освещала весь лагерь. Стояла безветренная погода, и было душно. Все спали перед утренним боем.

Аджун вместе со своим сержантом медленно шёл по периметру – они проверяли посты. Минуя очередное строение, рыцари услышали тихий скрип двери. Лейтенант поднял руку, подавая знак Катуру затаиться. Немного подождав, они сделали несколько шагов и выглянули из-за угла. Какой-то человек быстро перемещался по территории от одного затемнённого участка к другому. Добравшись до коновязи, он взял одну лошадь, лихо вскочил на неё и, минуя все патрули, выехал из лагеря. Лейтенант жестом показал сержанту, что нужно проследить за подозрительным мужчиной. Взяв под уздцы своих коней и держась на расстоянии, они последовали за ним.

Граница лагеря давно осталась позади, но рыцари по-прежнему шли за незнакомцем. Им необходимо было выспаться перед боем, но сейчас об этом не могло быть и речи. Лес закончился. Впереди находился Парит. Человек, за которым они наблюдали, был уже на полпути к нему.

– Пойдём быстрее? – предложил лейтенант.

– Нет, не стоит. Он может заметить. Подождём его здесь.

Аджун, как всегда, согласился с мнением Катура.

– Послушай, сынок. В завтрашней битве будь возле меня. Не рискуй понапрасну. А то знаю я тебя – ты любишь покрасоваться, – сержант всегда волновался о молодом воине.

– Не беспокойся, отец. Всё будет хорошо.

Спустя полчаса Аджун привстал на стременах, чтобы лучше видеть приближающегося всадника:

– Катур, смотри, он возвращается.

– Сынок, не высовывайся.

– Схватим его сейчас? Или позже? – не отрывая взгляда от человека, спросил лейтенант.

– Лучше сейчас. Потом мы можем его потерять. Мы ведь не знаем его в лицо.

Спрыгнув с лошадей, они оставили их за огромным кустом, и стали поджидать незнакомца на заросшей стежке, по которой пришли сюда.

Всадник медленно подъехал к лесу и остановился, чтобы отыскать знакомую тропинку. Обнаружив её, он продолжил путь. Через несколько секунд Катур незаметно подкрался к человеку сбоку, подпрыгнул и ударил его по груди длинной палкой, подобранной здесь же. Этого хватило, чтобы мужчина свалился с коня. В следующий момент Аджун нанёс ему удар ногой в голову.

– Как он? – спросил Катур.

Лейтенант нагнулся и послушал дыхание.

– Дышит, но, кажется, он без сознания.

Не теряя времени даром, они разоружили и связали его, а затем взвалили, как мешок, на коня. После этого Катур отправился за их собственными лошадьми, а Аджун остался на месте. Выглянувшая луна осветила лицо подозрительного человека, и лейтенанту оно показалось знакомым.

– Сержант, я узнал его. Это один из офицеров Страндайла. Он был сегодня на военном совете. И мне не нравится, что он оказался здесь. Что ему понадобилось ночью в Парите? Или страйды предали нас, или он предал всех.

– Нужно возвращаться. Скоро рассветёт.

Они мигом вскочили в сёдла и поскакали обратно в лагерь.

Дарала разбудил тихий стук в дверь. Проклиная всех и вся, он поднялся с постели. В комнату вошёл Аджун.

– Тебе что, не спится? – спросил, зевая, капитан. Ранний приход друга его совершенно не обрадовал.

– Дарал, выслушай меня. Только тихо. Произошло кое-что серьёзное, – лейтенант кратко рассказал о ночных событиях.

Сон командира сняло как рукой:

– Нужно сказать об этом капитану страйдов.

– А если это они предали нас? Что тогда? Они просто посмеются над нами.

– Они не могли нас предать. Гибнут их семьи, и мы нужны им, – возразил Дарал. – Идём.

Капитан быстро оделся, взял меч, и они вышли на улицу.

– Где он сейчас? – со злостью спросил командир.

– Его охраняет Катур. В помощь ему я дал ещё троих.

– Молодец, Аджун. Нужно как можно быстрее разобраться с этой проблемой.

Будить старшего офицера Страндайла им не пришлось. Он стоял на улице возле своего дома. Выслушав гвардейцев, капитан страйдов поменялся в лице.

– Может, вы сами посылали его туда? – решил уточнить Дарал.

– В стан врага я никого не посылал, – с ненавистью произнёс воин. – Где он?

Аджун показал ему рукой местонахождение предателя. Командир распорядился срочно собрать всех офицеров Страндайла. Вскоре страйды и рыцари, объединившиеся для совместной борьбы, подошли к связанному всаднику.

– Развяжите его, – приказал страйд.

Катур посмотрел на Аджуна, и тот махнул головой в знак согласия. После этого руки пленника освободили от верёвок. Предатель встал на ноги, поднял голову и дерзко посмотрел в глаза своему капитану.

– Это был ты! – воскликнул страйд. – Как и всегда! Генерал подозревал тебя, а я не хотел верить. Он говорил, что ты совсем не тот, за кого себя выдаёшь. Но раньше у нас не было доказательств. Что ты делал ночью в Парите?

– Это не твоё дело, – изменник открыто насмехался над капитаном. Так как его поймали, теперь ему была безразлична собственная судьба.

– Ты предал нас. Предал весь Страндайл.

– Страндайл? А что такое Страндайл? Для меня это лишь пустой звук. Я ненавидел вас всех. Вы кучка глупцов, возомнивших о себе невесть что. Надели чёрные доспехи, взяли знамя давно убитого короля – и вы думаете, что сможете переделать весь мир? Несколько выигранных сражений ничего не решают. Вы не сможете победить в войне. На Тэгоман идёт такая сила, с которой вам никогда не справиться. Ты настолько любишь свою страну? Тогда взгляни на неё в последний раз. Завтра она будет под пятой Таронна.

Страйд не выдержал и ударил предателя кулаком в лицо. Сплюнув кровь, тот продолжал смеяться.

– Ты думаешь, что этим можно чего-то добиться? Я жалею только об одном – о том, что не увижу смерть всего Страндайла.

– Ты подлый изменник! Ты всех своих друзей променял на золото Вардана.

– Страйды не были моими друзьями. Однако ты прав – я получал золото. Но вовсе не от Вардана. Мне платил Сагатор. Потому что я тароннец!

Слова предателя слышали все. Страйды и рыцари схватились за мечи – каждый из них хотел убить врага. И офицерам стоило больших усилий успокоить своих воинов. Понемногу тишина вернулась в их ряды, и допрос продолжился.

– Что ты знаешь о смерти Ринда? – спросил офицер.

– Он многим мешал, и не только Сагатору. Ваши правители ничуть не лучше, – он хитро смотрел на солдат. – Его давно хотели убить, и я только ускорил это событие.

– Ты не отрицаешь своей вины?

– А в чём моя вина? Вы убивали, убивал и я. Разница только в том, что мы служили разным королям.

– Страйды не служат и не служили Вардану.

– Это уже не важно. Скоро вы все умрёте!

– Что ты хочешь этим сказать?!

– Ты всё прекрасно понял. Я сообщил Флаю о местонахождении лагеря, и он сейчас идёт сюда. Вам не избежать встречи с ним.

У капитана больше не было вопросов. Его глаза сверкали гневом. Отвернувшись от бывшего соратника, он обратился к остаткам Страндайла:

– Воины! Вы все прекрасно знаете этого офицера. Вы с ним сражались плечом к плечу. Но он оказался предателем. Мало того, он из Таронна. Мы не допускаем в своих рядах измен, но если это происходит, неминуемая кара ждёт того, кто пошёл на это. Как вы хотите наказать его?

– Смерть ему! Он взял жизнь генерала – пусть взамен отдаст свою! Повесить его! Разорвать конями! – раздались возгласы страйдов. Каждый из них испытывал ненависть к предателю.

– Воины, тише, – потребовал офицер. – Страйды никогда не были мясниками. Мы намного человечнее Флая и его солдат, – он ещё раз посмотрел на улыбающегося предателя. – Отрубить ему голову.

С его словами согласились все.

– Кто исполнит приговор?

Из рядов воинов Страндайла вышел широкоплечий мужчина. С обнажённым клинком он медленно приблизился к предателю. Возвышаясь над ним каменной горой, палач поднял свой меч и одним быстрым ударом снёс изменнику голову.

– Всем готовиться к битве. Разойтись! – отдал приказ офицер. Затем он обратился к Даралу: – Наша стратегия меняется. Если он сказал правду о Флае, тогда мы должны встретить его здесь.

– А если он просто решил нас напугать? – предположил Дарал.

– Даже если это так, нам лучше приготовиться, а не сидеть в неизвестности. У нас мало сил, и мы не можем допускать ошибок.

– Что вы предлагаете?

– Я думаю, что сейчас нам надо разделиться. Вы со своими рыцарями займёте позиции в центре лагеря. Как только Флай появится – нападайте. Смешайте его ряды. А когда он увязнет настолько, что у него не будет возможности к отступлению, я атакую его с тыла. Этот мерзавец попадёт между молотом и наковальней.

– У меня триста двадцать рыцарей, и я не смогу долго сдерживать озверевших слуг короля. – Дарал волновался за судьбу своих воинов.

– Я понимаю ваше беспокойство. Но на их пути только мы. Если мы отступим, погибнет много невинных людей. Дети и женщины не должны страдать. Война – удел мужчин.

– До самого последнего рыцаря я буду стоять в этом лагере. И не покину поле битвы, даже если останусь один, – заверил страйда молодой воин.

Капитаны крепко пожали друг другу руки.

– Если мы больше не увидимся, – сказал офицер в чёрном, – вы должны знать, что лучше союзника я не встречал. Удачи вам. Продержитесь как можно дольше.

Дарал пошёл к своему отряду. А страйд был уже на коне. Он уезжал из лагеря. Капитан не знал, что предчувствие этого смелого человека вскоре оправдается – он отдаст жизнь за свою страну. Сейчас же командиру гвардейцев нужно было найти Аджуна. То, что его не было рядом, разозлило Дарала. Лейтенант вернулся через несколько минут.

– Где вы ходите? – официальным тоном спросил его капитан. – Быстро постройте людей!

Аджун опешил. Друг впервые обратился к нему на «вы», и он ещё никогда не видел его в таком плохом настроении.

Вскоре все рыцари в полном обмундировании, сидя на лошадях, выстроились в ряд.

– Капитан, приказ исполнен, – доложил Аджун. – Можно выступать.

– Мы никуда не идём, – остановил его Дарал.

– Мы не будем вступать в битву? А как же страйды?

Вопрос лейтенанта остался без ответа. Капитан развернулся лицом к своим рыцарям, быстро осмотрел их и обратился к ним с речью:

– Мы не будем выступать из лагеря, как планировали ранее. Нас предали, и Флай приближается. Мы встретим его здесь. – Воины! – голос Дарала стал громче. – Многие из нас погибнут в этом сражении. Ещё больше может быть раненых, но мы не должны допустить того, что случилось в Таре. В союзе со страйдами мы уничтожим Флая. Ни один его солдат не должен уйти из лагеря живым. Даже если нам придётся отдать свои жизни, мы заберём с собой как можно больше врагов. Сделаем это с честью!

После таких слов солдатам не терпелось вступить в бой, но Дарал сдержал их пыл. Рыцари заняли позиции в центральной части лагеря и стали ждать всадников Флая. Они стояли в полной тишине. Даже лошади не издавали ни звука, как будто понимая, какой сейчас наступил ответственный момент.

Флай пришпорил лошадь – он хотел как можно быстрее добраться до лагеря, чтобы застать противника врасплох. Впереди был последний поворот. Проскочив его, генерал увидел вход в лагерь. Но вокруг было подозрительно тихо, никакого движения в расположении страйдов не было. Это его беспокоило. Флай взял с собой всех своих людей. И он настолько уверился в своей победе, что совершенно не подумал о том, что ему могут устроить ловушку.

С обнажёнными мечами войско Вардана вошло в лагерь. Флай застыл в изумлении. Он собирался быстро перебить всех мечущихся в страхе страйдов и никак не ожидал увидеть перед собой несколько сотен готовых к бою рыцарей в полных доспехах.

Дарал спокойно смотрел на то, как вражеская армия входит в лагерь. Он медлил с приказом к атаке, поскольку хотел, чтобы люди короля подошли к ним как можно ближе.

– За жизнь невинных людей! Вперёд, рыцари! – крикнул капитан, опуская копьё.

Триста двадцать закованных в броню воинов с оружием наготове одновременно сорвались с места. Железная лавина быстро приближалась к лёгкой кавалерии. Ни одна армия мира не смогла бы выдержать столь мощный натиск даже при не равном количестве живой силы.

Флай послал своих солдат вперёд. Он понимал, что это полное безумие, но ему больше ничего не оставалось.

Противники встретились в центре лагеря. Рыцарей могла остановить только смерть. Развив большую скорость, Дарал шёл сквозь королевских слуг напролом, и генерал не мог этому противостоять. А капитан жалел лишь о том, что у него мало рыцарей, хотя даже с этими тремя сотнями его успех был поразительным.

Дарал не заметил, как прошёл через всю тысячную конницу. Теперь ему нужно было место для разворота, но лесистая местность не позволяла ему сделать это. Тогда он принял единственное правильное решение, чтобы отвести угрозу от своих рыцарей. Они проскакали ещё пару сотен метров, и благодаря этому немного оторвались от врагов.

– Аджун, бери половину наших рыцарей и веди их правее через лес, а я пойду налево. Встретимся на флангах.

Войско, сделанное из стали, разъединилось. Разворот был сделан мастерски. Рыцари стремительно продвигались по лесу, сшибая небольшие деревья. Страйды, находясь на небольшом отдалении, наблюдали за ними.

– А этот капитан молодец. Искусно выкрутился, и Флай остался в дураках. Если выживем в этой битве, надо с ним поговорить о вступлении в Страндайл, – сказал офицер в чёрных доспехах.

Вторая атака не получилась такой сильной, как первая. Помешали густые заросли колючего кустарника. Но рыцари зашли с двух сторон и ввязались в драку.

Флай не повторил ошибку. Он приказал открыть противнику путь, а потом сомкнуться. Началась жестокая сечь.

В первой стычке воины Дарала уничтожили двести кавалеристов короля, но всё равно их оставалось слишком много. Тем более что в отряде капитана тоже были потери. Одна и другая сторона увязли в битве.

Аджун шёл вперёд, чтобы как можно скорее соединиться с капитаном. Катур не отставал от него ни на шаг. Остальные старались не упустить их из вида. Копья рыцарей были хороши для атаки с разгона, но не в ближнем бою. Побросав их, они обнажили мечи и теперь орудовали только ими.

Дарал тоже стремился сомкнуть две колонны рыцарей в одну, но Флай и его солдаты всячески мешали этому.

Офицер Страндайла спросил у своего командира:

– Капитан, может, пора?

Страйды видели, как на рыцарей наседают всё больше и больше.

– Дарал хорошо обучил своих людей. Их почти окружили, а они, несмотря на это, идут вперёд, хотя им, конечно, наносят ощутимый урон.

Офицеры смотрели на своего командира и не понимали, почему он не выступает. Ведь ещё немного, и от рыцарей ничего не останется.

– Выходим, – тихо сказал капитан. – Соблюдать тишину.

Страйды построились на лесной дороге, обнажили мечи и приготовились к нападению.

– Воины! Отомстим за наших друзей и их семьи. Не позволим жестокой орде Флая уйти отсюда. Вперёд, страйды! За генерала! За весь Страндайл! – его последние слова эхом разнеслись по округе.

Сто пятьдесят презиравших смерть страйдов сплочёнными рядами, ни на метр не отставая друг от друга, начали наступление на превосходящие силы противника.

– Рин-да-да-йл-йл! – громогласный возглас заставил занервничать солдат короля.

Генерал понемногу теснил рыцарей Дарала и ожидал скорой победы, но появление страйдов могло поставить на ней крест. Его всадники никак не ожидали этого. Раньше они убивали трёх-пятерых воспитанников Ринда, наваливаясь на них всей массой, и даже эти единицы причиняли армии значительный ущерб. А вот что могли сделать полторы сотни чёрных воинов – пока этого не знал никто. Да, представителей Страндайла было гораздо меньше, чем верных слуг Вардана, но внезапность сделала своё дело. Бойцы Флая боялись этих неудержимых демонов. Они с ходу вгрызались в ряды врага, умело орудуя мечами, и быстро продвигались вперёд.

Яростный напор страйдов спас отряд Дарала. Они уже и не чаяли выйти живыми из этой битвы. Благодаря вовремя подоспевшей помощи колоннам удалось сомкнуться в одну. И теперь войско действовало как единое боевое братство. К тому же, в отличие от лёгких кавалеристов, рыцарей спасали доспехи.

Дарал был впереди всех, сражаясь сразу с несколькими противниками. Как командир, он был одной из основных целей, но отважный молодой воин не давал ни малейшей возможности себя убить. Он отражал удары и безудержно наносил их сам. В какой-то момент капитан чуть не лишился коня. Клинок вонзился в латы, которыми была прикрыта его шея. Понимая, что потеря лошади означала бы и его конец, Дарал больше не допускал ошибок.

Рядом с капитаном сражались Аджун и Катур. Лейтенант смеялся в лицо солдатам Флая. Он поднял меч и отрубил голову нападавшему всаднику, а затем, развернув лошадь вправо, послал её вперёд и моментально нанёс удар в грудь другому. Словно какой-то заведённый механизм, он не мог остановиться. Лейтенант колол, рассекал и кромсал – он всё делал для того, чтобы выжить в этом бою, поступая так, как его учили.

Теперь уже не было единого строя – всё перемешалось. Страйды, рыцари и всадники Флая напоминали огромный муравейник.

Один из вражеских солдат занёс меч над Аджуном сзади. К счастью, Катур увидел это. Он пришпорил коня и ринулся вперёд. Закрывая своим телом названого сына, сержант не уберёг собственное плечо. Левая рука отнялась. Теперь он не мог держать тяжёлый щит, и его пришлось бросить. Но правой рукой воин всё же проткнул обидчику живот. Всадник застонал от боли и рухнул на землю. Однако другой солдат смог достать рыцаря. Раненный в спину, он удержался в седле, наклонившись вперёд. Конник Флая убрал препятствие между собой и лейтенантом. Он сделал выпад, чтобы убить и его, но Аджун среагировал быстрее. Лейтенант принял удар на свой щит и немедля поразил противника в шею. Залитый вражеской кровью, он увидел лежащего на коне сержанта. Ярость исказила его лицо, и рыцарь не смог сдержать крика:

– Катур! Отец! Нет!

Теперь он не мог отойти от него. Стоя на месте, Аджун защищал и себя, и сержанта, жалея только об одном – он не выполнил свою клятву.

Дарал рвался к Флаю. Он ненавидел его всем сердцем: его манеру сидеть на коне и держать меч. Убив нескольких солдат, рыцарь смог добраться до генерала.

– Наконец-то мы встретились с тобой, Флай! – брезгливо сказал капитан.

– Ты изменник, Дарал. Ты предал своего короля, и за это я убью тебя.

Больше не было слов. Да и зачем они были нужны таким непримиримым противникам, как они. Настало время заговорить их мечам.

Дарал без промедления ударил первым. Флай отбил его меч, а вот клинок генерала чуть не поразил капитана в голову – только хороший кованый шлем спас его. В глазах рыцаря потемнело, но всё же он смог сделать ответный выпад. Меч прислужника Вардана, а за ним и кисть его руки упали на землю. Дарал пришёл в себя и взглянул на побелевшее лицо врага, ничуть не сожалея о содеянном. В следующую секунду Флай лишился головы.

– Генерал убит! Флай повержен! – завопили его солдаты.

Жалкие остатки тысячной армии дрогнули и попытались спастись бегством. Объединённое войско бросилось за ними в погоню. Их настигали по одиночке и безжалостно убивали. Рыцари и страйды никому не могли позволить уйти от возмездия.

Аджун и Дарал помогли сержанту слезть с лошади и снять доспехи. Потом они отнесли его в дом, промыли и перевязали его раны. Сделав всё, что было в их силах, друзья вышли на улицу и устало опустились на скамейку возле дома.

– Славная была битва, – выдохнув, сказал Аджун.

– Да-а-а, великое сражение… – капитан взглянул в глаза своему товарищу:– Не переживай, Катур будет жить. Его раны не столь серьёзны.

– Я знаю.

Поле битвы было усыпано трупами. Погибшие, словно ковром, устилали площадку для тренировок. Ноги вязли в земле, пропитанной кровью. Раненые люди и животные издавали стоны от мучительной боли.

До отдыхающих офицеров донеслись радостные голоса победителей. Рыцари и страйды, отправившиеся в погоню, с триумфом возвращались в лагерь.

К друзьям подъехали двое – солдат и страйд.

– Капитан, все бойцы Флая убиты. В преследовании нами помогли страйды.

– Займитесь ранеными и убитыми, – приказал Дарал.

Рыцарь быстро ускакал, а страйд слез с коня и, шатаясь, подошёл к офицерам. Его лицо потемнело от нечеловеческой усталости.

– Где ваш командир? – спросил капитан.

– Его больше нет, как и многих наших воинов. Большинство погибло. От ста пятидесяти сейчас едва наберётся двадцать. Но это того стоило. Я жалею лишь об одном: эта битва стала началом конца всего Страндайла.

Страйд взобрался на коня и отправился помогать остальным с ранеными.

– Вставай, Аджун. Мы тоже должны быть рядом с нашими людьми.

Поднявшись со скамьи, лейтенант тяжело вздохнул. Офицеры пешком пошли собирать плоды своей победы.

Глава 8

Лес севернее Норона. Лагерь аглассарок

Женщина, вступающая в Аглассар, не могла иметь другого дома. Ей надлежало постоянно находиться в лагере. У страйдов были семьи, к которым они возвращались после кровавых битв, аглассаркам же этого не позволялось. Девушка, желающая выйти замуж и родить ребёнка, должна была покинуть Аглассар. Валатара считала, что если кого-то из её всадниц дома будут ждать мужчина или дети, то аглассарка, заботясь и постоянно думая о своей семье, не сможет рисковать собой. Капитан разрешала спать с мужчинами, ведь надо было как-то снять стресс после многочисленных убийств, но если девушка становилась беременной, она тут же изгонялась, и никакие мольбы не могли изменить решения Валатары. Таких случаев было немало. Девушки знали об этом правиле и не смели его нарушать.

Глава Аглассара и две сотни её подчинённых вернулись домой. Миновав ворота, они спешились. Не откладывая дела на потом, девушки занялись своими лошадьми.

Тэррин смотрела вокруг широко раскрытыми глазами. Буквально всё здесь было новым для неё. Вскоре к ней подошла Валатара. Капитан всегда сама рассказывала новеньким про Аглассар и объясняла его законы.

– Как тебе лагерь?

– Ничего подобного я раньше не видела, – зачарованно ответила Тэррин.

– Пойдём я покажу тебе место для твоего коня на конюшне. Ты должна ставить его только туда, иначе будут проблемы.

Валатара помогла девушке привязать лошадь и снять с неё седло.

– Всегда после езды ты должна почистить своего коня. Он должен быть свеж и ухожен. Если пренебрежешь этим, то сразу же последует наказание, – продолжала напутствовать капитан.

На первый раз капитан сама сделала то, что положено. Тэррин внимательно наблюдала за её движениями и всё запоминала.

Закончив с делами на конюшне, они вышли на улицу.

– А когда начнутся тренировки? – Тэррин не терпелось стать настоящей аглассаркой.

– Завтра. Твои тренировки начнутся завтра на рассвете. Сегодня я покажу тебе весь лагерь и объясню что к чему.

Было жарко. Земля, нагретая за день солнцем, теперь отдавала тепло. Валатара наполовину расшнуровала свою кожаную безрукавку, почти обнажив грудь. Тэррин заметила, что многие девушки ходят в одних юбках или штанах, а две из них были вообще без одежды. Причём нагота их ничуть не смущала. Для Тэррин это стало неожиданностью. В отличие от них, на ней было длинное закрытое платье, скрывающее и плечи, и шею.

– Вижу твоё удивление, – усмехнулась Валатара. – Сегодня очень жарко.

Не стесняясь общества Тэррин, капитан сняла безрукавку и теперь несла её в руке.

– Не надо краснеть. Ты освоишься, если останешься здесь. Зачем же терзать своё тело в такую погоду? Посмотри на себя. У тебя уже влажная спина и даже лоб покрылся испариной. Неужели тебе это нравится?

– Я привыкла к иному.

Тэррин взглянула на других девушек. Недалеко сидели нагие подруги. Они вели оживлённую беседу и весело смеялись. Проходящие мимо аглассарки не обращали на них никакого внимания.

– Я понимаю тебя. В Варране девушка с неприкрытой грудью выглядела бы странно. Наверное, её бы обвинили в непристойном поведении.

Тэррин не могла спокойно принять такую раскованность. Восемнадцать лет она жила по другим нормам и правилам.

– А если кто-нибудь увидит? – её всё так же беспокоил этот вопрос.

– Кто нас может увидеть? Или ты имеешь в виду мужчин?

– Да, наверное.

– Это исключено. Вокруг лагеря возведены высокие стены. И снаружи, и внутри выставлены посты охраны. Так что никто чужой здесь появиться не может.

Эти слова успокоили Тэррин, и она осмелилась расстегнуть несколько пуговиц на платье. Ложбинку на груди приятно ласкал тёплый ветер. Так ей стало намного легче.

Валатара взглянула на неё и вновь улыбнулась:

– Будь смелее. Если жарко, можешь снять платье.

На это девушка не решилась. Сегодня у неё уже и так было слишком много новых ощущений.

– Мне нужно задать тебе личный вопрос, – сказала Валатара.

– Конечно.

– Какие отношения у тебя с Марвилом?

«Началось, – подумала Тэррин. – Я была права. Она и в самом деле в него влюбилась». Но вслух пришлось произнести совсем другое:

– Что ты имеешь в виду?

– Были ли вы близки? – напрямую спросила воительница.

– Если хочешь знать, то между нами ничего не было. И я скажу тебе даже больше: я девственница.

Валатару порадовал такой ответ.

– Сейчас покажу тебе, где ты будешь жить.

Они направились к жилым строениям. Каждый дом был рассчитан на десять человек. Построек было так много, что с непривычки среди них можно было заблудиться. Тэррин не хотелось больше разговаривать с Валатарой. Её грубые вопросы задели чистые чувства девушки. Мимо них, поднимая пыль, пронеслись пять всадниц. Их звонкий смех достиг ушей новоприбывшей.

– В свободное время каждая девушка занимается, чем хочет, – заметила капитан.

Невеста Марвила наблюдала за тем, как раскованно они себя ведут. В Варране она не могла такого себе позволить. Валатара подвела её к порогу дома. Перед тем как войти, она сказала:

– Здесь живут девушки, недавно вступившие в Аглассар. Их жизнь – это сплошные тренировки. Я размещу тебя здесь. И упражняться ты будешь вместе с ними.

В строении была всего одна большая комната, в которой стояло десять кроватей. На стене справа висело несколько полок – на них девушки складывали вещи. Оружия в помещении не было, и это тоже удивило Тэррин.

На трёх кроватях спали аглассарки без одеял. «Наверное, им жарко» – подумала Тэррин, и в этот момент она сама ощутила удушающую духоту. Возле раскрытого окна стояли ещё две воительницы. Они о чём-то тихо беседовали, не обращая на вошедших внимания. Одна из кроватей была свободна. Свёрток из одеяла и подушки, а также сложенная одежда лежали возле спинки. Валатара подвела её именно сюда.

– Это твоё место.

Тэррин взяла в руки вещи – кожаные штаны и безрукавку – и стала их внимательно рассматривать.

– Теперь это будет твоей одеждой. Таких платьев, как у тебя, мы не носим. В бою ничего не должно мешать, – с улыбкой объяснила капитан. – Располагайся и отдыхай. Рано утром начнётся тренировка.

Попрощавшись, Валатара вышла. Тэррин расправила одеяло, взбила подушку и присела на соломенный матрас. Она молчала и не двигалась, не зная, что теперь делать и как себя вести. Неожиданно раскрылась дверь. Девушка вздрогнула. В комнату вошли две аглассарки, которых она видела раньше. Они вернулись с озера, где умывались после тренировки. Ложе одной из них стояло рядом с кроватью Тэррин. Громко выдохнув воздух, соседка легла на одеяло.

– Как я устала, – тихо произнесла она.

Заметив новенькую в непривычном одеянии, аглассарка повернулась на бок, чтобы лучше её рассмотреть. Тэррин тоже разглядывала воительницу. У неё было загорелое тело. Высокая грудь, плоский живот, тонкая талия, крепкие мышцы рук и ног – всё говорило о том, что обладательница этих прелестей постоянно занимается физическими упражнениями.

– Я была такой же и так же всему удивлялась, – начала разговор соседка.

– Я не понимаю.

– Я тоже так смотрела на свою соседку, когда пришла сюда, – пояснила она. – А платье на мне было даже хуже того, что на тебе. Твоё, конечно, немного потрёпанное, но смотрится ещё ничего. Я Алли, – представилась девушка.

– Тэррин.

Они пожали друг другу руки. Это быстрое знакомство немного сняло напряжение у невесты Марвила.

– Эта новая одежда… Я никогда не смогу её надеть.

– Я тоже так думала сначала, но потом поняла, что штаны и простая безрукавка намного удобнее любого изысканного платья.

– Всё твоё тело покрывает загар. Ты, наверное, постоянно ходишь обнажённой?

– Нет, не постоянно. Иногда.

Алли поняла, почему новенькая была такой испуганной.

– Тэррин, послушай меня, – аглассарка была дружелюбной и хотела всё объяснить новоприбывшей. – Я расскажу тебе свою историю. Родом я из Драмана, где с самого рождения прожила девятнадцать лет. Никогда бы не подумала, что мне придётся уехать. Я мечтала лишь о скором замужестве и больше ни о чём. Однажды ночью мне не спалось. Утром к нам должны были прийти сваты, отец уже обо всём договорился. Моего согласия не требовалось – ты ведь знаешь, как выдают девушек замуж. Я долго лежала без сна. Было очень жарко, открытое окно не давало прохлады, и я полностью разделась. Лунный свет падал на моё тело. Я провела руками по бёдрам, слегка дотронулась до груди и живота и решила, что отдамся только тому мужчине, который будет любить меня и которого буду любить я. Потом я встала, быстро оделась, взяла немного еды и убежала из отчего дома. Несколько месяцев мне пришлось добираться до аглассарок, но всё же я нашла их и в итоге оказалась здесь. Это было тридцать дней назад. Для меня, как и для тебя, всё здесь было непривычно: обнажённые девушки, скачущие на лошадях, открытая одежда, отношение друг к другу, новые законы и правила… Но я взяла себя в руки, ведь дорога домой была закрыта, и стала поступать как настоящая аглассарка. Мне это понравилось. Теперь я могу раздеться, когда мне захочется, а не когда этого требуют другие. Да и тренировки полностью поглотили меня. Так что не расстраивайся. У тебя всё будет хорошо. Только не забывай о правилах, которым мы должны подчиняться.

Рассказ новой подруги заставил Тэррин задуматься. В чём-то они с ней были похожи. Вот только с принуждением выйти замуж возлюбленная Марвила не сталкивалась.

– Теперь, Тэррин, чтобы быстрее привыкнуть к нашему образу жизни, тебе надо сделать первый шаг.

– Какой, Алли?

– Сними это платье и выбрось его. Оно тебе больше не понадобится.

– Но я же здесь не одна! Как я могу быть раздетой?

– По-твоему, я одета?!

– Я не могу.

– Тэррин, надо быть смелее. Я помогу тебе. Потом, если захочешь, можешь надеть свою новую одежду.

Алли встала и сделала шаг в сторону Тэррин. Её загар был впечатлителен, он понравился ей. «Вот если бы я такая была, Марвил не смог бы от меня глаз отвести», – подумала Тэррин.

– Будь смелее, я помогу тебе, – уверенно говорила Алли.

Тэррин стояла в нерешительности, она не знала, как повести себя в этой ситуации. Её подруга была более решительна, она протянула руки и схватила её за платье. Тэррин не успела понять, что она будет делать, а новая подруга, сильно дёрнув за рукава, разорвала платье до низа живота – оно пришло в полную негодность.

– Я ведь говорила, что смогу помочь тебе, – улыбаясь, сказала Алли.

Тэррин не ожидала такой помощи, с возмущённым видом она смотрела на подругу. Ей хотелось аккуратно снять платье и сложить, но Алли сделала так, чтобы пути назад не было. Они продолжали стоять и смотреть друг на друга. Загорелое тело Алли резко выделялось на фоне белого тела Тэррин.

– Скоро ты покроешься таким же загаром как у меня.

– Я не буду ходить обнажённой по лагерю.

Алли ничего не ответила. Ей тоже пришлось перешагнуть через свою стыдливость.

– Так и будешь стоять или всё-таки снимешь остатки наряда.

Тэррин понимала, что ей придётся это делать, и она решилась. Девушка вытянула одну руку, потом вторую, и платье сползло по телу к её ногам. От стыда она закрыла глаза руками.

– Тебе нечего стесняться, – успокаивала подругу Алли. Она обняла её и присела рядом с ней на кровать. Тэррин почувствовала тёплое прикосновение груди аглассарки.

– У тебя нет ни одного изъяна. Ты красива. Такому телу можно даже позавидовать.

Тэррин опустила руки и повернула голову к Алли. По лицу возлюбленной Марвила скатилось несколько слезинок. Две обжигающие капли упали на плечо её подруги.

– Ты должна воспринимать это проще, как будто ты пришла в баню.

– В бане моются, а не спят на кроватях, – её голос дрожал, а тело покрылось гусиной кожей.

Чтобы немного успокоить новенькую, Алли начала растирать её руки и спину. Это подействовало на неё. Вздохнув, Тэррин расслабилась.

– Я всё же не могу быть нагой, – сказала она.

– Ты можешь одеться, – предложила Алли и подала ей штаны.

Тэррин мигом натянула их. Затем она взяла безрукавку и надела её, не зашнуровывая. Облачившись, девушка стала рассматривать себя со всех сторон. В одежде Тэррин чувствовала себя намного лучше.

Одежда была необычной, но в то же время лёгкой. Сделав несколько шагов, Тэррин поняла, что новый наряд приятно прилегает к телу и совершенно не стесняет движений. А ведь сначала штаны и безрукавка показались ей верхом неприличия. Теперь же её мнение изменилось. В них не было жарко так, как в длинном платье. Тэррин была довольна. Незашнурованная кожаная безрукавка не могла скрыть грудь Тэррин, но она не обратила на это внимание. В душной комнате с раскрытой безрукавкой было легче.

– Как ты теперь себя чувствуешь? – заискивающе спросила Алли.

– Ты оказалась права: так намного легче, – Тэррин улыбнулась.

– Я говорила, что тебе понравится. Через два месяца ты будешь обнажённой носиться на лошади по лагерю.

– О нет. Этого делать я не буду, – смущённо сказала Тэррин. – Быть без одежды перед всеми аглассарками? Даже не говори мне об этом!

– Привыкнешь. Все через это прошли. Я надеюсь, ты не думаешь, что здесь собрались доступные девушки?

– Мне такая мысль и в голову не приходила, – подобный вопрос ошарашил невесту Марвила.

– Большинство из нас – девственницы. Хотя Валатара не запрещает иметь связь с мужчинами, это делают не все.

– А когда я смогу встретиться с мужчиной? – Тэррин сама не ожидала, что осмелится спросить об этом.

– Ого! – засмеялась подруга. – Ты только приехала, а уже интересуешься мужчинами?! Или у тебя кто-то есть?

– Есть один человек. Мы любим друг друга, – не вдаваясь в детали, объяснила Тэррин.

– Ты сможешь встретиться с ним через год после завершения обучения. Но только за стенами лагеря.

– Целый год… Это так долго, – Тэррин была разочарована.

– Имей терпение. А вообще, время пролетит незаметно.

За окном быстро темнело. Выглянувшая луна зажигала звёзды. Тёплые порывы ветра врывались в открытое окно. Все девушки вернулись в дом. Теперь они сладко спали в кроватях. Алли устраивалась на своём ложе. Она легла поверх одеяла, не желая накрываться в эту жаркую ночь.

– Ложись спать. Завтра нам нужно рано встать.

Тэррин обдумывала всё сказанное подругой. Она мечтала о том, какое у неё будет красивое загорелое тело и как ею будет восхищаться любимый, когда они встретятся. В голову пришли мысли о будущих жестоких битвах. Тэррин видела, что произошло в Варране, но там она была невольным зрителем, а в будущем должна будет стать участницей сражений. Девушка представила себя нагой с мечом в руках. В воображении возникла картина, как она убивает вражеского солдата и брызги его крови летят на её смуглое тело. С улыбкой на губах Тэррин легла на бок. Ей до сих пор не верилось, что вскоре она станет аглассаркой и будет убивать врагов Тэгомана.

Услышав шорох, издаваемый Тэррин, Алли поняла, что та снимает одежду. Соседка улыбнулась, но ничего не сказала. Они обе закрыли глаза и попытались уснуть.

Валатара с огромным облегчением выскочила от Тэррин. Она не могла долго с ней оставаться наедине. Капитан продолжила заниматься делами, которые налагало на неё звание старшего офицера. Это отнимало много времени и сил. Когда с делами было покончено, на небе уже светила луна и аглассарка направилась к своему дому. Он был таким же, как и все остальные, только жила она там одна. Валатара не спеша вошла в комнату. На столе стоял остывший ужин. Её тело ныло от усталости, поэтому она быстро покончила с едой. Потом девушка разделась и легла на прохладную кровать, но сон долго не шёл. Последние дни были богаты на события.

Она впервые в жизни влюбилась. Воспоминания о Марвиле заставили сердце трепетать с новой силой, и оно вот-вот готово было вырваться из груди. Но чувства не находили выхода. От прерывистого дыхания Валатара начала хрипеть. Она стонала от бессилия. Марвил любил другую, и эта другая находилась на территории её лагеря. Мало того, ей нужно было заниматься обучением Тэррин. Радовало только одно: с сыном Ринда она встретится раньше, чем его нынешняя невеста. Ей нужно всё рассказать ему, облегчить своё сердце и взвалить эту тяжкую ношу на плечи любимого, а там пусть он решает, с кем остаться. Она, конечно, могла убрать с дороги Тэррин – загнать на тренировках, как загоняют беговую лошадь, но Марвил мог бы потом возненавидеть её за это.

Валатара стучала кулаками по кровати, не видя выхода из создавшейся ситуации. Капитан была неопытна в любовных делах, однако бросаться возлюбленному на шею или открыто предлагать себя она не собиралась. Глава Аглассара не могла допустить того, чтобы подчинённые её презирали. С другими людьми она всегда держалась холодно и отчуждённо. У неё не было среди девушек подруг. Старший офицер никого не подпускала близко к себе и ни с кем не вела задушевных разговоров. Так же она поступала и с мужчинами. Все знали об этом качестве командира и ценили её за это. Аглассарки любили и уважали холодную, строгую, но справедливую Валатару. И каждая из них знала, что её сердце закрыто для любви.

Из-за этих переживаний тело аглассарки покрылось каплями пота, а голова разболелась от напряжения. «Что же мне делать? – думала она. – Моё сердце рвётся на части. Если я брошусь к нему в ноги, я потеряю честь и уважение к себе. Тогда меня будут презирать и перестанут мне подчиняться. Но ведь я должна что-то сделать. Они любят друг друга. Я видела, как изменилось лицо Тэррин после моего вопроса о Марвиле. Она сразу стала холодной и настороженной. Возможно, она поняла, что я влюблена в него. Нет. Нельзя признаваться ему в любви. А я так хочу этого. Но нет. Не знаю. Я не знаю, как мне быть».

Из глаз Валатары полились горькие слёзы – слёзы отчаяния и бессилия. Они крупными каплями стекали по щекам и падали на подушку. Никто даже и предположить не мог, что капитан Аглассара подвержена женским слабостям. Валатара плакала и ничего не могла с этим поделать. У неё не было сил остановить это, но она не издавала ни малейшего шума, лишь слёзы, противные слёзы, продолжали течь, как будто глаза, выпускающие их, жили самостоятельной жизнью. Подушка от слёз стала мокрой, но девушка не замечала этого. По всему телу стекали капли пота. Ей всё это было безразлично. Она хотела броситься на шею своему любимому.

Собравшись с силами, капитан поднялась с постели, выскочила на улицу и побежала. Холодный ветер остудил разгорячённое тело, слёзы на лице высохли, и ей стало легче. Вскоре показалось озеро. Валатара с разбегу нырнула в прохладную воду и быстро достигла дна. Затем, поднявшись на поверхность, она проплыла пару десятков метров и направилась к берегу. Выйдя из озера, девушка снова побежала, но только в обратном направлении.

Из её постели давно ушло тепло разгорячённого тела. Аглассарка забежала в дом и сразу же легла на кровать. Чувствуя опустошённость и изнеможение, она закрыла глаза и сразу же провалилась в глубокий сон.

Двадцатипятилетняя Валатара ни разу не была близка с мужчиной. От мыслей о возлюбленном у неё возникло желание, но она не поняла, что с ней произошло. Прохладный ветер и холодная вода успокоили разгорячённое тело, и только после этого воительница смогла попасть в страну сновидений.

Тэррин впервые спала обнажённой. Она улыбалась. Влюблённой девушке приснился счастливый сон: Марвил катал её на лошади, и они весело смеялись. Но досмотреть его было не суждено – настало утро.

– Аглассарки, подъём! – кричала сержант.

Девушки подскочили и принялись заправлять кровати. Тэррин не привыкла так вставать с постели. Она лежала с закрытыми глазами, ей нужно было время, чтобы понежиться.

– А тебя что, не касается? – голос аглассарки прозвучал над самым ухом девушки. – Быстро! Подъём!

Тэррин открыла глаза, но пока не могла понять, что от неё требуют.

– Я тебе говорю или стене? Встать! Не заставляй меня стягивать тебя за ноги, – от крика в ушах Тэррин зазвенело.

Алли подошла к подруге и помогла ей подняться. Вместе они заправили её кровать. Потом Тэррин по привычке попыталась надеть своё платье, забыв, что оно было испорчено. Сержант заметила это.

– Новенькая? – спросил она.

– Да, – просто ответила девушка.

– Быстро одеваться и на улицу!

Тэррин мгновенно всё вспомнила.

– Идём быстрее, – нетерпеливо сказала Алли. – Если мы задержимся, нас накажут.

Подруги мигом выскочили из дома и заняли свои места в строю аглассарок. Тэррин решила сосчитать находящихся рядом девушек. Вместе с ней их было тридцать. Впереди и сзади стояли такие же ряды.

– Алли, сколько всего девушек в Аглассаре? – шёпотом спросила Тэррин.

– Точно не знаю. Но, судя по тому, сколько тренируется, должно быть много, – так же тихо ответила она.

– Молчать в строю!

Сержант шла мимо рядов и внимательно рассматривала вновь прибывших. Они составляли почти половину от всех присутствующих здесь аглассарок. Новенькие выделялись белизной кожи, особенно в сравнении с их загорелыми подругами, на чьих прекрасных телах игриво переливались лучи восходящего солнца. Воительница остановилась перед Тэррин. Она вспомнила эту соню, но ничего ей не сказала. Через секунду помощница Валатары направилась дальше.

– Это касается только что прибывших рекрутов, – по-военному объясняла правила Аглассара сержант. – Если не будете выполнять мои команды – вас ждёт наказание. Если будете отставать от общего строя – вас ждёт наказание. Если будете вступать в пререкания с офицером – вас ждёт наказание. Если попробуете провести мужчину на территорию лагеря – вас ждёт наказание. Если будете замечены в воровстве или попытаетесь вступить в драку с любой аглассаркой – вас ждёт очень жёсткое наказание. Всем всё понятно?

– Да! – закричали аглассарки.

– За мной! Бегом марш!

Тридцать юных красавиц побежали за сержантом, стараясь не отставать.

– Алли, куда мы бежим? – спросила Тэррин.

– Каждое утро мы сначала бежим к озеру и там плаваем. Потом бежим на завтрак. После занимаемся упражнениями. И так до обеда. А затем опять тренировка до вечера.

– И так постоянно?

– Через полгода, если ты сдашь экзамен, тебе разрешат выходить в город. Ещё через три месяца, тоже после экзамена, можно будет навестить родных. Но имей в виду, что в течение года испытания проходят ежемесячно. Если ты их не выдержишь, тебя, по усмотрению Валатары, или выбросят из Аглассара, или переведут в рабочие. Те, кто остаются, могут попробовать сдать экзамен снова. Если у них получается, они возвращаются в группу, но если нет, их изгоняют отсюда навсегда.

– Я не думала, что здесь всё так серьёзно, – произнесла Тэррин, часто дыша.

– А почему ты хромаешь?

– Получила царапину. Ещё дома.

– Если ты не можешь бежать, надо сказать об этом сержанту.

– Не нужно ничего говорить. Я уже приноровилась к своей хромоте.

На самом деле Тэррин испытывала сильную боль, но, стиснув зубы, она бежала, потому что не хотела сдаваться. Невеста Марвила решила для себя, что сдаст все экзамены с первого раза и станет одной из лучших аглассарок.

– Интересно, что бы сказал Марвил, увидев меня бегущей в таком наряде среди других девушек? – вслух спросила сама у себя Тэррин, улыбнувшись своей шутке.

– Кто увидел? – не расслышала Алли.

Тэррин не ответила ей. Она не хотела, чтобы кто-то из девушек узнал о Марвиле. Они продолжали бежать, не останавливаясь. Навстречу им ехала Валатара. Она раньше всех успела искупаться в озере и теперь возвращалась обратно. Когда капитан поравнялась с рекрутами, она встретилась глазами с Тэррин, и душевная боль пронзила её с новой силой.

Аглассарки уже давно скрылись из вида, а воительница лежала на лошади, обняв её за шею. Она решила, что ей нужно как можно скорее встретиться с Марвилом, чтобы покончить с этими страданиями навсегда.

Глава 9

В пределах сотни километров от Норона

Победители недавней битвы в Варране ехали в Норон по ухабистой дороге. Густой вековой лес слева не пропускал не единого луча света. Справа находилось болото Олео. Доносящийся с него смрад и постоянные завывания тайги вызывали у воинов отвращение. Сигур хотел миновать эту местность ещё засветло, но солнце неудержимо катилось по небу вниз. Эту ночь им придётся провести здесь.

Их караван из телег с ранеными солдатами и выжившими всадниками растянулся на триста метров. С повозок доносились стоны. Единственный лекарь делал всё возможное, чтобы облегчить страдания бойнов, но рук у него не хватало. Многочисленные выбоины на дороге бередили их раны.

Только Марвил ни о чём не просил. Он спокойно лежал и рассматривал загорающиеся звёзды на вечернем небе. Меч его отца находился рядом. Холодная сталь клинка приносила успокоение.

К нему снова подъехал Сигур.

– Капитан, кто это постоянно воет? – поинтересовался Марвил. – От этих воплей болит голова.

– Это тайги. Однако голова у тебя болит не от воя, а от смрадного воздуха, идущего с болота.

– Мне отец что-то рассказывал о них, но я не помню.

– Тайги – это болотные жители. Они чем-то похожи на людей, но они не люди, – кратко объяснил Сигур.

– А если они выйдут на дорогу?

– Мне бы не хотелось, чтобы это произошло. Нас мало, мы не сможем защищаться. Но если так случится – мы вступим в драку.

– Хоть бы один вышел к нам. Интересно на них посмотреть. А то тайги да тайги, а как они выглядят, я и не знаю.

Капитан не разделял этот юношеский задор. Он поскакал вперёд – нужно было проверить людей. Марвил опять остался один. Лошадью управлял Дарум, но он всё время молчал. Они давно познакомились, однако разговор как-то не клеился.

– Дарум, у тебя есть девушка? – сын Ринда попытался ещё раз завязать с возницей непринуждённую беседу. – Ждёт ли тебя невеста в Драмане?

– Нет, – наконец откликнулся Дарум. – Мне ещё рано заводить невесту. Мне ещё не исполнилось шестнадцать. Отец сказал не спешить с этим делом. Вот послужу на границе лет пять, может быть, тогда, а сейчас рано.

– Это точно. Всему должно быть своё время, – согласился с ним Марвил. – А как тебе аглассарки?

– Красивые. Я таких девушек ещё не видел. Столько полуобнажённых красавиц, что глаза разбегались, – Дарум задумался и потом добавил: – Вот бы навестить их. А вы не знаете, где их можно найти?

– Не знаю, Дарум. А если бы и знал, то всё равно не сказал бы. Я думаю, твой приход им бы не понравился.

– Я тоже так думаю. Жаль. Так хочется ещё раз на них посмотреть.

Марвил замолчал. Больше спрашивать было не о чем. Дарум тоже не пытался возобновить разговор – он немного побаивался этого молодого воина. Он видел его в битве и знал, на что он способен, но разительная перемена между Марвилом в битве и Марвилом на телеге буквально поразила его.

Сын Ринда вспомнил Валатару. Она приглянулась ему, но он не хотел с ней связываться. Сигур посоветовал ему сделать выбор, но нужды в этом не было. Любовь к Тэррин была сильна, аглассаркой же он заинтересовался скорее из-за неожиданной встречи. Засмотревшись на неё, он задел чувства своей невесты. Если бы он просто взглянул на воительницу, Тэррин не обиделась бы, но Марвил, как зачарованный, долго рассматривал её. Он решил, что должен всё объяснить возлюбленной при следующей встрече.

Солнце закатилось за горизонт, оставив после себя лишь ночную тьму, которую слегка разгонял свет луны. Караван продвигался вперёд. Сигур не хотел останавливаться возле болота, хотя и люди, и лошади устали. Завываний тайги больше не было слышно, и это насторожило капитана. Он отдал приказ внимательно следить за правой стороной.

Дарум не привык к таким ночным бдениям и вскоре стал засыпать. Он свесил голову на грудь и погрузился в сладкую дрёму. Марвил заметил это, но лошадь сама шла за другой телегой и ею не нужно было управлять. Он улыбнулся и не стал будить возницу.

Внезапно раздался подозрительный шум. Подняв голову, Марвил попытался всмотреться в ночной мрак, но разобрать что-либо было невозможно. Капитан приказал зажечь факелы. Дрожащее пламя вырывало куски мрака, но видеть можно было лишь на расстоянии трёх метров вокруг.

Что-то насторожило Марвила в фигуре всадника, который ехал возле их лошади. Он не сидел, а лежал на своём коне. Молодой воин приподнялся, чтобы лучше рассмотреть человека, но в этот момент повозка резко подпрыгнула, наехав на какое-то препятствие. Толчок отозвался болью во всём теле юноши.

– Дарум, – негромко позвал Марвил возницу.

Тот поднял голову, спросонья не понимая, кто его зовёт. Протерев глаза, он обернулся к своему пассажиру.

– Дарум, посмотри, что с тем всадником. Может, он заснул?

Парень выпрыгнул из телеги и направился к мужчине, на которого указал Марвил. Увиденное привело возницу в ужас. Его глаза широко раскрылись, губы посинели и задрожали, а волосы зашевелились и встали дыбом. Лежащий на лошади всадник был без головы. В отсветах пламени его кровь, стекающая по телу коня, казалась чёрной. Лошадь, чувствуя запах крови, постоянно фыркала. Дарум быстро вернулся назад и всё рассказал Марвилу. «Значит, телега наехала на голову бедняги», – подумал юноша.

– Что нам делать? Что нам делать? – повторял Дарум, словно впал в безумие. – Мы вышли победителями из такого тяжёлого сражения, а здесь, возле болота Олео, бесследно сгинем.

– Успокойся и перестань причитать, – Марвил разозлился на него за такое проявление слабости.

– Я слышал, что тайги высасывают кровь у своих жертв, – продолжал паниковать возница.

– Не зли меня, Дарум. Ещё одно слово, и твоя голова будет валяться на дороге, как голова того бедняги.

Он видел, как Марвил положил руку на свой меч. Это возымело действие, и Дарум успокоился.

– А теперь смотри в оба.

Возница сразу же послушался. Он слышал разговор Марвила и капитана и знал, что раненый, которого он везёт, скоро получит звание сержанта, а значит, станет его командиром. Вступать в пререкания Дарум не собирался.

Они вместе смотрели в сторону болота, но по-прежнему ничего не было видно. Телеги всё так же гремели, лошади фыркали, раненые стонали. Глаза у Марвила быстро устали от напряжения. Он склонил голову и потёр их пальцами, а потом опять взглянул на всадника без головы. Лошадь шла одна, тело человека отсутствовало.

– Дарум, как ты думаешь, где мёртвый всадник?

На лице возницы отразился испуг. Он хотел что-то сказать, но молодой воин остановил его:

– Лучше молчи. Достань свой меч и будь внимательнее.

Дарум обнажил оружие и стал смотреть во все стороны, чтобы не пропустить врага.

– Не паникуй. Сиди спокойно, – твёрдо сказал сын генерала. – У нас есть факел?

– Да. В телеге лежат два.

– Зажги оба. Один возьми сам, а другой отдай мне.

Теперь вокруг стало немного светлее. Возница пытался успокоить сам себя:

– Может, обойдётся? Они ведь взяли одного и напились его крови. Может, мы им не нужны?

– Я думаю, что не обойдётся, – Марвил спустил его с небес на землю.

В отсветах пламени он уголком глаза уловил движение, но разглядеть ничего не смог. Чтобы не испытывать судьбу, юноша достал из ножен меч. Движение повторилось, но в другой стороне. Однако этот кто-то больше никак не проявлял себя. Вокруг было спокойно. Марвил изо всех сил вглядывался в лес. В следующую секунду он скорее почувствовал, чем увидел угрозу для своей жизни, идущую сверху. Меч, как стрела, был послан ей навстречу. Клинок пронзил тело тайги моментально. Но молодой воин не смог удержать его на мече, и они вдвоём упали на дно телеги. Дарум обернулся на шум – мёртвый болотный житель в повозке стал для него полной неожиданностью.

– Тайги! – как безумный закричал он. – На нас напали тайги!

Началась паника. Сигур отдал приказ остановиться и поскакал назад по дороге, чтобы разобраться в том, что случилось. Но он не проехал и двадцати метров, как весь караван подвергся нападению.

Марвил попытался сам избавиться от убитого им тайги, однако это оказалось ему не по силам. Он позвал на помощь Дарума, и вместе они сбросили труп на землю. Вопли возницы рассердили сына Ринда.

– Зачем ты так кричал?

– Он напал на вас, и я испугался.

Дарум хотел что-то добавить в своё оправдание, но не успел. Марвил занёс над ним меч. Возница подумал, что пришла его смерть, закрыл глаза и тут же услышал отвратительный звук работы оружия. Несколько секунд потребовались ему для осознания того, что он всё ещё жив. Обернувшись, Дарум увидел безголовое туловище тайги.

– Бери меч и защищайся, – быстро проговорил Марвил и соскочил с телеги, держа в одной руке факел, а в другой меч.

Тайги одновременно прыгали с деревьев и нападали со стороны болота. Это были существа, уцелевшие в схватке с Дарантином. Поражение озлобило болотных жителей, и теперь они пытались взять людей в клещи, чтобы отыграться.

Марвил отбросил факел и схватил меч двумя руками. Он убивал всех встречавшихся ему монстров.

Победители псов упорно сражались за свои жизни. Остатки драманцев, наученных горьким опытом, держались вместе. Сигур руководил обороной. Даже раненые солдаты пытались помочь товарищам. Марвил был опьянен кровью врагов. Он снова очутился в своей стезе. Хотя его раны по-прежнему давали о себе знать, он забыл о Даруме, которого надо было оберегать, забыл о раненых воинах. Он помнил лишь об уроках отца по владению мечом. Сын почившего генерала убивал, и его клинок никак не мог утолить жажду мести. Перед глазами Марвила стоял противник, которого нужно было уничтожить.

Он подбежал к тайги, согнулся и перебросил его через спину, а ногой надавил ему на горло, ломая гортань. Следующему юноша, не оборачиваясь, проткнул грудь. Ещё один присевший болотный житель получил удар рукоятью меча в голову.

Марвил бил и крушил – ненависть застилала ему глаза. Сигур смотрел на него и не мог поверить в то, что его названый сын уничтожает врагов с такой жестокостью. В глубине души капитан был рад, что этот восемнадцатилетний мальчик сражается на его стороне.

Тайги поняли, кто является лучшим воином среди людей. Убив его, они могли бы одолеть всех. И болотные жители сосредоточили все свои силы на нём. Сыну Ринда было всё равно, сколько тайги перед ним: пять, десять или двадцать. Он хотел испытать себя, узнать, на что он способен.

Заметив, какую цель преследуют болотные существа, Сигур решил помочь Марвилу, но тот возразил:

– Уходи, капитан. И уводи всех людей отсюда. Я задержу их.– А как же ты?

Командир находился возле юноши и старался оттянуть часть тайги на себя, но они не обращали на него никакого внимания. Им был нужен только Марвил. Сержант и несколько солдат пришли на помощь, надеясь спасти караван и молодого задиру. Но враги уже оттеснили сына генерала, желая напиться крови самого сильного бойца. Остальные люди теперь их не интересовали.

– Уходите! – крикнул Марвил в последний раз. Больше он не мог отвлекаться от сражения.

– Мы вернёмся, Марвил! – проклиная судьбу, ответил ему Сигур.

Капитан приказал каравану трогаться, и возницы заняли свои места. Марвила было уже не различить во тьме. Но, закрытый чёрными телами тайги и окружённый ночным мраком, юноша продолжал стоять насмерть.

Он не мог видеть своих врагов в полной темноте. Человеческое зрение не приспособлено для этого. Однако Марвил чувствовал их своей кожей. Тайги стремились напрыгнуть на него сверху, окружали со всех сторон, бросались под ноги, но сын генерала успевал везде. Его спасала скорость. В голове у молодого воина постоянно звучал голос, который сообщал ему о невидимых монстрах. В пылу битвы юноша не стал задаваться вопросом, откуда он возник. Марвил просто слушал его и доверял ему.

Болотные жители погибали один за другим. Как будто они сами бросались на меч. Но их было слишком много, и положение стало угрожающим. В этот момент меч Марвила зажёгся. Синее пламя, исходящее от клинка, освещало всё вокруг. Тайги испугались этого свечения и отпрянули. Молодой воин оказался в центре сияющего круга. Он поднял меч вверх, и свет стал ещё ярче. Тайги вновь сделали несколько шагов назад. Юноша медленно поворачивался. Он искал глазами желающих умереть, ожидая любого подвоха, но никто из существ не делал попыток напасть на него. Чёрные монстры стояли в оцепенении.

Неожиданно в ста метрах от них раздалось конское ржание и громкий топот. Огромный чёрный жеребец перепрыгнул стену, образованную болотными жителями, и приземлился у самых ног Марвила. Конь хрипел и бил копытами. Два тайги, преодолев страх перед магическим светом, попытались броситься на юношу. Жеребец взбрыкнул задними ногами, и чёрные кровососы были отброшены. Они упали среди своих соплеменников и сразу затихли.

Конь посмотрел в глаза Марвилу, словно приглашая его сесть в седло. Не мешкая, молодой воин запрыгнул ему на спину. Тайги поняли, что тот, кто был их целью, сейчас попытается уйти, и сломя голову ринулись на него. Жеребец встал на дыбы, чуть не сбросив Марвила. Однако, схватившись одной рукой за гриву, а второй за поводья, он смог удержаться.

Конь, посланный неизвестно кем, помогал юноше отбиваться от врагов. У Марвила был острый меч, а у жеребца – огромная сила и тяжёлые копыта. Они слились в единое целое, как будто рука мастера высекла скульптуру всадника и скакуна из цельного камня.

Караван отошёл на достаточное расстояние, и упорствовать дальше было бесполезно. Марвил решил вырваться из окружения с помощью быстрых ног жеребца. Он направил коня в сторону тайги и заставил его перескочить через их ряды. Однако юноша не предусмотрел одного: во время прыжка его спина осталась незащищённой. Один из болотных жителей воспользовался этим. Он набросился на наездника сзади и стал разрывать его одежду, пытаясь острыми когтями добраться до человеческой плоти.

Проскакав около двадцати метров, молодой воин почувствовал ужасную боль. Он попытался достать монстра рукой, но ничего не выходило. Чёрное существо когтистыми пальцами уцепилось за него. Остановиться Марвил никак не мог – остальные тайги по-прежнему их преследовали. Любое промедление грозило смертью. Тогда сын Ринда поднял меч и со всей силы ударил монстра, находящегося за ним, задев клинком и свою спину. Существо заверещало и тут же потеряло равновесие. Тело упало с лошади и покатилось по дороге. Жеребец сам развернулся и всеми четырьмя копытами прошёлся по врагу, переламывая ему кости.

Марвил держался как только мог. Но его спина превратилась в кровавое месиво. Вложив меч в ножны, он схватился обеими руками за поводья. Жеребец скакал быстрее ветра, унося своего седока от кровожадных болотных жителей. Всадник раскачивался в седле, будучи не в силах управлять конём – животное само выбирало путь. Перед глазами Марвила возникла пелена. Он потерял сознание и упал коню на шею. Чтобы случайно не сбросить его, жеребец с галопа перешёл на шаг.

Сигур довёл караван до безопасного места, но каждое мгновение он думал о своём названом сыне. Остановив вереницу повозок, капитан собрал всех дееспособных воинов и, оставив десятерых для охраны раненых, поскакал на выручку Марвилу.

Солдаты быстро достигли поля недавней битвы. Повсюду лежали трупы тайги. Хотя люди тоже понесли потери, тел погибших не было видно. Чёрные существа утащили их к себе в болото. Вне зависимости от того, была ли победа на их стороне, после боя болотные жители всегда возвращались и украдкой забирали мёртвых солдат, если их не успевали похоронить. А вот могилы тайги никогда не раскапывали, что-то им не нравилось. Непохороненный мертвец удовлетворял их, а вот уже закопанный нет. Люди так и не поняли почему, но постоянно этим пользовались.

В этот раз Сигуру не удалось отдать последние почести своим павшим героям. Там, где оставили их тела, теперь лежали только мечи, щиты и шлемы. Капитан спешился и зажёг факел. Медленно, метр за метром, он осматривал место сражения в поисках Марвила. Его бойцы занимались тем же. Участок дороги, где они встретили тайги, был изучен вдоль и поперёк, но никаких признаков присутствия здесь юноши не было.

– Капитан, это бесполезно, – отчаявшись, сказал сержант.

– Он должен быть жив, – Сигур не хотел верить в смерть юноши. «Сначала Ринд, теперь его сын?» – капитан не мог допустить даже мысли об этом.

– Марвил! – громко крикнул он. – Марвил, ты где?!

Командир и не думал опускать руки. Он продолжал размахивать факелом в надежде на то, что если молодой воин ранен, то, подняв голову, он увидит мелькающий свет. Но всё было напрасно.

– Сигур, его здесь нет, – снова обратился к нему сержант. – Мы осмотрели каждый сантиметр земли и не нашли никаких следов Марвила.

– Я даже слышать этого не хочу. Выполнять приказ! – переубедить капитана было невозможно.

Было очевидно, что случилось худшее, но солдаты не высказывали своего мнения вслух. Лишь сержант, верный соратник Сигура, пытался уговорить его прекратить поиски.

– Сигур, то, что мы делаем, не приносит плодов. Мы только зря мучаем людей. Они устали, и им нужен отдых, да и нам тоже. Не хочу делать тебе больно, но ты ведь сам прекрасно знаешь, где может быть его тело.

– Его невозможно победить. Ты сам видел его в деле.

– Это так, но ни один человек в мире не смог бы выдержать натиск такого количества тайги. Пойдём, мой друг.

– Я не верю. Он не мог погибнуть.

– Мне очень жаль, но такова правда. Нам нужно смириться с этим.

Капитан поник. Он сел на дорогу, обхватил голову руками и чуть слышно застонал:

– Что же я наделал? Как мне теперь с этим жить?

Сержант опустился на землю рядом со своим другом и попытался отвлечь его от гнетущей скорби:

– Хотя Марвил был молод, но он сын своего отца. Он поступил так же, как поступил бы Ринд. Если бы не его отвага, мы все погибли бы здесь.

– Зачем я послушал его? Нельзя было его покидать.

– Этого уже не изменишь. Нам остаётся только одно: вспоминать его с улыбкой на лице.

– Я не сдержал своего слова. Он был так молод. Ему бы ещё жить да жить, – Сигур поднял голову и внимательно посмотрел в глаза сержанту. – Я не хочу больше жить. Оставь меня здесь, друг мой.

– Даже не думай. Я никогда не пойду на это.

– Прошу тебя.

– Нет. Ты нужен нам. Только ты сможешь превратить молодых рекрутов в профессиональных солдат. Кто, если не ты, возглавит охрану границы? Кайры постоянно переходят границу, а под твоим командованием мы их обязательно разобьём, как разбили псов в Варране. Это произошло только благодаря тебе.

– И Марвилу. Вспомни, как псы его испугались.

Сержант ничего не ответил, а только тяжело вздохнул.

– Он просил отдать ему оставшихся молодых драманцев, – продолжил Сигур. – А ещё я собирался по приезде в Норон произвести его в сержанты. Потом он женился бы на Тэррин, и я бы оставил службу и нянчил его детей – своих внуков. А что теперь? Зачем мне жить дальше?

– Ты не должен опускать руки. Им можно только гордиться. Он умер как герой.

Сержант помог встать капитану, они сели на лошадей и в сопровождении солдат отправились обратно к каравану.

Яркое восходящее солнце застало большого чёрного жеребца возле ворот Аглассара. Марвил всё так же лежал на нём. На его бледном лице не было и намёка на румянец. Левая рука сжимала повод, а правая свободно свисала. Тонкой струйкой по ней бежала кровь, собираясь на кончиках пальцев в капли. Они постепенно набухали и, потяжелев, срывались вниз. Если бы какой-нибудь зверь оказался неподалёку, он бы легко выследил юношу по кровавому следу. К счастью, поблизости не было псов. После битвы в Варране они зализывали свои раны. Не управляемый рукой всадника жеребец сам нашёл дорогу к Аглассару. Он чувствовал, что Марвилу нужна помощь, а Аглассар был ближайшим местом, где жили люди. Остановившись у закрытых ворот, конь стал бить по ним копытом. Но по ту сторону высоких стен не было никакого движения. Наконец раздался голос рассерженной аглассарки:

– Кто это там в такую рань?!

Девушка открыла небольшое окошко и увидела лошадь с неподвижным всадником в седле. Пришлось звать офицера. Начальница боевой охраны в звании лейтенанта приказала открыть ворота. Взяв с собой пять стражниц, она направилась к жеребцу. Конь громко фыркнул на них, и две девушки резко отпрыгнули.

– Вы что, коня испугались? – прикрикнула на них офицер.

Взявшись за рукоять меча, она подошла к Марвилу, просунула левую руку под его бок и послушала сердце. После лейтенант осмотрела рану на спине юноши и взглянула на его лицо. Несмотря на бледность, оно было красивым.

– Быстро позови капитана. Скажи, что здесь раненый мужчина, – приказала она одной из аглассарок.

Остальные должны были дождаться Валатары. Без её распоряжения они не могли оказывать мужчине помощь на территории лагеря. Это было запрещено, и никто из них не хотел подвергнуться наказанию.

Разминувшись с бегущей за ней девушкой, капитан направлялась верхом на лошади к своему дому. Она пыталась придумать, как ей встретиться с Марвилом, но никаких стоящих идей в голову не приходило. От злости на саму себя воительница пустила коня в галоп.

Валатара была превосходным командиром. Она умело вела боевые действия и поддерживала среди аглассарок железную дисциплину. Никто из них не смел возражать ей. Её приказы выполнялись беспрекословно. Однако решить простейшую любовную проблему она была в не состоянии. Ей требовалась помощь, но капитан не допускала возможности довериться другому человеку. Единственный, на кого она могла положиться, – Сигур – был далеко. Чтобы специально съездить к нему за советом, ей пришлось бы кому-то перепоручить свои обязанности и оставить лагерь, а это было не в её правилах. Валатара покидала Аглассар, только когда отправлялась в поход.

Холодный утренний ветер немного остудил её пыл. Капитан уняла скакуна, заставив его идти шагом. Ей надоело думать об одном и том же – нужно было вытеснить мысли о Марвиле из своей головы. Краем глаза Валатара заметила аглассарку, выбежавшую из её дома. Девушка тоже увидела командира и поспешила к ней.

– Капитан, возле ворот находится раненый мужчина, – сразу же доложила она.

– Окажите ему необходимую помощь и отправьте восвояси, а если он будет пытаться проникнуть внутрь – убейте его, – холодно сказала воительница, собираясь продолжить путь.

– Тот человек без сознания и весь в крови. Лейтенант просит вас подъехать туда, – девушка понимала, что ей не следует проявлять настойчивость, разговаривая с командиром. Но она должна была выполнить приказ, данный лейтенантом. Иначе наказания было не избежать.

– Пойдём посмотрим, что там у вас произошло, раз вы не можете обойтись без меня, – согласилась Валатара, направив свою лошадь к воротам. Аглассарка следовала за ней. У выхода из лагеря капитан спешилась и подошла к всаднику.

– Это что, так важно, что требует моего присутствия? – она злилась на бестолковость своих подчинённых. – Не можете сами разобраться?

Однако, взглянув на раненого, командир моментально узнала меч. Она видела его в Варране. Её сердце забилось так часто, что вот-вот могло выпрыгнуть из груди. Чтобы убедиться в том, о чём она подумала, воительница обошла лошадь и посмотрела на лицо всадника. Взяв себя в руки, она едва подавила непроизвольный крик. Вид у Марвила был ужасным. Его спина представляла собой одну большую рану, из которой продолжала сочиться кровь, а кожа была белой как мел. Не так Валатара представляла себе их встречу. Она хотела броситься к нему и осыпать поцелуями его глаза, чтобы он открыл их и рассказал о том, что с ним произошло. Но командир не могла так поступить.

– Снимите его с лошади и отнесите к лекарю, – в её голосе были холод и сталь. – Он будет проходить лечение здесь. Коня отведите в конюшню, напоите, накормите и почистите.

Распоряжения капитана удивили аглассарок. Впервые она позволила раненому мужчине остаться в лагере. Конечно, они поняли, что командир знакома с этим всадником. А как же иначе? Ведь Валатаре не было присуще милосердие.

– Что вы стоите как столбы?! – крикнула она замешкавшимся девушкам. – Выполняйте!

Им ничего не оставалось, как подчиниться. Сама же капитан с каменным лицом запрыгнула на своего коня и поскакала вперёд. Она не хотела сопровождать их. Переживания за Марвила могли выдать её истинные чувства, а этого воительница допустить никак не могла. Она и так сделала больше, чем следовало. Аглассарки, безусловно, выполнят приказ. Но не зародятся ли у них сомнения в твёрдости духа их командира? Хорошо ещё, что она смогла сдержаться.

Лошадь пошла шагом. Валатара никуда не спешила, она просто бесцельно ехала мимо домов. Ранение Марвила её напугало. Капитан видела и кое-что похуже, но она не могла оставаться равнодушной к судьбе любимого человека. «Почему он оказался здесь? – рассуждала аглассарка. – Где же Сигур? Неужели его убили? Капитан говорил, что они поедут в Норон. Кто мог напасть на них? И если Марвил получил такие раны, то что стало с остальными?» У неё было множество вопросов и ни одного ответа.

Наконец, воительница решила, что нужно проверить дорогу, ведущую в Норон. Она быстро нашла лейтенанта и отдала ей приказ выдвинуться туда вместе с сотней всадниц.

Солнце стояло высоко, и на синем небе не было ни облачка. В такую жару даже птицы не летали. Подъехав к своему дому, капитан соскочила с коня и присела на скамейку, стоящую в тени дерева. Её обволокла приятная прохлада. Только под густой кроной можно было укрыться от изнуряющей духоты. Дождя не предвиделось, а ведь Валатаре так хотелось, чтобы он смыл с её души все сомнения.

Аглассарка посмотрела вниз и заметила возле ног муравьиную тропу. Миниатюрные чёрные трудяги спешили по своим делам. Одни несли строительный материал: сосновые иголки, палочки и небольшие ветки. Другие тянули на себе добычу: мелких жучков, сороконожек и кузнечиков. А два муравья тащили жирную зелёную гусеницу. Валатара заинтересовалась бурлящей жизнью насекомых и нагнулась, чтобы лучше их рассмотреть. Казалось, что ноша двух малышей им не по силам. И всё же, преодолевая препятствия в виде неровностей почвы и разных камушков, они медленно, но уверенно продвигались вперёд. Капитан протянула к ним руку и раздавила одного из двух муравьёв. Ей было интересно, что будет делать его оставшийся в живых собрат. К её удивлению, он не бросил свою ношу, а продолжил тянуть гусеницу. Ему было тяжело, но он старался. Валатаре этого было мало. Она взяла гусеницу и переместила её на три сантиметра назад. Муравей, потеряв добычу, начал суетиться и бегать туда-сюда, шевеля усиками. Вскоре он случайно наткнулся на неё. Врезавшись в зелёное туловище, лесной санитар вцепился в него челюстями. Девушка подняла гусеницу, но муравей остался висеть на ней. Тогда она положила её на землю и улыбнулась. Большинству людей не хватает муравьиной настойчивости и усердия. Труженик сразу же упёрся лапками в землю и потащил свой трофей дальше.

Наблюдение за муравьями немного отвлекло командира от печальных мыслей. Она подняла голову и заметила, что солнце миновало зенит. Валатара и не думала, что прошло уже так много времени. Сидя на скамейке она потянулась. Размявшись, девушка встала, чтобы пойти и проведать Марвила. Влюблённое сердце не хотело спешить, и она решила отправиться к лекарю пешком.

– Как себя чувствует раненый мужчина? – всё так же холодно, чтобы не выдавать своих чувств, спросила капитан.

– Он очень плох, – ответила врачевательница. – У него страшная рана на спине, как будто кто-то хотел разорвать его на куски. К тому же есть след от удара меча. Он потерял много крови. Ещё несколько часов, и он был бы мёртв. Мы сделали всё, что могли: закрыли раны, нанесли заживляющие мази. Теперь его судьба в руках богов.

– Я могу его повидать?

– Да, конечно. Но сейчас он спит.

– Он так и не пришёл в сознание? – испугалась Валатара.

– Мужчина очнулся, но мы дали ему снотворное, – объяснила лекарь.

– Ты можешь быть свободна, – сказала капитан.

– Слушаюсь, – врачевательница направилась к двери. – У меня есть одна просьба. Если он проснётся, постарайтесь не утомлять его долгими расспросами. Ему надо набраться сил, – эта женщина не участвовала в битвах, но она ставила на ноги раненых и поэтому могла себе позволить дать совет главе Аглассара.

Как только лекарь удалилась, командир поднялась по ступенькам и вошла в дом. Окна были прикрыты, поэтому Валатара не сразу увидела, где лежит Марвил. Привыкнув к полумраку, аглассарка сделала несколько шагов и оказалась у постели возлюбленного. Опустившись на колени, она дотронулась до его руки. Ладонь юноши была холодной. Девушка попыталась согреть её своим дыханием. Несколько тёплых слезинок упали на уже теплеющую руку.

Из-за раны на спине Марвил мог лежать только на животе. Его голова была повёрнута на бок, а глаза закрыты. Но на лице наконец-то появился намёк на лёгкий румянец. Одну его руку держала капитан, а другая была скрыта под одеялом. Дыхания не было слышно. Только из-за поднимающегося одеяла можно было определить, что юноша всё ещё жив.

Валатара прислонила голову к краю кровати, не выпуская руку Марвила из своей.

– Вы? – услышала она удивлённый голос.

Девушка подняла глаза. Марвил смотрел прямо на неё, и в его взгляде читалось замешательство.

– Где я? – почти шёпотом спросил он.

– Ты в Аглассаре.

Командир вновь склонила голову, чтобы лучше слышать его неокрепший голос.

– Как? Как я здесь оказался? Всё, что я помню, – это битва с тайги, – Марвилу было трудно говорить.

– Тебя сюда принёс чёрный жеребец. Такого огромного коня я ещё не видела.

– А…

– Он стоит на нашей конюшне, – она не хотела, чтобы он тратил силы понапрасну. – Ты лежал на нём без сознания, и я распорядилась, чтобы тебе оказали помощь.

– Спасибо.

Слова благодарности были сказаны так тихо, что девушка едва их расслышала. Марвил закрыл глаза. Валатара привстала и поцеловала его в щёку. Она не смогла признаться ему в любви. Молодой воин сильно пострадал, и сейчас объяснения были бы неуместны. Капитан решила отложить разговор до того времени, когда юноше станет лучше.

Аглассарка поднялась на ноги и вышла из дома. Теперь она размышляла о том, стоит ли ей поговорить с Тэррин. Командиру не очень-то хотелось помогать новенькой, ведь они были соперницами. Но когда Марвил придёт в себя, он обязательно спросит о своей невесте. И если ему станет известно, что от неё всё скрыли, юноша возненавидит Валатару. Мысли проносились одна за другой. В конце концов командир решила рассказать Тэррин обо всём, а там будь что будет. Быстрым шагом она добралась до своего дома и, отвязав коня, направилась на поиски новенькой.

Тэррин вместе с Алли и другими девушками отдыхала после обеда. Хотя это было против правил, сержант разрешила заняться им своими делами, и теперь подруги мирно беседовали.

– Так сколько, ты говоришь, на вас напало псов?

– Если честно, я даже не знаю, ведь я так испугалась. Но их было очень много. Потом я осмотрела поле битвы – там лежало много мёртвых зверей вперемешку с людьми и лошадьми. Это была страшная картина. Не хотелось бы мне в будущем участвовать в такой кровавой сечи. Как мужчины это выдерживают?

– Смотри, сюда едет капитан. И что ей здесь понадобилось? – не слишком учтиво по отношению к командиру спросила Алли.

Сейчас для Валатары все аглассарки были похожи друг на друга, найти невесту Марвила среди них было сложно. Проехав несколько раз мимо, она всё же заметила ту, которую искала.

– Тэррин, – капитан сразу же позвала её.

Девушка встала и подбежала к командиру. Конечно, ей было любопытно, что Валатаре от неё потребовалось.

Тэррин стояла возле капитана, она была грязной, всё тело было покрыто слоем пыли, а исходящий от неё запах был ужасен. Валатара в своё время сама прошла через всё это, но тогда она не замечала исходящего от неё запаха. Когда она только начинала – их было всего лишь пятьдесят аглассарок. С тех пор почти все стали офицерами, но не которые погибли.

– Тэррин, – сказала воительница, – когда закончишь тренировку, придёшь ко мне, – и, уже отъезжая, добавила: – и не забудь помыться.

Слова капитана озадачили молодую аглассарку. Она медленно вернулась к подруге и опустилась рядом с ней на землю.

– Что она тебе сказала? – Алли не терпелось узнать новости.

– Она приказала прийти к ней после тренировки. Только зачем? И почему она сделала это сама, а не передала распоряжение через кого-нибудь другого?

– Если капитан сама просит к ней зайти, значит, произошло что-то очень важное. Такое уже было. Несколько дней назад девушка пошла к ней вечером, и больше её никто не видел.

– А может, мне просто не пойти? – Тэррин была напугана.

– Если ослушаешься, будет ещё хуже.

Подруги задумались, что же нужно Валатаре.

Солнце ещё не успело зайти за горизонт, как в дверь Валатары постучали.

– Войдите.

Тэррин, а это была именно она, не спеша прошла в комнату. Капитан взглянула на свою соперницу. Та воспользовалась её советом. Перед главой Аглассара стояла умытая и причёсанная красивая девушка. Возлюбленная Марвила предполагала, что сейчас её просто вышвырнут из Аглассара. Она молча стояла в ожидании своей участи.

– Сегодня утром, – Валатара без прелюдий перешла к делу, – к воротам лагеря подъехал раненый всадник. Я вовремя успела отдать приказ своим людям. Ведь у нас действует закон: не впускать сюда мужчин.

– Но какое отношение это имеет ко мне? – не удержалась Тэррин. – Вы ведь знаете, что я люблю только Марвила и другие мужчины мне неинтересны.

– Не перебивай меня. Сейчас ты всё поймёшь, – «Что я делаю?» – подумала капитан, но всё же продолжила: – Я решила посмотреть, кого это к нам принесло. У всадника вся спина была в крови, и он был без сознания. Наверное, отключился от боли. Но, взглянув на его лицо, я поняла, что это был Марвил.

– Марвил? – от неожиданного известия щёки и уши Тэррин стали пунцовыми.

– Да. Это был твой жених.

Валатара внимательно наблюдала за новенькой и видела, какие с ней происходят метаморфозы. Испуг, безразличие, изумление, радость – эмоции сменяли одна другую.

– Где он сейчас? – не находя места своим рукам, спросила она.

– Марвил в одном из домов, предназначенных для раненых. Там ему оказали помощь. Я навещала его днём. Твой возлюбленный сказал только то, что на них напали тайги. Сейчас можешь не волноваться. Недавно мне сообщили, что с ним будет всё в порядке, хотя ему придётся провести в постели какое-то время.

Тэррин не выдержала, её ноги ослабли. Командир вовремя подхватила девушку, отвела к своей кровати и попыталась уложить её.

– Капитан, не стоит этого делать, – сопротивлялась Тэррин. – Мне нужно только немного посидеть.

– Не каждая женщина может спокойно принять весть о ранении любимого.

«А как восприняла её ты?» – едва не сорвалось с языка Тэррин.

– Полежи немного. Потом я отведу тебя к нему.

– Вы разрешите мне навестить его?

– Конечно. Я человек, и у меня тоже есть сердце. Но не думай, что всё будет так просто. Ты не имеешь права пропускать тренировки. Оставаться у него на ночь тебе тоже запрещается. Ты можешь посещать Марвила только в своё личное время, – Валатара опять говорила холодно и бесчувственно.

Тэррин понимала, что если бы командир не была влюблена в Марвила, она бы ни за что не позволила остаться ему на территории Аглассара. Но всё равно девушка была ей благодарна.

– Капитан, можно ли мне сейчас его увидеть?

– Ты сможешь идти?

Молодая аглассарка встала с кровати и, пытаясь сохранять самообладание, направилась к выходу из дома.

Марвил лежал на боку и смотрел в окно на заходящее солнце. Его невеста тихо приоткрыла дверь. Стараясь не шуметь, она подошла к его кровати и присела рядом.

– Марвил, – почти шёпотом позвала любимого девушка.

– Тэррин, это ты? Подойди с другой стороны, мне тяжело переворачиваться.

Она сделала это мгновенно. Опустившись на колени, девушка, не сдержавшись, поцеловала его в губы. А потом слёзы полились из её глаз.

– Не плачь, Тэррин, всё уже позади. Аглассарки не должны плакать.

– Марвил, это слёзы радости.

– Я ведь говорил, что навещу тебя. И вот я здесь.

– Я думала, что наша встреча будет другой.

– Как у тебя дела? Не обижают ли другие девушки?

– У меня всё хорошо. Сегодня была моя первая тренировка. Мы бегали, прыгали и стреляли из лука. Только я ни разу не попала в цель.

– Ничего, научишься, – Марвил улыбался.

– Представляешь, они тренируются с утра до ночи. Я ни разу не видела столько девушек вместе. А посмотрел бы ты на меня вечером! Моё тело было серым от пыли! Кроме всего этого, аглассарки расхаживают вечером по лагерю обнажёнными.

– Я слышал об этом, но думал, что это всего лишь разговоры. Вот бы посмотреть на ваши тренировки.

– Даже не мечтай.

– Да о чём тут можно мечтать, я пошевелиться не могу.

– Ты так и не рассказал о том, что с тобой произошло.

– Ничего особенного, – Марвил не хотел об этом говорить.

– Как это ничего особенного? – удивилась она. – У тебя изранена вся спина, а ты находишь это пустяком?

– Давай сейчас не будем об этом.

Тэррин знала об этой черте характера Марвила. Если он что-то решил для себя, то никакие уговоры не могли его переубедить. Она хотела продолжить разговор, но им помешали. В комнату вошла лекарь. Приблизившись к кровати, она положила руку на лоб раненому юноше.

– Тебе пора уходить, – сказала врачевательница Тэррин голосом, не терпящим возражений. – Он ещё слишком слаб. Нельзя его переутомлять.

– Я приду завтра, милый.

Тэррин нагнулась для поцелуя, но Марвил ей не ответил. Его губы остались холодными и бесчувственными. Она не придала этому большого значения, посчитав, что виной всему ранение и присутствие лекаря. Девушка поцеловала возлюбленного в щёку и выскочила за дверь.

– Вы должны выполнить одну мою просьбу, – обратился Марвил к женщине, которая его лечила.

– Ты и так здесь на птичьих правах, а ещё что-то требуешь, – врачевательница потешалась над ним.

– Я не требую, я только прошу, – пояснил он.

– Я готова тебя выслушать, но только если твоё пожелание не расходится с принципами Аглассара.

– В моей просьбе нет ничего предосудительного. Пожалуйста, позовите ко мне капитана.

– Возможно, утром, – ей совершенно не хотелось отправляться на поиски Валатары после захода солнца.

– Нет. Я должен увидеть её сейчас.

– Ладно. Но сначала я осмотрю твою спину.

Лекарь не церемонилась с Марвилом. Она повернула его на живот, отбросила одеяло и сняла повязку.

– Поосторожнее, – застонал юноша.

– Придётся немного потерпеть.

Врачевательница нанесла на его спину целебную мазь и наложила свежую повязку.

– Пойду поищу капитана. Но я не уверена, что найду её, – сказала лекарь.

– Вы уж постарайтесь.

Она хмыкнула и вышла, нарочно громко хлопнув дверью.

Капитан уже собиралась лечь спать, но лекарь помешала этому. Конечно, Валатара и предположить не могла, что любимый позовёт её поздним вечером. Она со всех ног бросилась к Марвилу, но, перед тем как зайти в комнату, всё же предупредила врачевательницу, чтобы никто не смел входить, пока они будут разговаривать.

– Ты звал меня? – с порога спросила она.

– Да, проходите. Быстро же лекарь вас нашла, – сказал молодой человек.

– А что меня искать? Я была у себя и готовилась отправиться ко сну.

– Извините, что нарушил ваши планы. Но мне срочно нужно с вами поговорить.

– Не надо извиняться. Я готова выслушать тебя в любое время.

– Мне нужно, чтобы вы кое-что для меня сделали, если, конечно, это вас не затруднит.

– Всё что угодно, Марвил, – ради него Валатара была готова на многое.

– После вашего отъезда мы направились в Норон. Ночь застала нас возле болота Олео, и после захода солнца на нас напали тайги. Я решил прикрыть караван, чтобы остальные смогли спастись. А потом я потерял их. Конь сам привёз меня сюда. Возможно, Сигур думает, что я погиб. Надо послать кого-нибудь к нему и сообщить, что я жив.

– Я сделаю это утром. Нужно ли тебе ещё что-нибудь?

– Один вопрос, и больше я вас не побеспокою – вы сможете спокойно пойти и лечь спать.

Ему было невдомёк, что теперь Валатаре заснуть не удастся. Она побежит на озеро и окунётся в него нагишом в надежде на то, что это избавит её от боли в сердце. Однако от этих страданий освободить мог лишь тот, кто стал их причиной.

– Почему вы разрешили мне остаться? Ведь это против ваших правил.

Она ждала, что он спросит об этом, но ответа не знала.

– Я не могу ответить тебе на этот вопрос, – аглассарка растерялась. Она стеснялась своих чувств.

Капитан решила встать и уйти, но Марвил удержал её, взяв за руку. Валатара не могла в это поверить.

– Я нуждаюсь в твоём ответе. Хотя он запечатлён в твоих глазах, – ему было легче говорить с ней, перейдя на «ты».

– Марвил, я не…

Он не дал ей договорить. Юноша потянул её за руку, и она тут же повиновалась ему. Марвил приподнял голову и поцеловал её в губы. Валатара не ожидала этого, и сначала её уста были сомкнуты, но теплота его губ заставила их разомкнуться, и девушка ответила на поцелуй. Это был первый поцелуй в её жизни, и она полностью отдалась этому моменту, чтобы насладиться поцелуем любимого.

После поцелуя она склонила голову рядом с ним на подушке. Марвил подвинулся.

– Побудь немного со мной. Мне так скучно здесь одному, – попросил её юноша.

Девушка осторожно, чтобы случайно не причинить ему боль, прилегла рядом. Марвил обнял Валатару, впервые прикоснувшись к её телу.

– А как же Тэррин? – спросила она.

– Тэррин? Она ещё совсем девчонка.

– Но она любит тебя. Узнав о твоём ранении, она чуть не потеряла сознание.

– Это ты ей всё рассказала?

– Да.

– Спасибо. Я тебе очень благодарен.

– К чему мне благодарность? Твой поцелуй выше всяческих похвал.

Валатара протянула руку и нежно дотронулась до его спины.

– Больно? – переживая, спросила она.

– Уже нет, – жаловаться было не в правилах Марвила. – А что будет, если нас увидят вместе?

– Этого не случится. Я всех отослала, да и лекарь не впустит сюда никого, пока мы разговариваем.

– Ты предусмотрительна.

Юноша провёл рукой по её шее. Затем его ладонь стала плавно опускаться всё ниже и ниже, пока не достигла груди. Девушка резко остановила его.

– Не надо, прошу тебя. Не здесь и не сейчас.

Марвил послушался. В любовных делах у него было столько же опыта, сколько и у Валатары.

– А ты могла бы на некоторое время оградить Тэррин от участия в битвах? – в любом случае он должен был позаботиться о подруге детства.

– Только на один год. Обучение длится ровно столько. После этого я не смогу держать её на задворках.

– Я согласен и с этим.

– Тэррин ведь приходила сегодня к тебе? – аглассарка ревновала.

– Да, но она была здесь недолго. Её прогнала лекарь.

– Она выполняет свою работу.

– Я понимаю.

– Мне пора, а тебе нужно отдыхать. Я и так уже здесь задержалась.

– Не уходи, – он держал её за руку.

Валатара не хотела сама убирать свою ладонь и ждала, когда Марвил её отпустит.

– Ты должен набираться сил. Похоже, тебе придётся остаться у нас на какое-то время. Мы ещё встретимся.

Юноша разжал руку, и девушка пожалела, что это произошло. Она поцеловала его на прощание, и он ответил. В этот момент Марвил подумал о Тэррин, с которой он был почему-то холоден. Глава Аглассара с трудом оторвалась от возлюбленного и, как маленькая девочка, выбежала за дверь.

Когда Тэррин вернулась к себе, Алли уже сидела на кровати.

– Ты пришла?! Я уже думала, что больше тебя никогда не увижу, – она встала и обняла подругу. – Зачем командир тебя вызывала?

– Расспрашивала о капитане Сигуре, – Тэррин не хотела рассказывать о Марвиле. Никто не должен был знать, что раненый мужчина, которого лечат в лагере, – её возлюбленный.

– Что-то ты темнишь, подруга.

– Можешь мне не верить, – она быстро разделась и легла в постель.

Алли обиделась на неё из-за такой скрытности. Отвернувшись, она закрыла глаза и, уже засыпая, подумала, что только зря ждала подругу.

Глава 10

Тэгоман. Восточные рубежи. Замок Норда

На следующее утро после битвы на болоте Олео в спальню Норда ввалился грязный и усталый Дарк. Он боялся, что его поражение будет иметь последствия, но ему надо было доложить о событиях ночи.

Лорд сидел в кресле и пил вино. Мрачное выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Ты всё сделал, как я тебе велел? – в его громоподобном голосе слышались металлические нотки.

– Я… Я… – капитан охраны не мог подобрать слова.

– Что ты мямлишь? Подойди ближе – я ничего не слышу.

– Я разбил тайги, – выдохнул Дарк.

– Хоть одна приятная новость. Ты был в Варране?

– Нет.

– Почему? – кубок подпрыгнул от удара его кулака по столу.

– Я не успел, мой господин, – заискивающим тоном произнёс капитан.

– Перестань пресмыкаться. Я не люблю этого.

Норд не испытывал уважения к людям, которые готовы были целовать ему ноги. Он ценил смелость, но сразу же избавлялся от того, кто пытался игнорировать его власть. Такой человек просто исчезал, как будто его и не было. Все знали об этом, но молчали. Никто не хотел сложить свою голову.

– Найди в себе смелость объясниться, – тон королевского вельможи стал спокойнее.

– Я не виноват, мой господин. Это всё Дарантин, наш проводник. Я хотел спасти солдат, а он, думая лишь о себе, повёл большую часть отряда в атаку. Многие воины погибли. Потом я хотел призвать его к благоразумию, но он уже успел настроить против меня и вас, мой господин, почти всех оставшихся в живых. Единицы сохранили вам верность. Они хотели убить нас, но я привёл хороший довод и убедил их, чтобы они этого не делали. Я сказал, что вы будете мстить, если они лишат меня жизни. Дарантин одумался и не позволил солдатам поднять на меня руку. Мне больше нечего было делать там. Я поспешил сообщить вам обо всём и только поэтому не смог заехать в Варран. Но я готов отправиться туда немедленно, если вам так будет угодно, – Дарк лгал и выкручивался, как только мог. Пытаясь обелить свою подлую душу, он очернил Дарантина. – Но это ещё не всё. Я спешил изо всех сил, но не успел. Дарантин ведь был проводником. Он знает много лесных троп и смог вернуться раньше меня. Однако здесь я его не застал. Солдаты, которые пошли за ним, забрали свои семьи, и все они направились во главе с этим изменником к Холмам Смерти. К ним примкнуло немало людей из замкового городка. Я совсем немного опоздал и увидел только пыль из-под копыт их лошадей. Они спешили, и догнать их не удалось.

Норд внимательно выслушал своего слугу и медленно встал. Его глаза метали молнии. Королевский сановник подошёл к Дарку и ударил его кулаком в лицо. Капитан тут же упал.

– За что, мой господин? – вытирая кровь, произнёс он.

Ты позволил начаться восстанию! – взревел Норд. – И ты позволил им уйти! Никто, ты слышишь, никто не имеет права пренебрегать моей властью. Какой-то проводник, – он не находил себе места, – возомнил о себе, что он может равняться со мной. Ты должен был убить его сразу, а не ждать, пока он совершит предательство.

– Я хотел… Я пытался, – Дарк ползал за ним на коленях. – Но их было больше.

– Да лучше бы ты погиб и не приносил мне такие вести. Встань, а то я сам отрублю тебе голову. Ты пойдёшь за ними!

– Как же у меня это получится? – подобострастно спросил капитан.

– Ты выследишь этого Дарантина. Узнаешь, где он остановился, и доложишь мне. А я пошлю к нему солдат.

– Но он знает все тропы на Холмах Смерти, он не раз там бывал. Дарантин служил проводником у Ринда, и они вместе проводили через них страйдов. Как я смогу проследить за ним, если он давно скрылся. Вы посылаете меня на верную смерть.

Дарк бегал за Нордом, упрашивая его отказаться от этой затеи. Но лорд был неумолим.

– Если ты ослушаешься приказа, то лучше не показывайся мне на глаза. А проводник у тебя будет. Самый лучший проводник.

Капитан опустил голову. Он понял, что всё бесполезно. Ему придётся идти на Холмы Смерти, а там ему вряд ли удастся выжить.

– Иди собирайся в дорогу. Когда солнце достигнет зенита, ты должен быть готов.

Ноги у капитана стали ватными. Но ему пришлось вый      ти из спальни господина.

«А что мне собираться? – подумал он. – Сел, да и поехал. Интересно, кто же будет проводником? – этот вопрос не мог не волновать его. – В замковом городке Дарантин был лучшим. Те, кто остался, никогда не ходили через холмы. Да они и не отважатся».

Капитан шёл по замку, гремя доспехами. Сборы были быстрыми. Он нашёл своих единомышленников и приказал им отобрать пятьдесят солдат, приготовить еду и воду. Отряд должен был ожидать его у замковых ворот. Время ещё оставалось, и слуга лорда присел отдохнуть на балконе. Лёгкий ветерок охладил покрасневшее лицо Дарка, и он расслабился. Редко выдавались минуты, когда можно было спокойно побыть в одиночестве. Наблюдая за птицами, перелетавшими с ветки на ветку, капитан задумался: «Почему же люди не летают? Казалось бы, разбежался, оттолкнулся посильнее и взлетел. Можно было бы быстро попасть куда угодно, даже на Холмы Смерти, чтобы проследить за Дарантином».

Солнце пригревало. За всю прошлую ночь Дарк так и не смог приклонить голову – на это просто не было времени. И теперь в умиротворении под ласковыми мягкими лучами он закрыл глаза и сразу же провалился в сладкую дрёму. Глаза закрылись сами собой, и через несколько секунд капитан крепко спал. Ему приснился странный сон. Дарк шёл между больших пульсирующих холмов. Он был один. И вдруг, обогнув возвышенность, навстречу ему выползла огромная змея с головой Дарантина. Она стремительно бросилась на Дарка. Он хотел воспользоваться мечом, но ножны были пусты. Капитан замешкался, пытаясь найти хоть какое-то оружие, но вокруг были лишь гладкие пульсирующие холмы. Они даже блестели на солнце и словно говорили ему, что вокруг нет ни камней, ни палок. Летящая пыль с вершин забивала ему глаза. Всё было напрасно. Промедление его погубило. Змея была уже у его ног. Дарк мог спастись бегством, если бы подумал об этом раньше, но теперь это было бесполезно. Чудовище начало обвивать его тело. Кольцо за кольцом оно захватывало Дарка, и он больше не мог шевелить руками и ногами. Кольца сжимались, и капитан стал задыхаться. Послышался хруст рёбер, а вылезшие из орбит глаза вот-вот должны были лопнуть. Голова змеи приблизилась к его лицу.

– Я сохранил тебе жизнь один раз, но ты всё равно принялся за старое. Больше я такой ошибки не сделаю.

Из сжатой груди вырывался воздух. Он мог выдохнуть, но на вдох грудная клетка не была способна. Кислорода в крови оставалось всё меньше и меньше. Будучи не в силах и дальше терпеть эту пытку, капитан потерял сознание.

Открыв глаза, он не сразу понял, где находится. Было ясно лишь одно: его тело движется в окружении влажной мягкой плоти. Внезапно наступило прозрение. Змея постепенно заглатывала его, и он уже практически полностью был внутри этого монстра. Ужасная смерть ожидала его в конце пути. И тут…

Он проснулся. Проснулся от собственного крика. Вспотевшее тело не справлялось с перегревом. Солнце было по-прежнему жарким, но оно давно миновало зенит и теперь уверенно катилось вниз. Дарк встал и направился в замок. Прохлада от каменных стен резко окутала его, и теперь он испытывал озноб. Немного остыв, капитан осознал, что опоздал к Норду. Собравшись с духом, ожидая наказания, он вошёл в зал.

– Ты опять не явился вовремя, – закричал Норд. – Какое оправдание у тебя будет на этот раз?

– Я заснул, – тихо произнёс капитан.

– Заснул? Ты просто заснул? Я ожидал чего угодно, но только не этого. Я думал, что ты занят сборами и забыл о времени или выясняешь, куда уехал Дарантин. В конце концов ты мог бы быть с очередной женщиной… А ты просто заснул? – в его голосе слышалась угроза. Норду нужна была разрядка, и она приближалась. – Капитан охраны заснул, когда у него есть приказ?!

Вассал короля не выдержал и снова ударил его в лицо. Дарк свалился на пол как сноп.

– Вставай. Я забуду все твои неудачи, если ты выследишь Дарантина. Я обещал тебе хорошего проводника – он ждёт тебя внизу, – Норд внезапно сменил гнев на милость. – Сколько ты берёшь с собой солдат?

– Пятьдесят, – вполголоса произнёс капитан. У него уже был синяк под глазом, а теперь он выплюнул несколько зубов.

– Пятьдесят? – Норд сдвинул брови. – Это неоправданная роскошь. Для твоего предприятия хватит и десяти.

– Но, мой господин, а если мне придётся ввязаться в драку? Что я смогу сделать с десятью воинами?

– Тебе не нужно ни с кем сражаться. Твоя миссия состоит в том, чтобы выследить предателей. Как только узнаешь, где они остановились, проводник вернётся, а ты затаишься и будешь ожидать подкрепления. А теперь уходи. Не могу спокойно смотреть на тебя. Но учти: если провалишь и это задание, лучше тебе умереть в бою с восставшими, чем появляться в этом замке.

Дарку уже и самому давно хотелось отправиться в поход, а не выслушивать нравоучения Норда. Он обрадовался тому, что может быть свободен.

У ворот его ждали пятьдесят воинов и на удалении от них – мрачная одинокая фигура. Это был чёрный маг. «Ну и удружил же ты мне, – подумал капитан о лорде. – Любой, даже самый никчемный человечишка, лучше этих магов».

– Ты можешь пожалеть о своих мыслях, – громко произнесла фигура в плаще с надвинутым на голову капюшоном.

«Он ещё и мысли читает, вот гад. Попал же я, – мысли Дарка были прямыми и скоротечными.

. Чёрный маг поднял палец и медленно помахал им капитану.

Сплюнув на землю, слуга лорда подошёл к своим людям и отобрал из них десять человек. Спустя несколько минут они тронулись в путь. Маг держался позади отряда.

Оставшиеся солдаты смотрели им вслед, радуясь тому, что им не пришлось идти в этот поход. Воины на дух не переносил представителей тёмных сил. К тому же они не могли понять, что связывало их господина с чёрными магами.

Глава 11

Холмы Смерти. Отступление восставших

Дарантин вёл колонну, состоящую из людей и множества повозок. Они успели вернуться раньше Дарка в замковый городок. Солдаты быстро собрали свои семьи и, взяв нехитрый скарб, сразу же выехали. Некоторые жители примкнули к ним. В основном это были семьи погибших в битве на болоте Олео.

У самого Дарантина жена давно умерла от неизвестной болезни, оставив ему двоих детей. Больше он не вступил в брак. Проводник очень сильно любил свою супругу, и это чувство он и сейчас носил в своём сердце. Дочь и сына он растил сам. Он никогда не просил ни у кого помощи. и с самого детства все свои проблемы решал сам. Люди знали об этом. Они ещё говорили, что если Дарантин попросит помощи, значит, эта проблема коснется всех и всем станет плохо.

С годами маленькая девочка превратилась в прекрасную девушку. Во всём замковом городке не было девушки красивее её. У неё было много ухажеров, все тянулись к ней. Если вечером девушки не было в компании, всем было грустно. Её звонкий смех был слышен издалека. Её звали Мийла. Она была прекрасна как небожитель.

Маленький мальчик стал мужественным и сильным воином, копией своего отца. В битве был безжалостен к врагам, а между ними всегда весельчак и балагур. Руйт был силён как медведь. Люди говорили: зачем нам держать и кормить солдат, ведь можно в случае нападения поставить Дарантина с одной стороны, а Руйта – с другой, и они смогут вдвоём справиться со всеми врагами. Герои этой шутки только смеялись в ответ на это.

Руйт с Мийлай были очень дружны. Они поверяли свои сердечные тайны только друг другу, всегда внимательно выслушивая советы относительно той или иной проблемы.

Руйту не раз приходилось защищать свою сестру, теперь все молодые люди знали, какие у него крепкие кулаки, и больше не предпринимали попыток обидеть Мийлу.

Брат с сестрой всегда были вместе. Он постоянно шутил и придумывал весёлые игры, а она весело смеялась, подзадоривая даже угрюмых молодых людей, чтобы они смеялись и участвовали в совместных играх. Они были душой компании.

Если брат с сестрой встречали несчастную девушку или юношу, страдающих от безответной любви, они сразу же начинали потешаться над ними. В их сердцах ещё ни разу не поселилась любовь. Они не испытывали её и не могли понять, что это за чувство. Познавшие любовь могут свернуть горы ради любимого человека, но им это было неведомо. Они думали, что любовь – это просто увлечение, какая-то новая игра, просто страсть к противоположному полу, ведь природа в конце концов берёт своё.

Но теперь беззаботной жизни Руйта и Мийлы пришёл конец. Им пришлось бежать, чтобы уйти от мести лорда. Отец вёл их через Холмы Смерти. Люди всегда избегали этих мест, но всё равно пошли за своим проводником. На кону были их жизни, и Дарантин знал об этом.

Из замкового городка вышло около пятисот человек. В основном это были женщины и дети. Старики отказались идти. Они сказали, что будут доживать свой век здесь, чтобы встретить свою смерть дома, а не где-то в пути. Старики не хотели быть обузой для них. Холмы Смерти требовали силы молодых, а не немощных людей.

Дееспособных воинов набралось сто восемьдесят человек – это были как опытные воины, прошедшие через не одну битву, так и безусые юноши – их сыновья, а некоторые вообще еще ни разу не обнажили меч против общего врага.

Холмы Смерти – страшное место. Никто добровольно не решался идти туда. Лишь смельчаки посещали эти гиблые места. Из замкового городка по приказу лорда было послано несколько экспедиций, но ни одна из них не вернулась. Все сгинули. Это были молодые люди, полные сил и надежд. Потом экспедиции прекратились. Они стали бессмысленными. Это длилось до тех пор, пока не вырос Дарантин. Он с самого детства мечтал найти путь через эти холмы, и он стал готовить себя к этому: слушал рассказы стариков, ходил за опытными проводниками и каждый раз по возвращении домой смотрел на холмы, несущие смерть любому, кто осмеливался потревожить их покой.

Время неумолимо двигалось вперёд. Дети Дарантина выросли и уже сами могли позаботиться о себе. К этому времени он стал опытным проводником, одним из лучших. Из обрывочных рассказов Дарантин собрал общую картину. Этого было мало, но он всё равно решился это сделать.

Дарантин вышел из дома ранним утром. Никому не рассказав о цели своего путешествия, он пошел в сторону холмов. На подходе к ним к Дарантину присоединился отряд всадников – Ринд со своими отважными страйдами. Они давно дружили. Генерал часто пользовался его услугами.

Местный пьяница проснулся с похмелья, встал и пошёл искать лекарство от головной боли. Вот он и видел, как Дарантин с чёрными всадниками направлялись к холмам. Об этом он рассказывал каждому встречному, но никто ему не верил. Они говорили: «Чтобы наш самый опытный проводник решился идти туда? Зачем? Чтобы увеличить число жертв?» В ответ на слова пьяницы все только смеялись.

Через два дня люди узнали об исчезновении Дарантина и вспомнили, что рассказывал пьяница. Они уже не смеялись и не говорили, что это ему привиделось. Расспрашивали детей Дарантина, но те ничего не знали. Да и что они могли знать? Отец никогда не посвящал их в свои дела. Он лишь говорил, когда выходит, и число дней, которые будет отсутствовать дома, но на этот раз он не сказал вообще ничего. Мийла с Руйтом не обратили на это внимание, решив, что так ему было нужно, и перестали об этом думать: Дарантин всегда возвращался, вернется и сейчас.

Жители городка искренне жалели проводника и уже не чаяли с ним больше встретиться. Все попрощались с ним, но спустя месяц он неожиданно вернулся. Проснувшиеся соседи увидели Дарантина одиноко сидящим на скамейке у стены своего дома.

Вид у него был ужасным. Одежда пришла в полную негодность. На лице и руках, да и на всём теле множество ссадин и кровоподтёков. На пальцах рук не хватало трёх ногтей, и он сильно прихрамывал на левую ногу.

Все бросились к нему с расспросами: где был и что делал? Очень просили, чтобы Дарантин рассказал о холмах, но тот отмалчивался и лишь улыбался в ответ. Так никто и не добился от него правды. Даже своим детям проводник ничего не рассказал, только подтвердил, что прошёл через холмы, а обратно вернулся кружным путём. А они и не настаивали на более подробном рассказе. Объяснение отца их устраивало. Брат с сестрой даже не заметили, что при свете луны в его глазах стал появляться странный блеск.

Теперь, по происшествие нескольких лет, Дарантин уверенно вёл своих земляков через гиблые места. Перед тем как войти в холмы, он остановил всех и обратился к ним с речью. Людей было более четырёх сотен, и не все могли услышать его голос, поэтому они передавали по цепочке его слова – до самого последнего человека, который стоял позади всех.

– Тэгоманцы, – начал он, и все разом замолкли и стали слушать затаив дыхание, – все вы знаете, почему это делаем. Мы не можем пойти кружным путём, потому что солдаты Норда нас догонят и уничтожат. Единственное спасение – это путь через возвышающиеся за моей спиной холмы. Вы не должны бояться. Несколько лет назад я прошёл сквозь них, и со мной ничего не случилось. Идите за мной. Если будете всё делать правильно, останетесь в живых. Впереди нас ожидают страшные вещи, но если будем действовать сообща, то преодолеем все преграды. Из каравана никто не должен выходить, иначе – смерть. Я знаю безопасную дорогу и проведу вас по ней. Идёмте, земляки, к своей свободе!

Люди пошли за ним. Никто не решался выйти из каравана, об этом Дарантину и не нужно было говорить. Выстроившись в цепочку и дыша друг другу в затылок, все двигались вперёд. Мужчины – стиснув зубы: они не могли показать свой страх. Женщины – затаив страх в глубине своего сердца. А дети… Им было весело. Они были рады смене обстановки. Как цыплята сидели на телегах возле своих матерей и тихо переговаривались, тыкая пальцами во всё, что казалось им интересным.

Караван углубился в холмы на два километра. Впереди ехал Дарантин, рядом шёл его сын, а позади на повозке ехала Мийла, везла их жалкие пожитки. Их отец не взял с собой громоздкую мебель, только одежду, еду и пару бочонков с водой. Остальные поступили так же.

С флангов караван тщательно был прикрыт воинами, но ехали они не вдалеке, как это сделала бы регулярная армия, а рядом с телегами. Прикрытие состояло из отцов и их сыновей.

Холмы Смерти были странным местом. Здесь ничего не росло, не водилась живность, которая для человека могла быть съедобна, не было воды, поэтому пришлось брать её большой запас. Только чахлые кусты на большом удалении друг от друга., неизвестно как проросшие здесь.

Люди уверенно продвигались вперёд. Стали попадаться человеческие кости. Это были останки прошлых экспедиций. Кости были белые и отшлифованные песком, который гнал ветер.

Один из юношей подобрал медальон, лежащий возле черепа. Он ярко сверкал на солнце, и он им заинтересовался. Не взглянув больше на останки, юноша принялся убирать грязь с поверхности находки. С каждым движением проступали знакомые черты. Он узнал его. Когда-то давно он часто видел его на шее своего давно пропавшего отца. Юноше тогда было десять лет. Он был счастлив своей находке и решил поделиться этим со своей матерью. Без разрешения старшего он покинул строй – и в охранении появилась дыра, его голова была занята только медальоном. Юноша не мог видеть, что с ближайшего холма за ним наблюдают. На верху холма раздался победный клич, и сразу же с его вершины покатилась вниз тяжёлая кавалерия. Всадникам не было числа.

– Капитан, нас атакуют! Атакуют справа! – кричали Дарантину солдаты.

Проводник быстро доскакал до середины колонны и увидел брешь в охранении. Всадники неслись вниз, наращивая скорость. Доспехи их были белого цвета, а впереди развивалось знамя с чёрным драконом на белом фоне. Кавалерия спускалась с холма как лавина с горы. Им не могли противостоять эти сто восемьдесят воинов. При встрече они легко сметут их со своего пути. Даже от телег останутся одни щепки.

– Дарантин, что нам делать?

Зарождалась паника, чтобы избежать её, осталось только одно – авторитетное слово.

– Всем оставаться на своих местах! Всем молчать! Кто боится, может отвернуться. Они не тронут нас! – кричал Дарантин.

Люди сомневались в его словах. Несколько человек бросили караван и на своих телегах быстро скрылись за поворотом. Остальные остались ждать. Они поверили словам проводника. Мужчины стеснялись отворачиваться от врага и смело смотрели на приближающихся всадников. Женщины вели себя по-другому. Редкие из них поступали как мужчины. Остальные были слабы духом. Они плакали и причитали, а также пытались прикрыть своими телами малых детей, как будто бы это могло спасти их от атаки кавалерии.

Все про себя стали прощаться с жизнью. Некоторые проклинали ту минуту, когда пошли за Дарантином. Но вдруг всадники исчезли. Как будто их и не было. От их существования не осталось и следа.

После их лошадей даже чахлая трава осталась на месте. Им оставалось чуть меньше сотни метров, и началась бы резня, а они взяли и пропали. Как появились, так и ушли.

Люди молча смотрели на капитана в ожидании его объяснений. Они не могли понять, могут свободно вздохнуть или нет.

Оцепенение постепенно стало проходить. Послышался детский смех. Жизнь продолжалась.

– Капитан, что это было? – спросил солдат.

– Точно я не смогу сказать, но эти всадники никогда не доводят дело до конца. Они всегда, приблизившись почти вплотную, исчезают без следа.

– А почему они нападают? Зачем пугать нас? – поинтересовался тот же солдат.

– Потому что в нашей защите появилась брешь. Так они поступают всегда. Стоит кому-нибудь выйти из строя или покинуть своё место, сразу следует атака. Я ведь вам говорил, что нельзя самовольно покидать караван. Этим вы подвергаете опасности всех. Здесь появилась брешь. Кто здесь стоял?

– Я капитан, – честно признался юноша, нашедший медальон. Он выехал вперёд с опущенной головой.

– Молодец! У тебя хватило смелости признаться в этом. У многих нет и этого. Я не буду тебя наказывать. Ограничимся предупреждением, но учти, если подобное повторится, ты будешь наказан. А теперь можешь встать в строй. Нам пора, мы и так потеряли много времени.

– Дарантин, во время атаки человек двадцать покинули караван. Я видел, куда они ушли. Позволь мне догнать их и вернуть, – просил всё тот же солдат.

– Они все уже погибли. Я повторяю для всех! – кричал проводник. – Кто самовольно покинет караван, тот мертвец. Если хотите жить, оставайтесь со всеми. Больше я повторять этого не буду.

Капитан развернулся и поехал в голову колонны. Он опять встал на своё место, и караван тронулся в путь.

– Ну ты и крут с ними, – сказал его сын. Подобные вещи его всегда веселили.

– Не слушай его, отец, – встряла Мийла. – Ему палец покажи, и он будет смеяться.

Руйт зашёлся в неудержимом хохоте, за что от отца получил затрещину.

– За что? – почёсывая затылок, спросил сын.

– Да так, нашло что-то, – ответил отец.

И они все втроём засмеялись. Они смеялись так, что потекли слёзы из глаз.

– Мийла, видишь вон того толстяка? – спросил брат.

– Да.

– Так вот. Во время атаки он спрятался под свою лошадь и уцепился ей в ноги, а вылез только тогда, когда караван тронулся. Видела бы ты его лицо: «А что, уже всё кончилось?» – Руйт сделал смешную гримасу и спародировал голос толстяка. Он был их соседом. И все повадки его, и жесты Руйт хорошо знал. Этот толстяк был постоянным предметом для его шуток.

Мийла смеялась. Она любила вот так дурачиться с братом.

– Отец, – насмеявшись вволю, позвал его сын. – Сколько раз ты бывал здесь?

– Много. А зачем тебе это?

– Мне интересно, неужели каждый раз, как ты проезжал это место, нападали всадники?

– Почти всегда. Постоянно находился какой-нибудь раздолбай, которому приспичило выйти из строя. Впервые я был испуган, – признался Дарантин. – Тогда нас было мало и я…

– Когда ты был со страйдами? – перебил сын.

– Да. Тогда мы ехали очень медленно. Каждый наш шаг таил опасность, а когда покатился «стальной вал», мы все испугались, но они исчезли так же, как и теперь.

– А кто они такие и почему так делают?

– Этого я не знаю. Ринд тоже бился над этой загадкой, но так ничего и не выяснил.

– А если выехать вперёд и встать на их пути? Что произойдёт тогда? – вопросы у Руйта не заканчивались.

– У Ринда возникла такая же идея, – поглядев на сына, сказал Дарантин. – Чтобы её проверить, он выехал вперёд и остался стоять на их пути. Они все равно, не доскакав до него, исчезли.

– Отец, а ты обратил внимание на их доспехи и знамя?

– Да.

– Доспехи у них белые, ну чёрные или серые, но почему белый и рисунок на флаге? Такого я ещё не видел.

– Я у многих спрашивал об этом, никто ничего подобного не видел. Даже старики ничего не знают, – Дарантин сделал паузу. – Может, чёрные маги знают ответ? Но мне не хотелось бы их тревожить.

Руйт был полностью с ним солидарен.

Солнце стояло в зените. Скоро оно должно было начать свой путь вниз. Вокруг стояла тишина. Люди успокаивались. Руйт смотрел вперёд. Он что-то увидел. Юноша напряг своё зрение – впереди были всадники.

– Отец! – вскрикнул он. – Впереди солдаты!

Дарантин тоже присмотрелся.

– Это не солдаты, это заблудшие души.

– Заблудшие души? – тихо переспросил сын.

– Ты не ослышался.

Им навстречу шел небольшой караван, состоящий из двадцати воинов и трёх телег. Они двигались в полной тишине. Люди, животные и всё остальное было полупрозрачным.

Дарантин не остановил свой караван, он только уступил им дорогу. Теперь они должны разминуться. Когда они подъехали ближе, можно было внимательно их рассмотреть. Серые полупрозрачные тела без движений сидели на лошадях. Ничего не было слышно, ни единого звука: ни стука копыт, ни грохота телег, ни разговоров, но от идущего каравана всегда идёт шум.

Люди из каравана Дарантина не отрываясь смотрели на проходящих мимо солдат. Одна женщина узнала в одном из них своего мужа, пропавшего здесь год назад. Она оставила своих детей и, громко выкрикивая его имя, бросилась к нему. Её попытались поймать, но всё было тщетно. Когда нужно, женщина умеет показать прыть.

Дарантин быстро приказал солдатам, чтобы они силой оружия заставили женщин и детей отказаться от повторения подобного безумного поступка. Они сразу подчинились. Достав мечи, солдаты сплотились. Но этого было и нужно, никто больше не повторил выходку женщины. Только один юноша, узнав своего отца, попытался рвануть свою лошадь вперёд, но ветераны, стоящие с двух сторон, взяли его в тиски, не позволив свершить необдуманный поступок. Юноша не сопротивлялся, да это было и бесполезно, мышцы у солдат были крепче стали. Он только стоял и смотрел на бегущую женщину.

Остолбеневшие люди с тоской взирали на бывших друзей и родственников. Всем было любопытно, что произойдёт дальше. Женщина, выкрикивая имя, быстро бежала, но её муж никак на это не реагировал, как будто безумно кричащей жены не существовало. Как только она добежала и дотронулась до своего мужа рукой, появился большой белый круг света. От неожиданности все громко охнули и немного присели. Когда вспышка исчезла, женщина уже сидела на телеге, такая же серая и полупрозрачная. Люди потеряли дар речи. Караван призраков медленно удалялся. Все молчали, лишь дети плакали, протягивая свои маленькие ручки, желая, чтобы мама вернулась.

Дарантин вздохнул, он больше не хотел повторять свой приказ. Воины всё понимали с первого раза, а вот гражданским нужно было долбить и долбить, чтобы они хоть что-то поняли из сказанного. Ведь он говорил им оставаться внутри каравана – шаг влево, шаг вправо грозил смертью, но им было всё равно. Ему надоело твердить одно и то же.

Люди расселись по своим местам. Солдаты заняли свои, в охранении. Дарантин был как всегда во главе колонны. Караван опять тронулся в путь, когда проезжали мимо места метаморфозы, увидели лежащую на земле женщину. Её мёртвое тело было высохшим, фактически за короткий срок превратилось в мумию. Дети снова увидели маму. Они громко заплакали, малыши просились на руки к своей матери, но было поздно. Смерть забрала её.

– Отец, а что с ней произошло? – резко спросил Руйт.

– Что у тебя за тон? – остановила брата Мийла.

– Извини, отец, но все-таки расскажи.

– Эти солдаты стали заблудшими душами. Они когда-то жили в нашем замковом городке. Это одна из пропавших экспедиций. Если человек погибает в Холмах Смерти, его душа будет вечно скитаться меж холмов. К ним нельзя прикасаться. Я думаю, вы запомнили, чем грозит прикосновение к ним?

– Да, отец, – сказал сын.

– Да, отец, – подтвердила дочь.

– Теперь и эта женщина будет вечно следовать за своим мужем.

Брат с сестрой были опечалены. Им было жаль детей этих несчастных.

Путь продолжался. Пейзаж совершенно не менялся. Сколько бы они не проехали, всё окрест было одно и то же. Высокие холмы, редкая трава, камни да пыль…

Мийлу укачало в телеге, она заснула. Лошадью никто не правил, она послушно шла за своим хозяином – Дарантином. Руйт тоже стал клевать носом, но внезапный толчок в плечо прогнал его сон.

– Что случилось, отец? – протирая глаза, спросил сын.

– Смотри вперёд.

Дарантин потребовал немедленной остановки каравана. Люди стали роптать.

– Что случилось?

– Из-за чего задержка?

– Почему мы остановились?

Дарантин ничего не отвечал.

– Отец, я ничего не вижу, – Руйт был в растерянности.

Он и в самом деле ничего не видел. Тогда Дарантин решил помочь своему непутёвому сыну. Он указал рукой прямо перед его лицом, но сын не мог понять, что такое серьёзное находится перед ним. Впереди была лишь небольшая конусообразная яма. Приблизительно четыре метра в диаметре и около двух метров глубиной в центре. Это всё, что он смог увидеть.

– Отец, неужели обыкновенная яма так тебя напугала?

– Она не такая уж и простая, как тебе кажется, сейчас ты всё поймёшь.

Дарантин слез с коня и не спеша пошёл к её краю. Присев на корточки, он сосредоточил своё внимание на центре ямы. Резко встав, проводник вернулся к своей лошади.

– Что там, отец?

Он оставил вопрос сына без ответа, только мрачно посмотрел ему в глаза.

– Лучники, всем построиться.!

Они не понимали, что случилось, но приказ есть приказ. Шестьдесят человек с луками стояли возле капитана. Потом Дарантин взял камень и бросил его в яму, но ничего не произошло. Тогда он взял камень больше и снова бросил, но и этот камень не привел ни к каким изменениям.

Дарантин задумался. Солдаты стали переглядываться: не повредился ли умом их проводник? Но с капитаном всё было нормально. Приняв решение, он начал действовать. Проводник подошёл к своей повозке. Кроме вещей необходимых вдали от дома, там лежало оружие. Сначала он взял щит, подержав его в руке, он отказался от этой идеи и положил его обратно. Возле него лежали несколько дротиков. Дарантин взял один, взвесил на руке и, оставшись доволен, пошёл к яме.

– Отец, что ты делаешь? –в вопросе дочери был испуг.

Пропустив вопрос мимо ушей, он начал медленно спускаться. Осторожно, проверяя каждый шаг на устойчивость, проводник достиг центра углубления, но не поставил ногу в самое глубокое место, а расставил ноги на стенках конуса. Взяв дротик двумя руками и вдохнув больше воздуха, он со всей силы воткнул дротик в землю. Большая его часть оказалась под землёй. Не делая паузы, капитан обнажил свой меч и быстро стал выбираться наверх. Земля под его ногами осыпалась, но не съезжала в центр, засыпая яму. Падая вниз, она сыпалась дальше – под землю, как будто там была пещера. Не успел Дарантин добраться до верха, как под землёй что-то зашевелилось.

Стоящие с луками солдаты не ожидали такого поворота событий. Руйт среагировал быстро, он мгновенно соскочил с коня. Метнулся к повозке за дротиком и тут же оказался возле ямы. Не думая о последствиях, он метнул свой дротик в поднимающуюся землю и помог отцу выбраться из ямы.

Дротик Руйта ускорил события. Из земли появилось нечто чёрное. Из широкой пасти с огромными зубами исходил страшный рёв. Чудовище было ранено. Один дротик попал ему в глаз, другой торчал из шеи. Теперь этот песчаный крот быстро выбирался наверх. За ужасной головой на длинной шее следовало огромное косматое тело с коричневой свалявшейся шерстью. Его ног не было видно, но появившиеся шесть лап с острыми когтями напугали людей. Отец с сыном быстро откатились в сторону, чтобы не попасть под обстрел своих лучников.

– Лучники, – крикнул Дарантин.

Солдаты оттянули тетиву до самого уха и сделали залп. Шестьдесят стрел одновременно сорвались с лука. Каждая из них нашла свою цель. Чудовище ещё громче взревело от боли. Оно хотело разорвать виновников спокойствия, но не могло вытащить ноги.

– Залп! Залп! Залп! – кричал Дарантин.

Ещё девяносто стрел с небольшим промежутком впились в тело «крота». Это его остановило. Он не двигался вперёд, но и не падал.

– Копьё! Дайте мне копьё!– крикнул Руйт.

Ему быстро подали копьё. Он взял его двумя руками и побежал на монстра. Когда до него оставалось метра три, он отвёл руки и, со всей силы помогая себе телом, воткнул копьё в тело чудовища, туда, где, как он думал, находится сердце. Монстра затрясло в предсмертных конвульсиях. Это продолжалось недолго. Не издав больше ни звука, он осел в свою яму. Теперь там лежал мёртвый «ёж», иголки ему заменяли стрелы.

– Всё кончено, отец? – поинтересовался сын.

Руйт стоял возле ямы и разминал ушибленную руку. Когда он помогал отцу, они упали, а на земле лежал камень. Тогда он ничего не почувствовал, а сейчас ссадина начала болеть.

– Почему ты ничего не сказал? – сын был в негодовании.

– На это не было времени.

– На всё всегда есть время, – сказал Руйт.

– Всем занять свои места! Мы отправляемся дальше.

Солдаты, обсуждая битву, шумно стали расходиться. Они были рады, что обошлось без потерь, и уважали смелое руководство боем. А смелый поступок Руйта был вообще у всех на языках.

– Отец, – опять начал разговор сын. – Ты никогда ни о чём нас не предупреждаешь. Говоришь об опасности, а мы только тупо смотрим на неё и моргаем глазами. Что с тобой происходит? Ведь мы одна команда и должны действовать вместе. Если не будем знать об опасности, то не сможем своевременно приготовиться к атаке. Хорошо, что ещё никто не погиб, но это может произойти в будущем. Подумай над этим, отец. Почему ты не предупредил хотя бы меня об этих тварях? А если бы я вырвался вперёд? У тебя больше не было бы сына, – Руйт был хорошим солдатом, умелым и дисциплинированным, но он всегда хотел, чтобы ему говорили, на что он идёт и что его ждёт впереди.

Караван шёл дальше. Они объезжали мёртвого монстра. Когда чудовище стало выползать, лучники были щитом и никто ничего не мог видеть. Женщины и дети только спрашивали, что там происходит. Теперь причину задержки они могли лицезреть сами. Никогда люди не видели такого зверя. Женщины молча его рассматривали, а дети, прячась за спины матерей, тихо обсуждали увиденное. Воины, которые не участвовали в атаке, никак не проявляли своих чувств. Они искоса смотрели на зверя и проезжали мимо.

Дарантин обдумывал слова сына. «Он был прав», – решил проводник. Он никогда не предупреждал об опасности, всегда действовал сам. Капитан предпочитал, чтобы люди доходили до всего сами.

– Руйт, ты прав. Из-за моего разгильдяйства могли погибнуть люди.

Сын высказал всё отцу со злости, но он не ожидал, что тот признается в своих ошибках.

– Благодаря тебе, я переосмыслю свои поступки и, возможно, стану лучше, – пообещал Дарантин.

– Папа! – позвала дочь, – А много здесь этих чудовищ?

– Не очень, но всё же попадаются, – ответил отец. – На моей памяти это пятый.

– Значит, есть возможность напороться ещё на одного? – спросила Мийла.

– Нет. Они живут далеко друг от друга.

– А чем они питаются? Ведь здесь же никто не живёт, – поинтересовался Руйт.

– Нами, дети. Они едят нас – людей.

– Лучше бы я этого не слышала.

– Я не могу тебя понять, сестра. Зачем всегда интересуешься тем, что тебе знать совсем не обязательно?

– Это не я. Это моё любопытство.

– Нездоровое у тебя любопытство. Ты сама интересуешься вещами, даже, я хочу заметить, ты это делаешь настырно, а потом пугаешься. Зачем тебе это надо?

Руйт ехал рядом с повозкой. Ему хотелось немного развлечься – это выражалось в издевательстве над сестрой.

– А тебе от этого весело, братик? – Мийла не хотела ему уступать.

– Дети прекратите свой спор! – жёстко сказал отец. – Руйт, вернись на место.

Чем дальше они продвигались, тем заметнее менялась местность. Трава и камни исчезли, твёрдая земля сменилась песком. Повозки начали вязнуть. Людям, сидящим на них, пришлось слезть и помогать их пихать. Высокие холмы раньше были твёрдыми, по ним можно было свободно ехать на коне, теперь невозможно даже человеку идти. Один солдат попытался взобраться на холм, чтобы осмотреть ближайшие окрестности, но не смог пройти и двух метров: песок не позволил ему это. Его ноги сползали, он попытался помочь себе руками, но и это не принесло никаких успехов. Он плюнул и больше не делал напрасных попыток.

– Отец, почему местность так изменилась? Я думал, что холмы будут все одинаковы на протяжении пути.

– Если бы мы были в обыкновенной холмистой местности, то ты был бы прав, но мы находимся в Холмах Смерти, а здесь всё неподвластно природным законам. Я много раз проезжал сквозь них, но даже я не всё о них знаю. Здесь есть места, в которых я ни разу не был, а чаще меня здесь никто не ходил. Кроме всего этого, здесь многие вещи меняются. Холмы Смерти – проклятое место. И здесь, сынок, лучше без надобности не ходить, запомни это.

– Я хотел спросить у тебя ещё раньше: ты дал названия или имена тем всадникам и этому подземному монстру как первопроходец?

– Зачем? Зачем делать то, что никому не нужно? Зачем давать имена тем вещам, которых ты не понимаешь? Ну, хорошо, допустим, я как-нибудь назову того монстра…

– У него будет имя, – перебил его сын. – Люди будут знать, кого бояться.

– Эти холмы не место для прогулок. Здесь что, по-твоему, проходной двор? Кому это нужно? Здесь люди – редкие гости.

– Это не имеет значения. Если у всего, что здесь есть, будут имена, об этом можно будет рассказать людям. Все будут знать, кто населяет холмы.

– Ты ошибаешься. Людям нет дела до этих мест. Ты, может, думаешь, что мне в радость здесь ходить?! Да лучше провести три кровавые битвы, чем один раз пройти здесь! В битве я хоть знаю, кто и что мне угрожает, здесь этого нет. В любой момент на нас может кто-нибудь наброситься. Если бы у нас был выбор, мы бы пошли не здесь, а через лес. Ты посмотри, как люди напуганы. Такого страха в их глазах от солдат Норда не увидишь. Ты посмотри внимательно: женщины и дети, даже некоторые воины мечтают быстрее закончить этот путь, а он ещё будет очень долог. То, что нас ожидает впереди, намного страшнее того, что мы сообща минули.

– Неужели нам ещё предстоят новые опасности?

– Здесь на каждом шагу опасность. Ты должен быть готов к ним, как только вошел в Холмы Смерти.

– Может, ты расскажешь, что нас ждёт впереди?

– Посмотри на юг!

– Отец, ты опять говоришь загадками. Ты можешь объяснить нормальным языком?

– Эх, молодёжь! Всё вам надо разжевать и разложить по полочкам. Ты смотри не на землю, а подними свои глаза к небу.

Руйт так и сделал. Увиденное его немного испугало.

– Небо на юге потемнело. Что это значит?

– Это значит, что сюда идёт буран. Мы не успели добраться до оазиса. Там спокойно – нет никакой опасности. Я там всегда ночую.

– Что же нам делать?

– Попытаемся спастись.

Дарантин остановил караван. Он быстро, насколько позволял песок, поскакал в его середину.

– К нам приближается буря, – начал он. – Вы не должны бояться. Мы переждём её здесь.

– Я был в пустынях и знаю, как это, переждать бурю среди песка. Неужели здесь нет хоть какого-нибудь укрытия? – спросил пожилой воин.

– Оно есть, но ещё далеко. Мы не успеем. Вы должны заставить коней лечь и укрыть их от песка, укройтесь и сами и не забудьте укрепить вещи в повозках.

Совет он дал очень быстро. Люди стали готовиться, а капитан вернулся к своим детям.

– Руйт, быстро выпрягай лошадей. Мийла, всё, что свободно в повозке, – укрепи.

Дети принялись за дело. Дарантин достал одеяла и укрыл ими лошадей.

– Руйт, возьми одеяло и ложись с сестрой под повозку.

– А как же ты? – спросил сын.

– Я буду с лошадьми. Обо мне не беспокойся.

Ветер набирал силу. Сухой песок стал больно сечь по лицу. Дарантин посмотрел на караван. Из-за летящего песка было плохо видно, но, всё же напрягая зрение, он смог разглядеть, что его люди успели спрятаться, только Руйт застрял возле повозки.

– Ты что там делаешь? – в сердцах спросил отец.

– Меч зацепился за повозку.

– Брось его. Иди к сестре.

– Руйт, давай быстрее, – крикнула Мийла, накрываясь одеялом.

Он был упорным юношей. Отцепив меч, быстро юркнул под повозку. Сестра только этого и ждала. Она сразу накрыла обоих одеялом, а под ним обняла брата, плотно к нему прижавшись.

Дарантин стоял и ждал, пока дети спрячутся. Как только они укрылись, он сам последовал их примеру, но проказник ветер хотел помешать этому. Он стал сбивать его с ног, бросать тучи песка в лицо. У капитана были забиты глаза, нос, уши. Лишь рот оставался свободным. Идти было невозможно. Тогда Дарантин опустился на четвереньки и быстро побежал к лошадям. Видеть капитан не мог, на ощупь найдя край одеяла, он, как ящерица, заполз под него. Там он попытался избавиться от песка. Он тёр кулаками глаза, пытаясь вернуть им зрение. От частого моргания зрение немного вернулось. Остальные песчинки вышли из глаз со слезами. Вернув таким способом себе зрение, он подумал о носе и ушах, но у ветра были другие планы. Он резко поднял угол одеяла и бросил в Дарантина новую порцию песка. Капитан успел закрыть глаза, а потом руками подхватил угол одеяла и подмял его под себя. Обезопасив себя таким образом, он смог лежать спокойно, пока буря не утихнет.

А буря не собиралась утихать. Ветер ещё не набрал полную свою силу. Он только ещё играл с людьми. Сначала пробежался по всему каравану, легко «кусая» повозки и спрятавшихся людей. Делал он это мягко, как будто хотел распробовать свою пищу. Аппетит приходит во время еды, так и у бурана. Он то ударит в повозку, так что она закачается, то попробует сорвать одеяло, но только ударами он не ограничивался. Ветер бросал в караван горсти песка. Он играл, потому что это был ребёнок-ветер. У него не было сил причинить ущерб каравану.

Его отец приближался. Было слышно его завывание, а ведь это был всего лишь смех бурана, но никто не мог предположить, что буран может смеяться. Сын звал его, чтобы отец-буран посмотрел, какую интересную игру он затеял.

Ветра вырастали, но всё равно оставались детьми. Отец-ветер с радостью набросился на повозки. Громко завывая, он ударил в повозку Дарантина. Она заскрипела, но всё же устояла. Её колёса наполовину были засыпаны – это и спасло её. Буран, рассвирепев, бросил такую кучу песка, что почти засыпал повозку с одной стороны и снова набросился на неё. И опять у него ничего не вышло. Песок не хотел отпускать её из своих объятий. Силы бурана хватило, чтобы немного приподнять повозку, и то на непродолжительное время. Буран разозлился ещё больше, что какая-то повозка, изготовленная смертными, ему не поддаётся. Тогда он решил оставить её на время. Своего сына послал за братом, а сам решил поиграть в других местах каравана. Он поднялся вверх, на недосягаемую высоту для человека, и резко бросился вниз, неся целые холмы песка. С каждым мгновением его скорость и сила падения возрастала. До земли уже оставались считанные метры, но он не пытался уменьшить скорость. Всей своей мощью он ударил в повозку. Она лопнула, как орех, и погребла под собой спрятавшихся там людей, а потом ветер бросил песок на останки. Всё было скрыто под толстым слоем песка. Буран сам уничтожил продукт своего деяния. Он был рад, что ему что-то удалось. Забыв о первой неподдавшейся повозке, он побежал к другим в поисках слабых мест. Где тент был слабо укреплён, он отрывал его и тут же уносил, делая его своим трофеем. Где люди плохо укрылись, он отбирал у них одеяло и засыпал их песком.

С радостным завыванием к нему присоединился брат. Теперь сила бурана удвоилась. Братья стали творить свои бесчинства. Разбитые повозки и разбросанный багаж – это маленькая толика того, что они сделали. Отбросанная в сторону повозка открывала путь ветрам к спрятавшимся там людям. Братья кружились над ними, образуя воронку.

Люди пытались удержать над собой одеяло, но сила ветра была намного сильнее. Сначала вверх поднималось одеяло, затем из рук родителей вырывали ребёнка. Они пытались спасти его, но буран сильными порывами ветра разбрасывал их в стороны. Забрав ребёнка, они мчались дальше, не обращая внимания на горюющих родителей. В другом месте они забирали отца или мать. Людям нечего было им противопоставить. А больше всего братьям нравилось подымать на своих руках высоко в небо лошадей. Они так смешно брыкались в воздухе, бурану это было очень забавно.

Эта игра им быстро наскучила, тогда они придумали себе другое развлечение. Поднимали в воздух лошадь, относили её на пару сотен метров и возвращались обратно, наращивая скорость. Соединив свои силы, братья бросали коня в первую попавшуюся повозку. Тело лошади ломало её. Лошадь погибала, не выживали и люди. Окровавленные тела с множеством переломов вместе с лошадьми лежали под разбитой повозкой и кучей песка.

Мийла слышала, как ветер хотел опрокинуть их повозку, но это ему не удалось. Хотя он пытался это сделать несколько раз. Она прижалась к брату, ей впервые было очень страшно. Руйт не отстранился от неё. Он чувствовал, как её трясло от страха.

– Мийла, всё будет в порядке, – он впервые обратился к ней таким нежным тоном.

Сестра всё равно колотилась от страха. Одной рукой она обнимала его, другой держала одеяло.

Новый удар потряс повозку, она заскрипела, но устояла.

– Сестрёнка, не бойся, ты должна верить отцу. Он сказал, что всё будет хорошо, значит, так и будет.

На неё это не действовало. От следующего удара ветра повозка приподнялась, а на них проказник-сын стал сыпать песок. Мийла почувствовала, что их начало придавливать.

– Руйт, нас засыпает!

– Мы ничего не сможем сделать. Если вылезем, то сразу погибнем.

– Сделай что-нибудь, прошу тебя, – голос у неё был приглушенным, постепенно она задыхалась.

Руйт понял причину глухого голоса. Сестра приклонила голову к его груди, от кислородного голодания у неё кружилась голова, а говорить в таком состоянии было сложно.

Брат, чтобы хоть как-то помочь ей, напряг мышцы и попытался приподнять тяжесть песка. Он был мелким и сухим, но у Руйта всё равно ничего не вышло. Выдохнув, он от бессилия расслабился и лёг обратно. Обнявшись, брат с сестрой стали дышать реже и неглубоко, чтобы как-то выиграть время до окончания бури.

А братья-ветра не хотели уходить с «площадки для игр». Они носились с сумасшедшей скоростью вдоль всего каравана. Сколько бед они натворили своей беспечностью! Многие дети остались сиротами, а вдовцов и вдов стало ещё больше. Некоторые люди просто задыхались под грудами песка.

Сделав своё чёрное дело, буран удалился на север. После него много осталось людей, но все они находились под песком, а выбраться без помощи могли немногие.

Руйт лежал возле потерявшей сознание сестры. Брат чувствовал её замедленное сердцебиение, он хотел спасти свою сестру, но ничего не мог для этого сделать. Воздуха оставалось всё меньше и меньше. У него сильно болели виски, а сознание было на грани отключения. Он лежал и вспоминал их совместные игры. У Руйта были открыты глаза, но видел он не только тьму. В этой тьме летали маленькие звёздочки. Они двигались с такой огромной скоростью, что за ними невозможно было уследить. С каждым вздохом, который мог стать последним, их становилось всё больше и больше и они становились ярче.

Руйт лежал и смотрел туда, где находились его сестра. Он не мог её видеть, но он наизусть знал её черты, и этого было достаточно. Её образ было у него в голове. Теряя сознание, Руйт услышал какой-то шум, но не предал этому значение. Шум становился громче. Он превращался в голос. Руйт напряг свою волю, он узнал голос отца, он звал его.

Тяжесть песка постепенно уменьшалась.

– Руйт, Мийла, отзовитесь! – срывающимся голосом кричал Дарантин.

Он самый первый смог выбраться из заточения. Проводник проклинал себя, что забыл сказать, как лучше лечь, чтобы быстрее потом выбраться. Теперь же капитан остервенело откапывал руками своих детей. Наконец-то показалось одеяло. Он достал нож и разрезал его немного, остальное доделал руками.

Свежий воздух ворвался в лёгкие брата и сестры. Руйт вздохнул глубоко несколько раз, он мог теперь спокойно мыслить. У него ещё болела голова, а он уже помогал своей сестре. Вдвоём с отцом они подняли Мийлу и вынесли её из заточения. Сделав пару шагов, они положили её внизу холма под лучи заходящего солнца. Дарантин разорвал ей ворот платья, чтобы свежий воздух быстрей наполнил её лёгкие.

– Побудь с ней, сынок, а я пойду помогать другим, – быстро сказал отец и скрылся за повозкой.

С каждым глубоким вздохом Мийла переносилась из мира снов в мир реальности. Её бледные щёки покрылись румянцем. Глазные яблоки стали шевелиться, но отяжелевшие веки не хотели подниматься, чтобы глаза могли увидеть солнце.

Руйт начал усиленно растирать ей руки, чтобы быстрее согреть её.

– Это ты, мой братец? – смогла сказать она.

– Как ты, Мийла? – с болью в сердце спросил Руйт.

Сестра возвращалась к жизни. Её глаза открылись, улыбаясь, она смотрела на солнце.

– Не видя тебя, я поняла, что это ты. Кто же ещё?

Руйт только пожал плечами.

– Ты спас меня? – её голос был ещё слаб.

– Нет, не я. Это сделал наш отец.

– А где он? Почему я его не вижу?

– Он помогает остальным. Я тоже должен идти.

– Иди, конечно. Спаси людей.

– С тобой всё в порядке? Ты сможешь остаться одна? – ему не терпелось бежать на помощь.

– Я себя чувствую уже намного лучше, – сказала Мийла.

Руйт быстро встал и побежал к каравану.

Разбитые и разбросанные повозки – вот и всё, что осталось от временного пристанища людей. Печальное зрелище. Мёртвые люди и лошади. Дарантину за время отсутствия сына многое удалось сделать. Он не бегал от повозки к повозке, а делал планомерную расчистку. Капитан стал выкапывать людей, находящихся сразу за его повозкой. Они были живы. Придя в себя, спасённые помогали Дарантину спасать других. Дальше вдоль каравана появились люди, которые сами смогли выбраться из заточения.

Руйт пропустил несколько телег и подошел к повозке, которая была засыпана почти полностью. Он встал на колени и обеими руками быстро разгребал песок. Дело пошло быстрее, когда к нему присоединились две женщины. Они ещё не полностью пришли в себя – их самочувствие выдавал кашель, но они старались. Руйт быстро копал. Наконец-то он нашёл одеяло. Он поднял его, убрав сверху песок. Под одеялом лежала женщина с двумя детьми. Их маленькие ручки обнимали шею матери. Руйт не успел… Они задохнулись.

– Что сидишь столбом? – грозно спросил отец. – Им уже не поможешь, но есть другие, которым нужна твоя помощь.

Юноша бросил последний взгляд на уснувших навеки и бросился за отцом.

Люди помогали друг другу. Освобождённые лошади тоже были привлечены к работе. Они помогали оттаскивать телеги и повозки в стороны, после этого до засыпанных людей добраться становилось намного проще.

Спасённых становилось всё больше и больше, но число погибших тоже увеличивалось. Их тоже откапывали и складывали в сторонке.

Пришедшая в себя Мийла, следуя примеру брата и отца, тоже бросилась на помощь. Обламывая ногти, достойная дочь своего отца усердно копала. Возле одной из телег в живых был только ребёнок. Отца и лошадей не нашли, а мать унёс буран.

Из разбитых повозок извлекали раненых. Одни были без сознания, другие – в шоковом состоянии, они не понимали, что происходит. Пострадавших было меньше, в основном были изувеченные трупы, лежавшие вперемежку с лошадьми. Этих не трогали: у них уже были могилы. Спасатели лишь удостоверялись, что они точно мертвы. Да и выкапывать их полностью не было времени. Сил не хватало для спасения живых.

Братья-ветры наделали столько бед, что люди не успевали справиться до захода солнца, но они не пошли спать. Стали зажигаться факелы. Под их светом работа по спасению продолжалась. Никто не собирался уходить, пока не будет выкопана последняя повозка. Даже дети не хотели покидать место трагедии. Взрослые их прогоняли, но они настояли на том, чтобы остаться. У них не было столько сил, как у взрослых, но они тоже вносили свой вклад в спасение.

Раненые, которые могли двигаться, тоже пытались помочь. У одного солдата были сломаны ноги. Ему привязали дощечки, и он мог спокойно лежать, наблюдая за происходящим, ему бы и слова никто не сказал, но он не хотел оставаться безучастным. Ползком, на одних руках, сжав зубы, солдат добрался до ближайшей засыпанной телеги и начал лёжа копать. Никто не отправил его обратно. Все молча поблагодарили его. Нужна была любая помощь.

Спасение людей закончилось глубокой ночью. Уставшие и обессиленные, они смогли наконец-то спокойно вздохнуть. Люди немного поели холодной пищи, перевязали всех раненых и легли спать там, где сидели.

Хотя погибших было меньше половины, но в основном это были женщины и дети. Множество повозок осталось без лошадей.

Дарантин находился со своей семьёй. Ему повезло больше, чем другим. Дети были живы, повозка цела, а лошади, приятно фыркая, стояли рядом. Чтобы они не разбежались, капитан привязал их.

Мийла ела зачерствевший хлеб и запивала его мутной водой. Руйт не чувствовал голода. Он сидел возле сестры с отстранённым взглядом. Напротив их сидел отец. Он смотрел на своих детей и подсчитывал потери.

– Отец, всем не понравится, – тихо сказал Руйт. – Слишком много погибших. Сейчас они устали, а утром пойдут разные разговоры.

– Почему же это произошло? – разжевывая хлеб, спросила Мийла. – Может, ты перепутал дорогу?

– Сестра, ты не имеешь никакого права обвинять отца, – вступился за Дарантина сын. – Наш отец – опытный проводник. Он не мог перепутать дорогу.

– Я много раз ходил именно здесь, – стал объяснять Дарантин. – Этот путь впервые я прошёл с Риндом, и никогда здесь не было такого сильного и продолжительного бурана. Мы попадали под него, но редко кто погибал. Я не понимаю, что произошло. Что вызвало такой сильный ветер?

– Перестань, отец, хватит себя обвинять. Давай спать. Завтра нам будут нужны твои силы.

– Руйт, Мийла, люди не простят мне этого. Погибло сто восемьдесят человек, ещё больше раненых. Как я смогу смотреть в глаза людям! Они скажут, что я повёл их на смерть, и будут правы. Какой может быть из меня проводник после этого?! У меня нет больше сил вести всех дальше.

Дарантин опустил голову.

– Если не ты, отец, тогда кто нас доведёт до конца?

– Кто-нибудь другой.

– Никто не знает этих мест лучше тебя, – сказал Руйт. – Потери бывают в любом деле. Ты не должен смотреть назад.

Сын пытался облагоразумить отца, хотя всё должно было быть наоборот. Это отец должен поучать сына, давая время от времени нужные советы.

Мийла не слушала их разговор, она уже давно сладко спала, положив распухшие пальцы рук на ноги. Под головой было одеяло, которое спасло их от бурана. Накрываться не нужно было: ночь была тёплой.

– Давай последуем за Мийлай, – сказал отец. – Завтра будет трудный день.

Тишина опустилась на караван. Люди спали. Утомлённые и опечаленные, они лишь во сне смогли расслабиться. На лицах счастливые улыбки. Мозг спасал своего носителя и слал ему весёлые сновидения. Завтра после пробуждения будет боль утраты, переживание за судьбу выживших, но это будет завтра, а сейчас люди спали и видели цветные сны.

Дарантин не смог заснуть. Он переворачивался с бока на бок, но никак не мог найти удобное место, чтобы расслабиться и заснуть.

Он открыл глаза, ему надоела это бессмысленная борьба с самим собой. Как бы он ни лёг, сон отказывался идти к нему. Переворачиваясь на спину и проклиная взбудораженные нервы, он услышал шаги возле повозки. Дарантин встал, соблюдая полную тишину. Медленно обнажив меч и немного согнувшись, он пошёл к повозке. Капитан обошёл её несколько раз, но никого не встретил. Он остановился и стал прислушиваться. Тихий шорох от лёгких шагов повторился дальше на пути каравана. Не было и тени сомнения, что здесь враг. Капитан пошел на странный звук. Дарантин привык ходить, не издавая ни единого звука. Это он делал неспециально, выработанная с годами привычка действовала и сейчас. Бесшумно ступая, он приближался к неизвестности. Под светом луны проводник увидел следы неизвестного посетителя, но их хозяина видно не было. Дальше метра Дарантин видеть не мог.

– Кто здесь? Может, хватит играть в эти детские игры? – сказал капитан.

В ответ раздался сухой смех, от которого по коже у Дарантина поползли мурашки.

– Хватит. Кто бы ты ни был: тварь ночная или человек лихой – ты меня не испугаешь.

Проводник поднял меч, держа его двумя руками. Он до боли напрягал глаза, чтобы хоть что-нибудь рассмотреть. Внезапно в трёх метрах от него загорелся яркий голубой свет. Это горела верхушка посоха в руках чёрного мага.

Дарантин опешил, совсем не его он ожидал увидеть. С чудовищем или человеком он знал, как себя вести, а как держаться с чёрным магом, он не знал.

– Ты хотел увидеть меня? Ну что ж, – маг развёл руками, – смотри.

Он сделал полный оборот вокруг своей оси, чтобы Дарантин смог полностью рассмотреть его и поверить в его присутствие.

– Насмотрелся? – сухо засмеялся маг.

– Что тебе здесь нужно, тварь?

Капитан немного согнул ноги, а левую отставил медленно в сторону, чтобы в любой момент была возможность моментально атаковать.

– Не вздумай этого делать! – предупредил маг. – Ты не успеешь и шага ступить, как погибнешь.

Дарантин задумался над его словами и немного расслабился.

– Мне всегда нравились умные люди. Если бы я хотел убить тебя, ты был бы уже мёртв. Я хочу сделать тебе предложение.

– Что ты можешь мне предложить, тварь?

– Не зарывайся, проводник. Любому терпению есть придел. Тебе придется меня выслушать.

Дарантину надоела идиотская поза, и он опустил меч, но не вложил его в ножны.

– Ты должен вернуть людей обратно. Утром разверни караван и вернись назад, никто не будет вам угрожать. Вы все дойдёте в целости и сохранности, но если ты этого не сделаешь и решишь продолжить путь – твои люди погибнут. Впереди тебя будут ждут вещи намного страшнее, я об этом позабочусь.

– Значит, это твоих рук дело? Ты сотворил этот буран?

– А ты догадлив. Норд недооценивает тебя, – маг опять засмеялся своим гортанным, сухим смехом.

– Кстати, о Норде, это он послал тебя?

– Мы не подчиняемся смертным. Мы сами решаем, где и когда действовать.

– Ты требуешь вернуться…

– Я не требую, я предлагаю, – пояснил маг.

– Это не важно. Если мы вернёмся, нас оставят в покое? Нам не будут угрожать Норд и его солдаты?

– Я не отвечаю за лорда. Мне безразлично, что он с вами сделает. Я говорю только от своего имени.

– Разве у тебя есть имя? – усмехнулся Дарантин.

– Когда-то у меня было имя, но я его позабыл. Ваши человеческие имена для нас ничего не значат. Мы выше этого. У нас одно имя на всех, – громко сказал маг.

– Ваше имя – чёрный маг. Вы разве не могли выбрать какое-нибудь другое? – капитан издевался над ним.

Чёрный маг покачал головой.

– Предупреждаю тебя в последний раз, капитан, ты можешь пожалеть о своих словах.

Но у Дарантина уже снесло башню.

– И почему вы выбрали именно такое имя? Неужели не нашлось ничего более подходящего?

Чёрный маг больше не предупреждал его. Он поднял посох, и из него полилась сила. Она ударила проводника в грудь, опрокинув его на землю. Маг не хотел убивать его, всего лишь проучить.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты следил за своими словами.

Покашливая, Дарантин поднялся. Ненужный меч он вложил в ножны. Он понял, что невозможно сражаться холодной сталью против такого оружия.

– Так что ты там предлагал?

– Если ты вернёшь людей назад, я обещаю, что тебе и твоей семье ничего не будет угрожать. Вы свободно можете поселиться в любом месте Тэгомана.

– У нас были дома, но нам пришлось покинуть их. Норд и лизоблюд Дарк не позволили бы нам жить спокойно. Ты предлагаешь любое место Тэгомана, а я не хочу любое. Или возвращение в свой дом, или я не вернусь, и вот ещё что. Если ты пообещаешь безопасность всем находящимся здесь людям, тогда я подумаю над твоим предложением.

– Это невозможно. Эти люди меня не интересуют.

– Тогда нам не о чем больше говорить.

– Ты хорошо подумал? Ведь решается судьба твоих детей.

– Мои дети взрослые, они сами могут о себе позаботиться.

Чёрный маг почти вплотную подошёл к Дарантину. Он поднял руку и дотронулся до его груди. Проводник без дрожи в коленях выдержал эту близость.

– Подумай ещё раз. Я предлагаю жизнь тебе и твоим детям.

– Нет. Я не смогу предать своих людей. Они доверились мне.

– Эх, люди, люди. Ваша человеческая слабость просто смешит меня. Завтра же утром они все будут против тебя. Даже если они снова поверят тебе, то на следующем переходе появятся новые жертвы, и тогда они все возненавидят тебя, и, возможно, кто-нибудь из них перережет тебе горло во сне.

– Пусть будет так, но я не предам их.

Дарантин не любил отступать от своих слов. Его слово было крепче стали. Он смело смотрел на мага и даже посмел рассмеяться ему в лицо.

– Сейчас тебе весело, но через пару дней ты будешь рыдать от горя. Я навещу тебя и посмотрю, что они с тобой сделают. Прощай, глупец.

Чёрный маг развернулся и пошёл на север. Магический огонь на посохе по мере удаления угасал. Он становился всё меньше и меньше, пока не исчез полностью.

Дарантин глубоко вздохнул. Его лоб покрыла испарина. Проводник вернулся к своим детям. Они мирно спали и видели сны. Дарантин лёг и тут же заснул.

Прошло совсем мало времени, и он проснулся. Сон не избавил его от усталости. Ему казалось, что он только что закрыл глаза и погрузился в мир грёз, а, открыв их, увидел начавшийся восход солнца. Голова нестерпимо болела, на виски давило что-то тяжёлое. Пошатывающейся походкой он подошёл к повозке. Пошарив там, проводник достал флягу с водой. Сделав несколько жадных глотков, он решил посмотреть на последствия бурана при дневном свете.

Днём караван выглядел ещё ужаснее. Разбитые повозки, словно скелеты больших животных, резко выделялись на фоне оставшихся целых. Люди лежали кто где. Как будто ветер вернулся и разбросал их. Лишь мёртвые лежали аккуратными рядами.

Люди стали просыпаться. Руйт встал раньше своей сестры. Мийла, как все девушки, открыв глаза, сначала потянулась и понежилась на солнце и только потом предприняла попытку встать.

– Как настроение, отец? – спросил Руйт.

Дарантин не ответил. Он продолжал смотреть на просыпающихся людей. Капитан не решался подойти к ним, хотя понимал, что этого не избежать.

Впервые за это утро он услышал за своей спиной смех. Обернувшись, он увидел мирную картину. Мийла убегала от Руйта и весело смеялась. Глядя на эту картину, можно было подумать, что они находятся на отдыхе, и нет в двадцати метрах рядов погибших.

Молодость любого человека – прекрасная пора. Молодёжь не может долго находиться в печали, накопившейся энергии всегда нужен выход.

Дарантин ещё немного постоял, вздохнул, поправил меч и сделал первый шаг. За ним второй, третий, а после ноги сами понесли проводника к обездоленным людям.

– Отец, подожди, – сказал сын.

– Папа, мы с тобой! – крикнула Мийла.

Дети не хотели оставлять отца одного в эту трудную минуту. Они быстро догнали его и стали по обе стороны. Хмурый отец шёл в середине. Слева – красавица дочь, а справа – с богатырской выправкой сын. Дарантин чувствовал их поддержку, без неё, возможно, он не смог бы справиться.

Солдаты привыкли стойко переносить все тяготы походов, поэтому в этом бегстве они не очень заостряли своё внимание на потерях. Хотя погибали их родные. Женщины не были воинами, они были простыми жёнами и матерями и не могли спокойно смотреть на смерть, шагающую среди них.

– Дарантин, – сказала женщина, у которой погиб ребёнок, – ты говорил, что мы дойдём до конца, но я больше не верю тебе. Чем дальше мы идём вглубь холмов, тем больше я вижу смертей. Мы погибнем все. Ты должен отвести нас обратно.

Руйт хотел вступиться за отца, но он остановил его немым взглядом. У сына слова застряли в горле от такого тяжёлого взгляда.

– Мы не можем вернуться назад, там нас ждёт смерть.

– А впереди нас ждёт жизнь?

– Впереди нас ждёт возможность выжить, но вы должны быть готовы ко всему.

– Ты хочешь сказать, что и дальше мы будем гибнуть как мухи.

– Некоторые погибнут, но большинство дойдёт до конца. Вас там ждёт свобода от тирании Норда.

Женщина подняла руку и пальцем показала в сторону лежащих мертвецов.

– Посмотри туда, Дарантин. Ты видишь, скольких мы потеряли, и среди них мой маленький сын. Он не смог вырасти и взять в руки меч, чтобы защитить свою старую мать. Он лежит там и никогда больше не встанет.

– Мне печально это слышать, но я ничего не смог сделать.

– Ты лжёшь, Дарантин! – она перешла на крик. – Ты бы мог вести нас другим путём.

– На другом пути мы погибли бы ещё раньше, а здесь у нас есть шанс.

Она подбежала к проводнику и схватила его за куртку на груди.

– О каком шансе ты говоришь? Где он? Ты его видишь? Он у тебя в кармане? Ты залгался, проводник. Я больше не верю тебе.

Дарантин спокойно стоял, он позволял ей эту грубость. Женщина имела на это право. Пусть она очистит свою душу от злобы.

– В начале пути я всех предупреждал, что будет тяжело. Вы все согласились и пошли за мной. Мы идём через Холмы Смерти, здесь без жертв не бывает.

– Тебе легко говорить, твои дети живы и вообще ты никак не пострадал. Откуда ты можешь знать, что чувствуют люди, потерявшие своих близких?

Дарантин молчал.

– Я спрашиваю тебя, откуда ты можешь знать боль утраты? Как мне теперь жить дальше с мыслью, что я больше никогда не увижу своего сына?

Дарантин хранил каменное молчание.

– Что ты молчишь?! – кричала она.

Женщина трясла его за грудки так, что куртка трещала по швам. Она не выдержала, и слёзы брызнули из её глаз.

– Тебе нужно успокоиться, – тихо сказал он.

Её это взбесило. Она сделала то, что могла сделать любая женщина в похожей ситуации. Звук пощёчины услышали все.

– Ты, сволочь! Какое ты имеешь право говорить о спокойствии?!

Она попыталась разорвать ему куртку, но та была пошита из кожи, и сил у женщины не хватило. Тогда она плюнула ему в лицо.

Дарантин поднял руку и демонстративно вытер плевок.

Люди молча смотрели на это действие. Никто не пытался стать ни на одну из сторон. Все проводили удаляющуюся женщину лишь взглядами. Не было слов укора и не было поощрительных возгласов.

– Если кто-то хочет вернуться назад, пожалуйста, дорога свободна, но там вас ждут не монстры и не буран, а всего лишь люди – Дарк и его солдаты. Вы не дойдёте до своих домов. Они изрубят вас на куски! У тех же, кто пойдёт со мной, будет шанс выжить, но не буду вас обманывать – среди нас ещё будут погибшие. А теперь решайте сами, кто пойдёт на юг к свободе, а кто на север в рабство.

Дарантину больше ничего не надо было говорить, для всех и так всё было понятно.

– Ну, ты дал, – сказал Руйт.

Люди продолжали стоять. Толчком к действию могло стать любое слово или жест. Это слово сказала Мийла.

– Что вы стоите? Неужели у вас нет работы? Мы и так потеряли много времени. Попрощайтесь с погибшими и отдайте их земле, – сказала дочь проводника.

Слово было сказано. Без него никто ни хотел проявлять инициативу, а теперь было можно. Ведь люди не любят брать на себя ответственность. Слова Мийлы подтолкнули их. Все пошли выполнять печальную обязанность.

Но человек пятьдесят всё же изменили своему проводнику. Они испугались предстоящих трудностей, им казалось, что если они вернуться назад, то там их будет ждать долгая и беззаботная жизнь. Вернуться решили те, кто не участвовал в битве с тайги. Они примкнули к партии Дарантина лишь по своей слабости.

Беглецы забрали всех своих погибших. Положили их в повозки и, не прощаясь, отправились в обратный путь.

– Отец, – взволнованно сказала Мийла, – они бегут! Разве ты не видишь? Сделай же что-нибудь.

– Пусть уходят, – низким голосом сказал Дарантин. – Каждый сам волен выбирать свою судьбу.

Мийла смотрела вслед изменникам. Она сожалела о судьбе незамужних молодых девушек. Что с ними сделают солдаты? Ей об этом было страшно подумать. Они уже скрылись за поворотом, а она всё продолжала стоять. Девушка думала, что надо их догнать, объяснить им всю ситуацию, рассказать о солдатах, а о жестокости Дарка всем было прекрасно известно, но нет, всё это было бы напрасно. Отец сделал всё, что мог, они бы её не послушались. Беглецы верили в свою правоту.

– Мийла, что ты здесь делаешь?

Она от неожиданности вздрогнула. Вопрос Руйта застал её врасплох. Мийла, расслабившись, хотела заглянуть за горизонт, чтобы прочитать судьбы покинувших их людей, а брат помешал ей в этом.

Не дождавшись ответа, он продолжил:

– Я её ищу, ищу, а она стоит здесь и прохлаждается. Ты что, собираешься остаться?

Она не поняла вопрос и удивлённо смотрела на него.

– Ты поедешь дальше? – в самое ухо прокричал Руйт.

– Тише. Ты меня оглушишь.

Она решила показать свою мнимую обиду. Надув губки, Мийла чесала ухо.

– Перестань. Я знаю все твои фокусы.

Руйт сразу распознал фальшивку. Он засмеялся. Его смех заразил и сестру.

– Пойдём, – сказал он.

Юноша взял её за руку, а другой легонько хлопнул чуть ниже спины.

– Перестань. Сколько раз можно говорить, что это мне не нравится.

Брат хохотал.

– Мне нравится, когда ты злишься. Пойдём. Нам пора, – уже серьёзно сказал он.

Руйт обнял сестру, и они пошли вместе.

– Где вы ходите? – грозно спросил отец. – Следующий раз будете догонять.

Конечно, он никогда не оставил бы своих детей, если бы только не знал, что они находятся в безопасности.

Дарантин первым тронул свою лошадь. За ним последовал весь караван. Они прошли лишь самую малую часть пути. Впереди их ждала неизвестность. Той безопасной дороги, по которой много раз ходил проводник, больше не существовало, но он не знал этого, как не знал о полном разгроме страйдов, о ранении Марвила, с которым не был знаком лично. Дарантин видел сына Ринда несколько раз, и на этом всё. Он ещё не знал, что Марвил сыграет огромную роль в его жизни, он будет точно так же вести его через Холмы Смерти. Но всё это будет потом, а сейчас он хотел лишь одного – выбраться живым и вывести своих людей, живыми и здоровыми. Он сожалел лишь об одном, что нет рядом Ринда и его верных страйдов. Вместе с ними он прошёл бы здесь как нож сквозь масло, и ни одного человека они бы не потеряли.

Дарантин ехал в постоянном напряжении, он ожидал любую пакость от чёрного мага. Одна его рука постоянно лежала на мече. Он знал, что маг не позволит им свободно достичь цели своего пути.

Проводник не делал никаких праздных выводов. Он внимательно всматривался в окружающие их холмы, ожидая мгновенной атаки. От этого его отвлёк подъехавший всадник.

– Капитан, у нас заканчивается вода. Если взрослые могут потерпеть, то дети и раненые нет, – сказал солдат.

– Скоро будет оазис, там мы сможем отдохнуть от палящих лучей солнца и набрать прохладной воды. Передай об этом всем.

– Слушай меня внимательно, Руйт. Скоро мы достигнем оазиса, тебе придется собрать группу воинов, которые смогут быстро вступить в бой, и ещё одну группу для защиты каравана. Первая пусть собирается позади меня. Вторая пусть находится ближе к середине, её возглавишь ты. Чтобы солдаты тебе подчинялись, ты получишь звание сержанта и помни: ты в ответе за своих людей. Если ошибёшься, это отразится на них, ну а если твоё решение будет правильным, они не забудут этого. Умирая, будут произносить твоё имя, – сказал Дарантин и добавил вслед уже отъезжающему сыну:– Если я погибну, ты должен возглавить караван. Пойдёшь строго на юг. Твоих знаний на это хватит, а теперь отправляйся. Собери людей.

– Куда ты его отправил? – спросила дочь.

– У него появилась работа, – ответил отец, ничего конкретно не объяснив. Мийла осталась в неведении.

Они никогда не посвящали её в свои мужские дела. Как бы она ни пыталась узнать и добиться от них правды, они всегда хранили гробовое молчание.

Местность опять стала меняться. Песок сменился каменистой пустошью. То там, то тут стала появляться трава. Вначале это были жалкие чахлые кочки, а теперь появилась сочная зелёная трава. Лошадям она пришлась по вкусу. Людям нужно было быстро убежать из замкового городка, и они совершенно забыли о своих скакунах. Всё это время кони были голодными. Лошадь Дарантина, увидев кустик травы, каждый раз опускала голову. Он слышал только хруст срываемых стеблей. Капитан похлопал её по шее.

– Скоро мы приедем, и ты сможешь вдоволь поесть. Потерпи ещё немного.

Первой лошади везло больше, но она сочувствовала своим собратьям, идущим позади, и стала пропускать кочки с травой, чтобы и другие лошади могли хоть немного перекусить.

Травы становилось всё больше и больше. Теперь все лошади могли насладиться этим сочным вкусом. Из-за этого скорость каравана снизилась.

Дарантин не пытался понукать свою лошадь, чтобы она двигалась быстрее. Он предполагал сделать длительную остановку в оазисе, с ночёвкой, а утром будет легче, все будут отдохнувшими и выспавшимися. Люди наберутся сил и смогут быстрее пройти остальную часть пути.

– Капитан, группа воинов из пятидесяти человек собрана, – доложил солдат.

– Хорошо. Оставайся позади меня. Возможно, вы скоро понадобитесь. А как там мой сын?

– Сержант возглавил шестьдесят лучников. Он остался там, где вы ему приказали, – сказал солдат и занял указанное место.

Солнце достигло зенита и нестерпимо грело. Люди и лошади потели. Больше всего страдали раненые. Вода закончилась полностью. Дети плакали, им очень хотелось пить, но пересохшее горло выдавало лишь хриплые стоны.

К Дарантину подъехал сын.

– Отец, если мы сейчас не найдём воду, раненые и дети начнут умирать, – сказал он.

– Ты что, забыл приказ? Ты должен быть со своим отрядом. Если тебе что-то нужно доложить, пришли солдата, – взбесился капитан.

Руйт после такого ответа изменился в лице. Он посчитал за лучшее вернуться обратно.

Караван приближался к спасительной гавани. От копыт лошадей и колёс повозок больше не шла пыль. Людям стало легче дышать, но жажда мучила всех. Дарантин увидел впереди спасительную тень деревьев. Он приказал ускорить движение, чтобы быстрее добраться до воды. Лошади вложили в этот рывок последние силы. Взрослые слезли с повозок, хотя жажда стала нестерпимой, но они всё равно не спешили набрать воды, потому что неизвестно, что может скрываться в этом тихом месте. Несколько человек потеряли сознание, их быстро положили в повозку. Остальные молча стояли в ожидании приказа Дарантина, чтобы набрать воды. Они были уже научены горьким опытом и не собирались напрасно умирать.

Проводник первым вошел в оазис, за ним потянулись остальные. Дарантин сразу взял десять человек и показал им, где находится родник.

Вода, вытекающая из него, тихо журчала, собираясь в ручеёк. Она текла на север. Капитан посмотрел в ту сторону, но не увидел продолжения ручья, он пропадал среди деревьев.

Набрав воды, они вернулись. Сначала воду получили раненые и дети, а потом все остальные. Десять человек не могли принести воду сразу на всех. Люди пили по маленькому глотку, но всё равно всем не хватило. Дарантин снова послал людей к роднику. Теперь пошли и женщины, но под охраной солдат.

Он подозвал к себе сына.

– Руйт, я со своим отрядом пойду проверю местность. Ты останешься вместо меня. Следи в оба. Если будет угроза для жизни каравана, немедленно уходите.

Отец стоял возле коня и проверял надёжно ли натянут лук.

– Если мы уйдём, как же ты? – сын волновался за своего отца.

– За меня не беспокойся. Мы догоним вас, – улыбнулся проводник.

Руйт проводил немного отца, а потом вернулся. Почувствовав ответственность, он стал действовать. Стоящие растянутой линией повозки он поставил плотнее, по кругу, чтобы в случае опасности они могли защитить тэгоманцев. По всему периметру были расставлены лучники. Они внимательно осматривали близлежащую местность.

Казалось, всё было сделано правильно, но что-то было не так, и это сильно мешало Руйту. Он скрупулёзно осмотрел место стоянки – всё было на месте. Повозки стояли идеально. Часовые тоже были на своих местах. Но это что-то не уходило. Оно сидело в нём внутри и не давало покоя.

Руйт ещё раз внимательно всё осмотрел, но нет, всё было сделано идеально. Отец не сделал бы лучше, но чувство тревоги всё равно не покидало его. Он крутился, смотрел на повозки, на женщин. помогающих раненым, на веселящихся людей, на солдат, сидящих в ожидании его приказа. Всё было нормально. Так и должно быть в лагере среди отдыхающих людей. Руйт чувствовал злобу, ненависть, которая проникала в каждую клеточку его тела.

Сержант перевёл своё взгляд на деревья. Как только он начал осматривать каждое дерево, струящаяся злоба ударила с такой силой, что он покачнулся. Юноша, взяв свой лук, пошел к высоким деревьям. С каждым шагом ненависть, которую впитывало его тело, усиливалась. Он остановился позади повозок. Поднял голову, чтобы внимательно рассмотреть густые кроны деревьев. Среди зелёной листвы выделялось светлое пятно. Этот некто незаметно наблюдал за непрошеными гостями, но своей ненавистью и недостаточной скрытностью выдал себя. Руйт долго не думал, как ему поступить.

– Солдаты, ко мне! – скомандовал он.

Лучники быстро прибежали к нему. Тридцать солдат построились, остальные охраняли периметр и молча ожидали дальнейших указаний.

– Всем целиться по светлому пятну в кроне вот того дерева.

Руйт показал им цель и сам наложил стрелу на тетиву.

Залп был сделан. Множество стрел не попало в цель, им помешали ветки, отклонившие смертоносные жало, но несколько стрел нашли свою мишень. Этот некто громко и протяжно крикнул и стал падать. Его тело, ломая ветки, упало на землю, и всё опять стало тихо.

– Десять человек со мной, остальным наблюдать.

Никто не посмел обсуждать приказ Руйта, хотя он был и молод. С мечами в руках они пошли искать тело неизвестного соглядатая. Через высокие кусты идти было сложно, поэтому Руйт стал рубить их. Пройдя кустарник, они вышли к деревьям. Между ними росла только трава с голубыми цветами. Под одним из деревьев лежало тело. Руйт со своими солдатами подошли к нему. Они были осторожны. Впереди них «шли» их мечи.

Сержант медленно склонился над телом. Это была молодая девушка, она ещё была жива. Три стрелы торчали из её груди. Не задев сердце, они тем не менее нанесли ей смертельные раны. Она медленно умирала.

Руйт, присев на одно колено, приподнял её голову. Она взглянула ему в глаза. Таких несчастных и одновременно красивых глаз он ещё не видел. Они были цвета чистого неба. Девушка попыталась что-то сказать, но из горла пошла кровь, и она скончалась у него на колене. Глаза остались открыты. В них был немой вопрос – за что? Он поднял руку и закрыл эти сводящие с ума глаза. Сержант положил её голову на землю и стал осматривать тело.

Выглядела она в точности как человек, но было и огромное отличие –два крыла, торчащие из спины. Размах крыльев достигал пяти метров. Они были белоснежные, белые перья покрывали их полностью.

Одежда состояла из белых брюк и белой куртки, плотно облегающих её тело. Грудь и бёдра убитой могли соблазнить любого мужчину. Руйт дотронулся до куртки, она была мягкая на ощупь. Он не знал, из какого материала она пошита. Это ткань ему была неизвестна.

– Кто она?

– Откуда здесь взялась?

– Да-а-а, Холмы Смерти полны неожиданностей, – слышал со всех сторон Руйт.

Солдаты обступили мёртвую девушку: нечасто можно увидеть летающего человека. Они были как дети, каждый хотел потрогать её крылья и тело. Один солдат вырвал несколько перьев из крыла. Другой попытался расстегнуть куртку, чтобы посмотреть на голое тело. Он хотел убедиться, всё ли у неё устроено так же, как у обычной женщины, но он не смог найти никаких застёжек. Тогда он решил просто приподнять куртку и снять брюки.

– Что ты делаешь, свинья? – разозлился Руйт.

Удар в челюсть остановил наглого солдата. Обиженный, он подорвался и со злобой в глазах произнёс:

– А что здесь такого? Мы ведь не знаем, кто она и к какой расе принадлежит. Почему я не могу раздеть её, чтобы потом всё рассказать своим детям, а в старости внукам?

Руйт не стал ему ничего объяснять. Вторым ударом кулака он выбил ему два зуба.

– Ты слишком зарвался. малец! – брызгая слюной, смешанной с кровью, крикнул бесцеремонный солдат.

Юноша не испугался его слов, он был сильнее этого лучника и в открытом бою быстро бы поставил его на место. Солдат знал это, но ненависть застлала ему глаза, и он пёр как муравей на слона.

– На «вы».

– Что? – не понял он.

– Ты должен обращаться ко мне на «вы»,– сдерживая себя, повторил Руйт.

– Обойдешься, сопляк. Таких щенков, как ты, я давил раньше пачками, а тобой я подотру сейчас свою задницу.

Драка была неизбежна. Руйт пытался свести конфликт на нет, но ничего не вышло. Этот солдат и раньше недолюбливал сына Дарантина, а теперь, когда он стал сержантом, вообще его возненавидел. Он постоянно искал повода разобраться и вот теперь нашёл его.

Остальные солдаты сделали несколько шагов назад, чтобы освободить место для битвы.

Два воина стояли в центре полукруга. Один – сильный как вол и справедливый. А его противник – тщедушный, но хитрый как лиса.

Меч Руйта остался лежать возле девушки. Солдат видел это и улыбался. Если бы Руйт согнулся за мечом, то его тело легло бы рядом, как раз на крыло. Сержант не хотел дать фору солдату, поэтому остался стоять на месте.

Лучник резко выхватил меч и напал на Руйта, но он не знал о его воинской подготовке. Юноша сделал шаг в сторону и ушёл от полёта меча. Его тело действовало автоматически. Поднявшаяся нога действовала как стрела. От удара пяткой в живот солдат от боли согнулся. Потом Руйт перехватил руку, и его же меч вонзил ему в грудь. Худое тело тихо осело.

Как только это произошло, солдат, вырвавший перья, решил избавиться от них. Ему не хотелось составить компанию мёртвым, но сделал это не скрытно, чтобы никто не увидел, а демонстративно. Он медленно подошёл к девушке, поправил сначала на ней одежду, а потом положил на крыло свой трофей.

Руйт, увидев это, молча поблагодарил его за этот поступок.

– Сержант, смотрите! – крикнул солдат.

Юноша сначала не мог понять, в какую сторону ему смотреть, но солдаты с поднятыми головами подсказали ему направление. Он тоже поднял голову. Над верхушками деревьев в небе парили три человека, таких же, как и эта девушка. Они летели над ними медленными кругами.

– Быстрее в лагерь! – моментально среагировал Руйт.

Ломая кустарник, пыхтя и сопя, десять человек бросились назад. Руйт обернулся и увидел в небе только одного человека-птицу. Он остановился, чтобы понять, куда делись ещё два. Узнал он об этом быстро. Двое резко взмыли в небо с тяжёлой ношей – это была мёртвая девушка. Траурный стон раздался в небесах.

Ещё не стихло эхо от этого печального крика, а Руйт со всех ног догонял своих солдат. Он бежал, а обернувшись на ходу, заметил, как люди-птицы уносили свою ношу на север, именно туда ушёл Дарантин с четырьмя десятками солдат.

Бег был коротким, но быстрым. Воины полностью выложились. Руйт, едва переведя дыхание, стал отдавать приказы. Он не лелеял напрасной надежды, что эти странные создания оставят их в покое. Небесный стон сказал ему о многом.

– Всех детей и женщин в лес. Раненых и лошадей отправить следом.

Все стали суетиться. Солдаты рассказали об увиденном всем остальным. Люди были в панике. Они бегали туда-сюда, сбивали друг друга. Если кто-то брался за дело, другие сразу подбегали, предлагая свою помощь. Они даже не помогали, а больше мешали друг другу.

– Всем стоять на месте! – Руйт не мог больше смотреть на эту пустое столпотворение. Он взял всё в свои руки.

Сержант бегал по лагерю и говорил, что надо делать, конкретно показывая, кого и куда надо вести. Благодаря его усилиям дело пошло намного быстрее. Люди стали действовать слаженнее. Именно сейчас, благодаря серьёзности ситуации, Руйт открыл в себе природный дар командира. Он с полной отдачей выполнял свои обязанности. Благодаря его энергии, гражданская часть каравана была спасена.

Перед тем как люди скрылись, он отдал приказ:

– Все, кто может держать в руках оружие, должен присоединиться к нам!

Сержант находился в центре круга, образованного повозками. К нему стали стекаться сначала солдаты, полные сил, энергии и здоровья. Это были его пятьдесят лучников, но потом стали подходить и другие воины, которым не повезло в буране. Они были ранены, но почли за честь участвовать в этом сражении. Они строились возле своего командира и не знали, что за ними сквозь зелёную листву со слезами на глазах наблюдают их жёны и дети.

Женщины знали, что удача в битве переменчива и, возможно, они видят их в последний раз. Среди них не было ни громких стонов, ни безудержного плача. Лишь намечающиеся слёзы.

Число солдат уже перевалило за сотню, но они всё ещё подходили: по одному, по два или сразу впятером. Воины старались идти быстро, насколько позволяли их раны, становились в строй к своим товарищам. Они чувствовали поддержку и, как только занимали своё место, полные гордости за доверие поднимали свою грудь и расправляли плечи.

Руйт был недоволен таким пополнением, но выбирать было не из чего. Ранения солдат были различные. Те, кто был ранен в ноги, сидели в сторонке. Им помогли сюда добраться. В руках у них были луки, а за спинами – колчаны, полные стрел. У воинов с раненой рукой в другой здоровой руке был меч или копьё. Даже был здесь солдат, у которого были поломаны обе ноги. Он сидел на земле с лучниками и уже проверял на прочность тетиву.

Сержант понял, что им некуда отступать, да они и не смогут этого сделать, с ранеными ногами не быстро то и побегаешь. Значит, ему придется держаться до конца. Он не сможет оставить их одних на поживу людям-птицам.

Руйт уже открыл рот, чтобы отдать команду, как из кустарника выбежали два десятка девушек с луками в руках. Юноша онемел, приказ застрял в его горле. Остальные солдаты следили за их приближением. Они думали, что сержант отправит их назад, но ошиблись. Он указал рукой девушкам место, где они будут стоять. Они быстро встали возле раненых лучников.

Воины проследили за молодыми девушками, которые, не познав счастья материнства, решили рискнуть своими жизнями. Руйт приказал им передислоцироваться за небольшой холм, чтобы эти горе-лучники хоть немного были укрыты. Потом молодой сержант осмотрел своё воинство. Половина солдат – дееспособных, половина – имели различные ранения, но не было среди них тяжелораненых. Все могли держать в руках оружие.

– Воины, спасибо вам, что вы вышли, – это относилось к солдатам, получившим ранения. – Воины, на нас смотрят жёны. Не ударим в грязь лицом!

Руйт надел шлем, поднял свой щит и встал впереди солдат. Мийла внимательно смотрела на брата. Она впервые видела приготовление к битве, как некогда Тэррин. Она ещё не знала, что ей придется испытать, увидев саму битву. Сестра гордилась своим братом. Он стоял впереди всех, возвышаясь над ними высокой колонной. Солдаты слушались его, хотя он ещё был молод.

Мийла, не отрываясь, продолжала любоваться своим братом. Сзади подошла девушка.

– Неужели будет битва? – испуганно спросила она.

Дочь Дарантина услышала вопрос и разобрала испуг в голосе. Она повернула голову, чтобы увидеть девушку. Возле неё стояло заплаканное создание. Мийла оценивающе посмотрела на неё. Девушка была ниже ростом, в старом платье. Скорчив гримасу презрения, сестра Руйта отвернулась: она не любила слёз и причитаний и всегда считала, что слезами делу не поможешь. Причитающая девушка поняла, что Мийла не хочет с ней разговаривать, поэтому, не сказав ни слова, тихо удалилась.

Солдаты стояли на занимаемой позиции. Им было жарко, но покинуть её было нельзя. Чтобы немного облегчить их участь, Руйт разрешил им присесть. Сам же он продолжал стоять. Он не мог понять, где же его отец? Почему его нет так долго?

В голубом небе ярко светило солнце. Не было ни одной тучки, чтобы появилась тень.

Чтобы хоть как-то убить время, Руйт начал медленно ходить вдоль построившихся солдат. Он ходил и поглядывал то на солдат, то на нещадно палящее солнце. С севера приближалось белая туча. Сержант обрадовался, что она прикроет солнце и можно будет отдохнуть от жары. Посмотрев на неё один раз, он больше не уделял этой туче внимания, но внезапно остановился и взглянул на неё более внимательно. Ветер-то дует с юго-запада, как может двигаться туча навстречу ветру?

– Солдаты, к бою!

С грохотом и лязгом, все воины были в доспехах, они поднялись и приготовились к битве. Сам сержант встал на своё место.

Чутьё не подвело его – это была не туча, а люди- птицы. Они приблизились настолько, что можно было рассмотреть их крылья, они продолжали своё стремительное приближение. Руйт был рад, что своевременно приказал занять позицию, теперь бы они не успели.

«Где же отец? Мне нужны его сорок воинов», – про себя сказал сержант.

Больше он не мог думать об отстранённых делах, началась атака. Теперь он мог думать только о своих людях и о правильном планировании защиты.

Люди-птицы, не долетев до солдат, спикировали вниз. И на огромной скорости, пролетая над головами, обстреливали их из луков.

– Щиты! – громко крикнул Руйт и закрыл себя щитом.

Солдаты внимательно следили за своим сержантом и ловили каждое его слово. Так должно быть всегда. Если командир хорошо будет разбираться в обстановке, а его солдаты чётко выполнять команды, тогда эта боевая единица всегда выйдет сухой из воды. Прикрывшись щитами, они избежали смерти, но некоторых, у которых реакция была не такая быстрая, стрелы всё же настигли.

Первая атака людей-птиц не принесла им желаемого успеха. Их стрелы отскакивали от щитов людей. Они лишь барабанили, как мелкий гравий, и больше ничего. Люди-птицы развернулись и пошли на другой заход.

– Почему вы не стреляли? – спросил Руйт у своих лучников.

Они не могли ему ничего ответить. Атака с воздуха – это что-то новое.

– Приготовьтесь, они возвращаются, – летуны были уже близко. – Щиты, всем укрыться.

Люди снова закрылись щитами. Стрелы, падающие с неба, достали лишь зазевавшихся простаков, но теперь и люди ни остались в долгу: из-за холма был сделан первый залп. Выстрелы людей были намного удачнее. Около двух десятков летунов упало, а некоторые улетали со стрелами в телах. Они вышли из общего стоя и направились к дому. Раненые летуны не сражались.

Люди взвыли от восторга. Была пущена первая вражеская кровь. Сержант понял, что, если нанести хотя бы одно ранение, летуны будут убегать домой. Об этом он рассказал всем.

Стрельба из луков сверху не приносила людям-птицам никакого результата, и тогда они, обнажив свои мечи, бросились в открытую атаку.

Руйт ждал именно этого, он только жалел об одном, что у него нет копья, да и у солдат их было слишком мало. Судя по первой атаке, летуны не были профессиональными солдатами. Они редко сражались и почти не знали военного искусства, а вот люди были привычны к тяжёлой ноше в руке.

– Всем держать строй! Не оставлять свободного пространства возле себя. Если кто-либо упадёт, тут же сомкните ряды. Ваше усердие принесёт нам победу.

Летуны больше не пикировали, они камнем с неба сваливались на головы людей. Если бы у всех людей были копья, то битва закончилась бы намного раньше. Мечами сложней сражаться с летунами, но всё же люди делали это.

У людей-птиц были маленькие круглые щиты, мечи под стать щитам и не было доспехов, только белая одежда, да это было и понятно: тяжесть доспехов держать в воздухе очень тяжело.

Летуны нападали сверху. Людям было непривычно сражаться в таком положении, но они быстро привыкли. Мастерство в бою у людей и крылья у летунов уравнивали противников. Люди-птицы допустили одну оплошность: они не уничтожили лучников Руйта и теперь расплачивались за эту ошибку.

Лучники почти в упор, стрела за стрелой, расстреливали летунов. Уже множество мёртвых тел усеяло подножие холма. В воздухе летал пух от перьев. Но сами лучники позабыли о своём тыле. Так происходит всегда: если человек слишком возомнит о себе, он получает удар в спину.

Дождь из острых стрел опустился на землю. Все лучники моментально были уничтожены. Над ними находилась ещё одна группа летунов. Махая крыльями, они стояли на месте и расстреливали лучников. Все были убиты, за исключением двух девушек. Они попытались спастись бегством, но четверо летунов быстро их настигли, схватили под руки и подняли в небо. Девушки попали в плен. Никто из дерущихся тэгоманцев не заметил этого, да и времени на осмотр происходящего не было. Лишь Мийла увидела, как четверо летунов полетели на север с тяжёлой ношей, но не предала этому значения. Откуда она могла знать, что это две девушки попали в плен?

Множество людей-птиц были убиты или покидали место битвы ранеными, поэтому к ним на помощь прилетела вторая группа. Расстреляв лучников, они бросились на солдат Руйта.

Воины пытались сначала ранить их крылья, а потом, когда они падали, добивали их на земле. Владельцам копий было проще. Они протыкали любого летуна, до которого можно было достать копьём. Копейщикам было всё равно, куда они попадали: если летун был ранен, он покидал строй, если был убит, он тоже покидал строй, но в другом направлении.

Внезапно часть сил летунов покинули место битвы и взлетели в небо. Там они построились и полетели на север.

Руйт был поражён такой тактикой. Люди-птицы, набирая скорость, удалялись, но они не улетели совсем, а стали снижаться для атаки. Сержант посмотрел вниз, ему стало интересно, кого они могли атаковать.

Из-за деревьев выходили люди, они не бежали сломя голову, а выходили, аккуратно построившись. Воины были надёжно укрыты щитами. Они держали их со всех сторон, их строй напоминал железную коробку. Солдаты шли медленно: такое построение не способствовало большой скорости, но они уверенно двигались вперёд, не обращая внимания на атакующих летунов.

Люди-птицы проносились на огромной скорости и выпускали тучи стрел, но они имели такой же успех, как и раньше. Солдаты под щитами не оставались молчаливыми зрителями, в щели между щитами пускали свои стрелы. Этот ответный удар был намного действеннее. Летуны падали, но падали они на железную коробку. Людям было тяжело держать щиты и ещё мёртвых летунов. Они пытались их сбросить на землю. Немного поворачивая щиты, им это удавалось.

Люди-птицы видели лучше, они быстро замечали зазоры между поворачивающихся щитов и пускали туда стрелы. Эти стрелы стали поражать людей, но не насмерть. Из-за этого движение людей ещё больше замедлялось.

– Сомкнуть ряды! – крикнул Дарантин. – Отставить стрельбу!

Люди больше не стреляли. Поддерживая раненых солдат, они пошли дальше. У людей-птиц больше не было возможности поразить солдат, и тогда они стали действовать по-другому. Опускались на щиты и прыгали на них, пытаясь разбить построение. Солдаты, изнемогая от усталости, двигались из последних сил. Летуны не оставляли попыток добраться до людей. Они прыгали, просовывали мечи между щитами и наносили ранения в руки и плечи.

Дарантин подбадривал своих солдат, требовал идти вперёд, но если так будет продолжаться и дальше, немногие дойдут до конца. Капитан не мог идти на самоубийство.

– Всем стоять! Лучникам – вести обстрел на поражение. Остальным прикрывать их.

Люди-птицы не ожидали такого поворота. Не успевшие взлететь были убиты. Солдаты на этом не останавливались, они пускали в небо стрелу за стрелой. Отступившие летуны дали людям передышку. Множество мёртвых осталось на щитах.

– Убрать груз и вперёд!

Дарантин вновь повёл солдат на помощь к Руйту. Летуны больше не нападали – это позволило воинам почти дойти до своих соплеменников. Их разделяло расстояние в каких-то триста метров. Цель была видна. У солдат поднялось настроение, но тут внезапно сильный удар заставил одного из солдат присесть. С огромным напряжением в ногах, он смог выстоять.

Капитан посмотрел поверх щита, на щите его солдата лежал камень. Летуны только что додумались до этого. Ни стрелы, ни мечи не привели их к победе, теперь они прибегли к помощи камней. Множество летунов несли камни и бросали их на солдат капитана. Люди стали падать, а из другой группы, находящейся немного в сторонке, полетели стрелы в открытых солдат. Эта атака была действенна.

Группа людей-птиц, атакующая солдат Руйта, заметила, что атака сородичей с камнями достигла результата. Поднявшись в небо, они полетели за камнями.

Руйт видел, какой урон стали наносить летуны, но ничего не смог сделать, стрелы не достигали людей-птиц. Один за другим люди погибали. Подняв глаза вверх, сержант был поражён приближающейся новой группе летунов с тяжёлой ношей в руках.

– Всем поднять щиты! – приказал он. – Начинаем движение к деревьям, под их кронами мы будем в безопасности. Что бы ни случилось, держаться и держаться. Держать строй. Смыкать ряды и не забывайте поддерживать раненых.

С первыми брошенными камнями Руйт повёл своих солдат в безопасное место. Они продвигались, переступая через убитых, поддерживая раненных. Движение было медленным, но всё же они не стояли на месте. За любой остановкой шла смерть, она преследовала их, не отпуская ни на шаг. Тэгоманцы теряли своих соотечественников, но у остальных был шанс спастись.

Дарантин видел, что предпринял его сын, мысленно он поблагодарил его за находчивость, а сам стоял на месте и терял своих людей.

– Солдаты! – перекрикивая звуки боя, сказал капитан, – идём за ними! Деревья спасут нас.

Сомкнув плотнее щиты, они двинулись следом.

Мийла всё это время наблюдала за битвой, ведь в ней участвовала вся её семья. Действия Руйта радовали её. Множество летунов устилали землю белым ковром. Ещё больше раненых летунов постоянно покидало строй. Её брат неустанно поражал мечом близко подлетевших людей-птиц. Подкрепление у «небесных жителей» немного испугало её, но быстрый их отход заставил Мийлу задуматься. «Почему они так поступили?» – не понимала девушка.

Появление отца на сцене с его солдатами заставило дочь затаить дыхание. Они уверенно продвигались вперёд. Девушка думала, что битва вот-вот закончится, но летящие с неба камни разбили её надежды в пыль. На её глазах люди гибли один за другим. Но ведь если солдаты погибнут, кто же защитит женщин и детей? Они не смогут одни идти дальше.

«Им нужно помочь», – сказала она себе и громко крикнула:

– Их нужно прикрыть дымом! – Мийла всегда хорошо соображала в критических ситуациях. – Слушайте все, – она сама взяла на себя командование рыдающими женщинами: никто из них не был так силен духом. – Несите всё, что хорошо горит: сухие листья, пожухлую траву и всё ненужное с повозок тоже несите сюда. Давайте быстрее!

Женщины, девушки и малые дети быстро бросились собирать «пищу для костров». Для них было лучше заняться делом, чем напрасно убиваться. Если человек заинтересован в своём труде, тогда он это делает качественно и быстро. Сейчас произошло именно это. Женщины никогда не останутся в стороне, если будет нужна помощь сражающимся мужчинам. Топливо для двадцати костров было приготовлено. Мийла и ещё насколько таких же смелых девушек с горящими факелами подошли к этим кучкам и подожгли их. Огонь, потрескивая, начал потихоньку лизать предложенную пищу. Он то потухал, то вновь разгорался. Мерцающему пламени помогал ветер, но вот огонь разобрался во вкусе еды и стал быстро пожирать всё, что было собрано женскими руками. Пламени почти не было, но дым шёл густой. Он поднимался вверх, прикрывая своей непроницаемой плотью отход людей.

Солдаты продолжали идти к деревьям. Падающие камни многих выбили из строя, но люди не падали духом, с ними были их командиры. Дарантин и Руйт, эти два великана, шли только вперёд, казалось, их ничто не остановит. Они пренебрегали прикрытием и бывали моменты, когда они вообще находились не впереди, а где-нибудь сбоку. Отец с сыном помогали своим людям избавиться от лежащих на щитах камней. Именно за такими смелыми командирами, которые переживают за жизнь своих людей, солдаты готовы идти до конца.

Две железные коробочки шли к спасительному заграждению из дыма. Люди-птицы пытались остановить их уверенное продвижение, но у них ничего не выходило. Их собралось так много, что они стали мешать друг другу. Каменные бомбы сбили троих летунов – так густо они летели. Едкий дым душил их нежные тела, но они всё снова и снова бросали камни.

– Солдаты, ещё одно усилие, и мы спасены, – сказал капитан. Он пытался ускорить движение своих солдат, но они столько натерпелись за день, что пренебрегали его словами. Воины шли, не увеличивая темп. – Ускорить шаг! – требовал Дарантин.

Солдаты и сами хотели быстрее оказаться в безопасности, но летуны, несущие смерть в своих руках, не позволяли им этого.

– Что вы ползёте, как…

Капитан не успел до конца высказать свою мысль. Метко брошенный камень попал ему в плечо. От раздробления костей его спас поворот, который он сделал, чтобы отдать солдатам приказ.

Дарантин лежал на земле. Из разорванной раны на предплечье фонтаном шла кровь. Разошедшаяся кожа открыла внутренние ткани. Перед глазами у него мелькали искорки, ноги ослабли и не хотели слушаться. Двое солдат, шедших сразу за ним, взяли капитана под руки и помогли встать.

Летуны прекратили кидать камни. Костры так нещадно дымили, что делать это было невозможно. Люди-птицы возвращались домой.

Люди победили, благодаря находчивости Мийлы и заходящему солнцу. Два отряда наконец-то достигли деревьев. Напряжение, державшее полдня людей, спало. Солдаты падали от усталости. Женщины и дети бросились в объятия своих смелых мужей и отцов. Поздравления в победе были краткими, потому что для одних возвращение было радостным, а для других нет. Не все встретили своих любимых и родных, но они не плакали, не убивались – они радовались, что хоть половина солдат смогла вернуться.

Большая часть воинов, участвовавших в битве, была ранена, а многие из них были с такими ужасными ранами, что, если бы не помощь товарищей, они бы ни за что не смогли дойти до конца.

Грязь, кровь, страшные раны, переломанные кости и калеки – таковы последствия всех битв. Эта не была исключением.

Руйт сквозь толчею искал своего отца. Он видел, как его ранили, и теперь ходил от одного раненого к другому в его поисках, но всё было безрезультатно.

– Руйт – это ты? – спросила с удивлением Мийла.

После захода солнца его измождённое лицо было сложно узнать. Её брат, всегда такой весёлый, теперь не улыбался.

– Руйт?! – этот чужой и совершенно незнакомый человек пугал её, но ей всё же пришлось признать в нём своего брата.

Он так стремился найти кого-нибудь из родных, а когда встретил сестру, словно онемел. Что-то сломалось в нём. Руйт и раньше участвовал в битвах, но ему впервые пришлось побывать между молотом и наковальней. Это сражение с летунами изменило его. Ему было жаль летающих людей, но выбора у него не было. Лицо девушки, убитой по его приказу, до сих пор стояло перед глазами.

– Ну что ты молчишь? Скажи хоть слово, – трясла брата Мийла.

Она не хотела, чтобы брат превратился в бессловесного истукана.

– Руйт, ты слышишь меня? – в её голосе слышались нотки сожаления. – Братик мой, любимый, не молчи, прошу тебя!

Она подошла к нему вплотную и склонила голову к его груди. Во время битвы она так не переживала за брата и отца, как сейчас. Мийла, такая сильная и крепкая девушка, теперь тихо плакала у брата на груди. Она стыдилась своих слёз. Отворачиваясь, девушка прятала взгляд от посторонних, а её горячие слёзы падали на окровавленные и запыленные стальные пластины.

От тихого всхлипывания сестры остолбенение у брата прошло.

– Мийла, где отец? – спокойно спросил он, как будто не было никакой битвы, а он только что пришёл домой и интересуется отсутствием отца.

Этот простой вопрос застал её врасплох, она растерялась. Быстро утерев слезы, Мийла посмотрела на лицо брата. Оно было всё такое же непроницаемое.

– Он сильно ранен, я искала тебя, чтобы отвести к нему.

Она взяла Руйта за руку и повела мимо суетящихся людей.

Дарантин лежал в повозке. Зашитая рана сильно болела. Он не мог пошевелить рукой. Он проигрывал в голове прошедшую битву. Ему было жаль упущенного времени, из-за которого погибло столько солдат, которых и так было в обрез. Нужно было раньше выйти из битвы, но кто мог подумать, что люди-птицы применят камни? Капитан остался доволен своим сыном, он не подвёл его. Его решение спасло многих.

– Отец, я нашла Руйта, – сказала Мийла.

– Сынок, подойди ко мне.

Вдвоём они подошли к раненому отцу. Сын склонился над ним.

– Как ты? – спросил Руйт.

– Бывало и похуже, – попытался разрядить напряжённую обстановку Дарантин.

Сын улыбнулся уголком рта.

– Я у всех спрашиваю, но никто мне ничего толком не объясняет. Может, ты расскажешь, из-за чего всё началось?

Руйту не хотелось вспоминать всё вновь, но он не мог отказать отцу – медленно и подробно всё изложил.

– Её лицо до сих пор стоит у меня перед глазами. Я боюсь, что оно до конца моих дней будет меня преследовать, – закончил он свой печальный рассказ.

– Ты не должен винить себя. Ты молодец и поступил правильно.

– Вы солдаты всегда так рассуждаете, – вставила своё слово Мийла. – Если бы женщины были на вашем месте, то никогда бы этого не произошло. Почему вы сначала убиваете, а потом начинаете разбираться: правильно ли поступили? Почему это всегда происходит? Почему?

Её бесило такое пренебрежение к чужим жизням. И жалость к этой безвинно убитой девушке всё больше и больше заполняла Мийлу.

– Она ведь ни в чём не виновата.

– Мийла… – попытался остановить её отец.

– Зачем ты убил её, Руйт? Неужели теперь у нас за простое любопытство сразу лишают жизни.

– Мийла! – твёрже сказал отец.

– Поймите вы, если бы её оставили в живых, летуны не напали бы на нас.

– Мийла, хватит, – строго сказал отец.

– Да ну вас. Вы никогда этого не поймёте, – закончила девушка свою обвинительную речь.

Она отошла в сторонку и села возле дерева.

– Выслушай меня, сын. Я нашёл их жилища. В трёх километрах на северо-запад находится ущелье. Внизу протекает река, а на её зелёных берегах стоит много домов с соломенными крышами. Когда мы подошли к краю ущелья, то увидели много людей, занимающихся мирным занятием. Это меня удивило. Я был там раньше. На этом месте не было никакого поселения. Откуда они пришли, я не знаю, да это и не важно, – Дарантин посмотрел на своего сына, тот стоял с каменным лицом. Отец вздохнул и продолжил: – Потом появились трое летунов в небе. Мы не сразу их заметили. Ведь мы не думали, что такое может быть. Успев спрятаться, я наблюдал за ними. Они что-то несли, судя по их медленному движению, ноша была тяжела. Теперь-то я знаю, что это была мёртвая девушка из их рода, но слушай дальше. Как только они подлетели к ущелью, один из них издал протяжный крик. На этот зов в воздух поднялось много людей-птиц. Они летали вокруг этой мёртвой девушки и издавали такие печальные крики, что защемило сердце. Потом они опустились, а мёртвую отнесли в дом. Затем собрались все возле реки и стали что-то обсуждать. Я уверен: они планировали ответный удар. Если бы я знал это раньше, то поспешил бы обратно сразу, но меня заинтересовали летуны. Я впервые видел подобную форму жизни.

Совещались они недолго. После громкого крика летуны разбежались по домам, а обратно выходили уже с оружием. Вооружённые, они взлетали в небо. Когда все были готовы, люди-птицы направились на юг, в сторону нашего лагеря. А один из них полетел дальше по ущелью, наверное, там находятся ещё их поселения.

– Так вот какова причина появления у них подкрепления! Если бы не они, мы потеряли бы меньше людей. А как ты, отец, находишь их атаку с камнями?

– Это гениально. Если бы они сразу стали так атаковать, то никто не смог бы вернуться. Над нами сейчас был бы каменный курган.

– А может, так было бы лучше? – пространно спросил сын.

– Что с тобой? Ты что издеваешься? Я для чего тебя растил? Чтобы ты после первого серьёзного боя сопли разводил? – кричал отец. – Возьми себя в руки. Ты мужчина или нет. Нечего было подглядывать. У всех и так нервы на пределе. Ты думаешь: мне это нравится? Мне тоже не хотелось убивать этих белокрылых птичек, но так было нужно. Понятно тебе?

Руйт молчал, он ничего не хотел на это говорить.

– Всё, забыли, – сказал отец и похлопал сына по плечу, – а теперь о главном, для чего я начал этот разговор. Утром они соберут все свои силы и уничтожат нас всех. Мы должны предупредить удар. Ты соберешь всех солдат, которые смогут держать оружие. Перед рассветом пойдёшь в ущелье, ты легко его найдёшь и сожжёшь их всех, пока они будут в своих домах. Остальные поселения искать не надо. Подвергни уничтожению только одно. Когда ты пойдешь, мы тоже тронемся в путь, потом ты нас нагонишь. На лошадях у тебя это получится быстро.

Мийла сидела недалеко, она слышала каждое слово отца. Дочь не поверила своим ушам: её отец отдаёт приказ о карательной акции?!

– Отец, как ты можешь такое говорит? Там ведь будут и дети. Ты предлагаешь их тоже уничтожить?

– Мийла, тебя это не касается, но раз ты влезла в разговор, я скажу тебе…

– Я не смогу этого сделать. Для этого дела тебе нужен специалист – это Дарку по плечу, вот его и найми, а меня оставь в покое. Я не мясник, – сказал Руйт.

– Слушайте меня внимательно, дети. Мне тоже это не нравится, но у нас нет другого выхода. У нас мало солдат, ещё одну битву мы не выдержим. Да мы и не сможем никого из них убить. Они забросают нас камнями, погибнут все. Эта операция даст шанс нам выжить. Ты, Мийла, говоришь об их детях, а ты подумала о наших? Что будет с ними? А?

Дочь потупила свой взор.

– Тебе нечего сказать, – продолжил отец. – Тогда стой спокойно и не лезь со своими советами. Я обращаюсь к тебе, сын. Ты сделаешь то, о чём я прошу тебя? Я не смогу тебе приказать – я прошу.

– Я не смогу, прости.

Дарантин глубоко вздохнул.

– Если ты не сможешь пойти туда, тогда есть другой вариант. Ты с солдатами останешься здесь и будешь прикрывать наш отход. Когда они поймут, что их обманули, мы будем уже далеко. Только перед тем как выйти из леса под камни, предупреди солдат, что ты их ведёшь на убой.

– А может, есть другой способ спастись? – спросила дочь.

– Другого способа нет, или первое, или второе, третьего не дано.

– Хорошо, отец, я сделаю это.

– Молодец, сын, а теперь иди и собери солдат. Потом можешь отдыхать. Завтра нам всем нужно рано вставать.

– Руйт, откажись от этого, – сказала сестра.

Брат с сестрой вместе шли среди деревьев. Отец лёг спать. Оставшись одни, они могли спокойно поговорить.

– Откажись от этой затеи, ты ведь не сможешь этого сделать. Твоё сердце не такое чёрствое, как думает отец. Я прошу тебя – откажись. Мы ничего ему не скажем. Пока никто ничего не знает, это будет просто сделать.

– Нет, – одним словом Руйт перечеркнул все её надежды. – Мы не сможем себе этого позволить. Или мы, или они, третьего не дано.

– Я не ожидала такого от отца, ты тоже изменился, что с вами происходит? Я смотрю на вас, а вы словно чужие люди. Я перестаю узнавать вас.

– Война меняет людей. Жернова кровавых битв переламывают судьбы и души людей.

Мийлу удивили его слова. Раньше Руйт изъяснялся намного проще.

– Может, ты всё же передумаешь?

– Нет, сестрёнка, нет.

– Я ведь вижу, что тебе больно это выполнять. Ты не такой, как остальные. Не позволяй своему сердцу зачерстветь.

– Я не смогу переступить через отца. Извини. Мне пора.

Мийла осталась стоять. Она не хотела, чтобы брат становился грубым и жёстким солдафоном. Внезапно в голове всплыли счастливые воспоминания. Они шли вдвоём по дороге, взявшись за руки, и от души смеялись. Это были последние минуты их беззаботной юности. Вечером того дня отец забрал сына. После возвращения он стал немного другим, а теперь эти перемены стали очень заметны. Может быть, для других ничего и не изменилось, но для сестры, которая росла вместе с ним все эти годы, изменения были катастрофические.

Она подумала, что, может быть, нужно с кем-нибудь посоветоваться по этому поводу, но нет, её бы просто высмеяли и сказали, что Руйт становится мужчиной. Смахнув слезу обиды, она пошла к своей повозке. Возле неё постелила на земле и сразу легла. Уже лёжа она молилась Фьёсте – богине жизни, чтобы она защитила брата и сделала так, чтобы он вернулся к ней живым и здоровым. Разлука с ним была для неё мукой, привычка опираться в любой ситуации на его крепкую руку очень глубоко пустила корни, а вырвать их без ужасной боли было невозможно.

Мийла страстно молилась, и всё же она не выдержала – слёзы стали душить её.

Первые лучи солнца осветили крадущиеся фигуры людей. Они осторожно и медленно делали каждый шаг. Нельзя допустить ни одного треска, ни скрипа, ни лишнего слова. Люди в полной тишине подошли к ущелью. Молча всматривались в тёмную глубину, где-то там тихо журчала река.

– Соблюдать тишину, – сказал Руйт.

Сержант выполнил приказ отца. С огромным трудом он смог набрать полсотни воинов. Кого жёстким приказом, кого настойчивыми уговорами, а некоторых лестными посулами. Пока он набирал солдат, время для сна ушло, да Руйт и не смог бы уснуть. В оставшееся время он решил осмотреть своё оружие и одежду. Осмотром остался доволен.

Чтобы не разбудить недавно заснувшую сестру, юноша очень осторожно присел возле дерева. Расслабившись, он смотрел на красавицу сестру. Одеяло на ней медленно поднималось. Много бы она отдала, если бы знала, что брат сидит возле неё, Мийла всегда любила сидеть с ним и вести разговоры до последней звезды. Вокруг стали просыпаться люди. Никто не шумел и не суетился, все заранее были предупреждены и знали, что надо делать.

В десяти шагах слева от Руйта ругались мужчина и женщина. Судя по их разговору, это были муж и жена. Она не хотела его отпускать. Муж был одним из солдат, набранных сержантом для утренней операции. Женщина пыталась удержать своего мужа, сцепив руки на его шее, но он всё же вырвался и, подняв лук (колчан, полный стрел, уже был за его спиной), лёгкой походкой стал удаляться. Жена подняла руки к небу и стала слать проклятья.

Руйту неприятно было это слышать. Он не знал, считать ли себя виноватым или лишь маленьким винтиком, который заставляет крутиться большое колесо. Сержант встал, пора было собираться, и подошёл к своей лошади. Конь, фыркнув, дотронулся головой до его плеча.

Сестра проснулась. Сон её был чуток, и сборы брата разбудили её. Она вскочила и подошла к нему.

– Ты уже уходишь?

– Да.

Мийла не ожидала, что он будет так спокоен.

– Может, ты всё-таки передумаешь? – она говорила тихо, чтобы не разбудить отца.

– Уже поздно что-либо менять.

– Постарайся тогда вернуться живым.

Движения Руйта замедлились, он не спеша повернулся и посмотрел ей в глаза. Он всегда мечтал о девушке, похожей на неё. Но что он мог ответить своей сестре? Ничего. Молчание было его ответом.

Мийла не хотела молчать, она увидела страдание в его глазах. Нужно было как-то расшевелить его, но как?

– Обещай вернуться, – она тянула время, пытаясь найти подходящие слова, но они убегали от неё. В голову лезли только одни глупые мысли.

Руйт ничего ей не сказал, он не хотел так же давать пустых обещаний, которые, может так случиться, он не сможет выполнить. Юноша, не оборачиваясь, поехал выполнять карательную акцию.

Он медленно ехал мимо только что проснувшихся людей. К нему стали примыкать солдаты. Не было слышно ни одного слова. Все знали, что эти отчаянные пятьдесят воинов будут прикрывать отход и, возможно, они видят их в последний раз. Женщины с тоской в сердце наблюдали за ними, не позволяя им вырваться на свободу.

За лагерем всадники увеличили скорость, и вскоре лошадиный топот потонул во тьме.

Руйт стоял на краю ущелья. Внизу было всё тихо, люди-птицы ещё спали. Это было самое лучшее время для атаки, но сержант тянул время. Ещё немного, и он может опоздать, юноша понимал это, но всё равно не спешил. У него не поднималась рука начать уничтожение спящих летунов.

– Сержант, – позвал солдат. – Если вы хотите начать атаку, лучшего времени не будет.

Руйт еще раз посмотрел на уже хорошо очерченные дома. Цель была отлично видна. Вскоре солнце поднимется выше – тогда станет слишком поздно.

Он всё хорошо обдумал и решился сделать то, для чего пришёл сюда.

– Построиться в одну линию. Воткнуть факелы в землю перед собой, – начал отдавать конкретные команды сержант. – Расстреливаем все стрелы, потом быстро уходим. Сначала уничтожаем дома, потом выживших летунов, каждый находит свою цель и убивает её. Вопросы есть?

Солдаты молчали. Всё и так было предельно ясно.

– Зажечь факелы!

Солнце поднималось. Дома внизу стали отчётливо видны. Руйт заметил отдельные движущиеся фигуры летунов: они просыпались.

Разгорающиеся факелы выдали позицию людей. Отступать было поздно. Сержант стал спешить.

– Зажечь стрелы!

Солдаты вытянули из колчанов по одной стреле и подожгли их.

– Залп!

Стрелять вниз было проще. Горящие стрелы быстро достигали домов. Крыши из высушенной соломы сразу занялись.

Залп следовал за залпом, добавляя огня в уже горящие дома. Летуны сначала пытались тушить свой кров, но было поздно их спасать. Они тоже это поняли и попытались подняться в воздух, чтобы уничтожить захватчиков. Лучники сбивали их на лету. Люди не делали больше залпов. Они выбирали отдельные цели и убивали несчастных созданий.

Люди-птицы горели. С горящими крыльями они поднимались вверх, но добраться до людей у них не было ни сил, ни возможностей. Снизу доносились крики и стоны, но солдаты хорошо делали свою работу, они не позволяли никому далеко уйти. Люди-птицы бегали, суетились – среди них царила паника. Женщины, мужчины и дети – все умирали один за другим. Никто не должен был остаться в живых, никому не предлагалась пощада, да её никто и не просил.

Ещё остались стрелы в колчанах, как было всё кончено. Горящие дома хорошо всё освещали вокруг, добавляло света и взошедшее солнце. Красота природы была уничтожена руками людей. Летуны с обгоревшими крыльями, с пробитыми телами лежали на обоих берегах реки. Её вода стала красной от крови. Внизу было тихо, лишь сухое потрескивание догорающих домов выдавало былую жизнь.

Солдаты ждали очередного приказа. Внезапно там, где некогда находилось обжитое место, раздался плач ребёнка. Маленький летун ползал по земле и плакал. Он что-то говорил, но людям был непонятен его язык. В правой ноге у ребенка торчала стрела. Он пытался махать ещё не сформированными до конца крыльями, но они были очень малы. Так он и ползал, а эхо разносило его плач по всему ущелью.

Лучники тупо взирали на него, им было смешно смотреть на его мучения. Острая стрела сорвалась с тетивы и вмиг достигла своей цели. Пронзённый ребёнок затих. Руйт освободил его от мучений.

Сержант продолжал стоять: он хотел убедиться, что все убиты. Так его воспитал отец: выполнять приказ, даже если он тебе и не нравится.

– Уходим, – сказал он.

Солдаты развернулись и широкими шагами пошли к лошадям. Руйт забыл о факелах. Они остались стоять на краю ущелья. Эти факелы были сделаны руками людей, они потом многое рассказали людям-птицам.

За спиной каравана остался оазис. Это должно было быть безопасным местом, так думал Дарантин, но всё оказалось наоборот. Он не мог знать, что это дело рук чёрных магов. Это они привели туда летунов.

Повозки двигались дальше на юг, но проводник больше не верил в безопасность проложенного им пути. Что ещё их ожидало впереди? Его дочь ехала верхом, она не хотела с ним разговаривать. Мийла обвиняла отца, что он послал сына на чёрное дело, и прекрасно понимала брата, который не мог отказаться. Та она и ехала: защищая брата и обвиняя отца.

Дарантин из-за тяжёлой раны, полученной в битве, лежал в повозке. У него был жар. Дочь обвиняла отца, но наплевать на него не могла. Она ещё перед отъездом приготовила отвар, добавив туда коренья. Он немного понижал жар, но этого было недостаточно. Тряская дорога ухудшала самочувствие Дарантина.

– Мийла, – слабым голосом позвал отец.

Дочь придержала свою лошадь и подождала, пока повозка сравняется с ней. Она посмотрела на отца: лоб был мокрым от пота, глаза мутные, сухие губы постоянно облизывал язык. Мийла подала ему холодной воды. Дарантин отпил немного. Это привело его в чувство, хоть и ненадолго. Он мог теперь связно говорить.

– Мийла, Руйт не вернулся?

– Нет, – слишком резко ответила она.

Отец понял это. Он не хотел ещё больше разозлить свою дочь. Если Руйт не вернётся, на кого он сможет ещё опереться, как не на свою дочь?

– Как только он вернется, скажи мне, – просящим тоном сказал он.

Мийла ничего не сказала, она ударила пятками по животу лошади и поскакала вперёд.

Солнце ярко светило. Зелёная трава, обозначавшая начало оазиса, закончилась. Люди теперь стали умнее: за то короткое время, что у них было, они заготовили немного кормов для лошадей. Зелёная трава была сложена в отдельных повозках по всей длине каравана. Теперь на остановках можно было покормить лошадей.

Из хвоста каравана раздались восторженные крики. Мийла остановила лошадь и обернулась. Люди радовались возвращению своих солдат. Дети спрыгивали с повозок и бежали навстречу своим отцам. Солдаты их подымали и усаживали на лошадей, впереди себя. Всадники находили свои семьи и оставались с ними.

Мийла не могла рассмотреть брата среди остальных воинов. Тревога за его жизнь сжала её сердце, но всё же место для улыбки нашлось на её лице. Она увидела брата. Руйт гнал коня рысью. Руки и ноги были на месте, голова не ранена – значит, он живым и здоровым возвращался к своей семье.

Руйт доскакал до повозки и остановился, чтобы приветствовать отца. Юношу не удивила бледность лица и состояние мутных глаз.

– Руйт – это ты?

– Да, отец.

– Ты вернулся. Я очень рад этому.

Речь отца была вялой, а движения нескоординированными.

– Я тоже рад тебя видеть, – солгал он.

Больше Дарантин ничего не смог сказать, болезнь завладела всем его телом.

Сын не захотел оставаться с больным отцом, он поскакал вперёд к сестре.

– Здравствуй, сестрёнка.

В общении с сестрой Руйт был более весёлым. Он не хотел показывать ей, что ему пришлось перенести.

– Я знала, что с тобой ничего не случится. Я полночи молила об этом Фьёсту.

Руйт улыбнулся.

– Ты стал прежним! Конечно же, это Фьёста вернула тебя ко мне.

Он подъехал к ней вплотную. Их лошади шли рядом, и они чувствовали прикосновение ног друг друга.

– Как только мы доедем до конца, я уйду.

– Не говори так. Ты только что вернулся, а уже собираешься уходить, – сказала Мийла.

– Не сейчас, позже. Когда дойдём, – объяснил брат.

Мийла обняла брата и прижалась к его щеке.

– Я не хочу, чтобы ты уходил. Если ты уйдёшь, я пойду за тобой.

– Это невозможно. Я попытаюсь вступить в пограничный отряд. Ты ведь знаешь, что девушек туда не берут.

– Тогда я пойду к аглассаркам. Они точно меня примут.

Руйта удивили эти слова, он не ожидал такого решения от неё.

– Ты ведь всегда была против армии и принципиально держалась за дело мира, а эти девчонки на лошадях постоянно участвуют в битвах.

– Да, я против жестокостей воины, но если уйдёшь ты, то уйду и я. Я не останусь здесь без тебя.

Они одновременно повернули головы и посмотрели друг другу в глаза. Каждый из них пытался что-то спрятать в глубине глаз. Они не позволили этому всплыть на поверхность.

Мийла убрала руку с его плеч, но полностью не отстранилась. Она позволила себе дотронуться до его руки, чтобы через соприкосновение передать ему то, что чувствует. Сестра была счастлива чувствовать сильную руку брата.

Путь через холмы продолжался. Впереди их ждала неизвестность, а раненый отец ничем не мог им помочь.

Глава 12

Холмы Смерти.

Полутора днями ранее.

Ночь своими крыльями накрыла преследователей. Чёрный маг гнал лошадь без остановок. Десять солдат во главе с Дарком безоговорочно следовали за ним. У людей от быстрой и продолжительной безумной скачки ломило всё тело, а чёрный маг всё равно продолжал вести их всё дальше и дальше. Казалось, он отлит из металла: маг был бодрым и свежим, как в начале пути, так и сейчас. Если люди Дарантина желали ехать медленно, то маг гнал лошадей во весь опор.

Наступила ночь, и рассмотреть что-либо было невозможно, но они продолжали бешеную гонку. Внезапно бездушный проводник остановился, его лошадь встала как вкопанная. Как он мог так управлять своим конём? Люди не умели так делать. Как можно гнать на огромной скорости и резко остановить скакуна, и не поднять его на дыбы, и не упасть самому. Это должна быть не лошадь, а какой-то другой зверь в шкуре коня.

Солдаты от неожиданной остановки сбились в кучу. Дарк упал на спину магу, но смог удержатся от падения на землю. Один солдат упал на землю и головой ударился о камень. От сильного удара во все стороны брызнула кровь. Двое других всадников грохнулись на мёртвого беднягу. Им повезло больше, чем ему, их падение было мягким.

Одна лошадь сломала обе передние ноги, а её всадник, перелетев через Дарка и чёрного мага, пропахал два метра дальше по тропе. Когда он встал, лицо у него сильно кровоточило, а пять пальцев (на одной руке три, а на другой два) были неестественно вывернуты.

Солдаты проклинали мага за такую остановку. Как будто нельзя было нормально остановиться. Зачем показывать свою силу? Так думали все.

Маг прочитал их мысли, но не обратил на них ни какого внимания, как человек не задумывается о том, что на уме земных созданий, стоящих на низших ступенях развития.

– Здесь мы заночуем, – сказал маг.

Все единодушно согласились. Даже Дарк отказался от замечаний, он помнил его предупреждения. Солдаты вставали с земли, приводили себя в порядок и косо посматривали на своего капитана. Они надеялись, что он будет защищать их, а не изображать из себя немую рыбу. Трусливый лизоблюд Дарк просто наплевал на их чувства. Таким поведением он отдалял от себя верных воинов.

Маг спешился, поставил свою лошадь вместе с другими и медленной походкой пошел дальше по тропе.

– Куда ты идёшь? – поинтересовался Дарк.

Маг обернулся и пригрозил ему пальцем, мол, не твоё это дело и пошёл дальше. Капитан не знал, что он будет встречаться с Дарантином. Даже если бы и знал, что он мог сделать? Маг не позволил бы ему помешать.

Солдаты разбили походные постели. Уставшим телам требовался отдых. Погибший был предан земле. Пострадавшую лошадь лишили страданий, её тушу уже разделывали. Раньше этот конь был хорошим скакуном, а теперь пошёл на ужин солдатам. С собой они взяли только хлеб и немного вяленого мяса. Никто не отказался от свежей конины. Дарк тоже присел возле них, но их холодное отчуждение ударило по его самолюбию. Он съел несколько кусочков и пошел к своей постели. Солдаты, набив желудки, тоже стали ложиться.

Человек с поломанными пальцами тихо стонал. Он пытался сдержать громкие стоны и ныл очень тихо, но в ночной тишине всем казалось, что он ревёт во всю мощь своих лёгких. Пальцы ему вправили, но боль всё равно не уходила. Она поглотила весь его мозг и выворачивала тело на изнанку. Дарк предполагал, что у него травмированы не только руки. Он мешал остальным заснуть. Солдаты устали и хотели спать, но его непрекращающиеся стоны спугнули сон.

– А интересно, кто были те рыцари? – спросил солдат сразу у всех.

Дарк, как и они, не мог уснуть, он стал тише дышать, чтобы услышать то, о чём будут говорить его люди.

– Об этом знает только маг. Ты ведь знаешь, что он сделал!

Маг в отличие от Дарантина поступил по-другому. Как только белые рыцари начали скатываться с холма, он выехал им навстречу с горящим посохом в руках. Рыцари тут же застыли, они превратились в каменные изваяния, а потом также внезапно исчезли.

Маг по этому поводу ничего не объяснил ни Дарку, ни его людям. Он, продолжил путь, как будто ничего не произошло.

– А всё-таки мне интересно. Рыцари в белых доспехах… Ничего подобного раньше не видел.

– А что ты можешь видеть, если постоянно обжираешься вином?

Грянул дружный смех. Усмехнулся и Дарк, и даже солдат, любящий вино.

Никто не услышал возвращения мага. Он стоял в тени холма, чтобы свет от костра не падал на него.

«Подбросить что ли несколько досок в костер, а то как-то жутко», – сказал сам себе один из воинов. Он встал и подошёл к брошенной повозке. Это повозка находилась в караване Дарантина, но у неё переломилась передняя ось, и её пришлось бросить.

Костер, получив свежие дрова, сразу же стал яростно их пожирать. Взметнувшееся яркое пламя высветило чёрную тогу мага. Солдат заметил чёрную фигуру с посохом. Ни слова не говоря, он лёг на своё место.

Маг понял, что его инкогнито раскрыто и дальше стоять на месте не имело смысла. Он вышел из тени и сразу пошёл к раненому солдату. Своим чёрным искусством он мог вылечить его, но земное создание, не имеющее души, опирается совсем на другие принципы. Он поднял посох и резко опустил его на грудь страдальца. Солдат громко вскрикнул и сразу затих. Оставшиеся девять человек были ошарашены таким злодейством. Даже Дарк отказался добить несчастного, чему солдаты были рады, а маг не погнушался совершить убийство на глазах у всех. Потом маг со спокойной совестью пошёл и лёг в свою постель.

Солдаты подошли к убитому. Свет костра позволил увидеть его. Он лежал с чёрным лицом и с глазами, выпученными от страха. Когда они подошли, он был с руками и ногами, но они на мгновение отвернулись, зажав носы от невыносимого запаха, а когда посмотрели на него вновь, вместо тела лежала бесформенная куча гнили. Люди в испуге отступили назад.

Этот сильный запах не позволил заснуть даже Дарку, он перевернулся на другой бок, зажав нос, но ничего не помогало. Он не хотел, но ему пришлось встать. Капитан подошёл к своим людям.

– Что вы уставились на него? Не можете догадаться убрать это отсюда?! – гневно сказал он.

Солдаты остались стоять, они не решались прикоснуться к тому, чего не понимали.

Дарк понял, что помощи ждать от них бесполезно. Он накрыл останки одеялом, взял за края постели и поднял, чтобы отнести и придать их земле. Запах был невыносимым, и капитан ещё сильнее отвернул голову. Останки на удивление были лёгкими. Солдаты расступились, позволяя ему пройти. Он удалился на полсотни метров и положил это на землю, засыпав свою страшную ношу песком. Затем вернулся обратно.

Его люди не сдвинулись с места, пока капитан выполнял свою миссию. Дарк подошел к костру, присел возле него и протянул руки над огнём. Солдаты по одному медленно подтянулись к нему.

– Капитан, почему он так быстро сотлел? – спросил солдат.

Дарк не ответил, да он и не знал ответа на этот, казалось бы, простой вопрос. Он протянул руку и молча указал пальцем на чёрного мага. Все повернули головы в указанную сторону. Солдаты прекрасно видели лежащего на спине мага. Жест капитана каждый понял по-своему. Они ещё немного постояли, но поняли, что больше ничего нового не услышат, и пошли спать. Солдаты в этот раз не разговаривали. Им было жутко вспомнить, во что превратился их друг за столь короткое время. Они осознавали, что облегчить ему страдание было необходимостью, так как он всё равно не смог бы продолжить путь, но зачем это надо было делать таким способом, ведь можно было обойтись простым мечом? Это было бы гораздо милосерднее.

Люди никогда не понимали чёрных магов. Они знали, что маги забирают грудных детей и незамужних девушек, но никто не знал. зачем им это надо. Другие маги (или это были одни и те же) помогали людям, но никто из людей не знал, что они имеют с этого свою выгоду. Чёрные маги всегда действуют по своему индивидуальному плану.

И никто из людей не знал, где обитают маги, где находится их дом, их пристанище. Ведь они должны где-то собираться, решать свои общие проблемы, обсуждать текущие дела – всё это было неизвестно.

Восемь оставшихся солдат мирно сопели, сон всё-таки сморил их. Не смог заснуть только Дарк, он переворачивался с бока на бок, но сон не шёл к нему. С открытыми глазами он лежал на спине и смотрел в безоблачное ночное небо. Множество звёзд мерцало над его головой. Дарк был трусом и карателем, но, если выдавалось свободное время, он любовался красотой природы. Звёзды были прекрасны. Он смотрел на них не отрывая глаз, а потом погружался в глубины мироздания. Ему казалось, что он поднимается всё выше и выше и летит к звёздам.

Прогоревшие доски упали в костёр. Этот шум опустил капитана на землю. Он посмотрел на пламя костра. Внезапный порыв раздул огонь ещё больше и выдул множество искр. Они, как маленькие жуки – светляки, взлетали в небо. Ветер играл с ними. Это всё, что осталось от некогда могучей силы двух братьев буранов.

Неожиданно Дарка посетила смелая мысль. Он продолжал смотреть на умирающее пламя и обдумывал внезапно пришедшую идею. Капитан рассматривал её со всех сторон. Эта идея ему всё больше нравилась.

Обработав информацию и взвесив всё за и против, он медленно встал, тихо взял меч и медленно, делая небольшие шаги, подошёл к чёрному магу, спящему чуть в стороне от всех солдат. Сержант удивлялся, как он смог решиться на такое, раньше бы он ни за что не смог бы так поступить. Наверное, пришло время для подобных поступков. Он стоял возле ненавистного врага, в открытом бою у капитана не хватило бы смелости выступить против него, а теперь, пока он спал, идею нужно было воплощать в жизнь. Дарк очень сильно опасался его посоха. Он согнулся и сантиметр за сантиметром начал вытягивать его. Ему неприятно было прикасаться к телу мага, но ради задуманного приходилось идти на жертвы. Избавив его от посоха, он всё так же медленно и соблюдая полную тишину отнёс опасное оружие и положил его в костёр. Потом вернулся к спящему магу. Капитан смотрел на него и немного засомневался, но, собрав свою волю в кулак, он поднял меч двумя руками, держа его остриём вниз. Меч уже начал свой путь вниз, чтобы проткнуть тело мага, как тот проснулся, но капитан успел проткнуть ему плечо. Маг неизвестным способом ударил его так, что он отлетел на несколько метров, а меч оставил в теле. Из раны не пошла кровь, а выступила лишь зеленоватая слизь. Чёрный маг встал и вытащил меч из раны, а потом отбросил эту острую игрушку.

– Зря ты это затеял, капитан. Ты не сможешь меня победить.

Дарк, немного придя в себя, осознал, что его поступок полон глупости и мальчишества, но каким бы он ни был трусом, он не хотел умирать.

– Солдаты, к оружию!– сидя на земле, крикнул он.

Воины сразу все встали. С оружием в руках они искали противника, которого нужно было убить.

– Что вы стоите? Убейте мага!

А чтобы их подзадорить к выполнению приказа, капитан подобрал дротик и метнул его. Маг легко от него увернулся. Он хохотал в их открытые лица.

– Вы все умрёте, – от его смеха содрогалось пламя.

– Что вы стоите? Вперёд! – Дарк нервничал, а что если ничего не получится.

Восемь солдат одновременно бросились на мага. Он, смеясь, уклонялся от ударов и разбрасывал их, но они снова поднимались и нападали, но уже не все: один солдат лежал с переломанной шеей; а другой стоял на коленях, сплёвывая кровь: у него была проломана грудная клетка, а рёбра проткнули оба лёгких.

Солдаты пытались его одолеть, но у них ничего не выходило. Дарк с двумя дротиками был вместе с ними. Улучив момент, он бросил один и попал магу в ногу. Маг развернулся и отбросил его ещё дальше, чем в первый раз.

Они вступили в единоборство с тем, кого нужно было убить давно, в самом начале пути. Теперь же его было необходимо ликвидировать, если не они его, то он их точно не пожалеет, а принять смерть из рук чёрного мага было намного страшнее, чем от меча солдата.

Посох, лежащий в костре, облизывал огонь. Он не мог понять, что ему подсунули на растерзание. Он лизал его со всех сторон, но неизвестный материал не поддавался. Огонь пришёл в ярость. Он высоко подпрыгнул и всей своей мощью и жаром набросился на него – посох сдал свои позиции. Огонь сначала медленно, а потом всё сильней и сильней вгрызался своими красными зубами в посох. Он обволок его полностью и спешил уничтожить, пока никто его не забрал.

Сражающийся маг внезапно остановился, он даже пропустил второй дротик Дарка, который впился ему в бок. Он постоял немного и тут же вспыхнул жарким пламенем. Возле него невозможно было стоять, чтобы не обжечься, люди отступили на несколько метров.

Капитан не мог позволить магу, чтобы он умер без его участия. Дарк подбежал к нему и своим мечом отрубил ему голову, не обращая внимания на жар пламени. Но голова не отлетела в сторону, как это было бы у обычного человека, она осталась на теле, хотя и была наклонена к плечу.

Чёрный маг горел. Удар капитана не только срубил ему голову, он заставил его упасть, но он не упал на бок или на спину, он осел. Только что ровно стоял и вдруг осел. Люди не знали, что чёрный маг и его посох составляют единое целое. Если уничтожить посох, погибнет маг, а если убить мага, то посох не останется существовать один без своего хозяина.

Огонь быстро поглотил тело мага. После этого солдаты подошли, чтобы посмотреть на его останки. Один воин дотронулся до них концом меча, но там ничего не было. От тела ничего не осталось, даже намёка на пепел. Только чёрная сутана с капюшоном – вот и все останки. Маг не был человеком и умер не по-человечески.

Солдаты в испуге отступили. Их осталось шестеро из десяти, а маг был проводником, кто же теперь их выведет отсюда? Про своего капитана они забыли.

– Что вы глазеете попусту? – Дарк решил всё взять в свои руки.

Солдаты, то ли не понимая, то ли ещё находясь под впечатлением от смерти мага, не то что ему не ответили, а даже не повернули в его сторону головы.

– Солдаты! – громко крикнул он.

Сначала один, потом все остальные обернулись на его крик.

– Солнце уже всходит, нам некогда больше спать, – он не подумал, что никто из них после такого не смог бы заснуть. – Нам пора отправляться в путь.

– А куда нам идти – маг мёртв. Кто будет показывать дорогу? – один из солдат хитро посмотрел на капитана.

– Я сам поведу вас.

– Куда? – солдат видел, что Дарк слишком много на себя берёт, и хотел доказать это остальным. – Чтобы умереть там? Лучше мы вернёмся назад, там у нас хоть будет шанс выжить.

– Мы не пойдём назад, – он не хотел так легко сдаваться, победив мага в открытом бою, слуга Норда больше ничего не боялся. – Я поведу вас вперёд. У нас есть приказ лорда, и мы должны его выполнить.

– Приказ-то есть, никто в этом не сомневается, но знаешь ли ты дорогу, по которой нам нужно идти, чтобы его выполнить?

Пятеро солдат стояли рядом и слушали эту словесную перепалку. Естественно, они были на стороне своего товарища, а не командира. Конечно, он первым выступил против мага и теперь поднялся в их глазах, но не настолько, чтобы слепо следовать за ним.

– Нам не придется её искать, она находится прямо перед нами. Мы стоим на ней.

– Может, ты и прав, но я не вижу и намёка на дорогу. Вокруг только пыль да песок. Маг знал, куда идти, а тебе я не верю, да и мои товарищи, я думаю, тоже. Зря мы доверились тебе. Мы попробуем найти дорогу назад сами, но сначала нужно устранить небольшое препятствие.

С этими словами солдат обнажил меч, пятеро остальных его поддержали. Шесть клинков были направлены капитану в грудь. Он знал, что не сможет убить их всех. Ну, одного, может быть, двух, если успеет, а потом они его разрубят на куски. Ему не нравилась сама мысль о такой смерти. Дарк решил попробовать уговорить их отказаться от столь безумного поступка, а потом склонить на свою сторону.

– Вы не поняли, дайте мне договорить.

– Мы всё прекрасно поняли.

Солдаты медленно, но уверенно приближались. Солнце играло на стали их клинков.

Дарку нужно было как можно быстрее доказать свою правоту и показать им, как сильно они ошибаются.

– Дорога есть, и её не нужно искать. Мы пойдём по тропе, по которой прошёл Дарантин. После его каравана остались следы, например эта сломанная повозка. Такие знаки будут постоянно. Мы пойдём по ним, и это выведет нас из Холмов Смерти.

Эти слова подействовали на солдат. Они остановились и задумались.

Капитан видел, что он заполучил их внимание, а теперь ему нужно было завоевать их сердца.

– Холмы не пустыня, здесь песок не так быстро течёт. Я найду следы от их повозок. Их должно быть достаточно, ведь повозок у Дарантина много, и они его сдерживают. Восставшие не могут идти быстро. Нас же ничего не будет сдерживать, мы быстро нагоним их и будем следовать у них на хвосте, но только чтобы нас не видели. Это будет просто.

После слов командира солдаты опустили мечи. Они были не уверены в своём нападении. Стоит ли убивать Дарка? Пятеро солдат не двигались ни вперёд, ни назад, но они смотрели на своего товарища, который всё это затеял и вынудил их напасть на офицера.

Этот солдат был в растерянности, он не знал, как поступить. Дарк выбрал правильное решение, остальные перешли на его сторону, хотя и оставались на своих местах. Только один воин остался с обнажённым мечом. Только он ещё не выбрал ни одну из сторон. Он понимал, что капитан прав, но он также хорошо осознавал, что его отступление ничего хорошего ему не сулит. Дарк злопамятен, если хоть один раз человек пошёл против него, он будет это помнить до тех пор, пока не представится случай наказать предателя. Обычно это было хладнокровное убийство – удар в спину во тьме.

Солдат был на распутье двух дорог. Ему нужно было выбрать одну из них и идти по ней с высоко поднятой головой. Он выбрал свой путь. Крепче сжав в руке меч, он пошёл на Дарка. Если ему удастся убить его, то солдаты пойдут за ним, ну а если нет – то нет, что будет потом, это уже для него будет неважно.

Капитан принял его решение сразиться. Этот солдат не понравился ему своей настойчивостью и стремлением доказать свою правоту. Он хотел не позволить Дарку возглавить отряд и даже больше: он хотел спровоцировать на убийство остальных. Всё это капитан не мог ему простить.

Противники стояли друг против друга с обнаженными мечами. Они смотрели друг другу в глаза в ожидании подвоха. Солдат начал обходной манёвр. Он мелкими шагами пытался зайти капитану за спину и ударить его, но Дарк не был так прост, он поворачивался вместе с ним, чтобы быть всегда к нему лицом. Солдат прошёл ещё немного и остановился, его тактика ни к чему не привела. Дарк не позволял застать себя врасплох.

Бывший верный воин напал первым. Мечи скрестились, делая зазубрины на стали. Капитан с лёгкостью отбил меч. Удар следовал за ударом, но они пока не приблизили никого к победе.

Солдат решил пойти на хитрость. Он ударил краем щита в голову, а меч направил в живот, всё это он сделал одновременно, но его хитрость была разгадана. Дарк ушёл от щита, а меч принял на щит, а потом сделал свой выпад в незащищенную голову. Меч вошел в глаз и проник в мозг с чвякающим звуком. Тело солдата продолжало стоять. Он умер мгновенно. Щит и меч лежали рядом, а владелец продолжал стоять.

Капитан не спешил вытягивать меч, он склонил голову набок и упивался этим моментом. Победа была в его руках. Он ощущал её вкус на своих губах. Солдаты стояли рядом. Они не понимали смысла в его поведении. Зачем держать мёртвого так долго? Глядя на его улыбку, они задумались о его умственном состоянии. Капитан уже достаточно выдержал паузу. Он резко вытянул меч, и тело, лишившись опоры, упало, подняв облако пыли.

– А теперь солдаты, – Дарк был на коне, он снова оказался в своей стезе, – мы пойдём по следу Дарантина и выполним приказ лорда, – он внимательно посмотрел на каждого: нет ли среди них кого-нибудь сомневающегося в его праве на командование (хотя этот отряд и состоял из пяти человек, но Дарку было наплевать, он не потерпит никого перечащего ему). – Собирайтесь быстрее, скоро мы отходим.

В Холмах Смерти появились ещё три свежие могилы. Походные кровати и весь провиант были нагружены на свободную лошадь. Солдаты собрались, ведь лучше подчиняться человеку, чем чёрному магу. Оседлав лошадей, они тронулись в путь.

От недавней ночёвки людей остался затухающий костёр, пять могильных холмов, капли крови на песке и одежда черного мага. Солдаты не тронули её.

Глава 13

Граница Тэгомана. Начало агрессии

Объединённые армии союзников наступали со всех сторон на Тэгоман: войска Варра и Ванна с севера, Зарлина и Струвалла с юга, а Таронна с запада. Все они хотели разорвать государство на куски, и каждый пытался добраться до его территории первым, чтобы отрезать себе ломоть толще, чем у соседа. Передовые отряды уже сражались на границе – это было только начало. Нападение было внезапным – захватчикам удалось вклиниться в оборону. Пограничники держались из последних сил, и многочисленные отряды тэгоманцев в спешном порядке перебрасывались им на помощь.

Самые кровавые схватки происходили на севере и юге, а вот на западной границе противостоять Таронну могли лишь незначительные силы. Солдаты получили приказ оставить свои позиции, чтобы усилить сопротивление на других подступах к стране. Никто не ожидал, что будет принято такое глупое решение. Пограничники единодушно отказались подчиняться, ведь лазутчики доносили, что с запада приближается огромная армия неприятеля. Король Тэгомана продолжал настаивать на отводе войск, но даже офицеры сочли этот приказ преступным, ведь из-за него государство могло потерять независимость. Тогда Вардан поступил по-другому: он запретил поставки продовольствия и вооружения. Наступательные операции шли активно, и защитники западных рубежей поняли, насколько катастрофическим стало их положение. Пополнению из близлежащих городов не хватало ни оружия, ни доспехов, ни пищи. Пограничники голодали, но упорно удерживали свои бастионы, любой из которых открывал дорогу вглубь Тэгомана. К счастью, пока ни один из них не был взят врагом.

Однако стрелы заканчивались, мечи ломались, баллисты постепенно выходили из строя. Большая часть снаряжения была в плохом состоянии, а порванные кольчуги нечем было заменить. Но они сражались – сражались не за короля, а за свою родину. Правитель их предал. Отбивая атаки, защитники больше не выкрикивали имя повелителя, они славили свою страну и её название, умирая со словами: «За Тэгоман!»

Передовые отряды тароннцев были малочисленными в сравнении с основными войсками. Вперёд были брошены рыцари, но они обломали свои железные зубы. Тэгоманцы не позволили им смять себя. Пограничникам было известно о приближении захватчиков. В спешном порядке они выкопали глубокие рвы на всём пути следования врага. И в этом им помогало мирное население. Простой работящий народ был больше армии заинтересован в том, чтобы не пустить тароннцев в свои деревни. Ведь солдаты и горожане могли уйти и спастись, а куда было отступать тем, кто растил и убирал хлеб, разводил коров и свиней. Крестьяне всегда жили на этой земле, и значит, защищать её ценой собственной жизни были вынуждены именно они.

Множество людей занимались возведением фортификационных сооружений. Мужчины, женщины и даже дети работали над укреплением границы. Рвы были заполнены водой. Также были подготовлены волчьи ямы. Заострённые колья вкапывали в землю под наклоном так, чтобы их острые концы смотрели в сторону Таронна. Недалеко от бастионов были созданы насыпные холмы. На каждом из них сосредоточивалось до пятидесяти тэгоманцев. Вооружённые дротиками и луками со стрелами, они сильно прореживали ряды тароннцев, которые быстро приближались. Всё задуманное оборонявшимся воплотить не удалось, но всё же то, что было сделано, смогло задержать агрессоров на некоторое время.

Узнав о решении короля, жители деревень и небольших приграничных городков откликнулись на зов защитников. Все мужчины, которые могли держать в руках оружие, были готовы дать отпор противнику. Если раньше пополнение текло чуть заметным ручейком, то теперь оно превратилось в полноводную реку, которая разливалась могучим потоком, чтобы предотвратить угрозу порабощения. Отсутствие оружия не снижало боевой дух. Все имеющиеся кузнецы начали ковать мечи, а женщины помогали с изготовлением стрел. Дело шло быстро, люди верили в свою победу. Другого приема для нежданных гостей, которых никто не звал, и быть не могло.

До подхода подкрепления пограничные отряды действовали одни. Несмотря на это, они оказывали решительное сопротивление тароннцам. Но три дня непрерывных боёв подорвали их силы. Оборона была на грани уничтожения. Тогда было решено ослабить те бастионы, на которые никто не нападал. Там оставили минимум солдат, только для того, чтобы в случае атаки ненадолго задержать противника. Остальных бойцов отправили на самые опасные участки. Тароннцы об этом манёвре не знали. Им было известно лишь то, что защитников осталось слишком мало. И тогда они попытались захватить бастионы до прибытия основных войск. Если бы им это удалось, Дир не упустил бы из рук ни одной заградительной башни и смог бы успешно развить дальнейшее наступление. Но сделать это ему не позволили. Вовремя собранные солдаты встретили врага и в открытом бою сумели удержать свои позиции. Тароннцы отступили и на этот раз.

На западной границе наступило относительное затишье. Случались лишь мелкие стычки, но победителей в этих драках не было ни с одной из сторон. Наконец-то пограничники могли спокойно переосмыслить свою стратегию и тактику и лучше подготовиться к обороне.

Внезапно удача повернулась лицом к тэгоманцам. К ним стало стекаться добровольное пополнение. В основном эти люди были плохо вооружены и не обучены, но стремления к победе им было не занимать. Западная граница была усилена настолько, что теперь она могла сдержать нападение всей армии Таронна.

Сообща жители обороняющейся страны восстанавливали укрепления. Подвоз продовольствия был налажен. Если правитель отказал солдатам в этом, то простые граждане – нет. Они готовы были отдать последнюю рубаху, только бы пограничники смогли удержать рубежи.

Офицеры занимались передислокацией. Менее опытных воинов перевели на те направления, которым Таронн не угрожал, а самых бывалых оставили в местах, где проходили кровопролитные битвы. Дорога к столице Тэгомана была лакомым куском для тароннцев. Их замысел состоял в том, чтобы с ходу захватить главный город, а потом проводить карательные операции по всей территории страны. Дир и предположить не мог, что пограничники выстоят и дадут отпор не кому-нибудь, а регулярным частям Таронна. Захватчики возомнили, что они способны воплотить всё задуманное, но им показали, как глубоко они ошибаются.

Тэгоманцы сделали даже больше. Ночью они перешли границу и напали на остатки передовых отрядов. Защитники не считали себя интервентами, ведь не они атаковали первыми. Тароннцы спокойно спали в походных палатках – никто не ожидал от оборонявшихся таких решительных действий. С выставленной охраной было быстро покончено. Пограничники построились и просто расстреляли всех из луков. Оставшиеся в живых попытались бежать, но были пойманы и убиты на месте. Ни один завоеватель не смог вырваться из окружённого лагеря. Тэгоманцы забрали с собой оружие, которого им так не хватало, всё продовольствие и лошадей.

Операция была проведена тихо и быстро – воины вернулись на свои позиции до восхода солнца. Товарищи встретили победителей ликующими криками. Они практически не понесли потерь. Лишь двадцать смельчаков сложили головы, но это было достойной ценой за ликвидацию угрозы нападения. Передовой отряд был уничтожен, и всё же несколько разведчиков, посланных к другому участку границы, смогли избежать смерти. Когда они пришли с задания, лагеря больше не существовало. Немедля они направились вглубь страны с печальной вестью. Генерал должен был узнать о полном разгроме армии из восьми тысяч тароннцев как можно скорее.

В это время тэгоманцы с песнями, танцами и задорным смехом праздновали свою победу. Это была первая большая военная удача за всё время пограничной войны. С момента восхождения на трон Сагатора II тароннцы не получали такого удара в завоевательных походах.

Захваченное оружие было роздано пополнению. Провиант распределили между всеми бастионами. Всё новые и новые защитники приходили на границу. Ненависть к врагу не позволяла им оставаться дома. С огромным энтузиазмом, готовые терпеть лишения военной службы, они прибывали в расположение войск. Однако бастионы не могли вместить столько солдат. Офицеры решили создать лагеря для временного размещения новобранцев в трёх-пяти километрах от западной границы. Это было правильное решение. Сформированные отряды теперь могли прийти на помощь на любой участок, чтобы ликвидировать прорыв. Между лагерями и бастионами существовала непрерывная связь, которую обеспечивали новоприбывшие воины – почти мальчишки. Предполагалось, что при появлении угрозы сразу же будут посланы гонцы. Быстрее ветра они понеслись бы, чтобы передать словесный приказ. Недаром проводились учения. Юноши оправдывали ожидания взрослых. Учебные тревоги и марш-броски отрядов из лагерей показали, насколько защищены западные рубежи. Оставалось только проверить умения воинов в настоящем бою. Офицеры не боялись этого, да и простые солдаты тоже. Все видели, какая огромная сила собралась защищать страну.

Войск Таронна пока не было рядом с границей. Тэгоманцы знали об этом, делая постоянные вылазки. Они не ограничивались простым ожиданием и не сидели в своих бастионах. Конные отряды по двадцать-тридцать человек находились на территории Таронна. Всё мирное население, поддерживающее власть Сагатора II, после гибели передового отряда направилось вглубь страны, а те, кто были против узурпатора, перешли на сторону Тэгомана и ещё больше усилили оборону.

Всадники, рыскающие в поисках противника на его территории, не заходили дальше, чем это было необходимо. Преодолев около тридцати километров, конные разъезды отказались от форсирования полноводной реки, иначе они поставили бы себя под угрозу уничтожения.

Назад тэгоманцы возвращались через покинутые деревни и небольшие городки. Конечно, солдаты не могли не забрать с собой имеющийся в них провиант, ведь их земляки на границе так нуждались в пополнении запасов. При спешном бегстве люди оставили своих коров и свиней в хлевах, а зерно и сено для скота в амбарах. Всё это было собрано и отправлено под охраной на приграничную территорию. Теперь тридцатикилометровая зона полностью контролировалась защитниками. Ни один тароннский солдат не мог пройти мимо патрулей.

Королю регулярно докладывали о делах на границе. Перед ним заискивали многие – от простого земледельца до генерала, ведь все они в той или иной степени зависели от него. Чтобы добиться такой преданности, ему не нужно было долго ломать голову. Должность повыше для придворных и снижение налогов для землевладельцев – вот и всё, что требовалось. Таким образом, он знал обо всём, что происходило на пути армии Таронна.

Вардан должен был как-то отреагировать на самоуправство офицеров-пограничников, и он это сделал. Для начала бастионы и близлежащие поселения отгородили от остального Тэгомана. Люди, живущие на западной границе, стали изгоями. Территориально они больше не относились к государству – так считал король, но сами жители приграничья думали совсем по-другому. Не чувствуя своей вины, они продолжали бороться. И заставить их прекратить противостояние могла только смерть.

Повелитель сделал так, что теперь у них не было пути назад, но и не было свободной дороги впереди. Им оставалось только одно – умереть, но они упорно сопротивлялись. Иллюзий насчет короля никто не испытывал. Стоя с мечами в руках, солдаты и офицеры не стеснялись в выражениях, упоминая его имя.

На западной границе скопилось много народа – число людей достигло ста тысяч. Но здесь были не только воины. Большую часть составляли женщины, дети и старики. При этом все они помогали защитникам в меру своих возможностей.

В довершение всех неприятностей, свалившихся на эту местность, участились нападения псов. Ни один солдат пока не пострадал, но мирное население ощущало на себе их точечные удары. Больше всего боялись те семьи, в которых были грудные дети или незамужние девушки. Псы нападали ночью и, если им везло, уносили с собой и тех, и других. Никто из людей не видел, как именно они это делают, но и младенцы, и девушки опять стали пропадать.

Чтобы оградить народ от посягательств ночных тварей, Варсат, генерал охраны западной границы, избранный по обоюдному согласию всех офицеров за выдающиеся заслуги, приказал отвести часть войск к поселениям. Это ослабило позиции пограничников, но другого выхода не было.

Несколько рукопашных схваток немного укротили пыл ночных тварей. Теперь псы действовали не так нагло и откровенно, и это говорило о близком присутствии их хозяев. Однако полностью предотвратить атаки было невозможно. Вылазки зверей происходили там, где их не ждали. Солдаты пытались их догнать, но обычно им это не удавалось. Сил не хватало, но вновь переводить людей с границы было бы самоубийством.

Варсат долго думал над этой проблемой и в конце концов нашёл выход из, казалось бы, неразрешимой ситуации. Он приказал собрать всех новорождённых детей и незамужних девушек и разместить их в лагерях под охраной большого количества солдат.

Проведав про это, псы под покровом ночи приблизились к одному из расположений. Но не успели они перебраться через ограждение, как были обнаружены. Все бойцы были подняты по тревоге. С ненавистью к этим монстрам они схватились за мечи и сразу же вступили в бой. Сражение шло до восхода солнца. Мальчишки на лошадях принесли весть о нападении в другие лагеря, и оттуда пришло подкрепление. Окружённых псов изрубили на куски. В общей суматохе люди не сразу заметили двух чёрных магов, которые пытались вывести своих слуг из окружения. Однако у них ничего не вышло. И миги, и их твари были уничтожены. Трупы магов были найдены уже потом, после рассвета. Когда солдаты сняли с них чёрные тоги, все были поражены уродством их тел. Никто не мог смотреть на них без отвращения.

После этой битвы псы прекратили нападать, но изредка они всё же показывались в окрестностях. Их видели на закате или ранним утром, а следы возле домов находили постоянно. Это будоражило умы и мирных жителей, и военных. Нервы были натянуты до предела.

Чтобы полностью ликвидировать угрозу атак с тыла, исходившую от слуг магов, Варсат разработал хитрую операцию, но для её выполнения ему нужно было обратиться к профессионалам.

Женщины с младенцами на руках спешили в укреплённый лагерь, чтобы попасть под охрану мужчин, но время текло слишком быстро. День заканчивался. Группа из слабых созданий остановилась на хуторе для ночлега. В сгущающемся сумраке прозвучала команда запереть все двери, и в окрестностях раздался грохот от закрывающихся засовов. Псы только этого и ждали. Они хотели застать врасплох ни в чём не повинных женщин и их малюток. Мягко ступая по зелёной траве, звери приближались. Ещё пару метров, и монстры будут у цели, а их жертв уже ничто не спасёт.

Ветер-шутник приоткрыл : ворота, но на их скрип псы не обратили внимания. Они продолжали наступать в предвкушении удачной охоты. Подойдя к дому, они остановились – запах, идущий с хутора, встревожил их. Самый смелый из них решил всё проверить. Он взобрался на крыльцо и попал внутрь убежища. Зверь хорошо видел в темноте. Женщины разместились на полу, и их сон никто не охранял. Пёс облизнулся и сделал несколько шагов. Они стали последними в его жизни. Рука, вырвавшаяся из тьмы, перерезала ему горло. Слуга чёрных магов умер мгновенно, и собратья, поджидавшие его во дворе, никакого шума не услышали.

Этот некто, убивший разведчика, вытер кинжал о шерсть пса и потихоньку выглянул в окно. На улице виднелись тёмные силуэты псов. Он подал сигнал, издав звук скребущейся крысы. Женщины, ожидавшие знака, открыли глаза и встали, соблюдая полную тишину. Матери не притронулись к своим младенцам – защищать их не было необходимости. Одно одеяльце раскрылось – оказалось, что в нём было завёрнуто полено.

Быстро сбросив платья, беглянки остались в мужской одежде. На самом деле слабыми женщинами притворились тарги – наёмные убийцы, которых с детства обучали только одному: уничтожать врагов. Против кого сражаться – им было всё равно. Они делали это за большие деньги. В этот раз работу им предложил Варсат. Наёмники должны были заманить псов в ловушку и хладнокровно с ними расправиться.

Тарги достали арбалеты. Они заряжали их болтами без металлического острия. Такие стрелы заканчивались небольшими шариками чёрного цвета. В сараях тоже была устроена засада. В деревянных постройках окна не были застеклены. Оттуда воины могли напасть первыми. Соблюдая осторожность, они направили заряжённые арбалеты на тёмные силуэты зверей и, зафиксировав цель, спустили крюки. Сталкиваясь с телами псов, а потом с землёй, эти болты давали совершенно другой эффект. Оболочка шаров лопалась, и тёмная жидкость, разлетаясь по сторонам, сразу же воспламенялась.

После залпа из строений во дворе последовал такой же из дома. Псов пожирал огонь, и их рёв был слышен за многие километры.

Теперь тарги могли выйти из своих укрытий и закончить начатую работу, чем они и занялись, не откладывая. Воины выстроились в круг и начали расстреливать зверей из арбалетов. Летящие стрелы и болты делали своё дело. Мечи даже не понадобились.

Чёрные маги отказались от нападений на людей, после того как их слуги попали в ловушку. Псы погибали один за другим, и маги не могли так быстро пополнять их ряды.

Люди думали, что это их очередная хитрость, поэтому солдаты, занятые охраной населения, оставались на своих постах, но даже следов ночных тварей больше не было видно. Тогда по приказу Варсата воины стали постепенно возвращаться в лагеря. Их смелость оправдала надежды народа, и после ухода псов надобность в защите от них отпала.

Генерал был доволен последней операцией. Хотя тарги обошлись пограничникам недёшево, это того стоило. Они смогли сделать то, что простым солдатам было не под силу.

Вся охрана западной границы находилась на своих местах. Варсат старался не тратить время затишья впустую. Вместе со старшими офицерами он разрабатывал план отражения атаки и возможного отступления своей армии. Генерал допускал даже такую возможность, поскольку он не желал, чтобы всё его войско погибло. Без солдат он будет никем. Их успешные действия зависят от приказов, которые отдают офицеры. И это должны быть правильные и своевременные приказы. Если же неверно оценить боевую обстановку, целое воинское подразделение может быть уничтожено. Варсат держал возле себя только смелых и решительных подчинённых, на которых он мог положиться и которым мог доверить выполнение ответственной задачи. Они, в свою очередь, любили его как отца.

Во главе сил на всех важных направлениях генерал поставил опытных офицеров, уже не раз доказавших свою верность и умение воевать. Тэгоманцы уступали врагу по численности войск, и поэтому в противостоянии им приходилось брать хитростью.

Расстановка подразделений была закончена, теперь им оставалось только ждать – ждать огромной армии Таронна. Защитники знали, что столь мощного противника сдержать будет сложно, но попытаться это сделать они были должны.

На северной границе армии Ванна и Варра прорвали оборону Тэгомана. Основную часть их войск составляла лёгкая кавалерия. Используя свою подвижность, они одновременно ударили на нескольких участках. Произведя разведку боем, ванны и варры выяснили, где позиции тэгоманцев слабее всего. Подвергшиеся нападению не успевали подводить свои отряды. У них не было такого единства, какое проявляли солдаты на западной границе. И это обернулось для защитников поражением. Они возлагали надежды на короля, но Вардан пренебрёг их потребностями.

Властелин Тэгомана сосредоточил основную часть армии возле Омана, но не учёл, что расстояние от границы до столицы очень велико, и, пока противник доберётся до неё, будет уничтожено всё государство. Нужно было остановить агрессоров ещё на пороге страны, а не позволять им врываться сломя голову в открытые двери.

Чрезмерная осторожность короля позволила коннице Ванна и Варра развить удачное наступление к сердцу Тэгомана. Пограничники продолжали вести оборонительные бои, пытаясь задержать вторгшиеся войска, но перевес был на стороне завоевателей.

Всадники, захватив три бастиона, обеспечили себе свободный коридор. И через него хлынули их основные силы. Две тысячи солдат остались на границе, чтобы закрепить свой успех. Они постепенно оттесняли тэгоманцев, расширяя проход. Миновав рубежи, объединённая армия разделилась. Ванны и три тысячи кавалеристов Варра направились на юго-восток Тэгомана, а остальные варры – к его столице. Скакуны быстро несли их к цели. Защитники западной части страны не знали о прорыве, как не знал об этом и сам король.

Ещё в начале нападения зарлинцы и струваллцы овладели двумя бастионами, но благодаря вовремя посланному подкреплению они были вытеснены. Ценой больших потерь оборонявшиеся смогли вернуть то, что принадлежало им по праву. Захватчики не пытались удержаться на занятых позициях. Сохраняя боевой порядок, они отступили, но оставили в укреплениях около двухсот своих солдат. Эта хитрость не была разгадана тэгоманцами. Они были рады тому, что их контрудар увенчался успехом. Солдаты подходили к освобождённым бастионам, ни о чём не подозревая. Но возле самых стен на их головы обрушились десятки стрел. Неожиданная атака смела защитников, как морская волна высотой в десять метров сносит все небольшие судёнышки на своём пути.

Чтобы вновь занять две крепости, пограничники потратили немало сил. А в это время войска завоевателей, произведя передислокацию, начали новое наступление. Тэгоманцы, которые только что очистили свою территорию от врага, не успели восстановить боеспособность, но им опять пришлось ввязаться в драку. Гонцы, направленные к вышестоящим офицерам, вернулись ни с чем: подкрепления больше не было. Теперь можно было рассчитывать только на себя.

Объединённая армия Струвалла и Зарлина прорвала ослабленную оборону. Пограничники собирались удерживать бастионы до последнего солдата. Однако противник решил избежать напрасной гибели своей живой силы. Тэгоманцы были окружены, и осада обрекала их на голодную смерть. Защитники понимали это, но предложения о сдаче отклоняли. Для них это было равнозначно предательству. Каждый из них считал, что умереть за свою страну – это честь для воина.

Войска двух южных стран продолжали уничтожать солдат соседнего государства. Некоторые не выдерживали и прекращали сопротивление. Услышав заверения о пощаде, люди складывали оружие и выходили из цитаделей, оставляя крепкие стены за спиной. Захватчикам только это и было и нужно. Тех, кто покидал бастионы, сразу же убивали. Погибших обыскивали и забирали у них всё самое ценное, а тела обманутых оставляли там, где они приняли смерть. Это они называли своей шуткой.

Южная граница оказалась в сплошной полосе огня. Маленькие городки, деревни, хутора полыхали. Наступающая армия, как саранча, уничтожала всё на своём пути. Никто не мог выжить, повстречав завоевателей, и некому было остановить это шествие победителей. Все защитники границы были уничтожены или находились на грани смерти.

Южная и северная армии жестоко расправлялись с мирным населением. Со словами «кто не с нами – тот против нас», они шли вперёд. Тэгоманцы пока не знали, что агрессоры намеревались заселить эту территорию собственными жителями.

Ванн, Варр, Зарлин и Струвалл топтали землю некогда процветающей страны, но Таронн – их хозяин – никак не мог перейти границу из-за Варсата – лучшего генерала Тэгомана. Если бы северные и южные рубежи охраняли военачальники, подобные ему, наступление не имело бы успеха.

Но сейчас от поступи врагов государство трещало по швам. Угроза того, что оно развалится на отдельные княжества со своими правителями, стала явной, как никогда. Тем не менее многие тэгоманцы, терпя огромные лишения, ценой своей жизни по-прежнему храбро сражались. Если бы они только знали, что уже появился генерал, который остановит вторжение, а потом и полностью уничтожит империю зла.

Глава 14

Тэгоман. Оман. Дворец Вардана

Король сидел за столом и что-то очень быстро писал. Он спешил так, что, казалось, даже не дышал. Стоявший рядом слуга ждал его приказа о перегруппировке войск. Вардан наконец решил разделить свою армию пополам и отправить части на помощь на южную и северную границу, но о западной он и слышать не хотел. Внезапно раскрылась дверь, и в королевские покои с шумом ворвался запылённый гонец.

– Ваше величество, я принёс вам печальные известия, – на одном дыхании проговорил он, объясняя причину своего внезапного появления.

Мужчина подошёл к правителю и подал ему письмо. Оно было написано одним из северных лордов. Вардан дрожащими руками раскрыл его и стал жадно читать. Его глаза пожирали строку за строкой, а кадык нервно дёргался от глотания слюны. Закончив, он откинулся на спинку кресла и схватился за голову.

– Этого не может быть. Это невозможно, – король тихо пытался сам себя в чём-то убедить.

– Ваше величество, – обратился к нему слуга. Ему послышалось, что хозяин позвал его.

В следующее мгновение глаза Вардана налились гневом. Он должен был найти виновного, чтобы всю ответственность за содеянное взвалить на постороннего человека, а потом казнить его за вымышленное предательство. Так он поступал всегда, перекладывая вину за свои грехи на чужие шеи. Таким образом он обелял себя в своих глазах, но только в своих. Остальные все это терпели, никто и никогда не посмел упрекнуть его в этом.

– Кто позволил оставить границу? – раздался крик правителя.

Стоявший возле него слуга боялся пошевелиться. Он только успел подумать: «Ну вот, началось», как следом получил удар кулаком, будто король смог прочитать его мысли. Мужчина упал, не пытаясь сопротивляться. Вардан встал из-за стола, потирая ушибленный о челюсть кулак, и приблизился к гонцу:

– Насколько это всё серьёзно?

– Северных рубежей больше не существует, – нарочный понимал, что живым повелитель его не выпустит, но всё равно хотел рассказать всю правду о делах на границе, а потом будь что будет. – Ванны пошли на юго-восток, а варры походным порядком приближаются к Оману. На их пути нет наших войск, лорды со своими отрядами не смогут их остановить. Мой господин, пославший меня к вам с этим письмом, наверное, уже мёртв. Отъезжая, я на горизонте видел конницу варров.

– Сколько дней им до нас идти? – король преодолел ярость и взялся за ум. Нужно было спасать положение. Ведь ему совершенно не хотелось терять свою власть.

– Если преград не будет, варры смогут двигаться с прежней скоростью и здесь они будут дней через пять, – ответил гонец.

– Пять дней? Всего пять дней? И ты говоришь об этом так спокойно? – король занервничал и стал расхаживать по комнате, постоянно повторяя: – Пять дней! Пять дней!

Вардан бегал от окна к двери и обратно, но пока не отдавал себе отчёта в том, что ему грозит поражение. Правитель пересёк помещение по этому маршруту раз десять, а на одиннадцатый остановился на полпути. Подскочив к столу, он схватил приказ, который писал до этого, и стал читать. Дойдя до конца листа, король нахмурил брови, поднял указательный палец левой руки и дотронулся им до губ. На его лице появилась улыбка. Он посмотрел сначала на слугу, потом на гонца, дотронувшись пальцами до губ, тихо произнёс:

– А что, может, и получится.

Эти слова повелитель сказал только для себя. Потом он склонился над приказом и быстро дописал несколько строк.

– Отнесёшь этот приказ генералу, пусть выступает немедля, – распорядился король. – Там ясно изложено, что ему делать.

– Слушаюсь, ваше величество, – слуга поклонился и вышел.

– Ты поедешь с моими солдатами. Такому крепкому мужчине здесь делать нечего.

Гонец тут же развернулся и выскочил из покоев. Вардан остался один. Он предвкушал свою победу. Послав войска на север, правитель успокоился. Он думал, что они смогут разбить ваннов, но не знал, насколько те хороши в бою. Сам Ринд обучался у этих превосходных всадников и затем передал своё мастерство страйдам, а его сын стал лучшим учеником.

Король сидел в кресле, уставившись в одну точку на потолке. Он думал о будущем, о своём триумфе. Ему было неведомо, что фактически война проиграна. Тэгоман падёт от множества ударов врагов, а сам повелитель исчезнет в пыли времён.

Король был тираном и не отличался умом как военачальник. Всю работу за него делали опытные офицеры, но таковых возле него не осталось. Опытные – значит смелые, но в то же время они были опасны для верховной власти. Многие были уничтожены, некоторые сбежали, как сделал капитан Дарал. Оставшиеся представители военной верхушки были глупы. Они не видели дальше своего носа и боялись лишний раз открыть рот: вдруг вырвутся совсем не те слова, каких ждёт властелин. Генералы были запуганы и выполняли лишь волю короля, никогда не выходя за рамки приказа. Проявлять инициативу было опасно – за этим могло последовать наказание.

Последним резервом командовал такой же бестолковый и чванливый офицер. Он прорубал головой стены, желая угодить правителю. Если король распорядился – стало быть, это правильно. Военачальнику было невдомёк, что и Вардан, сидя на троне, может ошибаться и неверно оценивать обстановку. Но нет, такие мысли появиться у него не могли.

Король возвышал только тех, кто служил ему верой и правдой, никогда не противоречил, а ещё лучше – пресмыкался перед ним. Теперь он платил за это землями своей страны. Но при этом ему ох как не хотелось терять свою власть.

Громкие голоса снаружи отвлекли повелителя от раздумий. Он отчётливо слышал, как один человек спорил с другим. Кто-то пытался войти к нему, но его, по всей видимости, не пускал офицер охраны. Вардан встал, подошёл к двери и с нахмуренным видом резко распахнул её. В коридоре стояли двое гвардейцев: его слуга и незнакомый человек с лицом, заросшим щетиной.

– Что здесь происходит? – строго спросил король.

– Ваше величество, – склонился слуга. – Извините, что мы вас потревожили.

– Кто этот человек?

– Он говорит, что у него срочное послание для вас, а на вопрос, кто он и откуда, наотрез отказался отвечать.

– Где послание?

Незнакомец вытащил из-за пазухи письмо, запечатанное сургучом. Вардан не стал ждать, пока он сам его отдаст, протянул руку и выхватил послание, а потом захлопнул дверь перед самым носом гонца и слуги.

Властелин Тэгомана удобно уселся в кресле, вскрыл письмо и сразу же впился глазами в его текст. После каждой прочитанной строчки выражение его лица менялось. Оно вытягивалось, зубы скрипели, а скулы вздувались. Дойдя до конца, король ударил кулаком по столу, но этого было недостаточно – он поднял ногу и нанёс удар по столешнице. Небольшой столик подлетел вверх и, стукнувшись о стену, разлетелся на куски.

В письме шла речь о южной границе. Там говорилось о том, что пограничные отряды держались недолго, войска Струвалла и Зарлина проломили своей мощью защиту Тэгомана и стали топтать его земли.

От этой ужасающей новости и бессилия Вардан взвыл. Он не знал, что ему теперь делать. Последний резерв был послан на юг, и не осталось никаких подразделений, если не считать двести гвардейцев, являвшихся его личной охраной. Правитель не мог ими пожертвовать. Да если он их и пошлёт в мясорубку, что они сделают? Сколько смогут сдерживать полчища Струвалла и Зарлина? Ответ напрашивался сам. Нисколько. Каждый из его рыцарей, до последнего, ляжет в сырую землю, выполняя приказ короля.

Вардан обхватил голову руками. Это был конец, и он знал об этом. Пренебрежение к словам мага привело страну к гибели. Но было уже слишком поздно пытаться что-либо изменить. А ведь если бы ранее была объявлена мобилизация, то это могло бы спасти положение. Возможно, было бы плохо, но не так, как теперь. Упущенного времени не вернуть, а настоящее нельзя остановить или замедлить его бег. Всё бесполезно.

Повелитель стал подумывать об отступлении из столицы, но неожиданная мысль заставила его забыть об этом. Он позвал слугу. Вместе с ним в покои проник и незнакомец. Во взгляде короля читался немой вопрос. Человек в грязной и порванной одежде прошёл вперёд, поднял голову и бесстрашно посмотрел на властелина.

– А он смелый, – тихо произнёс Вардан.

Правитель и слуга смотрели на гонца и ждали, что он скажет. Тот сухо сглотнул, сделал ещё один шаг к королю, потом прокашлялся и стал говорить:

– Я Дарос, лейтенант пограничного отряда. Под моим началом было сто тридцать восемь человек, и в живых остался только я, да и то чудом. Мы держались до последнего солдата, в бою я был ранен и лишь поэтому избежал плена.

Вардан окинул офицера внимательным взором и убедился в правдивости его слов. На голове мужчины под волосами виднелась повязка с засохшей кровью.

– Пока я не потерял сознание, – продолжал лейтенант, – я видел, как мимо меня проходили струваллцы. Они добивали моих раненых солдат. Мне повезло: я был под двумя бойцами, и меня не увидели. Когда я пришёл в себя, солнце уже садилось. Вокруг было множество трупов. Возле ближайшего бастиона стояли зарлинцы – они предлагали сдаться осаждённым. Им я уже ничем не мог помочь. У меня была только одна мысль: добраться до вас, ваше величество, и всё вам рассказать. В лесу я наткнулся на наших пограничников. Капитан написал и передал мне это письмо, как только узнал, что я направляюсь в столицу. Он не смог сам приехать. С ним находились его солдаты, но большинство было в печальном состоянии. Их ранения не позволяли им больше драться, а отступать было некуда. Струваллцы и зарлинцы перекрыли все дороги. Одному легче проскочить, чем всему отряду.

– Так, значит, бастионы ещё держатся? – переживая за потерю южной границы, спросил король.

– Когда я уходил, они держались. В лесу капитан рассказал мне, что некоторые сдались и их тут же убили, а остальные предпочли голодную смерть в осаде добровольной сдаче в плен.

– Ты многое перенёс, лейтенант. Иди же, тебя накормят и переоденут, мой слуга проводит тебя. Можешь сейчас отдыхать, позже ты мне понадобишься.

Пограничник поблагодарил повелителя и удалился. Прислужник направился за ним, но, прежде чем он успел выйти, Вардан сказал ему:

– Как только устроишь лейтенанта, возвращайся обратно, для тебя есть дело.

Зная, что хозяин не любил долго ждать, он быстро выполнил приказ и бегом вернулся назад.

– Я к услугам вашего величества, – прерывисто дыша, произнёс он.

– Есть новости с западной границы?

– С заградительной полосы сообщили, что они ещё держатся. Генерал Варсат умело руководит обороной, – доложил слуга.

– Да-а-а… Побольше бы мне таких генералов, как он, – прошептал король и, немного подумав, добавил: – Значит, в моих руках остались только запад и восток, а также небольшое пространство между ними. Если армии противника с севера и юга соединятся, – рассуждал он, – то западная часть Тэгомана будет полностью отрезана от восточной территории. Нужно сделать всё возможное, чтобы этого не произошло. Для этого задания годишься только ты. Я доверяю тебе больше, чем остальным.

– Я горжусь этим, ваше величество, – слуга тут же подтвердил свою преданность повелителю.

Вардан пропустив его слова мимо ушей и продолжил:

– Ты немедленно отправишься к заградительным отрядам. Они должны будут сразу же выступить и походным маршем отправиться на юг, минуя войска Струвалла и Зарлина. Когда они достигнут границы, нужно спасти всех, кого возможно, из бастионов. Всё это есть в приказе, а на словах передашь, что командир должен полностью прочесать пограничный район и собрать всех оставшихся в живых. Дарос говорил о капитане и его солдатах, следовательно, выживших должно быть много. После этого пусть он идёт на восток, но ни в коем случае не вступает в сражения. Там мы соберем все свои силы в кулак и ударим по врагам. Они ещё узнают, насколько сильна наша страна.

– Я с честью выполню это, – сказал слуга и, взяв свёрнутый лист с приказом, направился к двери.

– Постой, это ещё не всё, – Вардан остановил его на полпути. – Справившись с заданием, сразу же скачи к западной границе. Там найдёшь генерала Варсата и лично в руки передашь ему это, – правитель достал из шкатулки давно приготовленный голубой конверт. Он не знал, пригодится ли письмо, но на всякий случай хранил его подле себя. – Если Варсат не поверит тебе, покажешь ему перстень, – с этими словами король снял с пальца кольцо тончайшей работы с личной монограммой правителя Тэгомана и отдал его слуге. – Он видел его на моей руке. Второго такого не существует, – властелин с жалостью наблюдал за тем, как прислужник надевает дорогой перстень на свой кривой палец. – После этого объясни генералу обстановку на рубежах и оставайся с ним. Пока не вернёшься ко мне, будешь служить ему.

– Я передам письмо и отправлюсь назад, – преданность господину была для него важнее всего в жизни.

– Нет. Это опасно. Ты можешь погибнуть. Мы встретимся на востоке позже.

Мужчина взял конверт, поклонился и попятился к выходу. Перед тем как развернуться, он посмотрел на своего короля. Слуга любил хозяина и был верен ему душой и сердцем. Он ещё не знал, что видит его таким в последний раз. При их следующей встрече правитель Тэгомана будет совсем другим человеком. Но теперь у прислужника было дело, которое не терпело промедления. Путь к заграждениям, а потом к западной границе был долог и таил множество опасностей.

После его ухода Вардан снова остался один. Он сел в глубокое кресло. Слева на втором, пока ещё целом, столе стоял поднос с фруктами и вином. Властелин сам налил себе бокал и небольшими глотками растягивал удовольствие. Ему редко удавалось вот так спокойно, ни на что не отвлекаясь, посидеть. Он вслушивался в тишину, и она приносила ему наслаждение.

Глава 15

Лес севернее Норона. Лагерь аглассарок

Прошла неделя, после того как Марвил появился в Аглассаре. Рана на его спине постепенно заживала, а боль утихала. Теперь юноша мог подниматься с постели. Медленно передвигая ноги, он подходил к окну и смотрел на проходящих мимо девушек. Все они были хороши собой и всегда улыбались. Их смех был слышен и через оконное стекло. Это поднимало Марвилу настроение.

Тэррин каждый вечер навещала его. Она всегда интересовалась здоровьем возлюбленного и рассказывала ему о своих удачах на тренировках. Загар сделал её ещё прекраснее. Именно с ней он совершил первые шаги после ранения. Тэррин настояла на этом. Девушка не хотела выслушивать отговорки – она потянула его за руку и заставила встать. Марвил согласился. Теперь он сам передвигался по комнате, но её ещё не покидал.

Когда все ложились спать, к нему украдкой приходила Валатара. Её лицо было залито румянцем от стеснения. Она приближалась к его кровати и ложилась рядом. Они долго разговаривали, но лишь небо начинало светлеть, девушка, не прощаясь, убегала. Валатара до сих пор не могла найти в себе силы, чтобы объясниться.

Марвил любил эти ночные встречи наедине с главной аглассаркой и целый день ждал ее. В этот вечер он, как и обычно, смотрел на закат. Девушки расходились по своим домам. Внезапно возле самого окна проскакали три обнажённые всадницы. Юноша от неожиданности вздрогнул. «Да-а-а, совсем я здесь раскис, – подумал он. – Если даже напрягаюсь от топота лошадей. Надо выбираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. Ещё пару недель, и мне совершенно не захочется возвращаться, – Марвил лёг на постель. – Странно, что за мной не приехал Сигур, если, конечно, Валатара выполнила мою просьбу. Но, скорее всего, она этого не сделала. В принципе, для меня так будет лучше. Что бы я делал на границе в таком состоянии? То же самое, что и тут, но в Аглассаре каждый день можно видеть беспечных, весёлых красавиц. От их постоянного смеха и у меня улучшается настроение. За мной ухаживают две самые прекрасные девушки Тэгомана, и обе любят меня. Хотя они отличаются друг от друга, но мне хорошо в их обществе. Даже не верится, что где-то ходит смерть. Но как бы здесь хорошо ни было, – Марвил вздохнул, – всё равно придёт день, когда мне нужно будет вернуться на войну. А жаль!»

Юноша повернул голову, чтобы взглянуть на заходящее солнце. Оно почти скрылось за кронами деревьев. Не зная, чем ещё заняться, он смотрел на небо насыщенно-красного цвета. Казалось, что горит лес – таким ярким было зарево. В окно Марвил увидел Тэррин. Она стояла возле домика и, улыбаясь, махала ему рукой. Молодой человек поприветствовал её в ответ и жестом пригласил войти, что она и сделала.

– Как тут наш больной? – весело спросила она, а затем подбежала к любимому и поцеловала его в щёку. – А почему мы такие надутые?

– Да так, что-то нет настроения, – ответил он.

Невеста мигом взбила подушку, не обращая внимания на его ворчание, и попыталась накрыть юношу одеялом, но запротестовал.

– Я сегодня стреляла из лука и только две из десяти стрел пролетели мимо, – Тэррин похвасталась своими успехами.

– Поздравляю, – хмуро сказал Марвил.

– Что с тобой? Может, раны тебя беспокоят? – девушка была опечалена пренебрежительным отношением к ней. Но разве он мог признаться ей в том, что с нетерпением ждёт Валатару и только с ней ему хочется разговаривать.

– Если у тебя нет настроения, я пойду.

– Постой, – ему нравилась предводительница аглассарок, но и с Тэррин не хотелось расставаться.

Девушка села на кровать и положила руку ему на плечо. Она ждала объяснений.

– Я хочу вернуться к своим солдатам. Сигур обещал присвоить мне звание сержанта и отдать под моё начало драманцев, оставшихся в живых в Варране.

– Но ты ведь не можешь ехать верхом! – его слова пугали девушку.

– Мне это и не надо. Я прекрасно могу устроиться в повозке.

– В повозке? – об этом Тэррин не подумала.

– Я уже сам могу вставать и немного передвигаться, а через неделю попробую сесть на коня. Пойми, Тэррин, мне просто необходимо отправиться на границу. Я там нужен… Я просил капитана сообщить Сигуру о том, что я жив, но она что-то не торопится.

– И ты ещё сомневаешься в причине? – усмехаясь, сказала она. – Валатара оставила тебя для себя.

Марвил был рад тому, что невеста не знает об их ночных встречах, иначе произошёл бы скандал на весь Аглассар. Тэррин не промолчала бы. Она не стала бы спокойно смотреть на то, как разбивают её счастье.

– Опять ты устраиваешь сцену ревности.

Девушка обиделась на его слова и отвернулась.

– Сколько можно? Каждый раз, когда я говорю о Валатаре, ты сразу же начинаешь ревновать.

– Я не могу удержаться, это происходит само собой, – не оборачиваясь, сказала она.

– Тэррин, милая, нужно как-то к этому проще относиться. Она твой командир, и по долгу службы ты будешь часто с ней встречаться. Ты ведь сама решила вступить в Аглассар.

– А что мне оставалось? Сидеть дома? Ты прекрасно знаешь, что бы со мной сделал отец. Если бы не убил, то насильно выдал бы замуж, а жениха нашёл бы как можно дальше. Он пошёл бы на это только для того, чтобы мы никогда не были вместе.

– И ты бы вышла замуж? – ни на грамм не сомневаясь в её любви, он всё же задал ей этот вопрос.

– Как ты можешь так думать обо мне? – Тэррин вновь отвернулась. В её глазах была злость. – Я бы лучше наложила на себя руки, но никогда не предала бы тебя. Если ты разлюбишь меня, я не смогу жить. Тогда ты больше никогда меня живой не увидишь.

– Успокойся, не надо нервничать. Я не хотел тебя обидеть. Я просто так спросил.

– Просто так такие вопросы не задают.

Марвил взял её за руку и привлёк к себе. Тэррин подчинилась его воле, и их губы соприкаснулись. От нежного поцелуя она растаяла, и от обиды не осталось и следа. Образ Валатары бесследно исчез из её головы, теперь она думала только о Марвиле.

С трудом оторвавшись от него, девушка спросила:

– Когда ты планируешь уехать?

– Ещё не знаю, но скоро.

– Ты хотя бы попрощаешься со мной?

– Куда же я денусь?

Марвил специально зевнул, а потом потёр глаза. Он хотел дать понять ей, что ему пора ложиться спать.

– Тебе нужно отдыхать и набираться сил, а я тут лезу к тебе со своими пустыми разговорами.

Его уловка удалась. У Тэррин не было сомнений, что её суженый устал и ему нужно отдыхать, а не быстрее выпроводить её, чтобы ускорить встречу с Валатарой. Она встала, снова взбила подушку и предприняла новую попытку накрыть его одеялом. Он не сопротивлялся, чему она была несказанно рада. Поцеловав Марвила, девушка мимоходом бросила ему: «До завтра, милый», и убежала, напевая весёлую песенку.

После её ухода юноша вышел на улицу и сел на крыльцо. Прохлада и тишина ночи приносили наслаждение. Аглассарки давно уже спали, бодрствовали лишь девушки на посту. Луны не было, поэтому территорию освещали зажжённые факелы. Время от времени постовые устраивали перекличку.

– Что ты здесь делаешь?

Как же он ждал этого голоса. Марвил думал, что она уже не придёт. Юноша даже сам хотел пойти к Валатаре, но он не знал, где она живёт. Только это остановило его от глупого поступка. Воительница подошла к нему и присела рядом. Он сразу обнял её за талию. Парню хотелось чувствовать тепло тела девушки.

– В доме душно, – сказал он ей.

По дороге сюда она пыталась убедить себя открыться ему и почти решилась на это, но, встретившись с Марвилом, испугалась. Сомнения вместе со стеснительностью овладели ею.

– Ты впервые вышел на улицу? Тебе стало лучше?

– Да.

– Лекарь доложила мне, что твоя рана заживает, ты быстро идёшь на поправку. Скоро ты будешь в хорошей форме и снова сможешь держать меч.

– Я не могу дождаться этого. Когда я впервые взял в руки оружие, мне было непривычно, потому что я не знал, что это такое, теперь же я скучаю без него. Сегодня я попробовал поднять меч, но даже не смог оторвать его от земли. В спине чувствовалась боль, а рука дрожала.

Тэррин он никогда не признался бы в этом, а с Валатарой ему было легко и хотелось поведать ей все свои тайны.

Не перебивая, она внимательно слушала Марвила. Ведь откровения мужчины женщина должна воспринимать молча. Если она попробует посмеяться над его мягкостью, он сразу замолчит и замкнётся и больше никогда не поделиться с ней своими душевными переживаниями.

– Как там мой конь?

– С ним всё хорошо. За ним присматривают, пока ты сам не можешь этого делать.

– Я хочу увидеть его и отблагодарить. Если бы не он, мою кровь выпили бы тайги, и мы бы больше никогда не встретились.

– Разве ты сможешь дойти? Может, в другой раз? – ей было больно думать о его страданиях.

– С твоей помощью – да, – ответил Марвил. – Если ты не против моего прикосновения, я обопрусь на твоё плечо.

– Нет, я не против этого, – смущаясь, сказала девушка.

Валатара сама не узнавала себя. В общении с другими аглассарками она была тверда, а в бою – жестока. Но возле Марвила с ней происходило что-то непонятное. Она превращалась в маленькую, слабую девчонку. Когда девушка находилась рядом с ним, ей хотелось, чтобы он постоянно успокаивал и подбадривал её. Теперь Валатара жила только этими встречами. Лиши её этого, она сразу же задохнулась бы. Как и Марвил, она не могла дождаться темноты, чтобы скорее бежать к нему.

Сегодня капитан пришла раньше обычного, нетерпение гнало её вперёд. Она видела, как Марвила навещала Тэррин, а потом следила за юношей, сидящим на крыльце. Аглассарка была рядом, стоило лишь протянуть руку, но она в нерешительности оставалась на месте. Хотя девушка видела, что он ждёт только её, а не Тэррин. Она слышала его вздохи, но её ноги всё равно не шли. Наверное, в глубине души Валатара понимала, что поступает плохо, и поэтому тело не хотело подчиняться зову любви. Однако любящий человек всегда пренебрегает чувствами соперника или соперницы. Именно это в итоге брало верх в её случае.

Своим вопросом она помогла больше себе, чем Марвилу. Ноги вновь обрели силу, и, позабыв о Тэррин, Валатара направилась к возлюбленному. Поддерживая юношу, глава Аглассара сопроводила его в конюшню. Приноравливаясь к его шагу, она спросила:

– Тебе не больно?

– Терпимо, – ответил молодой воин.

– Может, вернёмся, пока мы ещё недалеко отошли?

– Нет. Я хочу увидеть его.

Девушка слышала тяжёлое дыхание и скрежет зубов, но не пыталась больше остановить его.

– Валатара, ты выполнила мою просьбу?

– Да, конечно. А почему ты спрашиваешь?

– Если это так, то по какой причине за мной никто не приехал?

– Я не знаю. Может, у Сигура нет времени. Он ведь капитан, а граница требует к себе особого внимания.

Валатара не могла сказать правду. Она сделала то, о чём он просил, только вчера. Только вчера она послала всадницу с сообщением для Сигура. Капитан хотела, чтобы Марвил пробыл с ней как можно дольше.

– Я почему-то не верю тебе. Сигур – не тот человек, который может пренебречь такой вестью. Он бы сразу примчался, как только узнал, что я жив.

Марвил попытался посмотреть в глаза Валатаре, но аглассарка лёгким поворотом головы отвела их в сторону. Она сделала это так непринуждённо, что юноша не понял, что ей хотелось избежать его взгляда. Да и ночной мрак не позволил бы ему что-либо увидеть.

– Почему ты сомневаешься?

– Наверное, потому, что я хорошо знаю Сигура. Я для него как сын.

Валатара промолчала, она не смогла найти более убедительных слов. Разговор всегда сокращает расстояние, и они незаметно для себя подошли к конюшне.

– Он здесь, – сказала капитан и потянула за ручку двери.

Минуя других лошадей, они направились к дальнему стойлу. В самой глубине помещения в полной темноте стоял чёрный жеребец.

– Может, зажечь факел?

– Нет. Я не хочу, чтобы тебя видели со мной.

Его слова тронули сердце девушки.

– Интересно, что бы ты сделала, если бы сейчас сюда кто-нибудь вошёл? Только представь: предводительница аглассарок в самом центре лагеря была наедине с мужчиной. Непорочная дева, отвергавшая кого бы то ни было, оказалась двуличной особой.

– Это не смешно, – обиделась она.

– Я и не говорю, что надо смеяться. Что здесь смешного? Это просто ужас! А какие пойдут пересуды…

– Марвил, перестань, или я не посмотрю на то, что ты ранен.

– Значит, именно так аглассарки выясняют отношения? – юноша продолжал улыбаться. Ему нравилась эта игра.

– Марвил, я прошу тебя. Если ты не прекратишь, я выйду и позову охрану. Ох, и достанется тогда тебе.

Молодой человек внимательно посмотрел на командира Аглассара и, усмехаясь, произнёс:

– Твои девчонки не тронут меня.

– Это почему же?

Он остановился и сильно сжал её руку:

– Потому что ты не сможешь вырваться.

– Что ты делаешь? Синяки останутся!

– Что я слышу? Капитан вспомнила о синяках. Это становится интересно. Почему же?

– Не цепляйся к словам. Мы уже пришли.

– Где он?

– Он перед тобой.

Марвил вытянул руку и медленно приблизился к скакуну. Валатара хотела его поддержать, но он отказался от её помощи. Наконец его ладонь дотронулась до лошадиной головы, и жеребец, фыркнув, отстранился. Постояв немного и всё же вспомнив запах своего седока, он подошёл к юноше, чтобы поздороваться, а затем склонил голову к его плечу. Молодой воин слушал дыхание коня – оно было чистым и тёплым. Он поднял руку и стал гладить его по гриве.

Валатара не хотела оставаться одна в стороне. Она тихо шагнула к ним и встала рядом.

– Он узнал меня, – Марвил был рад этой встрече. – Я обязан ему жизнью. Если бы не он… – из-за возникших чувств юноша не смог договорить.

Валатара не мешала их общению – она была счастлива за любимого.

– Я назову его Райдум. Он мой спаситель.

– Марвил, нам пора возвращаться. Мы должны быть осторожны, – ей не терпелось уйти. Аглассарка была смелой девушкой, но в этой ситуации она пасовала.

– Давай побудем здесь ещё немного, – он просил её, как ребёнок просит мать продлить прогулку.

– У тебя ещё будет время, которое ты сможешь провести со своим жеребцом, а сейчас мы должны идти назад.

Юноша обнял скакуна, а потом взял Валатару под руку и пошёл с ней по обратному пути. Они не разговаривали. Каждый был погружён в собственные мысли. Капитан уже в который раз пыталась заставить себя сделать признание. Ей было невдомёк, что Марвилу оно совершенно не нужно. Он и так всё прекрасно знал. Её лицо, всегда покрытое румянцем, говорило о многом.

Делая шаг за шагом, которые отдавались в теле болью, юноша думал о своём коне. Он ярко представлял себе, как поскачет на нём в бой. С таким жеребцом его ждут только победы.

– Марвил, мне пора, скоро будет светать, – сказала аглассарка.

Валатаре не хотелось уходить. Но что можно было поделать? Он не был ей мужем, а порядок, установленный в лагере ею же самой, запрещал мужчинам даже находиться здесь, не то что проводить с девушками ночи напролёт.

– Уже? Мне очень жаль.

– Мне тоже. Но я должна дорожить своей честью.

Марвил вздохнул.

– Зайди ко мне ненадолго.

– Я не могу. Дела не терпят отлагательств.

Ей нужно было идти, однако она продолжала стоять, не в силах сдвинуться с места. Юноша взял её за руку и повёл в дом. Закрыв дверь, он обнял аглассарку и привлёк к своей груди. Марвил гладил её по голове, а другую руку положил на талию.

– Ты придёшь завтра?

– Да.

– А ты можешь прийти пораньше?

– Нет.

На более длинные ответы у неё не было духа. От прикосновений Марвила дыхание Валатары стало частым и порывистым. Юноша целовал её в шею, щёки, губы, глаза, а между поцелуями уговаривал остаться хотя бы ненадолго. Девушка почувствовала слабость в ногах и лёгкое жжение внизу живота. Но боли не было. Ощущения скорее напоминали прикосновения к камню, нагретому на солнце. Это было очень приятно. Волны тепла разливались по всему телу, достигая кончиков пальцев и корней волос. Однако главе Аглассара было двадцать пять лет, а не шестнадцать, и она понимала, что здесь не место заниматься утехами, да и времени на это не было.

– Марвил, мне…

Он не дал ей договорить, закрыв рот своим поцелуем.

– Мне пора, – Валатара всё же вырвалась из его объятий, стараясь не причинить ему боль. Не оборачиваясь, чтобы не было возможности вернуться, она быстро выбежала из дома.

Марвил вздохнул и пошёл к кровати. Начинало светать. Он заметил мелькнувшую тень в окне. Улыбнувшись, юноша лёг и стал вспоминать подробности недавней встречи с аглассаркой. Мечты о будущем не давали ему сомкнуть глаз. Он лежал на боку и всматривался в прозрачное стекло. Начинался рассвет. Уголки его губ приподнимались. В следующее мгновение он услышал лёгкий шорох за спиной. Марвил напрягся, он явно не думал, что в его отсутствие кто-то мог пробраться в дом. Звук повторился, но уже намного ближе. Не обращая внимания на боль, парень резко повернулся. Молодой воин никак не ожидал увидеть того, кто был перед ним. Широко открытыми глазами он смотрел, не отрываясь, на непрошеного гостя.

– Здравствуй, Марвил, – тихо сказал чёрный маг. – Извини, я без приглашения, – чувствуя своё превосходство и безнаказанность, он откровенно издевался.