Kitobni o'qish: «Путешествие героини. Женский путь к целостности»

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 1990 by Maureen Murdock.

Published by arrangement with Shambhala Publications, Inc. (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Посвящается моей матери и моей дочери

Вступление

Это издание – настоящий подарок для всех нас. Книга была важна в 1990 году, когда впервые увидела свет. Значима она и сейчас.

Морин Мердок была моей коллегой, наставником, некоторое время моей студенткой и до сих пор остается хорошим другом. Поэтому я буду называть ее просто Морин. Обращаться по фамилии, на мой взгляд, позор и для наших отношений, и для некоторых основных тем ее книги.

Как следует из названия, на создание этого труда Морин вдохновило осознание того, что книга Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой»¹ посвящена путешествию героя-мужчины, где женщины – только помощницы или помехи, второстепенные персонажи. Более того, показанный там путь к индивидуации не отражает женский опыт. По мнению Морин, это значит, что женщинам необходимо описание нашего путешествия.

Перечитывая книгу, я поразилась тому, что Морин не зацикливается на поэтапном пересмотре психологической модели Кэмпбелла (как некоторые другие авторы). Вдобавок она, в отличие от Кэмпбелла, не сосредоточена в первую очередь на мифах. Например, она не выбирает те, где божества или героини играют главную роль, как будто говоря тем самым: «Джо, почему ты не включил в свою книгу эти истории?» Да, Морин упоминает Персефону и Инанну, но так, как будто именно они похожи на нас, а не наоборот.

И хотя Морин использует термин «героиня», она ставит под сомнение акцент на исключительных личностях. Мы все – героини. И есть нечто священное – «божественно обычное», как выражается Морин, – в наших историях.

Пожалуй, наиболее примечательно в книге то, что Морин говорит от своего имени, от первого лица. Она начинает со своего опыта и дополняет его, обращаясь к примерам из своей психотерапевтической работы, историям своих клиентов и некоторых коллег. С самого начала она призывает нас осознать, что не существует предопределенного пути героини, единого образца, который подойдет всем.

Важно и другое: на самом деле это «наш» голос, в том числе мой, во многом соответствующий духу времени, когда эта книга впервые увидела свет.

Мы с Морин были активными участницами второй волны феминизма, возникшей в начале 1970-х благодаря книге Симоны де Бовуар «Второй пол». В США женщины – в основном незнакомые друг с другом – ощутили потребность в словах, образах и историях, которые прольют свет на женскую жизнь, подчеркнут проблемы, углубят ее понимание, отразят особенности нашего опыта. Мы начали писать от первого лица, вкладывать в тексты свои мечты, личные ощущения, гнев и смятение. Прежде в академической литературе такого не допускалось. Мы открыли друг друга. Мы осознали, что нужны друг другу.

Для понимания сути книги важно, что Морин упоминает имена женщин, которые были и остаются частью «нашего голоса». Читая, я вела записи. Вот те, кого я отметила (в произвольном порядке): Патриция Райс, Бетти Медор, Кэрол Пирсон, Линда Леонард, Нор Холл, Элейн Пейджелс, Сьюзан Гриффин, Сильвия Перера, Стархок, Эстелла Лотер, Кэти Карлсон, Джин Болен, Риан Айслер, Мэрион Вудман. У каждой из них своя история и собственное путешествие.

Морин признаёт, что у каждой женщины свой путь, и подробно описывает собственный, который, по ее мнению, актуален и для многих ее клиенток (и мифов, которые она пересказывает). Как Эстер Хардинг в книге «Женские мистерии»² и Сильвия Перера в «Нисхождении к богине»³, Морин особенно остро ощущает проблемы «папиных дочек», которые добились успеха в мире мужчин и все же считают его бессмысленным, а себя – духовно опустошенными. Морин убедительно показывает, как важно восстанавливать связь со своей феминностью. Она понимает, как трудно расстаться с образом успешного человека. Как невыносимо тяжело осознавать глубокую двойственность, характеризующую отношения с матерью, которую мы можем одновременно любить и ненавидеть. Как больно разрешать себе чувствовать ярость, желание, отчаяние.

Морин в этой книге очень честна и скромна. Она знает, что путешествие не линейно, что мы постоянно сталкиваемся с одной и той же проблемой. Она признаёт, что сама еще в пути. Конечно, для нее и нашего поколения это никогда не было личным путешествием к психологической целостности или духовной самореализации. Мы хотели изменить культуру. Думаю, когда Морин писала эту книгу, она ожидала или, по крайней мере, надеялась, что в наши дни ее работа уже морально устареет и утратит значимость.

Но это не так. Я преподаю курс глубинной психологии и греческой мифологии (для аспирантов в возрасте от 25 до 70 лет), на котором почти всегда пересказываю историю Деметры и Персефоны. Конечно, я затрагиваю и другие сюжеты, но всегда множество курсовых работ посвящено этой основополагающей истории о матерях и дочерях. Их больно писать – и читать. И по-прежнему из года в год женщины самых разных возрастов решают написать диссертацию на тему открытия женственности – всегда с новым и индивидуальным подходом. Ведь слишком долго их голос никому не был слышен.

Нам все еще нужна эта книга.

Кристин Даунинг, доктор наук, профессор мифологических исследований в Pacifica Graduate Institute и автор книги «Долгая дорога домой» (The Long Journey Home)

Предисловие к юбилейному изданию

Если хотите возвысить человечество, расширьте возможности женщин.

Мелинда Гейтс

Я написала книгу «Путешествие героини» тридцать лет назад как альтернативу пути стереотипного эгоистичного героя-мужчины, которым так восхищается массовая культура. До того не существовало узнаваемого архетипического образа, отражающего женский опыт.

Я работала семейным психотерапевтом и преподавателем литературного творчества, используя схему путешествия героя, описанную Джозефом Кэмпбеллом. Но обнаружила, что ей не хватает духовности: она не затрагивает глубокие раны женского начала на личном или культурном уровне.

Женская мифология отличается от мужской. Мы отрицаем себя, когда измеряем успех, самореализацию или удовлетворение вехами на жизненном пути. Я хотела показать женщинам, что предубеждение против нас и наших ценностей – насилие, исходящее от общества в целом, а не следствие наших личных недостатков. Книга «Путешествие героини» задела за живое многих женщин из разных культур. Ее быстро перевели более чем на дюжину иностранных языков, включая персидский и корейский.

С 1990 года представление о женственности изменилось. Мы сосредоточились на таких темах, как самобытность, взаимоотношения, общение и расширение прав и возможностей. Женщины вносят огромный вклад в развитие общества, показывая, чего можно добиться, если двигаться вперед вместе.

На момент написания этого предисловия в США, помимо рекордного числа кандидаток в президенты, три дамы работали в Верховном суде, почти 25% конгрессменов составляли женщины, а Нэнси Пелоси, спикер палаты представителей, – вторая в очереди на пост президента после вице-президента. Движение #MeToo⁴ распространилось по всему миру, расширяя права и возможности женщин и разоблачая скрытое сексуальное насилие и домогательства на рабочем месте, в спорте и религиях. В списке журнала Fortune женщин-руководителей больше, чем когда-либо раньше (при этом всего 6,6% от общего количества), а недавнее исследование, опубликованное в научном журнале American Psychologist, показало: впервые за семьдесят лет большинство американцев считают, что женщины не менее, если не более компетентны, чем мужчины.

В 2019 году женская национальная сборная США по футболу рискнула потребовать справедливой оплаты труда, медицинского обслуживания, безопасных условий игры и социальной справедливости. Вера команды в себя имела решающее значение для победы на чемпионате мира 2019 года не только для самих участниц, но и для их поклонниц. Джули Фауди, бывший капитан национальной сборной по футболу и двукратная обладательница Кубка мира, сказала так: «Я никогда раньше не видела, чтобы команда так отстаивала себя». Этот случай демонстрирует уверенность в том, что все возможно. В результате другие команды, участвовавшие в чемпионате мира, выразили этим женщинам уважение за то, что те подняли планку женского футбола во всем мире.

Это кардинальный сдвиг. Но не всегда все так гладко.

Работая над этой книгой тридцать лет назад, я хотела убедить женщин в том, что не стоит следовать по пути героя-мужчины, ведь это не вписывается в нашу мифологию и потому не принесет духовных плодов. Мы не могли получить все и сразу, совмещать работу и материнство было крайне сложно. Я надеялась, что когда-нибудь решатся некоторые проблемы, с которыми сталкиваются женщины на пути к индивидуации и душевному равновесию. Тогда я называла это «мифом о женской неполноценности или ограниченном мышлении».

Я и представить себе не могла, что спустя три десятилетия мы всё еще будем сталкиваться с этим гендерным стереотипом. Поскольку общество смотрит на мир с мужской точки зрения, многие женщины по-прежнему прислушиваются к патриархальному голосу, твердящему об их неполноценности. В результате многие девочки с младенчества чувствуют себя незаметными и беспомощными из-за того, что их при рождении окрестили «слабым полом» и лишили возможности полностью раскрыть свой потенциал. А сейчас отмечается явное посягательство на репродуктивные права женщин. Недавно одна девушка спросила меня: «Почему нас так ненавидят?»

Я бы ответила так: «Это представление, царящее в нашей патриархальной культуре как минимум последние пять тысяч лет. Чем мы сильнее, тем больше нас ненавидят». Но пример женской футбольной команды дарит нам надежду. Он показывает, что возможно все, когда мы обретаем свой голос, уважаем свою индивидуальность, работаем вместе ради общей цели и стоим за себя, подобно древней минойской Богине-Матери.

Морин Мердок, 2020 год

Пролог

Современные люди ощущают душевную пустоту, подозревая, что их женская часть, подобно Персефоне, отправилась в ад. Везде, где есть такая зияющая рана, исцеление нужно искать в крови. Такова одна из старых алхимических истин: «все растворы следует готовить на собственной крови». Поэтому женскую душевную пустоту не излечить соединением с мужской, здесь скорее поможет внутренняя связь, объединение своих частей, воскрешение в памяти или восстановление отношений матери и дочери.

Нор Холл. Луна и дева (The Moon and the Virgin)

Я психотерапевт. Мои пациентки, особенно в возрасте 30–60 лет, очень часто недовольны своими успехами в бизнесе. У них возникает ощущение беспомощности, пустоты и раздрая, даже предательства. Эти женщины последовали стереотипному мужскому героическому пути и достигли успехов в науке, искусстве или финансах, но для многих из них остается открытым вопрос: «Для чего все это?»

Из-за стремления к иллюзорному успеху они перегружены работой, измотаны, страдают от недомоганий, связанных со стрессом, и недоумевают, когда же они сбились с пути. Не на такое они рассчитывали, когда стремились к достижениям и признанию. Они и не думали, что ради успеха придется принести в жертву тело и душу. Проанализировав физический и эмоциональный ущерб женщин на пути героя, я пришла к выводу: им так больно, потому что они решили следовать образцу, отрицающему их сущность.

Я хотела понять, как путь женщины соотносится с путешествием героя. Поэтому в 1981 году лично пообщалась с Джозефом Кэмпбеллом. Я знала, что этапы пути героини включают аспекты пути героя, но чувствовала, что для духовного развития женщины важно преодолеть внутренний раскол между ней и ее природой. Мне хотелось услышать мнение Кэмпбелла. Я удивилась, когда он ответил, что женщинам не нужно это путешествие. «Женщина и без того присутствует во всех мифологических традициях. Ей достаточно осознать, что к ней стремятся попасть люди. Приняв свою замечательную роль, женщина не будет считать себя псевдомужчиной»⁵.

Ответ ошеломил меня – и глубоко разочаровал. Женщины, которых я знаю и с которыми работаю, не хотят и без того присутствовать и быть теми, к кому стремятся люди. Они не желают воплощать собой Пенелопу, терпеливо ждущую, бесконечно сплетающую и расплетающую нити. Они не мечтают быть прислужницами доминирующей мужской культуры, помогая богам. Они не хотят следовать советам проповедников-фундаменталистов и возвращаться к семейному очагу. Им нужна новая модель, правильно описывающая, кто и что такое женщина. В книге «Дневник художницы» Энн Труитт пишет об этом так.

Пещера женственности кажется мне уютной. Я, пожалуй, всегда стану прятаться в ней. Как приятно чувствовать, что я на своем месте, глубже, чем можно выразить словами. Наверное, и у мужчин есть своя пещера мужественности, которую мне сложно себе представить. На мой взгляд, очень правильно принимать различия между полами как данность. Но если для меня женственность – «дом», это не значит, что я хочу все время оставаться там. Пещера стала бы зловонной, если бы я никогда не выходила из нее. У меня слишком много энергии, любопытства, сил, чтобы сидеть взаперти. Целые сферы моей личности атрофировались бы. Если я хочу быть ответственной перед собой – а я хочу, – придется следовать своим устремлениям⁶.

Сейчас в нашей культуре женщины действительно находятся в поиске. Они стремятся полностью принять свою природу, научиться ценить себя как женщину и залечить глубокую рану. Это очень важное внутреннее путешествие к тому, чтобы стать сбалансированным и целостным человеком. Путь героини нелегок, там нет ни четко обозначенных ориентиров, ни проводников. Нет ни карты, ни схемы; никто не скажет, в каком именно возрасте начинается это путешествие. Оно не проходит по прямым магистралям. И мало кто из окружающих вас в нем поддержит. Более того, внешний мир нередко вставляет вам палки в колеса.

Модель путешествия героини частично заимствована из пути героя Кэмпбелла⁷. Язык повествования, однако, специфичен для женщин, и визуальная модель родилась очень по-женски. Я в буквальном смысле почувствовала ее спиной.

Весной 1983 года я проходила в Лос-Анджелесском институте семьи курсы повышения квалификации, изучала терапевтическую технику под названием «Семейная скульптура». В ней нужно разыграть сцену, повторяющуюся в родительской семье, – например, типичный сценарий ужина. Я сама участвовала в такой сценке, роли моих матери, отца и младшей сестры исполняли сокурсники. Когда мы застыли в позах, которые когда-то принимали члены моей семьи, у меня разболелась спина. Я больше не могла жить как раньше: взваливать все на себя, чтобы сохранить мир.

Три дня я не могла двигаться. Лежала на животе на полу гостиной и оплакивала боль и хаос родной семьи, от которых научилась отгораживаться работой и похвальными достижениями. Из этих слез родился образ путешествия героини, кругового движения по часовой стрелке. Все началось с очень резкого отказа от женского начала, которое я определяю как зависимое, чрезмерно контролирующее и яростное. Далее следовало полное погружение в знакомое героическое путешествие в сопровождении союзников-мужчин ради независимости, престижа, денег, власти и успеха. Потом – ошеломляющий период отупения и отчаяния, а далее спуск в подземный мир на встречу с темным женским началом.

Из этой тьмы возникла острая необходимость залечить то, что я называю расколом матери и дочери, – глубокую женскую рану. Обратный путь включал переосмысление и утверждение женских ценностей и их объединение с мужскими навыками, приобретенными в первой половине путешествия.

Я поставила себе задачу понять этапы этого путешествия. Это был долгий процесс выслушивания историй клиенток и подруг и осмысления моей потребности в признании и одобрении в обществе, где доминируют мужчины.

^{Путешествие героини начинается с отделения от женского начала и заканчивается объединением мужского и женского начал}

Это путешествие описано с моей точки зрения и с точки зрения многих женщин моего поколения, которые искали одобрения в патриархальных системах и считали их не только неполноценными, но и ужасно вредными. Мы – дети космической эры⁸, которых учили превосходить других.

Таких, как я, называют папиными дочками. Мы отождествляем себя в первую очередь с отцом, часто отвергая мать, и ищем внимания и одобрения мужчин. Представленная здесь психологическая модель не обязательно отражает опыт всех женщин всех возрастов; более того, она не ограничивается женщинами. В ней рассматриваются путешествия обоих полов. Модель описывает опыт многих людей, которые стремятся вносить вклад в развитие мира, но при этом опасаются того, что наше ориентированное на прогресс общество сделало с человеческой психикой и экологическим балансом планеты.

Движение здесь циклично, человек может находиться на нескольких этапах одновременно. Например, я работаю над исцелением раскола матери и дочери, а также объединением двух частей моей натуры. Путешествие героини – пожизненный цикл развития, взросления и обучения.

Путешествие начинается с поиска своей идентичности. Этот внутренний призыв может прозвучать в любом возрасте, но возникает, когда прежнее «я» кажется изжившим себя. Например, если девушка покидает дом ради получения образования, работы, путешествий или отношений. Или женщина среднего возраста разводится, возвращается на работу или к учебе, меняет профессию или прощается с повзрослевшими детьми, которые «улетают из гнезда». Или же она попросту осознаёт, что у нее нет ощущения самобытности.

Начальный этап пути часто включает неприятие женского начала: оно определяется как пассивное, манипулятивное или непродуктивное. В нашем обществе женщин часто изображают рассеянными, непостоянными и слишком эмоциональными для серьезных дел. Это воспринимается как слабость, неполноценность и зависимость – не только патриархальной культурой, но и многими из нас.

Женщины, стремящиеся к карьерному успеху в мужском мире, часто пытаются развеять этот миф. Они желают доказать, что хорошо соображают, способны доводить дело до конца, эмоционально и финансово независимы. Они обсуждают проблемы со своими отцами и родственниками мужского пола. Они выбирают образцы для подражания и наставников среди тех, кто ценит их интеллект, целеустремленность и амбиции и создает ощущение безопасности, цели и успеха. Эти женщины всеми силами стараются качественно выполнять работу, строить научную или корпоративную карьеру, добиваться авторитета, положения и финансового благополучия, а также чувствовать себя сильными в мире мужчин. Это головокружительный опыт для героини, и его одобряет материалистичное общество, придающее высшую ценность тому, что мы делаем. Все, что не относится к выполнению «важной работы», не имеет ценности.

Наша героиня надевает доспехи, берет в руки меч, выбирает самого быстрого коня и отправляется в бой. Она находит свое сокровище: ученую степень, должность в корпорации, деньги, авторитет. Мужчины улыбаются, пожимают ей руку и приглашают в свой круг.

После периода наслаждения достижениями, когда женщина управляет всеми делами, включая карьеру и детей, рождается мысль: «Так, этого я добилась, что дальше?» Она ищет новую цель – продвижение по службе, светское мероприятие, – заполняя каждую свободную минуту делами. Она не знает, как остановиться или сказать «нет», и ощущает вину при мысли о том, что может разочаровать того, кто в ней нуждается. Достижение цели превращается в зависимость, а с недавно обретенной властью отождествляется наслаждение.

Часто именно на этом этапе женщина начинает чувствовать себя не в своей тарелке, например заболевает. Она начинает задаваться вопросом: «Для чего все это? Я достигла всего, к чему стремилась, и чувствую пустоту. Почему у меня такое щемящее ощущение одиночества? Откуда это чувство предательства? Что я потеряла?»

Желая избавиться от негативных ассоциаций с женским началом, наша героиня создала дисбаланс внутри себя, в итоге ее и сломавший. Она научилась делать все логично и эффективно, но пожертвовала здоровьем, мечтами и интуицией. Пожалуй, она даже утратила глубокую связь со своей женской природой. Она может оплакивать притупление телесной мудрости, нехватку времени на семью или творческие проекты, потерю дружеских отношений с другими женщинами или отсутствие внутренней «маленькой девочки».

По словам Кэмпбелла, «женщина в первую очередь заботится о воспитании⁹. Она может воспитывать тело, душу, цивилизацию, общество. Если ей не о чем заботиться, она может потерять представление о своей функции»¹⁰. Я обнаружила, что многие женщины, выбравшие путь мужчины-героя, забыли, как напитывать себя. Они считают, что для достижения успеха им нужно оставаться хладнокровными, и в результате у многих в сердце образуется пустота.

То, что Кэмпбелл говорит о мужчинах, переживающих кризис среднего возраста, может также относиться к добившимся успеха женщинам. «Они достигли вершины карьерной лестницы и обнаружили, что зашли в тупик, будто просчитались в самом начале»¹¹.

Некоторые женщины приходят к выводу, что их стремление к успеху и признанию основано на желании нравиться родителям, особенно внутреннему отцу. Когда они начинают анализировать свою мотивацию, то порой не могут найти в себе те качества, которые можно назвать их собственными. Ими овладевает чувство опустошенности. «Заглядывая внутрь себя, я не знаю, кто там, – призналась мне одна сорокалетняя женщина-кинорежиссер. – Единственное, в чем я уверена, – мое сердце хочет быть целым. Единственное, чему я могу доверять, – своему телу».

Такие женщины далеки от освобождения. Они научились быть успешными в рамках мужской модели, но та не удовлетворяла их потребность быть цельной личностью. «Просчетом в самом начале» могло стать решение играть по чужим правилам ради самоуважения и успеха. Когда женщина решает не играть по патриархальным правилам, у нее не остается никаких ориентиров, указывающих, как действовать или что чувствовать. Если она не хочет соответствовать архаичным образам, жизнь становится захватывающей – и ужасающей. «Перемены пугают, но там, где страх, есть и сила. Если мы научимся чувствовать страх, не позволяя ему останавливать нас, он станет нашим союзником, подскажет дорогу к переменам. Часто наша истинная сила заключается не в привычных, удобных или позитивных явлениях, а в страхе и даже сопротивлении переменам»¹². Процесс посвящения начинается.

На этом этапе женщина начинает путь вниз. Он может включать, казалось бы, бесконечный период скитаний, горя и ярости, свержения королей, поисков утраченных частей личности и встречи с темным началом. На это порой уходят недели, месяцы или годы, и для многих это становится временем добровольной изоляции – темноты и молчания, обучения искусству внимательно прислушиваться к себе: понимать, как быть, а не делать. Внешний мир может воспринять это как депрессию и период застоя. Семья, друзья и коллеги умоляют нашу героиню «покончить с этим».

В такой период женщину часто посещают сны о расчленении и смерти, о теневых сестрах и незваных гостях, о путешествиях через пустыни и реки, о символах древних богинь и священных животных. Появляется желание проводить больше времени на природе, наслаждаясь лаской земли, и все острее осознавать сезонные изменения и лунные ритмы. Для многих женщин менструации становятся поводом почтить женственность, кровь, очищение и обновление тела и души. Спуск нельзя торопить, это священное путешествие, цель которого – не только вернуть утраченные части себя, но и заново открыть утраченную душу культуры. Некоторые современные женщины называют это возвращением Богини. Запись из моего дневника, сделанная в такой период, гласит:

Это неизведанная территория. Здесь темно, сыро, кроваво и одиноко. Я не вижу ни союзников, ни утешения, ни выхода. Я словно ободрана до костей. Я ищу разрозненные части себя – что-то узнаваемое, – но нахожу только фрагменты и не знаю, как собрать их вместе. Такого испытания я еще не проходила. Это не покорение кого-то другого, а встреча лицом к лицу с собой. Я хожу обнаженная в поисках Матери. Пытаюсь вернуть те части себя, которые не видели дневного света. Они должны быть здесь, в темноте. Я найду их. Я отреклась от них раньше. Они – мои сокровища, но мне придется их добывать. В этом путешествии ни одна добрая фея-крестная не покажет мне выход. Я ищу… терпение, мужество, чтобы переносить тьму, стойкость, чтобы не подниматься к свету раньше времени, прерывая встречу с Матерью.

После периода спуска героиня начинает медленно залечивать раскол матери и дочери – рану, возникшую при отказе от женского начала. Это включает – но не всегда – реальное налаживание отношений с мамой. Однако исцеление происходит внутри самой женщины, когда она начинает заботиться о теле и душе и возвращает себе эмоции, интуицию, сексуальность, творческие способности и чувство юмора.

У кого-то может внезапно возникнуть желание пойти на курсы керамики или кулинарии, заняться садом, насладиться массажем, создать уютное гнездышко. Часть энергии, уходившей вовне, постепенно перенаправляется на реализацию творческих проектов, повторное знакомство с собственным телом и удовольствие от общения с подругами. Женщины, которые прежде были сосредоточены на карьере, начинают стремиться к замужеству и деторождению. Этот этап предполагает осознанный выбор и жертвы, которые любому человеку с патриархальными взглядами могут показаться эскапистскими.

Моя клиентка, по профессии стоматолог, потеряв одну грудь из-за рака, в возрасте 40 лет решила писать книги, ухаживать за садом и стать матерью. «Это трудное решение. Стабильная зарплата позволяет мне чувствовать себя защищенной и полезной, а с учетом моего заболевания получить медицинскую страховку почти невозможно. Но мне не терпится заняться тем, что было важно для меня до того, как стоматология отодвинула все на второй план».

Во время работы над этой книгой у меня был схожий опыт. Пока я исследовала внутренний мир, путешествие в поисках признания становилось всё менее важным. Мой женский голос обретал силу по мере того, как я набиралась смелости отбросить линейное мышление. Затем я научилась свободно прислушиваться к снам, образам и внутренним союзникам. Они стали моими проводниками. Когда женщина перестает делать акцент на внешнем героическом стремлении к самоопределению, она способна свободно исследовать свои внутренние образы и голос.

Когда женщина сосредоточивается на внутреннем путешествии, она получает мало признания от внешнего мира. Ее вопросы о жизненных ценностях вызывают дискомфорт у тех, кто стремится к внешним атрибутам успеха. Вот почему такое путешествие требует мужества и веры в то, что духовная помощь подоспеет. Женщины собираются вместе, чтобы учиться, делиться образами и чтить женское начало, утраченное для них самих и для культуры. Многие находят утешение и радость в совместном создании ритуалов, посвященных ритмам природы и знаменующих перемены в их жизни и жизни их близких.

Мне кажется, что внимание к женской духовности в наши дни – прямой результат того, что очень многие женщины прошли путь героя и убедились в его бесполезности лично для себя и опасности для человечества. Они подражали мужественному герою, поскольку не имели других примеров: женщина была либо «успешной» в мужской культуре, либо подчиненной и зависимой, «слабым полом». Чтобы изменить экономическую, социальную и политическую структуру общества, мы должны найти новые мифы и героинь. Возможно, именно поэтому так много людей обращаются к образам Богини и древним матриархальным культурам, чтобы понять суть партнерства, а не доминирования и сотрудничества, а не стяжательства.

«Современные женщины смогут возродить духовность творчества, которая не боится странной красоты подводного мира подсознания, и помочь мужчинам выбраться из ограниченного мира доказуемых и узких идей, в который общество их заключило, – утверждает Мадлен Л’Энгл в статье, опубликованной в летнем номере журнала Ms за 1987 год¹³. – Моя задача не в том, чтобы конкурировать с мужчинами в их мире, – это слишком просто и в итоге непродуктивно. Я должна жить как полноценная женщина, наслаждаясь собой и своим местом во Вселенной».

Каково же место женщины на данном этапе нашего культурного развития? Я твердо убеждена, что нам нужно преодолеть представление о том, что наши знания, желания и стремления не так важны и ценны, как те, что продвигает доминирующая мужская культура. Наша задача – исцелить внутренний раскол, заставляющий подавлять чувства, интуицию и образы из снов, сообщающие нам правду жизни. Мы должны научиться жить с парадоксами, выдерживать напряжение из-за незнания ответов и прислушиваться к внутренней мудрости и мудрости планеты, которая требует перемен.

Героиня должна стать духовным воином. Для этого придется овладеть тонким искусством поддержания душевного равновесия и набраться терпения для медленного и незаметного объединения в себе женского и мужского начал. Сначала ей хочется искоренить свое женское «я» и слиться с мужским. Однако это не выход и не конец. Она должна не отказываться от того, чему научилась в ходе героического путешествия, а воспринимать свои навыки и успехи не столько как цель, сколько как часть пути. Затем она начнет использовать их для достижения более масштабной цели – объединения людей, а не получения личной выгоды. Это священный брак женского и мужского начал – когда женщина способна не только по-настоящему удовлетворять потребности других, но и ценить и учитывать собственные. Этот акцент на объединении и вытекающее из него осознание взаимозависимости необходимы каждой из нас сейчас, когда мы вместе стремимся сохранить баланс жизни на Земле.

ЖЕНА ЛОТА¹⁴

Но если вы зайдете достаточно далеко, то однажды узнаете себя, идущую навстречу по дороге. И скажете «да».

Мэрион Вудман

 
Где-то на дороге,
с другим голосом
и на другом языке,
она ждет другого времени
и омовения ног,
пока я, соляной столп размером с женщину,
стою неподвижно. Я, жена Лота,
оглядываясь на мой пылающий город,
долины, горы и равнины вдали.
Стою вполоборота,
тысячелетний груз лет, обращенный
к далекой ожидающей женщине,
отмечая бесчисленные эпохи,
жизни без названий,
падающие с каменистых холмов,
женщина без конца,
ее рифмы сопровождают ее воспоминания,
ее жесткие слова, нежные слова, крики,
мои слова, мои вопли, все наше неслышимое,
приглушенные женские голоса
вырываются наружу и звучат громко.
Полный оборот, один шаг вперед,
еще один и еще,
я иду по дороге
к той, кто я есть и кем еще не стала.
 

Ретт Келли¹⁵

Глава 1. Отделение от женского начала

Мать олицетворяет жертву в нас, несвободную женщину, мученицу. Кажется, наши личности опасно размываются и пересекаются с нашими матерями, и в отчаянной попытке понять, где заканчивается мать и начинается дочь, мы рубим себя пополам.

Адриенна Рич. Рождение женщины (Of Woman Born)

И историки материнства, и сторонники психодинамической теории¹⁶ напоминают нам, что со времен промышленной революции именно матерей считали ответственными, прославляли и ругали за то, каким стал их ребенок¹⁷. Мать рассматривается как основная причина развития позитивных или негативных черт ребенка, независимо от того, насколько ее уважают в конкретной семье или культуре. Общество возлагает на нее огромную ответственность, но не дает ей финансовой поддержки, авторитета и признания, приличествующих работе, которая настолько значима для культуры. Премию «Оскар» за воспитание детей не вручают. Мы не спешим признавать заслуги матери, но быстро обвиняем ее во всех бедах общества. Как-то в Лос-Анджелесе состоялся суд, на котором матери осужденного члена банды из неблагополучного района предъявили уголовное обвинение за «отсутствие правильного материнского воспитания». При этом никто не упомянул об отсутствии правильного отцовского воспитания, образования, жилья или возможности расти в здоровом и безопасном обществе.

Наше общество андроцентрично: оно смотрит на мир с мужской точки зрения. За интеллект, целеустремленность и надежность мужчины вознаграждаются положением, авторитетом и финансовым благополучием. Женщинам, конечно, тоже кое-что перепадает, но ощутимо меньше. Если они будут смотреть на себя мужскими глазами и постоянно оценивать себя по стандартам мужской культуры, то обнаружат, что им недостает качеств, которые ценит противоположный пол. Женщины никогда не станут мужчинами, а те, кто пытается быть «не хуже мужчин», вредят своей природе. Они начинают оценивать себя с точки зрения того, чего у них нет или чего они не достигли, и в итоге недопонимают и обесценивают себя¹⁸. Обесценивание женщин начинается с матери.

Согласно Кэмпбеллу, задача настоящего героя – разрушить установленный порядок и создать новое общество. При этом он убивает дракона старого порядка – Твердолобого хранителя прошлого¹⁹. На культурном уровне установленный порядок основан на глубоко укоренившихся патриархальных ценностях, подразумевающих доминирование и контроль более сильных, громогласных и влиятельных мужчин. Оба пола сегодня бросают вызов патриархальному языку, мышлению, экономическим, политическим, социальным, религиозным и образовательным структурам и создают новые формы. Но на личностном уровне старый порядок воплощен в матери, и первая задача героини на пути к индивидуации – отделиться от нее.

Дочь может проходить этот процесс расставания всю жизнь, и некоторые переживают разрыв особенно тяжело. Чтобы дистанцироваться от матери и материнской власти, героиня порой отторгает все женские качества, которые искажены культурными стереотипами и считаются неполноценными, пассивными, зависимыми, манипулятивными и слабыми²⁰.

Стремление сепарироваться от матери определяется тем, насколько та олицетворяет патриархальные ценности, ограниченность своей роли и глубоко укоренившееся чувство неполноценности. Проходя все этапы развития и осознавая корни обесценивания женского начала в своей культуре, женщина начинает понимать, что не мать стала причиной ее чувства неполноценности. Просто дочерям удобно обвинять своих мам в собственной низкой самооценке в культуре, прославляющей мужское начало.

Правда в том, что наши матери – а до них и их матери – были, как жена Лота, пленницами образа, проецируемого на них мужчинами. У женщин, ставших матерями в 1940-х и 1950-х, было не так много возможностей добиваться своих целей. Ими манипулировали, их сдерживали и подавляли с помощью рекламы, корсетов и седативных препаратов. А задачей их дочерей стало обнаружить и залечить женские раны.

ОТКАЗ ОТ ЖЕНСКОГО НАЧАЛА

Мэри Линн поступила в женский колледж, решив изучать высшую математику. В 1950-х ее вдохновил запуск «Спутника–1» и призыв к американским школьникам изучать математику и естественные науки. Но на самом деле Мэри Линн выбрала математику, поскольку в то время в этой области женщин было мало. «Мои подруги не интересовались математикой, а я хотела отличаться от них. Большинство девочек изучали литературу, а я терпеть не могла анализировать сюжеты и персонажей. Я устала слушать советы стать медсестрой или учительницей, чтобы иметь “запасной план”, если мой будущий муж станет инвалидом. Я не думала о будущем муже и, конечно, не желала иметь никаких запасных планов! Мне хотелось сделать что-то важное в сфере точных наук. Я была полна юношеского идеализма. А еще мечтала доказать отцу, что я ничем не хуже сына, рождения которого он ждал, но так и не дождался».

Мэри Линн даже не приходило в голову, что у нее может не хватить способностей к высшей математике, несмотря на низкие баллы и совет консультанта в колледже специализироваться на английском языке. Она опешила, когда в конце второго курса декан посоветовал ей выбрать другую специальность, объяснив это низкой успеваемостью. «Я была опустошена, – вспоминает она. – Помню, как ошеломленная вышла из кабинета и подумала: “Вот и все, теперь я девчонка”. Проще говоря, я думала, что математика спасет меня от типичной женской участи».

Мэри Линн отвергала все, что ассоциировалось с женственностью, поскольку не хотела ничем напоминать свою мать-домохозяйку, которую считала разочарованной, чрезмерно контролирующей, злой и суровой. «Я никогда не ладила с матерью. Думаю, она завидовала мне, поскольку я хорошо училась в школе и у меня, в отличие от нее, были возможности получить высшее образование. Я не хотела стать такой же. Я мечтала походить на отца, которого считала мягким, успешным и довольным своей работой. Мама никогда не была счастлива. В то время мне и в голову не приходило, что его успех был достигнут за ее счет или что ее ненависть к себе и неоднозначные наставления дочерям были вызваны тем, как общество относилось к женщинам».

Мэри Линн начала понимать, как полное отождествление с мужскими ценностями повлияло на ее представление о себе как о женщине и отношение к другим представительницам ее пола. «Я смотрела на других женщин свысока, желала мыслить как мужчина. Но, конечно, я ненавидела себя как женщину. В стремлении отождествиться с мужчинами я отгородилась от большей части себя. Я решила, что все стоящее должно быть сложным, конкретным и поддающимся количественной оценке. Теперь я понимаю, что, отвергая женственность в позднем подростковом возрасте, я препятствовала своему взрослению, отрицала собственные навыки и игнорировала то, что доставляло мне удовольствие».

В 42 года ей приснился такой сон: «Я в Шотландии, сижу на заднем сиденье автобуса, который ездит по кругу, а я засыпаю и просыпаюсь. Мы едем по улице Несгибаемых. Уже без четверти девять вечера, но на улице все еще светло. Небо озарено северным сиянием».

Анализируя сон, Мэри Линн сказала: «Я понимаю, что улица Несгибаемых отражает мою жизненную позицию. Много лет я стойко сопротивлялась всему, что считалось женским. Когда у меня не заладились отношения с математикой, я занялась благотворительными мероприятиями по сбору средств. Я научилась соревноваться, бороться за власть и играть по мужским правилам, но не умела расслабляться, заботиться о себе или наслаждаться жизнью. Друзья называют меня трудоголиком, а я отвечаю, что ничего не могу с собой поделать, так уж я устроена. Что ж, наверное, с меня хватит. Я больше не хочу ездить по улице Несгибаемых. Я пожертвовала отношениями с матерью, сестрами и собой, чтобы быть героиней в мире мужчин. Пора вернуться к тому, что действительно важно».

ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ: ОТДЕЛЕНИЕ ОТ МАТЕРИ

Путешествие начинается со стремления героини отделиться физически и психологически от родной матери и материнского архетипа, который имеет еще большую власть. Архетип этот часто называют бессознательным, особенно его аспект, включающий тело и душу. Образ матери – не только аспект личного бессознательного, но и символ всего коллективного бессознательного, содержащего в себе единство всех противоположностей²¹.

Расставание с родной матерью – особенно сложный процесс для дочери, поскольку ей приходится отделяться от такой же, как она сама. Дочь испытывает страх потери, беспокойство, что она одинока и отличается от родственницы по женской линии. Сепарация от матери происходит сложнее у женщин, потому что девочка «должна отличать себя от материнской фигуры, с которой отождествляется, а ребенок мужского пола – от материнской фигуры, чьи качества и поведение его учили отвергать в себе, чтобы стать мужественным»²².

Многие дочери сталкиваются с конфликтом между стремлением жить свободнее, чем мать, и желанием получить ее ласку и одобрение. Они хотят превзойти мать, но боятся потерять ее любовь. На первых порах переезд может стать единственным способом разрешить противоречие между потребностью повзрослеть и желанием угодить матери. Девочки усвоили миф о неполноценности женщин и поэтому больше, чем мужчины, нуждаются в одобрении и положительной оценке. Им трудно противостоять родительскому недовольству: «…независимость девочек – поскольку она неожиданна, – скорее всего, будет истолкована как неприятие родителей, в отличие от более ожидаемого бунта мальчиков»²³. Это первое расставание «часто ощущается скорее как расчленение, чем как освобождение»²⁴.

Поэтому многие девушки приписывают своим матерям образ архетипической мстительной, властной и хищной женщины, которую они должны отвергнуть, чтобы выжить. Настоящая мать может воплощать в себе эти качества, а может и не воплощать, но дочь усваивает их как образ внутренней матери. Согласно Юнгу, внутренняя мать начинает функционировать в нас как теневая фигура, непроизвольный шаблон, неприемлемый для нашего эго. Мы не можем принять это в себе, поэтому проецируем на других²⁵.

Образ великана, который пренебрегает дочерью или держит ее в плену, проецируется на мать. Злой великан-мачеха, как в сказке «Гензель и Гретель», становится ведьмой и встречает смерть в печи. Отношения матери и дочери и их разлука настолько сложны, что в большинстве литературных произведений, написанных женщинами, и сказок мать отсутствует, мертва или предстает злодейкой²⁶.

УЖАСНАЯ МАТЬ И НЕГАТИВНОЕ ЖЕНСКОЕ НАЧАЛО

Существует два противоположных варианта архетипа матери: Великая Мать, олицетворяющая безграничную заботу, поддержку и защиту, и Ужасная Мать, воплощающая застой, удушье и смерть. Эти модели – составляющие человеческой психики, которые формируются в ответ на типичную зависимость в младенчестве и детстве²⁷. Обычно мать – основной объект зависимости младенца, а его задача состоит в том, чтобы перейти от симбиотических отношений к разделению, индивидуализации и независимости. Если ребенок воспринимает мать как источник заботы и поддержки, он будет считать ее позитивной силой; если как пренебрежительную или подавляющую, то она станет для него угрозой.

В зрелом возрасте многие люди воспринимают женскую силу и нередко собственных матерей в рамках архетипа Ужасной Матери²⁸.

Они не видят ее жизнь в контексте исторического периода, ее семейного статуса и возможностей, доступных во времена ее юности. Ее недостатки становятся частью внутренней негативной матери.

Когда-то напористые, требовательные и целеустремленные женщины изображались хищными стервами, а те, кто жаловался на отсутствие возможностей, считались пассивными плаксами. Иные дочери, которых матери научили всегда уступать и ненавидеть себя, теперь изо всех сил пытаются освободиться от этого пагубного образа. Девушка берет с матери пример в том, что значит быть женщиной, и, если мать бессильна, дочь чувствует себя униженной из-за того, что она женщина. В своем желании не быть похожей на мать она может стремиться к власти за счет других потребностей. «Многие дочери гневаются на мать за то, что она слишком легко и пассивно принимала все происходящее»²⁹. Пока дочь не осознает суть этой бессознательной реакции, она будет сердиться на мать.

Девушка убегает от хищной матери, которая из-за зависти к талантам и возможной свободе дочери пытается заточить ее в тюрьму. Она дистанцируется от чрезмерно осуждающей, суровой и неподдерживающей родительницы. Она избегает архетипа матери-мученицы, положившей жизнь на алтарь служения супругу и детям. Горечь женщины по поводу крушения ее мечтаний может вылиться в ярость или пассивно-агрессивное поведение по отношению к дочери, у которой было больше возможностей. Мать, соответствующая стереотипу злой, истеричной женщины, которая швыряет тарелки в стену, видя, как ускользает ее жизнь, олицетворяет богиню Кали, преисполненную разрушительной ярости.

Кали Ма, индуистская тройственная богиня созидания, сохранения и разрушения, известна как Темная Мать. Она – основной архетипический образ Матери, олицетворяющей рождение и смерть, утробу и могилу, дающей жизнь своим детям и забирающей ее. Это древний символ женского начала, представленный в тысячах разных обличий³⁰. Согласно Марии Гимбутас и Мерлину Стоуну, матриархальные религии подавлялись и обесценивались патриархальными на протяжении последних 6500 лет³¹. Силу Кали загнали в подполье точно так же, как подавили многие женские таланты, навыки и энергию, ведь женщины смирились с гендерными ролями, приводящими их к депрессии. Ярость Кали, если ее не выразить или не придать ей созидательную форму, превращается в темный, всепоглощающий застой непрожитой жизни.

Большинству женщин не терпится отдалиться от сердитой матери. Все мы хоть раз слышали от знакомых: «Я не хочу быть похожей на свою мать. Даже внешне». Некоторые женщины боятся не только походить на мать, но и стать ею³². Матрофобия настолько глубоко укоренилась в нашей культуре, что мать часто чувствует себя отвергнутой, недооцененной и брошенной, когда дети вырастают и покидают дом.

ПОКИНУВШАЯ МАТЬ

Отказ от матери может восприниматься как предательство не только по отношению к ней самой, но и к дочери. «Первое, что любая женщина узнаёт о тепле, еде, нежности, безопасности, чувственности, взаимности, исходит от матери. Это самое раннее слияние одного женского тела с другим рано или поздно отвергается, ощущается как удушающее собственничество, отторжение, ловушка или табу, но поначалу оно олицетворяет собой весь мир»³³.

Многие женщины испытывают сильное желание порвать с матерью, но при этом ощущают острое чувство вины за то, что превзошли ее. Так, двадцатипятилетняя Сьюзен построила успешную карьеру и поддерживает теплые отношения с мужчиной, за которого вскоре выйдет замуж. Ее мать 17 лет в разводе и никогда не испытывала удовольствия от выбранной профессии. Не имея мужа, она упорно трудилась, чтобы прокормить детей, но всегда искала высокооплачиваемую работу, а не личную самореализацию.

Теперь, прожив более полувека, мать Сьюзен утратила цель жизни и находится в депрессии. Это влияет на выбор девушки: расширять бизнес или заводить ребенка. Она считает, что никогда не сможет быть довольной или успешной, пока мать не обретет счастье и достаток, и ее возмущает нежелание родительницы устроить свою жизнь.

«Я всегда чувствовала, что не смогу быть счастливой, пока мама не наладит свою жизнь, – говорит Сьюзен. – Она живет с моей сестрой, не в состоянии обеспечить себя финансово и эмоционально, не думаю, что она когда-нибудь будет счастлива. Я чувствую вину за то, что у меня хорошие отношения с женихом, и понимаю, что сдерживаю себя в бизнесе, чтобы не выглядеть слишком успешной. С одной стороны, я хочу показать ей, что могу сделать то, чего не смогла она, а с другой – уверена, что мой успех убьет ее».

Каждый раз, когда Сьюзен звонит матери и рассказывает о новом клиенте, та меняет тему разговора и обсуждает ее сестру или племянников. Сьюзен не хватает внимания и похвалы мамы. Девушка сожалеет, что никогда не сможет поделиться с ней своими достижениями или счастьем. При этом она чувствует, что предала мать, поскольку превзошла ее. Она ощущает вину за свой успех и злится из-за неудач матери. Сьюзен испытывает тревогу из-за того, что она не такая, как мать. В прошлом чувство вины и гнев приводили к депрессии, но теперь у нее есть мотивация воспринимать мать как отдельную личность и принимать ее выбор с учетом жизненных обстоятельств.

Многие женщины отдаляются от матерей из-за неспособности последних поддержать индивидуализацию и успех дочери. Харриет Лернер описывает свою клиентку, мисс Джей, чья мать из-за мигрени не смогла присутствовать на церемонии вручения дочери диплома с отличием по окончании колледжа. Когда мисс Джей сказала матери, что подумывает о получении степени магистра, та сменила тему и принялась обсуждать дочь подруги, только что поступившую в медицинский колледж³⁴. Мать не хотела признавать компетентность своей дочери или слышать о ее целях на будущее, поскольку это лишь свидетельствовало о ее собственной неполноценности.

К сожалению, такое часто встречается. «Мать, которой препятствовали в саморазвитии и росте, может игнорировать или недооценивать достижения дочери или, наоборот, побуждать ее быть “особенным” или “одаренным” ребенком, чтобы приписать ее успехи себе»³⁵. Многие матери дают дочерям противоречивые и двусмысленные наставления, например: «Не будь такой, как я, но будь похожей на меня» или «Будь успешной, но не слишком». Неудивительно, что те отвергают женское начало в пользу мужского, которое вроде бы ценит их независимость и успех.

РАССТАВАНИЕ С ДОБРОЙ МАТЕРЬЮ

Пожалуй, труднее всего расстаться с веселой, заботливой, поддерживающей, позитивной матерью. Это сродни уходу из райского сада, от невинности, привязанности и комфорта в мир неопределенности. Но даже хорошая мать, положительный пример для подражания, может неосознанно заманить дочь в ловушку. Если девушка видит в ней божество, с которым волей-неволей сравнивает себя, ей, возможно, придется отречься от матери, чтобы обрести себя³⁶.

Элисон уже почти тридцать, она из состоятельной семьи, живущей в Новой Англии. Ее мать – успешный банкир, активный общественный деятель и любящий человек. Она поддерживала Элисон во время обучения в престижном вузе и одобрила ее переезд на Западное побережье США для изучения актерского мастерства. Элисон ужасно скучает по ней, но не хочет жить в том же городе, в тени своей матери. Она больше не желает слышать, как ее сравнивают с мамой, или ощущать вину за то, что сама она другая. После каждого телефонного разговора Элисон испытывает глубокое чувство утраты былой близости и переживает, что выбрала карьеру, прямо противоположную стабильной жизни ее матери. В попытке отделиться Элисон начала осознавать глубину и структуру эмоций, необходимых для актерской игры. Это болезненное расставание стало важным первым шагом в раскрытии ее талантов.

Многие женщины боятся термина «женское начало», как будто это что-то плохое. Некоторые считают, что в нем заложена обязанность заботиться о других. Общество побуждает женщин жить ради других, а не искать самореализации. Пятидесятилетняя Кэтрин признаётся: «В детстве нам показывали женщину либо как сексуальную Мэрилин Монро, либо как бескорыстную кормилицу семьи. В итоге все сводилось к Большим Сиськам. Я боюсь, что, если во мне будут видеть женское начало, я потеряю независимость и меня используют в чужих интересах».

Отрицание женственности таит в себе опасность. Порой дочь, отвергая аспекты негативного женского начала, воплощенные в ее матери, отбрасывает и хорошие качества собственной женской натуры – чувственные, страстные, заботливые, интуитивные и творческие. Многие женщины, которых воспитывали сердитые или эмоциональные матери, стремятся контролировать свои чувства, чтобы их не считали вредными брюзгами. Такое подавление гнева часто мешает им увидеть несправедливость в мужском мире. Женщины, которые считали своих матерей суеверными, религиозными или старомодными, отказываются от мрачных, таинственных, магических аспектов женского начала в пользу холодной логики и анализа. Между героиней и материнскими качествами внутри нее возникает пропасть, которую придется преодолевать в путешествии, чтобы обрести целостность.

НЕПРИЯТИЕ ЖЕНСКОГО ТЕЛА

 
Мама.
Я пишу домой.
Я одинока,
верни мне мое тело.
 

Сьюзан Гриффин. Мать и дитя (Mother and Child)

Когда девочка достигает половой зрелости и открывает в себе сексуальность, мать может отвергать, высмеивать ее изменившееся тело или завидовать ее молодости и привлекательности. У девушки рождается чувство стыда, соперничества. Многие девочки воспринимают страх матери перед ними как признак борьбы за внимание отца.

Отец девочки тоже может испытывать дискомфорт из-за сексуальности дочери и проводить с ней все меньше времени. Она испытывает традиционный комплекс Мадонны/блудницы: отец воспринимает ее как запретный плод, а мать – как соперницу. Чтобы не вызывать неудовольствия родителей, девушка порой подавляет свою зарождающуюся сексуальность до тех пор, пока не покинет стены родного дома. Или она может настолько испугаться своей привлекательности, что выйдет замуж за первого мужчину, в которого влюбится. И мать, и отец имеют власть над ее телом.

Я подозреваю, что это начало отказа женщины от своей инстинктивной телесной мудрости. Чаще всего тело дает знать, когда что-то в жизни идет не так. Игнорируя его подсказки, женщина жертвует интуицией в пользу разума.

Когда девочка-подросток замечает, что родителям некомфортно из-за внешних признаков ее усиливающейся сексуальности, она может отвергнуть свое меняющееся тело. Порой переедает, чтобы заглушить чувство неполноценности, злоупотребляет алкоголем или пускается во все тяжкие, чтобы облегчить тревогу и боль от того, что ее не принимают. Она теряет способность осознавать пределы возможностей своего тела, испытывая боль от раскола между ним и разумом. Доступ к своей духовности можно получить через осознание тела, поэтому его отрицание тормозит духовное развитие. А женщины игнорируют интуицию и сны в пользу более безопасных логических рассуждений.

Сорокалетняя Сара – кандидат наук, специалист по антропологии. Обратившись к терапевту, она пожаловалась на периодическую невыносимую боль в боку. Врач ответил, что физически с ней все в порядке. Но Сара не могла двигаться несколько дней подряд. Мы вместе выполнили упражнения на расслабление, чтобы снять стресс, связанный с написанием диссертации, а затем я предложила ей поработать с образами: расспросить ее внутреннего ребенка о том, что происходит в ее теле.

Сара ощутила себя девочкой девяти лет. Эта часть ее души захотела выйти на улицу и поиграть в детском городке. Сара двадцать минут весело развлекалась со своим внутренним ребенком, а затем вернулась в офис и разрыдалась. Она осознала, что в стремлении построить научную карьеру утратила игривость своей натуры. Сара призналась, что всего добивалась сама. Она состояла в прекрасных отношениях, но вторая половина переехала за тысячи километров, на Аляску, и теперь Сара, сильная женщина, «добивается успеха» самостоятельно. Она не хотела быть похожей на свою маму, зависеть от супруга. Но у нее все еще болит левый бок. Я спросила ее, что говорит ее тело.

Она ответила: «Я отреклась от очень большой части себя – не только от внутреннего ребенка, которому когда-то нравилось играть, но и от той части моего взрослого “я”, которая подпитывается силой от природы. Я люблю походы, но вечно нет на это времени. Еще я люблю детей, но так их и не родила. Учеба не позволяла заниматься тем, что мне нравится. Я стала сильной женщиной, но мне не о ком заботиться, у меня нет знаний или воспоминаний о том, как заботиться о себе. Я боюсь, что, если попрошу родных или друзей о поддержке, они сочтут меня слабой». Поскольку женщин считают манипуляторшами или слабохарактерными, если те признают ограничения своего тела, они научились преодолевать боль, чтобы не отставать от мужчин. Женское тело всегда было одновременно объектом желания и презрения.

Неприятие женского тела в нашей культуре берет начало в Ветхом Завете, изображающем Еву соблазнительницей. Более пяти тысяч лет оно подкреплялось запретом на женскую сексуальность в религиях, где доминируют мужчины. Пол использовался как предлог для недопуска к власти в политике и религии.

Художница Шери Галк выросла в религиозной среде, где доминировали мужчины и божества мужского пола. В четыре года она поняла, что тело определяет ее судьбу. «Мои отец, дед, прадед и брат – лютеранские священники. Брат принадлежит к четвертому поколению священнослужителей. В четыре года я поняла, что не смогу пойти по стопам отца, потому что родилась девочкой. Тогда мне стало ясно, что христианство предало меня из-за моей плоти. Тут дух и плоть разделены. Женщины – плоть, а бог-мужчина – дух. Единственный способ обрести дух – отречься от плоти, превзойти ее и умереть. Но я не верю, что это сработает»³⁷.

Мать была невидимкой в жизни этой женщины. «Все мои работы посвящены отцу, я пыталась вернуть силу, которую у меня отняли мужчины. Я черпаю вдохновение в движении за женскую духовность, потому что с Богиней я могу отождествлять себя. Ее тело и мое – одно целое, ее сила и моя едины. И мужчины не могут отнять этого»³⁸.

ОТВЕРГНУТАЯ МАТЕРЬЮ

Женщина, ощутившая себя отвергнутой матерью из-за передачи под опеку в другую семью, болезни, депрессии или пристрастия к алкоголю, будет чувствовать себя брошенной и продолжать искать то, чего у нее никогда не было. Она может всю жизнь оставаться «дочерью», жаждущей одобрения, любви, внимания и принятия от матери, неспособной дать это. Если мать либо отсутствует, либо слишком занята, чтобы заботиться о дочери, та порой отправляется на поиски положительного образца для подражания: возможно, женщины постарше, с которой можно сблизиться.

Лайла, темнокожая женщина лет сорока, вспоминает, что ее мать выбивалась из сил, занимаясь воспитанием детей, и не замечала ее. «Она все время была измотана, не могла уделить мне внимание. Но моя тетя Эсси разглядела меня. Она поняла, кто я. Она сказала мне, что я особенная. Тетя Эсси дала мне надежду, научила верить в себя. Каждый раз, когда она смотрела мне в глаза, я чувствовала себя прекрасной. Она говорила: “Девочка, ты многого добьешься. Ты особенная”. Мне не терпелось поскорее уйти из дома, чтобы доказать ее правоту».

Если женщина чувствует отчуждение или отвержение матери, она может отказаться от женского начала и искать признания у отца и патриархальной культуры. Мужчины сильные, поэтому женщины обращаются к ним за поддержкой. Героиня начинает отождествлять себя с могущественным, всезнающим мужчиной. Сначала она знакомится с играми отцов, стратегиями соперничества, победы и достижений. Затем пытается доказать, что может соответствовать стандартам, разработанным мужчинами по их образу и подобию. Однако, независимо от результатов, она обнаруживает, что ее по-прежнему недооценивают и перегружают работой³⁹. Она начинает задаваться вопросом: что не так с женскими ценностями?

По словам аналитического психолога Джанет Даллетт, «коллективное сознание культуры, утверждения, доминирующие в наших ценностях, восприятии и выборе, по сути мужское. Коллективное бессознательное патриархального общества, источник его чаяний, опирается не на рациональные ценности и поэтому имеет женский (матриархальный) уклон. Творческие личности сегодня вынуждены отказаться от патриархального мышления и окунуться в мрачное царство матерей, чтобы воплотить то, что рождается в сознании новой эпохи»⁴⁰.

На этом этапе пути женщина может попытаться залечить первоначальный разрыв с матерью и восстановить отношения в более широком смысле. Она будет искать богинь, героинь и творческих людей, с которыми сможет отождествить себя и которые расскажут ей о женской силе и красоте и обогатят ее опытом обретения авторитета⁴¹. И она найдет исцеление в Великой Матери. Кэти Карлсон пишет: «Независимо от того, воспринимаем ли мы Богиню как некое Существо или энергию внутри женщин, этот образ – признание женской силы, не зависящей от мужчин и не вытекающей из патриархального представления о нас… Богиня отражает то, чего не хватало нашей культуре: позитивные образы силы, тела, воли, матерей. Смотреть на Богиню – значит вспоминать себя, представлять себя целостной»⁴².

Глава 2. Отождествление с мужским началом

ПАПИНЫ ДОЧКИ

В американской культуре до сих пор существует миф о том, что определенные люди, должности и события обладают особой внутренней ценностью. И все они обычно определяются мужчинами. Мужские нормы стали стандартом лидерства, личной независимости и успеха в обществе; считается, что женщины недостаточно компетентны, умны и сильны.

Взрослея, девочка замечает это и хочет отождествлять себя с роскошью, престижем, властью, независимостью и деньгами, которыми управляют мужчины. Многие женщины, добившиеся высоких результатов, считаются папиными дочками, поскольку стремятся к одобрению и власти своего первого образца для подражания. Одобрение матери не имеет для них такого большого значения, отец определяет женское начало, и это влияет на отношения с противоположным полом, способность находить общий язык с мужчинами и добиваться успеха. Стремление женщины быть амбициозной, обладать властью, зарабатывать деньги или создать успешный брак зиждется на ее отношениях с отцом.

Линда Шмидт определяет папину дочку как девочку, у которой сложились прочные, позитивные отношения с отцом (но не всегда с матерью). Такая девушка, повзрослев, будет ориентироваться на мужчин и с подозрением относиться к женщинам. Папины дочки строят свою жизнь по мужской модели, либо поддерживая связь с реальным мужчиной, либо подчиняясь влиянию мужской ролевой модели на психологическом уровне. Они часто находят наставника мужского пола, но им трудно выполнять приказы или выслушивать наставления от женщины⁴³.

Психологи, изучающие мотивацию, обнаружили, что отцы многих успешных женщин развивали их талант и помогали им почувствовать себя привлекательными и любимыми в детстве. Марджори Лозофф, социолог из Сан-Франциско, провела четырехлетнее исследование карьер женщин и пришла к выводу, что они более склонны ценить себя, «когда отцы относятся к ним как к интересным людям, достойным уважения»⁴⁴. Такие женщины «не чувствовали, что развитие таланта ставит под угрозу их женственность»⁴⁵. Отцы проявляли активный интерес к жизни девочек, поддерживали их стремление строить карьеру или заниматься политикой, спортом, искусством.

Бывшая конгрессвумен Ивонн Брэтуэйт Берк, чей отец посвятил свою жизнь Международному союзу работников сферы обслуживания, впервые вышла на пикет в 14 лет. Ее отец 28 лет проработал уборщиком в компании MGM, в доме всегда гостили профсоюзные активисты. Профсоюз предоставил Берк стипендию для обучения в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и юридической школе Университета Южной Калифорнии.

Наблюдая за отцом, Берк поняла, «что значит по-настоящему бороться за что-то. Он верил в свое дело и был глубоко предан ему, хотя месяцами сидел без денег. Он чувствовал, что выполняет важную миссию»⁴⁶. Его преданность делу оказала на дочь огромное влияние.

«Меня очень заинтересовала идея борьбы и перипетии в жизни отца. Я понимала, что для него это было очень трудно и, безусловно, не обходилось без жертв, но он верил в правое дело. Отец обсуждал со мной свою профсоюзную работу, я была в курсе всех деталей. Позже он очень поддержал меня в намерении стать юристом и заняться политикой. Он повлиял на мой выбор профессии»⁴⁷. Мать Берк, агент по недвижимости, не одобряла такое решение дочери, не желая, чтобы та с кем-то дискутировала. Она мечтала, чтобы дочь стала учительницей; но Берк хотелось быть более активной и участвовать в разрешении конфликтов.

Сенатор США Диана Файнштейн также научилась у отца тонкостям бюрократии и тому, как быть дипломатичной, сильной, настойчивой и отстаивать свои права. Папа Дианы с энтузиазмом участвовал в ее кампаниях и занимался всем – от сбора средств до раздачи пончиков сотрудникам офиса. Врач по профессии, он был предан своему делу и, даже страдая от рака, работал до самой смерти. Он научил дочь сохранять выдержку и мотивацию. Файнштейн укрепила вера отца в ее способности. «Он всегда возлагал на меня большие надежды. В глубине души он верил, что все, к чему я стремлюсь, достижимо, даже когда я сама в этом сомневалась»⁴⁸.

Отношения девушки с отцом помогают ей смотреть на мир его глазами и видеть в нем свое отражение. Стремясь к его одобрению и принятию, она рассматривает свою компетентность, интеллект и самооценку в сравнении с ним и другими мужчинами. Одобрение и поддержка отца ведут к позитивному развитию эго девочки. И Файнштейн, и Берк помнят близкие, непринужденные отношения со своими отцами. «Ни одна из них не считала, что жертвует своим женским началом, соревнуясь в области, где доминируют мужчины»⁴⁹.

Женщины, ощущавшие, что отцы принимают их, уверены, что они будут приняты и миром. Они также развивают позитивное отношение к внутреннему мужчине. У них есть его образ, которому они нравятся такими, какие есть. Этот позитивный внутренний мужчина, анимус, будет поддерживать их творческие усилия, принимая и не осуждая.

Линда Леонард описывает свои фантазии о позитивном внутреннем мужском образе. Она называет его Мужчиной с сердцем. Он «заботливый, теплый и сильный», не боится гнева, близости и любви. «Он всегда рядом со мной и терпелив. При этом инициативен, готов к борьбе и движется вперед. Он стабилен и вынослив. И все же его постоянство рождается из того, что он плывет по течению, живет настоящим. Он играет, работает и наслаждается и тем и другим. Он везде как дома: во внутреннем пространстве и во внешнем мире. Он мужчина земли – инстинктивный и сексуальный. Он человек духа – возвышенный и творческий»⁵⁰. Этот внутренний образ порожден позитивными отношениями с отцом или отцовской фигурой. Внутренний мужчина будет поддерживать и направлять героиню на протяжении всего путешествия.

ОТЕЦ КАК СОЮЗНИК

Доктор Александра Саймондс из медицинской школы Нью-Йоркского университета провела исследование среди женщин, которые высоко ценили свою работу, и обнаружила, что их отцы подчеркивали важность образования, учили играть по правилам делового мира и не останавливаться на достигнутом, несмотря на неудачи и тревоги. Они побуждали девочек самостоятельно отвечать за свою жизнь. С раннего возраста этих женщин учили добиваться успеха, а не быть зависимыми.

Саймондс обнаружила, что именно отцы лучше всего могут воспитать в дочерях здоровые качества. Хотя я не согласна с этим и считаю, что матери тоже способны развивать компетентность девочек, я соглашаюсь с тезисом: «Когда отцы поддерживают дочерей так же, как сыновей, в занятиях спортом, постоянных усилиях, стремлении к самодостаточности, даже если девочки не добьются выдающихся успехов, у них разовьются качества, которые будут важны всю жизнь. Отцы могут помочь, вместо того чтобы гладить по головке и говорить: “Какая ты милая”. Этого мало»⁵¹.

Женщины, получившие такую поддержку, уверены в том, что могут чего-то добиться. Они выбирают карьеру с четкими целями и конкретными шагами: юриспруденцию, медицину, бизнес, образование, управление и т. д. Женщины, чьи отцы не поддерживали их идеи и мечты о будущем или внушали, что им не хватит способностей осуществить задуманное, скитаются по жизни и могут только вернуться к успеху.

Некоторые успешные женщины стараются не только подражать отцам, но и сознательно не походить на матерей, которых считают зависимыми, беспомощными или чрезмерно критичными. Если мать в хронической депрессии, больна или злоупотребляет алкоголем, дочь вступает в союз с отцом, игнорируя родительницу, которая становится тенью из соседней комнаты. Тогда отец имеет над ней власть не только во внешнем мире, но и во внутреннем.

ПАПИНА ДОЧКА: ПОГЛОЩЕНИЕ ЖЕНСКОГО НАЧАЛА

Отказ от матери и отождествление с отцом хорошо показаны на примере Афины, дочери Метиды и Зевса. Поглощение Зевсом Метиды также можно рассматривать как переходный период в истории греческой культуры от матрилинейного⁵² общества к миру, где доминируют мужское начало и эго.

Афина появилась из головы Зевса в образе взрослой женщины, одетой в сверкающие золотые доспехи, с острым копьем в руке и могучим боевым кличем. После такого эффектного рождения Афина связала себя с Зевсом, признав его единственным родителем. Богиня никогда не воспринимала свою мать, Метиду, будто и вовсе не зная о ее существовании.

Как рассказывает Гесиод, Метида была первой царственной супругой Зевса, богиней океана, известной своей мудростью. Когда та забеременела Афиной, Зевс обманом заставил ее стать маленькой и проглотил. Было предсказано, что у Метиды родятся двое особенных детей: дочь, равная Зевсу в храбрости и мудрости, и сын, который станет царем богов и людей. Проглотив Метиду, Зевс переломил судьбу и присвоил качества нерожденного сына себе⁵³.

Афина – прекрасная воительница, защищавшая греческих героев в битвах. Она считалась богиней мудрости и ремесел, искусным стратегом, дипломатом и ткачихой, покровительницей городов и цивилизации. Она помогла Ясону и аргонавтам построить корабль, чтобы отправиться за золотым руном, а грекам – разрушить Трою. При этом она отдала решающий голос за освобождение Ореста, который убил свою мать Клитемнестру, чтобы отомстить за смерть отца, Агамемнона, после Троянской войны. Так она поставила патриархальные ценности выше кровных уз.

Женщина-Афина – папина дочка; она обесценивает мать и отождествляет себя с отцом. Она умная, амбициозная и добивается своего. Она мало ценит эмоциональные отношения, ей недостает эмпатии и сострадания к слабым. Если она не раскроет сильные стороны своей матери и не восстановит глубокую связь с материнскими узами, то, возможно, никогда не преодолеет разделения с женским началом. Метида – не последняя мать, поглощенная мужским эго, а Афина – не последняя дочь, отказавшаяся от матери в пользу отца. Я пишу эту книгу отчасти для того, чтобы понять и исцелить раскол, который произошел между мной и моей матерью.

В детстве я считала папу богом. Я не могла дождаться его возвращения с работы. Он был веселым, умным, творческим человеком и, как руководитель отдела рекламы, обладал властью. Он вернулся домой после Второй мировой войны и постарался воспользоваться экономическими возможностями, открывающимися перед способными молодыми людьми. Он подолгу работал в большом здании на Манхэттене, получал национальные награды и был наставником талантливых работников в своем агентстве.

Мне он казался безупречным, я всей душой обожала его. Я скучала по нему вечерами, поскольку он редко приходил домой ужинать, но иногда видела его ранним утром, перед тем как уйти в школу. Таинственные появления и исчезновения придавали ему в моих глазах мифический облик. Я верила, что он наверняка выполняет «важную работу» – работу богов!

Когда он был дома, мне хотелось его внимания, одобрения, общения с ним. Я вела себя умно и слушала. Мне нравилось ходить с ним в хозяйственный магазин и на склад пиломатериалов. Отец никогда не мог усидеть на месте, дома всегда трудился над каким-нибудь проектом. По сей день запах свежесрубленного дерева ассоциируется у меня с папой.

В 13 лет я начала работать летом в его офисе. Папа всегда очень гордился мной, ведь я была лучшей ученицей, и водил меня по офису. Он рассказал мне о своем бизнесе и о том, как важно создавать его самостоятельно. Он говорил о ценности обучения: будучи самоучкой, он сожалел об отсутствии формального образования.

Однако отец отбил у меня охоту трудиться в сфере рекламы: сказал, что это «не место для девушек». По его мнению, у женщин слишком часто меняется настроение для работы в СМИ. Насколько я помню, единственной профессией, подходящей для девушек, он считал копирайтинг, ведь женщины могут заниматься этим дома, параллельно заботясь о семье. Втайне я планировала доказать отцу, что не такая, как все.

В отличие от отцов подруг, мой был готов прислушаться к моим чувствам. Для меня это было крайне важно, потому что я не могла разговаривать с матерью. Благодаря папе я получала возможность слышать себя. Мне повезло, что я могла рассказать ему все, – или, по крайней мере, думала, что могу. Отцу не нравились мои жалобы по поводу маминых вспышек гнева, он советовал мне проявлять больше понимания и терпения.

Как-то раз мне приснилось, что я пошла на собрание анонимных алкоголиков и встретила там Пег, мою подругу-психиатра. Она села прямо напротив меня и держала меня за руки, пока я общалась с группой. Она уделяла мне так много времени, что другие женщины начали протестовать. Тогда Пег сказала: «Тебе, должно быть, очень грустно, что папы нет рядом, что он занят на работе и не смог тебе помочь».

Меня удивили ее слова, упоминание печали из-за отца, ведь я всегда считала проблемой мать. Я видела в ней злодейку и хотела, чтобы папа спас меня (типичная ситуация для традиционной героини). Я боготворила отца, видела в нем спасителя и упорно играла роль хорошенькой, умной дочери, ожидающей своего принца. Однако ему так и не удалось спасти меня. Много лет спустя я поняла, что отец бросил и меня, и мою мать, чтобы заниматься важными делами.

ПОИСК ОТЦА: ПОДБОР СОЮЗНИКОВ

На втором этапе путешествия героини женщина хочет отождествиться с мужским началом или получить от него спасение. Решив порвать с женственностью в традиционной форме, она неизбежно начинает путешествие героя. Она надевает доспехи, садится на скакуна, оставляет любимых позади и отправляется на поиски сокровища. Она оттачивает навыки. Ищет надежные пути к успеху. Она считает мужской мир здоровым, веселым и деятельным. Мужчины добиваются своего. Это подпитывает ее амбиции.

Это важный период в развитии женского эго. Наша героиня ищет образцы для подражания, которые укажут ей путь. Эти союзники-мужчины могут принимать облик отца, возлюбленного, учителя, руководителя или наставника, учреждения, предоставляющего ученую степень или зарплату, или даже министра, священнослужителя либо Бога. Союзником также может оказаться женщина, добившаяся успеха «мужским» путем: возможно, пожилая и бездетная, игравшая по командным правилам и пробившаяся на вершину.

Джилл Барад работала вице-президентом по маркетингу, дизайну продуктов и развитию в Mattel Toys и была одной из самых высокопоставленных женщин-руководителей в Америке. Она считает, что своим успехом обязана не только командной работе и умению мотивировать сотрудников, но и нескольким наставникам, к которым она могла обратиться за советом. Джилл описывает свой стиль управления, признанный уникальным, как основанный на чувствительности и сильной интуиции, а также использовании конструктивной обратной связи. Это основные ценности, которые Барад усвоила от родителей. Она выросла в творческой семье, где много времени уделялось развитию умственных способностей, и отец всегда говорил ей: «Ты можешь стать кем хочешь – просто делай свое дело хорошо. Приложи все усилия, узнай, что тебе нужно, и действуй!»⁵⁴

В книге «Женский авторитет» Полли Янг-Айзендрат и Флоренс Видеманн пишут: «Большинство женщин стремятся к власти, либо уподобляясь мужчинам, либо стараясь понравиться им»⁵⁵. На первый взгляд это не так уж плохо, ведь стремление к мужскому одобрению – здоровый переход от слияния с матерью к независимости в патриархальном обществе. Девушка, отождествляющая себя с положительными качествами отца, такими как дисциплинированность, способность принимать решения, целеустремленность, смелость, сила и здоровая самооценка, добивается успеха.

Однако это становится проблемой, если женщина видит себя только через призму мужского взгляда или мнения. В книге «Алиса в Стране чудес» Льюис Кэрролл высмеивает веру в то, что люди, обладающие политической властью, могут определять личность бесправных⁵⁶. Труляля и Траляля рассказывают Алисе, что она существует исключительно в воображении Червонного Короля:

– Сейчас он видит сны, – сказал Траляля. – И как ты думаешь, что ему снится?

– Никто не может этого знать, – ответила Алиса.

– Ты! – воскликнул Траляля, торжествующе хлопая в ладоши. – А если бы он перестал видеть тебя во сне, как думаешь, где бы ты оказалась?

– Конечно, там, где я сейчас, – ответила Алиса.

– Тебя бы нигде не было. Ведь ты всего лишь персонаж его сна!

– Если бы Король проснулся, – добавил Труляля, – ты бы исчезла – бах! – и тебя нет!⁵⁷

ОТСУТСТВИЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО СОЮЗНИКА-МУЖЧИНЫ

Одобрение и поддержка отца или заменяющих его лиц обычно приводят к позитивному развитию эго женщины. А вот отсутствие искренней заинтересованности или негативное участие отца, отчима, дяди или дедушки глубоко ранят самоощущение. Это может привести к гиперкомпенсации и перфекционизму или практически парализовать развитие. Отсутствие или безразличие отца к дочери может нанести героине такой же ущерб, как и явная критика или чрезмерная опека.

В книге «Героиня в американской и британской литературе» Кэрол Пирсон и Кэтрин Поуп приводят цитату из дневника канадской художницы Эмили Карр, чей отец физически присутствовал рядом, но был безразличен к ней и ее матери. В свои шестьдесят с лишком она все еще боролась с этим холодным богом.

В этот день шестьдесят шесть лет назад я появилась на свет… Гадаю, что чувствовал отец. Не могу представить, чтобы ему было и вполовину так интересно со мной познакомиться, как маме. Отцу больше бы понравился вкусный сочный стейк, поданный на большом оловянном блюде. От этого его глаза бы заблестели. Интересно, подбадривал ли он хоть раз маму после родов парой нежных слов или был таким же непреклонным, как всегда, ожидая, что она начнет ухаживать за ним? Он игнорировал новорожденных, пока те не становились достаточно взрослыми, чтобы восхищаться им, и не обретали волю, которую можно сломать⁵⁸.

Недостаточное внимание отца на личном уровне или наставника на общественном формирует женщину, которую Линда Леонард называет «амазонкой в броне». По ее словам, реагируя на нерадивого отца, такие женщины часто отождествляют себя на уровне эго с мужскими или отцовскими функциями. Не получив от отцов того, в чем нуждались, они понимают, что должны восполнить недостаток сами. Броня помогает им развиваться в профессии и обрести право голоса в бизнесе. Но поскольку она защищает их от чувств и мягкой стороны натуры, эти женщины, как правило, отчуждены от своих творческих способностей, здоровых отношений с мужчинами, спонтанности и жизнелюбия⁵⁹.

Женщина такого типа выглядит успешной в профессии, но ей трудно доверять в эмоциях или отношениях. Ее внутренний мужской образ – не Мужчина с сердцем, а жадный тиран, который никогда не отпускает. Всего, что она делает, для него недостаточно, он заставляет ее двигаться вперед «быстрее, выше, сильнее», не признавая желания быть любимой, чувствовать удовлетворение или даже отдохнуть.

Тридцатилетняя Даниэль руководит процветающей компанией по продаже коммерческой недвижимости. Она высокая, умная, красивая и сексуальная и использует все эти качества в своих интересах в бизнесе. Кроме того, она тверда как кремень. Даниэль влюблена в образ своего отца, который вот уже три года как умер. Он был успешным европейским предпринимателем, мужчиной могучего телосложения и яркой внешности, державшим семью в ежовых рукавицах.

Отец хвалил Даниэль за ее внешность и ум, советовал ей воздерживаться от секса, потому что это грязно, и рассказывал ей о своих невзгодах и успехах в бизнесе. Она стала его доверенным лицом. Когда Даниэль была подростком, он развелся с ее матерью. Мать подвергала Даниэль физическому и эмоциональному насилию в детстве, а позже пристрастилась к алкоголю. Отец женился во второй раз на женщине немногим старше Даниэль, к которой относился как к сексуальной рабыне. Вдобавок он крутил интрижки, даже не скрывая этого.

Даниэль хотела присоединиться к его бизнесу, но отец не позволил, дав ей понять, что это «не для девочек». После его смерти она открыла свое дело. Ей хотелось доказать себе, что она на это способна. Даниэль глубоко сожалела о том, чему отец так и не научил ее, и вымещала свое неудовольствие на всех мужчинах, с которыми завязывала профессиональные или личные отношения. Потеряв часть бизнеса из-за своей грубости и агрессии, она обвинила клиента в том, что он не смог договориться с напористой женщиной.

Сталкиваясь с неудачами в работе, Даниэль возмущалась: «Этого никогда бы не случилось, если бы отец был жив; он бы помог мне». Она закрывала глаза на то, что тот никогда при жизни не поддерживал ее амбиции. Позже у Даниэль обнаружились вагинальные инфекции. Она отреклась от своей мягкой натуры и с презрением относилась к женщинам, которых считала невежественными, коварными и опасными.

Ее самый сильный страх был связан с повторяющимися генитальными инфекциями, и она обвиняла мужчин в неспособности построить серьезные, продолжительные отношения. Используя упражнение по работе с образами, я предложила Даниэль пообщаться с незаживающими ранами ее влагалища. Тогда-то она проникла в суть своего гнева. «Я возмущена, потому что в очень раннем возрасте мне пришлось стать сильной, чтобы противостоять матери. Я была слишком мала, чтобы справиться с ее безумием. Отец советовал мне не обращать на нее внимания и шел заниматься своими важными делами. Он не защитил меня.

Успеха мне не достичь. Как конкурировать, я не знаю. В итоге я начинаю чувствовать свое превосходство и проявлять нетерпение по отношению к людям, поскольку всегда занимала в семье важное положение, смотрела свысока на неадекватную, сумасшедшую мать и была доверенным лицом отца. Я калека. Отец больше не изливает мне душу, он мертв. И что он дал мне? Ложное чувство собственной значимости, потому что я была его доверенным лицом, а на самом деле – не более чем любимым слугой?

Теперь я не знаю, как по-настоящему заботиться о ком-либо, и слишком боюсь конкурировать на рабочем месте. Я хочу начать с самого верха. Я не знаю, как эффективно вести бизнес, и, конечно, не хочу продвигаться по службе в чужой компании. Мне трудно вести переговоры с другими людьми, особенно с мужчинами, которым я просто не доверяю».

Отец Даниэль не только препятствовал ее стремлению стать успешной бизнес-леди, но и лишил возможности построить здоровые отношения. Он демонстрировал свое презрение к женщинам в обращении с женами и сводными сестрами Даниэль. Ее старшая сестра покончила с собой в подростковом возрасте. Отец использовал всех женщин в своих целях, в том числе Даниэль, которая считала себя исключением. Теперь, на этапе самоисцеления, она понимает, что он все еще контролирует ее изнутри.

Многим женщинам, стремящимся преуспеть в бизнесе, чтобы доказать отцам свою состоятельность, тяжело удержать планку, даже если у них есть соответствующее образование. Если отцы прямо или косвенно показывали, что женщинам не место в бизнесе, дочери начинали верить, что реальные достижения несовместимы со стереотипной женской ролью⁶⁰.

ПРИСТРАСТИЕ К СОВЕРШЕНСТВУ

Девушка может казаться преуспевающей, но при этом внутренне истощать себя. Из-за врожденного страха своей неполноценности многие женщины становятся зависимыми от совершенства, стремятся к сверхкомпенсации и доводят себя до истощения, чтобы не отставать от мужчин. Кэрол Пирсон пишет о том, что наше общество не доверяет процессу как таковому и нетерпимо к разнообразию. От нас ожидают совершенства, причем схожего – если не одинакового. Мы должны «соответствовать» стандартам добродетели, достижений, интеллекта и физической привлекательности. Иначе от нас ожидают раскаяния, усердной работы, учебы, соблюдения диеты, физических упражнений и подбора лучшей одежды, пока мы не приблизимся к идеалу. Поэтому наши уникальные качества [в этом случае – женские], скорее всего, будут определены как «проблема», которую нужно решить⁶¹.

Некоторые женщины очень гордятся тем, что научились мыслить как мужчины, соревноваться с ними и побеждать в их игре. Они становятся сильными, но многих не покидает гнетущее ощущение, что они никогда не добьются совершенства. Они продолжают делать все больше, потому что хотят быть такими же, как мужчины. Я выросла в католической семье и часто задаюсь вопросом, не связано ли чувство неполноценности у женщин с тем фактом, что они не были созданы по подобию Божьему. Многие девочки переживают с отцами тот же опыт, что и с богом-отцом: их любят, но держат на расстоянии, даже боятся, потому что у них другие гениталии.