Kitobni o'qish: «22 июня… О чём предупреждала советская военная разведка. «Наступающей ночью будет решение, это решение – война»»

«Даже у нас, в России, случается многое, о чем наша разведка не считает необходимым сообщать мне»

(И.В. Сталин в разговоре с Уинстоном Черчиллем)

Черчилль Уинстон. Вторая мировая война. Кн. вторая. Т. 3–4.

© Алексеев М.А., 2022

© ООО «Издательство Родина», 2022

Стратегическая агентурная разведка Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии

(1 мая—22 июня 1941 года)

1.1 «… прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов»

(Из письма Гитлера И.В. Сталину от 14 мая 1941 года)

Хрестоматийным является утверждение, что 30 апреля Гитлером была названа дата вторжения в Советский Союз. Основание – «Документ ПС-873, США-137 – совершенно секретный отчет о совещании Гитлера с начальником отдела обороны страны штаба оперативного руководства вооруженных сил от 30 апреля 1941 г.», представленный США как доказательство на Нюрнбергском процессе:

«1. График операций «Барбаросса».

Фюрер решил: операция Барбаросса начинается 22 июня (выделено мной. – М.А.). Начиная с 23 мая в действие входит расписание максимального передвижения войск. В начале операции резервы главного командования сухопутных войск (ОКХ) еще не прибудут в назначенные для них районы….»¹.

Однако, как следует из другого документального источника, данное совещание состоялось не 30 апреля, а на день позже – 1 мая:

«Отдел обороны страны

Ставка фюрера

1.5.41 г.

Совершенно секретно

Только для командования

Передавать только через офицера

1. График «Барбаросса».

Фюрер решил:

Начало «Барбаросса» – 22 июня (выделено мной. – М.А.).

С 23 мая – введение в действие плана максимальных перевозок войск. К началу операций резервы главного командования сухопутных войск в предназначенные районы сосредоточения еще не прибыли.

2. Соотношение сил по плану «Барбаросса»:

Полоса «Север»: германские и русские силы примерно равны. Полоса «Центр»: сильное германское превосходство. Полоса «Юг»: русское превосходство.

3. Русское сосредоточение и развертывание: дальнейшие крупные передвижения войск к германо-русской границе.

4. Оценка реализации плана «Барбаросса» главнокомандующим сухопутными войсками [генерал-фельдмаршал В. фон Браухич].

Предположительно, ожесточенные приграничные сражения, продолжительность – до 4 недель. В дальнейшем же ходе операций можно рассчитывать только на более слабое сопротивление.

Оценка русского солдата:

русский будет обороняться там, где он поставлен, до последнего.

5. Совещания с Финляндией:

Результаты утверждены фюрером согласно документу от 28.4.1941 г.

6. Совещания с Венгрией возможны лишь в последней декаде мая. Фюрер считает, что Венгрия готова к оборонительным мерам на русской границе, но использование германских войск с венгерской территории не допускается.

7. Совещания с Румынией станут возможны только впоследствии.

8. Маскировка на совещаниях с дружественными странами: якобы речь идет о намеченном германском наступлении на Западе, а потому на Восточном фронте должны быть приняты меры предосторожности. Участие дружественных стран в чисто оборонительных мерах.

9. Иберийский полуостров:

Фюрер рассчитывает на высадку англичан в Португалии, расширение предполья в Гибралтаре и, эвентуально, создание авиационных баз в Марокко.

10. Распределение сил:

Предусмотрено:

для Греции – 3 дивизии, из них 1 для захвата Крита.

для Югославии – 4 охранные дивизии 15-го эшелона.

для Запада – 30 дивизий и 5 охранных дивизий 15-го эшелона.

…13. Затребовать через отдел обороны страны (LIV) предложения главного командования сухопутных войск по оккупации Греции; при этом Афины будут временно находиться в немецких руках…»².

Названа дата начала операции «Барбаросса».

Это военное решение – стадия, на которой названа дата нападения на потенциального противника, однако, которая все еще может оказаться ориентировочной. Все зависит от оценки Гитлера «поведения» потенциального противника и складывавшейся оперативной обстановки. Одновременно в соответствии с ранее утвержденными графиками продолжается развертывание и сосредоточение войск на границах вероятного противника, с целью завершить эти мероприятия к обозначенной дате нападения.

Из дневника министра народного просвещения и пропаганды Й. Геббельса:

«1 мая 1941. Четверг.

Вчера: … ТАСС опубликовал коммюнике о высадке немецких войск в Финляндии. Мы его игнорируем. Итак, это уже удалось разгадать, и все мероприятия по маскировке, как я и опасался, не принесли эффекта. Тотчас грандиозная сенсация для прессы всего мира. Но это не так уж и плохо. Ведь вскоре все это начнется. Всеобщее беспокойство мировой прессы усиливается. Это активно обсуждается и строятся догадки. Также и в нашем народе распространяются грандиозные слухи. В Лондоне не имеют ни малейшего понятия о том, что будет»³.

Говоря о том, что «вскоре все это начнется», Геббельс имел в виду начало операции «Барбаросса». Однако, о дате вторжения в Советский Союз ему стало известно много позже, что связано как с соображениями безопасности, так и с отсутствием окончательного решения в части сроков нападения. Впервые о грядущей военной акции против СССР Геббельс упоминает в записях от 29 марта 1941 г.

Военные приготовления Германия к войне с СССР отслеживались, в том числе и через источники Разведупра в немецких посольствах в Токио, Бухаресте и Москве.

Немецкий посол в Советском Союзе Фридрих Вернер граф фон фон дер Шуленбург⁴ делал все, что было в его силах, чтобы не допустить войны между Германией и СССР. Из протокола допроса немецкого военного деятеля, разведчика, ученого генерал-майора О. фон Нидермайера от 28 августа 1945 г. (Москва):

«В начале 1941 года Верховным главнокомандованием вооруженных сил я, как специалист, был откомандирован в Японию. Мне была поставлена задача: прочесть лекции по военной политике, военной географии и, в частности, об СССР для немецких военных атташе в Японии и офицеров японского Генштаба. … В Японии я пробыл всего две недели. Но обратном пути я находился в посольстве в Москве несколько дней. В беседах с Шуленбургом мы много говорили об отношении к России. Шуленбург и я являлись сторонниками политики дружбы по отношению к СССР и высказывали опасения для Германии, если эта политика изменится. Шуленбург, очевидно, знал о готовящемся нападении Германии на СССР потому, что поручил мне использовать мои связи в Генштабе, доказать опасность для Германии изменения политики по отношению к СССР. Это поручение Шуленбурга я обещался выполнить»⁵.

13 апреля 1941 года в Москве был подписан Пакт о нейтралитете между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией. Для проводов министра иностранных дел Японии Ё. Мацуоки И.В. Сталин и В.М. Молотов лично прибыли на Ярославский вокзал. Они приветствовали находившихся на перроне дипломатических представителей, а увидев среди провожающих Шуленбурга и Кребса⁶, Сталин выказал им знаки особого внимания. Вечером 13 апреля под грифом «Срочно! Секретно! Имперскому министру иностранных дел лично!» Шуленбург телеграммой сообщил Берлин:

«Отбытие Мацуоку задержалось на час, а затем имела место необычная церемония. Явно неожиданно как для японцев, так и для русских вдруг появились Сталин и Молотов и в подчеркнуто дружеской манере приветствовали Мацуоку и японцев, которые там присутствовали, и пожелали им приятного путешествия. Затем Сталин громко спросил обо мне и, найдя меня, подошел, обнял меня за плечи и сказал: «Мы должны остаться друзьями, и Вы должны теперь всё для этого сделать!» Затем Сталин повернулся к исполняющему обязанности немецкого военного атташе полковнику Кребсу и, предварительно убедившись, что он немец, сказал ему: «Мы останемся друзьями с Вами в любом случае». Сталин, несомненно, приветствовал полковника Кребса и меня таким образом намеренно и тем самым сознательно привлек всеобщее внимание многочисленной публики, присутствовавшей при этом»⁷.

Считать, что заключением пакта о нейтралитете Советский Союз освободился от угрозы с Востока, было бы легкомысленно. В любой момент Япония могла его разорвать, посчитав выгодным для себя напасть на СССР, что она и собиралась сделать, в случае поражения Советского Союза. Однако пакт давал некую свободу маневра и дополнительные аргументы в диалоге с Германией. Скорее всего, поведение Сталина на Ярославском вокзале свидетельствовало о возможности отхода руководства СССР от довольно жесткого курса в отношении Германии, продемонстрированного весной 1941 года. Этот курс заключался, прежде всего, в попытках противодействовать присоединению Болгарии к Тройственному пакту и введению в эту страну германских войск, а также в подписании с Югославией 5 апреля 1941 г. договора о дружбе и ненападении буквально накануне вторжении вермахта на нее территорию – в ночь на 6-е апреля.

Фоном этих событий являлись слухи о предстоящей войне, которые распространялись немцами, прибывавшими в Москву из Германии, а также муссировались представителями посольств различных стран в советской столице. 3 апреля 1941 года ОКХ, встревоженное этими слухами, направило специальное обращение во внешнеполитическое ведомство Германии, которое 16 апреля ознакомило с ним также московское посольство⁸.

Для прояснения обстановки Шуленбург добился вызова в Берлин, чтобы доложить Гитлеру, в том числе в письменном виде, свой «взгляд из Москвы» на политику СССР. Послу предоставили давно испрашиваемый им двухнедельный отпуск, и 15 апреля Шуленбург отправился «на отдых» в Берлин.

Памятная записка касалась не просто советско-германских отношений, а была посвящена вопросу о войне против Советского Союза. Об оценке посольством Германии в СССР ситуации, предшествовавшей принятию военного решения Гитлером, и предпринятых действиях, чтобы предотвратить вторжение в СССР, оставил свидетельство Густав Хильгер⁹ – советник посольства, заведующий отдела торговой политики:

«Хотя в то время слухи о предстоящем германском военном нападении на Советский Союз достигли своего апогея, мы в Москве не располагали никакими конкретными материалами относительно подлинных намерений Гитлера.

Мы были склонны предполагать, что Гитлер концентрацией войск на советской границе хочет оказать на советское правительство нажим с целью вымогательства у него экономических и, возможно, территориальных уступок.

В середине апреля посол отправился в Германию, чтобы получить ясность о планах Гитлера и попытаться в приемлемой форме наглядно показать ему опасность похода против Советского Союза. С этой целью он взял с собой подготовленную посольством памятную записку и сразу же по приезде в Германию направил ее для передачи Гитлеру»¹⁰.

Содержание памятной записки посольства раскрыл в своих воспоминаниях источник военной разведки в немецком посольстве Герхард Кегель («Х»), заместитель заведующего отдела торговой политики Густава Хильгера:

«Главной целью этой предназначенной для Гитлера записки, в составлении которой наряду с послом участвовали, прежде всего, генерал Кёстринг¹¹ и советник посольства Хильгер, было показать на основе исторического опыта, со ссылкой на опасность недооценки обороноспособности Советского Союза, но, не покидая позиций германского империализма, огромный риск войны против СССР.

Все три автора записки были убеждены, и об этом Хильгер и Кёстринг говорили мне в доверительных беседах, что агрессивная война против Советского Союза не может быть выиграна, что она способна даже привести к гибели Германии. Конечно, такие соображения формулировались в записке очень осторожно. Слишком велики были опасения, что гитлеровское правительство ответит на эту записку репрессиями. Но содержавшееся в ней предупреждение все же было вполне однозначным»¹².

Кегель ошибочно относит к соавторам записки военного атташе генерала от кавалерии Э.А. Кёстринга, который в это время находился на лечении в Германии. Речь может идти только о бегло говорившем по-русски полковнике Гансе Кребсе, который с 20-х чисел марта временно возглавил аппарат военного атташе Германии в Москве. 19 марта 1941 года начальник Генерального штаба ОКХ генерал-полковник Франц Гальдер записал в своем дневнике:

«Кребс (начальник штаба 7-го армейского корпуса) доложил о своем назначении заместителем Кестринга (на время его болезни) в Москве. Детальное обсуждение военного положения и его предстоящего изменения в результате нашего развертывания [на юге]. Обсуждение моментов, на которые следует обращать внимание [русских], и общих вопросов, могущих возникнуть в ходе переговоров».

Пояснение скупых строк из дневника Гальдера за 19 марта в квадратных скобках – «на юге» – дают основание предположить, что балканское и ближневосточные направления экспансии Германии рассматривались на тот момент, как одни из приоритетных. Об этом свидетельствует и содержание докладной записки, направленной Кребсом 24 апреля 1941 года руководству посольства (в отсутствии Шуленбурга) с целью пресечь среди его сотрудников слухи о близящейся войне с СССР¹³.

По прибытии Шуленбурга в Берлин была согласована дата его приема Гитлером, которому заранее была передана памятная записка, привезенная послом. Министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп, находившийся в это время в Вене, потребовал, чтобы и ему направили текст этой записки, сопроводив его заключением статс-секретаря МИД Вайцзеккера, второго должностного лицо после рейхсминистра. После встречи с фюрером Шуленбург, по распоряжению Риббентропа, должен был подготовить отчет о состоявшейся беседе и в срочном порядке предоставить его министру, работавшему над собственной запиской о политике в отношении Советского Союза, которую он также намеревался подать фюреру¹⁴.

До настоящего времени памятная записка в германских архивных фондах не выявлена. 28 апреля 1941 года Эрнст фон Вайцзеккер телеграфировал Риббентропу свое заключение по поводу записки Шуленбурга:

«Свою точку зрения относительно германо-русского конфликта я могу сформулировать в одном предложении: если бы любой сожженный русский город представлял для нас такую же ценность, как потопленный английский военный корабль, то я бы высказался за германо-русскую войну этим летом; но я считаю, что против России мы добьемся лишь военной победы, а в экономическом отношении, напротив, проиграем… То, что в военном плане мы продвинемся до Москвы и даже дальше, я считаю само собой разумеющимся. Но я в высшей степени сомневаюсь, что мы сможем, учитывая известное пассивное сопротивление славян, воспользоваться завоеванным. Я не считаю Российскую империю действенной силой, которая может заменить коммунистическую систему и присоединиться к нам, а тем более подчиниться нам. То есть мы, очевидно, должны считаться с тем, что сталинская система сохранится в Восточной России и Сибири и что весной 1942 года военные действия возобновятся. Окно в сторону Тихого океана останется закрытым…

Вероятно, может считаться заманчивым нанести смертельный удар коммунистической системе и, может быть, даже сказать, что по логике вещей нам следует именно сейчас дать команду на вторжение на евроазиатский континент для борьбы против англосаксов и их охвостья. Но решающее значение имеет лишь одно – ускорит ли эта операция крушение Англии»¹⁵.

Военный разгром России, продолжал Вайцзеккер, вряд ли лишит англичан надежд на то, что русские рано или поздно станут их союзниками и это обеспечит Англии победу. Наоборот, «германское нападение на Россию даст англичанам лишь новый моральный стимул» для продолжения войны. «Оно будет ими расценено как германское сомнение в нашем успехе в борьбе против Англии. Тем самым мы не только признаем, что война будет длиться еще долгое время, но и удлиним ее вместо того, чтобы сократить».

Сохранилась сделанная Шуленбургом запись беседы Гитлера с ним о позиции СССР в отношении «третьего рейха». Немецкий посол доложил рейсхканцлеру, что Россия «обеспокоена слухами, предсказывающими немецкое нападение на нее» и что он не может «поверить в то, что Россия когда-либо нападет на Германию», напротив, Шуленбург настаивал на своем убеждении, «что Сталин готов сделать нам еще более далеко идущие уступки»:

«Фюрер упомянул, что во время визита Мацуоки в Москву я находился там, и спросил: как воспринимают русские договор [о нейтралитете]? Я ответил: русские очень обрадованы его заключением, несмотря на то, что им пришлось пойти и на уступки.

Затем фюрер спросил, кой черт дернул их заключить пакт о дружбе с Югославией. Я высказал мнение, что здесь речь идет исключительно о заявке русских интересов на Балканах. Россия не имеет специфических интересов в Югославии, но имеет принципиальные интересы на Балканах в целом. Фюрер сказал: заключение русско-югославского пакта о дружбе вызвало у него такое чувство, что Россия хочет нас припугнуть. Я отрицал это и повторил: русские имели целью только заявить о своих интересах и действовали все же корректно, проинформировав нас о своих намерениях.

Потом фюрер сказал, что ему все еще неясно, кто же, собственно, стоял за переворотом в Югославии: Англия или Россия? По его мнению, это были англичане, между тем как у всех балканских народов сложилось впечатление, что это была Россия. Я ответил: на взгляд из Москвы, нет оснований считать, что Москва приложила к этому руку. Югославский договор появился на свет только тогда, когда сама Югославия проявила инициативу и послала в Москву офицеров, которые предложили ей этот договор. Теперь Россия вновь обеспокоена слухами, предсказывающими немецкое нападение на нее. Фюрер подчеркивает, что это сами русские начали сосредоточение войск, когда без всякой нужды сконцентрировали в Прибалтике большое число дивизий (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Я объяснил, что дело здесь в общеизвестном стремлении русских к 300-процентной безопасности. Если мы с какой-либо целью посылаем одну дивизию, то они с той же целью, чтобы быть вполне уверенными [в своей безопасности], посылают 10. Я не могу поверить в то, что Россия когда-либо нападет на Германию. Фюрер ответил: события в Сербии служат ему предостережением. То, что там произошло, – пример ненадежности [русского] государства как партнера. Хотя он и не верит, что [англичане] могут купить Россию для нападения на Германию, у русских все же остались сильные чувства ненависти [к ней], а, прежде всего, остались неизменными русские намерения продвинуться дальше в Финляндии и выйти на Дарданеллы – это дал ясно понять во время своего визита Молотов. Обдумывая все это, он обязан быть осторожным.

Я указал на то, что Криппсу (английский посол в СССР. – М.А.) только через шесть дней после заключения русско-югославского договора удалось попасть на прием, да и то только к заместителю Молотова Вышинскому. Далее я напомнил, что Сталин сказал Мацуоке: он поклялся быть верен оси и не может сотрудничать с Англией и Францией. Я напомнил также сцену на вокзале, которую Сталин намеренно инсценировал, дабы публично продемонстрировать свое желание сотрудничать со странами оси. В 1939 г. Англия и Франция не жалели сил для того, чтобы привлечь Россию на свою сторону. И если Сталин даже в то время, когда Англия и Франция были еще сильны, не решился остановить свой выбор на них, то не думаю, чтобы он принял такое решение именно сейчас, когда Франция уничтожена, а Англии нанесены тяжелые удары. Напротив, я убежден в том, что Сталин готов сделать нам еще более далеко идущие уступки. Нашим хозяйственным представителям дали понять, что (если мы своевременно заявим об этом) в следующем году Россия смогла бы поставить нам 5 миллионов тонн пшеницы. Приведя различные цифры, фюрер высказал мнение, что русские поставки ограничены транспортными возможностями. Я указал на то, что транспортные трудности можно устранить более сильным использованием русских портов»»¹⁶.

«Сталин готов сделать нам еще более далеко идущие уступки» был уверен Шуленбург и пытался убедить в этом Гитлера.

«Личная встреча Гитлера с графом Шуленбургом состоялась 28 апреля (продолжалась полчаса, с 17.15 до 17.45. – М.А.)». – Пишет в своих воспоминаниях Хильгер. – «Посол увидел, что его памятная записка лежит у Гитлера на столе, но ни по одному слову Гитлера не смог судить, прочел тот ее или нет.

Однако, прощаясь, Гитлер вдруг без всякой связи с предыдущей беседой бросил: «И еще одно, Шуленбург: вести войну против России я не собираюсь!»

Когда 30 апреля посол вернулся в Москву, он отвел меня на аэродроме в сторону и прошептал: «Жребий брошен, война – дело решенное!» Только по дороге в посольство он сообщил мне о последней реплике Гитлера. На мой удивленный вопрос, как же это согласуется с его первыми словами, Шуленбург ответил: «Гитлер намеренно обманывал меня»»¹⁷.

Война была решенным делом, вопрос только, когда Гитлер собирался ее развязать? Однозначно 22 июня?

Поездка Шуленбурга не остановила его в попытках из Москвы «образумить» Гитлера. Последний же, учитывая и антивоенную записку германского посольства, не отказался от просчета вариантов развития германо-советских отношений, полагая, что в любой момент он может перенаправить военную машину – «Я так решил!».

До 22 мая, когда должны были начаться интенсивные переброски войск на Восток Германии и Генерал-губернаторства, любое решение Гитлера не могло быть поставлено под сомнение. Однако после этой даты это уже была иллюзия последнего, поддерживаемая начальником штаба верховного главнокомандования вермахта и главнокомандованием сухопутных войск, которые 22 июня 1941 года, как дату вторжения, воспринимали уже как реальность и отступать от этого не собирались. Руководство вермахта однозначно решило для себя, что «соответственные германские контрмеры» почти законченному сосредоточению «русских сил на германской восточной границе» являются неотложными. И это было весомым аргументом, в отстаивании своей позиции перед Гитлером.

Поэтому любая поступавшая информация после 22-го мая, которая ставила под сомнение агрессию против Советского Союза, являлась уже дезинформацией, хотя у Гитлера на этот счет могло быть иное мнение.

Все его сомнения и метания должны были быть прекращены 10 июня, когда верховным главнокомандованием вооружённых сил (а значит и им самим), когда днём «Д» операции «Барбаросса» было назначено 22 июня 1941 года. Однако и на этот раз в угоду Гитлеру была оговорена возможность переноса объявленного срока.

За день до возвращения Шуленбурга в Москву – 29.4.41 г. – на основании полученной от сотрудника германского посольства в Москве Герхарда Кегеля («Х») информации, работавшим с ним сотрудником военной разведки военинженером 2 ранга К.Б. Леонтьевым было подготовлено два сообщения:

– «Шуленбург не был принят Риббентропом. Только 28.4.41 г. его внезапно вызвал Гитлер. Корреспондент немецких газет в Москве Тимм получил задание срочно доложить о состоянии автострады Москва – Минск. Полковник Криппс (Кребс. – М.А.) заявил, что немцы рассчитывают всю операцию против СССР провести вплоть до занятия Москвы, Ленинграда, Киева и Одессы максимум за 4 недели. Гитлеровцы совершенно открыто готовят общественное мнение Германии к войне против СССР (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Шуленбург не был принят ни Гитлером (противоречит выше доложенному сообщению; результат небрежности подготовки агентурного донесения. – М.А.), ни Риббентропом (министр иностранных дел в это время находился в Вене. – М.А.), что аналогично послу Германии [Мольтке] в Варшаве, который за шесть недель до начала нападения Германии на Польшу был вызван в Берлин (Кегель докладывает об информации поступившей в посольство из Берлина в первые дни пребывания Шуленбурга в Германии. – М.А.). Неприятие Шуленбурга Гитлером означает, что вопрос о войне с СССР окончательно решен»;

– «Немцы предложили перебросить весь каучук из Азии в Германию через СССР до 15. 5. 41 или вовсе его оставить в Азии. Различные дипломаты немцы – в спешном порядке отправляют ценности в Берлин»¹⁸.

В период с 29 апреля по 21 июня 1941 г. К.Б. Леонтьевым, известным Кегелю как Павел Иванович Петров, на основании устной информации, получаемой от «Х» (в ряде документов он упоминается под псевдонимом «ХВЦ»), было составлено 14 донесений. Встречи проводились на русском языке (видимо, уровень владения немецким языком Леонтьевым был недостаточен для проведения встреч на этом языке), что не могло не привести, если не к искажению, то к «срезанию» передаваемых сведений, ограничению их полноты и исключению нюансов, в данных случаях так необходимых. Проведение встреч в Москве не препятствовало присутствию на них переводчика из Разведупра, что, однако, сделано не было.

Сказать, сколько всего спецсообщений было подготовлено на основании этих 14 донесений и утверждать, что все эти спецдонесения вышли за пределы Разведупра и были доложены руководству страны и командованию Красной армии, не представилось возможным.

Как это ни странно, но дата 22 июня не прозвучала в многословных записях «Военного дневника» Гальдера, относившихся к 30 апреля 1941 года, во многом посвященных подготовке операции «Барбаросса»:

«Обстановка утром: Донесения из Ливии говорят о том, что обстановка разряжается. Сегодня вечером начнется предварительная атака на Тобрук. Главные силы начнут штурм 1.5. Английские войска полностью оставили Пелопоннес. Захвачено в плен 5 тыс. англичан. Захват острова Митилини намечен на 4.5.

…

15.00 – Доклад у фюрера [докладывает начальник генштаба сухопутных войск]:

1. Сроки проведения подготовки к операции «Барбаросса»:

3-й эшелон войск – железнодорожное движение по графику мирного времени [То есть железнодорожное движение должно было осуществляться по обычным графикам. – Прим. нем. изд.]– 8.4—20.5.

17 дивизий и части резерва ОКХ из Германии и с Запада.

4-й (а) эшелон войск – ускоренный график железнодорожного движения – 20.5–2.6.

9 дивизий и части резерва ОКХ с Запада.

4-й (б) эшелон войск – ускоренный график железнодорожного движения – 3—23.6.

12 танковых и 12 моторизованных дивизий из Германии – с Запада на Юго-Восток.

Ускорение перебросок невозможно по техническим причинам и вследствие необходимости закончить доукомплектование. Своевременно не смогут прибыть две танковые дивизии (2-я и 5-я) и одна моторизованная дивизия (60-я).

2. Резервы ОКХ: Включая пять дивизий с Запада и одну полицейскую дивизию, резервы ОКХ составляют тридцать дивизий, одиннадцать из которых в настоящее время еще находятся на Балканах.

3. Соотношение сил России и Германии. Анализ предстоящих пограничных сражений, в особенности в полосе группы армий «Юг». Возможность использования венгерских войск [Гитлер намеревался по возможности позже информировать Венгрию об операции «Барбаросса», что затрудняло для ОКХ оперативное планирование. – Прим. нем. изд.]. Возможность наступления с форсированием р. Прут при наличии достаточных сил.

[Высказывания фюрера: ]

а. Переговоры с Венгрией, Финляндией и Румынией: «На Западе, возможно, предстоят крупные события. Поэтому необходима защита на Востоке. Россия несколько раз недружелюбно поступала с нами, поэтому мы должны обеспечить себя от всяких неожиданностей» (здесь и далее выделено мной. – М.А.); ориентировочно – с 23.5. …

4. Доклад начальника генерального штаба сухопутных войск: Резервы ОКХ необходимо полностью использовать в операции «Барбаросса» [Гальдер снова поднял вопрос о том, чтобы не начинать войну против СССР с недостаточными силами, тем более что, вопреки прежним планам, многие войска оставались на Балканах или же использовались в Северной Африке. – Прим. нем. изд.]. Выделение 105-мм пушек и мортир для Ливии очень болезненно отразится на операции «Барбаросса». Пока следует отправить в Ливию лишь одну батарею 105-мм пушек; с остальными – подождать. Если Тобрук будет взят, необходимость в них отпадет. – Батареи железнодорожных орудий временно будут переброшены с Запада на Восток (7 из 16 батарей).

[Гитлер: ] Согласен!»¹⁹.

Выделенный текст представляет объяснения, которые следует давать Германии своим союзникам, опасаясь разглашения своих замыслов, а 23 мая, скорее всего, обозначает дату, с которой следует приступать к разъяснениям такого рода, так как начинается «введение в действие плана максимальных перевозок войск». Вместе с тем, не следует исключать, что в данной фразе отсутствует «двойное дно», и ее следует понимать все еще буквально.

Переброски германских войск на Восток (Германии и Генерал-губернаторства) 1941 году осуществлялись эшелонами, причем первые три эшелона войск перебрасывались по графику мирного времени. Ускоренный график перебросок начался с 4-го (а) эшелона. В своем дневнике от 30 апреля Гальдер привел 20 мая, как дату начала таких перебросок. На Нюрнбергском процессе при цитировании документа Верховного главнокомандования вооруженных сил от 30 апреля названа дата 23 мая²⁰. В более поздних документах Верховного главнокомандования вооруженных сил от 12 мая²¹ и 5 июня 1941 г.²² «введение максимально уплотненного графика движения эшелонов» отнесено к 22 мая. В этой связи следует ориентироваться именно на эту дату, как на дату начала перевозок по графику ускоренного движения для стратегического развертывания на Востоке.

Первым эшелоном войск с 20 февраля по 15 марта 1941 г. было переброшено 7 пехотных дивизий²³.

Вторым эшелоном с 16 марта по 10 апреля 1941 г. – переброшено 19 дивизий (18 пехотных и 1 танковая)²⁴.

Третьим эшелоном с 11 апреля по 21 мая – 17 дивизий²⁵; по данным Гальдера, с 8 апреля по 20 мая – 17 дивизий и части резерва ОКХ.

Всего к 21 мая 1941 г. на Восток было переброшено 43 дивизии, в том числе 1 танковая (если не считать переброшенные части резерва ОКХ)²⁶.

В своем дневнике за 1 мая 1941 года Гальдер охватил широкий круг вопросов:

«Решающее наступление на Тобрук не удалось!

…

Хойзингер [полковник, начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск]:

а. Военно-политические предпосылки операции против Испании и Португалии.

б. Переброску резервов ОКХ следует провести таким образом, чтобы резервы ОКХ, расположенные на Западе, продолжали оставаться там как можно дольше (здесь и далее выделено мной. – М.А.). [Из резервов ОКХ, предназначенных для операции «Барбаросса», пять дивизий находились на Западе. Их следовало вывести оттуда как можно позднее. – Прим. нем. изд.]. …

г. Подготовка операции «Морской лев»«на Западе. …»²⁷.

По-прежнему, с повестки дня не снимается подготовка к операции «Морской лев». Не исключено, что именно поэтому отдается распоряжение задержать «как можно дольше» предназначенные для операции «Барбаросса» резервы ОКХ на Западе.

Начавшееся 30 апреля новое наступление на Тобрук не принесло немцам никаких результатов. Уже 3 мая Паулюс вынужден был приказать Роммелю прекратить штурм «североафриканского Вердена» и поставил перед ним задачу независимо от того, удастся или нет взять и удержать Тобрук, Бардию и Эс-Саллум, закрепиться в Киренаике, создав прочный оборонительный рубеж в ее восточной части на линии Эль-Газала и южнее, и усилить подвижными частями войска, вышедшие на египетскую границу. Решение Паулюса было одобрено ОКХ. Так немецкий африканский корпус был остановлен перед воротами в Египет. Подготовка к нападению на Советский Союз, поглотившая все силы фашистской Германии, не позволила гитлеровскому командованию воспользоваться редкостной возможностью, возникшей в результате наступления войск Роммеля, для захвата Суэцкого канала и всего Ближнего Востока²⁸.

Исключительная чувствительность гитлеровского руководства к любым осложнениям военного и политического характера на крайнем западе Европы, которые могли всколыхнуть движение Сопротивления во Франции и в других странах, заставляла его тщательно планировать меры по укреплению тыловых позиций вермахта на время войны против Советского Союза. «Фюрер высказал следующие мысли (выделено мной. – М.А.):

1. В английской прессе и пропаганде участились утверждения о подготовительных мероприятиях немцев к нападению на Пиренейский полуостров и особенно на Гибралтар. Возможно, что англичане пытаются создать этим предлог для того, чтобы в надлежащее время (в период операции «Барбаросса») осуществить со своей стороны высадку в Испании или Португалии. При этом возможно одновременное проведение англичанами операции с целью расширения предполья у Гибралтара. Не исключено также, что англичане попытаются захватить Марокко»²⁹.

В этой связи ОКВ отдало 1 мая 1941 г. распоряжение главнокомандующим сухопутными войсками и военно-воздушными силами «предпринять необходимые подготовительные мероприятия для противодействия подобной операции», конечной целью которой «должно быть наряду с уничтожением или изгнанием английского экспедиционного корпуса овладение важнейшими портами на испанском и португальском побережье Атлантики»³⁰.

1 мая «Софокл» (генерал-майор Самохин А.Г., резидент военной разведки под прикрытием должности военного атташе при посольстве СССР в Белграде) направляет в Центр сообщение о передислокации немецких войск из Югославии, положении в стране и дает оценку, проведенной вермахтом военной операции:

«… 4. Некоторые краткие выводы по немецким операциям в Югославии: немцы избежали атаку на укрепленный район, а начали наступление на открытых участках границы. Все оперсводки в значительной мере базировались на роли и работе 5 колонны: а) связь на другой день оказалась в их руках и Симович не знал обстановку на фронте; б) хорваты, составлявшие 40 % армии, к концу 3 дня оставили армию; в) бомбардировка авиации корректировалась агентурой с рации; г) оперативная группа армии за 3 дня до начала войны сбежала в Германию и в первый день войны вернулась проводником немецких войск; д) исключительно велика была дезинформация. 5. Авиагруппа в течение 2–3 дней поддерживала операцию, бомбардируя все важнейшие пункты страны. При бомбардировке применялись бомбы весом до 500 килограмм и много зажигательных. Зажигательные бомбы были снабжены нефтью до 250 килограмм. Автотранспорт немцев в основном дизельный, работающий на нефти. Среди офицеров и солдат отмечаются случаи многочисленного пьянства, мародерства и половой распущенности. 6. Тактические принципы: операции проводились эшелонами только по дороге.

Каждая ударная группа имела впереди бронетанковую дивизию, за ней колонна мотопехоты и в арьергарде пехота. Танковая дивизия имела в голове колонны роту тяжелых танков, которые пушкой 37 мм не пробиваются и освобождали путь сзади идущим частям. Всего в Югославии было 50 таких тяжелых танков. Бронетанковая дивизия прорывала фронт и уходила в тыл, а мотопехота во взаимодействии с авиацией завершали разгром».

В сухопутных войск вермахта не было тяжелых танков. Речь могла идти о защищенных броней самоходных артиллерийских установках – штурмовых орудиях StuG (Sturmgeschutz) III Ausf. В (короткоствольная 75-мм пушка в броневой рубке на шасси танка PzKpfw III с лобовым бронированием 50 мм).

Из сообщения «Марса» из Будапешта от 1 мая 1941 г.:

«1. Немецкие войска из Белграда уходят в Польшу, а из Виша в Румынию к советской границе.

2. Немецкие офицеры пропагандируют среди населения Югославии, что Германия не заинтересована в Югославии и к концу войны последняя будет протекторатом СССР. Среди немецких войск муссируются слухи, что через 20 дней Англия снимется со счета как военный фактор и неизбежность войны против СССР в ближайшее время…

Марс».

Пометы: «9. В 5 адресов. Голиков. 1.5.41 г.», «Тов. Онянову и НО-1 и 4. Использовать первый пункт для спецсообщения. Остальные для обобщения опыта войны на Балканах. Дронов. 4.5.41 г. Выслано Сталину (2 экз.), Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Жукову».

«Марс» – военный атташе при полпредстве СССР в Венгрии, резидент военной разведки Н.Г. Ляхтеров.

2 мая 1941 г. «Рамзай» докладывал в Центр:

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА Вх. № 7374, 7375, 7408

НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ ГЕНШТАБА

КРАСНОЙ АРМИИ

Токио. 2 мая 1941 года.

По радио.

ПЕРЕВОД.

Я беседовал с германским послом Отт и морским атташе [Венекер] о взаимоотношениях между Германией и СССР. Отт заявил мне, что Гитлер исполнен решимости разгромить СССР и получить европейскую часть Советского Союза в свои руки в качестве зерновой и сырьевой базы для контроля со стороны Германии над всей Европой.

Оба, посол и атташе, согласились с тем, что после поражения Югославии во взаимоотношениях Германии с СССР приближаются две критические даты.

Первая дата – время окончания сева в СССР. После окончания сева война против СССР может начаться в любой момент так, что Германии останется только собрать урожай.

Вторым критическим моментом являются переговоры между Германией и Турцией. Если СССР будет создавать какие-либо трудности в вопросе принятия Турцией германских требований, то война будет неизбежна.

Возможность возникновения войны в любой момент весьма велика потому, что Гитлер и его генералы уверены, что война с СССР нисколько не помешает ведению войны против Англии.

Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной Армии настолько низко, что они полагают, что Красная Армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба.*

Решение о начале войны против СССР будет принято только Гитлером либо уже в мае, либо после войны с Англией (выделено мной. – М.А.).

Однако Отт, который лично против такой войны, в настоящее время на-строен настолько скептически, что он уже предложил принцу Урах выехать в мае обратно в Германию.

№ 114, 115, 116. РАМЗАЙ».

Пометы:

1. «НКО доложено лично 4.5.41», 2. «Инф. (если не разослано) включить данные 1 и 2 в одно из ближайших с/сообщений. Голиков. 4.5.41». «Исполнено 4.5.41». «НО 9 Дать в пять адресов (без зачеркнутого). Г. 6/5.41».

* Этот абзац в тексте отмечен и перечеркнут. На полях резолюция НУ: «НО. 9 Включить в выписки. Г.».

Принц Урах – специальный немецкий курьер, близко связанный с Риббентропом и которого Зорге знал много лет.

Дата 22 июня только «постфактум» может считаться окончательной. Однако на тот момент однозначность все еще отсутствовала. Эта дата все еще оставалась ориентировочной. О «решении» фюрера посол и военно-морской атташе в Японии знать еще не могли, поэтому они рассуждали о сроках нападения с точки зрения военных специалистов (как будет видно, из одной из телеграмм, по немецким представлениям, срок окончания сева в СССР – середина июня), которые черпали информацию не только из официальных депеш из Берлина, но и из частной переписки, из разговоров офицеров, прибывавших в Токио в командировки (или следующих через Токио).

И, наконец, в этой шифртелеграмме Зорге подчеркивал, что окончательное решение о вторжении Германии в Советский Союз остается за самим Гитлером «либо уже в мае, либо после войны с Англией».

Еще в своем донесении от 28 декабря 1940 г.³¹, явившимся первой реакцией источников Разведупра на подписанную Гитлером 18 декабря Директиву № 21, «Рамзай» докладывал: «В случае, если СССР начнет развивать активность против интересов Германии, как это уже имело место в Прибалтике, немцы смогут оккупировать территорию по линии Харьков, Москва, Ленинград». Право же оценки «активности» СССР и, как следствие, принятие решения о развязывании войны принадлежало одному Гитлеру.

Рихард Зорге и Курт Велькиш («АБЦ») были, пожалуй, одними из немногих, если не единственными, которые глубоко проникли в суть происходивших событий.

Продовольственные ресурсы были особенно узким местом Германии. В протоколе совещания сотрудников «экономического штаба Ост», проведенного 2 мая 1941 г., говорилось:

«1. Продолжать войну можно будет лишь в том случае, если все вооруженные силы Германии на третьем году войны станут снабжаться продовольствием за счет России.

2. При этом несомненно: если мы сумеем выкачать из страны все, что нам необходимо, то десятки миллионов людей будут обречены на голод.

3. Наиболее важен сбор и вывоз урожая масличных культур и приготовленных из них продуктов питания; лишь на втором месте злаковые. Жиры и мясо, видимо, пойдут на продовольственное обеспечение войск»³².

Германия всячески разжигала и поддерживала националистские выступления в странах Ближнего Востока. При этом она пыталось придать, им прогерманскую ориентацию. Под влиянием военных успехов немцев в Северной Африке 1 апреля 1941 г. произошел государственный переворот в Ираке, в результате которого к власти пришла антибританская группировка иракских националистов под руководством Рашида Али. Немецкие самолеты доставили в Ирак оружие и группы диверсантов, принявших самое деятельное участие в восстании. Англичане вынуждены были перебросить в Ирак одну бригаду и некоторые другие части. Благодаря быстро принятым мерам им к концу мая удалось предотвратить неблагоприятные для них события. «Если бы Рашид Али и его сторонники проявили большее упорство, а державы «оси» сумели оказать им необходимую помощь, иракские события могли иметь серьезные последствия для Великобритании»³³.

«Начались военные действия между Ираком и Англией». – Запишет в своем дневнике от 2 мая 1941 г. Франц Гальдер. – «Утренние донесения содержат новое лишь о Тобруке. Наступление, предпринятое 1.5, без сомнения, принесет значительный успех в важной для нас юго-западной части района. Несмотря на упорное сопротивление, главным образом австралийских войск, нашим частям удалось прорвать укрепленные позиции противника. Но пока еще не ясно, достаточно ли сил для того, чтобы развить этот успех и добиться падения Тобрука.

23-й отряд транспортов, имея на борту ценнейший груз – танки, прибыл в Триполи.

Операции на Пелопоннесе закончены. Число английских военнопленных возросло; это радует. Англичане потеряли, кажется, главным образом материальную часть. …»³⁴.

24 апреля главнокомандующий сухопутными войсками Браухич отдал приказ о подготовке к операции «Хайфиш» («Акула») – высадке германских войск на южном побережье Британских островов. Восьми дивизиям 1-й и 15-й армий предстояло приступить к подготовке к высадке с атлантического побережья Франции. Одновременно аналогичные мероприятия проводили германские войска, находившиеся в Норвегии и Дании³⁵. После 22 июня данные приготовления будут названы имитацией. Из дневниковых записей Гальдера от 3 мая 1941 года следует, что состояние подготовки высадки в Англии рассматривалось на совещании в Генеральном штабе сухопутных войск и без каких-либо ссылок на дезинформационный характер такой подготовки:

«Вагнер (генерал-квартирмейстер): Операции «Акула» – «Морской лев»? Ориентировка на использование имеющихся возможностей (здесь и далее выделено мной. – М.А.). …

Хойзингер [начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных войск]:

… 3. Операции «Акула» и «Морской лев»»³⁶.

Реальная подготовка к вторжению в Англию, пусть и в ограниченных масштабах, не могла не находить отражение в информации, направляемой в Центр.

3 мая Штаб оперативного руководства ОКВ со ссылкой на донесение от 24 апреля военно-морского атташе Германии в СССР капитана первого ранга Н. фон Баумбаха от 24 апреля 1941 г. [«1. Здесь циркулируют слухи о предстоящей войне между Германией и Советским Союзом, которые питают сообщения лиц, следующих транзитом из Германии.

2. По данным советника итальянского посольства, английский посол (Криппс Стаффорд. – М.А.) предсказывает, что война начнется 22 июня (курсив и выделение мое. – М.А.).

3. Называется также 20 мая.

4. Я стараюсь противодействовать слухам, которые представляю как совершенно нелепые»]³⁷ направил в германское посольство телеграмму с рекомендациями о том, какие аргументы следует использовать в беседах с советскими представителями и иностранными дипломатами для опровержения слухов о близящейся германо-советской войне:

«Секретно

№ 878 от 3. [5.]

Расшифровывать разрешается только лицу, ответственному за секретные документы. Ответ курьером или тайным шифром.

Для военного атташе.

Совершенно секретно! Только для командования!

[…]

Инструкция для бесед.

К пункту 1: Те же слухи, что и в России, распространяются и здесь. Предположительно это новая английская попытка отравить атмосферу. Совершенно безосновательные сообщения, такие как, например, утверждения о массовом изготовлении в Праге карт (Украины) или о высадке свыше 12 000 германских солдат в Финляндии, подтверждают это предположение.

Впрочем, концентрация значительного числа русских войск близ границы также дает повод для таких слухов, которые к тому же лишены всякого основания с военной точки зрения, поскольку с немецкой стороны у границы находятся лишь силы, необходимые для тылового прикрытия балканских операций.

К пункту 4: Опровержение циркулирующих слухов германскими службами, действующими на местах, является крайне желательным, причем в приемлемой форме можно ссылаться на то, что в настоящее время ведется переброска германских войск на запад, которая в первой половине мая приобретет весьма значительный размах (лишь для бесед в частном порядке: говорить, что речь идет о 8 дивизиях)»³⁸.

Впервые дата чрезвычайно близкая к 22 июня появилась в Директиве ОКХ от 31 января 1941 г.: «Начало наступления будет отдано единым приказом по всему фронту от Черного до Балтийского моря: (день – Б, время У)… Подготовительные работы нужно провести таким образом, чтобы наступление (день «Б») могло быть начато 21.6. (выделено мной. – М.А.)»³⁹. Появление данной даты даже в таком эвентуальном контексте не поддается никакому объяснению. Сам факт появления такой инициативной даты без указаний фюрера, трансформируемой в директиву ОКХ, не возможен по определению.

Дата 22 июня прозвучала в директиве главнокомандующего сухопутными войсками вермахта В. Браухича (№ 644/41 от 7 апреля 1941 г. «В ней указывалось, что выделение дополнительных сил для Балканской кампании потребовало перенесения начала операции «Барбаросса» на более поздний срок – на четыре – шесть недель – и в связи с этим внесения изменений в уже разработанный график переброски войск на восток, начиная с третьего эшелона. Все подготовительные мероприятия, включая переброску подвижных соединений, необходимых для наступления в первом оперативном эшелоне, директива требовала завершить приблизительно к 22 июня (здесь и далее выделено мной. – М.А.)»⁴⁰ Директива была доведена до достаточно широкого круга лиц из числа командования вермахта – «до главных штабов ВВС и ВМС, штабов групп армий и армии «Норвегия».

Существует следующая версия появление даты «22 июня» в телеграмме, отправленной 24 апреля 1941 г. из Москвы: «Более вероятно, что телеграмма была отправлена Баумбахом 24/V-41 г., а потом, уже после войны, доработана введением лишней палочки перед цифрой V с целью сокрытия истинных обстоятельств начала войны»⁴¹.

В части указания даты «22 июня» Криппс не мог быть источником таких сведений. Подтверждением непричастности английского посла к указанию даты начала войны в донесении Баумбаха является содержание его телеграмм от 23 апреля в Лондон, полученное агентурным путем⁴². Однако в части распространения целеноправленных слухов английский посол был в первых рядах, не только выполняя указание Форин офис, но и инициативно, выходя за рамки полученных инструкций.

После прихода к власти кабинета Черчилля сохранялась, по существу, антисоветская направленность английской политики. Летом 1940 г. английское правительство совершило ряд таких действий, которые привели к ухудшению советско-английских отношений. Оно проявило явное нежелание признавать воссоединение трех республик Прибалтики с СССР; наложило арест на золото, находившееся в английских банках и принадлежавшее Прибалтийским республикам; захватило 24 эстонских и латвийских парохода, оказавшихся тогда в английских портах, а моряков, требовавших возвращения на Родину, бросило в специальные лагеря.

Во второй половине октября 1940 г. английское правительство предприняло в отношении СССР сложный и коварный политический маневр. 19 октября Стаффорд Криппс (5 июня был назначен послом в Москву и 12 июня прибыл в Советский Союз) посетил Наркомвнешторг и передал английские предложения о расширении торговли. «22 октября 1940 г. в беседе с А. Я. Вышинским Ст. Криппс сделал от имени английского правительства Советскому правительству предложение заключить с Англией торговое соглашение, а затем и пакт о ненападении, аналогичный договору с Германией⁴³. При этом Криппс подчеркнул, что сам факт внесения этого предложения, равно как и предложение начать англо-советские переговоры, британское правительство рассматривает как секретный, не подлежащий разглашению»⁴⁴.

Уже в начале ноября, накануне визита председателя Совета народных комиссаров и наркома иностранных дел В.М. Молотова в Берлин (12–13 ноября 1940 года), в Форин оффис одному из американских корреспондентов было сообщено содержание британского предложения Советскому правительству от 22 октября. По сообщению полпреда СССР в Англии И.М. Майского, с утра 12 ноября 1940 г. по указанию министра Галифакса «чиновники Форин-офис (особенно из отдела прессы) стали «не для печати» рассказывать корреспондентам важнейших английских газет подробности о предложениях 22 октября», а 15 ноября отделом печати английского МИД уже официально было сделано сообщение о сущности предложений⁴⁵.

Эта акция, а также другие последовавшие за ней действия кабинета Черчилля подтверждали, что главной целью британского правительства, когда оно вносило свои предложения, было отнюдь не улучшение англо-советских отношений. Оно сделало их, прежде всего, с целью обострить отношения СССР с Германией, а при случае и спровоцировать конфликт между ними⁴⁶.

11 марта 1941 г. НКГБ СССР представило в ЦК ВКП (б) и СНК СССР сообщение о проведенной 6 марта 1941 года послом Великобритании Криппсом пресс-конференции для английских и американских журналистов, которая носила конфиденциальный характер. Криппс довел до сведения присутствовавших, что в Берлин может заключить с Лондоном мир на определенных условиях, «потому что как в Англии, как и в Америке имеются влиятельные группы, которые хотят видеть СССР уничтоженным, и, если положение Англии ухудшится, они сумеют принудить правительства принять гитлеровские условия мира. В этом случае Гитлер очень быстро совершит нападение на СССР»⁴⁷.

О стремлении Великобритании разорвать советско-германский договор о ненападении свидетельствуют, в частности, замечания министра иностранных дел Англии Идена, адресованные Криппсу, которыми он сопроводил текст послания Черчилля И.В. Сталину от 3 апреля 1941 г. Замечания Идена являлись руководством к действию английского посла в Москве:

«Советское правительство может укрепить свое положение, оказав материальную помощь Турции и Греции и через последнюю – Югославии. Эта помощь могла бы настолько увеличить трудности немцев на Балканах, что им пришлось бы еще отложить свое нападение на Советский Союз, о подготовке которого свидетельствует столь много признаков. Если, однако, сейчас не будут использованы все возможности вставлять немцам палки в колеса, то через несколько месяцев опасность может возродиться (выделено мной. – М.А.)»⁴⁸. «В интересах Советского Союза, – писал Иден, – предпринять все возможные шаги, дабы помешать ему [Гитлеру] разрешить балканскую проблему так, как ему этого хочется».

Если бы английское правительство преуспело в своих намерениях и убедило СССР «предпринять эти шаги», то он мог бы оказаться вовлеченным в войну с Германией еще раньше, чем это произошло, и тем самым время для укрепления его обороноспособности было бы еще больше сокращено.

18 апреля 1941 г. английское правительство через посла Криппса предприняло новый маневр в отношении СССР. На встрече с первым заместителем наркома иностранных дел А.Л. Вышинским посол Великобритании в СССР передал заявление для В.М. Молотова, в котором повторил идею, изложенную им на пресс-конференции для английских и американских журналистов: в случае затягивания войны на продолжительный срок определенным кругам в Англии «могла бы улыбнуться идея о заключении сделки на предмет окончания войны на той основе, вновь предложенной в некоторых германских кругах, при которой в Западной Европе было бы воссоздано прежнее положение». Иными словами, английский посол прозрачно намекал на возможность нового сговора мирового империализма против СССР. Он пытался запугать Советское правительство возможностью такого сговора и вынудить его отказаться от политики невовлечения в войну. В записке содержались даже совершенно неприемлемые для советского государства места, вроде того, что «сохранение неприкосновенности Советского Союза не представляет собой прямого интереса великобританскому правительству, как, например, сохранение неприкосновенности Франции и некоторых других западноевропейских стран»⁴⁹. Попытка оказать давление и прибегнуть к скрытым угрозам были несовместимы со статусам посла.

Если ранее в советско-германском столкновении правительство Великобритании видело возможность уничтожения социалистического государства – СССР и ослабления своего империалистического соперника – Германии, то в первой половине 1941 г. соотношение сил было таково, что кроме этих двух действовало третье – более важное на этом этапе – соображение, состоявшее в том, что теперь спасение Англии зависело от того, будут ли силы фашистской Германии отвлечены на войну против СССР, удастся ли спровоцировать Советский Союз на нанесение превентивного удара. Английское правительство стремилось к этому, несмотря на то, что оно твердо знало следующее: во-первых, что СССР стремится остаться на позициях нейтралитета; и, во-вторых, что он недостаточно подготовлен для ведения такой войны, так как благодаря попустительству Англии Германия, начиная с лета 1940 г. располагала огромными стратегическими ресурсами, многократно большими, чем за год до этого, когда Советский Союз готов был вместе с Англией и Францией противостоять фашистской агрессии, от чего правительство Чемберлена тогда отказалось.

В рамках магистральной задачи – вовлечения СССР в войну с Германией – английской дипломатией решалась частная – сорвать не существовавшие советско-германские переговоры.

«… в месяц, предшествующий нападению Германии на СССР, усилия англичан в первую очередь были направлены на то, чтобы предотвратить воображаемые переговоры. По иронии судьбы, эти их весьма заметные усилия лишь укрепляли иллюзии Сталина по поводу достижимости соглашения (с Германией. – М.А.). …

Иден и Криппс неустанно старались сорвать «соглашение», которое, по их мнению, должен был заключить Шуленбург по возвращении из Берлина в начале мая. Гитлер, полагали они, готовился к выяснению отношений со Сталиным, подкрепленному значительным сосредоточением войск на границе. Он вызовет Сталина к границе и предъявит ультиматум, который тот должен будет немедленно принять. Криппс, по крайней мере, считал, что Сталин пойдет на все, чтобы задобрить Гитлера, из страха перед англо-германским примирением. Слухи из Москвы о подавленном состоянии Шуленбурга после возвращения из Берлина не слишком повредили этой концепции. Тот факт, что он уже собирал вещи, мог значить всего лишь, что его «заменят на более крутого наци, который лучше сумеет угрожать и давить». ….

Как опасался Криппс, после сокрушительных поражений, которые потерпела Англия, уже ничто не мешало Сталину вести активную политику на Среднем Востоке. Вместо того чтобы делать «действительно опасные экономические уступки», он мог соблазниться возможностью пропустить немецкие войска через южную Россию к Персии и Ближнему Востоку. … Криппс сообщил Идену, что Сталин «не подвержен ни прогерманским, ни про-каким-либо-еще настроениям, кроме просоветских и просталинских. Он питает не больше симпатии или антипатии к нам, чем к Германии, и всегда будет стараться использовать любую страну, чтобы достичь своей цели – оставаться в стороне от войны так долго, как это будет возможно, не подвергая опасности свой режим или советскую власть» (выделено мной. – М.А.). Тем не менее, оба согласились, что ключ к будущему – в развитии событий на Ближнем Востоке. Кабинет предупредили о возможности того, что Сталин уступит требованиям немцев и нанесет ущерб английским интересам, разрешив вермахту «…свободный проход севернее Черного моря через Кавказ в Ирак и Иран. Это позволит обойти с фланга наши позиции на Среднем Востоке, и, если так и случится в ближайшем будущем, мы можем не успеть принять эффективные контрмеры»»⁵⁰.

До 12 июня 1941 года в распоряжении премьер-министра Великобритании У. Черчилля не было разведывательных данных, которые бы свидетельствовали о намерении Гитлера напасть на Советский Союз. Включительно до этой даты Объединенный разведывательный комитет Великобритании⁵¹ не давал однозначной оценки концентрации германских войск на границе СССР⁵².

«Не было никаких признаков уменьшения германских сил, расположенных против нас на другом берегу Ла-Манша (здесь и далее выделено мной. – М.А.). – Писал У. Черчилль в своих мемуарах. – Германская авиация продолжала совершать сильные налеты на Англию. То, как Советское правительство истолковало концентрацию германских войск в Румынии и Болгарии, явно примирившись с ней, сведения, которыми мы располагали относительно отправки в Германию из России больших и ценных грузов, очевидная общая заинтересованность обеих стран в завоевании и разделе Британской империи на Востоке – все это делало более вероятным, что Гитлер и Сталин скорее заключат сделку за наш счет, чем будут воевать друг с другом.

Наше объединенное разведывательное управление (Объединенный разведывательный комитет. – М.А.) разделяло это мнение. 7 апреля оно заявило, что в Европе распространяются слухи о намерении немцев напасть на Россию. Хотя Германия, указывало управление, располагает на Востоке значительными силами и можно ожидать, что рано или поздно она будет воевать с Россией, представляется невероятным, чтобы она решила открыть сейчас еще один большой фронт. По мнению объединенного разведывательного управления, ее главной целью в 1941 году оставался разгром Соединенного Королевства. Еще 23 мая это управление, в которое входили представители всех трех видов вооруженных сил, сообщало, что слухи о предстоящем нападении на Россию утихли и имеются сведения, что эти страны намерены заключить новое соглашение. Управление считало это вероятным, поскольку нужды затяжной войны требовали укрепления германской экономики. Германия могла получить от России необходимую помощь либо силой, либо в результате соглашения. Управление считало, что Германия предпочтет последнее, хотя, чтобы облегчить достижение этого, будет пущена в ход угроза применения силы. Сейчас эта сила накапливалась. Имелось множество данных о строительстве на оккупированной немцами территории Польши шоссейных дорог и железнодорожных веток, о подготовке аэродромов и усиленной концентрации войск, включая войска и авиационные части с Балкан.

Наши начальники штабов были проницательнее своих советников и имели более определенное мнение. «У нас имеются ясные указания, – предупреждали они 31 мая командование на Среднем Востоке, – что немцы сосредоточивают сейчас против России огромные сухопутные и военно-воздушные силы. Используя их в качестве угрозы, они, вероятно, потребуют уступок, могущих оказаться весьма опасными для нас. Если русские откажут, немцы выступят».

Только 5 июня объединенное разведывательное управление сообщило, что, судя по масштабам германских военных приготовлений в Восточной Европе, на карту поставлен, видимо более важный вопрос, чем экономическое соглашение. Возможно, что Германия желает устранить со своей восточной границы потенциальную угрозу становящихся все более мощными советских вооруженных сил. Управление не считало пока возможным сказать, будет ли результатом этого война или соглашение. 10 июня оно заявило: «Во второй половине июня мы станем свидетелями либо войны, либо соглашения». И наконец, 12 июня оно сообщило: «Сейчас имеются новые данные, свидетельствующие о том, что Гитлер решил покончить с помехами, чинимыми Советами, и напасть»»⁵³.

Без указания даты вторжения Германии в Советский Союз.

Значит советское руководство, стремясь остаться «вне империалистической войны» и связывая с этим надежды на получение СССР определенных военно-стратегических и политических преимуществ, совершенно обоснованно считало до 12 июня 1941 года, что советско-германский конфликт провоцируется Великобританией, заинтересованной в том, чтобы поставить Германию перед необходимостью вести войну на два фронта и тем самым облегчить свое положение, что вся информация о грядущей агрессии Германии против Советского Союза целенаправленно инспирируется в Лондоне.

«Сталин утверждал, что мы не должны поддаваться на провокации Англии». – Вспоминал нарком внешней торговли A.И. Микоян.

«В это время [с начала 1941 г.] к нам из самых различных источников стали поступать данные, свидетельствовавшие о том, что Гитлер готовится в военному нападению на СССР». – Писал в своих «Размышлениях о минувшем» Микоян. – «А в октябре 1940 г. стало известно, что Берлин заключил с Финляндией договор о размещении на ее территории германских войск. 19 апреля 1941 г. на имя Сталина поступило послание Черчилля, в котором он, ссылаясь на заслуживающего доверия агента, предупреждал о предстоящем нападении Гитлера на СССР. Прочитав это послание, Сталин улыбаясь сказал: «Черчиллю выгодно, чтобы мы поскорее влезли в войну, а нам выгодно подольше быть в стороне от этой войны» (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Но и наш посол в Берлине Деканозов на основе данных разведки сообщал, что Германия готовится к войне против Советского Союза – идет усиленная подготовка войск. Помнится, одно такое донесение мы обсуждали в Политбюро. Сталин говорил, что Деканозову английские агенты подбрасывают дезинформацию, чтобы запутать нас, а Деканозов «не такой уж умный человек, чтобы разобраться в этом». Когда Криппс, посол Англии в СССР, передал от имени Черчилля новое предупреждение, что, по достоверным данным английской разведки, скоро начнется война между Германией и Россией, и Англия предлагает союз против Германии, Сталин утверждал, что мы не должны поддаваться на провокации Англии.

Помню, как за месяц или полтора до начала войны донесение прислал представитель нашей разведки в советском посольстве в Берлине Кобулов (младший). Этот разведчик сообщал очень подробные сведения, которые подтверждали усиленную подготовку германских войск и переброску их к нашей границе. Подобные же сведения давал представитель разведки Генштаба Военно-морского флота Михаил Воронцов. Сталин это все также отверг как подсунутую ему дезинформацию.

За несколько недель до начала войны германский посол в СССР граф Шуленбург пригласил на обед приехавшего в Москву Деканозова. В присутствии своего сотрудника Хильгера и нашего переводчика Павлова Шуленбург довел до сведения Деканозова что в ближайшее время Гитлер может напасть на СССР, и просил передать об этом Сталину. Реакция Сталина и на это крайне необычное для посла сообщение оставалась прежней.

Наша стратегическая линия заключалась в том, что чем глубже Гитлер завязнет в войне на Западе, тем больше будет времени у нас для подготовки к войне с фашизмом. Сталин и все мы знали, что столкновение неизбежно, но мы считали, что еще недостаточно готовы к этому»⁵⁴.

25 апреля 1941 г. по решению фюрера принимается директива ОКВ о проведении операции «Меркур» («Меркурий») по вторжению на Крит, широко используя воздушно-десантные войска.

Из военного дневника Гальдера:

«4 мая 1941 года (воскресенье)

…

Директивы ОКВ:

а. Острова Хиос и Мелос занять еще до начала операции «Меркур».

б. Директива относительно подготовки операций на Иберийском [Пиренейском] полуострове в случае, если Англия начнет боевые действия против Испании и Португалии (или против Испанского Марокко). Наши разработки уже подготовлены [операция «Изабелла»].

в. Директива о переговорах с Финляндией, Венгрией и Румынией. Для переговоров с Финляндией выработана установка, согласно которой они будут начаты представителями ОКВ, а продолжены представителями видов вооруженных сил. Неясным – остается вопрос об ответственности ОКХ при обсуждении проблем, связанных с Финнмаркен [операции с территории Северной Финляндии] и Юго-Восточной Финляндией. Венгрия в конце мая будет предупреждена о возможной угрозе со стороны России и нашей готовности обороняться. Венгрию призовут к усилению своей обороны. Румыния будет посвящена в дела лишь в самый последний момент, причем ей скажут только о необходимости быть готовой к оборонительным действиям.

Из различных источников стало известно, что фюрер лично намекнул Хорти и Антонеску о своих замыслах, которые эти господа истолковали как намерения напасть на Россию (выделено мной. – М.А.)»⁵⁵.

Анализу похода германских войск на Балканы, длившегося 24 дня (с 6 по 29 апреля), был посвящен направленный в Центр доклад «Криоса» из Афин:

«Германская пропаганда всеми силами старается воспеть славу германскому оружию и доказать миру, что германская армия в минимально короткий срок одержала в Греции блестящую победу, несмотря на интенсивное сопротивление противника. С этой целью немцы возили в Грецию иностранных журналистов и военных атташе и показывали им места боев. Все это необходимо для того, чтобы «практически» обосновать пресловутую теорию «молниеносной войны». В действительности дело обстояло совсем иначе.

Германские войска, вступив на территорию Греции, не встречали почти никакого сопротивления союзников, численный состав которых уступал численному составу немцев. Люди, побывавшие на местности, убедились, что никакой линии обороны, подготовленной и укрепленной заранее, как на линии Олимп – Вермин – Пинд, так и на горах Отрис и в Фермопилах, не существовало. Шум, поднятый англичанами по поводу этих линий, надобно понимать, как маскировку истинных целей пребывания в Греции английского экспедиционного корпуса. Он был послан, как об этом указывалось выше, с целью подкрепить английские обещания о помощи балканским государствам /в частности Греции/, привлечь их на свою сторону и заставить воевать их армии в едином союзе, возглавляемом английским командованием.

Как известно, Турция сразу отказалась от участия в таком союзе, повторив свое заявление о нейтралитете и симпатиях к «героическому греческому народу». Югославия не успела, вследствие преступной медлительности тех же англичан и предательства правительства Цветковича, перестроить свои вооруженные силы и была разбита. Оставалась Греция. Выше указывалось, что греческая армия, в силу ее морального разложения и предательства генералов-изменников, не смогла оказать эффективного сопротивления, а английский корпус располагал по существу незначительными боевыми ресурсами. Прислав огромное количество автомашин, англичане хотели создать видимость настоящей помощи Греции. Число же английских самолетов было явно недостаточным: истребительная авиация почти совершенно отсутствовала. Англичане вовсе не имели танков.

Однако недостаточность материальных ресурсов не является главной причиной поражения англичан в Греции. Греческий рельеф позволял организовать до такой степени сильную оборону, что даже при тех военных материалах, которыми располагало союзное командование, можно было на длительный период задержать немцев. Этого сделано не было. Очевидно, англичане опасались ослабления африканского фронта».

«Криос» – Б.В. Успенский, прибывший в Афины в июне 1940 г. на должность прикрытия заведующего корпунктом ТАСС в Греции; находился в непосредственном подчинении Центру и вел самостоятельную переписку. Предполагалось, что в последующем, с прибытием в страну «легального» резидента, «Криос» перейдет в его подчинение. Однако эти планы Центра не были реализованы.

По подсчетам руководимого генералом Томасом Управления военной экономики и военной промышленности Верховного главнокомандования вооруженных сил от 8 февраля 1941 г., запасов горючего и каучука могло хватить Германии лишь до осени 1941 г.⁵⁶

В документе штаба ОКВ от 4 мая 1941 г. указывалось в этой связи:

«а) Потребности держав оси:

Ежемесячная потребность европейских держав оси, включая оккупированные земли, составляет 1,15 млн. тонн минеральных масел всех видов. После истощения накопленных запасов (приблизительно к концу августа) производство и ввоз минеральных масел (без учета России) будет составлять лишь 850 тыс. тонн. Начиная с сентября дефицит составит таким образом около 300 тыс. тонн в месяц. Если не учитывать иракскую нефть, то этот дефицит может быть покрыт только за счет России (все цифры основаны на данных младшего государственного секретаря генерал-лейтенанта фон Ханнекена, представленных 3.4.1941). …

4. Выводы.

Нельзя сомневаться в необходимости возможно более раннего овладения кавказскими нефтеносными районами, как минимум – районом Майкопа и Грозного (соответственно 7 процентов и 9 процентов общей добычи нефти в России), а также коммуникациями, по которым будет транспортироваться нефть»⁵⁷.

Решение проблемы острого дефицита минерального сырья и продовольствия толкало Германию (Гитлера) или на проведение «блицкрига» против СССР, или получение от последнего вышеперечисленного мирным путем – путем выдвижения ультиматума.

4 мая из Анкары поступила реакция на совещание, проведенное в ставке Гитлера (30 апреля/1 мая), сообщавшая, «что военные действия против СССР начнутся в половине июня 1941 года»:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 7318. Из Анкары 4 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Анкара, 4 мая 1941 г.

4 мая мне …. военный атташе (возможно, румынский. – М.А.) сообщил, что им получена информация из Бухареста о том, что в Молдавии в настоящее время имеется 15 немецких дивизий и продолжают прибывать в Молдавию новые немецкие войска с запада. Румынская авиация в Молдавии усиливается и идёт спешная постройка аэродромов. Исправляются дороги через Карпаты. Идёт увеличение числа немецких дивизий по всей Румынии. В настоящее время прибыло от 5—10 дивизий. В связи с прошедшими операциями на Балканах и Румынии осталась незначительная часть немецкой авиации: 50 истребителей Мессер-Шмидт-109 и 100 бомбардировщиков Юнкерс-52, расположены около Бухареста. Румынские власти закончили приготовления к эвакуации гражданского населения из крупных городов Молдавии и долины реки Серет. Румынским офицерам выдали карты южной России. Создан центр снабжения войск в Бакау. В Бакау имеется до 100 немецких бомбардировщиков. Немцы концентрируют материалы для постройки моста через Босфор. В Бухаресте в немецких кругах утверждают, что военные действия против СССР начнутся в половине июня 1941 года (выделено мной. – М.А.).

Война в Африке затянется на 4 года. Нападение на Суэцкий канал будет произведено, не через Турцию, а через Египет.

Румынские войска мобилизованы не полностью и предполагается быть использованными как оккупационные войска в Бессарабии.

№ 111 Зафер».

«Зафер» – псевдоним Волокитина Петра Матвеевича⁵⁸, помощника военного атташе при полпредстве СССР в Турции, резидента военной разведки (июль 1940 – май 1941).

Из спецсообщения ТАСС от 4 мая 1941 года: «Корреспондент ТАСС в Чунцине (в 1937–1945 после оккупации японцами Нанкина Чунцин выполнял роль столицы Китайской Республики. – М.А.) сообщает: германский корреспондент Шенке распространяет слухи, что Германия в июне 1941 года начнет военное наступление на СССР»⁵⁹. Не следует исключать, что такую информацию Шенке получил о Рихарда Зорге.

В этот же день – 4 мая – Политбюро приняло решение под названием: «Об усилении работы советских центральных и местных органов». Среди еще одиннадцати решений Политбюро, принятых в этот день, по названию оно было, пожалуй, самым незаметным, однако по содержанию было весьма значимым:

«I. В целях полной координации работы советских и партийных организаций и безусловного обеспечения единства в их руководящей работе, а также для того, чтобы еще больше поднять авторитет советских органов в современной напряженной международной обстановке, требующей всемерного усиления работы советских органов в деле обороны страны – Политбюро ЦК ВКП(б) единогласно постановляет:

1). Назначить т. Сталина председателем СНК СССР.

2). Т. Молотова назначить заместителем председателя СНК СССР и руководителем внешней политики СССР с оставлением его на посту наркома по иностранным делам.

3). В виду того, что т. Сталин, оставаясь по настоянию Политбюро ЦК первым секретарем ЦК ВКП(б), не сможет уделять достаточно времени работе по Секретариату ЦК, назначить т. Жданова А.А. заместителем т. Сталина по Секретариату ЦК и освободить его от обязанности наблюдения за Управлением пропаганды и агитации ЦК ВКП(б).

4). Назначить т. Щербакова А. С. секретарем ЦК ВКП(б) и руководителем Управлением пропаганды и агитации с сохранением за ним поста первого секретаря Московского обкома и горкома ВКП(б).

II. Настоящее решение Политбюро ЦК ВКП(б) внести на утверждение Пленума ЦК опросом»⁶⁰.

5 мая нарком государственной безопасности СССР Меркулов направил в ЦК ВКП(б), СНК И НКВД СССР агентурное сообщение, полученное НКГБ СССР из Берлина (основание: телеграмма из Берлина № 147 от 1 мая 1941 г.):

«Сообщение из Берлина

2. Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает:

29 апреля Гитлер в речи, произнесенной в «Спортпаласе» перед молодыми офицерами-выпускниками, содержание которой в прессе опубликовано не было, заявил:

«В ближайшее время произойдут события, которые многим покажутся непонятными. Однако мероприятия, которые мы намечаем, являются государственной необходимостью, так как красная чернь поднимает голову над Европой».

Эти сведения получены источником от нескольких офицеров, но подлежат дополнительной проверке.

Начальник 1-го Управления НКГБ Союза ССР

Фитин»⁶¹.

Сведения поступили от «Старшины»⁶² – источника берлинской резидентуры НКГБ под прикрытием представительства СССР в Германии. «Старшина» – Харро Шульце-Бойзена, обер-лейтенанта люфтваффе, – сотрудник отдела зарубежных ВВС (разведка) генерального штаба люфтваффе – Abt. V (Fremde Staaten).

Было ясно, кого Гитлер называл «красной чернью». Безусловно, это сообщение не могло оставить И.В. Сталина безучастным и, возможно, наложило отпечаток на его выступления (если он успел до этого с ним ознакомиться) в этот же день в Кремле перед выпускниками военных академий РККА (16 военных академий и 9 военных факультетов гражданских вузов), профессорско-преподавательским составом и представителями командования РККА.

В своей речи, которая длилась около 40 минут, Сталин говорил о важных и взаимосвязанных проблемах. Говорил он медленно, в характерной для него манере: ставил перед слушателями вопросы и сам же на них отвечал.

«Красная Армия уже не та, что была несколько лет тому назад. – Заявил Сталин. – … б) Чем стала Красная Армия в настоящее время? Мы перестроили нашу армию, вооружили ее современной военной техникой.

Но надо, прежде всего, сказать, что многие товарищи преувеличивают значение событий у озера Хасан и Халхин-гол с точки зрения военного опыта. Здесь мы имели дело не с современной армией, а с армией устаревшей. Не сказать вам всего этого, значит, обмануть вас. Конечно, Хасан и Халхин-гол сыграли свою положительную роль. Их положительная роль заключается в том, что в первом и во втором случае мы японцев побили.

Но настоящий опыт в перестройке нашей армии мы извлекли из русско-финской войны и из современной войны на Западе»⁶³.

Не следовало преувеличивать опыт, извлеченный из русско-финской войны, применительно к будущей войне. Что же касается опыта «современной войны на Западе», то командованием Красной Армии, как подтвердили события первых месяцев войны, воспринят не был.

Вскрыл И.В. Сталин и причины побед германской армии, среди которых учет Германией «опыта прошлого»:

«Вы придете в части из столицы. Вам красноармейцы и командиры зададут вопросы, что происходит сейчас. … Почему побеждена Франция? Почему Англия терпит поражение, а Германия побеждает? Действительно ли германская армия непобедима?

…

Вас спросят, где причины, почему Европа перевернулась, почему Франция потерпела поражение, почему Германия побеждает? Почему у Германии оказалась лучше армия?

Это факт, что у Германии оказалась лучше армия и по технике, и по организации. Чем это объяснить?

Ленин говорил, что разбитые армии хорошо учатся. Эта мысль Ленина относится и к нациям. Разбитые нации хорошо учатся. Немецкая армия, будучи разбитой в 1918 году, хорошо училась. Германцы критически пересмотрели причины своего разгрома и нашли пути, чтобы лучше организовать свою армию, подготовить ее и вооружить. Военная мысль германской армии двигалась вперед. Армия вооружалась новейшей техникой. Обучалась новым приемам ведения войны.

Вообще имеются две стороны в этом вопросе.

Мало иметь хорошую технику, организацию, надо иметь больше союзников.

Именно потому, что разбитые армии хорошо учатся – Германия учла опыт прошлого.

В 1870 г. немцы разбили французов. Почему? Потому что дрались на одном фронте.

Немцы потерпели поражение в 1916–1917 гг. Почему? Потому что дрались на два фронта (здесь и далее выделено мной. – М.А.)».

Сам собой напрашивался вывод, что Гитлер не осмелится напасть на Советский Союз до полного разгрома Англии или заключения мира с ней.

«Почему французы ничего не учли из прошлой войны 1914— 18 года? – продолжал И.В. Сталин. – Ленин учит: партии и государства гибнут, если закрывают глаза на недочеты, увлекаются своими успехами, почивают на лаврах, страдают головокружением от успехов.

У французов закружилась голова от побед, от самодовольства. Французы прозевали и потеряли своих союзников. Франция почила на успехах. Военная мысль в ее армии не двигалась вперед. Осталась на уровне 1918 г.».

Дважды в своей речи Сталин затронул вопрос о необходимости иметь союзников, наличие которых советский вождь отнес к политической подготовке войны. Сталин подчеркнул: «Мало иметь хорошую технику, организацию, надо иметь больше союзников». И здесь же: «Чтобы готовиться хорошо к войне, не только нужно иметь современную армию, но надо войну подготовить политически. Что значит политически подготовить войну? Политически подготовить войну, это – значит иметь в достаточном количестве надежных союзников и нейтральных стран. Германия, начиная войну, с этой задачей справилась, а Англия и Франция не справились с этой задачей. Вот в чем политические и военные причины поражения Франции и побед Германии.

Действительно ли германская армия непобедима? Нет. В мире нет и не было непобедимых армий. Есть армии лучшие, хорошие и слабые. Германия начала войну и шла в первый период под лозунгом освобождения от гнета Версальского мира. Этот лозунг был популярен, встречал поддержку и сочувствие всех обиженных Версалем. Сейчас обстановка изменилась. Сейчас германская армия идет с другими лозунгами. Она сменила лозунги освобождения от Версаля на захватнические.

Германская армия не будет иметь успеха под лозунгами захватнической завоевательной войны. Эти лозунги опасные».

Тема наличия союзников для В.И. Сталина принципиальная. К этому моменту ни о каких союзниках у Советского Союза речь вообще не шла. Договор о ненападении между Германией и Советским Союзом и секретный дополнительный протокол к нему не превращали их в союзников, ни формально, ни фактически; Германия в лучшем случае выступала в качестве временного попутчика. Более того, Москву признали агрессором и, осудив «действия Союза Советских Социалистических Республик, направленные против Финляндского государства», исключили из Лиги Наций 14 декабря 1939 г. Союзники появились только после нападения Германии на СССР.

В завершении своей речи И.В. Сталин сказал: «С точки зрения военной в германской армии ничего особенного нет и в танках, и в артиллерии, и в авиации. Значительная часть германской армии теряет свой пыл, имевшийся в начале войны. Кроме того, в германской армии появилось хвастовство, самодовольство, зазнайство. Военная мысль Германии не идет вперед, военная техника отстает не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка. … В смысле дальнейшего военного роста германская армия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной техники. Немцы считают, что их армия самая идеальная, самая хорошая, самая непобедимая. Это неверно».

Насколько подобные утверждения И.В. Сталина основывались на данных Разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии сказать трудно. Но ведь на какие-то данные Сталин должен был опираться, совершенно беспочвенно и необоснованно утверждая, что «военная мысль Германии не идет вперед, военная техника отстает не только от нашей, но Германию в отношении авиации начинает обгонять Америка», что «в смысле дальнейшего военного роста германская армия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной техники. Подобные утверждения были далеки от действительности.

«3-е выступление товарища Сталина на приеме» дало обильную пищу для разного рода интерпретаций:

«Выступает генерал-майор танковых войск. Провозглашает тост за мирную Сталинскую внешнюю политику. Товарищ Сталин – Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры, до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти от обороны к наступлению. Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе. Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная»⁶⁴.

Жуков в своих воспоминаниях о выступлениях Сталина на приеме 5 мая 1941 г. в Кремле выделил лишь отдельные моменты, в частности:

«Военная мысль германской армии движется вперед. Армия вооружилась новейшей техникой, обучилась новым приемам ведения войны, приобрела большой опыт. Факт, что у Германии лучшая армия и по технике, и по организации. Но немцы напрасно считают, что их армия идеальная, непобедимая. Непобедимых армий нет. Германия не будет иметь успеха под лозунгами захватнических, завоевательных войн, под лозунгами покорения других стран, подчинения других народов и государств. … Военная школа обязана и может вести обучение командных кадров только на новой технике, широко используя опыт современной войны. Кратко обрисовав задачи артиллеристов, танкистов, авиаторов, конников, связистов, пехоты в войне, И.В. Сталин подчеркнул, что нам необходимо перестроить нашу пропаганду, агитацию, печать. Чтобы хорошо подготовиться к войне, нужно не только иметь современную армию, нужно подготовиться политически»⁶⁵.

Генеральный секретарь Исполкома Коминтерна Г.М. Димитров, в свою очередь, счел возможным отметить в своем дневнике:

«Армия, которая считает себя непобедимой, не нуждающейся в дальнейшем усовершенствовании, обречена на поражение. Непобедима ли герм[анская] армия? Нет. Она не непобедима. Во-первых, Германия начала войну под лозунгом «освобождения от Версаля». И она имела сочувствие народов, страдающих от версальской системы. Но теперь Германия продолжает войну уже под флагом покорения, подчинения других народов, под флагом гегемонии. Это большой минус для германской армии. Она не только не имеет прежнее сочувствие ряда стран и народов, но и, наоборот, противопоставила себе много стран, оккупированных ею. Армия, которая должна воевать, имея под собой и в тылу враждебные территории и массы, подвергается серьезным опасностям. Это другой минус для германской армии. Дальше – германские руководители уже начинают страдать от головокружения. Им кажется, что [они] все могут, что их армия достаточно сильная и незачем дальше ее совершенствовать. Все это показывает, что германская армия не является непобедимой. … Наша армия должна непрерывно укрепляться, совершенствоваться. И наши военные школы должны идти в ногу с ней, а не отставать. На приеме И.В. [Сталин] выступал несколько раз с тостами. У него было исключительно хорошее настроение. …Основное пехота, хорошо оснащенная. – Но главную роль играет артиллерия (пушки, танки). – Для выполнения этой роли артиллерия нуждается в авиации. – Авиация сама не решает судьбы боя, но в сочетании с пехотой и артиллерией она играет исключительно важную роль. – Не дальняя авиация самая важная (она необходима для диверсионных актов в глубоком тылу противника), а ближняя авиация (бомбардировщики, пикирующие самолеты). Ближняя авиация защищает действия артиллерии и других родов оружия. – Кавалерия не потеряла свое значение в современном бою. – Она важна особенно, когда противник отбит от своих позиций, чтобы его преследовать и не дать ему возможности укрепиться на новых позициях. – Только при правильном сочетании всех родов войск можно обеспечить успех. …Наша политика мира и безопасности в то же время политика подготовки войны. Нет обороны без наступления. Надо воспитывать армию в духе наступления. Надо готовиться к войне (выделено мной. – М.А.)⁶⁶.

Более развернутая оценка, данная И.В. Сталиным родам войск (артиллерия, кавалерия, автобронетанковые войска) и виду войск (авиация), сохранилась в дневнике заместителя председателя СНК СССР В.А. Малышева: «В одном из тостов тов. Сталин предложил выпить за артиллерию и артиллеристов, за танки и танкистов, за авиацию и летчиков, за кавалерию, за пехоту, за саперов. Говоря об артиллерии, т. Сталин сказал: «Артиллерия – это главная сила на войне. Так было раньше, так есть и теперь. Танки – это тоже движущаяся артиллерия. В авиации теперь тоже дело решает артиллерия. Артиллерия – это бог войны». «Танки тоже дело важное. Без танков теперь воевать нельзя. Особенно важны толстобронные танки, которые должны прорвать оборону, а затем средние танки, так называемые танки сопровождения пехоты, должны докончить разгром противника. Авиация сама по себе не решает самостоятельного успеха сражения, но от нее многое зависит. У нас было одно время увлечение дальней авиацией – бомбардировщиками дальнего действия. Дело это нужное. Но дальняя авиация делает диверсию в глубоком тылу противника, и только. Ну а диверсией нельзя выиграть войну. Следовательно, нужна авиация ближнего действия: истребители, штурмовики, бомбардировщики и особенно пикирующие бомбардировщики». «Многие говорят, что теперь кавалерия нам не нужна. Это не совсем так. Конечно, кавалерия во многом заменяется механизированными войсками, особенно танками и мотоциклистами (самокатчиками), но у нас все-таки 14 кавалерийских дивизий есть. Кавалерия нужна для преследования отступающего противника, вот здесь кавалерия как никто лучше справиться с задачами – не дать противнику опомниться, не дать противнику установить артиллерию… Поэтому кавалерия нам нужна…»⁶⁷.

И опять вопрос, в своих оценках роли танков и кавалерии при проведении операций, на какие материалы опирался Сталин? Можно ли было говорить об учете опыта «современной войны на Западе»?

«Дальше т. Сталин говорил о внешней политике. – Напишет в своем дневнике В.А. Малышев. – «До сих пор мы проводили, мирную, оборонительную политику и в этом духе воспитывали свою армию. Правда, проводя мирную политику, мы кое-что заработали! (здесь т. Сталин намекнул на Зап[адную] Украину и Белоруссию и Бессарабию). Но сейчас положение должно быть изменено. У нас есть сильная и хорошо вооруженная армия». И далее… «хорошая оборона – это значит нужно наступать. Наступление – это самая лучшая оборона. Мы теперь должны вести мирную, оборонную политику с наступлением. Да, оборона с наступлением. Мы теперь должны переучитывать свою армию и своих командиров. Воспитывать их в духе наступления».

И еще вопрос: говорил или не говорил И.В. Сталин о своем намерении развязать войну против Германии?

Как призыв к подготовке превентивного удара было воспринято выступление Сталина наркомом обороны СССР и начальник Генерального штаба РККА. Результатом такой оценки явилась разработка предполагавшего нанесение упреждающего удара документа, получившего название: «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками».

В своем интервью в мае-июне 1965 г. Г.К. Жуков сказал: «Идея предупредить нападение Германии, – появилась у нас с Тимошенко в связи с речью Сталина 5 мая 1941 года перед выпускниками военных академий, в которой он говорил о возможности действовать наступательным образом. Это выступление в обстановке, когда враг сосредоточивал силы у наших границ, убедило нас в необходимости разработать директиву, предусматривавшую предупредительный удар. Конкретная задача была поставлена А.М. Василевскому. 15 мая он доложил проект директивы наркому и мне. Однако мы этот документ не подписали, решили предварительно доложить его Сталину. Но он прямо-таки закипел, услышав о предупредительном ударе по немецким войскам. «Вы что, с ума сошли, немцев хотите спровоцировать?» – раздраженно бросил Сталин. Мы сослались на складывающуюся у границ СССР обстановку, на идеи, содержавшиеся в его выступлении 5 мая… «Так я сказал это, чтобы подбодрить присутствующих, чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии, о чем трубят газеты всего мира (выделено мной. – М.А.)», – прорычал Сталин»⁶⁸.

Именно подбодрить присутствующих, призвать к подготовке к войне с Германией, а не готовиться к нанесению ей превентивного удара (что и было подтверждено последующим развитием событий), как это восприняло большинство из присутствующих на приеме в Кремле, которые оставили свои свидетельства.

Обвинив СССР в подготовке нападения на Германию, гитлеровцы понимали, что должны представить соответствующие доказательства. Хотя зачем и перед кем им нужно было оправдываться, и кому представлять доказательства? Остаются только Соединенные штаты Америки. Хотя не исключен дальний прицел – оправдание перед историей.

То, что прозвучало 22 июня 1941 г. в обращении Гитлера и в заявлении германского министерства иностранных дел, по большей части было голословно и неубедительно. Требовались советские документы и признания командиров Красной Армии, доказывающие призыв Сталина на приеме в Кремле готовиться к войне с Германией. К делу была подключена военная разведка, перед которой была поставлена задача добыть такие «доказательства». К числу последних были отнесены и «сообщения» трех офицеров, присутствующих на приеме выпускников военных академий РККА⁶⁹.

В своем донесении в министерство иностранных дел Германии Шуленбург со ссылкой на информацию, полученную от представителя ДНБ (Германское информационное агентство) Шюле, писал: «Сталин преследовал цель подготовить свою свиту к «новому компромиссу» с Германией»⁷⁰.

Шуленбург покинул Берлин в полном убеждении, что его долгом является предотвращение будущей войны между Германией и Россией и создание того немецко-русского союза, о котором мечтал еще Бисмарк. Уже 2 мая Шуленбург направил в МИД Германии донесение следующего: «Я и высшие чиновники моего посольства постоянно боремся со слухами о неминуемом немецко-русском военном конфликте, так как ясно, что все эти слухи создают препятствия для продолжающегося мирного развития германо-советских отношений. Пожалуйста, имейте в виду, что попытки опровергнуть эти слухи здесь, в Москве, остаются неэффективными поневоле, если эти слухи беспрестанно поступают сюда из Германии и если каждый прибывающий в Москву или проезжающий через Москву не только привозит эти слухи, но и может даже подтвердить их ссылкой на факты»⁷¹.

Не получив на свое послание никакого ответа, граф Шуленбург решил начать собственные секретные переговоры с советскими представителями, чтобы предотвратить «сползание к войне» со стороны двух держав. Подобный шаг без санкции своего правительства граничил с государственной изменой. Инициатором переговоров советник посольства Густав Хильгер назвал не Шуленбурга, а именно себя, что было далеко от истины:

«Тогда мне казалось, что мир еще, пожалуй, можно спасти, если удастся побудить советское правительство взять в свои руки дипломатическую инициативу и втянуть Гитлера в переговоры, которые – хотя бы на время – лишат его предлога для военной акции против Советского Союза. Поэтому я счел необходимым разъяснить советскому правительству всю серьезность положения и убедить его предпринять что-либо для предотвращения опасности войны. Поскольку советский посол в Берлине [Деканозов] как раз находился в Москве, я уговорил графа Шуленбурга пригласить его на завтрак в посольство вместе со ставшим к тому времени заведующим германским отделом Наркомата иностранных дел В.Н. Павловым (о котором мы знали, что он пользуется особым доверием Сталина), чтобы попытаться через Деканозова⁷² открыть глаза советскому правительству»⁷³

В тот самый день, когда Сталин выступал перед выпускниками военных академий РККА полпред СССР в Германии – заместитель наркома иностранных дел Деканозов В.Г. встречался с германским послом Вернером фон дер Шуленбургом на завтраке у последнего.

На встрече присутствовали также советник германского посольства Г. Хильгер и заведующий отделом Центральной Европы В.Н. Павлов. Шуленбург сообщил, что у «Гитлера, остался какой-то неприятный осадок от действий Советского правительства за последнее время. Этот осадок был вызван не только заключением советско-югославского пакта, но также и рядом фактов, которые один за другим имели место за последнее время, начиная с января: заявление Советского правительства о Болгарии⁷⁴, советско-турецкое заявление⁷⁵ и др. Эти заявления Советского правительства создают впечатление, что Советский Союз стремится препятствовать осуществлению Германией своих жизненных интересов, помешать стремлению Германии победить Англию. Именно такое впечатление оставляет советско-югославский пакт, который был с такой радостью воспринят Черчиллем»⁷⁶.

Шуленбург, по его словам, «пытался ликвидировать неприятный осадок, оставшийся у Гитлера от действий Советского правительства, пытался его разубедить, но это ему не удалось сделать на 100 %». В своей беседе с Гитлером он отметил, «что слухи о предстоящем военном конфликте Советского Союза с Германией, которые, начиная с января этого года, так усиленно циркулируют в Берлине и в Германии вообще, конечно, затрудняют его, Шуленбурга, работу в Москве». На заявление германского посла Гитлер «ответил, что он, в силу упомянутых действий Советского правительства, вынужден был провести мероприятия предосторожности на восточной границе Германии. Его, Гитлера, жизненный опыт научил быть очень осторожным, а события последних лет сделали его еще более осторожным (предусмотрительным)». Во всяком случае, по мнению Шуленбурга, «слухи о предстоящей войне Советского Союза с Германией являются «взрывчатым веществом» и их надо пресечь, «сломать им острие». В этом он видит свою задачу как посла в СССР, ибо он всегда стремился к дружественным отношениям между нашими странами, сознавая выгоду таких отношений для обеих стран». «В интересах дружественных отношений между СССР и Германией нужно что-то предпринять, – настаивал Шуленбург, – чтобы рассеять эти слухи. Он, Шуленбург, уже получил указание из Берлина категорически опровергать всякие слухи о предстоящей войне между СССР и Германией. В течение этой части беседы Шуленбург несколько раз повторял мысль, что следует что-то предпринять, чтобы пресечь слухи».

«Шуленбург заявил, что на его вопрос об этих слухах Гитлер ему ответил, что он, Гитлер, вынужден был принять меры предосторожности на восточной границе. Однако, по мнению Шуленбурга, источник слухов сейчас не имеет значения. Со слухами нужно считаться, как с фактом (выделено мной. – М.А.). Он не знает, что можно было бы предпринять, чтобы пресечь их. Он не думал об этом и не имеет на этот счет никаких указаний из Берлина и вообще ведет… этот разговор в частном порядке».

Деканозов В.Г., со своей стороны, заметил, «что в ходе установившихся советско-германских отношений все наиболее важные вопросы решались открытым порядком: германское правительство, например, сделало советскому правительству известное заявление о международном положении и дало свои предложения. Советское правительство в ответ на это изложило свою точку зрения в меморандуме от 25 ноября [1940 г.]». Желательно поэтому, указал Деканозов, «такой открытый образ действий сохранить и в дальнейшем, тем более, если есть какие-либо сомнения».

Если сравнить сказанное Шуленбургом Деканозову с тем, что он привел в своей записи беседы с Гитлером, то нет оснований подозревать германского посла в попытках дезинформировать советскую сторону.

По сути дела, Шуленбург сообщил Деканозову о возможности развязывания войны Германией против СССР, сделав это в максимально осторожной форме со ссылками на некие слухи, предупредив при этом, что «со слухами нужно считаться, как с фактом». Тем самым Шуленбург рассчитывал побудить Советский Союз предпринять какие-то шаги для изменения в лучшую сторону двусторонних отношений, в надежде, что таким образом можно будет предотвратить начало развязывания военных действий Германией. Как бы то ни было, это был беспрецедентный в дипломатии случай. На последующих двух встречах (9 и 12 мая) обсуждались вопросы о характере таких шагов.

С вопросом о том, как было воспринято советским руководством предупреждение германского посла «о предстоящем гитлеровском нападении на нас» много лет спустя Г. А. Куманев дважды обратился к В.И. Молотову. В первый бывший нарком иностранных дел ответил неопределенно: «Что-то не помню. Вряд ли»⁷⁷. Во второй раз советский наркоминдел был более конкретен: «Кажется, что-то было. Но это не имеет особого значения. Как можно было верить Шуленбургу?»⁷⁸.

Из военного дневника Гальдера 5 мая 1941 г.:

«Обсуждение обстановки:

Запад: Англичане реагируют на наши перевозки в западном направлении и ожидают скорого наступления (Эти перевозки проводились по плану «Хайфиш»; утверждать однозначно, что эти перевозки объединяли мероприятия по введению противника в заблуждение накануне войны против СССР, является данью послезнания. – М.А.).

…

Полковник Кребс возвратился из Москвы, где замещал Кёстринга. По отношению к нему там была проявлена большая предупредительность. Россия сделает все, чтобы избежать войны. Можно ожидать любой уступки, кроме отказа от территориальных претензий (выделено мной. – М.А.).

Русский офицерский корпус исключительно плох (производит жалкое впечатление), гораздо хуже, чем в 1933 году. России потребуется 20 лет, чтобы офицерский корпус достиг прежнего уровня [впечатление Кребса]. Осуществляется перевооружение. Новый истребитель. Новый дальний бомбардировщик. Однако летная подготовка и возможности недостаточные. Дальние бомбардировщики, кажется, сосредоточены вблизи западной границы.

Эшелоны с материалами для строительства укреплений направляются к границе. Вообще же крупных сосредоточений войск [во время поездки по железной дороге] незаметно»⁷⁹.

Оценка офицерского военного корпуса Красной Армии Кребсом, ставшим в конце марта 1945 г. последним начальником Генерального штаба ОКХ, была созвучна (а может быть, и предопределена) со взглядами Гитлера. По словам Кейтеля, Гитлер «постоянно исходил из того, что «Сталин уничтожил в 1937 г. весь первый эшелон высших военачальников, а способных умов среди пришедших на их место пока нет»⁸⁰. Хотя Кребс и завысил сроки восстановления прежней боеспособности Красной Армии, его соображения оказались во многом подтверждены ходом военных действий, особенно в первые годы войны.

4 мая «Ещенко» (полковник Еремин Е.Г., резидент военной разведки под прикрытием должности 3-го секретаря полпредства СССР в Румынии) со ссылкой на ценнейшего агента «АБЦ» направил из Бухареста обширную телеграмму, которая расшифровывалась в два приема. В донесении, со ссылкой на информированные источники, давалась оценка военных приготовлений Германии и в очередной раз подчеркивалось, что «русская армия будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике и будет иметь судьбу польской армии». При этом обращалось внимание на то, что «никто не в состоянии дать достоверных и связанных сведений» о событиях, которые должны произойти в ближайшем будущем:

«АБЦ сообщил: Разговоры о немецко-русских отношениях являются главным объектом интереса здешних офицеров в немецких кругах, поскольку, однако, серьёзная информация об этом не доходит до гласности, т. е. никто не в состоянии дать достоверных и связанных сведений о будущих событиях в немецко-русском секторе. Немецкий посол ответил на поставленный ему в доверенном кругу вопрос о немецких намерениях против СССР, что Германия и теперь должна, прежде всего, считаться с войной против СССР, Берлин не допускает мысли, чтобы захватить врасплох Москву. Германия должна проводить военную подготовку против СССР, если СССР (как такой случай имеется сейчас) даст повод для недоверия к ней. На вопрос, что Германия может быть планирует превентивную войну против СССР, посол реагировал многозначительной улыбкой. …

Один штабной офицер расположенного в Румынии восьмого немецкого авиационного корпуса, который несколько дней назад приехал из Берлина, заявил, что раньше для начала немецких военных акций против СССР предусматривалась дата 15 мая, но в связи с Югославией, срок перенесён на средину июня (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

…

Герстенберг (полковник, германский военный атташе в Румынии. – М.А.) говорил о предстоящем начале немецко-русской войны, как о чём-то само собой подразумевающемся. Он заявил, что вся его служебная деятельность направлена на это событие. Он также называет месяц июнь, как факт начала войны. …

Красная Армия будет разбита в четыре недели. Узловые пункты жел. дорог, шоссе, аэродромы западной части СССР будут кратчайший срок разрушены немецкой авиацией, неподвижная, плохо вооружённая русская армия будет окружена и расколота быстро бронемеханизированными частями по испытанной немецкой тактике и будет иметь судьбу польской армии. Решающим является то, заявляет Герстенберг, чтобы скованная Красная Армия уклонялась бы от нападения немецкой армии и тогда определенно через три недели мы будем стоять перед Москвой. Опасность бомбардировочной угрозы для Румынии со стороны русской авиации Герстенберг считает не очень серьёзной. Он полагает, что в том пространстве, которое принимается за расчёт, месторасположение русских авиачастей точно известно немецкой стороне и могут быть выведены из строя в течение первого дня войны. Вообще СССР имеет в своем распоряжении самое большее 400 самолётов для использования против Румынии, причём устаревших и отстающих от немецких.

Несмотря на всеобщее убеждение о неизбежности немецко-русского конфликта в самое ближайшее время в здешних немецких кругах можно слышать и такое мнение, что при всей открытой немецкой подготовке к войне против СССР речь идёт только лишь о демонстрации со стороны Германии, которая имеет своей целью оказать давление на СССР и удержать СССР от возможных запланированных акций против Германии или принудить СССР к новым уступкам в политической позиции. Защитники этого тезиса находятся безусловно в меньшинстве. Те, кто убеждён в немецко-русской войне получили сильное подкрепление своей точки зрения со стороны посланника. Посол заявил, что он считает целесообразным, чтобы немцы, находящиеся в Бухаресте, занялись убежищами и другими средствами для защиты от нападения авиации. Он добавил, что он сделал соответствующие приготовления в здании миссии.

Члены русской миссии и все прочие подданные СССР находятся под всё усиливающимся наблюдением и контролем немецких и румынских разведывательных служб. Немецкая и румынская секретные службы в этом работают очень тесно и ежедневно обмениваются сведениями и донесениями. …

№ 193 Ещенко».

Отсутствие однозначности в шифртелеграмме, основанной на донесении агента, соответствовало реальной обстановке и отражала колебания Гитлера, при уже заявленной дате нападения на СССР.

Спецсообщение разведуправления Красной Армии «О группировке немецких войск на востоке и юго-востоке на 5 мая 1941 г.» дало увеличение общего количества немецких дивизий «против СССР» до 103–107 единиц по сравнению с 95—100 соединениями по состоянию на 25 апреля 1941 г.⁸¹:

«№ 660477сс

5 мая 1941 г.

Сущность перегруппировок немецких войск, производившихся во второй половине апреля, после успешного завершения балканской кампании и до настоящего времени сводится:

1. К усилению группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая Румынию, а также в Финляндии.

2. К дальнейшему развитию операций против Англии через Ближний Восток (Турция и Ирак), Испанию и Сев. Африку.

3. К усилению немецких войск в Скандинавии, где они могут быть использованы с территории Норвегии против Англии, Швеции и СССР.

Для выполнения этих целей использованы силы, находившиеся в оккупированной части Франции, Бельгии, Голландии, и войска, освободившиеся после поражения Югославии и Греции.

Причем, немецкие войска из Югославии шли:

а) через Венгрию и Австрию в районы Краков, в Прикарпатскую Украину и в Богемию;

б) в Румынию, в том числе на территорию Молдавии и Сев[ерной] Добруджи.

Общее количество немецких войск против СССР на 5 мая достигает 103–107 дивизий, включая шесть дивизий, находящихся в районе Данциг и Познань. Из этого количества дивизий в Восточной Пруссии – 23–24 дивизии; против ЗапОВО – 29 дивизий; против КОВО – 31–34 дивизии; в Прикарпатской Украине – 4 дивизии; в Молдавии и Северной Добрудже – 10–11 дивизий. (Ряд поступивших сведений о наличии в одной лишь Молдавии 18 немецких дивизий не имеет должного подтверждения и требует проверки.)

В самом составе сосредоточенных против СССР сил обращает на себя внимание усиление танковых войск с 9 дивизий на 25 апреля до 12 дивизий на 5 мая; моторизованных, включая и мотокавдивизию, – с 7 дивизий на 25 апреля до 8 дивизий на 5 мая; горных – с 2 дивизий на 25 апреля до 5 дивизий на 5 мая.

В подготовке театра военных действий усиленно осуществляется строительство всех видов. Строятся вторые железнодорожные линии стратегических путей в Словакии, протекторате, Румынии, особенно ведущие с востока на запад. Ведется усиленное строительство складов огнеприпасов, горючего и других видов военного обеспечения. Расширяется сеть аэродромов и посадочных площадок.

Кроме того, по всей границе, начиная от Балтийского моря до Венгрии, идет выселение с приграничной зоны населения.

Румынское правительство отдало секретное распоряжение об эвакуации из Молдавии учреждений и ценностей, что фактически уже осуществляется. Нефтепромышленные компании получили приказ о сооружении бетонных стен вокруг резервуаров с горючим.

Проводятся усиленно учения по ПВО городов, строительство бомбоубежищ и опытные мобилизации.

Производятся усиленные рекогносцировки немецкими офицерами нашей границы.

Из Вены донесено о призыве запасных офицеров, знающих Галицию и Польшу.

За счет освобождающихся сил из Югославии создается резервная группа главного командования на территории Чехии и Моравии, тем самым восстанавливается группировка, находившаяся там до начала войны с Югославией, общей численностью до 10 дивизий.

Использование против СССР венгерской и румынской армий выражается в следующем:

1. Общая численность венгерской армии доведена до 600 000 человек. Из 10 корпусов венгерской армии три корпуса (6, 7, 8-й) целиком, часть 9-го корпуса и три отдельные бригады сосредоточено в Прикарпатской Украине.

2. Из всей румынской армии свыше половины ее состава сосредоточено в Молдавии и Добрудже, а именно: 11 пехотных дивизий, две кав[алерийские] дивизии, одна кав[алерийская] бригада, одна мех[анизированная] бригада, две горнострелковые бригады. Многие соединения выдвинуты непосредственно к границе.

3. В проводимой реорганизации румынской армии особое внимание высшим командованием уделено комплектованию авиации, танковых и инженерных частей за счет кадров пехоты.

Офицерский состав румынской армии проходит ускоренную подготовку под руководством немецких инструкторов и направляется в приграничную полосу.

Наиболее сильная группировка немецких и румынских войск на территории Румынии фиксируется в Буковине и Сев[ерной] Молдавии.

В Финляндии, несмотря на опровержение Финского правительства, значительные высадки немецких войск являются бесспорными, а именно: 10 апреля с немецких пароходов в порту Або высажено 10 000 человек; 29 апреля в том же порту высажено 12 000 человек.

Кроме того, в течение всей зимы на территории Финляндии находилось около 4000 человек немецких войск.

Наблюдением целого ряда источников было выявлено, что немецкие воинские эшелоны, по мере выгрузки, направлялись и продолжают идти по железной дороге и автотранспортом на север через Рованиеми на Киркинес.

По количеству этих эшелонов и автоколонн нужно считать, что большая часть высадившихся немецких войск еще находится на территории Финляндии.

Кроме того, в течение всего апреля отмечалось прибытие немецких пароходов с боеприпасами, снаряжением и строительными материалами для оборонительного строительства. Крупные военные немецкие склады созданы на ст. Вика, восточнее Рованиеми.

В Норвегии, в результате апрельских перевозок, общая численность немецких войск увеличилась с 10 дивизий до 13 дивизий, и подвоз продолжается.

Выводы:

1. За два месяца количество немецких дивизий в приграничной зоне против СССР увеличилось на 37 дивизий (с 70 до 107). Из них число танковых дивизий возросло с 6 до 12 дивизий. С румынской и венгерской армиями это составит около 130 дивизий.

2. Необходимо считаться с дальнейшим усилением немецкого сосредоточения против СССР за счет освободившихся войск в Югославии с их группировкой в районе протектората и на территории Румынии.

3. Вероятно дальнейшее усиление немецких войск на территории Норвегии, северо-норвежская группировка которых в перспективе может быть использована против СССР через Финляндию и морем.

4. Наличные силы немецких войск для действий на Ближнем Востоке к данному времени выражаются в 40 дивизиях, из которых 25 – в Греции и 15 в Болгарии (выделено мной. – М.А.). В этих же целях сосредоточено до двух парашютных дивизий с вероятным их использованием в Ираке.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

Голиков»⁸².

Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берия, Кузнецову, Жукову, Буденному, Шапошникову, Кулику.

«Общее количество немецких войск против СССР» в числе 103–107 дивизий было преувеличено на треть – в действительности по состоянию на 15 мая 1941 года была развернута 71 дивизия⁸³.

Тревожное сообщение об усилении танковых дивизий (с 9 единиц на 25 апреля до 12 дивизий на 5 мая), равно как и моторизованных, «включая и мотокавдивизию» (с 7 единиц на 25 апреля до 8 дивизий на 5 мая) не соответствовало реальному положению вещей: в группировку сухопутных войск вермахта, развернутых против СССР, с 4 апреля входило всего три танковые дивизии и одна моторизованная дивизия⁸⁴. В составе сухопутных войск вермахта не было мотокавдивизии. Видимо, в спецсообщении речь идет о 1-й кавалерийской дивизии (в марте 1941 года дивизия передислоцирована в генерал-губернаторство и оставалась там до нападения Германии на Советский Союз). Воздушно-десантные войска вермахта состояли всего из одной дивизии, для десантирования парашютным способом – 7-я авиационная, и одной дивизии для десантирования посадочным способом – 22-й воздушно-десантной.

Цифра перебросок германских войск, приведенная Разведуправлением, практически указана точно – 37 дивизий с начала марта по начало мая, в то время, как в действительности, в период с 16 марта по 21 мая было переброшено 36 дивизий. Впервые в Спецсообщении говорится о союзниках Германии – Румынии и Венгрии.

Констатация факта сосредоточения германских войск на Востоке не исключает возможные действия вермахта на Ближнем Востоке. И это утверждение не являлось дезинформацией, и основания для этого были достаточно веские.

Еще в феврале 1940 г. Гитлер дал указание Генеральному штабу сухопутных войск разработать план борьбы против английских позиций на Средиземном море и на Ближнем Востоке путем концентрического наступления, которое планируется провести из Ливии через Египет, из Болгарии через Турцию, а также, в зависимости от обстановки, из Закавказья через Иран. Последнее слово, которое могло внести кардинальные изменения в планы использования вермахта оставалось за Гитлером, а оно не было произнесено ни до 22 мая (когда еще можно было это сделать), ни после 22 мая 1941 года (когда уже ничего нельзя было изменить; возможные объяснения такой позиции были изложены в письме начальника штаба верховного главнокомандования вермахта Кейтеля министру иностранных дел 11 мая 1941 г.). А план борьбы против английских позиций на Средиземном море и на Ближнем Востоке (проект Директивы № 32) был представлен главнокомандующим видов вооруженных сил 11 июня 1941 г. К реализации этого плана предусматривалось приступить уже «после победоносного завершения похода на Восток».

Из дневника Й. Геббельса:

«5 мая 1941. Понедельник.

Вчера: … Рейхстаг: великий день. Фюрер выступает. Полный отчет о военной кампании на Юго-востоке, о его гениальных планах и их осуществлении. Величайшая хвала в адрес вермахта. Ожесточенные выпады в адрес Черчилля и его дилетантизма. Наведение золотых мостов для партнера по Оси, которому тоже принадлежит значительная часть победы. Если в действительности это было и не так, но из тактических соображений это все же выгодно. Греки при этом легко отделались. О США ни слова. О Москве не единого упоминания. Похвала венграм и, прежде всего, болгарам… При этом он впервые упоминает о следующем годе [войны], что вызывает особый интерес народа. Во главе угла один вопрос: в этом году все закончится? Народ надеется на обещание фюрера в его новогоднем послании и полагает, что он вправе на это рассчитывать. Посмотрим. Во всяком случае, здесь возникают определенные психологические затруднения, которыми нам интенсивно придется заниматься. В конце благодарность и уверенность в грядущей победе. Речь произвела глубокое впечатление»⁸⁵.

5 мая из Вашингтона были направлены две шифртелеграммы, в которых содержалась разнообразная и разноречивая информация, в том числе и о возможном нападении Германии на Советский Союз в конце мая:

«1) Государственный департамент считает возможным нападение Германии на СССР, так как усиление американской помощи Англии вынудит Германию искать путь к миру с Англией, немцы рассчитывают, что в случае их войны с СССР англичане согласятся заключить с ними мир (Хорнбек, 30 апреля). 2) 28 апреля Хелл телеграфировал Грю (ам. посол в Токио), если поднимется вопрос поездки Мацуока в США, он должен заявить – добро пожаловать. 3) За последние дни апреля американские посольства из Стокгольма, Будапешта, Москвы сообщают о получаемых информациях, что нападение Германии на СССР планируется немцами в конце мая (здесь и далее выделено мной. – М.А). 4) 25 апреля военный атташе из Виши телеграфировал о немецких «туристах», авиационном и ПВО имуществе перебрасываемом в Испанию. 5) 25 апреля американский военный атташе из Бухареста телеграфировал – он остается при старом мнении, что военные приготовления немцев в Румынии направлены против СССР. В Молдавии остается 12 германских дивизий, движение войск в Румынию продолжается, румынские части перебрасываются на восток.

№ 240 Диксон».

«1) Военный атташе из Лондона телеграфировал разговор генералов Дилла [начальник Имперского Генерального штаба] и Арнольда 17 апреля. Первый высказал предположение, что немцы попытаются вторгнуться в Англию в середине лета, но потерпят неудачу. Немецкие войска, исключая механизированные, невысокого боевого качества, энтузиазма к войне нет. Германия не будет иметь трудностей при наступлении в СССР. 2) 27 апреля военный атташе из Каира телеграфировал: в районе Тобрука и Бордии находятся: 5 германская колониальная дивизия с 156 танками, 132 итальянская механизированная дивизия с 74 танками, 102 итальянская моторизованная дивизия и 27 пех. дивизия. В Триполи 15 германская механизированная дивизия с 424 танками. 3) 18 апреля американский консул из Нагасаки сообщил: «Касуга-Мару» переделана в авианосец. 4) 24 апреля американский посол из Рима телеграфировал: немцами отдан секретный приказ об эвакуации немецких женщин с территории Польши. Немецкие войска сосредотачиваются и проводят маневры в Польше. Немцы будут добиваться права посылки людей и сельхозмашин на Украину и вывозить оттуда мясо и хлеб.

№ 241 Диксон».

«Диксон» (в последующем «Морис») – псевдоним резидента военной разведки под прикрытием должности водителя военного атташе при Полпредстве СССР в Вашингтоне 33-летнего старшего лейтенанта Сергеева Л.А.⁸⁶ Подобное назначение, в конечном итоге оказавшееся удачным, кроме недоумения ничего иного вызвать не может: как в части назначения Сергеева на должность резидента, так и его крышевого прикрытия. И это при полном отсутствии у него как военного, профессионального, так и житейского опыта. Даже нехватка кадров в 3-м агентурном (Дальневосточном) отделе (начальник отдела полковник А.П. Кисленко) не может оправдать подобный эксперимент Центра.

Молдавия – не корректное название, способное привести к путанице. Молдова и Северная Добруджа являлись историческими областями Румынии; составная часть Молдовы – Бессарабия в 1940 г. была возвращена СССР, часть территорий отошла УССР, а на другой части территорий была образована Молдавская ССР.

5 мая в Центр поступила телеграмма, направленная в этот же день из Берлина «Арнольдом»:

«Настоящее донесение морского коллеги идёт через нас ввиду отсутствия у него связи. Прошу срочно направить морякам: «Зуйкову (контр-адмирал, начальник 1-го [Разведывательного] управления НКВМФ СССР. – М.А.). Советско-подданный Бозер сообщил Смирнову, что по данным немецкого офицера из ставки Гитлера, полученным через третье лицо, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР. Вторжение предположено осуществить с направлений: Финляндии, Прибалтики и Румынии. Одновременно будут мощные налёты военно-воздушных сил на Москву, Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах. Не имея уверенности в подлинности сообщения и в самом источнике, принял меры к проверке их. Первые попытки понудить источника к «откровенности» не дали результатов. Источник, по-видимому, выполняет задание здешних «хозяев». Дальнейшие подробности в «обработке» источника сообщу завтра. Бозер еврей, бывший литовец. Воронцов»

№ 138 Арнольд».

«Арнольд» – военный атташе при полпредстве СССР в Германии генерал-майор В.И. Тупиков.

Уже на следующий день – 6 мая – в ЦК ВКП(б) тов. Сталину И.В. была направлена докладная записка за подписью наркома ВМФ адмирала Н.Г. Кузнецова:

«Военно-морской атташе в Берлине капитан 1 ранга Воронцов доносит:

Советско-подданный Бозер (еврей, бывший литовский подданный) сообщил помощнику нашего моратташе, что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Румынию. Одновременно намечены мощные налёты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах.

Попытка выяснить первоисточник сведений и расширить эту информацию пока результатов не дала, т. к. Бозер от этого уклонился. Работа с ним и проверка сведений продолжаются. Полагаю, что сведения являются ложными и специально направлены по этому руслу с тем, чтобы дошли до нашего Правительства и проверить, как на это будет реагировать СССР (выделено мной. – М.А.)»⁸⁷.

Брозер (правильное написание фамилии якобы «доброжелателя») еврей по национальности, бывший литовский подданный, получил советское гражданство с присоединением Литвы к СССР. Будучи женатым на немке, брат которой являлся генералом вермахта, проживал в Берлине (мужем сестры Брозера был, возможно, генерал авиации Мильх). Брозер знал русский язык и обучал немецкому языку членов советской колонии, в том числе работников аппарата военно-морского атташе (ВМАТ). Информацию, которую Брозер, якобы, получил от брата жены, он передал резиденту, помощнику ВМАТ по авиации полковнику В.И. Смирнову⁸⁸ («Карл»). Брозер еще несколько раз сообщит ему о сроках нападения на Советский Союз. Это будут даты (помимо 14 мая) 25 мая, 2 июня и, наконец, 21–24 июня 1941 г. В последнюю дату уже никто поверить не мог, и она, судя по всему, была подброшена специально, чтобы прийти к выводу, что и в указанные сроки нападение не состоится.

Фамилия «Смирнов» прозвучала в одном из докладов гестапо, агентом-двойник которого ошибочно принял помощника ВМАТ за Воронцова. Последнему как и военному атташе при советском посольстве в Берлине запрещалось лично заниматься агентурной работой (данное указание распространялось на всех военных и военно-морских представителей этого ранга при представительствах СССР за рубежом).

Все, кто из числа иностранных подданных, в т. ч. германских, посещал советское посольство в Берлине, обслуживал членов посольства (прислуга, местные водители легковых автомобилей и т. п.), что в равной степени относилось и к преподавателям немецкого языка, изначально являлись или сотрудниками гестапо и абвера, или становились осведомителями спецслужб (обычная мировая практика). Эта категория людей использовалась для разработки советских представителей и, в первую очередь, представителей военного и военно-морского аппаратов и предполагаемых разведчиков, в целях возможной последующей вербовки, в качестве подстав, вброса дезинформации и сбора информации, а также для дискредитации. По сути, любой советский представитель, приезжавший в Германию, попадал «под колпак» местной контрразведки.

Сохранились свидетельства о предпринимаемых акциях спецслужб Германии по отношению к военному атташе М.А. Пуркаеву⁸⁹, помощнику военного атташе по авиации Н.Д. Скорнякову⁹⁰.

Военный разведчик под прикрытием сотрудника советского торгпредства Н.М. Зайцев вспоминал в этой связи: «Языку нас обучали три сестры, которые от нас не скрывали своего знания русского языка в отличие от преподавателя-мужчины. Он обучал языку только руководящих работников и отличался весьма изощренными методами работы с нами. Одна из сестер пыталась узнать о нашей работе в Советском Союзе, другая – о деятельности в Германии, а третья больше занималась вербовочной работой. Мужчина-преподаватель был у них руководителем. Но в те годы мы об этом только догадывались. Сестры всегда знали, где я был вчера вечером, каким транспортом пользовался, в каких магазинах и что покупал. Этими данными они потом пользовались на занятиях, чтобы уличить нас во лжи»⁹¹.

Поэтому в первую очередь Брозера следовало рассматривать, если не как агента, то, как осведомителя германской спецслужбы и провокатора и под этим углом зрения оценивать, передаваемую им информацию.

6 мая состоялись Указы Президиума Верховного Совета СССР о назначении тов. Сталина Иосифа Виссарионовича Председателем Совета Народных Комиссаров СССР. Народный комиссар иностранных дел тов. Молотов Вячеслава Михайловича освобождался от обязанностей Председателя СНК СССР с одновременным назначением на должность заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР⁹².

Освобождение Молотова от обязанностей главы правительства давало незначительную надежду на положительное решение направляемых запросов на финансирование военной разведки. Подобные обращения в этом случае будут поступать напрямую к И.В. Сталину в его новом качестве, хотя и до этого принимаемые Молотовым решения в части касающейся выносились на Политбюро ЦК ВКП(б) и предусматривали одобрение Сталина, как его члена (выделение средств на финансирование разведки оформлялось постановлением Совета народных комиссаров СССР).

18 апреля Г.К. Жуков доложил В.М. Молотову об удручающем состоянии финансирования Разведуправления Генштаба КА:

«Сов. секретно

Экз. № 1

Народный комиссариат

Обороны Союза ССР

НАЧАЛЬНИК

ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

КРАСНОЙ АРМИИ

18 апреля 1941 г.

№ 591792 сс.

Председателю Совета Народных Комиссаров

С.С.С.Р.

тов. М О Л О Т О В У

Разведывательное управление Генерального Штаба Красной Армии испытывает большие трудности в своей работе из-за неналаженности денежного обеспечения.

За семимесячный период с 1 августа 1940 года по 1 марта 1941 года им на всю оперативно-агентурную деятельность было получено 1 550 000 валютных рублей, в то время как за первые 7 месяцев 1940 года – получено 3 255 000 рублей.

Таким образом, среднемесячное ассигнование с 465 тысяч рублей было уменьшено до 221 тысячи рублей.

В связи с этим Разведывательным управлением в финансовом отношении был проведен ряд мероприятий по упорядочению денежного хозяйства, по более расчетливому использованию средств и по налаживанию отчетности.

Однако, несмотря на эти мероприятия, в финансовом обеспечении работы имеют место многочисленные ненормальности: перебои в финансировании; срывы или несвоевременное проведение целого ряда мероприятий; значительная задолженность перед периферией; различные конфликты из-за оплаты и т. д.

Ряд округов (Киевский, Западный, Средне-Азиатский) донесли о прекращении операций из-за отсутствия средств.

Руководство Разведывательного управления находится под непрекращающимся нажимом справедливых требований, жалоб, претензий и недовольства со стороны командующих и начальников разведывательных отделов округов, военных атташе, легальных и нелегальных резидентов и источников (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Об этом можно частично судить по прилагаемой выписке из шифрованных телеграмм.

Неупорядоченность этого вопроса имеет место не только в денежном обеспечении агентурно-разведывательной работы, но и в обеспечении содержания штатных аппаратов военных атташе и военных советников.

Несколько раз зарплата личному составу этих органов переводилась несвоевременно. Апрельское содержание до сих пор не получено и не переведено.

РУ в своей кассе совершенно не имеет средств. Ассигнования на работу второго квартала на места не произведены; по первому кварталу задолженность 362 тысячи рублей.

Докладывая по данному вопросу, прошу Ваших решений с тем, чтобы установить определенное и устойчивое финансовое обеспечение работы Разведывательного управления.

Для этой цели прошу назначить среднеквартальный денежный лимит на агентурно-разведывательную работу управления 2 500 000 рублей.

НАЧАЛЬНИК ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА

КРАСНОЙ АРМИИ

ГЕНЕРАЛ АРМИИ (подпись) ЖУКОВ

Отп. 2 экз. ЕГ.»⁹³.

Плачевная ситуация сложившаяся с организацией и ведением «оперативно-агентурной» («агентурно-разведывательной») деятельности Разведывательного управления Генштаба КА и штабов особых военных округов была связана не только с недостаточным финансированием, а не в меньшей степени – с чрезвычайной засоренностью агентурной сети бесполезными, случайными элементами. Последнее, во многом являлось результатом неэффективной, непрофессиональной работы сотрудников Разведупра как в Центре, так и на местах. Достаточно напомнить «Доклад о состоянии и задачах 5 Управления Красной Армии», который 22 мая 1940 г. начальник Разведупра И. И. Проскуров направил наркому обороны С.К. Тимошенко:

«Всего по Управлению агентурная сеть выражается в следующих цифрах:

…

Есть на 1. 5. 40 (выделено мной. – М.А.)

легальных резидентур – 42,

с количеством источников – 194,

нелегальных резидентур – 91,

с количеством источников – 1595.

Всего: резидентур 133 и 1789 источников.

Распределение агентурной сети по основным странам:

Германия (включая протекторат Словакию и Богемию) – 792,

Франция – 37,

…

Румыния – 24,

Болгария – 72,

Италия – 8,

Турция – 41,

…

Китай – 53,

Маньчжурия – 229,

Япония – 22,

Америка – 71»⁹⁴.

И выделяемые средства следовало распределить между 1789 «источниками», только в Германии таких «источников» – 792! И распределяли, судя по всему, равномерно. Под сокращение финансирования попадали те немногие, реально действующие агенты и разведчики-нелегалы (в ряде случаев сведенные в нелегальные резидентуры), число которых было многократно меньше заявленных цифр. Именно они являлись подлинными источниками информации и, в первую очередь, о подготовке Германии и ее союзников к нападению на Советский Союз.

«Мы на чужбине думаем, что Вы оставляете нас в этой тяжелой стране без всяких средств», писал «Рамзай» в Центр в своей телеграмме от 8 марта 1941 г.:

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА Вх № 3914,3915

НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

Токио, 8 марта 1941 года

По радио.

ПЕРЕВОД.

Фриц вручил Вашему человеку 21 Фильм и одну книгу в оригинале. Ваш человек денег не выдал. Мы очень огорчены этим, ибо Вы должны знать из всех наших счетов, что уже в середине февраля мы остались без всяких фондов. Мы (Рихард Зорге и Макс Клаузен («Фриц»). – М.А.) на чужбине думаем, что Вы оставляете нас в этой тяжелой стране без всяких средств (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Хочу заметить, что впервые за семь лет работы здесь мы таким образом оставлены без внимания.

Ваш человек получил также для жены Рамзая – Кати подарок, который прошу передать ей возможно скорее.

Прошу также передать ей мою самую сердечную благодарность за ее письмо, которое Ваш человек передал Фрицу.

Пожалуйста, выполните эту личную просьбу человека, который ведет трудную и несчастливую жизнь в этой стране.

№. 84, 85 РАМЗАЙ.

Расш. Волков.

Перевел: майор Сонин. 15.30 10.3

[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО.3

Доложить о Фрице и Кате.

Г.

10/3.41

Справка

На встрече 20.2 выдано 2000 йен

по новому расчету. П[ОПОВ] 10.3.41»⁹⁵.

Об «острой» нехватке денег писал Рамзай и ранее⁹⁶.

Реакция Молотова на докладную начальника Генерального штаба неизвестна. Однако, даже, если было принято положительное решение по вопросу финансирования военной разведки и все претензии Разведупра были удовлетворены, «срывы или несвоевременное проведение целого ряда мероприятий» «прекращении операций из-за отсутствия средств» штабами приграничных особых военных округов (КОВО, ЗапОВО) и здесь же отход от сотрудничества ценной агентуры, невозможность привлечения новых источников, а также замедление выпуска агентурных радиостанций и разработки новых образцов спецтехники нанесли невосполнимый ущерб как качеству и полноте информирования руководства страны накануне германской агрессии, так и подготовке военной разведки к организации деятельности с началом и в ходе боевых действий. И ответственность за подобное чрезвычайно неудовлетворительное положение вещей лежит не только на руководстве страны, не выделившим запрашиваемое количество средств на разведку, но и непосредственно на руководстве Разведупра ГШ КА и командовании штабов особых военных округов, организовавших стратегическую и оперативную разведку противника, соответственно.

19 апреля 1941 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривает «Вопрос НКВМФ»: Разведуправлению Военно-морского флота на первое полугодие 1941 года решено отпустить инвалюту в размере 450 тысяч рублей, не включая в эту сумму ранее отпущенные средства на содержание аппарата военно-морских атташе⁹⁷. И только в этот день принимается решение о выделении разведке военно-морского флота средств на первое полугодие (1 января – 30 июня).

Значительно лучше обстояли дела с финансированием «закордонной разведки» НКГБ, как в части объемов, так и в части и своевременности финансирования. Однако даже и в этом случае уже выделенных средств не хватало, о чем свидетельствует записка наркома государственной безопасности на имя председателя СНК⁹⁸.

6 мая 1941 г. в Центр поступила тревожная телеграмма из Парижа:

«1) Русский эмигрант невозвращенец с женой пришёл и заявил мне и Анри – «немцы сейчас восстанавливают все враждебные СССР организации под лозунгом совместного действия. Главный руководитель генерал Фон Мардах, его помощник Вунде в Берлине. В Париже … майор СС Зеляр набирает среди белогвардейцев скиперов [шкиперов?] для разведки. Он заявил, что готовятся руководящие органы для Украины и кавказских областей, поэтому будет следить за подготовкой и сообщать нам». 2) В консульство поступает много анонимных писем аналогичного содержания, которые оканчиваются часто фразой – «положение более серьёзно, чем можно предполагать», что считаю необходимым довести до Вашего сведения.

№ 142 Рато»

«Рато» – М.М. Волосюк⁹⁹, помощник военно-воздушного атташе при посольстве СССР во Франции, резидент РУ Генштаба Красной Армии.

Шуленбург не доложил по официальным каналам в Берлин о своих переговорах с Деканозовым, ни состоявшимися 5 мая, ни позднее – 9 и 12 мая. Вместе с тем, в своей телеграмме от 7 мая, посвященной назначению И.В. Сталина Председателем СНК, он подчеркнул, что последний «использует свое новое положение для того, чтобы принять личное участие в деле сохранения и развития хороших отношений между СССР и Германией»:

«Москва, 7 мая 1941 – 14.02

Получена 7 мая 1941 – 15.10

Срочно!

№ 1092 от 7 мая

Секретно!

Сталин, сменив Молотова на посту Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, таким образом возглавил правительство Советского Союза. Молотов занял должность заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров и наркома иностранных дел. Это изменение объяснено перегруженностью Молотова работой, но на самом деле означает реальное падение его авторитета. Причину этого следует искать в недавних ошибках во внешней политике, которые привели к охлаждению дружественных германо-советских отношений, за создание и сохранение которых Сталин постоянно боролся (здесь и далее выделено мной. – М.А.), в то время как личная инициатива Молотова часто направлялась на защиту собственной позиции. В новом качестве Председателя Совета Народных Комиссаров, т. е. премьер-министра Советского Союза, Сталин берет на себя ответственность за все действия советского правительства как во внутренних, так и во внешних сферах. Это положит конец неестественной ситуации, когда власть признанного и бесспорного вождя народов Советского Союза не основывалась на Конституции. Сосредоточение всей власти в руках Сталина означает повышение авторитета правительства в СССР и новое возвышение Сталина, который, очевидно, полагает, что в ситуации, которую он считает серьезной, он лично должен взять на себя полную ответственность за судьбу Советского Союза. Я убежден, что Сталин использует свое новое положение для того, чтобы принять личное участие в деле сохранения и развития хороших отношений между СССР и Германией.

Шуленбург»¹⁰⁰.

Вплоть до 22 июня 1941 года во всех сообщениях, направлявшихся в Берлин Шуленбургом, отмечалось стремление руководства СССР избежать войны, не дать повода для обострения советско-германских отношений, указывалось на готовность Сталина пойти на уступки.

Не рассчитывая на положительные результаты предпринимаемых шагов, Шуленбург в письме от 7 мая 1941 года попросил руководство министерства иностранных дел Германии с началом войны лояльно отнестись к персоналу советских представительств, фирм и учреждений в Германии, что позволило бы, по его мнению, надеяться на аналогичное обращение с германскими дипломатическими представителями и германскими гражданами в СССР. Одновременно он сообщил: «Хочу обратить внимание на следующее: …советское правительство ни здесь [в Москве], ни в Ленинграде не принимает никаких решительных мер на случай воздушных налетов. Хотя время от времени и проводятся небольшие учения в системе гражданской обороны, однако в обеих советских столицах нет ни одной квартиры, располагающей средствами затемнения. С нашей точки зрения, эта кажущаяся беззаботность советского правительства объясняется тем, что уже давно принято решение в случае войны эвакуировать Москву и Ленинград и объявить их открытыми городами. Советское правительство, вне всяких сомнений, уже давно подготовило «где-то» военную резиденцию, оснащенную всем необходимым (средствами связи и т. д.), в которую оно может перебраться в кратчайшие сроки. В Москве оно ни в коем случае не останется»¹⁰¹.

«А тем временем, – писал в своих воспоминаниях советник посольства Хильгер, – Сталин продолжал свою политику умиротворения. Но Гитлер на нее ни в малейшей степени не реагировал. Даже тот факт, что 6 мая 1941 г. Сталин самолично занял пост Председателя Совета Народных Комиссаров СССР и, таким образом, встал во главе правительства и юридически, не привлек к себе внимания Гитлера, хотя тем самым Сталин хотел явно продемонстрировать, что полон решимости использовать весь свой личный авторитет, чтобы избежать столкновения между Германией и Советским Союзом. Не придал Гитлер никакого значения и донесениям посольства, хотя (или, возможно, именно поэтому) мы неустанно указывали на добросовестное соблюдение Советским Союзом экономического соглашения и подчеркивали, что он прилагает все усилия для избежания любого конфликта с Германией»¹⁰².

Уже в первой половине мая дипломатические представители Германии за рубежом взялись в соответствии с инструкцией министерства иностранных дел от 7 мая 1941 г. за распространение версии, согласно которой германская политика в отношении СССР нацелена на то, чтобы избежать военного конфликта, что главная задача Германии прежняя – разгром Англии, а концентрация вермахта у советской границы – вынужденная ответная мера «на необъяснимую политическую позицию России», начавшей без видимых на то оснований перебрасывать свои войска к восточным рубежам рейха¹⁰³.

После 22 июня эта инструкция однозначно стала рассматриваться как руководство к распространению дезинформационных сведений. Однако, до 22 мая было все еще не так однозначно.

7 мая была получена телеграмма из Анкары от военного атташе генерал-майора Кутузова М.П.¹⁰⁴:

«5 мая югославский военный атташе … мне сообщил, что ему стали известны от строго конфиденциального источника, некоторые черты плана нападения Германии на СССР. Этот план сводится к следующим основным пунктам: 1) Проведение крупной шпионско-диверсионной работы внутри СССР по подготовке его к политическому разложению при первых же ударах германских воздушных сил и механизированных соединений. Для чего в Берлине имеется крупный центр, который и проводит всю организационную и подготовительную работу, широко используя белых эмигрантов, украинских националистов, пленных солдат украинцев, бывших в польской армии и даже пленных красноармейцев-украинцев, попавших в плен к белофиннам во время нашей войны с Финляндией. 2) Крупные германские воздушные соединения наносят сосредоточенные удары по жел[езно]дор[ожным] узлам, коммуникациям, дезорганизуя тылы, нарушая управление, уничтожая нашу авиацию на базах и аэродромах и парализуя производство в ближайшей к фронту полосе. Одновременно крупные механизированные и моторизованные соединения наносят удар Красной Армии, разъединяя ее и громя по частям. Ближайшей задачей ставится отторжение Бессарабии и захват Украины. В своей информации югославский военный атташе… имеет тенденцию всегда выпячивать германскую угрозу против СССР, но, возможно, в его информации есть и доля правды. В изложенном им плане ничего нет оригинального. Это копия разгрома Польши, Франции, только в более крупном масштабе (выделено мной. – М.А.). Особенности его, против плана по разгрому Польши и Франции заключается лишь в ставке на политическое расчленение нас, вероятно, исходя из пространственности и особенностей нашего государственного устройства».

Итак: «Это копия разгрома Польши. Франции, только в более крупном масштабе». – Утверждает советский военный атташе в Турции.

В этот же день в Москве «Х» (Г. Кегель) на встрече с К.Б. Леонтьевым сообщил:

«Война с СССР уже решена. Факты: 1. В Варшаве и других городах занимаются школы под лазареты. 2. Немецкое население из Ген. Губернат. должно быть эвакуировано. 3. Балтийцы, русские и украинцы должны быть собраны для военной подготовки. Отдан приказ закончить все приготовления к 2.6. 41 г. (выделено мной. – М.А.).

На берегу Балт. моря немцы сосредоточили большое количество судов, предназначенных для высадки десанта. Не исключено, что Гитлер одновременно с выступлением на сухопутных границах будет пытаться высадить десант в Прибалтах, чтобы оставить в тылу армию, защищающую границы, и развернуть фронт от Севера»¹⁰⁵.

В Берлине к этому времени завершились сборы немцев, владевших русским языком:

«Расшифрованная телеграмма вх. № 7461. Из Берлина 7 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Берлин, 7 мая 1941 г.

От достоверного источника известно, что: 1) В Берлине закончили работу 20-дневные сборы немцев, владеющих русским языком. Вызывались гражданские лица и военнослужащие всех районов Германии, военные даже из оккупированных районов. На сборах была проведена: а) Проверка степени знания языка. б) Ознакомление с помощью плакатов, специальных изданий и информационных докладов с обмундированием, знаками различия и вооружением Красной Армии по всем родам войск, особенно уделялось внимание танкам и вооружению пехоты: винтовке и пулемётам. 2) Подобные сборы были проведены с частью беляков.

№ 53 Михель».

Из военного дневника Гальдера:

«7 мая 1941 года (среда)

Обсуждение обстановки:

…

в. Ирак. На больших пространствах шли бои местного значения с незначительным использованием оружия. В нашем понимании войны нет. Такое положение может продолжаться долго. Боевые действия ведутся, по-видимому, лишь в районе озера Хаббания, где иракские войска начали наступление. Создается германская военная миссия (вероятно, Фельми, Нидермайер).

…

г. Россия. Сталин стал и Председателем Совета Народных Комиссаров. Это означает усиление его личной власти.

…

Герке [генерал, начальник военно-транспортной службы]:

…

2. Венгрия: Сотрудничество налажено. Трения между Румынией и Венгрией могут быть устранены уполномоченным начальника военно-транспортной службы. Строительство дорог в северном пограничном районе, от чего венгры в свое время отказались, теперь начато ими самими.

3. Положение с железными и шоссейными дорогами для операции «Барбаросса» удовлетворительное.

4. Сосредоточение по плану «Барбаросса»: 17 тыс. поездов. После завершения переброски войск начнется перевозка резервов. Тогда, начиная с 24.6, ежедневно будут отправляться еще 106 поездов со снабжением»¹⁰⁶.

Как бы в подтверждение изменения курса советского правительства 8 мая НКИД довело до сведения миссий стран, оккупированных Германией – Норвегии, Бельгии, и Югославии – о прекращении их деятельности в СССР.

Отсутствие серьезных источников информации вынуждали отправлять донесения, основанные на слухах:

«Расшифрованная телеграмма вх. № 7543. Из Будапешта 8 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Будапешт, 8 мая 1941 г.

1) Вагнер сообщил, что 6 мая 2 пьяных немецких офицера заявили в ресторане, что вся Европа теперь германская. На замечание штатских, что существует ещё Россия, они заявили, что кулак против СССР уже сосредоточен и что ни сегодня-завтра Германия ударит по СССР. Берлинское опровержение о сосредоточении немецких войск на границе СССР только для общественного мнения. 2) Француз, турок и американец сообщили, что в Будапеште проезжающие немецкие офицеры и солдаты открыто говорят о предстоящей войне против СССР.

№ 90 Марс».

«Марс» – псевдоним военного атташе при полпредстве СССР в Будапеште, резидента военной разведки Н.Г. Ляхтерова. «Француз, турок и американец» – военные атташе при посольствах соответствовавших стран в Будапеште.

8 мая 1941 г. из Софии в Центр было отправлено сообщение «Зевса» о «нахождении немецких войск в Турции»:

«Расшифрованная телеграмма вх. № 7556. Из Софии 8–9 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

София, 8 мая 1941 г.

8 мая Маргерит сообщил сведения, полученные от офицеров: 1) Из Западной Македонии через Турцию идут в Ирак официальным порядком немецкие войска. 2) На советско-польской границе 60 немецких дивизий. 3) Германия готовится начать военные действия против СССР летом 1941 года до сбора урожая. Через 2 месяца должны начаться инциденты на советско-польской границе. Удар будет нанесён одновременно с территории Польши, с моря на Одессу и с Турции на Баку. 4) Добрудже и Дунае сосредоточены торпедные катера и подводные лодки немецкого флота.

Данные о нахождении немецких войск в Турции уже получал от Боевого. Считаю первый пункт правдоподобный. Остальные пункты проверить трудно.

№ 239 Зевс».

На бланке с телеграммой была поставлена резолюция начальника Разведывательного управления: «НО-9. Запрос: «Из Софии дважды сообщено, что немецкие войска официально уже идут через Турцию в Ирак, Верно ли это? Голиков. 9.05.41 г.»». Это была очевидная дезинформация: не до начала мая 41-го, не в последующем Турция не рассматривала возможность перемещения германских войск в Ирак через свою территорию.

В телеграмме впервые говорится о том, что началу войны будут предшествовать инциденты на советско-польской границе (достаточно вспомнить, что вторая мировая война началась с провокации в немецком городке Глейвице на польско-германской границе). Подобная смесь вымысла и правдоподобных слухов была не единична. И в этом коктейле растворялась достоверная информация, поступавшая из Бухареста, Токио и, отчасти, из Берлина.

«Зевс» – оперативный работник Центра майор Л.А. Середа, имевший опыт агентурной работы, помощник главного резидента военной разведки «Дюкова» (полковник И. Ф. Дергачёв) под прикрытием помощника военного атташе при посольстве СССР в Болгарии.

Выражая опасение, что резидент «Дюков» не справится с поставленной задачей по реорганизации агентурной сети в кратчайший срок, в марте 1941 г. И.Ф. Дергачёв (находился в Болгарии с октября 1939 года) был отозван из страны, и временно исполняющим обязанности резидента был назначен Л.А. Середа. «Дюков» выехал из Софии 2 апреля 1941 года, т. е. за два с половиной месяца до начала войны. При этом аппарат был оставлен без военного атташе до конца июля 1941 года, когда в Софию прибыл новый советский военный атташе генерал-майор И.А. Иконников (псевдоним «Дон»).

«Маргерит» – Йончо Берберов, полковник запаса, владелец фирмы, который представлял в Болгарии германскую фирму «Динамит», в последующем получил право представительства в Болгарии таких германских фирм, как «ИГ Фарбен-индустри» и «Майснер».

«Боевой» – Пеев Александр Костадинов (Александр сын Костадина Пеева)¹⁰⁷ – руководитель радиофицированной агентурной группы в Болгарии. Ближайшим помощником «Боевого» был генерал-майор Никифор Йорданов Никифоров («Журин»)¹⁰⁸, член Высшего военного совета при Военном министерстве.

Из дневника Франца Гальдера, в котором сообщается, в том числе об обсуждении вопроса «о сосредоточении резервов», предназначенных для операции «Барбаросса»:

«8 мая 1941 года

Обсуждение обстановки:

…

2. Руководство боевыми действиями на Крите. Вся ответственность возлагается на главкома ВВС. В его подчинение передаются и сухопутные войска, причем ОКХ не сможет влиять на их использование. (Опасное дело!)

…

4. Вывод войск с Балкан идет в соответствии с планом.

5. Из Триполи – ничего нового. Основной вопрос – проблема подвоза. Возможности порта Триполи позволяют одновременно разгружать четыре судна. Крупный конвой англичан (очевидно, перевозка войск), охраняемый двумя линкорами, несколькими крейсерами и авианосцами, идет из Гибралтара на Мальту, держа курс на Восток.

6. Положение в Ираке пока неясно. По-видимому, англичане произвели успешную вылазку из района Хабании. Далеко идущие предложения Дарлана:

а. Немецкие подводные лодки и торговые суда должны получить базы и порты на западном побережье Африки взамен разрешения на использование небольших французских сил в Западной Африке.

б. Замена ненадежных лиц из числа руководящих деятелей в Северной Африке (в том числе Ноге). Требования Жиро.

в. Просьба разрешить направить оружие, имеющееся в Сирии, в Ирак, заменив его теми запасами оружия, которые находились на складах [в неоккупированной части Франции] и которые Дарлан хочет теперь вывезти в Сирию.

г. Полная поддержка немецких мероприятий в Сирии. Разрешение на посадку, авиабазы, предоставление французских самолетов для использования в наших целях. Встречные требования к нам: облегчение межзональной почтовой связи и режима пропусков, снижение оккупационных расходов.

7. На участке железной дороги Салоники – Белград теперь регулярно проходят семь поездов в день.

Крит: Использование ВВС: 11-й авиакорпус (без 22-й воздушнодесантной дивизии), 8-й авиакорпус.

…

б. Положение с автотранспортом. До начала операции «Барбаросса» войскам потребуется 300 грузовых и 400 легковых автомашин для частичного покрытия дефицита, который составляет 1430 грузовиков и 1256 легковых автомашин. После начала операции «Барбаросса», по мнению генерал-квартирмейстера, потребуется ежемесячно выделять 1500 грузовых и 1500 легковых автомашин, а также 500 мотоциклов.

в. Роммель умоляет помочь ему в снабжении, в первую очередь – боеприпасами. Это опять-таки проблема морского тоннажа!

г. Опыт боев 2-й армии в Югославии. Система опорных пунктов оправдывает себя, если они вынесены вперед достаточно далеко. Заблаговременная организация учета и использования продукции сельского хозяйства.

При выборе путей подвоза следует учитывать не только переброску войск, но и потребности самих частей снабжения и подвоза.

д. Подготовка совещания обер-квартирмейстеров. Опыт боев на Балканах, связь в службе генерал-квартирмейстера, склады, ремонт автомашин, снабжение авиации, основы системы снабжения армий при проведении операции «Барбаросса» и т. д.

е. Особые указания командующему немецкими войсками на Юго-Востоке.

Майор Зольтманн: Опыт в Северной Африке. Важно отметить, что индусские войска плохо вооружены и англичане обращаются с ними очень грубо. Отношение индусов к нашему фюреру положительное. Проблема военнопленных. Наглое поведение англичан. Вызывающее поведение итальянцев. Вопросы контрразведывателыюго обеспечения. Своими силами [немецкой, а не итальянской службой]. Уничтожающая характеристика итальянцев, у которых отсутствует внутренняя собранность и какой-либо интерес к войне.

Майор Мерц: Опыт боев в Северной Африке. Организационные вопросы. В основном подтверждение уже известных нам фактов. Генерал-лейтенант Паулюс звонит по телефону из Катании. Решение вопроса о Северной Африке зависит не от взятия Тобрука или Эс-Соллума, а от подвоза снабжения.

Хойзингер:

а. Сосредоточение резервов. По новому варианту первая очередь резервов следует непосредственно за транспортной группой IVб. Первая и вторая очереди должны быть распределены. Остальные же пока не распределяются. Их назначение будет зависеть от обстановки.

Общая картина удовлетворительная. Мы можем усилить южное крыло и располагаем достаточными резервами для группы армий «Центр», которая исключительно сильна, и группы армий «Север» (выделено мной. – М.А.). …»¹⁰⁹.

«Транспортная группа IVб» (т. е. вторая часть 4-го эшелона перевозки войск) включала наряду со средствами усиления 20 соединений. Ее должны были перебросить к 23 июня, т. е. на 2-й день войны. Следовательно, «сосредоточение резервов» предполагалось еще позже. Иными словами, командование вермахта начало войну, не закончив сосредоточения резервов.

Информация поступала не только от агентуры, но и собиралась сотрудниками разведки под прикрытием аппаратов военного и морского атташе на официальных приемах, а также при общении с местными жителями. 8 мая 1941 г. генерал-майор Тупиков докладывал из Берлина о возможном выдвижении Германией требований к Советскому Союзу, удовлетворение которых позволит избежать войны:

«Сообщение … (военного атташе Дании. – М.А.), сделанное мне на приёме у нашего морского атташе: 1) Такой пропаганды о неизбежности войны с СССР и близости её сроков он не знает даже в 1935–1936 гг. 2) Не только по оценке общего хода событий, но и по конкретным сведениям от лиц, коим он доверяет, эта пропаганда, в том числе поездка Гитлера на восток, является мерой нажима на СССР, который якобы затягивает поставку, особенно зерна. 3) Нормы наших поставок продовольствия и горючего при проявленных масштабах войны недостаточны. Германия готовит требование к их радикальному увеличению при пересмотре принципа эквивалентности. Требование идёт столь, что будет охватывать вопросы сдачи в концессию ряда наших объектов и взятия под немецкий контроль сроков наших поставок на местах и на транспорте – с посылкой немецких представителей на места. 4) «Идеологической» подоплекой этих требований будет: «И вы, и мы за скорейшее достижение мира. Нам для питания нужно то-то, дайте нам, и война будет закончена в несколько месяцев». Такая формула, в частности, подготовляется для печати. 5) Если требование не будет удовлетворено, возможно, действительно выступление немцев с целью оккупации Украины. Утром сегодня … (житель Берлина. – М.А.) мне сказал, что пропаганда за неизбежность войны приняла такие размеры, что они с женой решили спросить меня – правда это или нет. Лейтмотивом пропаганды является утверждение, будто бы СССР присоединился к англо-американской коалиции по удушению Европы голодом и не выполняет поставок. Моё мнение – сведения ни […], ни [….] не вымышлены, а поэтому заслуживают серьезного внимания.

№ 148 Арнольд».

На следующий день – 9 мая – генерал-майор В.И. Тупиков направил донесение (доложено наркому Обороны СССР и начальнику Генерального штаба), подготовленное на основе анализа и обобщенных данных ряда источников. В своем донесении военный атташе при посольстве СССР в Германии дал прогноз развития первых наступательных операций германскими войсками:

«Красная армия, не имея подготовленных рубежей обороны внутри страны, широко разветвленной аэродромной сети и заранее подготовленных путей сообщения, после первого удара будет стремительно отходить назад, не имея возможности задержаться ни на одном заранее подготовленном рубеже…

План командования Красной армии будет первоначально носить оборонительный характер, что позволит немецкой армии иметь инициативу в выборе направления главного удара… Главные силы Красной армии будут сосредоточены на глубине 100–150 км от границы… Немцы надеются на этой глубине встретить резервы главного командования…

Прорвав где-то на флангах Красной армии оборонительную полосу, немцы с помощью подвижных войск сумеют быстро окружить главные силы Красной армии, прежде, чем они смогут начать отход в глубину страны. Распределение сил Красной армии будет более или менее равномерным на всем фронте…

Немцы одновременным ударом в нескольких направлениях прорвут фронт и разъединят Красную армию на отдельные группы, в дальнейшем будут стремиться окружить и уничтожить их. Особую роль сыграют подвижные войска, которые после прорыва быстро проследуют в глубину, выйдут на пути отхода Красной армии и произведут окружение. Большую роль в этих действиях отводится авиации и воздушным десантам (здесь и далее выделено мной. – М.А.)…

Группировка немецких войск:

а) Три армии нанесут удар из Восточной Пруссии в направлении Вильно, Витебска и далее на Москву, и вспомогательный удар на Ленинград во взаимодействии с финской армией.

б) На фронте Остромика, Брест-Литовск небольшие силы будут сдерживать удары Красной армии или перейдут к сдерживающей обороне.

в) Группа армий в районе Люблин, Краков нанесет удар в направлении Ровно, Коростень, Конотоп с целью окружить части Красной армии во взаимодействии с восточно-прусской группировкой.

г) Одна-две группы армий с территории Венгрии и Румынии, возможно, совместно с армиями этих стран, нанесут удар в общем направлении на Харьков. С выходом в район Днепропетровска одна группа армий будет развивать наступление на Кавказ.

По времени всю эту операцию (разгром армии и выход на меридиан Москва) предполагается осуществить в один-полтора месяца»¹¹⁰.

Советский военный атташе в Германии подчеркнул характер блицкрига предстоящих военных действий и, частично, предвосхитил направления нанесения «главных» ударов вермахтом. Тупиков обращал внимание на способ ведения боевых действий вермахта, на быстроту маневра, и решительности действий его войск. Вместе с тем, описываемые группировки германских войск и направления нанесения ими ударов не в полной мере соответствовали реальным планам вермахта.

9 мая 1941 г. было опубликовано Опровержение ТАСС, авторство которого приписывают И.В. Сталину:

«Японские газеты публикуют сообщение агентства Домей Цусин из Нью-Йорка, в котором говорится, что, согласно телеграмме корреспондентов агентства Юнайтед Пресс из Риги, Советский Союз концентрирует крупные военные силы на западных границах. Дипломатические круги в Москве, заявляет агентство, также указывают, что концентрация войск на западных границах производится в чрезвычайно крупном масштабе. В связи с этим прекращено пассажирское движение по Сибирской железной дороге, т. к. войска с Дальнего Востока перебрасываются главным образом к западным границам. Из Средней Азии туда также перебрасываются крупные военные силы. Из двух запасных воздушных армий, находящихся в непосредственном распоряжении Верховного командования, одна армия уже передана в распоряжение Киевского особого военного округа. Она состоит из 1 тыс. 800 бомбардировщиков и 900 истребителей. В Черном и Каспийском морях усилены военно-морские флоты за счет военных кораблей Балтийского флота. Переброшено 28 подводных лодок, 45 миноносцев и 18 канонерок. Военная миссия во главе с Кузнецовым выехала из Москвы в Тегеран. Назначение миссии, отмечает агентство, связано с вопросом о предоставлении Советскому Союзу аэродромов в центральной и западной частях Ирана.

ТАСС уполномочен заявить, что это подозрительно крикливое сообщение Домей Цусин, позаимствованное у неизвестного корреспондента Юнайтед Пресс, представляет плод большой фантазии его автора. Тов. Кузнецов пребывает в Москве, а не в Тегеране, никакие подлодки или миноносцы из района Балфлота не перебрасываются в Каспийское или Черное море, никакой «концентрации крупных военных сил» на западных границах СССР нет и не предвидится. Крупица правды, содержащаяся в сообщении Домей Цусин, переданная к тому же в грубо искаженном виде, состоит в том, что из района Иркутска перебрасывается в район Новосибирска – ввиду лучших квартирных условий в Новосибирске – одна стрелковая дивизия. Все остальное в сообщении Домей Цусин – сплошная фантастика»¹¹¹.

Очередная встреча Деканозова с Шуленбургом состоялась 9 мая. Советский посол счел необходимым обратить внимания собеседника, что у советского правительства тоже имеются основания быть недовольными действиями Германии: «Я напомнил Шуленбургу его слова о недовольстве Гитлера акциями Советского правительства за последнее время. Я сказал, что если уже говорить о недовольстве, то, с моей точки зрения, у Советского правительства имеется больше оснований быть недовольным действиями Германии.

Я указал, что Германия в ряде случаев не посчиталась с интересами СССР и действовала вопреки этим интересам. Например, Германия дала гарантии Румынии. Эти гарантии, по моему мнению, были направлены против СССР, в то время как СССР не угрожал Румынии. Когда Советское правительство было намерено заключить договор о границе с Румынией, Германия помешала этому и заключение договора не состоялось. Вопреки интересам Советского Союза и, несмотря на предупреждение со стороны Советского правительства, Германия ввела свои войска в Болгарию – зону безопасности черноморских границ СССР. Касаясь советско-турецкой декларации, я также заявил, что она не была направлена против Германии. Эта декларация была вызвана обращением к СССР Турции, которая проявляла беспокойство относительно позиции СССР.

Я отметил, что Шуленбург особенно подчеркивал недовольство Гитлера советско-югославским пактом. Но и этот пакт также не направлен против Германии, ибо он был заключен на базе заявления Югославского правительства о желании поддерживать со всеми странами дружественные отношения, кроме того, заключению этого пакта предшествовало заявление Югославского правительства Правительству СССР, во-первых, о том, что Югославия хочет жить в мире со всеми своими соседями и, во-вторых, что она, Югославия, остается в пакте 3-х держав. Таким образом, ни одна из указанных акций Советского Союза не была направлена против Германии. Что же касается причин, по которым Советское правительство могло бы, по-моему, высказать свое недовольство действиями Германского правительства, то к указанным выше следует также добавить затягивание германской стороной ратификации договора о границе от реки Игарка до Балтийского моря, а также вопрос о никеле в Петсамо. Шуленбургу известно, что, несмотря на обещание Германского правительства ратифицировать договор о границе в середине февраля, оно этого до сих пор не сделало.

Напротив, в ходе переговоров о демаркации границы, Германское правительство после значительных уступок с советской стороны, как мне известно, не только оставляло в силе первоначально выдвинутые германской стороной предложения, но заявило, что хочет оставить за собой право сделать еще новые предложения. В вопросе о никеле в Петсамо Германское правительство также, несмотря на уступки Советского правительства, не шло навстречу интересам Советского Союза.

В заключение я еще раз подчеркнул, что у Советского правительства имеется достаточно оснований быть недовольным действиями Германского правительства»¹¹².

«… в связи с беспокойством по поводу слухов о напряженности советско-германских отношений и даже якобы возможности конфликта между СССР и Германией» Деканозов высказался по поводу мер, «которые можно было бы предпринять для противодействия этим слухам». По мнению советского посла в Германии, «поскольку речь может идти об обоюдных действиях, то – можно было бы опубликовать совместное коммюнике (выделено мной. – М.А.), в котором, например, можно было указать, что с определенного времени распространяются слухи о напряженности советско-германских отношений и о назревающем якобы конфликте между СССР и Германией, что эти слухи не имеют под собой основания и распространяются враждебными СССР и Германии элементами».

Подобное предложение, безусловно, было согласовано со И.В. Сталиным и В.М. Молотовым. Сообщение ТАСС от 13 июня, по сути, явилось таким коммюнике, только односторонним.

Шуленбургу, не облеченными никакими полномочиями в данной части, было важно, чтобы инициатива исходила от Сталина. Поэтому он выдвинул встречное предложение: «Он полагал бы целесообразным воспользоваться назначением Сталина главой советского правительства. По мнению Шуленбурга, Сталин мог бы в связи с этим обратиться с письмами к руководящим политическим деятелям ряда дружественных СССР стран, например к Мацуоке, Муссолини и Гитлеру (выделено мной. – М.А.), «может быть, – добавил Шуленбург, – и к Турции», и указать в этих письмах, что, став во главе правительства (Ш. опять как бы ошибочно сказал – «государства»), заявляет, что СССР будет и в дальнейшем проводить дружественную этим странам политику. Текст писем, адресованных указанным странам, мог бы быть одинаковым, но в письме, адресованном Гитлеру, во второй его части могло бы быть сказано, например, так, что до Сталина дошли сведения о распространяющихся слухах по поводу якобы имеющегося обострения советско-германских отношений и даже якобы возможности конфликта между нашими странами. Для противодействия этим слухам Сталин предлагает издать совместное германо-советское коммюнике примерно указанного мною («Деканозовым» – М.А.) содержания. На это последовал бы ответ фюрера, и вопрос, по мнению Ш., был бы разрешен».

Передав это, Шуленбург добавил, что, по его мнению, «предложение о коммюнике хорошее, но надо действовать быстро и ему кажется, что можно было бы таким образом объединить эти предложения».

«В дальнейшей беседе Шуленбург отстаивал свое предложение, говорил, что надо сейчас очень быстро действовать, а его предложение можно очень быстро реализовать». Если же принять предложение «Деканозова», «то в случае передачи текста коммюнике в Берлин там может не оказаться Риббентропа или Гитлера и получится задержка. Однако если Сталин обратится к Гитлеру с письмом, то Гитлер пошлет для курьера специальный самолет (выделено мной. – М.А.) и дело пройдет очень быстро».

Видя, что Шуленбург не поддерживает предложение о совместном коммюнике, Деканозов сказал, что не настаивает на своем предложении, которое было сделано им «по просьбе посла, выразившего беспокойство по поводу слухов». Советский посол – заместитель наркома иностранных дел счел нужным также добавить следующее: «Кроме того, разговор о письме т. Сталина Гитлеру вообще является гипотетичным, и я не могу входить в подробности его обсуждения. К тому же я предвижу трудности в его реализации. Я еще раз повторил, что мне кажется, что мое предложение наиболее соответствует пожеланиям посла и не расходится с моим убеждением о полезности такой акции, и оно, безусловно, может быть быстрее реализовано, чем предложение Шуленбурга».

«В заключение беседы Шуленбург предложил еще раз вернуться к этой теме и встретиться у него на завтраке завтра или послезавтра, ибо это дело, мол, очень спешное».

Он просил Деканозова «все же довести о его предложении до сведения т. Молотова».

Беседа продолжалась 2 часа.

Из дневника Й. Геббельса:

«9 мая 1941. Пятница.

Вчера: … Фюрер возвратился из Данцига. В середине дня был у него. Обсудили обстановку. Речь Черчилля [в Палате общин 7 мая 1941 г.] является криком отчаяния. Ему уже не подняться. А что делать Англии? В конце концов, он превратит империю в руины. Рузвельт заинтересован лишь в продлении войны. Он и его люди хотят на этом заработать, он связан моральными и престижными [обязательствами] и он намерен унаследовать Англию. Он не может производить столько же продукции, как мы, поскольку (!) в нашем распоряжении экономический потенциал всей Европы. А ни один противник не в состоянии проникнуть в Европу. К сожалению, Италия причинила нам своими постоянными поражениями ощутимый ущерб. Если бы этого не случилось, Петен был бы на нашей стороне, а Франко, может быть, нашел бы свой путь и Гибралтар был бы уже в наших руках. И Турцией тогда можно было бы овладеть. Что бы это значило, трудно себе представить. Тогда мы бы без труда обосновались на Среднем Востоке, Суэц, как спелое яблочко, упал бы нам в руки, а Англия либо уже капитулировала, либо была бы при последнем издыхании. То, что все это лишь мечты, [в этом] мы должны быть благодарны нашим господам союзникам. Фюрер самым резким образом осуждает Франко, изъяны его интеллигентности и отсутствие мужества, несмотря на многочасовые усилия, так и не удалось привести его к смелому решению. Паяц! Самонадеян, заносчив и глуп. … Франко только с нашей помощью пришел к власти. Это никогда не бывает надолго. За власть надо самому бороться. А Италия? Лучше не говорить об этом! Фюрер сравнивает возможности нашего военно-промышленного потенциала с англо-американским. Мы при этом добились весьма значимых успехов, даже при самой скрупулезной оценке. Папен (германский посол. – М.А.) сообщает из Турции: там пока все неопределенно. Может быть, все же удастся склонить их в нашу сторону. О боеспособности арабов фюрер по праву невысокого мнения. Они не могут противостоять современному оружию, для этого у них нет ни воли, ни достаточных умственных способностей. Работа чехов в области вооружения высоко оценивается фюрером. До сих пор не было ни одного акта саботажа. То, что они делают, всегда надлежащего [качества], приемлемо и солидно. Чехи достойно показали себя на деле. Они прилежны и надежны. Более чем весомое нам подспорье. Поставленное ими вооружение нам весьма пригодилось. Они и сейчас продолжают это делать. А что могут противопоставить США нашим возможностям в области вооружений? Они уже не могут повредить нам. То, о чем они говорят, пустая болтовня. Не стоит принимать это уж очень всерьез. Причины кадровых перестановок в России все еще не совсем ясны. Утверждают, что Сталин пытается наладить с нами контакт. Надеюсь, что это не так. Розенберг получил от фюрера задание разрабатывать Восточный вопрос. Ничего хорошего из этого не получится. Он может только теоретизировать, но не организовывать»¹¹³.

9 мая принимается указание ОКВ (на основании распоряжения от 1 мая) о подготовке операции «Изабелла»:

«I. Главное командование сухопутных войск отдало приказ о подготовке операции против Пиренейского полуострова следующего содержания (выдержка из документа ОКХ № 811/41, генеральный штаб сухопутных войск, 1.5.1941 г. Совершенно секретно):

1. Операция получает условное наименование «Изабелла». Подготовка и осуществление операции возлагается на главнокомандующего немецкими войсками на Западе.

2. При проведении операции необходимо мощными силами, выступив с территории оккупированной зоны Франции, прежде всего выйти на горное плато Старой Кастилии в районе Вальядолид и к Мадриду с тем, чтобы отсюда в зависимости от складывающейся обстановки либо захватить важнейшие порты на побережье Португалии, либо продвигаться к южному побережью Испании.

Часть сил подвижных войск немедленно бросить для занятия северного побережья Испании на участке Виго, Сан-Себастьян. Следует стремиться использовать в максимальной степени испанскую железнодорожную сеть.

При проведении операции вначале не предусматривается участие итальянских вооруженных сил.

3. Силы, предназначаемые для проведении операции, а именно 6–8 дивизий, следует высвободить из числа войск, остающихся для выполнения завершающих задач в распоряжении главнокомандующего немецкими войсками на Западе. …

Можно считать, что с 16.6 с прибытием дополнительно двух дивизий 15-й волны в распоряжении главнокомандующего немецкими войсками на Западе для выполнения завершающих задач будет всего иметься 37 дивизий (выделено мной. – М.А.), а также 6 дивизий ограниченной укомплектованности, 7 охранных дивизий и одна танковая бригада.

Пока нельзя предполагать, будут ли выделены дополнительно главным командованием сухопутных войск новые силы, в особенности подвижные войска. При проведении подготовительных мероприятий следует ориентироваться только на вышеупомянутое количество сил. …

Не следует рассчитывать при этом на одновременное проведение операции «Аттила» (занятие не оккупированной области французской метрополии. – М.А.).

Тем не менее, подготовительные мероприятия для проведения операции «Изабелла» проводить таким образом, чтобы в необходимом случае можно было провести или операцию «Изабелла», или же операцию «Аттила». Готовность к проведению операции «Аттила», следовательно, не должна быть снижена подготовительными мероприятиями, в особенности созданием группировки сил для проведения операции «Изабелла»»¹¹⁴.

Операция «против Пиренейского полуострова» не состоялась, так как не произошла высадка англичан на испано-португальском побережье, а проведение превентивной операции вермахтом первоначально не было предусмотрено.

Из дневника Франца Гальдера от 10 мая 1941 года:

«Доклад об обстановке:

а. Мольбы корпуса «Африка» о помощи в подвозе снабжения все учащаются. Мы, со своей стороны, можем помочь им лишь несколькими дополнительными паромами большой грузоподъемности (10 паромов уже отправляются; за ними последуют 20 береговых спасательных баркасов без моторов).

б. Обстановка в Ираке до сих пор не прояснилась. Англичане, кажется, постепенно берут верх.

в. Переговоры Дарлана (Франсуа Дарлан, адмирал; в феврале 1941 г. стал заместителем Петена вместо ушедшего в отставку Пьера Лаваля; также получил посты министра внутренних дел, обороны и иностранных дел. – М.А.) с фюрером 11.5.

г. На Востоке, – опять напряженное положение с железнодорожным транспортом. Скопилось 500 эшелонов. С 16.5 паровозы для одиночных эшелонов предоставляться не будут (выделено мной. – М.А.). …»¹¹⁵.

«Введение максимально уплотненного графика движения эшелонов» на Восток требовала объяснений столь очевидного факта наращивания группировки вермахта. И объяснение могло быть только одно – «введение в заблуждение западного противника».

10 мая со ссылкой на источник из «ближайшего окружения германского министерства иностранных дел» «АБЦ» (Курт Велькиш) сообщил, что «война против СССР – решённая вещь» и что «военные операции против СССР начнутся в середине июня»:

«Расшифрованные телеграммы

вх. №№ 7683, 7715.Из Бухареста

11 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Бухарест, 10 мая 1941 г.

10 мая от АБЦ получил сообщение, содержание которого передаю доподлинно: «Один берлинский представитель министерства иностранных дел из ближайшего окружения германского министерства иностранных дел сообщил о критике германо-русских отношений со стороны руководства Германии следующее: «Война с Англией может продлиться ещё долго и вероятным вступлением в войну САСШ. Ввиду этого положения, из которого, прежде всего, вытекает, что война будет продолжительная для Германии, невозможно иметь на своей восточной границе соседа, который в любое время может перейти на сторону противников Германии и втянуть Германию не в надлежащее время вести войну на два фронта. Последние акции советской власти во внешней политике показали, что Москва для германской политики является в высшей степени ненадежным фактором и при случае может быть большой опасностью для Германии. Старание Берлина прочно присоединить СССР к немецкой стороне и сделать невозможным московскую двойную политику, должно рассматриваться сегодня, как неудавшееся (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Исходя из этого положения, Германией принято решение о войне с СССР. Военные операции против СССР начнутся в середине июня. Этот срок был избран для того, чтобы захватить русские пространства после весеннего посева и перед урожаем (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Военное немецкое руководство смотрит на кампанию против СССР с большим оптимизмом. Русские равнины – удобная местность для боя немецкого моторизованного оружия. Можно заключить, что немецкие войска уже через три недели военных действий будут стоять перед Москвой. Занятие Москвы означает фактический конец русского большевизма. Образование националистского русского правительства будет чрезвычайно легко, так как для такой задачи имеется в распоряжении достаточное количество русских сил из эмигрантов, а также и в самой России. Украина будет возведена в степень самостоятельного государства под немецким протекторатом. Германский министр снабжения Даре уже предназначен для руководства немецким протекторатом на Украине. В связи с этими мероприятиями, выдающийся украинский руководитель – Скоропадский переселился в Краков для того, чтобы оттуда активно включиться в будущие акции в политической области.

В Берлине ещё хорошо не знают, как война против СССР должна быть «провернута» в политико-пропагандистском отношении. Однако становится всё более вероятно, что военные акции свалятся на Россию, как молния с ясного неба. Этот непредусмотренный удар должен, прежде всего, помешать, к тому же, чтобы перед началом не возникла какая-либо пауза для переговоров между Берлином и Москвой. В этом германское руководство сегодня ни в коем случае не заинтересовано. Война против СССР – решённая вещь, мы должны покончить с большевизмом и завоевать Украину, как для снабжения. Каждая уступка, в которой Сталин, без сомнения, готов идти далеко, нам только испортила бы всё дело. Какую пользу принесла бы для нас уступка Украины или Балтийских государств, или присоединение СССР к тройственному пакту? Все это ничего не стоит. Единственно важно – это уничтожение большевистского режима, расчленение СССР на немецкие сферы влияния, ослабление России для того, чтобы Германия раз навсегда была обеспечена с востока, и с этим прикрытием с тыла могла бы также победоносно закончить длительную войну против англичан и американцев. Речь идет именно об этом, и эта цель будет достигнута со смертельной уверенностью.

После завоевания СССР Берлин откроет мировую кампанию большого размаха против коммунизма. Наши войска в Москве, как и при других кампаниях, захватят редчайший архивоматериал – следы документов Коминтерна и все секретные архивы коммунистического руководства, так как наши бронемашины быстрей, чем застигнутые врасплох и сбитые с толку господа коммунисты в Москве. А с захваченным в Москве материалом мы выступим перед мировой общественностью и расскажем, что ликвидировали только одну опасность: приготовляемую в Москве мировую коммунистическую революцию под руководством Des Verbrechers Сталина. Не исключается, что мы тогда убедим англо-саксонский мир в целесообразности заключения мира с национал-социалистической Германией. …

Немецкие военные учреждения в Румынии заявляют, что они уже теперь обладают точными сведениями, из которых видно, где, в частности, русские части авиации и танковые войска расположены в Бессарабии и Буковине, указывается на то, что даже замаскированное месторасположение в лесах им известно самым точным образом. Поэтому действия немецкой авиации уже в первые часы войны будут чрезвычайно успешны.

№ 201 Ещенко

Чувырину(начальник 2-го агентурного (балканского, восточного) отдела. – М.А.): Не рассылать. Голиков. 17/V».

В мае Зорге направил в Москву ряд шифртелеграмм, сообщавших о предпринимаемых Германией усилиях заставить Японию.

10 мая 1941 года Зорге телеграфировал из Токио:

«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

Токио, 10 мая 1941 года.

По радио.

ПЕРЕВОД.

Германский морской атташе Венекер запросил адмирала Кондо о перспективах совместного германо-японского выступления против Англии, не упоминая о приказании Риббентропа заставить японцев выступить против Сингапура.

Об ответе Кондо Венекер послал следующее донесение, которое я читал на немецком языке: «Японский флот сделал все приготовления для нападения на Сингапур, которое будет проведено в нужный момент, и когда не будет другого выхода. Но пока есть возможность получать из США важное сырье, подходящий момент еще не наступил».

№. 120 РАМЗАЙ.

Расш. Малинников. 11.00 12.5

Перевел: Полякова и Малинников.

Адресату.

Панфилову.

Дронову.

В реестр.

[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО 9

Дать в пять адресов.

Г.».

Вице-адмирал Кондо Нобутакэ, заместитель начальника Морского Генштаба, принимал участие в планировании операций в Юго-Восточной Азии.

Результатом подобной настойчивости Германии по поводу нападения на английскую военно-морскую базу Сингапур, а значит и объявления войны Великобритании, в определенной степени являлась деятельность Зорге, действовавшего через посольство Германии в Токио, а также через токийское представительство Германского телеграфного агентства (DNB).

В этот же день Зорге направляет еще одну телеграмму, затрагивая тему Сингапура:

«НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ

ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ

Токио, 10 мая 1941 года.

По радио.

ПЕРЕВОД.

Не только генштаб, но и вся японская армия, в том числе и Умедзу из квантунской армии, согласны с советско-японским пактом. Только небольшая часть реакционеров вроде Араки и некоторая часть молодежи из группировки Тояма против этого пакта.

В настоящее время незаметно никакой активности в вопросе наступления на Сингапур. Германский посол Отт пытался встретиться с Мацуока по этому вопросу, но Мацуока отказался принять его под предлогом болезни.

Посол Отт сообщил, что Гитлер дал понять Мацуока, что он ждет быстрых и определенных действий со стороны Японии против Сингапура. Если Япония это сделает, то Германия будет готова отказаться от всех прав на островах в южной части Тихого океана, но, если же Япония не выступит против Сингапура, то Германия после своей победы в войне, не уступит своих прав.

№. 121 РАМЗАЙ.

Расш. Малинников. 12.00 12.5.41

Перевел: Добровинский.

Адресату.

Панфилову.

Дронову.

В реестр.

[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО 9

Дать в пять адресов.

Г.»

Умэдзу Ёсидзиро – генерал, командовавший Квантунской армией. Генерал Араки Садао возглавлял группировку «молодого офицерства», в 1931-34 гг. военный министр; в 1938—39 гг. министр просвещения. Тояма Мицуру – политический деятель, лидер японских правых и основатель тайного общества националистов «Гэнъёся».

10 мая 1941 года заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс (в 1939 г. вошёл в Имперский совет обороны и был провозглашён «вторым преемником» Гитлера после Германа Геринга) перелетел на истребителе в Англию с целью попытаться склонить Лондон к миру. Предложение Гесса принято не было, но в тайне его полет сохранить не удалось. И тогда гитлеровское руководство объявило о своей непричастности к акции Гесса, публично объявив его сумасшедшим.

В своих дневниках и Геббельс, и Гальдер подтверждают частную инициативу Гесса в перелете в Англию¹¹⁶.

Независимо от того, являлось ли происшествие частной инициативой второго лица в НСДАП или заранее организованной и просчитанной акцией, приземление Гесса на шотландском побережье было воспринято в Москве как попытка сговора, как угроза возникновения англо-германской коалиции в войне против Советского Союза.

Известно высказывание И.В. Сталина о «случае с Гессом» в пересказе Н.С. Хрущева: «Немцы пустили «утку», что он бежал. Но было видно, что здесь что-то кроется, не вяжутся концы с концами в версии о бегстве Гесса. Возникало сомнение, что это было бегство. Когда Молотов во время войны был в Лондоне, то ему предложили встретиться с Гессом, но Молотов отказался. А я тогда спросил Сталина: «Не является ли бегство Гесса выполнением особой миссии по поручению Гитлера? Он взял все на себя с тем, чтобы ничем его не связывать, а на самом деле является посыльным Гитлера. Он не бежал, а фактически полетел туда по поручению Гитлера с тем, чтобы договориться с Лондоном о прекращении войны и развязать Гитлеру руки для похода на Восток». Сталин выслушал меня и сказал: «Да, это так и было. Вы правильно понимаете этот вопрос». Он не стал развивать дальше эту тему, а только согласился со мною»¹¹⁷.

Как вспоминал много позднее В.И. Молотов: «Когда мы со Сталиным прочитали об этом, то прямо ошалели! Это же надо! Не только сам сел за управление самолетом, но и выбросился с парашютом, когда кончился бензин. Его задержали близ имения какого-то герцога… и Гесс назвал себя чужим именем. Чем не подвиг разведчика?! Сталин спросил у меня, кто бы из наших членов Политбюро мог решиться на такое? Я порекомендовал Маленкова, поскольку он шефствовал от ЦК над авиацией. Смеху было! Сталин предложил сбросить Маленкова на парашюте к Гитлеру, пусть, мол, усовестит его не нападать на СССР! А тут как раз и Маленков зашел в кабинет. Мы так хохотали, будто умом тронулись»¹¹⁸.

«Если учесть, что Гесс так близко стоял к Гитлеру, то кажется удивительным, что он не знал или если и знал, то не сообщил нам¹¹⁹ о предстоящем нападении на Россию, к которому велись такие широкие приготовления. – Написал в своих мемуарах, посвященных Второй мировой войне Уинстон Черчилль. – Советское правительство было чрезвычайно заинтриговано эпизодом с Гессом, и оно создало вокруг него много неправильных версий.

Три года спустя, когда я вторично приехал в Москву, я убедился, насколько Сталин интересовался этим вопросом. За обедом он спросил меня, что скрывалось за миссией Гесса. Я кратко сообщил ему то, что изложил здесь. У меня создалось впечатление, что, по его мнению, здесь имели место какие-то тайные переговоры или заговор о совместных действиях Англии и Германии при вторжении в Россию, которые закончились провалом. Зная, какой он умный человек, я был поражен его неразумностью в этом вопросе.

Когда переводчик дал мне понять, что Сталин не верит моим объяснениям, я ответил через своего переводчика: «Когда я излагаю известные мне факты, то ожидаю, что мне поверят». Сталин ответил на мои резковатые слова добродушной улыбкой: «Даже у нас, в России, случается многое, о чем наша разведка не считает необходимым сообщать мне (выделено мной. – М.А.)». Я не стал продолжать этот разговор»¹²⁰.

Из Сообщения НКГБ СССР в ЦК ВКП(б), СНК СССР, НКО СССР и НКВД СССР от 25 мая 1941 г., подготовленного по агентурным данным, которые, судя по всему, на момент их получения отвечали действительному положению вещей:

«СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

СПРАВКА

Вадим из Лондона сообщает, что точных данных относительно целей прибытия ГЕССА в Англию еще не имеется.

По сведениям, полученным «Зенхеном», в личной беседе с его приятелем Томом ДЮПРИ (заместителем начальника отдела печати МИД) и еще не проверенным через другую агентуру:

1. ГЕСС до вечера 14 мая какой-либо ценной информации англичанам не дал.

2. Во время бесед офицеров английской военной разведки с ГЕССОМ ГЕСС утверждал, что он прибыл в Англию для заключения компромиссного мира, который должен приостановить увеличивающееся истощение обеих воюющих стран и предотвратить окончательное уничтожение Британской империи, как стабилизующей силы.

3. По заявлению Гесса, он продолжает оставаться лояльным Гитлеру.

4. Бивербрук и Иден посетили Гесса, но официальными сообщениями это опровергается.

5. В беседе с Кирк Патриком Гесс заявил, что война между двумя северными народами является преступлением. Гесс считает, что в Англии имеется стоящая за мир сильная античерчилльская партия, которая с его (Гесса) прибытием получит мощный стимул в борьбе за заключение мира.

Том Дюпри на вопрос «Зенхена» – думает ли он, что англо-германский союз против СССР был бы приемлемым для Гесса, ответил, что это именно то, чего хочет добиться Гесс.

До прибытия в Англию Гесс написал герцогу Гамильтону письмо, оно было своевременно перехвачено английской контрразведкой, пролежало там около шести недель и затем было отправлено адресату. Гамильтон, получив письмо через три дня, передал его в контрразведку.

В парламенте Черчиллю был задан вопрос – в распоряжении каких (военных или гражданских) властей находится Гесс.

Черчилль ответил – «Гесс мой пленник», предупреждая тем самым оппозицию от интриг с Гессом.

«Зенхен» считает, что сейчас время мирных переговоров еще не наступило, но в процессе дальнейшего развития войны ГЕСС, возможно, станет центром интриг за заключение компромиссного мира и будет полезен для мирной партии в Англии и для Гитлера.

(по 18.5.41 г. № 338.)

ВЕРНО:

(подпись)

«22» мая 1941 г.»¹²¹.

«Вадим» – А.В. Горский – резидент НКГБ с ноября 1940 г. под прикрытием должности сначала атташе, затем – второго секретаря полпредства СССР в Великобритании. «Зенхен» («Сынок») – Ким Филби, сотрудник британской разведки СИС (Секретная разведывательная служба, SIS – Secret Intelligence Service или MИ-6) с 1940 г.

«Герцог Гамильтон» – Дуглас Дуглас-Гамильтон, 14-й герцог Гамильтон¹²² – авиатор, проходил службу в королевских военно-воздушных силах Великобритании, присутствовал на Олимпийских играх в Берлине в 1936 году.

Ивон Киркпатрик – директор иностранного отдела Министерства информации в апреле 1940 года. Его отчет о беседе с Гессом был показан только премьер-министру Уинстону Черчиллю, министру иностранных дел Энтони Идену, лорду-хранителю печати Клемент Эттли и министру авиастроения лорд Бивербрук.

Представляется, что Гесс осуществил то, чего хотел фюрер. Что же побудило его сделать такое предложение Англии? Безусловно, это – боязнь войны на два фронта. Гитлер «заигрывал с идеей налаживания урегулирования с Англией, чтобы освободить себе руки для ведения на Востоке войны на одном фронте»¹²³.

В мае в Центр поступила еще одно донесение от «Вадима», связанное с полетом Гесса в Великобританию, на сей раз на основании информации, полученной от «Тони» – Энтони Бланта, сотрудника британской контрразведки (Ми-5): «В телеграмме отмечалось, что Гесс, прибывший в Англию по поручению Гитлера, был заманен сюда в результате оперативной игры британской разведки, которая от имени лорда Гамильтона вступила в переписку с «наци N 2», давая ему понять, что при определенных условиях Англия пойдет на соглашение с Германией на антисоветской основе.

«Гесс прибыл в Англию с полного согласия Гитлера, чтобы начать переговоры о перемирии. Поскольку для Гитлера было невозможно предложить перемирие открыто без ущерба для немецкой морали, он выбрал Гесса в качестве своего тайного эмиссара», – говорилось в телеграмме резидентуры»¹²⁴.

Предложение Гесса принято не было, но узнал ли об этом Гитлер до 22 июня 1941 г. неизвестно. Основной загадкой в отношении миссии Гесса является вопрос о том, получил ли Гитлер прямой ответ от английского правительства, и если получил, то каков был этот ответ? Известно одно, что после полета Гесса и его контактов с английским правительством нападение Германии на СССР не было ни отменено, ни задержано. Это ставит новый вопрос: рискнул ли бы Гитлер начать войну против СССР, зная, что Англия не идет на мир и что Германии предстоит борьба на два фронта?¹²⁵

Как бы не отрицал герцог Гамильтон свое знакомство с Гессом, последний ошибочно считал, что определенные основания для начала, если не переговоров, то, по крайней мере, контактов, в ходе которых ему будет дана возможность высказаться и каким-то образом добиться начала переговоров о прекращения военных действий между двумя странами, у него были.

В апреле 1933 г. при заместителе Гитлера по партии Рудольфа Гесса создается внешнеполитический отдел НСДАП во главе с Иоахимом фон Риббентропом, получивший название «Бюро Риббентропа» (Dienststelle Ribbentrop). «Бюро было создано в целях продвижения идей Риббентропа в области внешней политики. Оно рассматривало себя в качестве противовеса Министерству иностранных дел, а между ортодоксальными и неортодоксальными дипломатами наблюдался глубокий антагонизм. Гитлера подобное положение дел устраивало: существование нескольких организаций, действующих в одной и той же сфере, позволяло ему натравливать их друг на друга, удерживая бразды правления в своих руках»¹²⁶. «Бюро Риббентропа» представляло из себя группу экспертов по вопросам внешней политики и развитию торговых связей с заграницей, ведущие посты в котором занимали функционеры аппарата СС. Перед сотрудниками стояла задача, в том числе развернуть интенсивную пропагандистскую деятельность в пользу Германии на базе уже существовавших германо-английского и англо-германского обществ (товариществ). В Германии следовало сменить все руководство, сохранившееся со времен Веймарской республики, и соответствующим образом переориентировать и активизировать деятельность общества, а в Великобритании – расширять число участников из числа англичан прогерманской ориентации.

В 1936 году членом англо-германского общества¹²⁷ стал редактор нового англо-германского журнала, посвященного проблемам торговли. Через сотрудника издания Кима Филби, появилась возможность «получать малодоступные сведения о неофициальных контактах между Англией и Германией через финансистов, промышленников, специалистов по экспорту и импорту – всех тех, кто был заинтересован в сближении двух стран»¹²⁸.

Однако Великобритания мая 1941 года была не державой образца мая 1940 г. и у руководства страны стоял Уинстон Черчилль.

В ходе допроса, состоявшегося 31 марта 1947 г., оберфюрер СС В. Родде перечислил известные ему фамилии лиц «англо-немецкого товарищества», которые в силу занимаемого ими положения пользовались авторитетом в Англии и на которых опиралось «Бюро Риббентропа» в своей деятельности¹²⁹.

После назначения Риббентропа на пост министра иностранных дел в (04.02.1938 г.) часть сотрудников «Бюро Риббентропа» перешло в МИД и отправлено на руководящие должности в представительствах Германии за границей, другие же заняли ответственные должности в различных структурах внешнеполитического ведомства, образовав т. н. «личный штаб» министра с сохранением за ним названия «Бюро Риббпентропа»¹³⁰, которое структурно не было оформлено.

К числу таких сотрудников относились в первую очередь посланник Пауль Шмидт (руководитель отдела информации и прессы министерства иностранных дел), легационный советник Раше (руководитель реферата (подотдела) по работе с иностранными журналистами отдела информации и прессы министерства иностранных дел), личный референт Протокольного отдела Хорст Вагнер, легационный советник с правом доклада Рудольф Ликус¹³¹ (заместитель начальника Протокольного отдела МИДа), оберфюрер СС. Последний готовил сводки агентурных донесений «Бюро Риббентропа», часть из которых представлялась Гитлеру (далеко не все сводки основывались на информации агентуры).

11 мая 1941 г. Начальник штаба Верховного главнокомандования Вермахта Кейтель направил «секретное дело командования» министру иностранных дел о результатах наблюдения «за развитием сосредоточения советских боевых сил вдоль германской восточной границы»:

«Начальник Верховного командования Вермахта

WFST/отд. L (1 Ор)

Штаб-квартира Фюрера,

№ 00 886/41 с. ком. 11 мая 1941 г.

Секретное дело командования.

Господину министру иностранных дел Германии

Многоуважаемый г. министр!

Верховное командование Вермахта наблюдает в течение ряда месяцев все с большей тревогой за развитием сосредоточения советских боевых сил вдоль германской восточной границы.

По имеющимся здесь сообщениям, при возникновении войны 1939 г. в Европейской России находилось приблизительно 77 русских стрелковых дивизий, из коих немного более половины находится в западнорусском пограничном районе. После окончания польского похода эта цифра увеличилась до 114. Если Верховное командование Вермахта тогда видело известное основание этих мер при занятии почти без боя Восточной Польши русскими войсками, то после планомерного окончания этих операций оно с особым удивлением установило дальнейшее увеличение этой цифры до 121.

С начала этого года, однако, почти ежедневно поступали в Верховное командование Вермахта донесения со всех частей границы, которые в общей их оценке явили картину обширной концентрации войск на германской восточной границе. После перевозки стрелковых, моторизованных и танковых дивизий из азиатского района и Кавказа, особенно после заключения русско-японского пакта о ненападении, одно лишь число установленных стрелковых дивизий в Европейской России увеличилось к 01.05.1941 до 143. Из них 119 дивизий находились в германо-русском пограничном районе (выделено мной. – М.А.).

В танковых бригадах и танковых дивизиях это увеличивающееся подкрепление еще значительно показательнее. С начала года почти все моторизованные и танковые части находятся в Западной России, поскольку число их известно. К этому надо еще прибавить дальнейшие 20 кавал[ерийских] дивизий и много1 парашютных батальонов.

Подобное же развитие замечается также и в русском воздушном флоте. С непрерывно возрастающим накоплением легких авиационных частей для подкрепления армии, быстрое увеличение вспомогательного персонала вблизи границы заставляет признать подготовку далеко проникающих внутрь Германии налетов сильных отрядов бомбовозов.

Кроме того, Верховное командование Вермахта вновь обращает внимание на повторяющиеся отзывы высших советских офицеров при тактических плановых играх и маневрах войск, открыто говорящие о скорой русской боевой инициативе.

Верховное командование Вермахта на основании этих фактов, в связи с постоянно сообщаемыми Министерству иностранных дел Германии нарушениями границы советскими самолетами и солдатами, пришло к убеждению, что практически равный мобилизации размер сосредоточения русских сил на германской восточной границе может быть истолкован только как подготовка русского наступления в широком размере. Опасность вооруженного столкновения находится в угрожающей близости.

Почти законченное сосредоточение армии предоставляет советскому правительству возможность свободного выбора момента начала наступательных действий. Соответственные германские контрмеры поэтому являются неотложными (выделено мной. – М.А.).

Хайль Гитлер!

Весьма преданный Вам

Кейтель»¹³².

В действительности к моменту нападения Германии на Советский Союз на удалении 50 км от границы находилось только 42 дивизии, а остальные 128, в том числе танковые и моторизованные, размещались на удалении от 50 км до 500 км от нее¹³³. Является ли подобный просчет недостоверными разведывательными данными или заведомой фальсификацией? Скорее всего, последнее.

Данным «секретным делом командования» начальник штаба верховного главнокомандование вермахта ставил в известность министра иностранных дел о том, что с точки зрения руководства вооруженными силами (именно главнокомандование вермахта, которое впоследствии Гитлер определит как «забывшие долг генералы», а не сам фюрер) война неизбежна и ее инициатором готова выступить Германия.

Так, высшие чины вермахта обосновывали перед министерством иностранных дел и готовы были объяснить Гитлеру необходимость превентивной война против СССР, как войны против потенциального противника, изготовившегося к нападению, и возможного союзника Великобритании.

Геббельс, по-прежнему, пребывает в неведении, на какую дату назначено вторжение в СССР:

«12 мая 1941. Понедельник.

«Вчера: … Москва всеми силами старается действовать разумно. В Лондоне нападки на Сталина. Очевидно, у них вскоре не будет для этого оснований. Итак, подождем! Жаль, что мы не в состоянии хотя бы наш народ подготовить к грядущим событиям. Все это случится крайне неожиданно. Но и с этим мы должны справиться»¹³⁴.

12 мая состоялась беседа посла СССР в Германии В.Т. Деканозова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом (за завтраком на квартире последнего):

«12 мая 1941 г.

Сов. секретно Особая папка

Помета: «Только лично т. В.М. Молотову»

1. Шуленбург не проявлял инициативы и не начинал разговора о предмете наших последних бесед. … Я взял инициативу и сказал Шуленбургу следующее: я говорил со Сталиным и Молотовым и рассказал им о предложении, сделанном Шуленбургом об обмене письмами в связи с необходимостью ликвидировать слухи об ухудшении отношений между СССР и Германией. И Сталин, и Молотов сказали, что в принципе они не возражают против такого обмена письмами, но считают, что обмен письмами должен быть произведен только между Германией и СССР (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Так как срок моего пребывания в СССР истек и сегодня я должен выехать в Германию, то Сталин считает, что г-ну Шуленбургу следовало бы договориться с Молотовым о содержании и тексте писем, а также о совместном коммюнике. Шуленбург выслушал мое заявление довольно бесстрастно и затем ответил, что он, собственно, разговаривал со мной в частном порядке и сделал свои предложения, не имея на то никаких полномочий. Он вел эти переговоры со мной как посол в интересах добрых отношений между нашими странами. Он, Шуленбург, не может продолжить этих переговоров в Москве с Молотовым, так как не имеет соответствующего поручения от своего правительства. В настоящее время он сомневается даже, получит ли он такое поручение. Он, конечно, сделает все, чтобы такие полномочия получить, но он не уверен, что их получит. Они в германском посольстве, конечно, обратили [внимание] на шаги, предпринятые в последнее время Сталиным, т. е. на заявление советского правительства о прекращении деятельности в СССР дипломатических миссий Норвегии, Бельгии и Югославии¹³⁵. Посольство и представитель Германского информационного бюро своевременно телеграфировали об этом мероприятии советского правительства в Берлин, но, насколько им известно, германская пресса еще никак не реагировала на это событие. Конечно, не исключено, что германская печать в ближайшее время еще откликнется на заявление советского правительства [Опровержение ТАСС от 9 мая 1941 г. о том, что Советский Союз концентрирует крупные военные силы на западных границах]. Не исключено, что они в своем посольстве не заметили (пропустили) такого сообщения, может быть, вследствие радиопомех или по причине расстройства аппарата «Сименс-Хелл», по которому они получают информацию из Берлина. Однако, во всяком случае, отсутствие немедленной реакции Берлина обращает на себя внимание, и это заставляет его, Шуленбурга, сомневаться в том, получит ли он поручение из Берлина вести в Москве переговоры о содержании письма Сталина Гитлеру и о последующем коммюнике. Было бы хорошо, чтобы Сталин сам от себя спонтанно обратился с письмом к Гитлеру. Он, Шуленбург, будет в ближайшее время у Молотова (по вопросу обмена нотами о распространении действия конвенции об урегулировании пограничных конфликтов на новый участок границы от Игорки до Балтийского моря), но, не имея полномочий, он не имеет права затронуть эти вопросы в своей беседе. Хорошо бы, если Молотов сам начал бы беседовать с ним, Шуленбургом, на эту тему или, может быть, я, Деканозов, получив санкцию здесь, в Москве, сделаю соответствующие предложения в Берлине Вайцзеккеру или Риббентропу. Он же, Шуленбург, подчеркивает еще раз, что свои предложения он сделал, не имея на то полномочий. В процессе разговора Ш[уленбург] давал понять, что у Берлина нет оснований давать ему полномочия и что он, Шуленбург, сомневается, что если бы он даже поставил сам этот вопрос, то такие полномочия он получил бы. При этом он несколько раз «просил» не выдавать его, Шуленбурга, что он внес эти предложения. Я ответил, что в связи с моим отъездом Шуленбург, очевидно, продолжит свои переговоры с Молотовым. Шуленбург заявил, что он постарается сделать все возможное в этом направлении»¹³⁶.

Характерно, что Сталин в поступившей к нему «Записи беседы с германским послом Шуленбургом» Деканозова, состоявшейся 12 мая 1941 г., подчеркнул красным карандашом только фразу из всего текста, когда речь шла о пересказе беседы о бомбардировке англичанами германских города: «Шуленбург отметил, что Берлин мало страдает от бомбардировки. Кажется, довольно сильные разрушения причинены в Бремене, Киле, Гамбурге. По его убеждению, никакая американская помощь Англии не в состоянии изменить чего-либо в тех более выгодных стратегических позициях, которые занимает Германия против Англии. Кроме того, по его мнению, недалеко то время, когда они (воюющие стороны) должны прийти к соглашению, и тогда прекратятся бедствия и разрушения, причиняемые городам обеих стран (выделено мной. – М.А.)»¹³⁷.

Итак, как следует из записи беседы Деканозова с германским послом, Сталин с Молотовым полагали, что разговор об улучшении взаимоотношений имеет перспективы на успех и готовы были пойти на обмен письмами, но только между Германией и СССР. Не следует исключать, что такое письмо Гитлеру уже было отправлено, и на него был получен ответ.

Именно поэтому были оставлены без внимания рекомендации, высказанные Шуленбургом: в Москве Молотову взять на себя инициативу обсуждения текста писем с германским послом, а в Берлине – Деканозову, получив санкцию в Москве, сделать соответствующие предложения Вайцзеккеру или Риббентропу.

Со своей стороны, Шуленбург, не будучи уполномоченным для ведения переговоров об обмене письмами, в переписке с министерством иностранных дел Германии продолжал умалчивать не только о содержании проведенных бесед с Деканозовым, но даже о самом факте таких бесед. Вместе с тем он всячески пытался довести до Риббентропа, а через него – до Гитлера мысль о том, что Сталин сделает все, чтобы не допустить «столкновения с Германией». Шуленбург утверждал, что всего несколько дней нахождения И.В. Сталина в новой должности уже являются тому подтверждением. 12 мая он докладывал в Берлин:

«Если бросить взгляд на официальные заявления и законы, обнародованные с момента принятия Сталиным должности, которые в известной мере могут быть приняты во внимание, можно сказать, что в первоначально распространяемой иностранными корреспондентами, особенно японским агентством Домей, версии, что назначение Сталина легализует существующее положение и что все прочее останется по-старому, было, несомненно, обойдено существо дела.

Все заявления и законы, о которых идет речь, касаются сферы внешней политики. Сюда включаются: 1. Опровержение ТАСС о якобы сосредоточивающихся на западных границах Советского Союза крупных вооруженных силах и т. д. 2. Закон о восстановлении дипломатических званий (посол, посланник, поверенный в делах). 3. Решение о закрытии посольств Бельгии, Норвегии и Югославии и 4. Правительственное решение об установлении дипломатических отношений между Советским Союзом и Ираком.

Обеспечивая им свои собственные интересы, эта манифестация намерений сталинского правительства рассчитана в первую очередь на ослабление напряженности между Советским Союзом и Германией и на создание в будущем лучшей атмосферы. Прежде всего, это следует из того, что лично Сталин всегда стоял за дружеские отношения между Германией и Советским Союзом.

Само собой разумеется, что здешний дипломатический корпус строит множество догадок о том, что побудило Сталина принять эту конституционную должность в такое время. Примечательно, что предположения расходящихся во мнении кругов совпадают в том, что Сталин ведет политику на сближение с Германией и Осью.

По-моему, можно с очевидностью предположить, что Сталин поставил перед собой политическую цель, представляющую для Советского Союза первостепенную важность, цель, которую он надеется достичь путем своего личного участия. Я твердо убежден, что в международной ситуации, которую он считает серьезной, Сталин поставил своей целью предохранение Советского Союза от столкновения с Германией (выделено мной. – М.А.)»¹³⁸.

15 февраля начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта издал руководящие указания по «маскировке», имеющей целью «скрыть от противника подготовку к операции «Барбаросса»».

«Чтобы выполнить поставленную задачу, – отмечалось в документе, – необходимо на первом этапе, т. е. приблизительно до середины апреля, сохранять ту неопределенность информации о наших намерениях, которая существует в настоящее время. На последующем, втором этапе, когда скрыть подготовку к операции «Барбаросса» уже не удастся, нужно будет объяснять соответствующие действия как дезинформационные, направленные наотвлечение внимания от подготовки вторжения в Англию (п/ж выделено мной, курсив – документа. – М.А.)»¹³⁹.

«Во всей информационной и прочей деятельности, связанной с введением противника в заблуждение» предписывалось руководствоваться следующими указаниями:

«а) На первом этапе:

усилить уже и ныне повсеместно сложившееся впечатление о предстоящем вторжении в Англию. Использовать для этой цели данные о новых средствах нападения и транспортных средствах.

Преувеличивать значение второстепенных операций – «Марита» [кодовое название операции по вторжению вермахта на территорию Греции из Болгарии; 6 -30 апреля 1941 г.] и «Зонненблюме» [кодовое название по развёртыванию в Северной Африкенемецких войск (две танковые дивизии) для оказания поддержки итальянским союзникам в Ливии; 8 февраля – 30 мая], действия 10-го авиационного корпуса, – а также завышать данные о количестве привлекаемых для их проведения сил.

Сосредоточение сил для операции «Барбаросса» объяснять как перемещения войск, связанные с взаимной заменой гарнизонов Запада, центра Германии и Востока, как подтягивание тыловых эшелонов для проведения операции «Марита» и, наконец, как оборонительные меры по прикрытию тыла от возможного нападения со стороны России.

б) На втором этапе:

распространять мнение о сосредоточении войск для операции «Барбаросса» как о крупнейшем в истории войн отвлекающем маневре, который якобы служит для маскировки последних приготовлений к вторжению в Англию.

Пояснять, что этот маневр возможен по следующей причине: благодаря мощнейшему действию новых боевых средств достаточно будет для первого удара сравнительно малых сил; к тому же перебросить в Англию крупные силы все равно невозможно ввиду превосходства на море английского флота.

Отсюда делать вывод, что главные силы немецких войск могут быть на первом этапе использованы для отвлекающего маневра, а сосредоточение их против Англии начнется только в момент нанесения первого удара».

«Марита» никак не была второстепенной операцией вермахта.

Порядок осуществления дезинформации был определен руководящими указаниями начальника штаба верховного главнокомандования Кейтелем от 15 февраля 1941 г. следующим образом:

«Информационная служба (организуется начальником управления разведки и контрразведки). Принцип: экономное использование версии об обшей тенденции нашей политики и только по тем каналам и теми способами, которые будут указаны начальником управления разведки и контрразведки.

Последний организует также передачу нашим атташе в нейтральных странах и атташе нейтральных стран в Берлине дезинформационных сведений. Эти сведения должны носить отрывочный характер, но отвечать одной общей тенденции.

Действительные меры, принимаемые высшими штабами, особенно переброска воинских частей, не должны противоречить тем сведениям, которые будет распространять служба информации».

Были перечислены и меры, которые предписывалось принимать «высшим штабам» «для введения противника в заблуждение»:

«1. Приготовления к операции «Зеелёве» придется проводить гораздо менее интенсивно, чем ранее. Несмотря на это, необходимо принять, все меры, чтобы среди наших вооруженных сил сохранилось впечатление готовящегося вторжения в Англию, пусть в совершенно новой форме. Правда, в какой-то момент придется оттянуть с Запада предназначавшиеся для вторжения войска, но и это должно найти объяснение. Даже если войска будут перебрасываться на Восток, следует как можно дольше придерживаться версии, что переброска осуществляется лишь с целью дезинформации или прикрытия восточных границ в тылу во время предстоящих действий против Англии.

2. В целях дезинформации было бы целесообразно согласовать по времени некоторые действия, связанные с планом «Барбаросса» (например, введение максимально уплотненного графика движения эшелонов, отмену отпусков и т. п.), и начало операции «Марита». Главнокомандующего сухопутными войсками прошу выяснить, в какой мере это осуществимо.

3. Особое значение для дезинформации противника имели бы такие сведения о воздушно-десантном корпусе, которые можно было бы толковать как подготовку к действиям против Англии (введение в штаты переводчиков, владеющих английским языком, размножение карт территории Англии и т. д.). Главнокомандующего военно-воздушными силами прошу обеспечить соответствующие меры, согласовав их с начальником управления разведки и контрразведки.

4. По мере накопления на Востоке все более крупных сил нужно будет предпринимать такие меры, которые способны запутать представления о наших дальнейших планах. Главному командованию сухопутных войск подготовить совместно с управлением разведки и контрразведки внезапное «минирование» определенных зон в проливе Ла-Манш, в прибрежных водах Норвегии (условный сигнал для оглашения запретных зон – «Альбион»), При этом нужно будет не столько действительно устанавливать заграждения в каждом отдельном пункте этих зон (для этого потребовались бы значительные силы), сколько возбуждать общественное мнение. Этой и другими мерами (например, расстановкой макетов, которые разведка противника могла бы принять за неизвестные до сих пор «ракетные батареи») следует создать впечатление, что предстоит внезапное нападение на Британские острова»¹⁴⁰.

12 мая 1941 г. начальник штаба Верховного главнокомандования вермахта издал очередные руководящие указания по проведению второй фазы (второго этапа) «дезинформации противника». Этими указания с учетом новых реалий обстановки предписывали выполнение следующих мероприятий:

«1. Вторая фаза дезинформации противника начинается одновременно с введением максимально уплотненного графика движения эшелонов 22 мая. В этот момент усилия высших штабов и прочих участвующих в дезинформации органов должны быть в повышенной мере направлены на то, чтобы представить сосредоточение сил к операции «Барбаросса» как широко задуманный маневр с целью ввести в заблуждение западного противника. По этой же причине необходимо особенно энергично продолжать подготовку к нападению на Англию (выделено. – М.А.). Принцип таков: чем ближе день начала операции, тем грубее могут быть средства, используемые для маскировки наших намерений (сюда входит и работа службы информации).

2. Все наши усилия окажутся напрасными, если немецкие войска определенно узнают о предстоящем нападении и распространят эти сведения по стране. Поэтому среди расположенных на Востоке соединений должен циркулировать слух о тыловом прикрытии против России и «отвлекающем сосредоточении сил на Востоке», а войска, расположенные на Ла-Манше, должны верить в действительную подготовку к вторжению в Англию.

В связи с этим важно определить сроки выставления полевых постов охранения (здесь и далее курсив текста документа. – М.А.), а также их состав. Распоряжения по этому вопросу должны разрабатываться для всех вооруженных сил в централизованном порядке главным командованием сухопутных войск по согласованию с другими видами вооруженных сил и управлением разведки и контрразведки. При этом было бы целесообразно еще за некоторое время до выставления полевых постов охранения отдать возможно большему числу расположенных на Востоке соединений приказы о переброске на Запад и тем самым вызвать новую волну слухов.

3. Операция «Меркурий» может быть при случае использована службой информации для распространения тезиса, что акция по захвату острова Крит была генеральной репетицией десанта в Англию.

4. Верховное главнокомандование вооруженных сил (штаб оперативного руководства, отдел обороны страны) дополнит меры дезинформации тем, что вскоре на ряд министерств будут возложены задания, связанные с демонстративными действиями против Англии. Управлению разведки и контрразведки следует использовать это обстоятельство в службе информации для введения в заблуждение разведки противника.

5. Политические меры (курсив документа. – М.А.) дезинформации противника уже проведены и планируются новые»¹⁴¹.

Дезинформация дезинформацией, а указание «особенно энергично продолжать подготовку к нападению на Англию» остается в силе.

О политических мерах дезинформации говорилось в документе Отдела обороны страны от 1 мая 1941 г.: «Маскировка на совещаниях с дружественными странами: якобы речь идет о намеченном германском наступлении на Западе, а потому на Восточном фронте должны быть приняты меры предосторожности. Участие дружественных стран в чисто оборонительных мерах»¹⁴².

Никаких иных мер по маскировке нападения на Советский Союз командование вермахта не планировало. Что же касается других министерств, то их «демонстративные действия» по распространению дезинформации должны были касаться планов Германии по вторжению на территорию Англии. В чем в определенной степени преуспел министр народного просвещения и пропаганды Геббельс спустя месяц, проведя единственную акцию в этом направлении.

Для Верховного руководства вермахтанеопределенностьв вопросе о ближайших военно-политических намерениях Германии закончилась. Об этом свидетельствует «секретное дело командования», направленное министру иностранных дел. Однако Гитлер все еще считал («Я так решил!»), что именно он принимает решение, нападать на СССР и, если нападать, то когда. Если до 22 мая 1941 года он еще мог кардинально изменить планы применения вермахта, то после начала ускоренных перебросок войск к границам Советского Союза, он был бессилен что-либо изменить. Хотя иллюзии о возможности все изменить у Гитлера сохранялись еще до десятых чисел июня 41-го. И Верховное командование вооруженных сил его в этом не разубеждало, решив для себя, что «соответственные германские контрмеры» почти законченному сосредоточению «русских сил на германской восточной границе» являются неотложными.

Скрыть «столь очевидный факт наращивания группировки вермахта» становится невозможно.

13 мая «Зевс» направил из Софии в Центр телеграмму, в которой «не настаивал на правдивости данных сведений»:

«12 мая от Бельведера получил следующие сведения: 1) В первых числах мая Солуне состоялась встреча Царя с Браухичем, обсуждались вопросы: о поведении Болгарии в случае возникновения военного конфликта между Германией и СССР, о мероприятиях по укреплению черноморского побережья и о помощи Финляндии. По первому вопросу подробности не известны. По второму вопросу – мероприятия начнут проводиться в конце мая. По третьему вопросу – решено все оставшиеся в Болгарии русские винтовки передать Финляндии. 2) Генерал Книтель командует 42 пд, которая расположена в Штип. 42 пд 14 мая выступает из Штип и идет Деде Агач. 3) Мотодивизия с опознавательным знаком «голова козла», расположенная в районе Драгоман, Перник, Банки, получила приказ уйти в Румынию на границу с СССР. Выступление – в 6 часов 13 мая. 4) Два болгарских парохода, находившиеся в апреле в Бургасе, прошли через Босфор и находятся в Кавалла. 5) В районе села Чорбуджийско (между Момчиловград и Гюмюльджина) склад горючего. Сосредоточено до 5000 бочек бензина по 300 литров. Склад охраняется зенитной артиллерией и истребительной авиацией с аэродрома, расположенного рядом. 6) Большое применение в боях в Греции имели огнемёты. Широко применялись огнемёты в борьбе с танками в Югославии. Бельведер утверждает, что он видел много югославских танков, выведенных из строя только огнём огнемётов. Танки по внешнему виду были взорваны, но в них находились обуглившиеся трупы солдат. Он видел всего до 300 танков и, по мнению его и болгарских офицеров, из этого количества танков: 60 % выведено огнемётами, 30 % – авиабомбами и только 10 % – ПТО. 7) Немцы имеют огнемёты на танках и бронемашинах. Немцы хорошо отзываются о «панциршпейвагер». Это разведывательная бронемашина, но она применялась и непосредственно в бою. Машина вооружена 1 лёгким пулемётом, 1 огнемётом и обладает боевой скоростью 60 км в час. 8) Специальных танков для горных условий Бельведер не видел, но видел следы танка, которые шли высоко в гору, обходя противотанковые препятствия, находящиеся по седловинам к дефиле. 9) Бельведер утверждает, что в Турции немецкие войска есть. Он считает, что минимум 3–4 дивизии находятся в Турции по пути в Сирию. Бельведер находился в 30 км от греческо-турецкой границы в районе Деде Агач и сам наблюдал движение больших колонн войск в течение трёх дней в направлении к турецкой границе. В этом районе имеется только одна дорога и идёт она непосредственно в Турцию. Расчленения этих войск вдоль границы он не допускает, как из-за отсутствия дорог, так и потому, по крайней мере, что вся граница насыщена немецкими войсками.

После Вашей телеграммы я не настаиваю на правдивости данных сведений, но считаю необходимым донести, так как сведения о проходе немецких войск в Турцию я получаю от третьего источника. Сосед по своей линии имеет аналогичные данные.

№ 246 Зевс».

«Бельведер» – Тодор Берберов, сын Йончо Берберова, доктора экономических наук, имевшего большие связи в военных кругах Болгарии.

«Зевс» (майор Л.А. Середа) совершенно справедливо не настаивал «на правдивости данных сведений» – в Турции не было германских дивизий.

13 мая из Берлина начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии поступила телеграмма за подписью «Кремень»:

«1) Сегодня в Интурист в Берлине явился неизвестный и вручил одному из сотрудников записку следующего содержания: «15 мая 1941 года в 5 часов 00 минут Гитлер нападёт на СССР и начнёт поход на нефтяные источники Ирака. В Польше сосредоточено 5 миллионов солдат». Неизвестный немедленно по вручению записки скрылся. Наш… не сообразил его задержать. Записка без подписи, хранится у меня. 2) Бегство Гесса в Англию вызвало здесь многочисленные отклики: по мнению американского корреспондента Хасса, Гесс бежал в Англию обдуманно. Гесс был противником дальнейшего ведения и расширения войны, Риббентроп и Гиммлер были против взглядов Гесса и его влияния на Гитлера и для него создалась угроза со стороны гестапо. Шведский корреспондент Мюллерн заявил, что бегство Гесса в Англию произвело чрезвычайно неприятное впечатление на германское население. Гиммлер старался отдалить Гесса от Гитлера и ему грозила судьба некоторых нацистских деятелей в прошлом. Гесс сознательно бежал в Англию, так как он имеет там некоторые связи в кругах английского правительства». Ряд других корреспондентов высказывают, примерно, то же самое. Я сегодня беседовал с одним немцем, он ничуть не верит газетным сообщениям о причинах бегства Гесса, считает истинной причиной разногласия между Гессом и правящими кругами. 3) О движении воинских эшелонов на восток сообщу завтра. Ежедневно высылаю людей для наблюдения.

№ 158 Кремень».

Псевдоним «Кремень» был присвоен помощнику военного атташе при полпредстве СССР в Германии полковнику Хлопову¹⁴³, исполняющему обязанности резидента военной разведки (вместо отозванного из Берлина в мае 1941 г. «Метеора» – полковника Н.Д. Скорнякова).

Из дневника Й. Геббельса:

«13 мая 1941. Вторник.

Вчера: … Сталин продолжает действовать нам на пользу, публикует наивные коммюнике, хитрость которых очевидна. Слишком поздно!»¹⁴⁴

14-м мая датировано якобы письмо Гитлера, адресованное В.И. Сталину:

«Уважаемый господин Сталин! Я пишу Вам это письмо в тот момент, когда я окончательно пришёл к выводу, что невозможно добиться прочного мира в Европе ни для нас, ни для будущих поколений без окончательного сокрушения Англии и уничтожения её как государства. Как Вам хорошо известно, я давно принял решение на проведение серии военных мероприятий для достижения этой цели. Однако чем ближе час приближающейся окончательной битвы, тем с большим количеством проблем я сталкиваюсь. В немецкой народной массе непопулярна любая война, а война против Англии особенно, ибо немецкий народ считает англичан братским народом, а войну между нами – трагическим событием. Не скрою, что я думаю так же и уже неоднократно предлагал Англии мир на условиях весьма гуманных, учитывая нынешнее военное положение англичан. Однако оскорбительные ответы на мои мирные предложения и постоянное расширение англичанами географии военных действий с явным стремлением втянуть в эту войну весь мир убедили меня, что нет другого выхода, кроме вторжения на (Английские) острова и окончательного сокрушения этой страны. Однако английская разведка стала ловко использовать в своих целях положение о «народах-братьях», применяя не без успеха этот тезис в своей пропаганде. Поэтому оппозиция моему решению осуществить вторжение на острова охватила многие слои немецкого общества, включая и отдельных представителей высших уровней государственного и военного руководства. Вам уже, наверное, известно, что один из моих заместителей, господин Гесс, я полагаю – в припадке умопомрачения из-за переутомления, улетел в Лондон, чтобы, насколько мне известно, еще раз побудить англичан к здравому смыслу, хотя бы самим своим невероятным поступком. Судя по имеющейся в моём распоряжении информации, подобные настроения охватили и некоторых генералов моей армии, особенно тех, у кого в Англии имеются знатные родственники, происходящие из одного древнего дворянского корня. Эти генералы, не понимая всю недопустимость подобных взглядов, когда их стране навязана война, пытаются сделать что угодно, чтобы сорвать планы вторжения в Англию. В этой связи особую тревогу у меня вызывает следующее обстоятельство. При формировании войск вторжения вдали от глаз и авиации противника, а также в связи с недавними операциями на Балканах вдоль границы с Советским Союзом скопилось большое количество моих войск, около 80 дивизий (здесь и далее выделено мной. – М.А.), что, возможно, и породило циркулирующие ныне слухи о вероятном военном конфликте между нами.

Уверю Вас честью главы государства, что это не так. Со своей стороны, я также с пониманием отношусь к тому, что Вы не можете полностью игнорировать эти слухи и также сосредоточили на границе достаточное количество своих войск.

Таким образом, без нашего желания, а исключительно в силу сложившихся обстоятельств, на наших границах противостоят друг другу весьма крупные группировки войск. Они противостоят в обстановке усиливающейся напряжённости слухов и домыслов, нагнетаемых английскими источниками. В подобной обстановке я совсем не исключаю возможность случайного возникновения вооружённого конфликта, который в условиях такой концентрации войск может принять очень крупные размеры, когда трудно или просто невозможно будет определить, что явилось его первопричиной. Не менее сложно будет этот конфликт и остановить. Я хочу быть с Вами предельно откровенным. Я опасаюсь, что кто-нибудь из моих генералов сознательно пойдёт на подобный конфликт, чтобы спасти Армию от её судьбы и сорвать мои планы.

Речь идёт всего об одном месяце. Примерно 15–20 июня я планирую начать массированную переброску войск на запад с Вашей границы. При этом убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов. И, само собой, разумеется постараться не давать им никакого повода. Если же провокации со стороны какого-нибудь из моих генералов не удастся избежать, проявите выдержку, не предпринимайте ответных действий и немедленно сообщите мне по известному Вам каналу связи. Только таким образом мы сможем достичь наших общих целей, которые, как мне кажется, мы с Вами чётко согласовали. Я благодарю Вас за то, что Вы пошли мне навстречу в известном Вам вопросе, и прошу извинить меня за тот способ, который я выбрал для скорейшей доставки этого письма Вам. Я продолжаю надеяться на нашу встречу в июле.

Искренне Ваш Адольф Гитлер.

14 мая 1941 года»¹⁴⁵.

Подлинность письма, оригинал которого не сохранился, ставится под сомнение, хотя о существовании такого письма «вспомнил» Г.К. Жуков в ходе обсуждения его статьи «Контрнаступление под Москвой» 13 августа 1966 года в редакции Военно-исторического журнала:

«…И он [И.В. Сталин] в нашем присутствии (я был, Тимошенко был, больше никого, кажется, не было) дал указание Молотову послать человека с письмом лично к Гитлеру и потребовать от него исчерпывающее объяснение: для чего все-таки сосредоточиваются войска так близко к Советскому Союзу? (здесь и далее выделено мной. – М.А.). Не помню, через 2–3–4 дня, может быть, через неделю (я сейчас запамятовал), но как-то при личном докладе Сталин говорит, что он вчера получил от Гитлера личное письмо, который его заверяет, что сосредоточение в Польше войск ничего общего не имеет с подготовкой нападения на Советский Союз, что эти войска готовятся совершенно для другой цели, для более крупной цели на Западе. Авиация, сосредоточиваемая в Польше, на польских аэродромах, также выведена из-под ударов английской авиации.

И я вам скажу, что Сталин этой версии, конечно, поверил. Он был убежден, что Гитлер готовит, с одной стороны, вторжение в Англию, а с другой стороны, имел в виду усилить свою африканскую группировку, где действовал корпус Роммеля.

Но оказалось это, конечно, глубоко ошибочным. Ухватил ли я, как начальник Генерального штаба, глубокую ошибочность в мыслях Сталина? Я бы соврал и, может быть, стал рисоваться, сказав, что вполне понимал, что война неизбежна. Я тогда поверил, был вполне удовлетворен ответом Сталина. Я, конечно, считал Сталина таким дальновидным и гениальным человеком, что я не мог сомневаться в том, что Сталин своим умом не может проникнуть в существо вопроса. Это я не проник. Я считал, что ум Сталина достаточен для того, чтобы больше меня понимать. И я верил Сталину. У Тимошенко также не было никаких сомнений.

А затем, чем ближе 22 июня, события нарастали, приобретали все более угрожающий характер, когда войска, предназначавшиеся якобы для операции «Лев», стали двигаться не на Запад, а сюда, на Восток. Когда в Румынии появились, в Югославии, когда из Югославии перегруппировались немецкие войска в Восточную Пруссию, и прочее. Я вижу – идет какое-то стратегическое рассредоточение войск с целью развертывания. Но и тогда даже я не считал, что это уже война. Во-первых, так не вырисовывалось, конечно, как мы сейчас видим. О плане «Барбаросса». Я не знаю, кто, когда о нем узнал. Я лично о нем услышал в 1945 году.

Отдельные элементы этого плана – они, конечно, проскальзывали к нам. Мне как-то Николай Григорьевич показывал какой-то документ, на котором я расписался. Там была и подпись Тимошенко (Павленко [главный редактор «Военно-исторического журнала», генерал-лейтенант]: «– Тимошенко, ваша, Берия и Абакумова»). А больше нет никакого документа. И, конечно, там не говорилось о «Барбаросса» и о том, какие стратегические стрелы направлены на юг, на Москву и на Ленинград»¹⁴⁶.

О письме Гитлера Сталину говорил и маршал Советского Союза Д.Т. Язов в конце 2003 года в Волгограде, где проходила Международная научно-практическая конференция, посвященная 60-летию Победы в Великой Отечественной войне¹⁴⁷.

В пользу версии о подлинности письма говорят три факта:

указанное количество германских дивизий – 80 единиц – близкое к действительному – 71¹⁴⁸), развернутых на границе с Советским Союзом;

названные сроки, якобы, начала обратной переброски войск на Запад – 15–20 июня;

наличие в Директиве Военным советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО от 21.06. следующего пункта – «2. Задача наших войск – не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения».

Насколько искренен был Гитлер? Может быть, он ошибочно считал, что все еще можно изменить («максимально уплотненный график движения эшелонов» должен был начаться только 22 мая)? Хотя к этому моменту фюрер уже начинает становиться заложником ситуации. Ведь не зря он пишет: «убедительнейшим образом прошу Вас не поддаваться ни на какие провокации, которые могут иметь место со стороны моих забывших долг генералов».

О способе доставки письма существует следующая версия: 15 мая 1941 г. германский внерейсовый самолет Ю-52 совершенно беспрепятственно был пропущен через государственную границу и совершил перелет по советской территории через Белосток, Минск, Смоленск в Москву. Никаких мер к прекращению его полета со стороны органов ПВО принято не было. «Этот полет был совмещен с доставкой в СССР одного из последних самолетов Ю-52, закупленных у Германии. И именно этим самолетом в Москву было доставлено письмо Гитлера Сталину, датированное 14 мая 1941 г., о чем косвенно свидетельствуют слова фюрера из этого послания: «Прошу извинить меня за тот способ, который я выбрал для скорейшей доставки этого письма Вам»¹⁴⁹.

Таким образом, если допустить, что послание Гитлера не являлось блестящей фальсификацией, то не следует исключать, что предложение германского посла о направлении Сталиным личного письма Гитлеру было воспринято и реализовано в кратчайшие сроки (сразу же после встречи Шуленбурга с Деканозовым 9 мая или, может быть, и после первой встречи 5 мая двух послов, предупредив предложение Шуленбурга об обмене письмами), равным образом не заставил себя ждать и ответ из Берлина.

Как бы в подтверждение своих намерений на развитие советско-германских отношений, советское правительство после закрытия дипломатических представительств стран, оккупированных Германией, сообщило 15 мая Берлину, что это могло бы «обеспечить германские потребности в сырье и продуктах в пределах [еще] больших, чем было обусловлено договором от 10 января 1941 г., по сути дела, игнорируя начатый к этому времени немецкой стороной откровенный саботаж взятых ею на себя обязательств по поставкам в СССР. Из советской прессы исчезло все, что Берлин мог квалифицировать как проявление недружественной позиции в отношении Германии¹⁵⁰.

15 мая 1941 года военно-морской атташе при посольстве СССР в Германии капитан первого ранга М.А. Воронцов направляет из Берлина доклад в Разведывательное управление Главного морского штаба ВМФ (судя по всему, поступил 26 мая), в которой отмечает, что Германия пытается «видимой угрозой вторжения добиться от СССР некоторых уступок экономического порядка»:

«… Мой вывод из всего изложенного следующий: 1) Германия, увязнув в войне с Англией боится растущей мощи Союза и всё возрастающей симпатии к Союзу не только народа покорённых стран, но и самой Германии. 2) Германия очень сильно насторожилась после всех внешнеполитических мероприятий, которые Союз осуществил в последние месяцы (Заявление болгарскому правительству, совместное Советско-Турецкое коммюнике, договор о дружбе с Югославией, ответ венгерскому правительству и пакт о нейтралитете с Японией). 3) В то время как в СССР день за днём осуществляется построение коммунистического общества, привлекающее к себе взоры трудящихся всего мира, здесь в Германии день ото дня всё хуже и хуже становится положение трудящихся. Ненависть порабощённых народов занятых стран к германским правителям разрастается ежечасно и они сейчас все взоры обращают туда, где стоит оплот мира во всем мире. Учитывая эти симпатии, немецкие руководители все силы своей тайной пропаганды бросили на то, чтобы провокационными слухами убить в народах веру и любовь к СССР. 4) Не надеясь на верность старых солдат, немцы посылают на восток молодых солдат, чьё мировоззрение сформировалось в н. соц. период. 5) Я знаю, что час решающих схваток будет, но сейчас при данной политической и военной ситуации в Германии, возможность её вторжения в СССР по крайней мере до окончания войны с Англией исключена. 6) Германия тайно ведёт против СССР «войну нервов», пытаясь видимой угрозой вторжения добиться от СССР некоторых уступок экономического порядка (выделено мной. – М.А.), а именно неограниченного ввоза в Германию продуктов питания. 7) Но окончательно ясно одно, что СССР при всех комбинациях соседа должен быть во всеоружии.

Примечание: Данное письмо базируется на сообщениях наших сограждан, которые лично слышали высказывания немцев в различных вариантах и причем примерно в 8-ми совершенно различных районов страны из чего я заключаю, что делом распространения слухов занимается солидный государственный центр.

«Ш[варц]». 15.05.41 г.».

Германскому посольству в СССР полагалось работать в обычном режиме, а его персоналу проявлять полнейшее спокойствие. Но на деле обеспечить это оказалось непросто, что вызывало возмущение как в Берлине, так и у германских военно-дипломатических представителей в советской столице.

О состоянии внутренней обстановки в посольстве докладывал в Берлин 15 мая военный атташе Кёстринг, вернувшийся из столицы Германии 12 мая 1941 года. «С солдатской прямотой, не стесняясь в выражениях, он докладывал 15 мая (ряд выражений в письме ввиду их нецензурности нами смягчены). «Но с двумя вещами, происходящими в посольстве, я не могу смириться и не могу сдержаться, чтобы ясно не высказать свое мнение на этот счет… Происходящее наверняка имеет своим следствием возникновение здесь слухов… Одно из этих явлений я бы назвал бегством ценностей. Как я смог установить, за последние недели в Германию в целях «спасения» было отправлено неимоверное число чемоданов с украшениями, серебром, ценными вещами, такими как меха, ковры, и с прочей дрянью. И это факт.

Что можно сделать с тем, что уже случилось, причем с тем, чем занимались все – вплоть до первого лица. Следствием стало то, что этот вывоз товаров… определенно не остался незамеченным русскими службами, ведущими наблюдение… И еще кое-что: «дипломатические жены» нашего посольства почти все смылись. Может быть, у некоторых отъезд был вынужденным, но у большинства определенно нет. Можно представить себе чувства жен других сотрудников и наших машинисток, когда они видят, как сбегают одна за другой их товарки по полу, обладающие дипломатическими паспортами… Я был и остаюсь при своем мнение, которое многие считают грубым: «бабам не место на поле боя». Разве это необходимо, чтобы все привозили с собой для всемерной поддержки в работе свои семьи? Те приезжают сюда, чтобы вдоволь нажраться масла и икры, по дешевке за рубли обвешаться мехами и драгоценностями и затем сбежать или, по меньшей мере, начинают спасать свое барахло в ущерб великому делу, во вред нам, кучке немцев, находящихся на передовой»¹⁵¹.

Кёстрингу, несмотря на его настоятельные просьбы, так и не удалось добиться от руководства посольства принятия мер по пресечению «бегства ценностей». Шуленбург и его заместитель – посланник Вернер фон Типпельскирх (двоюродный брат генерала Курта фон Типпельскирха) сами занимались «спасением» ценностей. По крайней мере, в этом был замечен Шуленбург, на что указал в своем письме Кёстринг, а Типпельскирх 9 мая 1941 года отправил на родину свою жену с детьми. То же самое, но еще раньше – 17 апреля – сделал германский военно-воздушный атташе Г. Ашенбреннер, жена которого прихватила с собой в Германию также часть домашнего имущества.

Происходившее в посольстве, как и предполагали германские военные дипломаты, не осталось незамеченным советскими службами. 14 мая 1941 года в докладной записке руководству страны НКГБ СССР констатировал: «Со второй половины апреля с. г. ряд сотрудников германского посольства отправляет из СССР в Германию членов своих семей и особо ценные вещи», а «по указанию германского посла Шуленбурга закуплены и доставлены к нему в особняк доски для упаковки; часть ценных ковров и серебряных вещей уже упакована в ящики»¹⁵².

О действиях Шулебурга по «спасению» ценностей стало известно в Берлине еще до обращения в МИД Кёстринга, откуда последовал немедленная реакция. Начальник Политического отдела внешнеполитического ведомства Германии Э. Вёрман 10 мая направил Шуленбургу письмо, в котором дал понять, что все действия и высказывания посла тщательно контролируются берлинским руководством. Вы же, писал Вёрман, «согласно поступающей информации, в последние дни (начало мая) выглядите очень подавленным и уже упаковываете в ящики свои личные вещи»¹⁵³.

После получения этого послания Шуленбургу ничего не оставалось как оправдываться. «Я не считаю, что выгляжу «очень подавленным», – оправдывался он в ответном письме, – и также не собираюсь «упаковывать в ящики свои личные вещи». Мои драгоценные ковры лежат на прежнем месте, портреты моих родителей и прочих родственников по-прежнему висят на стенах, а в моем жилище вообще ничего не изменилось, в чем может убедиться любой посетитель»¹⁵⁴.

К дате «22 июня» военно-морской атташе при посольстве Германии в СССР капитан второго ранга (капитан Цур зее) Норберт фон Баумбах больше не возвращался. Об этом свидетельствуют записанные советской контрразведкой беседы сотрудников аппарата военного атташе в оборудованном специальной техникой прослушивания особняке генерал-майора Кёстринга 13 и 15 мая, в том числе и с участием Баумбаха.

«За несколько недель до начала Великой Отечественной войны контрразведчиками была осуществлена дерзкая операция. Из полуподвала жилого дома, находившегося рядом с особняком Э. Кёстринга, германского военного атташе, был прорыт туннель в подвал особняка. В течение этого времени регулярно проводились выемки секретных документов, помещения были оборудованы специальной техникой прослушивания. Записи разговоров военного атташе регулярно докладывались наркому государственной безопасности В.Н. Меркулову, наиболее важные из которых он направлял И.В. Сталину.

Так, в одном из них отмечалось: «НКГБ сообщает нижеследующие выдержки из записанных 13 и 15 мая 1941 г. разговоров между чинами военного и военно-морского германских атташатов в Москве:

Кёстринг: На Волге я еще ничего не предпринимал (имеется в виду поездка атташе в районы компактного проживания немцев в Поволжье, организованная по указанию Сталина. – М.А.). Но начать портить уже нужно, так как это у нас будет предварительной подготовкой к скорому наступлению.

Нагель: …Нам нужно обязательно перехватывать военных курьеров и отбирать у них весь материал… Я думаю, что русские будут кусать себе локти, когда мы появимся нежданно-негаданно…

Шубут: …К Нарве мы должны подойти быстро. Это должен еще, правда, решить Берлин. Все дела мы должны иметь наготове, чтобы не метаться в нужный момент.

Нагель: О, мы еще неоднократно испортим безмятежное спокойствие русских. Кёстринг: Я думаю.

Шубут: …Для нас очень важно то, что русские не так часто меняют свое месторасположение. Они два-три года остаются на одном месте. И поэтому можно сказать – я побью Россию…

Кёстринг: …Наступать – вот единственно правильная вещь. Я думаю, что все же они боятся…

Баумбах: У меня создалось такое впечатление, что русские пока спокойны.

Кёстринг: То дело, о котором мы говорили, должно оставаться в абсолютной тайне. Эти две недели должны быть решающими … Природные богатства! Это будут наши естественные завоевания, о которых мы заявили во всеуслышание в международных кругах.

Баумбах: Я все же хочу сказать, что политически они сильны.

Кёстринг: Это ничего не значит. Мы сумеем договориться с Англией и Америкой, а также использовать югославов и норвежцев. Французы тоже включаются в наш счет. Нам уже удалось завоевать около двадцати миллионов. Я убежден, что в этом деле мы выйдем победителями – прокатимся по этому Союзу. Мы будем вести войну до тех пор, пока по крайней мере не захватим Украину»»¹⁵⁵.

В ходе записанных бесед военный атташе Германии сказал, в частности: «То дело, о котором мы говорили, должно оставаться в абсолютной тайне. Эти две недели должны быть решающими… Природные богатства! Это будут наши естественные завоевания, о которых мы заявили во всеуслышание в международных кругах». Что имел в виду военный атташе? Высказывается мнение, что в середине мая речь шла о готовности Германии к нападению 1 июня (сроки начала блицкрига против СССР фюрер неоднократно переносил). Так ли это? Однако не следует забывать, что указание 1 июня как срока нападения Германии на СССР, могло спровоцировать Советский Союз на нанесение превентивного удара. В чем верховное главнокомандование вермахта, главнокомандование сухопутных войск никак не могло быть заинтересовано. Крайне опасная дезинформация.

Судя по приведенному тексту, беседа ведется с недомолвками и недоговоренностями (возможно, это результат купюр, сделанных в цитируемом документе, или не точности перевода). «Но начать портить уже нужно, так как это у нас будет предварительной подготовкой к скорому наступлению». – Говорит Кёстринг. Вероятно, речь идет об актах саботажа. «…Нам нужно обязательно перехватывать военных курьеров и отбирать у них весь материал». – Указывает Нагель. О чем идет речь?

Предположить, что Кёстринг не знал в целом плана «Барбаросса», рассуждая о захвате Украины, по которой наносился только один из основных ударов войсками вермахта. Маловероятно. Тогда, это – дезинформация. Дезинформация злонамеренная, далеко идущая. Дезинформация, направленная на нанесение удара по немцам Поволжья, на внедрение идеи наличия пятой колонны среди лиц этой национальности, являвшихся гражданами СССР («На Волге я еще ничего не предпринимал. Но начать портить уже нужно»). Не исключено, что и эта дезинформация привела, в том числе к массовой депортации немцев Поволжья в сентябре – октябре 1941 года¹⁵⁶.

15 мая Разведуправление Генштаба Красной Армии направило очередное Спецсообщение «О распределении вооруженных сил по театрам и фронтам военных действий по состоянию на 15.05.41 г.»:

«№ 660506сс

15 мая 1941 года

Перегруппировка немецких войск за первую половину мая характеризуется продолжающимся усилением группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая и Румынию, дальнейшим усилением сил для действий против Англии на Ближнем Востоке, в Африке и на территории Норвегии.

Учет и сопоставление поступивших данных дают следующее распределение вооруженных сил Германии по границам и фронтам на 15 мая 1941 г.

1. В приграничной зоне с СССР.

Общее количество немецких войск против СССР достигает 114–119 дивизий, включая 6 дивизий, находящихся в районе Данциг – Познань – Торн. Из них пехотных – 82–87, горных – 6, танковых – 13, моторизованных – 12, кавалерийских – 1.

Усиление группировки произошло по следующим направлениям:

на Варшавском направлении – до 1 дивизии;

на Краковском направлении – в районе Замостье прибыли две моторизованные дивизии и в район Томашев – 5 артиллерийских полков, из них 2 тяжелых;

на Прешовском направлении в район Зборов, Прешов, Вранов (Словакия) сосредоточено до 5 дивизий;

в Молдавии – на 3 дивизии.

Германские вооруженные силы на нашей границе распределяются:

а) в Восточной Пруссии – 23–24 дивизии, в том числе 18–19 пехотных, 3 моторизованных, 2 танковых и 7 кавалерийских полков;

б) на Варшавском направлении против ЗапОВО – 30 дивизий, в том числе 24 пехотные, 4 танковые, 1 моторизованная, 1 кавалерийская и 8 кавалерийских полков;

в) в Люблинско-Краковском районе против КОВО – 33–36 дивизий, в том числе 22–25 пехотных, 5 моторизованных, 6 танковых дивизий и 5 кавалерийских полков;

г) в районе Данциг, Познань, Торн – 6 пехотных дивизий и 1 кавалерийский полк;

д) в Словакии (район Зборов, Прешов, Вранов) – пять горных дивизий;

е) в Прикарпатской Украине – 4 дивизии;

ж) в Молдавии и Северной Добрудже – 13–14 дивизий, в том числе 3 моторизованные, 1 горная, 1 танковая.

2. На Балканском полуострове.

Общее количество германских войск на Балканском полуострове достигает 47–49 дивизий; из которых:

в Румынии – 6 дивизий (без Молдавии);

в Югославии – 9 дивизий;

в Греции – 17–18 дивизий, из них непосредственно на турецкой границе 6 дивизий;

в Болгарии – 15–16 дивизий, из них непосредственно на турецкой границе 6 дивизий.

Созданная армия в Болгарии за счет резервов и частей из Югославии против Турции возглавляется якобы генералом Рейхенау.

В то же время отмечается перевооружение болгарской армии за счет материальной части (видимо, трофеи), переданной ей Германией.

По данным источников, Германия передала Болгарии 1200 орудий, некоторое количество самолетов, танков и 2000 автомашин.

3. На африканском фронте.

На африканском фронте военных действий находится 7 германских дивизий.

Имеются сведения, что часть дивизий, находящихся в Греции, должна быть использована против Англии также в Африке.

4. В оккупированных странах Западной Европы.

а) На северо-западном побережье Франции, Бельгии, Голландии и Дании – 46 дивизий.

б) Внутри оккупированной части Франции – 9 дивизий.

в) На границе с Испанией – 9 дивизий.

По поступившим последним данным, 4–5 дивизий подготавливаются для переброски через Испанию для действий против Гибралтара.

г) В Норвегии как на севере страны, так и на юге за счет перебросок через Швецию и Финляндию произошло увеличение на одну дивизию, в результате численность дивизий в Норвегии доведена до 14, из которых 5 в северо-норвежской группировке (на 5 мая было 4), в том числе 3 горные.

5. В Финляндию продолжают прибывать немецкие воинские части, боеприпасы, снаряжение и др. материалы. Выгружающиеся в портах Финляндии войска (пехота, артиллерия, саперы и связь) следуют автотранспортом на север, однако из прибывших войск по одной дивизии оставлено внутри страны.

6. В Италии – 9 дивизий.

7. Резерв Главного Командования.

а) В центре страны – около 12 дивизий;

6) На территории Австрии и Протектората – 11 дивизий, а всего 23 дивизии.

Кроме того, в составе ВВС имеется 8–10 парашютно-десантных дивизий, из которых 1–2 дивизии в Греции, 5–6 дивизий на северном побережье Франции и Бельгии, 2 дивизии внутри страны.

Вывод:

Увеличение германских войск на границе с СССР продолжается.

Основными районами сосредоточения являются: южная часть Генерал-Губернаторства, Словакия и северная часть Молдавии.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной Армии

генерал-лейтенант

Голиков»¹⁵⁷.

Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берии, Кузнецову, Жданову, Жукову, Буденному, Шапошникову, Кулику, Мерецкову, Запорожцу.

Формулировки Спецсообщения не были однозначны. Так, сообщая о происходящих перегруппировках, констатировалось следующее: «Перегруппировка немецких войск за первую половину мая характеризуется продолжающимся усилением группировки против СССР на протяжении всей западной и юго-западной границы, включая Румынию, дальнейшим усилением сил для действий против Англии на Ближнем Востоке, в Африке и на территории Норвегии». И эта двойственность говорила о том, что немецкая военная машина может все еще направиться в любую сторону. И подобное утверждение отчасти соответствовало положению вещей. У Гитлера до 22 мая еще было время, чтобы определиться. И его решение до этого момента все еще было окончательным и не подлежащим каким-либо изменениям.

Спецсообщение по-прежнему существенно завышало число дивизий «против СССР». «Общее количество немецких войск против СССР, – отмечалось в Спецсообщении, – достигает 114–119 дивизий, включая 6 дивизий, находящихся в районе Данциг – Познань – Торн. Из них пехотных – 82–87, горных – 6, танковых – 13, моторизованных – 12, кавалерийских – 1», в то время как число германских дивизий на границах СССР было значительно меньше и достигло к 21 мая с завершением переброски третьего эшелона только 69–77 соединений. Что же касается подвижных соединений, то их число продолжало оставаться незначительным: 3 танковые дивизии и 1 моторизованная.

Также было преувеличено количество дивизий на Западе: 87 дивизий (не считая, согласно данным Разведывательного управления, 23 дивизий резерва Главного командования и 8—10 несуществующих парашютно-десантных в составе ВВС) против 40 пехотных, 1 моторизованной, 1 полицейской дивизий и 1 танковой бригады (по состоянию на 5 июня 1941 г.) в действительности¹⁵⁸.

Равным образом было существенно завышено общее количество дивизий в составе вермахта: всего 286–295 дивизий вместо 206 единиц в действительности (по состоянию на 31 мая)¹⁵⁹.

Была завышена также численность немецких войск в Норвегии по состоянию на 15 мая: «численность дивизий в Норвегии доведена до 14». В действительности, по состоянию на 22 июня в Норвегии находилось 8 пехотных дивизий находилось (две из которых были переброшены в июне – июле) и 3 дивизии и оперативная группа войск СС «Норд», переформированная в конце июня 1941 г. в дивизию СС «Норд» – в Финляндии¹⁶⁰.

15 мая датирован Меморандум МИД Германии о германо-советских экономических отношениях и который безусловно был представлен для ознакомления Гитлеру (это не исключает того, что Меморандум был подготовлен по непосредственному указанию последнего). В Меморандуме отмечались «большие трудности», которые «созданы бесконечными слухами о неизбежном германо-русском столкновении», и предлагалось «предъявить Москве экономические требования»:

«1. Переговоры с первым заместителем народного комиссара внешней торговли СССР Крутиковым, закончившиеся несколько дней назад, были проведены Крутиковым в весьма конструктивном духе. Поэтому было возможно удовлетворительно урегулировать сложные пункты хозяйственного соглашения от 10 января 1941 г., такие, как поставка семян масличной культуры, цветных металлов, нефти и транзит каучука из Восточной Азии через территорию СССР. Несмотря на свой конструктивный подход, Крутиков был тверд, когда защищал русские интересы. Он не проявил готовности к уступкам, что могло бы быть истолковано как слабость.

2. Как и в прошлом, сложности возникли в связи с выполнением германских обязательств о поставках СССР, особенно в сфере вооружений. Мы и впредь не сможем придерживаться сроков поставок. Однако невыполнение Германией обязательств начнет сказываться лишь после августа 1941 г., так как до тех пор Россия обязана делать поставки авансом. Осложнения возникли, в частности, в связи с невыполнением контрактов о поставках для военно-воздушных сил, поскольку имперский министр авиации не предоставил обещанных и уже запроданных самолетов. Крутиков поднял эти вопросы, однако без слишком большой настойчивости. Строительство крейсера «Л» в Ленинграде продолжается в соответствии с планом, германские поставки приходят по расписанию. Примерно 70 немецких инженеров и механиков под руководством адмирала Фейге участвуют в строительстве в Ленинграде крейсера*.

3. Положение с поставками советского сырья до сих пор представляет удовлетворительную картину. В апреле были произведены поставки следующих наиболее важных видов сырья:

зерна – 208000 тонн;

нефти – 90000 тонн;

хлопка – 8300 тонн;

цветных металлов – 6340 тонн меди, олова и никеля.

Что касается марганцевой руды и фосфатов, то их поставки пострадали из-за недостатка тоннажа и транспортных трудностей в юго-восточной зоне.

Транзитная дорога через Сибирь пока еще в действии. Поставки сырья из Восточной Азии, в частности каучука, перевозимого в Германию по этой дороге, продолжают быть существенными (в течение апреля – 2000 тонн каучука специальными составами и 2000 тонн обычными сибирскими поездами).

Общие поставки в текущем году исчисляются:

зерна – 632000 тонн;

нефти – 232000 тонн;

хлопка – 23500 тонн;

марганцевой руды – 50000 тонн;

фосфатов – 67000 тонн;

платины – 900 кг.

4. Большие затруднения созданы бесконечными слухами о неизбежном германо-русском столкновении (здесь и далее выделено мной. – М.А.). За стойкость этих слухов в большой степени ответственны официальные источники. Эти слухи причиняют серьезное беспокойство германской индустрии, которая пытается отказаться от заключенных с Россией сделок и в некоторых случаях уже отказывается посылать в Москву персонал, необходимый для выполнения контрактов.

5. У меня создается впечатление, что мы могли бы предъявить Москве экономические требования, даже выходящие за рамки договора от 10 января 1941 г., требования, могущие обеспечить германские потребности в продуктах и сырье в пределах больших, чем обусловлено договором. В данное время объем сырья, обусловленный договором, доставляется русскими пунктуально, несмотря на то, что это стоит им больших усилий; договоры, особенно в отношении зерна, выполняются замечательно, так что общее количество зерна, поставляемого по договору от 10 апреля этого года, вместе с поставками по бельгийскому и норвежскому соглашениям дойдет к 1 августа 1942 г. до более чем трех миллионов тонн.

6. На конец мая – начало июня торговое соглашение от 10 января 1941 г. предусматривает проведение в Москве новых переговоров о балансировании поставок. Подобные переговоры, однако, будут иметь смысл только для предъявления новых германских требований. В противном случае я намерен тянуть с датой переговоров.

Шнурре»¹⁶¹.

Карл Юлиус Шнурре – заведующий восточноевропейской референтурой политико-экономического отдела МИД Германии.

«Строительство крейсера «Л» в Ленинграде» – имеется в виду строительство в Ленинграде крейсера «Лютцов». Он был куплен у Германии в конце 1939 г. Переговоры о покупке по поручению Советского правительства вел нарком судостроительной промышленности СССР И.Ф.Тевосян. Собственно, крейсера, как такового, не было, СССР получил лишь корпус корабля без механизмов и вооружения. Весной 1940 г. немецкий буксир доставил его в Ленинград. Однако до июня 1941 г. строительство крейсера так и не было закончено.

Как призыв к подготовке превентивного удара было воспринято выступление Сталина 5 мая на приеме в Кремле наркомом обороны СССР и начальником Генерального штаба РККА.

Не ранее 15 мая 1941 г. в Генеральном Штабе были подготовлен документ, получивший название: «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками»¹⁶². Официальное название документа отсутствовало. Введенный в научный оборот архивный документ является рукописным, исполнен на бланке «Народного комиссара обороны СССР». В тексте «Соображений» имеются исправления, по поводу авторства которых имеются разногласия¹⁶³.

На рукописном документе обозначены подписи «Народного Комиссара Обороны СССР Маршала Советского Союза С. Тимошенко и начальника Генерального штаба К. А. Генерала-Армии Г. Жукова» и указан адресат: «Председателю Совета Народных Комиссаров СССР тов. Сталину».

Гриф документа: «Только лично. Экземпляр единств.».

В тексте присутствуют исправления – вставки, сделанные на полях, над (под) строкой взамен вычеркнутых фрагментов даны курсивом в скобках:

«Докладываю на Ваше рассмотрение соображения по плану стратегического развертывания вооруженных сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками.

I. В настоящее время Германия /по данным Разведывательного управления Красной армии/ имеет развернутыми около 230 пехотных, 22 танковых, 20 моторизованных, 10/8/ воздушных и 4 кавалерийских дивизий, а всего около 286/4/ дивизий.

Из них на границах Советского Союза, по состоянию на 15.05.41 г., сосредоточено до94 /86/ пехотных, 13 танковых, 12 моторизованных и 1 кавалерийской дивизий, а всего до120 /112/ /120/ дивизий. Предполагается, что в условиях политической обстановки сегодняшнего дня Германия, в случае нападения на СССР, сможет выставить против нас – до 144 /137/ пехотных, 20 /19/ танковых, 18 /15/ моторизованных, 2 /4/ кавалерийских и 5 воздушно-десантных дивизий, а всего до189 /180/ дивизий (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Остальные 95 /104/ дивизии /вероятно/ будут находиться в центре страны /в резерве/, на западных границах, в Норвегии, в Африке, в Греции и Италии /в центре страны в резерве – 22 пд, 1 кд, 1 тд, 1 воздушно-десантная дивизия, всего 25 дивизий; в Дании, Бельгии, Голландии и Франции – 40 пд, 2 кд, 1 тд, 2 возд. дес. див., всего 45 дивизий; Югославия – 7 пд, всего 7 дивизий; Греция – 7 пд, 1 кд, всего 8 дивизий; Болгария – 3 пд, всего 3 дивизии; Африка – 5 пд, 1 кд, 1 тд, всего 7 дивизий; Норвегия – 9 пд, всего 9 дивизий; всего 93 пд, 5 кд, 3 тд, 3 возд. дес. дивизий; итого 104 дивизии/.

Вероятнее всего главные силы немецкой армии в составе 76 пехотных, 10 /11/ танковых, 10 /8/ моторизованных, /2 кавалерийских/ и 5 воздушных, а всего до 100 дивизий будут развернуты к югу от /линии Брест —/ Демблин для нанесения /главного/ удара в направлении – Ковель, Ровно, Киев.

Этот удар, по-видимому, будет сопровождаться ударом /Одновременно надо ожидать удара/ на севере из Восточной Пруссии на Вильно /Витебск/ и Ригу, а также короткими/х/, концентрическими/х/ ударами/ов/ со стороны Сувалки и Бреста на Волковыск, Барановичи. На юге – возможно /надо/ ожидать /ударов/ одновременного с германской армией – перехода в наступление в общем направлении на Жмеринку – Румынской армии, поддержанной германскими дивизиями.

На юге – возможно /надо/ ожидать /ударов/ одновременного с германской армией – перехода в наступление в общем направлении на Жмеринку – Румынской армии, поддержанной германскими дивизиями.

Не исключена также возможность вспомогательного удара немцев из-за р. Сан в направлении на Львов /а) в направлении Жмеринки – румынской армии, поддержанной германскими дивизиями; б) в направлении Мункач, Львов и в) Санок, Львов/.

Вероятные союзники Германии могут выставить против СССР: Финляндия до 20 пехотных дивизий, Венгрия – 15 пд, Румыния – до 25 пд.

Всего Германия с союзниками может развернуть против СССР до 249 /240/ дивизий.

Учитывая, что Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами, она имеет возможность предупредить (это слово подчеркнуто в тексте оригинала двумя линиями. – М.А.) нас в развертывании и нанести внезапный удар.

Чтобы предотвратить это и разгромить немецкую армию, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативы действий Германскому Командованию, упредить (это слово подчеркнуто в тексте оригинала двумя линиями – М.А.) противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Несмотря на то, что слово «разгромить» было удалено из текста документа, тем не менее, «первой стратегической целью действий войск Красной Армии» значился «разгром главных сил немецкой армии, развертываемых южнее Демблин, и выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц». Удар должны были нанести войска Юго-Западного фронта (бывший Киевский особый военный округ – ОВО) и части Западного фронта (бывший Западный ОВО).

Генеральный штаб, согласно разведданным, при анализе складывающейся на границах СССР обстановки, пришел к выводу о непосредственной опасности войны с Германией и ее союзниками в ближайшем будущем. Военной разведкой достоверно был вскрыт тот факт, что «Германия в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами». С целью исключения «внезапного удара», предлагалось «упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию».

И для такого предложения, противоречившего ранее принятой концепции войны – главные силы вступают в сражение через 10–15 дней после начала приграничных сражений с завершением развертывания – появились веские основания.

При разработке «Соображений по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками» ее авторы использовали данные из специального сообщения Разведывательного управления «О распределении вооруженных сил по театрам и фронтам военных действий по состоянию на 15.05.41 г.». Цифры числа германских дивизий, развернутых против СССР, а также общее количество имевшихся у Германии дивизий в Соображениях и Спецсообщении разнятся не намного (120 дивизий в первом случае против 114–119 единиц – во втором; 284 дивизии – в первом случае против 286–295 единиц – во втором).

Вывод о необходимости «упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск» с целью исключить «внезапность удара» со стороны Германии, к которым пришли в Генеральном штабе, строился на существенно завышенных разведданных (т. е. данных, не соответствовавших реальному положению вещей) о количестве германских дивизий, развернутых на советских границах (112 соединений против 69–77 дивизий в действительности). Также была существенно завышена общая численность германской армии. Как уже отмечалась, на начало операции «Барбаросса» число германских дивизий в части касающейся исчислялось различными исследователями от 208 до 226 единиц, в то время как в Соображениях приводилась цифра 284 дивизии.

Генеральный штаб рассматривал упреждающий удар как единственную возможность сорвать ставшее по имевшимся завышенным разведывательным сведениям неизбежным нападение Германии на СССР.

Обращает на себя внимание, что по расчетам Генерального штаба Красной Армии, Германия «в случае нападения на СССР, сможет выставить против нас – до 137 пехотных, 19 танковых, 15 моторизованных, 4 кавалерийских и 5 воздушно-десантных дивизий, а всего до 180 дивизий».

Таким образом, по расчетам Оперативного управления Генерального штаба на основании данных Разведупра, для нападения Германии на СССР необходимо было развернуть 180 дивизий, т. е. еще предстояло дополнительно к имевшимся по завышенным разведданным 120 дивизиям развернуть на советских границах еще 60 единиц.

Тем самым, как представлялось в Генеральном штабе, имелся еще маневр во времени для принятия решения.

В действительности нападение Германии на Советский Союз состоялось значительно меньшим количеством дивизий, развернутых на границах Советского Союза на 22 июня 1941 года.

Различные источники по разному оценивают общий состав сухопутных войск Германии, развернутых для операции «Барбаросса», при этом в большинстве случаев разброс в цифрах определяется, учитываются ли исследователями дивизии резерва и какие дивизии относятся к этому резерву.

Так, Мюллер-Гиллебранд указывает, что из общего числа имевшихся в составе вермахта дивизий для ведения кампании против Советского Союза, согласно плану, первоначально было выделено 152 дивизии (включая финский фронт)¹⁶⁴. Однако, когда Мюллер-Гиллебранд детализирует их состав, общее количество дивизий увеличивается на единицу – 153 дивизии, а точнее 152 дивизии + оперативная группа войск СС «Норд: 76 пехотных, 17 танковых, 13 моторизованных, 9 охранных дивизии, 4 легких, 1 горнострелковая, 1 кавалерийская, 4 дивизии в Финляндии (3 дивизии и оперативная группа войск СС «Норд», переформированная в конце июня 1941 в дивизию), 14 дивизий – в распоряжении ОКХ за фронтом групп армий и 14 дивизий резерва ОКХ, которые 22 июня находились еще на Западе, на территории Германии и на Балканах¹⁶⁵.

Франц Гальдер в своем донесении фюреру от 21 июня 1941 года об общем составе сил для операции «Барбаросса» приводит следующие цифры: всего – 141 соединение дивизионного состава, в том числе, «102 пехотные + горнопехотные дивизии»; 19 танковых дивизий, 14 моторизованных, 1 кавалерийская и 5 спецсоединений (3 охранные дивизии и 2 дивизии 15-й линии)¹⁶⁶. Судя по всему, Гальдер при подготовке доклада не учел финскую группировку (3 дивизии + оперативная группа войск СС «Норд»), исходя из того, что Финляндия (соответственно, немецкие дивизии на ее территории) вступила в войну 25 июня 1941 г., а также 6 охранных дивизий (из 9 единиц, присутствовавших на восточном фронте) и 1 полицейскую дивизию СС. Отсюда получается общее количество дивизий, предназначенных для действий против СССР, 151 дивизия + оперативная группа войск СС «Норд».

Подсчеты Курта фон Типпельскирха выглядят следующим образом: «К 22 июня, дню начала наступления, в районах стратегического развертывания было сосредоточено: 81 пехотная дивизия, 1 кавалерийская дивизия, 17 танковых, 15 моторизованных, 9 полицейских и охранных дивизий. В качестве резервов главного командования на подходе находились еще 22 пехотные, 2 танковые, 2 моторизованные дивизии и 1 полицейская дивизия. Таким образом, в общей сложности сухопутная армия располагала 140 полностью боеспособными соединениями, не считая охранные и полицейские дивизии»¹⁶⁷. 149 дивизий с учетом охранных и полицейских дивизий.

По мнению В.И. Дашичева, для выполнения плана «Барбаросса» командование вермахта выделило 152 дивизии и две бригады, включая 28 дивизий в «резерве ОКХ»¹⁶⁸.

Министр обороны СССР, маршал Советского Союза Д.Т. Язов в своей статье «Впереди была война» определяет количество германских соединений, предназначенных для агрессии против СССР, в 153 дивизии и 3 бригады. При этом в составе первого стратегического эшелона имелись 124 дивизии и 2 бригады¹⁶⁹.

М.И. Мельтюхов в своих расчетах дает на границе СССР 127 дивизий, 2 бригады и 1 полк (128 дивизий и одна треть) из 155 дивизий в трех группах армий и армии «Норвегия» (с учетом резервов)¹⁷⁰.

В коллективной монографии «1941 год – уроки и выводы» приводится 124 дивизий и 2 бригады (с учетом 4-х дивизий в Финляндии), развернутых на советских границах, из общего числа 153 дивизий и 3 бригад, предназначенных для операции «Барбаросса»¹⁷¹.

В.В. Кондрашов со ссылкой на «Справку о состоянии вооруженных сил Германии во Второй мировой войне», подготовленной ГРУ ГШ в 1947 г. утверждает, что «на советско-германском фронте находилось 154 дивизии и бригады, а против Англии (на территории Франции, Бельгии и Голландии) – 41 соединение»¹⁷². Судя по всему, в Справке речь идет о количестве дивизий в целом, выделенных для участия в боевых действиях против Советского Союза с учетом дивизий в распоряжении ОКХ за фронтом групп армий и дивизии резерва ОКХ.

Таким образом, на советских границах к 22 июня было развернуто от 121 до 127 соединения. Что же касается количества германских дивизий, предназначенных для операции «Барбаросса», то порядок цифр по различным источникам, лежит в диапазоне от 149–155 дивизий (с учетом 14 дивизий в распоряжении ОКХ за фронтом групп армий и 14 дивизий резерва ОКХ).

Эти данные не с чем сравнивать, так как последняя доложенная Разведсводка № 5 от 15 июня 1941 г. давала – 120–122 дивизии по состоянию на 1 июня 1941 г. С 3 по 23 июня к советским границам была переброшена 24 дивизии, однако докладов в части касающейся от Разведуправления ГШ РККА не поступало.

Разработчики документа «Соображения по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками», по-прежнему, были в плену иллюзии, что главный удар будет наносится «в направлении – Ковель, Ровно, Киев», не допуская мысли, что каждая из трех групп армий будет наносить главные (и вспомогательные) удары.

«Для того, чтобы обеспечить выполнение изложенного выше замысла, – отмечали разработчики «Соображений» – необходимо заблаговременно провести следующие мероприятия, без которых невозможно нанесение внезапного удара по противнику как с воздуха, так и на земле:

1. произвести скрытое отмобилизование войск под видом учебных сборов запаса;

2. под видом выхода в лагеря произвести скрытое сосредоточение войск ближе к западной границе, в первую очередь сосредоточить все армии резерва Главного Командования;

3. скрыто сосредоточить авиацию на полевые аэродромы из отдаленных округов и теперь же начать развертывать авиационный тыл;

4. постепенно под видом учебных сборов и тыловых учений развертывать тыл и госпитальную базу».

Авторами документа были предусмотрены мероприятия по обеспечению «себя от возможного, внезапного удара противника»:

«VI. Прикрытие сосредоточения и развертывания. Для того, чтобы обеспечить себя от возможного, внезапного удара противника, прикрыть сосредоточение и развертывание наших войск и подготовку их к переходу в наступление, необходимо:

1. организовать прочную оборону и прикрытие госграницы, используя для этого все войска приграничных округов и почти всю авиацию, назначенную для развертывания на западе;

2. разработать детальный план противовоздушной обороны страны и привести в полную готовность средства ПВО.

По этим вопросам мною отданы распоряжения, и разработка планов обороны госграницы и ПВО полностью заканчивается к 01.6.41 г. Состав и группировка войск прикрытия – согласно прилагаемой карты.

/Одновременно необходимо всемерно форсировать строительство и вооружение укрепленных районов, начать строительство укрепрайонов на тыловом рубеже Осташков, Почеп и предусмотреть строительство новых укрепрайонов в 1942 г. на границе с Венгрией, а также продолжать строительство укрепрайонов по линии старой госграницы/.

Претворение в жизнь всемерного форсирования строительства и вооружения УРов вступало в явное противоречие с предложением «атаковать германскую армию». Непонятно, зачем в условиях планировавшейся наступательной войны предусматривать строительство УРов на тыловом рубеже Осташков-Почеп, строительство новых укрепрайонов в 1942 г. на границе с Венгрией, а также продолжать строительство укрепрайонов по линии старой госграницы? Каким образом можно было бы продолжать строительство укрепрайонов в условиях полномасштабных военных действий?

Вышеприведенные соображения свидетельствуют также о том, что авторы «Соображений» сводили оборонительную операцию только к «прочной обороне и прикрытию государственной границы. Строительство и вооружение укрепленных районов не увязывалось с рубежами обороны (УРы существовали сами по себе) в общем плане организации оборонительной операции.

Обеспечение «развертывания войск и их боевых действий имеющимися запасами» выглядело следующим образом:

«по боеприпасам – мелкокалиберными снарядами на три недели;

среднекалиберными – на месяц;

тяжелокалиберными – на месяц;

минами – на полмесяца;

по зенитным выстрелам –

37 мм – на 5 дней;

76 мм – на полтора месяца;

85 мм – на 11 дней;

по авиабоеприпасам –

фугасными бомбами – на месяц;

бронебойными – на 10 дней;

бетонобойными – на 10 дней;

осколочными – на месяц;

зажигательными – на полмесяца;

по горюче-смазочным материалам –

бензином Б –78 – на 10 дней

бензином Б-74 – на месяц;

бензином Б-70 – на 2,5 месяца;

автобензином – на 1,5 месяца;

дизельным топливом – на месяц.

Запасы горючего, предназначенные для западных округов, эшелонированы в значительном количестве (из-за недостатка емкости на их территории) во внутренних округах».

Возникает вопрос, возможно ли было предусматривать ведение боевых действий при запасе боеприпасов от пяти дней до полутора месяца (как исключение), а горюче-смазочным материалам от 10 дней до 2,5 месяца (как исключение), в то время как предусматривалось ведение боевых действий не менее 30 дней («выход к 30 дню операции на фронт Остроленка, р. Нарев, Лович, Лодзь, Крейцбург, Оппельн, Оломоуц»)»; причем запасы горючего, предназначенные для западных округов из-за недостатка емкостей на их территории были размещены за их пределами?

Документ завершался следующим обращением к «Председателю Совета Народных Комиссаров СССР тов. Сталину»:

«IX. Прошу:

1. утвердить представляемый план стратегического развертывания вооруженных сил СССР и план намечаемых боевых действий на случай войны с Германией;

2. своевременно разрешить последовательное проведение скрытого отмобилизования и скрытого сосредоточения в первую очередь всех армий резерва Главного Командования и авиации;

3. потребовать от НКПС полного и своевременного выполнения строительства железных дорог по плану 41 года и особенно на Львовском направлении;

4. обязать промышленность выполнять план выпуска материальной части танков и самолетов, а также производства и подачи боеприпасов и горючего строго в назначенные сроки.

/Утвердить предложение о строительстве новых укрепрайонов/».

Пункты 3 и 4, включая внесенную вставку, плохо согласуются с предложением авторов «Соображений» «атаковать германскую армию».

Предотвратить, упредить – вот терминология документа. используемая авторами плана. Из текста отчётливо видно, что советское командование исходило из признания угрозы со стороны Германии, которая «в настоящее время держит свою армию отмобилизованной, с развернутыми тылами»¹⁷³. Предотвратить, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию предлагалось в тот момент, когда эта армия «будет находиться в стадии развертывания и не успеет еще организовать фронт и взаимодействие родов войск». Отсюда следует, вермахт еще не перешел в стадию развертывания.

«Соображения по плану стратегического развертывания вооруженных сил СССР на случай войны с Германией»… страдали крупными недостатками: оценка группировки противника была поверхностной, без глубокого раскрытия его замысла действий и состава ударных группировок на основных направлениях; не были определены цели войны и первых операций; группировки своих вооруженных сил и войск фронтов были созданы без учета общего замысла и в отрыве от возможных действий противника»¹⁷⁴.

«Соображения» готовили второпях – отсюда и смешение «жанров»: наряду с предложением «атаковать германскую армию» предлагалось проведение мероприятий, которые были растянуты по времени и явно противоречили высказанному предложению и не были выполнимы в кратчайшие сроки – «потребовать от НКПС полного и своевременного выполнения строительства железных дорог по плану 41 года и особенно на Львовском направлении», «обязать промышленность выполнять план выпуска материальной части танков и самолетов, а также производства и подачи боеприпасов и горючего строго в назначенные сроки», «утвердить предложение о строительстве новых укрепрайонов». Не следует забывать, что в «Соображениях» не были указаны сроки предлагаемой «атаки». Именно наличие противоречащих по сути предложений в документе объясняет и один из его пунктов: «VII. Задачи Военно-морскому флоту поставлены согласно ранее утвержденных Вами моих докладов». Речь вполне могла идти о проведении мероприятий, не имевших отношения к сиюминутному участия флота в боевых действиях.

Генеральный штаб Красной Армии был обязан предусматривать любые варианты начала боевых действий на границах Советского Союза, в том числе и (возможно, в первую очередь) нанесения упреждающего удара. Странно, что такой план появился так поздно. Ведь речь шла не только об обеспечении безопасности страны, а об обеспечении существования Советского Союза как государства.

Реакция Сталина на предложения Генерального штаба была резко отрицательной, с указанием на то, что высказанные им идеи были направлены на то, чтобы подбодрить присутствующих на приеме в Кремле 5 мая, «чтобы они думали о победе, а не о непобедимости немецкой армии».

«Так вот была похоронена наша идея о предупредительном ударе. – скажет Г.К. Жуков в интервью в мае-июне 1965 г. – … Сейчас же я считаю: хорошо, что он не согласился тогда с нами. Иначе, при том состоянии наших войск, могла бы произойти катастрофа гораздо более крупная, чем та, которая постигла наши войска в мае 1942 года под Харьковом (выделено мной. – М.А.)»¹⁷⁵.

Если исходить из воспоминаний Жукова, то документ, получивший название «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками», был доложен В.И. Сталину после 15 мая. Как следует из записей дежурных секретарей приемной И.В. Сталина, после указанной даты Тимошенко, Жуков и Ватутин были на приеме у Сталина только 19 мая (до этого Тимошенко и Жуков посещали кремлевский кабинет 13-го и 14-го мая без Ватутина):

«1. т. Тимошенко

19.50–21.15

2. т. Жуков

19.50–21.05

3. т. Молотов

19.55–21.05

4. т. Ватутин

20.10–21.05»¹⁷⁶.

Отрицательная позиция Сталина и не только его одного (В.М. Молотова, в частности) в части нанесения превентивного удара была непоколебима: сделать все возможное, чтобы не спровоцировать Германию на выступление. Именно такая была позиция советского вождя. О подготовке «внезапного» удара по германским войскам не могло быть и речи. Рассуждения о том, что Советский Союз не возьмет на себя инициативу в развязывании войны против Германии, не выступит в качестве агрессора, каким он явится в случае нанесения упреждающего удара вторичны, и в данном контексте несущественны.

Свидетельством тому являются высказывания В.М. Молотова (в беседах с писателем Ф. Чуевым), который, правда, отрицал сам факт наличия такого плана, видимо рассматривая предлагаемые «Соображения», как частную инициативу, не получившую поддержки:

«– А вы допускали такое, что если не они, то мы первые начнем?

– Такой план мы не разрабатывали. У нас пятилетки. Союзников у нас не было. Тогда бы они объединились с Германией против нас. Америка-то была против нас, Англия – против, Франция не отстала бы.

– Но тогдашняя официальная доктрина была: воевать будем на чужой территории, малой кровью.

– Кто же может готовить такую доктрину, что, пожалуйста, приходите на нашу территорию и, пожалуйста, у нас воюйте?! – говорит Молотов. – … Это же агитационный прием. Так что агитация преобладала над натуральной политикой, и это тоже необходимо, тоже нельзя без этого»¹⁷⁷.

Отклонение «Соображений» Сталиным, однако не воспрепятствовало началу проведения рекомендованных мероприятий в документе по скрытому отмобилизованию и сосредоточению войск Красной Армии (видимо, было получено разрешение на их выполнение). В то же время перед войсками приграничных округов директивами Генштаба были поставлены исключительно оборонительные задачи. Более того, командование КОВО запланировало меры по инженерной подготовке ТВД – в частности, сосредоточение дополнительного количества мин и колючей проволоки – на июль и август 1941 г.¹⁷⁸

«В связи с возраставшей угрозой агрессии со стороны фашистской Германии, – вспоминал маршал А.М. Василевский (накануне 22-го июня – заместитель начальника оперативного управления Генерального штаба), – …так, с середины мая 1941 года по директивам Генерального штаба началось выдвижение ряда армий – всего до 28 дивизий (и четыре армейских управления. – М.А.) – из внутренних округов в приграничные, положив тем самым начало к выполнению плана сосредоточения и развертывания советских войск на западных границах (выделено мной. – М.А.)»¹⁷⁹.

Советское правительство, подавая сигналы Берлину о желании нормализовать отношения и не получая на них ответа, все больше убеждалось в том, что одних дипломатических средств и дружественных жестов недостаточно для того, чтобы повлиять на германское руководство. Кремль решил прибегнуть к средствам, которые, по его расчету, должны были отрезвить немцев. Концентрации войск в приграничных районах Москва придавала не только – а на начальном этапе, в мае 1941 г., даже не сколько – военное, сколько политическое значение. Передислокация значительного количества войск на запад, судя по опровержению, которое было дано ТАСС 9 мая 1941 г., не маскировалась, а скорее, наоборот, подчеркивалась. В действие вводился традиционный для большой политики аргумент – демонстрация силы. Гитлера пытались убедить в том, что на легкие победы ему рассчитывать не стоит, что вермахту противостоит грозная сила и лучше выяснить отношения за столом переговоров. Устрашению Германии должен был способствовать и призыв на сборы «нескольких сотен тысяч резервистов» для обучения их «пользованию новыми образцами оружия». Эти мероприятия, как отмечалось в донесениях германских дипломатов, в отличие от той практики, которой советское руководство придерживалось в предшествующие годы, были широко разрекламированы. Подчеркнуть, что СССР занят очень серьезными военными приготовлениями, было призвано введенное с 17 мая 1941 г, ограничение на передвижение по стране иностранных дипломатов и журналистов и, прежде всего, запрет для них поездок в западные пограничные округа СССР. В духе политики устрашения была выдержана и директива наркомата иностранных дел СССР от 9 мая 1941 г., перехваченная немцами, в которой советским представительствам за рубежом предписывалось предупредить германских дипломатов о том. что СССР «готов защитить свои интересы». Это указание, как можно судить по донесениям германских служб, наблюдавших за деятельностью иностранных представителей в Берлине, за советскими дипломатами и журналистами, находившимися в Германии, неукоснительно исполнялось¹⁸⁰.

15 мая «Шварц» (военно-морской атташе капитан 1-го ранга М.А. Воронцов) направляет из Берлина доклад в Разведывательное управление Главного морского штаба ВМФ:

«За последние две недели в Германии настолько широко распространяются слухи о неизбежности войны с СССР, что они буквально охватывают всю страну; власти не ведут с этими слухами никакой борьбы, в действительности осуществляют подготовку войны на востоке, сосредоточивают там большие массы войск (установлена переброска через Берлин на восток лишь за один день 7 мая 25 эшелонов), перебрасывают войска в Финляндию и ведут переговоры с Румынией о порядке ведения войны. Я знаю, что час решающих схваток будет, но сейчас при данной политической и военной ситуации в Германии, возможность ее вторжения в СССР, по крайней мере, до окончания войны с Англией, исключена (выделено мной. – М.А.)… Германия тайно ведет против СССР «войну нервов», пытаясь видимой угрозой вторжения добиться от СССР некоторых уступок экономического порядка… Но окончательно ясно одно, что СССР при всех комбинациях соседа должен быть во всеоружии»¹⁸¹.

На докладе «Шварца» начальник Разведывательного управления Главного морского штаба контр-адмирал Н.И. Зуйков поставил резолюцию: «Это, видимо, дезинформация по указанию гестапо».

В указаниях Верховного главнокомандования вермахта в части проведения «второй фазы дезинформации противника» отсутствует распоряжение о распространении сведений о скором вторжении в СССР и сроках такого нападения. Подобная «дезинформация» была опасна, так как могла спровоцировать Советский Союз на нанесение упреждающего удара, независимо от того совпадали эти сроки с реальными или нет, будь то конкретная дата или диапазон чисел, в который следует ожидать агрессию. Однако независимо от этого, информация о неизбежности войны Германии с Советским Союзом, о сроках начала войны и даже о «планах» проведения первых стратегических операций широко распространялась, в том числе и от информированных источников. Подобная ситуация приводила совершенно к противоположному выводу: раз «немцы сами везде говорят встречному и поперечному под «большим секретом», что они выступят против СССР в июне м[еся]це», то «все это является несерьезным, т. к. действительные свои военные планы немцы берегут, как зеницу ока».

В этом отношении характерна запись состоявшейся 15 мая 1941 г. беседы первого секретаря полномочного представительства СССР в Королевстве Румыния С.С. Михайлова с советником французской миссии Шпицмюллером:

«Вообще Шпицмюллер расценивает положение Румынии крайне пессимистически со всех точек зрения и считает, что она не представляет больше никакого интереса как политический фактор на Балканах. Румыны теперь живут прошлым, когда была «Великая Румыния», а немцы пользуются этим и все время обещают, что румыны скоро начнут получать свои прежние территории назад. При этом, конечно, имеются в виду, прежде всего, Бессарабия и Северная Буковина. Немцы поддерживают румын в уверенности, что вот-вот начнется германо-советская война и тогда румыны получат обратно все, что они отдали. Шпицмюллер отметил, что немцы действительно произвели чрезвычайно много приготовлений на всей западной советской границе, но, по мнению Шпицмюллера, основанному, правда, на логических соображениях, все это является лишь маневром и средством произвести впечатление, повлиять на СССР с целью добиться от СССР каких-то уступок.

На мой вопрос о характере приготовлений Шпицмюллер мог ответить лишь общими указаниями, что немцы строят повсюду у границ СССР мосты, шоссе и др[угие] дороги, ведущие к СССР, возводят укрепления и т. п. Относительно численности войск, сконцентрированных на советских границах, Шпицмюллер ничего не мог ответить конкретно. Однако он сказал, что перед моим приходом он специально спрашивал военного атташе полковника Севена, нет ли у него новых сведений для меня. Полковник Севен сказал, что у него нет новых сведений, т. к. последние датируются 7–8 днями тому назад. По этим сведениям, общее число румынских и немецких войск, сосредоточенных на советской границе от Дорохой до Галаца, равняется приблизительно 26 дивизиям. От Галаца на восток, т. е. устья Дуная, занимают исключительно немцы в количестве от 3 до 4 дивизий. Одним из главных по важности военных пунктов (по концентрации, строительству укреплений и накоплению военного материала) является Хуши (Хуш). Немцы имеют на этом участке Дорохой – Галац 4 бронетанковых дивизии, которые входят в вышеуказанное число 26. Это все сведения, которые ему дал Севен.

Я спросил, на чем Шпицмюллер основывает свое мнение, что немцы производят все эти приготовления лишь для того, чтобы произвести впечатление на СССР.

Шпицмюллер ответил, что он должен прежде всего оговориться, что он готов дать себе отрубить голову, так он уверен на 100 % в том, что немцы обязательно выступят против СССР, но не сейчас, как они сами везде шепчут на ухо, а в тот момент, когда у них будет достигнута уверенность в своем положении. По мнению Шпицмюллера, основанному на логических соображениях, немцы делают все приготовления для войны против СССР не с целью использовать их через месяц, а после крепкого поражения Англии, как на острове, так и в Африке и на Ближнем Востоке, и после «покорения» тем или иным путем Турции. Это соображение Шпицмюллер основывает следующим. Во-первых, немцы сами везде говорят встречному и поперечному под «большим секретом», что они выступят против СССР в июне м[еся]це.

Более того, они даже раскрывают свои планы посторонним. Например, венгерский военный атташе в Бухаресте Шантай говорил Шпицмюллеру и полковнику Севену, ничуть не стесняясь, что дата наступления на СССР немного отсрочена, вместо 15 июня – 26 июня. Он же раскрывал и военные замыслы немцев (Здесь и далее выделено мной. – М.А.). Он говорил, что удар на СССР, направленный в первую очередь против Москвы и Украины, будет осуществлен по двум основным направлениям: северное – через Балтийские республики и южное – через Львов. …

Из этих сведений, которые немцы охотно позволяют распространять, Шпицмюллер заключает, что все это является несерьезным, т. к. действительные свои военные планы немцы берегут, как зеницу ока.

Во-вторых, немцы сейчас не могут рисковать создать выступлением против СССР единый фронт трех самых сильных держав в мире: США, Англии и СССР. Им, в первую очередь, надо обессилить Англию, обеспечить позицию Турции, захватив ее военным или дипломатическим путем, и лишь тогда они могут начать войну против СССР. Исходя из этих двух предпосылок, Шпицмюллер считает, что немцы, проводя очень серьезные военные подготовительные мероприятия для войны против СССР, на самом деле не думают воевать против СССР сейчас, а хотят лишь: а) запугать СССР; б) отвлечь внимание Англии; в) успокоить общественное мнение в Германии тем, что скоро хлеб Украины очутится на столе у немцев; г) успокоить и утешить румын, мечтающих о Бессарабии, и д) может быть, добиться каких-то уступок от СССР в области снабжения Германии сырьем или т. п. Шпицмюллер, однако, предостерег, что делать уступки немцам – это копать себе могилу, т. к. немцы никогда не довольствуются уступками, и их тактика – рано или поздно забрать все у всех»¹⁸².

Запись беседы С.С. Михайлова была разослана в «т. Молотову, т. Вышинскому, Генсекретариат».

По-прежнему, продолжала поступать дезинформация от руководителя швейцарской нелегальной резидентуры «Доры» (Шандор Радо) из Цюриха: «От Дианы. По сообщению швейцарского военного атташе в Берлине от 5 мая, сведения о предполагаемом походе немцев на Украину происходят из самых достоверных немецких кругов и отвечают действительности. Выступление произойдет, только когда английский флот не сможет войти в Черное море и когда немецкая армия закрепится в Малой Азии.

Следующая цель немцев – занятие Гибралтара и Суэц канала, с тем чтобы изгнать английский флот из Средиземного моря»¹⁸³.

15 мая из Белграда через Будапешт в Москву поступили последние ин-формационные телеграммы «Софокла», в которых сообщалось о перебросках освободившихся немецких войск из Югославии и Греции: на турецкую границу – 16 дивизий, в Румынию – 4 дивизии, в Венгрию – 2 дивизии, в восточную часть Германии – 7 дивизий. Известно также о переброске 4 дивизий в Солум (Африка). Часть дивизий первой линии отводятся во Францию. Количество не установлено. 3. По непроверенным данным, в составе германской армии имеется: около 170 пехотных, 18 механизированных, 40 моторизованных, 8–10 горных, 4 парашютно-десантных, 4–6 кавалерийских дивизий и около 16 отдельных бригад СС.

В этот же день «Софокл» доложил в Центр об информационной обработке местного населения против Советского Союза: «Здесь немцы через сербов и хорватов ведут бешеную антисоветскую пропаганду, вплоть до того, что Молотов бежал в Берлин, Сталин – в Аргентину, в России началась национальная революция, ожидается, что для установления нового порядка скоро позовут Германию. Настроение в целом тревожное, из Румынии и из восточных районов Югославии прибывают беженцы, которые рассказывают, что немецкими войсками забиты все пункты. Солдаты и офицеры открыто говорят о походе против СССР».

16 мая 1941 г. Центр получил телеграмму групповода «Коста» (Павел Поцев Шатев)¹⁸⁴ из Болгарии о сосредоточении немецких войск у западных границ СССР: «Одно близкое лицо, имеющее связь с компетентными немецкими кругами, сообщило, что в настоящее время Германия сосредоточила в Польше 120 дивизий, а к концу июня на советско-польской границе будет 200 дивизий, и в начале июля немцы начнут военные действия против Украины».

16 мая резидент военной разведки в Румынии полковник Ерёмин доложил противоречивую информацию, исходящую из разных источников:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8073. Из Бухареста 16–17 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Бухарест, 16 мая 1941 г.

АБЦ сообщает: по распоряжению из Берлина, с 1 мая 1941 г. по немецкой миссии в Бухаресте объявлено полное прекращение всех отпусков. На сотрудников немецкой миссии в Бухаресте и всех прочих немецких учреждений составляется один общий список, в котором указывается точный адрес, номер телефона и возможное обладание автомобилем. Составление этого списка производится по приказанию посланника с максимальной поспешностью.

Оба эти мероприятия в официальных немецких кругах единодушно комментируются, что речь идёт о предписаниях, в связи с немецко-русской войной, и что эта война охватит Румынию. Как срок для начала конфликта, называют первую половину июня (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

По военной миссии сообщается, что в городах Фокшаны, Бакэу и Роман размещены 2 полка немецких парашютных войск. Несмотря на всеобщее твёрдое убеждение, что предстоит немецкое нападение на СССР, военные высказываются, что дело не дойдёт до немецко-русской войны, что немецкие военные приготовления против СССР представляют собою только введение в заблуждение противника Германии. Как основание для этого тезиса, между прочим, приводят то, что несколько дней тому назад два высших немецких офицера из немецкой военной миссии в Румынии были отозваны в Германию, так как они принадлежат к группе специалистов по Англии и их работа в Германии является срочно необходимой.

Из этого обстоятельства выводится заключение, что в действительности предстоит развернутое выступление против Англии, а толкование и махинации относительно войны против СССР являются только диверсионным маневром самих немцев.

Нужно прибавить, что подобного рода соображения отклоняются большинством немецких наблюдателей. В подавляющем большинстве люди всё же верят в предстоящую немецко-русскую войну.

№ 207 Ещенко».

16 мая Геббельс записал в своем дневнике: «Вчера: … На Востоке все должно начаться 22 мая. Но это все еще зависит от погоды»¹⁸⁵. Следовало предположить, что речь идет о начале ускоренных перебросок германских войск на восток. Однако, автор «Дневников» в своем комментарии полагает, что имеется в виду начало операции «Барбаросса»¹⁸⁶. Тогда становится понятным и упоминание о погоде. Значит, до сих пор Геббельс считал, что нападение на Советский Союз состоится 22 мая.

17 мая 1941 года Гальдер еще раз констатировал в своем дневнике, что при принятии планов проведения операций (на этот раз операции «Меркур») «последнее слово» всегда остается за Гитлером, невзирая на возражения военных:

«Обсуждение обстановки:

Ливия: Эс-Соллум снова взят корпусом «Африка». Взят также и населенный пункт Сиди-Сулейман. 100 пленных. На тобрукском участке фронта – стычки разведывательных дозоров. Неплохие результаты (много пленных, подбитые танки и т. п.).

Греция: Фюрер требует захвата Антикитиры (островок, занимающий территорию 17,5 кв. км, находится между островами Китира и Крит. – М.А.). Штаб 11-й армии усматривает в этом угрозу моменту внезапности. Начало операции «Меркур» будет, очевидно, перенесено на 20.5 (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Суэц: 13.5 разведка обнаружила на внешнем рейде Суэца корабли общим водоизмещением 256 тыс. тонн; в гавани Суэца – 200 тыс. тонн; в порту Ибрагим – 72 тыс. тонн; в Порт-Саиде 118 тыс. тонн.

Сирия: Налет английской авиации на Дамаск. Французы ввели в действие зенитную артиллерию и истребители против английской авиации!

Запад: Забастовки не прекращаются. Созваны руководители. Можно надеяться на прекращение забастовок в понедельник 19.5. Причина забастовок – только продовольственные затруднения (картофель).

Восток: Войска 3-го эшелона по плану «Барбаросса» отправляются 21.5. До настоящего времени ежедневно отправлялось в среднем 300 поездов.

Буле:

а. Донесения о боевом и численном составе. 18-я моторизованная и 13-я танковая дивизии. Дивизии, сформированные в самый последний момент, будут хуже остальных в отношении боевой подготовки. Провести боевую подготовку в составе соединения и части.

б. Усиление личным составом штабов 15-й армии и группы армий «Д».

в. 4, 7 и 10-я танковые дивизии получат еще до начала операции «Барбаросса» по четвертой танковой роте!

г. Батарея инструментальной разведки для Северной Африки. Вначале помочь под Тобруком небольшими силами. Осенью направим туда дивизион.

д. Переброску резервов. во Францию в случае проведения операции «Изабелла» начать не раньше 15.7. (В дальнейшем это скажется положительно на операции «Изабелла».)

Мацки – Шильдкнехт: Поквартальное изменение группировки русских сил в приграничных районах (западная часть России) с начала войны [в Европе] и до настоящего времени.

Паулюс – Хойзингер – Писториус: Проект плана операции «Изабелла» (группа армий «Д») с предложениями об изменении отдельных моментов. Предварительное распоряжение – за 10 дней до начала [То есть распоряжение о начале операции следовало отдать группе армий «Д» за 10 дней. – Прим. нем. изд.].

Хойзингер:

а. ОКВ только что потребовало вторую дивизию для Голландии. У нас ее нет.

б. 169-я дивизия (предназначена для Финляндии) с 23.5 перебрасывается в Штеттин.

в. Вопрос с Финляндией еще не решен.

г. Требование 22-й дивизии невыполнимо. Дивизия должна настаивать на том, чтобы ее вновь ввели в состав сухопутных войск. Об усилении ее дополнительными наземными частями и службами не может быть и речи.

д. Начало операции по захвату Крита перенесено на 20.5. Вопреки предложению командования ВВС, фюрер потребовал захватить остров Антикитира.

е. Из состава полка «Бранденбург» один батальон придается группе армий «Центр», один батальон – группе армий «Юг» и две роты – группе армий «Север» [К июню 1941 года абвер перебросил на Восток и сосредоточил на важнейших направлениях следующие диверсионные подразделения: 1-й батальон полка «Бранденбург» – в районе Перемышля; одну роту – у границы Восточной Пруссии; одну роту – у Сувалок; одну роту – у Рованиеми (Финляндия). Несколько позже на советско-германский фронт было переброшено еще пять диверсионных рот. См.: Broc kdorff, W. Geheimkommandos des zweiten Weltkrieges. S. 423–426. – Прим. ред.].

ж. План мероприятий по разложению населения Украины и Прибалтики.

Вечером – разговор с главкомом о его впечатлениях от поездки на Восток. Существенное.

В группе армий «Север»: Подготовка к захвату острова Эзель [Сарема]. Переправочных средств, на худой конец, хватит. Организовать подвоз по Неману до Каунаса. Баржи для наводки мостов через Неман сосредоточить с 20.5 (два моста – в Мемеле; иметь наготове материал для наводки трех мостов).

Общие вопросы:

а. Проблема беженцев. Эвакуация – пограничных областей?! [Гальдер считал, что эвакуация населения приграничных областей на Востоке демаскирует наступательные замыслы немецкого командования. Кроме того, он был уверен, что населению на границе ничто не угрожает. – Прим. нем. изд.].

б. Усилить пограничную охрану. (Противопехотные мины!)

в. Эвакуация 60 тыс. детей [Из населенных пунктов восточных областей Германии, которые могли оказаться под воздействием советской авиации. – Прим. нем. изд.].

Вывоз девушек, отбывающих трудовую повинность, из рабочих лагерей.

В группе армий «Центр» проводятся мероприятия соответственно нашим планам. Непростреливаемые участки прикрыть минами! Перегруппировка в направлении правого фланга проводится. Пехотные резервы выдвинуты вперед. Резервы моторизованных частей отведены в тыл.

Прикрытие зенитной артиллерией на Висле очень слабое.

В группе армий «Юг»: 17-я армия не намерена использовать тяжелую артиллерию для первого удара. Резервы должны располагаться за левым флангом. Что будет со Словакией? (Две дивизии.) Удобное для начала наступления время – 03.05. До этого – никаких вылазок. Срочно требуется проведение авиаразведки (Ровель)»¹⁸⁷.

Из сводки агентурных донесений «Бюро Риббентропа»:

«Главной темой разговоров в кругах иностранных дипломатов в Берлине неизменно является вопрос о дальнейшем развитии германо-русских отношений. В различных иностранных миссиях, как удалось установить, составлены подробные сообщения, в которых говорится о широкомасштабных военных приготовлениях немецкой стороны вдоль советской границы. … Показное равнодушие советских дипломатов и журналистов стало причиной того, что в последнее время – особенно в американских кругах – вновь стала преобладать точка зрения, что фюрер в принципе не хочет военного конфликта с Советским Союзом, а своими военными приготовлениями усиленно оказывает давление на Кремль с целью добиться от него удовлетворения далеко идущих политических, а также экономических требований.

Зальцбург, 19 мая 1941 г.

Л[икус]»¹⁸⁸.

Рудольф Ликус – оберфюрер СС, легационный советник с правом доклада, один из ведущих сотрудников «Бюро Риббентропа».

19 мая Зорге доложил из Токио, в том числе и о позиции Японии в случае войны Германии с Советским Союзом:

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА

Вх. № 8296, 8297, 8294

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Токио. 19 мая 1941 г.

По радио.

По сведениям источников Отто и германского посла Отт, Америка обратилась, через Грю, к Японии с предложением установить новые дружественные отношения.

Америка предложила свое посредничество между Японией и Чунцином на базе эвакуации японских войск с признанием особой позиции Японии в Китае и предоставлением ей многих торговых преимуществ. Америка предложила также признать особые экономические нужды Японии в южной части Тихого океана.

Но потребовала, чтобы Япония отказалась от военного вторжения в южную часть Тихого океана и отказалась де-факто от пакта 3-х держав.

Это предложение вызвало всеобщую агитацию за японо-американские переговоры, которая началась в тот момент, когда Мацуока возвратился. Таким образом, Мацуока не имел времени удовлетворить германские требования о выступлении против Сингапура и занять решительную позицию против Америки.

В правительстве происходит серьезная борьба между активной группой и группой, занимающей выжидательную позицию. Последней руководят Хиранума и морской флот. Флот начнет выступление только после падения Суэцкого канала и даже в этом случае тоже будет медлить.

Мацуока сообщил германскому послу Отт об этой внутренней борьбе, но был при этом оптимистичен.

Отто узнал, что в случае германо-советской войны Япония будет сохранять нейтралитет, по меньшей мере, в течение первых недель. Но в случае поражения СССР, Япония начнет военные действия против Владивостока (выделено мной. – М.А.).

Япония и германский ВАТ следят за перебросками советских войск с востока на запад.

№. 122, 123, 124 РАМЗАЙ.

Расш. Малинников. 19. 50 21.5.1941 г.

Перевел: Добровинский.

Адресату.

Дронову.

В реестр.

[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: НО9

Дать в пять адресов.

Г. 23/V

[РЕЗОЛЮЦИЯ НО-3]: Т. Воронину

К учету. Есть др[угие] данные,

что переговоры идут

П[ОПОВ] 23/5.41»¹⁸⁹.

Помимо Еремина и Кутузова, еще Рихард Зорге, как-то пытался установить планы ведения наступательных операций германским командованием.

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА

Вх. № 8298

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Токио.

19 мая 1941 г.

Новые германские представители, прибывшие сюда из Берлина, заявляют, что война между Германией и СССР может начаться в конце мая, так как они получили приказ вернуться в Берлин к этому времени.

Но они также заявили, что в этом году опасность может и миновать. Они заявили, что Германия имеет против СССР 9 армейских корпусов, состоящих из 150 дивизий. Один армейский корпус находится под командованием известного Райхенау. Стратегическая схема нападения на Советский Союз будет взята из опыта войны против Польши.

№ 125 РАМЗАЙ.

Расш. и перевел Малинников. 11.30 22.5

Адресату.

Дронову.

В реестр.

[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: [НО] 9. Запросить Рамзая:

«На № 125. Уточните – корпусов или армий?

Если корпусов, то не вяжется с понятием корпуса.

«.

Г.

Пометы: «[НО] 9 [шифровального]. Запросить Рамзая: «На № 125. Уточните – корпусов или армий? Если корпусов, то не вяжется с понятием корпуса. Д». Г. «Ответ дан согласно резолюции. 23.5.41 г.»¹⁹⁰.

«Телеграмма № 4865/5416 от 23.05.1941

В Токио т. Рамзаю

1. На № 125. Имеет ли Германия на советской границе 9 армий или 9 корпусов, как Вы пишите, не могут состоять из 150 дивизий. Если корпусов, то это не соответствует корпусной системе.

2. Повторите Ваш № 122 относительно условий, предложенных Японии Америкой, в частности, об эвакуации японских войск из Китая. Не ясно, из каких районов.

№ 22 Д[иректор].».

Очевидно, речь шла об ошибке. Ошибка самого «Рамзая» представляется маловероятной – хотя Зорге и не являлся профессиональным военным, он был фронтовиком с трехлетним опытом войны, унтер-офицером германской армии. И, конечно, хорошо представлял себе разницу между корпусом и армией. Отсюда и недоумение, высказанное им в последующем по поводу запроса. Ошибка переводчика исключена – в Центре, увидев упоминание о корпусах, должны были обратиться и обратились к английскому тексту шифровки, чтобы исключить ошибку перевода. Ошибку мог допустить только радист – Макс Клаузен, который, зашифровывая донесения Зорге упорно, по одному ему понятной причине, называл армии корпусами¹⁹¹.

Становится понятным недоумение на этот счет в ответе «Рамзая» от 15 июня:

«В сообщении относительно 9 армий на советско-германской границе сказано ясно об армиях, но не об армейских корпусах. Из американских источников: Германия имеет на границах против СССР 900 тысяч человек в первой линии и около одного миллиона как резерв. №. 141. РАМЗАЙ».

В действительности на 22 июня в немецкую группировку на Востоке входили три группы армий «Север», «Центр» и «Юг», а также отдельная немецкая армия «Норвегия» – всего 8 армий и 4 танковых группы.

И опять «опыт войны против Польши». Однако попыток достучаться до Оперативного управления Генерального штаба не предпринимается, а если и предпринимается, то безрезультатно. То, о чем писал Иссерсон, то, о чем докладывали Еремин, Кутузов и Зорге оказалось невостребованным.

150 германских дивизий «против СССР», соответствовали реальному положению вещей по состоянию на 22 июня 1941 г.

19—20 мая из Вищи от «Маро» пришла частями шифртелеграмма:

«Расшифрованная телеграмма

вх № 8217. Из Виши 20 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Виши, 20 мая 1941 г.

18 мая имел вечеринку с Отто. Он только что приехал из Парижа и сообщает следующую информацию: 1) Немецкий капитан Келлеру (уроженец России, долгие годы проживший в Швейцарии; переводчик фирмы «Симэкс». – М.А.) сообщил в разговоре, что немцами переброшено в Финляндию через Швецию из Норвегии не менее 500000 солдат. 2) Из этих же разговоров установлено, что все крупные руководители «Тода» (Тодта. – М.А.) снова переброшены в Польшу. На днях туда же едет и Келлер. 3) Приятель Келлера, немецкий офицер, только что приехавший из Берлина сообщил, что за последние 8 дней к советской границе с запада идут беспрерывно эшелоны войск. (Продолжение следует).

№ 141 Маро».

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8233. Из Виши 19–20 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Виши, 19 мая 1941 г.

Продолжение телеграммы № 141: 4) Кент сообщает, что поставки для немецких войск, которые должны были выполнить Э. («Симекс и Ко» – «Общество импорта, экспорта и коммерции». – М.А.) в Бельгии официально интендантством отменены, так как эти части уже выехали на восток через Кенигсберг и литовской границе. 5) Как дополнительно удалось установить, гарнизон, ранее находившийся в Бордо, переброшен через Кенигсберг к литовской границе. 6) В разговорах с Келлером и его приятелем – заявляют [немецкие офицеры], что военные действия против СССР могут начаться между 20 и 25 мая, к наступлению все подготовлено (здесь и далее выделено мной. – М.А.), но Келлер. заявил, что не исключено также, что Гитлер и Сталин смогут найти компромисс. Цель агрессии – нефть и хлеб. В среде офицеров воспитывается чувство, что военные действия против СССР – дело ближайшего времени. 7) Имеются слухи, что перелёт Гесса в Англию имеет целью установление компромисса с последней. (Продолжение следует).

№ 142 Маро».

«Расшифрованная телеграмма

вх № 8234. Из Виши 19–20 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Виши, 19 мая 1941 года.

Продолжение № 142: 8) Гестапо ведёт усиленную вербовку русских белых, знающих немецкий и русский языки, для Болгарии и Югославии. Так, например, Н… [фамилия или псевдоним] получил задание завербовать 6 человек. 9) Относительно направлений ударов офицеры говорят, что их будет четыре: со стороны Финляндии в сторону прибалтийских республик, в направлении Киева, в направлении Одессы (два последних – главные), не исключено, что будет и пятое направление – со стороны Ирака через Турцию. Якобы об этом идут сейчас разговоры с Турцией. Вооружёнными силами в Польше будет командовать генерал Бласковец.

№ 143 Маро».

«Маро» – генерал-майор артиллерии И.А. Суслопаров¹⁹², военный и воздушный атташе при посольстве СССР (июнь 1940 г. – июнь 1941 г.) во Французском Государстве («режим Виши» в Южной Франции, появившийся после поражения Франции в начале Второй мировой войны и падения Парижа в 1940 год).

«Отто» – Леопольд Треппер (в СССР: Лев Захарович Треппер; пс.: Лео, Отто, Адам Миклер, Жан Жильбер).

«Кент» – Анатолий Маркович Гуревич (пс.: Кент, Антонио Гонсалес, Винсент Сьерра, майор Соколов).

Доложенная «Маро» телеграмма по большей части содержала дезинформацию. Подлинная информация, на основании которой преждевременно было делать далеко идущие выводы, – отмена интендантством заказов которые должны были выполнить Э. в Бельгии, «так как эти части уже выехали на восток через Кенигсберг и литовской границе»; переброска гарнизона из Бордо к литовской границе – соседствовала с очевидной дезинформацией – переброска 500 тысяч солдат из Норвегии в Финляндию; за последние 8 дней к советской границе «беспрерывно» идут эшелоны с войсками, начало войны между 20 (т. е. в день отправки телеграммы) и 25 мая; в равной степени это относится и к четырем направлениям нанесения ударов. Все это свидетельствовало о низком качестве источников информации накануне 22 июня 1941 года.

«18 мая имел вечеринку с Отто» – доложил «Маро» – Суслопаров в Центр. Встречи с нелегальной агентурой Суслопаров проводил в Посольстве. В городе Суслопаров мог встречаться, в силу существовавшего негласного запрета на работу с агентурой военным атташе. И никто его не одернул. А это было грубейшее нарушение конспирации – нелегальные резиденты посещали советское посольство. «Естественно, всю поступающую информацию я срочно направлял в «Центр» до начала Великой Отечественной войны в основном через «Метро» (советское представительство за рубежом. – М.А.), а после только по имеющейся в моем распоряжении рации»¹⁹³. – Вспоминает А.М. Гуревич.

Об этом же писал в своих воспоминаниях Леопольд Треппер: «В мае при содействии советского военного атташе в Виши Суслопарова сообщаю план предусмотренного нападения и указываю его изначально фиксированную дату – 15 мая, потом дополнительно информирую об ее изменении и докладываю окончательно назначенный срок»¹⁹⁴.

Советское посольство было «обложено» не только местными французскими, но и германскими спецслужбами. Поэтому провалы, происшедшие в 1942 г., были результатом неконспиративной работы обоих резидентов. Не следует исключать, что и Треппер, и Гуревич оказались «под колпаком» спецслужб и, в первую очередь германских еще с переносом советского посольства в Виши в июне 1940 года.

На совещании, проведенном 20 мая 1941 г. в Генеральном штабе сухопутных войск вермахта, командующий армией резерва генерал-полковник Фромм доложил, что в октябре месяце не останется резервов для возмещения потерь, если не будет проведен призыв военнообязанных:

«1. Возмещение потерь: 90 тыс. [солдат] – за счет полевых запасных батальонов. 475 тыс. – из армии резерва (минус 90 тыс. для восполнения потерь ВВС; нам остается 385 тыс.). Первые потери в пограничных сражениях составят предположительно 275 тыс. человек. Потери в сентябре – 200 тыс. человек. Таким образом, в октябре у нас не останется резервов для возмещения потерь, если мы не призовем военнообязанных 1922 года рождения (последние резервы). 2/5 общего числа военнообязанных 1922 года рождения отбывают имперскую трудовую повинность, а 3/5 заняты в экономике. Они смогут быть призваны лишь в конце года (ноябрь), если мы сможем высвободить силы с фронта для их замены. Можно рискнуть остаться в октябре без обученного пополнения.

2. Положение с горючим: В июне – достаточно. В июле будет не хватать 10 %. В августе положение облегчится вследствие поступления горючего из Румынии прямо в группу армий «Юг»»¹⁹⁵.

Операция «Меркур» по захвату острова Крит началась утром 20 мая 1941 года. Проведение операции возлагалось на 11-й авиационный корпус. Ему подчинялись 7-я парашютно-десантная и 6-я горно-стрелковая дивизии, предназначенные для переброски по воздуху на Крит. Авиационное прикрытие и поддержка десанта осуществлялись 8-м авиационным корпусом. Предусматривалась также высадка морского десанта на Крит, в основном с тяжелым вооружением – части 2-й танковой дивизии. Всего для операции было выделено 25 тыс. человек, 1000 самолетов, из них 500 воздушно-транспортных. Гарнизон Крита составляли 43 тыс. человек английских, греческих и югославских войск, эвакуированных из Греции почти без вооружения¹⁹⁶.

21 мая военно-морской атташе в Берлине «Шварц» представил в Москву доклад, основанный на собранных слухах, который так и назвал: «О настроениях и слухах среди немецкого населения в связи с побегом Гесса в Англию». Он писал: «…Оно (событие, связанное с перелетом Гесса. – М.А.) в значительной степени уменьшило слухи о готовящемся нападении Германии на СССР, причем ослабление этой угрозы мотивируется тем, что СССР, видя силу германской армии, сосредоточенной на восточной границе, якобы пошел на уступки… упразднил в Москве полпредства Норвегии, Бельгии и Югославии и установил дипломатические отношения с прогерманским иракским правительством… Испугавшись ответных мероприятий СССР, правители пускают слухи о так называемых уступках СССР»¹⁹⁷.

В этот же день из Лондона была отправлена в Центр шифртелеграмма, в завершении которой содержалась просьба «ориентировать нас», насколько изложенные в ней сведения «подготовки немцев против СССР» соответствуют действительности»:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8292. Из Лондона 21 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Лондон, 21 мая 1941 г.

1) Русские и особенно украинские эмигранты получили указания завербовать больше членов с целью сформирования крупной организации, которая опубликовала бы сообщение о создании независимого украинского государства. 2) Характерной чертой подготовки немцев против СССР является выпуск словаря для нужд армии, где имеются такого рода вопросы, как: «имеются ли здесь советские патрули?» – «где советские войска?». 3) По непроверенным сведениям, войска немцев сосредотачиваются районах: Инстербург, Люблин, Ржешов, Варшава. 4) Барон подчеркивает, что все сведения получены от достоверного источника. Ориентируйте нас насколько эти сведения соответствуют действительности. Посылать ли подобного рода информации телеграфом или оказией. Сегодня Дик имел встречу с помощником Барона. Он сказал, что Барон очень занят, но, если Дик имеет ответ на его вопрос, то он освободится и придёт. Очередная встреча 23 мая.

№ 203 Брион».

«Брион» – полковник И.А. Скляров¹⁹⁸, военный и военно-воздушный атташе при полпредстве – посольстве СССР в Англии (июнь 1940 – ноябрь 1946), резидент военной разведки.

«Барон» – Моравец Франтишек¹⁹⁹, руководитель чехословацкой разведки в эмиграции (март 1939 г. – май 1945 г.).

В телеграмме, отправленной из Берлина, исполняющий обязанности резидента военной разведки помощник военного атташе при полпредстве СССР в Германии полковник Хлопов доложил об ультиматуме, который предъявит Германия Советскому Союзу, а также о возможном сроке развязывания боевых действий вермахтом:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8387. Из Берлина 22 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Берлин, 22 мая 1941 г.

[Источник 1] сообщил, что среди видных официальных лиц министерства иностранных дел распространяется утверждение, что Германия в ближайшие дни предъявит ультиматум СССР об аренде Украины и о приспособлении Советского хозяйства к нуждам Германии. Якобы уже разработан план назначения германских директоров на предприятия Украины. Германия будет требовать неограниченного контроля над важнейшими видами промышленности, в частности над Баку. При несогласии СССР немецкие войска оккупируют Украину и Баку. Наступление немецких войск назначено, якобы, на 15 июня, а возможно начнётся и в первых числах июня (выделено мной. – М.А.). [Источник 1] подчеркнул, что его информация основана на весьма солидных источниках. [Источник 2] слово в слово повторил слова [источника 1] добавив, что официальные германские лица обосновывают эту акцию катастрофическим положением с продовольствием в Германии и в занятых ею областях. Ультиматум Германии следует ожидать в первых числах июня через Шуленбурга.

№ 171 Кремень».

Источником 1, возможно, является «Ариец», а Источником 2 – доктор Раше, заместитель заведующего отдела прессы в министерстве иностранных дел.

Выступая с докладом 25 февраля 1956 г. на ХХ съезде КПСС, первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев для подтверждения тезиса о том, что «информация о нависающей угрозе вторжения немецких войск на территорию Советского Союза шла и от наших армейских и дипломатических источников, но в силу сложившегося предвзятого отношения к такого рода информации в руководстве она каждый раз направлялась с опаской и обставлялась оговорками», привел в качестве иллюстрации два донесения, поступивших в мае 1941 г. от военно-морской и военной разведок:

«Так, например, в донесении из Берлина от 6 мая 1941 года военно-морской атташе в Берлине капитан 1-го ранга Воронцов доносил: «Советский подданный Бозер… сообщил помощнику нашего морского атташе, что, со слов одного германского офицера из ставки Гитлера, немцы готовят к 14 мая (здесь и далее выделено мной. – М.А.) вторжение в СССР через Финляндию, Прибалтику и Латвию. Одновременно намечены мощные налеты авиации на Москву и Ленинград и высадка парашютных десантов в приграничных центрах…».

В своем донесении от 22 мая 1941 года помощник военного атташе в Берлине Хлопов докладывал, что «…наступление немецких войск назначено якобы на 15.VI, а возможно, начнется и в первых числах июня…»²⁰⁰.

Подобные совершенно нехарактерные для донесений разведки примеры не подтверждают, а опровергают, высказанный Н.С. Хрущевым тезис, и ничего кроме удивления не компетентностью в первую очередь тех, кто представлял материалы для подготовки доклада, и тех, кто готовил сам доклад, вызвать не могут.

Информация об ультиматуме, приведенная в донесении «Кремня» из Берлина, была далеко не единственной, как это приводилось в ранее цитируемых шифртелеграммах, направленных в Центр в мае месяце, а также в донесениях поступивших за месяц до этого²⁰¹.

Об этом же в своих донесениях в апреле – мае 1941 года докладывали агенты НКГБ СССР в Берлине «Старшина» (Харро Шульце-Бойзен) и «Корсиканец» – Арвид Харнак, старший правительственный советник в имперском министерстве экономики²⁰².

14 мая нарком госбезопасности В.Н. Меркулов представил И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия агентурное сообщение, поступившее от Х. Шульце-Бойзена 9 мая, в котором наряду с утверждением о скором нападении Германии на СССР, не исключалась возможность выдвижения Берлином ультиматума Москве:

«В штабе германской авиации подготовка операции против СССР проводится самым усиленным темпом. Все данные говорят о том, что выступление намечено на ближайшее время. В разговорах среди офицеров штаба часто называется дата 20 мая как дата начала войны. Другие полагают, что выступление намечено на июнь. В начале Германия предъявит Советскому Союзу ультиматум с требованием более широкого экспорта в Германию и отказа от коммунистической пропаганды. В качестве гарантии этих требований в промышленные районы и хозяйственные центры и предприятия Украины должны быть посланы немецкие комиссары, а некоторые украинские области должны быть»²⁰³.

Приблизительно в то же время Арвид Харнак доложил:

«На совещании ответственных референтов Министерства хозяйства референт прессы Кроль в докладе заявил: «…От СССР будет потребовано выступление против Англии на стороне держав «оси». В качестве гарантии будет оккупирована Украина, а возможно, и Прибалтика»²⁰⁴.

«Ядром», где по указанию Гитлера, с его ведома и под его контролем, формировались предложения в части возможных требований ультиматума выступало министерство иностранных дел. Именно отсюда «просачивалась» информация в зарубежные представительства и органы военного руководства страны. Информация о зондаже Гитлера советской позиции кругами расходилась и нередко оформлялась как «слухи» в докладах как разведки, так и по линии НКИД. Эта информация, отражавшая позицию рейхсканцлера, по сути уже являлась дезинформацией. Однако не следует считать, что министерство иностранных дел Германии изначально целенаправленно выступало в роли распространителя дезинформации. Отнюдь. К уже сознательной дезинформации германский МИД перешел накануне нападения на Советский Союз.

Статс-секретарь германского МИДа Э. фон Вайцзеккер высказал предположение в своем дневнике, что у Советского Союза была иллюзия, что если дело даже дойдет до вооруженного выступления против СССР, ему в любом случае будет предшествовать обычная дипломатическая процедура: переговоры, выдвижение претензий, ультиматум и т. п.: «Удивительно, что, несмотря на постоянную подозрительность и недоверчивость к партнерам, СССР оказался застигнутым врасплох как в политическом, так и в военном отношении. Возможно, русские считали, что раз война все равно начнется, то это будет происходить постепенно, в традиционной дипломатической манере, то есть путем подачи жалоб, ответов, ультиматумов и только затем военных действий (выделено мной. – М.А.). Но даже недавнее нападение Гитлера на Югославию и Грецию их ничему не научило. Очевидно, Россия думала, что для Германии, находившейся в трудном положении, неразумно открывать второй фронт и игнорировать такой положительный для нее фактор, как нейтральная Россия, которая снабжает рейх сырьем»²⁰⁵. Здесь речь о заблуждениях, по мнению Вайцзеккера, советского руководства, но никак о дезинформационных акциях со стороны Берлина.

Не следует исключать, что первоисточником информации о возможном выдвижении Германией «требований» к СССР явилась передача лондонского радио от 7 мая 1941 г., в которой утверждалось со ссылкой на последние речи Черчилля, что именно «пшеничные поля Украины и нефтяные промыслы Баку представляют для Германии первостепенный интерес»²⁰⁶.

Что же касается руководящих указаний начальника штаба ВГК вермахта Кейтеля «по маскировке» подготовки к операции «Барбаросса» от 15.2.1941, а также его распоряжения от 12 мая 1941 г. по проведению «второй фазы дезинформации» в связи «с введением максимально уплотненного графика движения эшелонов 22 мая», то в них ни о чем подобном не говорится.

Наше «послезнание» дает основание утверждать, что возможность выдвижения Германией ультиматума является дезинформацией. И это соответствовало действительности, хотя Гитлер и после 22 мая ошибочно считал, что он еще может предъявить Советскому Союзу требования (оставалось только определиться какие) и никто не посмеет ему перечить. Сообщения о том, что вторжение можно предотвратить «поторговавшись», не являлись слухами и исходили от единственного источника – Гитлера.

«… я убежден в том, что Сталин готов сделать нам еще более далеко идущие уступки». – Докладывал Гитлеру германский посол в ходе аудиенции 28 апреля. Подобную рекомендацию Гитлер не мог оставить без внимания.

О том, что Сталин использует свое новое положение – Председателя Совнаркома СССР – для того, чтобы способствовать сохранению и развитию добрососедских отношений между двумя странами Шуленбург докладывал в Берлин неоднократно – 7, 12 и 24 мая, хотя утверждается, что его телеграммы не попали в руки Риббентропа, ни тем более Гитлера²⁰⁷.

Тем не менее, германскому послу удалось довести до Гитлера свою позицию по советско-германским отношениям. Осталось найти канал «прощупывания» Гитлером реакции И.В. Сталина на выдвижение возможных требований. И такой канал был найден. Им стал Орестс Берлинкс («Лицеист»), агент-двойник.

Орестс (Орест) Берлинкс родился в Российской империи в Риге в 1913 году в семье врача. В 1939 году его направили корреспондентом в Берлин. Здесь Берлинкс и познакомился с резидентом НКВД под прикрытием должности советника полпредства СССР в Германии (с 26.08.1939 г.) А. З. Кобуловым²⁰⁸ («Захар») (младший брат Б.З. Кобулова, заместителя наркома ГБ СССР 25.02.41–30.07.41; заместителя наркома внутренних дел СССР 30.07.41–14.04.43), протеже Берии. Кобулов не имел разведывательного опыта, что явно не соответствовало занимаемой им должности²⁰⁹.

«Первое упоминание об элегантном, высоком, спортивного вида молодом человеке с гладко зачесанными назад редкими светлыми волосами легло на стол руководителя советской разведки в Москве в самом начале августа 1940 года. В срочном сообщении Захара из Берлина говорилось, что он познакомился через корреспондента ТАСС, сотрудника резидентуры Философова с хорошо разбирающимся в политике эмигрантом-латышом. Берлинкс остался «без гроша в кармане» после того, как представляемая им при МИД Германии газета перестала издаваться, а он сам оказался в «вынужденной эмиграции». Захар сообщал в Центр, что его новый знакомый – двадцатисемилетний Орест Берлинкc – «трезво оценивает установление советской власти в Прибалтике», производит «весьма благоприятное впечатление» своими манерами и хорошим знанием немецкого языка и готов делиться с Москвой полученной в кругах немецкого МИД информацией. Захар обещал в ближайшие дни «более обстоятельно» поговорить с Берлинксом о «перспективах его дальнейшей журналистской деятельности в Германии» и «при удобном случае – завербовать», присвоив конспиративную кличку «Лицеист».

Как выяснилось впоследствии, «Лицеист» с самого начала сообщил в пресс-бюро МИД Германии о знакомстве с Философовым и его просьбе информировать о текущих делах. Немцы рекомендовали латышу продолжить контакт с русскими и постоянно держать их в курсе дела. Они обещали снабжать его сведениями, которые «Лицеист» будет передавать «советским друзьям». Поскольку сам Захар почти не знал немецкого языка, всю работу с «Лицеистом» он проводил через Философова, которого использовал в качестве переводчика.

Уже 15 августа 1940 г. (т. е. через 10 дней после первого знакомства) из Берлина в Москву ушла очередная телеграмма Захара. Два слова определяли ее емкое содержание: «Лицеист завербован». Дальше шла его краткая биография, записанная Захаром лично со слов Ореста Берлинкса. Родился в семье врача в сентябре 1913 года. Учился в 1-й реальной гимназии в Риге («которую я блестяще окончил в 1933 г.»). Держал конкурсный экзамен на химический факультет Рижского университета, но случайно получил место переводчика в редакции газеты «Бриве Земе», поскольку хорошо знал три европейских языка»²¹⁰.

«Философов» – псевдоним сотрудника резидентуры НКВД/НКГБ в Берлине И.Ф. Филиппова²¹¹ под прикрытием должности заведующего отделением ТАСС.

«Философов», как и Кобулов имел нулевой опыт разведывательной деятельности, а отсюда – смутное представление о правилах конспирации у обоих. «Вербовка» агента и проведение последующих встреч с ним через переводчика в стране с жестким контрразведывательным режимом должны были сразу же попасть в поле зрения германских спецслужб. Поэтому можно было не дожидаться доклада «Лицеиста» в пресс-бюро МИД Германии о контакте с «Философым». Этот контакт был бы сразу же вскрыт, как только на встречу с «Лицеистом» «Философов» отправился вместе с Кобуловым (принадлежность обоих к разведке была известна германским спецслужбам).

19 мая 1941 г. от «Лицеиста» была получена многоплановая информация, в которой высказывалось завуалированное опасение перед «громадными силами», сконцентрированными на границе с Германией, и обращалось внимание, что последствия войны будут губительны для Советского Союза. При этом давалась крайне низкая оценка Красной Армии. Завышенное же количество германских войск на советских границах – 160–200 дивизий – должно было, по словам «Лицеиста», показать Советскому Союзу решимость Германии действовать, «если ее к этому принудят». Одновременно указывалось, что Гитлер рассчитывает, что Сталин прекратит всякие интриги против Германии, а главное, даст больше товаров, особенно нефти.

Записка наркома госбезопасности СССР И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берия с текстом беседы, полученным агентурным путем:

«№ 1856/М

25 мая 1941 г.

Совершенно секретно

19 мая с. г. в беседе с источником НКГБ СССР «Лицеист» сообщил следующее:

Германия сконцентрировала сейчас на советской границе около 160–200 дивизий (здесь и далее выделено мной. – М.А.), снабженных большим количеством танков и самолетов, которых имеется там около 6000.

Война между Советским Союзом и Германией маловероятна, хотя она была бы очень популярна в Германии, в то время как нынешняя война с Англией не одобряется населением. Гитлер не может идти на такой риск, как война с СССР, опасаясь нарушения единства национал-социалистской партии. Хотя поражение СССР в случае войны не подлежит никакому сомнению, все же Германии пришлось бы потратить на войну около 6 недель, в течение которых снабжение с Востока прекратилось бы, потребовалось бы много времени, [чтобы] наладить организацию снабжения Германии, а за это время Англия с помощью Америки намного усилилась бы. Лето было бы потеряно для Германии, и наступила бы опять голодная зима.

Германские военные силы, собранные на границе, должны показать Советскому Союзу решимость действовать, если ее к этому принудят. Гитлер рассчитывает, что Сталин станет в связи с этим более сговорчивым и прекратит всякие интриги против Германии, а главное, даст побольше товаров, особенно нефти.

Советский Союз имеет на границе с Германией также громадные силы 4-миллионную армию, но эта армия нисколько не пугает Германию. Она опасается только того, что последствия войны будут неизбежно настолько разрушительны для Советского Союза, настолько будет дезорганизовано хозяйство, что потребовалось бы очень много времени для наведения порядка. Немедленную выгоду Германия не получила бы от этой войны с Советским Союзом.

Основная беда СССР, с точки зрения военной, заключается в полном отсутствии способных офицеров. Мировая история, пожалуй, не знает другого примера такого негодного руководства военными операциями, какой имел место, например, во время войны Советского Союза с Финляндией. И если все же Советский Союз победил наконец, то в этом нет военной заслуги. Просто – бросали так много стали на каждый квадратный километр, что сломали все, в то время как противнику в конце войны нечем было стрелять. С Германией такой маневр неприменим, там хватит чем ответить. При этом у немцев имеются сейчас такие гениальные генералы, как Браухич, Кейтель, Роммель, Лист и др., которые равняются, если даже не превосходят лучших военных руководителей мировой военной истории. У русских же вообще мало было хороших военных руководителей, кроме Суворова и отчасти Кутузова, хотя план войны 1812 года был, собственно, планом не Кутузова, а двух немецких генералов, которые были на службе у Александра Первого. Русские хотели дать Наполеону сражение в Польше, но немцы предупредили, что Наполеон сумеет разбить в открытом бою любую русскую армию. Единственно, что он не сумеет победить, это русскую зиму. Стоило больших трудов уговорить Александра послушаться советов немцев. В результате на Кутузова упала незаслуженная слава.

Советские танки, действовавшие в Финляндии, были невероятно низкого качества, часто ломались в пути. Даже в Прибалтике, где не было войны, все дороги были переполнены сломанными танками во время занятия Красной Армией Прибалтики. Разве с таким оборудованием можно воевать с германскими танками, которых не пугают тысячи километров сахарских песков?

Советско-финляндская война показала также, что советский летный состав не умеет воевать. У финнов было максимум 200 аэропланов, а с советской стороны участвовало 2500, которые все же не смогли вывести из строя финский флот и не сумели дезорганизовать транспорт. А смотрите, что сделали немцы в Югославии и Греции?

В случае войны с Германией столица СССР была бы переведена в Свердловск. Это – план Сталина. Германский план – уничтожить в первую очередь все электростанции в Европейской России, что довольно легко сделать, так как они сравнительно большие и их немного. Первым полетел бы в воздух Днепрогэс. Крупная промышленность остановилась бы через несколько дней; земледелие также очень скоро стало бы испытывать огромные затруднения, так как оно теперь основано на использовании тракторов, а им не хватило бы топлива, так как Баку и, вероятно, Грозный были бы в огне в первый же день войны. Остальные промыслы дают пока очень мало нефти. Для быстрого разрушения Баку немцы используют территорию Ирака.

Германский план войны с Советским Союзом разработан самым детальным образом. Максимальный срок войны 6 недель. За это время Германия овладела бы почти всей европейской частью СССР, но правительства в Свердловске не трогала бы. Если Сталину после этого удалось бы спасти социалистический строй в остальной части СССР, то Гитлер этому не мешал бы.

Самым интересным является то, что даже военные круги Финляндии составили план завоевания Советского Союза при содействии германских войск и что им также потребовалось бы на это 6 недель!

Кто именно является автором этого плана – «Лицеист» не сказал, но сделал замечание, что военные вообще любят строчить планы. Привел пример с Мольтке: последний будто бы читал книгу в то время, когда ему доложили, что Франция объявила войну Пруссии. Мольтке, не отрываясь от чтения, буркнул: «План войны в 5-м ящике с правой стороны, оттуда и берите!» Военные, сказал “Лицеист”, должны иметь готовый план на всякий случай.

По выражению «Лицеиста», у германской армии имеются еще и такие «штучки», как Скоропадский и другие, которых она держит у себя в кармане готовыми на всякий случай, но пригодность их довольно сомнительная.

Народный комиссар

государственной безопасности СССР

Меркулов»²¹².

Сообщенные «Лицеистом» сведения о том, что на советской границе сконцентрировано 160–200 дивизий, являлись дезинформацией, причем грубой. Вместе с тем присутствовала и реальная оценка командованием вермахта состояния Красной армии. В части же расчета Гитлера на то, что завышенная цифра войск на западной границе СССР заставит Сталина «прекратить всякие интриги против Германии» и сделает его более сговорчивым, скорее всего, на тот момент (очевидно, что материал к встрече, состоявшейся 19 мая, был подготовлен за несколько дней до встречи и еще должен был быть согласован) все еще соответствовало действительности – Гитлер рассматривал возможность политическими средствами добиться существенных уступок от Москвы, не развязывая военные действия. Следует оговориться, что встреча состоялась 19 мая – за три дня до планируемого ускоренного графика железнодорожного движения к границам СССР.

По словам «Лицеиста», его «самыми лучшими источникам информации», являлись посланник Шмидт и легационный советник Раше, являвшиеся вместе с Ликусом ключевыми фигурами «Бюро Риббентропа».

Только через шесть лет, в мае 1947 года, стало известно о некоторых деталях дела «Лицеиста». Их раскрыл в ходе допроса арестованный в 1945 году Зигфрид Мюллер, с 1940 года служивший в подразделении IV D 3 (контроль за «иностранцами из враждебных государств», начальник гауптштурмфюрер СС и криминальрат Эрих Шрёдер) IV-го управления (Тайная государственная полиция рейха) РСХА (Главное управление имперской безопасности). Весной 1941-го Мюллер был назначен на должность референта русского сектора 1-го разведывательного отдела «Абверштелле-Берлин» (периферийный орган «Абвера»²¹³).

Согласно его рассказу, в августе 1940-го заведующий отделением ТАСС в Берлине Иван Филиппов-Юдин сделал Берлинксу предложение сотрудничать с советской разведкой, но Берлинкс тут же явился с этим в «Бюро Риббентропа». Там моментально оценили ситуацию, и оберфюрер СС²¹⁴ (по другим данным – штандартенфюрера (полковник) Рудольф Ликус завербовал Берлинкса (получившего псевдоним «Петер»), а затем использовал как канал дезинформации/информации (чтобы дезинформация была воспринята адресатом, обязательным условием является наличие реальной информации). Через несколько дней Филиппов связал Берлинкса с резидентом Кобуловым.

Из показаний Мюллера советскому следователю на допросе 21 мая 1947 г.:

«Вопрос. А что, гестапо так и не смогло в то время найти подходов к советскому посольству в Берлине?

Ответ: Не совсем так. Нам удалось установить, что советник советского посольства Кобулов вел в Германии разведывательную работу. Кобулову в августе 1940 года был подставлен агент германской разведки – латыш Берлинкc, который по нашему заданию длительное время снабжал его дезинформационными материалами. Берлинкc говорил мне, что ему удалось войти в доверие к Кобулову, что последний рассказывал Берлинксу даже о том, что все доклады он направлял лично Сталину и Молотову. Очевидно, все это позволило Гитлеру рассматривать Кобулова как удобную возможность для посылки дезинформации в Москву, в связи с чем он лично занимался этим вопросом и материалами, предназначавшимися для передачи Кобулову. Практика была такой: Риббентроп готовил эти материалы, затем докладывал их Гитлеру и только с его санкции материалы передавались агенту Берлинксу, который и доставлял их Кобулову» (здесь и далее выделено мной. – М.А.)»²¹⁵.

Понятно, что материалы готовил не сам Риббентроп – подготовка проектов материалов проводилась в «Бюро Риббентропа» – «личном штабе» германского министра иностранных дел.

Очевидно, что речь не могла идти о простом санкционировании Гитлером подготовленного материала, роль последнего не могла быть сведена к пассивному созерцанию – он не только санкционировал, но и определял, содержание материала, которое готовили в «Бюро Риббентропа». В донесении «Лицеиста» от 19 мая 1941 г. цифра 160–200 дивизий явно была упущением Гитлера и «ляпом» авторов «информации». Подобная дезинформация являлась обоюдоостром оружием, так как у потенциального противника могли не выдержать нервы и подвигнуть его к нанесению упреждающего удара – как следовало из «Соображений по плану стратегического развертывания сил Советского Союза на случай войны с Германией и ее союзниками» на основании данных Разведупра, для нападения Германии на СССР необходимо было развернуть 180 дивизий.

Хотя ни советская, ни немецкая сторона полностью не доверяли Берлингсу, тем не менее, информация, поступавшая от него, шла на самый верх: в Москве она представлялась Сталину и Молотову, в Берлине – Риббентропу и Гитлеру. Последний, правда, заподозрил Берлингса в двойной игре и 18 июня 1941 г. распорядился установить за ним «строгое наблюдение», а с началом войны «обязательно взять под арест»²¹⁶. Сообщения «Петера» – «Лицеиста» были для обеих сторон важным источником информации, а для Берлина одновременно с определенного момента и каналом дезинформации противника.

О дальнейшей судьбе «Лицеиста» стало также известно из допроса Зигфрида Мюллера:

«После начала наступления немецких войск на Восточном фронте я пришел к полковнику СС, бывшему работнику германской разведки Ликусу. Я хотел выяснить возможности дальнейшего использования Берлинкса и познакомиться с его последним отчетом. В докладе Берлинкса излагалось содержание его беседы с Кобуловым, который, по сообщению Берлинкса, утверждал, что советское правительство не хочет войны с Германией».

Гитлер на донесении Берлинкса красным карандашом написал одно слово «лгун», а устно приказал арестовать Берлинкса. Видимо, он, по мнению Гитлера, стал опасным свидетелем закулисной игры, к которой он, Гитлер, приложил свою руку.

Вопрос. А был ли Берлинкс арестован?

Ответ: Нет, не был. Вопрос об аресте Берлинкса был каким-то образом замят, а потом, как мне известно, его тайно переправили в Швецию, где он продолжал вести разведывательную работу в пользу Германии»²¹⁷.

1 октября 1954 года Военной коллегией Верховного суда СССР А.З. Кобулов был приговорён к расстрелу. В Приговоре Военной коллегии, в частности говорилось:

«Находясь по рекомендации Берия в 1940–1941 гг. на ответственной работе в Германии, Кобулов А. развалил работу советской разведки и допустил проникновение в советскую разведку агентов немецкой разведки, а получаемую от этих агентов дезинформацию передавал через Берия Правительству СССР»²¹⁸.

Двойной агент «Лицеист» представлял уникальное явление в противостоянии разведок – доведение до противной стороны своей позиции с попыткой оказать на нее влияние. «Лицеист» являлся каналом, через который Гитлер накануне предстоящей войны, проводил зондаж позиции И.В. Сталина.

Со своей стороны, сначала резидент НКВД/НКГБ под прикрытием должности первого советника посольства СССР Кобулов, а затем сотрудник резидентуры НКВД/НКГБ в Берлине Филиппов через «Лицеиста» доводил до Гитлера позицию советского руководств, которое «не хочет войны с Германией». Изложение позиции советского руководства в ходе инструктажа сначала Кобулова, а потом Филиппова накануне встреч с «Лицеистом» должен был проводить и проводил В.Г. Деканозов (24 ноября 1940 года назначен чрезвычайным и полномочным представителем СССР в Германии, с 9 мая 1941 года чрезвычайный и полномочный посол, с сохранением поста заместителя наркома иностранных дел) с последующим докладом ему результатов встреч. Будучи в недалеком прошлом начальником разведки (5-й отдел ГУГБ НКВД с 02.12.38–13.05.39) Деканозов плотно курировал резидентуру НКВД/НКГБ в Берлине.

1.2. «Является ли этот огромный механизм, который работает против СССР, только маневром или прелюдией к уже решённой войне, никто не знает, кроме Гитлера и его ближайшего окружения»

(Из шифртелеграммы из Бухареста от 28 мая 1941 г., составленной по информации, полученной от «АБЦ»)

22 мая Франц Гальдер записал в своем дневнике о создании советской стороной на границе оборонительного рубежа:

«Майор Вестерберг (отдел аэрофотосъемки штаба генерал-инспектора войсковой авиации): Демонстрация снимков, сделанных эскадрильей Ровеля над пограничными районами русских. Ясно видны большие работы по усилению обороны (особенно отрывка противотанковых рвов) вдоль границы. Многочисленные траншеи для кабельных линий связи свидетельствуют о наличии сплошного оборонительного рубежа.

Аэрофотоснимки подтверждают наше мнение о решимости русских удержаться на границе (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Майор Шильдкнехт (отдел «Иностранные армии – Восток»): Доклад о группировке русских сухопутных войск у немецкой границы. Войска сильно выдвинуты вперед. Оборонительная группировка состоит из трех групп армий:

– Прибалтика: Одна группа армий в составе двух [общевойсковых] армий; за ней в тылу – группа оперативных резервов и одна группа стратегических резервов.

– Центральный участок: Одна группа армий в составе трех армий; за ней в тылу – еще одна армия (оперативный резерв) и одна группа стратегических резервов (?).

– Южный участок: Одна группа армий в составе трех армий; за ней в тылу – одна группа оперативных резервов.

Отдельный фронт – на р. Прут: Одна группа армий.

…

д. Формирование дивизиона химических минометов из армии резерва для операции «Хайфиш». …

е. Поправки командования группы армий «Д» к плану операции «Изабелла».

Хойзингер: Один батальон 5-й горнопехотной дивизии уничтожен при высадке на Крит. – Текущие вопросы (тяжелая артиллерия для Китиры; паромы системы «Зибель»). Предположительная необходимость отсрочить начало операции «Барбаросса». …»²¹⁹.

Вышеперечисленные мероприятия, проводимые Советским Союзом на своих границах, ни коим образом не являлись свидетельством подготовки СССР к нанесению превентивного удара.

Операция «Хайфиш» («Акула») – высадка германских войск на южном побережье Британских островов. После 22 июня приготовления к проведению данной операции будут названы имитацией.

С 22 мая германское командование приступило к заключительному этапу оперативного развертывания своей армии для нападения на СССР: по железной дороге и своим ходом к границе начали выдвигаться 47 дивизий вермахта. Чтобы скрыть истинные цели перемещения такой массы войск на восток, в соответствии с директивой ОКВ от 12 мая 1941 г. началась «вторая фаза» фаза дезинформации.

«22. V.41

Главнокомандующий военно-морским флотом докладывает, что уже приняты все подготовительные меры к задержанию отправки предназначенных для России военных грузов. Русскому военно-морскому флоту в ближайшее время будет передано, что ввиду собственных нужд Германии в поставках наметилась некоторая незначительная задержка, но что она не отразится на деле в целом. Фюрер выражает свое согласие»²²⁰.

Задержка «отправки предназначенных для России военных грузов», это – один из многочисленных признаков подготовки Германией к развязыванию войны с СССР.

Начало ускоренных перевозок – 22 мая 1941 г. – является точкой не возврата, Гитлер все больше становится заложником проходящего развертывания германских войск на советских границах и проводимых в стране мероприятий по подготовке войны. Гитлер уже не может переломить ситуацию, хотя он считает, что по-прежнему от него все зависит. Возможность повлиять, а тем более коренным образом изменить ход событий с его стороны становится иллюзорной. Иного регулирования отношений с СССР, как агрессии против него, для Гитлера уже не существует, как бы он не противился этому.

Советский руководитель, в свою очередь, не теряет надежды договориться с фюрером, чтобы любой ценой отсрочить войну.

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8424. Из Будапешта 22–23 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Будапешт, 22 мая 1941 года.

1) Венгерские газеты сообщают, что в Польше прекращено вновь пассажирское движение. В Германии сокращено 20 пассажирских поездов. Турецкий посол говорит, что на линии Вена-Берлин прекращено пассажирское движение. 2) Словацкий посол и военный атташе, считают войну между Германией и СССР неизбежной. Нападение должно быть произведено исключительно мотомеханизированными и моторизованными частями в ближайшее время. Американский военный атташе в Румынии сказал словаку, что немцы выступят против СССР не позднее 15 июня. В Молдавии на 20 мая сосредоточено 20 немецких и 14 румынских дивизий. Немцы ведут усиленную пропаганду среди румын за возвращение Бессарабии. По их данным на Карпатах пока немецких войск нет. [В] Районе Прешов все школы подготовлены для немецких войск и госпиталей. Бывшие там 3 немецких дивизии ушли часть в Польшу к нашей границе, часть на стык венгерско-словацко-немецкой границы.

№ 112 Марс».

Чрезмерно показано увеличение числа немецких дивизий в «Молдавии» – число этих дивизий к 22 июня составило всего семь соединений, часть из которых была переброшена только в июне месяце.

Выход войск африканского корпуса к границам Египта создавал благоприятные условия для усиления подрывной деятельности германской дипломатии и пропаганды в странах арабского Востока. В целях планомерного развертывания этой деятельности и дополнения ее военными средствами верховное главнокомандование вооруженных сил Германии 23 мая 1941 г. отдало директиву ОКВ № 30 «Средний Восток». Ее нужно рассматривать в рамках общих стратегических замыслов ОКВ на 1941 г., в тесной связи с планом «Барбаросса». Мероприятия, намеченные в директиве № 30, имели своим назначением подготовить на арабском Востоке политическую почву, а по возможности и стратегические позиции для проведения после разгрома Советского Союза гигантского охватывающего маневра («Zangenbewegung») войсками Роммеля из Египта и другой группировкой сил, которая должна была наступать им навстречу из Закавказья или из Турции²²¹.

«Директива № 30

«Средний Восток»

1. Арабское освободительное движение на Среднем Востоке является нашим естественным союзником в борьбе против Англии. В этой связи особое значение приобретает восстание в Ираке. Выходя за рамки иракских границ, оно укрепляет враждебные Англии силы на Среднем Востоке, нарушает английские коммуникации и сковывает английские войска, а также английские силы флота, не позволяя использовать их на других театрах военных действий.

Поэтому я решил способствовать развитию событий на Среднем Востоке путем поддержки Ирака (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Лишь после осуществления «Барбароссы» решится, будут ли и каким образом окончательно ликвидированы – во взаимодействии с наступлением на Суэцкий канал – английские позиции между Средиземным морем и Персидским заливом.

2. В развитие моих частных решений я приказываю предоставить помощь Ираку путем отправки военной миссии, сил авиации и вооружения.

3. Военная миссия (условное наименование: особый штаб «Ф») подчиняется генералу авиации Фельми. Ее задачей является:

а) выделять советников для иракских вооруженных сил и оказывать последним помощь;

б) устанавливать военные связи с враждебными Англии силами, в том числе вне Ирака;

в) собирать в этом районе материалы и обобщать опыт для использования их в немецких вооруженных силах.

…

6. Руководство пропагандой на Среднем Востоке является задачей министерства иностранных дел, которое в этом отношении взаимодействует с верховным главнокомандованием (отделом военной пропаганды штаба оперативного руководства).

Основная идея пропаганды: «Победа оси принесет странам Среднего Востока освобождение от английского гнета и тем самым право на самоопределение. Поэтому, кто любит свободу, тот должен выступить против Англии».

При этом пропаганду против французского господства в Сирии не вести.

…

Адольф Гитлер

Верно: капитан Хорниг»²²².

23 мая по результатам встречи с Г. Кегелем в Москве было подготовлено сообщение о «скорой войне с СССР»: «Солдаты в Генерал-Губернаторстве открыто говорят о скорой войне в СССР. В Польше сосредоточено до 2 млн. солдат»²²³.

24 мая в телеграмме в министерство иностранных дел Шуленбург в очередной раз подчеркивал, что внешняя политика, проводимая Сталиным-Молотовым, направлена на предотвращение столкновения с Германией: «… двое самых сильных людей в Советском Союзе – Сталин и Молотов – удерживают позиции, являющиеся самыми важными для внешней политики СССР. То, что эта внешняя политика прежде всего направлена на предотвращение столкновения с Германией, доказывается позицией, занятой советским правительством в последние недели, тоном советской прессы, которая рассматривает все события, касающиеся Германии, в не вызывающей возражений форме, и соблюдением экономических соглашений, заключенных с Германией»²²⁴.

В своем дневнике рейхсминистр народного просвещения и пропаганды сообщает о подключении министерства к «настойчивому» распространению слухов о вторжении в Англию:

«24 мая. Суббота.

Вчера: … Мы продолжаем настойчиво распространять по всему миру слухи о вторжении [в Англию]. И прежде всего через нейтральную прессу. Надеюсь, что англичане попадутся на удочку. … Бёмер своей пьяной болтовней по поводу России создал очень неприятную ситуацию. Я не знаю, смогу ли я еще ему помочь. … Р[оссия] будет расчленена на свои составные части. Каждая [союзная] республика без всяких затруднений получит свою независимость. Мы не намерены терпеть на Востоке такую огромную империю. Справится ли Розенберг с этой задачей? Мы намерены ему, во всяком случае, посильно в этом помогать»²²⁵.

Во время приема в болгарском посольстве в Берлине, находясь в состоянии алкогольного опьянения, сотрудник министерства народного просвещения и пропаганды Карл Бёмер сделал заявления о том, что дипломатические круги пришли к выводу о неизбежности нападения на Советский Союз. Дело Бёмера по решению Гитлера было передано Народному суду, к ведению которого было отнесено рассмотрение дел, в том числе и о государственной измене, в чем обвинялся сотрудник Геббельса.

Во исполнение распоряжения Кейтеля Отдел обороны страны Штаба оперативного руководства ОКВ 25 мая направил указания начальнику тыла сухопутных сил и начальнику отдела пропаганды вермахта:

«В соответствии с указанием раздела 2 о стратегической дезинформации (Распоряжение начальника штаба ОКВ от 12 мая 1941 г. – М.А.) следует особенно подчеркнуть – продолжать приготовления к вторжению в Англию.

Просьба к начальнику тыла сухопутных сил производить по возможности обширные приготовления для реализации операции «Морской лев», причем для участия в приготовлениях следует привлечь гражданские учреждения (выделено мной. – М.А.). Желательно по этому вопросу производить широкие совещания. Особенно важно давать определенные задания также гражданским учреждениям. Необходимо призвать переводчиков и других гражданских лиц, предназначенных для выполнения административных задач на случай реализации плана «Морской лев».

Просьба к Отделу пропаганды вооруженных сил связаться с министерством [народного просвещения и] пропаганды, давая последнему директивы, необходимые с точки зрения стратегической дезинформации противника. Обращаю при этом внимание на то, что министерство пропаганды не должно быть в курсе истинных намерений по стратегической дезинформации противника»²²⁶. Точка невозврата уже была пройдена. И, действительно, подготовка к операции «Морской лев» выступала в конце мая как реальная дезинформация. Хотя Гитлер еще полагал, что за ним «последнее слово».

В своем дневнике за этот день Геббельс отмечает, что распространяемые слухи о вторжению в Англию «возымели свое действие»:

«25 мая 1941. Воскресенье.

Вчера:… Распространяемые нами слухи о вторжении возымели свое действие. В Англии ощутимые проявления нервозности. Относительно России нам удалась великолепная информационная афера. За границей ввиду этих сплошных «уток» уже не знают, что ложь, а что правда. Так и должно быть. Это атмосфера, которая нам нужна»²²⁷.

Ожидание выдвижения требований с германской стороны, о чем поступала информация по различным каналам, или опровержения Берлина привело к появлению публикации 25 мая в «Правде» фельетона «Чепуха иль просто враки»²²⁸:

Малым детям очень нравятся забавные нелепицы. Дети охотно распевают:

Рассказать вам чепуху

Иль просто враки?

Сено косят на лугу

Молотками раки.

…

Однако небывальщина такого пода несомненно «существует» в головах финских идиотов, ее распевали какие-то дети в присутствии берлинского корреспондента «Хельсингин саномат». Ибо как же иначе могло появиться в этой газете сообщение из Берлина о том, что есть «возможность заключения договора, по которому Украина будет сдана в аренду Германии».

Вот оказывается какие бывают на свете скоморохи.

…

Пора бы великовозрастным финляндским журналистам перестать изображать детский сад и петь тоненькими голосами забавные нелепицы. Пора бы подрасти и поумнеть.

Д. Заславский».

К этому времени период колебаний Гитлера закончился – уже не следовало ожидать от Гитлера принятия каких-либо кардинальных решений, способных переориентировать военную машину (командование вермахта, со свое стороны, не пыталось его в этом разубедить).

26 мая из Берлина направляется телеграмма с сообщением об интенсивных перебросках к «нашим границам»:

«27 мая

Расшифрованная телеграмма

вх. № 8623. Из Берлина 27 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Берлин, 26 мая 1941 г.

Вернувшиеся сегодня маршрутники сообщили: продолжается непрерывная переброска войск и всех видов вооружения к нашим границам. В направлениях Берлин-Бреслау-Оппель и Эрфурт-Хемниц воинские эшелоны идут один за другим, примерно, через каждые 10 минут. Замечена перевозка 14-дюймовых жел. дор. установок. вернувшийся из Польши маршрутник сообщил, что в течение последней недели он наблюдал интенсивное передвижение войск и вооружения по жел. дорогам и шоссейным дорогам в направлении на Варшаву.

№ 71 Каро».

«Каро», судя по всему, руководитель сотрудников военной разведки под прикрытием торгпредства СССР в Германии.

27 мая Гальдер записал в своем дневнике:

«… ОКВ настаивает на соблюдении сроков начала операции «Барбаросса» (здесь и далее выделено мной. – М.А.). У сухопутных войск никаких препятствий к этому нет, если не считать нехватки зенитных дивизионов – двух смешанных и трех легких, которые все еще заняты в операции по захвату Крита. Этих двух смешанных дивизионов недостает 11-му корпусу, а трех легких – танковым дивизиям. Эти дивизионы нам должно возместить главное командование ВВС. Однако соблюсти сроки военно-воздушным силам будет трудно. …

е. Прочие текущие вопросы.

Полковник Хойзингер: Линкор «Бисмарк» – 22-я дивизия. – Совещание в Париже (с участием Паулюса) по планам операций «Хайфиш» и «Изабелла» (окончательная группировка сил). – Прогноз погоды на Востоке до осени.

Бронепоезда. Готовность к обороне на Востоке. – Прочие текущие вопросы»²²⁹.

И пять план операции «Хайфиш». «Готовность к обороне на Востоке» – значит допускалась возможность превентивного нападения СССР.

27 мая поступила шифртелеграмма из Берлина:

«Ариец ссылаясь на круги Риббентропа сообщает, что: сосредоточение войск на востоке спланировано по 26 мая и оно в основном закончено. Выступление намечено на 8 июня, но это ориентировочный срок, так как на значительных пространствах не прошли ещё полые воды. 1) Создан аппарат управления для подлежащих оккупации советских областей. Во главе аппарата Альфред Розенберг. 2) В числе средств подготовки одно из мест занимают химические и среди военных кругов пропагандируется, что СССР неизбежно применит химические средства.

По 1 и 2 пунктам сведения им получены от доктора Раше, заместителя заведующего отдела прессы в министерстве иностранных дел. С Раше связан так же и Альт. Я дал задание (возможно, Таль. – М.А.) соответственно поручить Альт проинформироваться у Раше. В числе других сообщаемых сведений фигурирует и аренда Украины немцами, т. е. сведения, о которых говорит вся Германия.

В целом материал опять бессистемный и неудовлетворительный.

№ 182 Арнольд

Донесения, содержавшие агентурные данные, генерал-майор В.И. Тупиков подписывал псевдонимом «Арнольд».

«Ариец» – Рудольф фон Шелиа (иногда в русском написании фон Шелиха)²³⁰.

«Альт» – Ильза Штёбе.

«Таль» – А.И. Старицкий.

Материал шифртелеграммы не только «неудовлетворительный», но и в целом дезинформационный. Причем информация получена от того же Раше, от которого через «Лицеиста» в Москву поступала нформация/дезинформация.

В этот же день в «Бюро Риббентропа» поступило донесение от «Лицеиста»/«Петера» о встрече с Филипповым, в котором со ссылкой на информацию, полученную от Раше/Шмидта сообщалось, что для Германии «главный вопрос в данный момент – это вопрос арабских народов и установление нового порядка в арабском мире»:

«27 мая 1941 г.

Вчера вечером… я передал Филиппову сообщение, материал для которого я получил в 7 часов вечера от легационного советника Раше (выделено мной. – М.А.). Это сообщение звучало примерно так: из разговора, который я имел сегодня с посланником Шмидтом, я составил себе полное представление о всей обстановке в целом. Шмидт высказал мнение, что главный вопрос в данный момент – это вопрос арабских народов и установления нового порядка в арабском мире, чего не сделаешь за три недели. Германия стремится добиться и на Ближнем Востоке таких же всеобъемлющих, рассчитанных на длительное время решений, каких она добилась на Балканах, и хочет умиротворения и стабильности также и в арабском мире…

В германо-русском вопросе, с точки зрения посланника Шмидта, налицо значительная разрядка, поскольку… СССР обнаруживает стремление избегать возникновения новых конфликтных ситуаций с Германией в политической области. Обмен мнениями между фон Папеном (посол Германии в Турции. – М.А.) и Виноградовым (посол СССР в Турции. – М.А.) воспринят официальными немецкими кругами как позитивный сигнал. Когда я прямо спросил Шмидта, что думает высшее немецкое руководство о германо-русских отношениях, он с готовностью ответил мне, что имперский министр иностранных дел придерживается точки зрения, что политика сотрудничества с Советской Россией должна продолжаться. Он сказал: «Я не позволю оказывать влияние на мою политику всякому, кто преследует собственные интересы». Фюрер же обходит полным молчанием германо-русские отношения и даже в беседах со своими ближайшими сотрудниками на этот счет никак не высказывался, так что делать выводы на дальнейшее развитие германо-русских отношений невозможно»²³¹.

Не следует исключать, что Гитлер рассматривал вариант экспансии рейха исключительно в юго-восточном направлении, еще до реализации Плана «Барбаросса». И для этого, казалось, имелись все основания – 23 мая была издана директива ОКВ № 30 «Средний Восток». Однако для начальника штаба верховного главнокомандования вермахта и главнокомандования сухопутных войск уже не было никаких сомнений, что немецким действиям на Ближнем Востоке будет предшествовать «блицкриг» против Советского Союза.

О состоявшейся 26 мая встрече с Филипповым «Петер» подготовил еще одно донесение в «Бюро Риббентропа», в котором сообщалось, что он довел, «как было условлено» до сведения советского разведчика «слухи, которые чрезвычайно активно циркулировали в Берлине в конце недели, в частности о том, что между Германией и Россией заключено широкое военное соглашение»²³².

В этот же день – 27 мая 1941 г. – возглавлявший болгарскую радиофицированную нелегальную агентурную группу «Боевой» (Пеев Александр Костадинов) доложил в Центр: «Германские войска, артиллерия и амуниция непрерывно переправляются из Болгарии в Румынию через мост и Ферибот (паромная переправа. – М.А.) у Русе, через мост у Никополя и на баржах около Видина. Войска идут к советской границе».

Пометы: «НО-2. Голиков. «т. Швец. Дать указание Ещенко расставить людей по направлениям для наблюдения и сопровождения немецких колонн. Ещенко отстает от событий. Чувырин. 29.05.41». «Исполнено. 29.05.41».

Из сводки агентурных донесений «Бюро Риббентропа»:

«К слухам, касающимся германо-русских отношений, которые… несколько недель циркулируют в Берлине, теперь добавляются новые – о том, что между Германией и Советским Союзом заключено секретное соглашение. Часть дипломатического корпуса, кажется, тоже убеждена в том, что Германия и Россия о чем-то договорились еще несколько недель назад. Слухи содержат три версии и сводятся к следующему. Во время визита Микояна в Берлин в связи с ежеквартальными экономическими переговорами Германии удалось… оказать давление на Советскую Россию и побудить ее к заключению широких военных соглашений приблизительно следующего содержания: 1) германскому вермахту предоставляется право прохода через советскую территорию, 2) пшеничные поля Украины на длительное время сдаются в аренду рейху, 3) Советская Россия заявляет о готовности предоставить в распоряжение рейха часть нефтяных промыслов Баку. За это, по слухам, Россия получает свободный выход к Персидскому заливу и, возможно, Афганистан. В Кремле якобы уступили немецкому давлению, поскольку Сталин, являющийся реалистом и, несомненно, самым информированным человеком Советского Союза, знает, насколько слаба «непобедимая Красная Армия»… Пресс-конференции в пятницу и субботу (23–24 мая 1941 г. – М.А.) проходили целиком под знаком этих слухов… Хотя мало кто верит, что Украина сдана в аренду Германии на 99 лет, однако все убеждены в том, что между Германией и Советским Союзом все же достигнуто широкое соглашение и что германо-русская война на какое-то время предотвращена.

Берлин, 28 мая 1941 г.

Л[икус]»²³³.

28 мая поступило чрезвычайно важное объемное сообщение из Бухареста, которое расшифровывалось частями:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8684. Из Бухареста 28 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Бухарест, 27 мая 1941 г.

АБЦ сообщает, что Мaрт из Берлина остановился в Бухаресте, сообщает на основании своих личных сведений следующее:

«В отношении прошлой недели в немецко-русских отношениях ничего не изменилось. Военная акция Германии против СССР продолжает планомерно подготовляться и, как прежде, является в высшей степени актуальной. Военные приготовления идут как часовой механизм и делают вероятным начало войны ещё в июне этого года. Является ли этот огромный механизм, который работает против СССР, только маневром или прелюдией к уже решённой войне, никто не знает, кроме Гитлера и его ближайшего окружения. Ведущие военные немецкие круги, тем временем, придерживаются мнения, что нужно, безусловно, считаться с немецко-русской войной в этом году. Если эта война не наступит, то это должно быть чудом или Гитлер должен играть какую-то совершенно утончённую игру. При военных и своих доверенных людях Гитлер избегает по возможности всякого выражения, которое могло бы позволить сделать точный вывод о его конкретных планах по отношению к Москве. Немецкому послу в Москве Шулленбургу перед его последним отъездом в Москву Гитлер заявил, что он должен себя обеспечить в военном отношении от СССР, однако, дальнейшая развязка (событий) содержит в себе много возможностей. Подобным же неопределённым образом Гитлер также высказался и при немецком военном атташе в Москве Кестринг. Гитлер до сих пор также воздерживается от ведения переговоров относительно военных планов со странами, граничащими с СССР на западе. Также и с Японией не велось никаких разговоров о будущей войне против СССР и обсуждения позиции, которую при этом должна занять Япония. Единственным исключением является Финляндия, военное и государственное руководство которой твёрдо и определённо вовлечены в военные приготовления против СССР.

(Продолжение следует).

№ 216 Ещенко

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8695. Из Бухареста 28 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Бухарест, 27 мая 1941 г.

Продолжение телеграммы № 216:

Немецкие мероприятия для похода против СССР основательно осуществляются во всех областях с большой точностью. По распоряжению Гитлера, Риббентроп исключён в политическом отношении из всего «русского комплекса» и на его место поставлен Розенберг. Розенберг с недавних времён уже работает совместно с генерал-полковником Иодель в ставке Гитлера и принимает активное участие в приготовлении кампании против СССР. Насколько далеко зашли эти приготовления, можно видеть из того, что в складах немецкого восточного фронта заготовлено громадное количество ручных часов и других, редких в СССР, товаров широкой потребности, которые будут посылаться за продвигающимися вперёд немецкими войсками и с пропагандными целями будут распределены среди русского населения. Военное развертывание на немецком фронте идёт планомерно и с самой большой интенсивностью. Оно будет закончено до середины июня. Главные силы немецких балканских армий возвращены на немецкий восточный фронт. Военный главный удар против Красной Армии будет проведён при большой массированности и, по мнению немецкого военного руководства, в благоприятном для Германии исходе бой будет в пределах трёх недель. Жел. дороги, шоссе, телефонная и телеграфная связь будут выведены из строя немецкой авиацией в кратчайший срок, а это будет иметь своим следствием то, что Красная Армия, дезорганизованная и отрезанная от московского центра, будет неспособна к дальнейшим военным действиям. Разрушение всякой связи в большом русском государстве должно автоматически иметь своим следствием распад советской системы.

Ещенко».

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8759. Из Бухареста 28 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Бухарест, 27 мая 1941 г.

Продолжение № 216:

Обобщая, можно сказать, что война против СССР вообще не представляет проблемы с военной точки зрения. В два-три месяца немецкие войска будут стоять на Урале. Механизированная русская армия поставит себя под удар немецкого наступления в западной части СССР и будет там разбита на голову в кратчайший срок, так как Красная армия со своими устаревшими броневым оружием и устаревшей авиацией не будет в состоянии устоять перед выступающим и превосходящим количественно немецким оружием, которое далеко её превосходит. В немецких посвящённых кругах нет ни одного человека, который имел бы, хотя малейшее сомнение в немедленной победе над СССР.

В политическом отношении акции против СССР выглядят труднее. По немецким планам нельзя ожидать восстановления частной собственности в СССР после вступления немцев. Русские крестьяне, как и до сих пор, должны будут производить в общественных формах для того, чтобы предотвратить полную дезорганизацию русской хозяйственной жизни. Предусматривают разделение СССР на отдельные государства, однако с немецкой стороны будут избегать, по возможности, привлечения эмигрантов и вообще не будут спешить при установлении нового политического положения СССР. План создания самостоятельной Украины с собственным национальным правительством является в настоящее время неактуальным. Военная оккупация и управление всех нынешних СССР стоит гораздо ближе на переднем плане, чем все политические проекты. Войска для умиротворения СССР и для обеспечения немецкого господства в занятых русских областях имеются в достаточном количестве. Как Германия должна получить в свои руки больше всего её интересующую русскую нефть с Баку и Батуми – это не совсем ясно. С немецкой стороны готовится нелегальное действие в Кавказской области, а также десантно-парашютные войска для того, чтобы предотвратить уничтожение промышленных установок в нефтяных областях путём саботажа. Вообще с немецкой стороны считаются с тем, что Германия должна получить Россию разрушенной саботажем. Переходное время до реставрации будет ставить немецкое управление перед самой тяжёлой задачей. Однако также и в этом отношении с немецкой стороны сделаны все приготовления. По моему мнению, война против СССР предстоит определённо и наши войска будут стоять в Москве скорее, чем мы можем себе представить. В военном отношении мы стоим перед нетяжёлой задачей, в политическом же положении, напротив – перед самыми тяжёлыми проблемами».

АБЦ частично повторяет и позднее то, что передал ранее. Считаю, что это заслуживает внимания.

В Румынии в настоящее время слухи о скорой войне с СССР заметно стихли. Однако ряд руководящих кругов по-прежнему питает надежду на скорое возвращение Бессарабии. В последние три дня (особенно в ночь на 28 мая и днём 28 мая) наблюдалось усиленное движение через Бухарест с юга на родину немецкого автотранспорта с пехотой и бронемашинами (три из них четырехосные). Терри и ряд посетителей метро (посольство СССР в Бухаресте. – М.А.) утверждают, что эти войска двигаются в Молдовию.

27 мая выезжал в Плоешти под предлогом смотра нашего кинофильма. Наблюдал, что часть транспорта остановилась в бараках южной окраине Плоешть и часть прошла через Плоешть. Установить куда, нельзя, так как нас сопровождали друзья.

В заключение должен сказать, что заметно «затишье», неясность с Гессом и молчание прессы по этому вопросу, усиленное движение немцев и нахальное поведение румынской прессы – дает право думать о всё продолжающейся подготовке немцев к войне с нами.

Ещенко».

Пометы: «т. Чувырину. Совместно с т. Кузнецовым ряд моментов из этих двух сообщений включить в проект спец. сообщения, т. к. НО-1 в последнем донесении «X» [Герхард Кегель] получил ряд аналогичных сведений. Голиков. 29.05.41 г.». «НО-2, НО-1. Рассмотрите вместе для проекта с/с [спецсообщения]. 2. подчеркнутое на стран. дайте мне выпиской». Голиков. 29.05.41 г.».

«Терри» – источник бухарестской резидентуры Разведуправления ГШ КА.

В донесении «АБЦ» со ссылкой на источника «Март» (судя по всему, сотрудник Управления разведки и контрразведки (Абвер) Верховного главнокомандования вооруженных сил Германии), с одной стороны, подчеркивается, что «военные приготовления идут как часовой механизм и делают вероятным начало войны еще в июне этого года», указывая на то, что «если эта война не наступит, то это должно быть чудом или Гитлер должен играть какую-то совершенно утонченную игру». Однако, при этом «Март» дважды уточняет. Первый раз, подчеркивая следующее: «Является ли этот огромный механизм, который работает против СССР, только маневром или прелюдией к уже решенной войне, никто не знает, кроме Гитлера и его ближайшего окружения». И второй раз: «При военных и своих доверенных людях Гитлер избегает по возможности всякого выражения, которое могло бы позволить сделать точный вывод о его конкретных планах по отношению к Москве».

Допущение возможности «утонченной игры» подчеркивалось тем фактом, что Гитлер, казалось, избегал каких-либо определенных заявлений о своих намерениях относительно Москвы или проведения переговоров со своими союзниками, территориально граничившими на Западе с Советским Союзом. Не говорил он о войне и с японцами.

О метаниях Гитлера в части принятия окончательного решения о нападении на СССР говорил бывший начальник штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта генерал-полковник Йодль. Из стенограммы допроса защитой Альфреда Йодля на заседаниях Международного Военного Трибунала от 3–6 июня 1946 г.:

«Экснер [защитник]: Гитлер пытался выяснить ситуацию дипломатическими мерами?

Йодль: Он пытался так сделать на хорошо известной конференции с Молотовым (переговоров с Гитлером и Риббентропом в Берлине 12–14 ноября 1940 г. – М.А.) я должен сказать, что я возлагал большие надежды на эту конференцию, так как военная ситуация для нас солдат была следующей: с определенно нейтральной Россией в нашем тылу – Россией которая дополнительно снабжала нас – мы не могли проиграть войну. Вторжение, такое как произошло 6 июня 1944, совершенно бы не обсуждалось, если бы мы имели в своём распоряжении все силы, которые мы использовали и потеряли в этой безмерной борьбе в России. И мне никогда в голову не приходило, что государственный деятель, который, в конце концов являлся стратегом, без необходимости упустит такую возможность. И факт в том, что он месяцы боролся сам с собой об этом решении (выделено мной. – М.А.), определенно находясь под влиянием идей предлагавшихся ему рейхсмаршалом, главнокомандующим флотом также как и министром иностранных дел»²³⁴.

И Геринг²³⁵, и Редер, и Риббентроп были противниками развязывания войны с Советским Союзом. В отличие от начальника штаба верховного главнокомандования и главного командования сухопутных войск.

Однако реально после 22 мая, как уже отмечалось ранее, повлиять на ход развития событий Гитлер уже не мог. Оставалась только иллюзия всемогущества, которая поддерживалась начальником штаба верховного главнокомандования вермахта и главнокомандованием сухопутных войск.

Ощущение, что один неверный шаг, будь то военная провокация или дипломатический промах, может вызвать войну, привело Сталина к чрезмерной осторожности.

В телеграмме, поступившей из Вашингтона 28 мая, сообщалось, что «Германия начнёт враждебные действия против СССР в течение полумесяца»:

«Расшифрованная телеграмма

вх. № 8744. Из Вашингтона 28 мая 1941 г.

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Вашингтон, 28 мая 1941 г.

1) 12 мая Чан Кай-ши личном письме Кэрри пишет: по имеющимся сведениям, если американо-германские отношения останутся такие, как в настоящее время и не будет ухудшения, Германия начнёт враждебные действия против СССР в течение полумесяца (выделено мной. – М.А.). Он просил передать это сообщение президенту. 2) 19 мая из Стокгольма сообщили: за последние 3 недели из Германии прибыли в Норвегию до 25 тысяч человек. 3) 20 мая военный атташе из Виши телеграфировал о возвращении немецких войск Францию. 4) 19 мая военный атташе из Анкары доносил, что количество 105 мм гаубиц в немецких механизированных дивизиях увеличивается с 24 до 36. 5)17 мая Штейнгард (американский посол в СССР. – М.А.) телеграфировал: по заявлению японского посла, немцы имеют на советской границе 140 укомплектованных натренированных дивизий против 100 наших, из которых полностью укомплектованы 34. 6) По сообщению военного атташе из Австрии от 25-го мая, немцы имеют на нашей границе 120 дивизий против 100. 7) Хелл продолжает вести переговоры с Намура, уделяя им большое внимание из предосторожности, что англичане могут узнать эти переговоры. Хелл 16 мая заявил Галифаксу, что японцы продолжают делать различные предложения, что они делали и раньше, но что практически это, конечно. Hичего не означает, но что нет причин их не просматривать. Галифакс, не зная действительности, выразил полное согласие такой позицией.

№ 257 Морис».

«Морис» – резидент военной разведки под прикрытием должности водителя военного атташе при Полпредстве СССР в США старший лейтенант Л.А. Сергеев.

Донесение содержало, по сути, реальную информацию о сосредоточении германских войск на советских границах и дезинформацию в части, приведенных цифр.

29 мая «Ещенко» доложил в Центр сведения, полученные от «АБЦ», о деятельности украинских разведывательно-диверсионных групп на территории СССР: одна нелегальная украинская группа, которая работает в Молдавии по немецким заданиям против СССР, использует для перехода границы при своих подпольных действиях местечко Извор и Морошовица, которые, очевидно, не подвергаются наблюдению со стороны советских пограничных войск. Что позволяет легко перейти советскую границу. Данное сообщение стало последней шифртелеграммой, составленной на базе сведений, полученных от «АБЦ» – Курта Велькилша.

В этот же день Герхард Кегель («Х») сообщил на встрече с К.Б. Леонтьевым В Москве: «Типпельскирх решил отправить важнейшие секретные материалы в Берлин».«… второй человек в посольстве, остававшийся в отсутствие Шуленбурга поверенным в делах, советник посольства фон Типпельскирх, – писал в своих воспоминаниях Кегель, – был вторым лишь на бумаге. В 1940 году он стал посланником. Он являлся двоюродным братом полковника, ставшего затем генерал-майором в генеральном штабе фашистской Германии, носившего ту же фамилию и занимавшегося наряду с прочим в течение длительного времени Советским Союзом. По своему положению и влиянию московский Типпельскирх не шел ни в какое сравнение с Хильгером»²³⁶.

Советское руководство, в конце мая вновь предприняло попытки ослабить противоречия с военными союзниками Германии – Румынией и Финляндией. Москва довела до сведения румынского правительства, что «готова решить все территориальные вопросы с Румынией и принять во внимание определенные пожелания относительно ревизии [границ], если Румыния присоединится к советской политике мира».

30 мая Сталин пригласил для беседы финляндского посла Ю.К. Паасикиви и подчеркнул, что советское руководство «придает большое значение добрым отношениям с Финляндией» и со своей стороны готово к их улучшению. В доказательство добрых намерений СССР Сталин заявил, что готов «дать Финляндии 20 тыс. тонн зерна сверх ранее сделанных поставок и не считаясь с тем, что Финляндия плохо выполняет свои обязательства по поставке товаров Советскому Союзу»²³⁷.

Стремление Москвы избежать дальнейшего осложнения отношений с Германией и ее союзниками, убрать все то, что могло стать поводом для конфликта, не осталось незамеченным в Берлине. Однако Берлин молчал.

Из сводки агентурных донесений «Бюро Риббентропа»:

«[Помета: ] Представлено фюреру

В кругах иностранцев, проживающих в Берлине, германо-русские отношения по-прежнему остаются главной темой разговоров. Новые точки зрения не установлены, однако степень расхождения во мнениях уменьшается по мере того, как берлинские иностранные дипломаты, а также берлинская иностранная пресса все более определенно высказывают точку зрения, что между рейхом и Советским Союзом ведутся тайные переговоры. Почти ежедневно появляются новые слухи, согласно которым состоялась либо состоится в самое ближайшее время тайная встреча фюрера со Сталиным или имперского министра иностранных дел с Молотовым… Даже в дружественных иностранных миссиях распространены аналогичные слухи о германо-советских отношениях. Сотрудник японского посольства пытался получить разъяснения на предмет достоверности распространенных в американских кругах в Берлине слухов о том, что германские войска уже движутся с разрешения советского правительства через Киев в район Черного моря. Такого же рода вопросы поступают и из кругов венгерских дипломатов в Берлине. Суммируя сказанное, можно… заключить, что в течение этой недели в кругах иностранцев… усилилось впечатление, что между Берлином и Москвой существует тайный дипломатической пакт…

Берлин, 30 мая 1941 г.

Л[икус]»²³⁸.

В своей телеграмме из Лондона от 30 мая «Брион» сообщил, что «Германия намерена сделать вторжение в Англию летом» и что слухи о нападении на СССР предназначены «для запугивания СССР»:

«… 29 мая Дюбуа сообщил: 1) Информация от 26 мая, которую мой начальник получил от своих коллег и которую он предал большому начальнику английского правительства. Италия не намерена изменить своё настоящее отношение, если Германия не даст французское Марокко. Она готовится ко всяким случайностям, укрепляя свою северную границу. Западный сосед Италии, Испания сообщает о возрастающем влиянии фалангистов и что Германия требует морских баз на западном побережье Африки и на Пиренейском полуострове. 2) Сообщение представителя датской армии (атташе), после его возвращения из Дании через Германию и Италию. Представитель Германии в Лиссабоне спросил его, можно ли привлечь рабочих Англии за «умеренный мир». Германия намерена сделать вторжение в Англию летом и рассчитывает проделать это в 6 недель. Представитель Дании сам слыхал в Германии, что будет кампания против СССР. Посольство Дании в Германии сообщало об этом в Данию. Германия хочет оккупировать юго-западную часть СССР в течение 6 недель, и хочет установить там марионеточное правительство. Цель этих действий предполагается в противовес потенции США. Однако, он (атташе) полагает, что это только предназначено для запугивания СССР. Его начальники боятся, что поражение Германии приведет к расширению СССР прямо в Данию.

№ 217 Брион»

30 мая 1941 года Франц Гальдер записал в своем дневнике: «Фюрер решил, что срок начала операции «Барбаросса» прежний – 22.6». «Прежний», значит объявленный фюрером 30 апреля:

«Утреннее совещание: Дела на Крите идут нормально. Англичане пытаются спастись, эвакуируясь с южного побережья острова. Греки [на острове] сообщили о своем намерении сдаться в плен. Итальянцы высадились в восточной части острова. Захвачено большое количество пленных, техники и, что весьма отрадно, много орудий.

Согласно решению фюрера 22-я дивизия передается все же сухопутным войскам (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Ирак: Неудовлетворительная подготовка и невозможность оказать действенную поддержку постепенно приведут к провалу операции в Ираке, которая является больше политическим переворотом, нежели сознательной освободительной борьбой. Правда, бои в Ираке заставили англичан значительно распылить свои силы в период начала нашей операции по захвату Крита и довольно тяжелого для нас положения в Северной Африке.

Перевозки по плану развертывания [для операции «Барбаросса»] проходят успешно.

Фюрер решил, что срок начала операции «Барбаросса» прежний – 22.6.

…

Хойзингер:

а. С 15.6 в Готенхафене [Гдыня] начинается монтаж 22 паромов типа «СС».

б. Операции «Хайфиш» и «Гарпун» (подготовка вторжения в Англию летом 1941 года из Норвегии. – М.А.).

в. Предложения командования групп армий «Север» и «Центр» относительно группировки в исходном положении для наступления [Командование группы армий «Север» решило использовать имевшуюся в ее составе 4-ю танковую группу в центре оперативного построения. Командование группы армий «Центр» имело в виду развернуть обе свои танковые группы – 2-ю и 3-ю – на флангах для последующего концентрического удара из районов западнее Бреста и Сувалки в общем направлении на Минск. – Прим. ред.]. …»²³⁹.

Фюрер решил.

В этот же день Зорге доносил из Токио:

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА

вх. № 8908, 8907

Начальнику Разведуправления Генштаба Красной Армии

Токио. 30 мая 1941 года

По телеграфу.

Берлин информировал Отт, что немецкое выступление против СССР начнется во второй половине июня. Отт на 95 % уверен, что война начнется (выделено мной. – М.А.). Косвенные доказательства, которые я вижу к этому в настоящее время, таковы:

Технический департамент германских воздушных сил в моем городе получил указания вскоре возвратиться. Отт потребовал от ВАТ [военного атташе], чтобы он не посылал никаких важных сообщений через СССР. Транспорт каучука через СССР сокращен до минимума.

Причины для германского выступления: существование мощной Красной Армии не дает возможности Германии расширить войну в Африке, потому что Германия должна держать крупную армию в Восточной Европе. Для того, чтобы ликвидировать полностью всякую опасность со стороны СССР, Красная Армия должна быть отогнана возможно скорее. Так заявил Отт.

№ 30, 31. РАМЗАЙ.

Расш. Лакучинов.

Перевел Добровинский. 23.00 2.6.41

Адресату.

Дронову.

В реестр.

[РЕЗОЛЮЦИЯ НУ]: 5: запросить Гущенко,

находится ли в Японии технич.

департамент германск. ВВС.

Г.»²⁴⁰.

И.В. Гущенко («Юрий», «Икар»), военный и военно-воздушный атташе при посольстве СССР в Японии, резидент военной разведки.

В первых числах июня (точная дата отсутствует) из Чунцина резидентура НКГБ доложила: «Прибывший из Шанхая бывший морской офицер – токийский корреспондент Франкфуртер Цайтунг Зорге сообщил Другу о крайней напряженности отношений между СССР и Германией и неизбежности вооруженного конфликта в ближайшие недели… Зорге рассматривается японцами как информированный источник»²⁴¹. Да, это был «Рамзай» – Рихард Зорге.

«Друг» – Вальтер Стеннес²⁴², в прошлом был близок к Гитлеру, отсюда и происхождение псевдонима. Встречу с «Другом» проводил сотрудник НКГБ В.М. Зарубин.

«Всего к июню 1941 г. на военную разведку за рубежом работало 914 человек, из них 316 – в резидентурах, а 598 являлось разведчиками-нелегалами и агентами»²⁴³.

Под «резидентурами» в данном контексте имеются в виду «легальные» резидентуры – резидентуры под официальным прикрытием советских представительств за рубежом. В данном перечне не учтены нелегальные резидентуры, в которые входили разведчики-нелегалы и агенты, например, нелегальная резидентура «Рамзая».

Цифры существенно отличаются от ранее приведенных в докладе И.И. Проскурова:

«Есть на 1. 5. 40

легальных резидентур – 42,

с количеством источников – 194,

нелегальных резидентур – 91,

с количеством источников – 1595.

Всего: резидентур 133 и 1789 источников».

Однако, и обновленная цифра разведчиков-нелегалов и агентов по состоянию на 1 июня 1941 г. – 598 человек, невзирая на её почти трехкратное сокращение за год (по крайней мере на бумаге) также весьма велика. Не следует исключать, что оценка проводилось по действующей к этому времени агентуре и разведчикам-нелегалам.

31 мая Геббельс записал в своем дневнике:

«Вчера: … продолжается подготовка операции «Барбаросса». Сейчас разворачивается первая волна дезинформации. Мобилизуется весь государственный и военный аппарат. Об истинной подоплеке [происходящего] знает несколько человек. Я вынужден все министерство направить по ложному пути, даже рискуя, в конце концов, когда все развернется по-иному, утратить свой престиж. Итак, вперед! 14 дивизий передислоцируются на Запад. Тема вторжения [на Англию] начинает понемногу раскручиваться. Я поручаю сочинить песню [на тему] вторжения, разрабатываем новые мелодии для фанфар, формируем команду дикторов, вещающих на Англию, задействую пропагандистскую кампанию и т. п. Все это должно быть раскручено за 2 недели. Все это требует много времени, усилий, людских ресурсов и денежных средств, но это окупится. Из моего ведомства в это посвящены только Хадамовски и Титель, Утечки [информации] быть не может, и это можно предположить при таком узком круге посвященных, тогда дезинформация удастся. Итак, вперед! Грядущие недели обещают быть очень волнительными. Но они должны лишний раз подтвердить исключительное мастерство нашей пропаганды. Другие гражданские министерства не имеют понятия, о чем идет речь. Они работают в указанном им направлении. Интересно, как долго придется ждать когда, наконец, это начнется»²⁴⁴.

Геббельс до сих пор не знает, «когда, наконец, это начнется». Более того, слухи о готовящемся вторжению в Англию, это только «первая волна дезинформации» и вся дезинформация сводится только к этому.

31 мая Разведуправление Генштаба Красной Армии доложило руководству страны и командованию вооруженными силами Спецсообщение о группировке немецких войск по состоянию на 1 июня 1941 г.:

«31.05.1941

№ 660569

31 мая 1941 г.

Группировка немецких войск на 1 июня 1941 г.

В течение второй половины мая месяца главное немецкое командование, за счет сил, освободившихся на Балканах, производило:

1. Восстановление западной группировки для борьбы с Англией;

2. Увеличение сил против СССР;

3. Сосредоточение резервов главного командования.

Общее распределение вооруженных сил Германии состоит в следующем:

против Англии (на всех фронтах) 122–126 дивизий;

против СССР – 120–122 дивизии;

резервов – 44–48 дивизий (здесь и далее выделено мной. – М.А.).

Конкретное распределение немецких сил против Англии:

на Западе – 76–80 дивизий;

в Норвегии – 17 дивизий, из которых 6 расположены в северной части Норвегии и могут быть использованы и против СССР.

в Африке и Италии – 17 дивизий;

в Греции с островом Крит – 12 дивизий.

Распределение по направлениям немецких сил против СССР следующее:

а) в Восточной Пруссии – 23–24 дивизии, в том числе 18–19 пехотных, 3 моторизованных, 2 танковых и 7 кав[алерийских] полков;

б) на варшавском направлении против ЗапОВО – 30 дивизий, в том числе 24 пехотных, 4 танковых, одна моторизованная, одна кавалерийская и 8 кав[алерийских] полков;

в) в Люблинско-Краковском районе против КОВО – 35–36 дивизий, в том числе 24–25 пехотных, 6 танковых, 5 моторизованных и 5 кав[алерийских] полков;

г) в Словакии (район Зборов, Прешов, Вранов) – 5 горных дивизий;

д) в Прикарпатской Украине – 4 дивизии;

е) в Молдавии и Северной Добрудже – 17 дивизий, в том числе 10 пехотных, 4 моторизованных, одна горная и две танковых дивизии;

ж) в районе Данциг, Познань, Торн – 6 пехотных дивизий и один кав[алерийский] полк.

Резервы главного командования сосредоточены:

а) в центре страны – 16–17 дивизий;

б) в районе Бреслау, Моравска-Острава, Катовице – 6–8 дивизий;

в) в центре Румынии (Бухарест и к западу от него) – 11 дивизий;

г) в Болгарии – 11 дивизий.

В результате немецких перебросок за май месяц против СССР, необходимо отметить:

1) что за вторую половину мая месяца немцы приступили к созданию оперативной глубины, сосредоточив, как выше отмечено, западнее линии Лодзь, Краков – 6–8 дивизий;

2) перебросив значительные силы из Югославии, Греции и Болгарии на территорию Румынии, немцы в значительной степени усилили свое правое крыло против СССР, повысив его удельный вес в общей структуре своего восточного фронта против СССР (к настоящему времени в Румынии, вместе с Молдавией, насчитывается 28 дивизий).

Что касается фронта против Англии, то немецкое командование, имея уже в данное время необходимые силы для дальнейшего развития действий на Ближнем Востоке и против Египта (29 дивизий, считая Грецию с островом Крит, Италию и Африку), в то же время довольно быстро восстановило свою главную группировку на Западе, продолжая одновременно переброску в Норвегию (из порта Штеттин), имея в перспективе осуществление главной операции против английских островов.

В заключение можно отметить, что перегруппировки немецких войск после окончания Балканской кампании в основном завершены.

Начальник Разведывательного управления

Генштаба Красной армии

генерал-лейтенант Голиков

Указана рассылка: Сталину, Молотову, Ворошилову, Тимошенко, Берия, Кузнецову, Жданову, Жукову, в дело, допечатан 1 экземпляр Маленкову»²⁴⁵.

Докладывая о деятельности главного немецкого командования во второй половине мая «за счет сил, освободившихся на Балканах», Ф.И. Голиков перечисляет результат проведенной перегруппировки в следующей последовательности:

«1. Восстановление западной группировки для борьбы с Англией;

2. Увеличение сил против СССР;

3. Сосредоточение резервов главного командования».

В этом документе проводится некорректное сравнение: дивизиям, развернутым против Советского Союза, противопоставляется количество соединений, развернутых против Англии «на всех фронтах». При этом едва ли не вдвое увеличивается количество дивизий, развернутых на Западе: 76–80 дивизий (17 дивизий в Норвегии идут отдельной строкой) – против 42 дивизий и одной бригады в реальности.

Манера подачи материала подталкивала к совершенно неадекватным выводам. Даже, если бы сопоставлялись многократно завышенные цифры числа дивизий, «развернутых» по данным Разведуправления, на Западе против Англии – 76–80 дивизий, (вместо 42 дивизий и одной бригады в действительности) и на Востоке против СССР – 122–126 дивизий (89–97 в действительности), то даже в этом случае выводы напрашивались бы совершенно иные.

Число дивизий резерва в действительности насчитывало 28 единиц, а не 44–48, как указывалось в Спецсообщении.

Прошло 15 дней со дня направления предыдущего Спецсообщения руководству страны и командованию Красной Армии, а Разведупр общее количество дивизий «против СССР» увеличил всего лишь на 7–8 единиц (против 114–119 дивизий, по состоянию на 15 мая). При этом не меняется количество немецких дивизий развернутых во второй половине мая как в Восточной Пруссии, так и на «Варшавском направлении против ЗапОВО»: «23–24 дивизии, в том числе 18–19 пехотных, 3 моторизованных, 2 танковых и 7 кавалерийских полков», «30 дивизий, в том числе 24 пехотные, 4 танковые, одна моторизованная, одна кавалерийская и 8 кавалерийских полков», соответственно (Спецсообщение Раведуправления Генштаба Красной Армии «О распределении вооруженных сил по театрам и фронтам военных действий по состоянию на 15 мая 1941 г.»).

Незначительное увеличение числа дивизий во второй половине мая по сравнению с серединой месяца, по данным Разведупра (на три единицы), произошло только против ОдВО «в Молдавии и Северной Добрудже – 13–14 дивизий, в том числе 3 моторизованные, 1 горная, 1 танковая».

Количество дивизий в «центре Румынии» было увеличено с 6 до 11 дивизий.

Спецсообщения по состоянию на 15 и 31 мая с завидным постоянством указывают в Словакии 5 горных дивизий и 4 дивизии в Прикарпатской Украине (Венгрии), которых на самом деле там не было. Чрезмерно показано увеличение числа дивизий в «Молдавии и Северной Добрудже» (Румынии) – число этих дивизий (17 соединений) не изменится и в последующих документах. В то время как их число в Румынии к 22 июня составило не 17 дивизий (в Молдавии и Северной Добрудже) и 11 дивизий (в центре Румынии – Бухарест и к западу от него), а всего семь соединений, часть из которых была переброшена только в июне месяце. Всего к 1-му июня в полосе против КОВО и ОдВО было развернуто 22 дивизии из состава группы армий «Юг» и ни одной танковой и моторизованной!

Документ завершался утверждением, что немецкое командование имеет необходимые силы «для дальнейшего развития действий» на Ближнем Востоке и против Египта, а также «довольно быстро восстановило свою главную группировку на Западе, продолжая одновременно переброску в Норвегию (из порта Штеттин), имея в перспективе осуществление главной операции против английских островов». Подобная констатация подталкивала к выводу, что в дальнейшем боевые действия будут развиваться на периферийных театрах войны, имея в перспективе высадку в Англии.

Гитлер, казалось (а может быть, и не казалось), систематически создавал плацдарм для расширения войны на Средний Восток. Об этом говорила динамика боевых действий. Складывалось впечатление, что следующей жертвой станет Турция. Такая возможность означала катастрофические последствия для английской стратегии, позволяя немцам проникнуть на Средний Восток через заднюю дверь. И такая оценка обстановки за три недели до нападения Германии на Советский Союз была уже дезинформацией.

Из дневника рейхсминистра народного просвещения и пропаганды:

«1 июня 1941 г. (воскр.)

Вчера… Хотя сегодня и Троица, я собрал большое совещание службы информации. Тема разговора с моими сотрудниками – вторжение. Я направляю всех по ложному следу. Против Англии. В то же время делаю соответствующие приготовления. Несмотря на молчание и сдержанность, информация все равно просочится…»²⁴⁶.

Операция «Меркур» по захвату о. Крит завершилась 1 июня 1941 г.

Опираясь на свое полное господство в воздухе над Эгейским и Ионическим морями, немцы смогли быстро захватить Крит и нанести английскому флоту тяжелые потери (три крейсера и шесть эсминцев были потоплены, два линкора и один авианосец серьезно повреждены). Из 32 тыс. британских войск, находившихся на Крите, удалось благополучно перебросить в Египет лишь 18 тыс. Немцы потеряли в этой операции свыше 6 тыс. человек и 220 самолетов. 140 немецких самолетов было повреждено. Потоплены при переброске морем «в основном легкая и тяжелая артиллерия 2-й танковой дивизии» (из дневника Франца Гальдера за 22 мая 1941 г.).

По свидетельству Мюллер-Гиллебранда, захват Крита был сопряжен для немцев со столь высокими потерями в парашютно-десантных войсках и транспортных частях военно-воздушных сил, что командованию вермахта пришлось воздержаться от проведения других воздушно-десантных операций (например, против Мальты). Но эти потери не шли ни в какое сравнение с тем большим военным и политическим ущербом, который был причинен Англии. Она лишилась важнейших стратегических позиций в Восточном Средиземноморье, несмотря на ее морское могущество. Результаты борьбы за Крит, писал Типпельскирх, продемонстрировали, «в какой большой степени современное господство на море зависит от господства в воздухе, без которого флот обречен на беспомощность»²⁴⁷.

1 июня Рихард Зорге сообщил из Токио, что «ожидание начала германо-советской войны около 15 июня»:

«РАСШИФРОВАННАЯ ТЕЛЕГРАММА

Вх. № 8914, 8915

Начальнику Разведуправления

Генштаба Красной Армии

Токио. 1 июня 1941 года

По телеграфу.

Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина, откуда он выехал 6 мая в Бангкок. В Бангкоке он займет пост военного атташе.

Отт заявил, что он не мог получить информацию по этому поводу непосредственно из Берлина, а имеет только информацию Шолла.

В беседе с Шоллом я установил, что немцев, в вопросе о выступлении против Красной Армии, привлекает факт большой тактической ошибки, которую по заявлению Шолла, сделал СССР.