Kitobni o'qish: «Убийство хирурга»
Какофония
Было ли это на самом деле? А может это просто плоды бурного или больного воображения? Неизвестно. Ничего неизвестно. Ведь если мы чего-то не знаем или не понимаем – это вовсе не значит, что так не может быть. Смешно. Очень смешно. Прямо какофония какая-то получается. Наверно вы все-таки правы – это вымысел. Кстати. Если уже на то пошло, то вся наша жизнь – это чей-то вымысел. Поспорьте со мной, если захотите, конечно. Что? Нечего сказать?
* * *
– Живите, люди! Я возьму все на себя. Опять не верите. Разве нельзя взять на себя болезни и грехи близких тебе людей?
Опять я разговариваю сам с собой. Хорошо, что меня никто не слышит. Вы видите перед собой беспомощного старика, который с трудом передвигается, всем недоволен. Вечно неряшлив и не ухожен. Что вы знаете о его жизни?
Как же вы надо мной насмехаетесь, пихая в рот эту мерзкую соленую дрянь, которую вы ласково называете «кашкой». А потом, брезгуя прикоснуться, быстро кидаете меня на вонючую постель, которую вам лень поменять. Я же все равно ее испачкаю. Вы с ненавистью снимаете резиновые перчатки и злобно швыряете их в мусорное ведро. Потом моете, моете свои руки, сохраняя все тоже брезгливое выражение на ваших лицах.
А я могу разговаривать с вами только мысленно. Еще я могу немного писать левой рукой. Я там, в кармане рубашки написал записку, только рубашку мне давно не меняли и записку так никто и не нашел. Но это ничего. Все равно, рано или поздно вы ее прочтете. Что мне это даст? Не знаю. Может она сможет что-то вам объяснить.
* * *
70-е годы
Тело известного фарцовщика по кличке Пончик было найдено в подземном переходе. На нем было много гематом. Голова пробита. Видимо перед смертью Пончику досталось по полной программе. Били тяжелым предметом.
Рядом с телом лежала сумка, опухшая от количества дефицитных товаров. Деньги тоже оказались на месте. Версия с ограблением отпадала сама по себе.
Оперативная группа, прибывшая на место преступления, констатировала смерть от удара в висок тяжелым предметом. Как версия рассматривался молоток. Следователь Борис Грибоедов, недовольно поморщившись, сказал своему помощнику Виктору, обладателю редкой фамилии Петров:
– Поздравляю тебя с очередным висячком. Черт возьми! Ни одной улики и деньги на месте.
Вернувшись с места происшествия в отдел, они подняли все имеющиеся в наличии материалы по несчастному Пончику. Дело было настолько банальным и скучным, что Виктор предложил выпить по чашке крепкого чая, для поднятия стимула к работе. Он достал из небольшого шкафчика две чашки и заварку. Вытащил откуда-то из глубины шкафчика припрятанные сушки.
Тем временем следователь Грибоедов читал вслух дело Пончика. Тот привлекался за фарцовку три раза, два раза получал условно и один раз все-таки отмотал в колонии положенный срок. Что было интересным: выйдя на свободу, Пончик опять занимался фарцовкой и торговал валютой. Он был женат, имел одну дочь. После его отсидки жена от него ушла, забрав девочку с собой. Затем они переехали в деревню к родственникам. Связи с бывшей семьей у Пончика не было.
Закончив читать, Грибоедов разочарованно протянул:
– Следачок, следачок, получи свой висячок.
Через год дело Пончика изрядно поправившись от ненужных бумаг тихо улеглось на полке в архиве. Хоронить его приехала какая-то дальняя родственница, или просто знакомая. Пончик был детдомовским.
* * *
В конце 90-х дело Пончика вдруг всплыло опять, в связи с серией похожих друг на друга убийств. Теперь убивали мужчин средних лет. Убивали чем-то тяжелым. Били по голове, потом потерявших сознание видимо просто избивали то ли ногами, то ли еще чем-то. Общим было то, что ни денег, ни ценных вещей не забирали. Так же, как и в деле Пончика никаких улик, позволяющих хоть за что-то зацепиться не было.
Серия этих новых убийств опять же попала к следователю Грибоедову. К этому моменту ему до пенсии оставался всего лишь год. Ознакомившись с материалами убийств, он вдруг вспомнил о Пончике. Не поленившись, Грибоедов пошел в архив и среди пыльных папок нашел так и нераскрытое дело Пончика.
Последовали долгие дни и ночи изучения и сравнения убийств. Интуиция почему-то упорно подсказывала Грибоедову, что убийства, несмотря на разницу почти в 25 лет каким-то образом связаны между собой. Интуиция – дело хорошее, но нужны были факты, улики и доказательства. Их пока или уже не было.
Как всегда, они с Виктором засиживались до ночи, пытаясь прокрутить еще и еще раз все возможные варианты. Убийца не оставлял после себя никаких следов. По одной из версий криминалистов убийца был небольшого роста, так как бил в висок. Этого оказалось недостаточно, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Опрошенные родные и близкие пострадавших также ничего членораздельного рассказать не смогли. Грибоедов уже был и сам не рад, что согласился взять эту серию убийств.
В очередной раз, засидевшись допоздна, он позвонил жене. Она долго не отвечала, а когда, наконец, ответила, Грибоедову показалось, что она чем-то сильно возбуждена.
Записка заставила весь персонал остановиться и просто замолчать, а дежурный доктор, смахивая предательскую слезу читал:
– Вы знаете меня противным стариком, а я был молод. Любил и был любим. У меня была любимая работа. Знаете, жизнь в своем начале – это гармония, а ближе к концу какофония получается. Вы хотите знать смысл жизни. Возможно, он в умении взять чужую боль на себя. Возможно, он в попытке спасти ближнего. Не всегда из этого получается то, что хотелось бы. Иногда спасая, мы наоборот обрекаем людей на гибель или гибнем сами. Я принял решение. Раньше я боролся за каждый день на этом свете, а теперь я готов уйти. Кажется, по-научному это называется естественной смертью. Мне трудно сказать, если ли там что-нибудь… Именно поэтому. Живите, люди. А я все ваши горести возьму на себя…
Другая жизнь
И на Земле Обетованной
не скрыться от самих себя.
Хоть батюшка с улыбкой странной
всех исповедовал любя.
Но самый близкий человечек
уже прицелился в него.
Влюблённый – он всегда беспечен —
а поп был ряженым всего…
Анна Дудка
Бесцветный голос автоответчика равнодушно сообщил, что самолет готов к взлету. Стюардессы знаками начали показывать, как себя вести в экстренном случае.
Инга на секунду заткнула уши, чтобы не слышать монотонного объяснения. Без звука стюардессы тут же превратились в кривляющихся намазанных кукол. Инга мысленно прицелилась и выстрелила в спасательный жилет, ей даже показалось, что он стал сдуваться.
«Какие идиотские мысли лезут в голову», – подумала она и посмотрела на свою соседку справа, которая даже немного вспотела от напряжения, пытаясь уловить каждое движение стюардесс. Неожиданно для себя Инга обратилась к соседке справа:
– Вы думаете, что если самолет начнет падать, вы успеете все сделать, как нужно? Лучше просчитайте время падения самолета. И сколько вам понадобиться для того, чтобы выполнить все необходимые инструкции.
Соседка, глянув на Ингу с ненавистью, огрызнулась:
– Не каркайте, а то накличете-таки беду!
Инга улыбнулась и решила замолчать. Самолет начал свое движение. Ощущение взлета всегда ассоциировалось у нее с какой-то необыкновенной детской радостью. На долю секунды она слилась с огромной машиной, ведущей себя, как птица. Вот оно то, что называется «свобода» – это способность оторваться от земного притяжения.
Инга позволила себе расслабиться и полностью отдаться своим мыслям. Самолет стремительно набирал высоту. Внизу оставался аэродром, город и маленькие людишки, которые продолжали суетиться внизу ошибочно думая, что от них что-то зависит. На самом деле все решалось здесь на огромной высоте среди облаков.
Именно здесь, а может и еще выше находилось то неведомое, которое вершило судьбами, здесь раскидывались карты жизни, и кому-то выпадала счастливая карта, а кто-то оставался в постоянном проигрыше.
Инга в прошлом была мастером спорта по биатлону. В 90-е годы именно это спасло ее от нищеты. Поначалу она пошла работать на сильных мира сего, чтобы спасти от долгов своих родителей, которые решили открыть свой бизнес. Но как любые интеллигенты вскоре прогорели, успев нажить себе целую кучу врагов, отказавшись платить за так называемую «крышу». Ну, в общем-то, банальная история девяностых, так думала про себя Инга.
Потом она пошла работать в охранные структуры и незаметно для себя превратилась в достаточно востребованного, высокооплачиваемого сотрудника.
Инга отгоняла от себя единственно правильное название своей профессии. Даже оставшись наедине со своими мыслями, она не позволяла себе думать, кто она на самом деле. Часто вспоминалась учеба в институте, друзья и единственная неудачная любовь.
Ее любимый парень воспользовался классическим жизненным сюжетом: он любил Ингу, но жениться решил на ее лучшей подруге, потому как отец той был его научным руководителем. Диссертация – была смыслом жизни и ради этого смысла жертвовалось любовью. Причем Инге объяснили это решение интересным образом:
– Я закончу диссертацию, а это максимум года два. Потом разойдусь с Ленкой и мы обязательно будем вместе.
Инга честно прождала два года, потом еще один год.
Была крестной у первой дочери Руслана, потом родился сын. Они продолжали встречаться. Руслан все реже и реже говорил о том, что они скоро будут вместе, но очень тщательно следил за тем, чтобы Инга не дай Бог ни в кого не влюбилась серьезно. Так продолжалось до начала девяностых.
Их пути разошлись. Чтобы выжить Инга стала тем, кем стала. Название своей нынешней профессии никогда не употреблялось. Инга просто выполняла свою работу. Выполняла быстро, чисто никогда не оставляя за собой никаких следов.
Постепенно она сумела выплатить долги своих родителей, но как оказалось поздно. Ее отца убили на очередных разборках, а мама не выдержав испытания временем просто собрала чемодан и тихо уехала в неизвестном направлении. Инга осталась одна. Она никого не обвиняла, она просто работала.
Наконец закончилось это странное десятилетие, которому удалось превратить одних в богатых, а других сделать вечными пилигримами.
Bepul matn qismi tugad.