Kitobni o'qish: «Близнецы, или Псевдоготическое Фэнтези»
Над Палм Бич громыхала гроза, но дождь так и не пошел. С Атлантики дул нежный бриз. Вечерело. Город Лэйк Ворт в южной Флориде утопал в фиолетовых сумерках. Клод Майер медленно допивал свой травяной чай на балконе, всматриваясь в улицу, похожую на аллею. Пальмы ритмично вальсировали под бриз, а прохожие не спеша направлялись в ближайшие бары и рестораны.
А Клод всё никак не мог успокоиться. Его с раннего утра охватило неприятное предчувствие. Вот это его и пугало– неясность. В его жизни все всегда текло равномерно. Историк и коллекционер, он жил себе в удовольствие, предпочитая конкретику мистике. Больше всего он любил коллекционировать предметы, связанные с историей и культурой Америки, то есть увлекался Американой. Страстно любил аукционы, разные ярмарки, не обходил вниманием и народное творчество Семинолов. Он периодически наведывался в резервацию “Поющая Сосна”, которая располагалась южнее Палм Бич. Иногда приобретал у них изделия из глины и всякие деревянные побрякушки. Не обделял вниманием и молодых художников резервации. Он даже время от времени спонсировал их этнографический музей, а на недавней выставке добровольно поработал куратором.
Несмотря на все его благотворительные жесты, Семинолы Клода недолюбливали. Его принимали как уважаемого гостя, угощали, показывали артефакты, радовались его деньгам, но всегда вздыхали с облегчением, когда он отъезжал на своем ярко-красном Корвете куда подальше.
Богатый наследник, циничный прагматик, образованный эстет приятной наружности, он раздражал своим надменным видом. При всей его вежливости, из его холодных голубых глаз проглядывало явное чувство превосходства. Клод внимательно выслушивал их легенды, делал заметки, но между ним и собеседником пролегала невосполнимая бездна. Он даже не замечал, что его нарочито снисходительный стиль общении сводил на нет любой диалог. От Клода Майера ничего не исходило. Это была ходячая черная дыра во плоти – азартный собиратель чужого. Над шаманизмом он откровенно посмеивался, но все же изучал как этнографический материал и экзотическую диковину.
Вождь и старейшина племени по прозвищу «Огненный Ястреб», он же шаман и целитель, пронзал всех своим ястребиным взглядом. Он видел Клода насквозь и долго выкуривал шалфеем темную ауру гостя. В какой бы точке Клод не находился в «Поющей Сосне», под его ногами всегда что-то выжигалось и умирало. В резервации эти выжженные следы прозвали печатью незваного гостя.
С наступлением ночи Клоду стало еще хуже. Он будто прирос к балкону. Травяной чай явно не помог. Дыхание сперло, и он всё никак не мог расслабиться. Чувство тревоги тягостно нарастало, обволакивая все его существо изнутри. В городе уже зажглись фонари. Он решил прогуляться, чтобы успокоить нервы и подышать ночным воздухом. Проходя мимо городской библиотеки, он присел на лавочку в сквере, чтобы полюбоваться баньяновыми деревьями с их величественными корнями, устремленными не вглубь, а ввысь, словно готические шпили. А еще при свете ночных фонарей эти вертикальные корни походили на разноликие скульптуры. Молния сверкала и высвечивала душу древа. Вдруг, когда она вспыхнула в очередной раз, Клоду показалось, что из дерева сошли два силуэта, которые были совершенно идентичны по форме. Они стояли напротив Клода, и тут он заметил, что силуэты начали обрастать плотью. Он разглядел черные выразительные глаза, темные волосы, одновременно и детские, и взрослые лица. Они пристально глядели на Клода. От ужаса тот закрыл глаза, чуть не потеряв сознание. Когда он всё же решился их приоткрыть, ничего уже не было. Клод пытался убедить себя, что все это ему померещилось, но как-то не очень это у него получалось. Видение исчезло, оставив за собой ощущение неминуемого ужаса.
После ужина Клод принял ванну. Ужинал он в тот вечер один. Как-то не до своей подружки Эшли ему было. Он не звонил ей уже целую неделю. В его жизни этой особе было отведено место «факультативного курса»: можно посещать, но не обязательно. Красивая 30-летняя Эшли, художница и модельер, владела неподалеку художественной галереей. Как-то раз он приобрел у неё две картины одного подающего надежды абстракциониста. Так у них завертелись отношения. Они начали встречаться, но Клод сразу же дал ей понять, что в их отношениях ничего серьезного не предвидится. Хотя в целом она ему даже нравилась. Они вибрировали на одной и то же волне –похожее воспитание, образование и круг общения.
Эшли всегда иронизировала по поводу интереса Клода к индейцам. “Не понимаю, что ты в них нашел. Коллекционируешь всякую примитивщину. А ты бы лучше оценивал мое искусство и вкладывался в мои картины. Видишь, какие они глубокие и замысловатые по форме. Меня не всякий искусствовед раскусит”, – болтала Эшли, загадочно улыбаясь. Стильная и яркая, она считала себя неотразимой. В такие минуты Клод обычно хмурился и резко менял тему разговора. Он очень не любил, когда посягали на его средства. После таких откровенных намеков он быстро удалялся, любезно извиняясь. В своей роскошной квартире он ощущал себя, как в замке: отгороженный от всего ненужного и неприятного. Самодовольный и самодостаточный, он не боялся её потерять. Да и сама Эшли не испытывала особенно сильных чувств по отношению к Клоду. Правда, они очень эффектно смотрелись вместе. Где бы эта пара не появлялась, на неё сразу же обращали внимание. А вот такими моментами она очень дорожила.
Пролистав недавно изданный альбом с его же предисловием о мотивах шаманизма в современном искусстве Семинолов, Клод обратил внимание на одну репродукцию. На ней изображались близнецы со скуластыми лицами и крепкими ладными телами. Мальчик и девочка пытались взяться за руки, но между ними сидел свирепый аллигатор и не подпускал детей к друг другу. Согласно легенде, в древности индейцы племени Семинолов считали близнецов олицетворением злой силы. Одного из них либо убивали, либо отдавали чужим людям из дальних земель, чтобы не допустить встречу близнецов в будущем. Из миндалевидных глазах детей проглядывала глубокая скорбь. У Клода задрожал подбородок, когда он всмотрелся в их лица. По спине пробежал леденящий холодок. Ему припомнилось свое видение в сквере. Те два силуэта, промелькнувшие перед ним возле дерева, напомнили ему детские фигуры на картине. Клоду стало жутко не по себе. Захлопнув альбом, он решил лечь спать. «Закрыть бы глаза и забыть про весь этот ужас”, – успокаивал себя Клод. «А ведь завтра Хэллоуин. Надо привести в порядок костюм. Эшли готовит мне сюрприз. Но и я произведу впечатление, нарядившись в индейского вождя. И пройдусь я по улицам горделиво с копьем в руке и пером, торчащим из головы. Вот она удивится. Небось ожидает увидеть меня в образе Дракулы или иного готического персонажа. До чего же всё это банально. А я ей выдам другой жанр. Вместо Ворона – ястребиное перо.» На этой мысли он закрыл глаза и провалился в глубокий сон.
А тем временем Вождь «Поющей Сосны» сидел в трансе и словно лазерным лучом проникал в сознание Клода.
И снился в канун Хэллоуина Клоду сон. Он сидит в сквере возле библиотеки и внимательно рассматривает корни баньяна. Вдруг дерево теряет очертания и превращается в бесформенный бурлящий океан. Ему бесконечно страшно. Клод стоит по колено в воде и понимает, что океан и есть его бездонный, безграничный страх. Пенистые волны подбрасывают Клода в воздух, а затем затягивают в темный водоворот. И попадает он в какой-то неведомый мир. Он ничем не похож на тот, где он обитает сейчас. Клод пытается проснуться у себя дома, но чем больше он старается, тем глубже его засасывает в другую реальность.
А Огненный Ястреб тем временем продолжал свою медитацию. Его красивое скуластое лицо светилось какой-то особенной мудростью. На тонком плане, где он проводил порою сутки, он становился огненной птицей. Ястреб свободно парил в небе и смотрел на мир панорамно. Вот и Клода он раскусил с первого взгляда. “Это не человек, а черная дыра, забирающая после каждого своего приезда частицу нашей души. Да и наведывается он к нам вовсе не ради благотворительности. Он ездит за силой, которую не может найти в своем потребительском мирке. У этих незваных гостей нет связи с природой. Земля для них всего лишь огромный супермаркет, а сами они ненасытные потребители, отравляющие почву, воду и воздух. Искорененные и оторванные от своих земель, эти пришельцы и нас искоренили и уничтожили, а тех, кто чудом выжил, загнали в резервации. Но Великий Дух все преодолеет. Мы прислушиваемся к Гению Земли, ибо мы неотъемлемая часть этого континента. И в этом наша сила», – размышлял Вождь.
Перевоплотившись в ястреба, он пролетел над озером Окичоби и направился к парку-заповеднику Еверглейдс, где в далеком прошлом обитали его предки. Он послал свой ястребиный зов Великому Аллигатору, хранителю рода. Этот же аллигатор хранил пророчества и многие таинства той земли. Огненный Ястреб присел на гибкую ветку кипариса и попросил Великого Аллигатора оставить близнецов в покое и не препятствовать их союзу.
–-А с какой стати я не должен этому препятствовать! Ведь наши предки на протяжении веков разлучали близнецов,– пробормотал он ворчливо.
–-Ты вот дрыхнешь в своем болоте и не понимаешь, что воссоединение близнецов знаменует наступление Золотого Века не только для нашего племени, но и всего континента. Чем больше я вникаю в это, тем больше я осознаю, что разлучив близнецов, наши предки совершили нечто чудовищное. Они разгневали Великую Мать. В результате наш народ потерял целостность, мудрость и равновесие. Без поддержки Матери мы ожесточились. Брат пошел на брата, и мы погрязли в бесконечных дрязгах между с собой и с пришельцами – в войнах, которые не могли выиграть. Вот и получается, что мы сами себя искоренили и изолировали. Брат и сестра олицетворяют то самое равновесие, без которого рано или поздно погибает всё живое. Через них мы возродимся. И не только мы. Близнецы должны быть вместе, – заключил Огненный Ястреб.
Великий аллигатор мудро кивнул головой и нырнул обратно.
Ястреб взял курс на север. Волны ритмично вздымались и падали, а желтые глаза Огненного Ястреба во мраке ночи походили на миниатюрные звезды. Он приземлился на ветке того самого баньяна, где Клод впервые увидел близнецов. В три утра в этом сквере было пусто. Огненный ястреб снова принял человеческий облик. Прошептав заговор, он присел на лавочку и стал дожидаться детей. Как и тогда, они появились из ствола дерева. Сначала два одинаковых силуэта, а затем облекшиеся в плоть близнецы лет 10 – мальчик и девочка.
––Что же вы делаете внутри дерева? – спросил их Огненный Ястреб.
– А мы здесь прячемся. Мать Баньян наш защищает. В этом древе много разных миров. Для нас Мать отвела красивый сад с фонтаном и качелями. Если бы ты видел сколько же там сказочных цветов, зверей и птиц, и мы даже понимаем их язык. Но как-то случайно мы заглянули через приоткрытую дверь в очень страшную реальность. Там все прятались друг от друга и боялись собственной тени. Тем миром правит страх. По-моему, это и есть сущий ад. Мать говорит, что внутри её древа все перерождается. Старое умирает, перевоплощаясь в новое. Нам здесь очень хорошо, но все же безумно хочется домой. Сколько же раз мы были насильно оторваны друг от друга, или убиты. Но в этой жизни мы хотим быть вместе, чтобы наверстать упущенное время. После последней разлуки от боли и отчаяния мы превратились в гром и молнию , – поведала сестра с недетской печалью в голосе.
–– Ну да, – вмешался брат, – ведь в качестве природной стихии мы недолговечны. Мы грохочем, сияем, а затем снова порознь. В этом древе мы обрели дом, но он находится в другом измерении. Мы ведь случайно упали на баньян из неба, а дерево нас приютило. Таким вот образом мы обрели маму.
Брат и сестра держали друг друга за руку. Гром и молния всегда появляются вместе, усиливая и поддерживая друг друга в небе. Но вот на земле они всего лишь тени, укрытые щедрым баньяном с его струящимися ввысь корнями.
Клода разбудил какой-то странный шелест. Резкая струя воздуха коснулась его лица, будто птица взмахнула крыльями где-то совсем рядом. Он резко вскочил и включил свет. Ему страшно хотелось пить. Возвращаясь из кухни, он вошел в гостиную и замер от увиденного. Костюм Вождя валялся на ковре, а под ним образовалась выжженный круг с кровавым ободком. Желтое ястребиное перо очерчивало алыми буквами слова: “привет от Семинолов”. У Клода подкосились колени, и он упал плашмя в самый центр круга.
Наутро город готовился к празднику. Дети в костюмах супер-героев, фей, гоблинов и ведьм с метлой горделиво шагали по улицам с родителями. Вечером намечался большой костюмированный парад, а в барах и ресторанах единогласно объявили конкурс лучшего костюма. Победитель получал подарочный сертификат в 200 долларов и бесплатный десерт. Дело было даже не в призе, а в самой волнующей атмосфере праздника Хэллоуин.
Клод с трудом приоткрыл глаза после многосерийного кошмара Поднявшись, он принял душ и пошел на кухню, чтобы приготовить себе овощной смузи. Но до кухни он так и не дошел. Дело в том, что ястребиное перо, которое он накануне аккуратно поместил рядом с костюмом, каким-то образом оказалось на крыше рояля. “Чёрт-те что”, – выругался Клод. “То какие-то ужастики снятся, а теперь еще и это …" Он весь кипел и дрожал. В его упорядоченную жизнь проник какой-то непонятный элемент хаоса, и это его жутко нервировало. “Скорее всего это ветер”, – успокаивал он себя. «Ведь я оставил дверь балкона открытой». Вдруг с улицы подул порывистый ветер, приоткрыв альбом. Клод не любил беспорядок. Он раздраженно подбежал к столику, чтобы захлопнуть книгу, но не тут-то было. Ветер раскрыл альбом именно на той самой странице, где находилось изображение с близнецами. Клоду сразу же бросилось в глаза, что общая тональность композиции резко изменилась. Он целую минуту тупо глядел на репродукцию и всё не мог сообразить, что же именно произошло с картиной. И тут его действительно охватил леденящий душу страх. Из картины исчез аллигатор, и это были уже совсем другие близнецы. В этой новой версии дети держали друг друга за руки и радостно улыбались. Их лица излучали безграничное счастье. Столь необъяснимая метаморфоза в сюжете картины полностью выбила Клода из колеи. Он просидел полчаса в полном оцепенении Надо было что-то делать. Но что? В его жизнь появился новый хозяин. И звали этого хозяина нечто непонятное и ужасающее. И это самое нечто находилось вне поля причинно-следственных связей. Его жизнь превращалась в театр абсурда. Нет, еще хуже–в фильм ужаса. Он решил, что клин клином вышибают. С хаосом надо бороться лишь железной дисциплиной и силой разума.
Клод весь день провозился со статьей, которую писал для престижного журнала, и даже не заметил, как подкрался вечер. Довольный своей писаниной, он с азартом потирал ладони, нахваливая себя. Через 40 минут ему предстояла встреча с Эшли в ирландском пабе в трех минутах ходьбы от дома, и он явно опаздывал.
Клод стал наспех наряжаться в костюм индейского вождя, втыкая в иссиня-чёрный парик с длинной косой ястребиное перо. На свое и так загоревшее лицо нанес темный грим, чтобы выглядеть смуглее, а тело облачил в набедренную повязку чуть выше колен. Напялил сандалии и прихватил бамбуковое копье, украшенное перьями. Поверхность копья была покрыта разноцветными узорами и фигурами зверей. Этот предмет изготовили по его специальному заказу умельцы из «Поющей Сосны». Клод хоть и торопился, но же все не устоял перед соблазном полюбоваться своей неотразимой особой в зеркале. Высоко подпрыгнув, он приземлился в позе война, приподняв копье в воздух. На лице появилась самодовольная улыбка. Сорокалетний Клод обладал на редкость упругим и стройным телом. Эстетика внешности занимала почетное место в шкале его ценностей. Но улыбка быстро сошла с его лица, когда в зеркале внезапно промелькнуло отражение ястреба. Видение длилось лишь секунду, но его вполне хватило на то, чтобы напугать Клода до смерти. Размахнувшись копьем, он вонзил его в зеркало, метя в привидевшуюся птицу. Зеркало с треском грохнулось на пол, разлетаясь на мелкие осколки. “Вот тебе и Хэллоуин!– завопил Клод , бросившись собирать фрагменты стекла. Ему не хотелось опаздывать на свидание. Эшли была пунктуальна и скорее всего уже дожидалась его за стойкой бара.
Всё так и было. Эшли красовалась за стойкой бара в своем роскошном историческом костюме в стиле рококо. Наряд был словно из музея. Пышное длинное платье из чистого атласа золотистого цвета, усыпанное бисером и отделанное фламандскими кружевами.
В нем она действительно выглядела ослепительно. “Вот не ожидал увидеть вас в костюме Марии Антуанетты, ваше величество”, – вымолвил Клод и отвесил глубокий реверанс. Контраст между ними был настолько разительный, что весь бар-ресторан бурно зааплодировал. Отведав вкусный и сочный стейк с тушеными овощами, Эшли и Клод томно глядели друг другу в глаза в ожидании десерта. Они явно любовались друг другом. Итоги конкурса должны были объявить минут через 10. И вот появился менеджер паба и под громкую ирландскую мелодию назвал имена победителей. Ими оказались Клод и Эшли, что, впрочем, никого не удивило. Эта пара затмили всех оригинальностью своих нарядов, а еще больше – контрастом. Полакомившись вкусным бесплатным десертом и получив сертификаты в 200 долларов, они вышли из паба под свист и одобрительные выкрики официантов и уже изрядно подвыпивших гостей.
Стояла томная осенняя ночь без единого облака. Воздух благоухал цветущей магнолией, а с океана дул шелковый бриз. Улицы давно уже опустели. Клод шел в обнимку с Эшли под яркими выпуклыми звездами по авеню Люцерн. Их лица сияли радостью и счастьем, будто они первый раз увидели друг друга. Он никогда не видел Эшли столь величественно женственной, а она впервые оценила его чисто мужской шарм. Клод полностью забыл про свои страшилки и даже не заметил, что оказался со своей спутницей у того самого дерева, откуда все и началось.
Ночь располагала к романтическому настрою. С океана хлынул шквалистый ветер. Высокая прическа Эшли мгновенно рассыпалась, падая каскадом на её красивые обнаженные плечи. Под таинственный шорох листьев Клоду страстно захотелось её поцеловать. Эшли не возражала. Они целовались и не ведали, что происходило вокруг.
Внезапно в чистом звездном небе раздался гром и засверкала молния. Безграничный ужас, будто многослойный черный покров, начал обволакивать Клода. При свете вспыхнувшей молнии вся его жизнь раскрылась перед глазами, словно бумажный никому не нужный веер, который завалялся в ящике стола. В этот миг он осознал всю бессмысленность своего бытия и этой пустышки Эшли с её претенциозной мазнй. При новой вспышке молнии он успел разглядел два силуэта, которые снова появились из ствола дерева. А дальше какая-то незримая сила подтолкнула эту пару к баньяну. Клод и Эшли –уже не два тела, а две ускользающие тени– вошли в дерево и растворились. От них осталась лишь пустота.
Огненный Ястреб вел за руку близнецов –брата и сестру– по прозвищу Гром и Молния. Дойдя до автостоянки неподалеку, они уселись в Джип, чтобы вернуться домой. И отныне быть близнецам вместе и на земле, и на небе.
А Великий Аллигатор на дне болота Еверглейдс сладко улыбался во сне. Цапли и журавли изящной поступью скользили по воде. Вдруг они замерли в ожидании рассвета. В воде отражался новый день . . .
***
Канадский журавль
склоняется над болотистой рябью.
Вертикали струятся,
не ведая разницы
между верхом и низом.
Журавль щурится,
внимая музыке светящихся струн.
В воде проступает
мир, успевший поблекнуть
еще до сотворения,
а листья омыты
тихим осенним дождем.
