Kitobni o'qish: «Путь к процветанию. Новое понимание счастья и благополучия»

Переводчик: С. Филин

Главный редактор: С. Турко

Руководитель проекта: Л. Мондонен

Арт-директор: Ю. Буга

Дизайнер: А. Лоскутова

Корректор: М. Смирнова

Верстальщик: А. Абрамов

В книге упоминаются социальные сети Instagram и/или Facebook – продукты компании Meta Platforms Inc., деятельность которой по реализации соответствующих продуктов на территории Российской Федерации запрещена как экстремистская.

Иллюстрация на обложке: shutterstock.com

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© 2011 by Martin Seligman, PhD

This edition published by arrangement with InkWell Management LLC and Synopsis Literary Agency.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Книга посвящается моим младшим дочерям

Карли Дилан Селигман

и

Дженни Эмме Селигман.

Я люблю вас!

Предисловие

Эта книга поможет вам достичь процветания.

Я все-таки произнес это.

Всю свою профессиональную жизнь я старался не давать пустых обещаний. Я – исследователь, причем исследователь консервативный. Преимущество моих книг в том, что они соответствуют самым строгим требованиям науки: статистические тесты, выверенные вопросы, продуманные упражнения и большие, репрезентативные выборки. Моим книгам можно доверять, потому что они, в отличие от популярной психологии и многочисленной литературы по самосовершенствованию, основаны на научных данных.

С тех пор как я опубликовал свою последнюю книгу¹, мои представления о назначении психологии изменились и, что еще лучше, изменилась и продолжает меняться сама психология. Большую часть жизни я посвятил традиционным задачам психологии: облегчению страданий и борьбе с неблагоприятными условиями существования. Честно говоря, это непросто. Принимая чужие беды близко к сердцу (а это практически неизбежно, если вы сталкиваетесь с депрессиями, алкоголизмом, шизофренией, травмами и разного рода муками, которые составляют первичный материал обычной психологии), вы обрекаете себя на душевные терзания. Мы пытаемся сделать как можно больше для благополучия пациентов, но устоявшаяся психология не уделяет особого внимания благополучию психотерапевтов. В результате, что психотерапевт определенно получает от своей работы, так это возросшую склонность к депрессии².

Я причастен к тектоническому сдвигу в науке и практике, названному позитивной психологией. В 1998 г. как президент Американской психологической ассоциации я выступил с призывом дополнить традиционные задачи психологии новыми: изучать то, ради чего стоит жить и создавать условия для такой жизни. Нацеленность на благополучие и обеспечение способствующих ему условий в корне отличается от нацеленности на страдание и борьбу с неблагоприятными условиями. В настоящее время несколько тысяч человек по всему миру занимаются позитивной психологией и пытаются решить ее задачи³. В книге рассказывается об этом или, по крайней мере, о внешней стороне этой истории.

Однако нужно показать и личную ее сторону. Позитивная психология делает людей счастливее. Преподают ли они позитивную психологию, исследуют ли ее, используют ли на практике как психотерапевты или коучи, обучают ли ее навыкам старшеклассников, воспитывают ли в духе позитивной психологии маленьких детей, рассказывают ли армейским сержантам о посттравматическом росте, встречаются ли с другими специалистами или просто читают о позитивной психологии – все это делает их счастливее. Более благополучных людей, чем те, кто занимается позитивной психологией, я не встречал.

Ее суть – счастье, поток, смысл, любовь, благодарность, достижения, рост, лучшие отношения с людьми – составляет человеческое процветание. Когда вы понимаете, что можете приумножить все это, жизнь меняется. Один только взгляд в такое будущее преображает ее.

Итак, эта книга поможет вам повысить благополучие и достичь процветания.

ЧАСТЬ I
Новая позитивная психология

Глава 1
Что такое благополучие?

Вот история появления позитивной психологии, которая до сих пор оставалась тайной. В 1997 г., когда меня избрали президентом Американской психологической ассоциации, писем в моем электронном почтовом ящике стало втрое больше. Я редко отвечаю на звонки и совершенно перестал пользоваться обычной «черепашьей» почтой, но, поскольку играть в бридж онлайн можно круглые сутки, на электронные письма я отвечаю быстро и аккуратно. Пока мой партнер делает ход, я как раз успеваю написать ответ. (Мой адрес: seligman@psych.upenn.edu. Пишите, если вас не смущают краткие ответы.)

Однако письмо, которое я получил в конце 1997 г., меня озадачило, и я поместил его в папку «хм?». Оно состояло из одного предложения: «Почему бы вам не встретиться со мной в Нью-Йорке?» – в качестве подписи лишь инициалы. Через пару недель на вечеринке я увидел Джуди Родин, в ту пору президента Пенсильванского университета, где я преподаю уже 40 лет. Когда я поступил в докторантуру этого университета, Джуди, сейчас президент Фонда Рокфеллера, была старшекурсницей, и мы вместе проводили опыты на животных в лаборатории профессора Ричарда Соломона. Мы быстро подружились, и я с восхищением и не без зависти наблюдал, как такая молодая Джуди сделала головокружительную карьеру: президент Восточной ассоциации психологов, заведующая отделением психологии Йельского университета, декан, а затем провост в Йеле⁴, президент Пенсильванского университета⁵. Нам даже удалось поработать вместе (Джуди тогда руководила крупным психонейроиммунологическим проектом Фонда Макартуров): мы изучали корреляцию между оптимизмом и иммунитетом у пожилых людей, то есть взаимосвязь психической, нервной и иммунной реакций⁶.

– Ты не знаешь П. Т., который мог пригласить меня в Нью-Йорк? – спросил я Джуди, ведь она знает всех, кто что-нибудь собой представляет.

– Ты должен с ним встретиться! – воскликнула она.

Так через две недели я оказался на восьмом этаже неопрятного офисного здания, затерянного в глубине Нижнего Манхэттена. Меня проводили в аскетичную комнату без окон. Там сидели два немолодых человека в серых костюмах и стоял селектор.

– Мы – юристы благотворительного фонда, – объяснил один из них, представившийся как П. Т. – Мы отбираем лучших, и вы один из них. Мы хотели бы знать, какие исследования вы желаете провести и сколько денег вам для этого нужно. Мы не собираемся контролировать каждый ваш шаг. Однако должны сразу предупредить: если вы раскроете источник финансирования, оно прекратится.

Я посвятил юристов и селектор в один из своих замыслов, проект, посвященный этнополитическим вооруженным конфликтам (и определенно не имевший отношения к позитивной психологии), и сказал, что хотел бы провести конференцию с участием сорока ведущих экспертов по теме геноцида. Я хотел сравнить обстоятельства, при которых в дюжине случаев осуществился геноцид, с теми, при которых в пятидесяти случаях он мог начаться, но не начался, и установить, когда геноцид происходит, а когда – нет. Затем я планировал издать книгу о том, как избежать вспышек геноцида в новом, XXI веке.

– Спасибо, – сказали мне через пять минут. – Когда вернетесь в Пенсильванию, можете прислать нам заявку? Не больше страницы. И не забудьте приложить смету.

Через две недели у меня на столе лежал чек на $120 000. Приятная неожиданность. Насколько мне было известно, получение гранта почти всегда связано с длительной процедурой: утомительное заполнение заявок, ненавистные рецензии, общение с докучливыми бюрократами, безбожные задержки, мучительные проверки и, наконец, отказ или – в лучшем случае – сокращение бюджета до мизерных сумм.

Я организовал недельную конференцию, решив, что символично будет провести ее в Дерри в Северной Ирландии⁷. Там собрались 40 ведущих экспертов по этнополитическому насилию⁸. Все они были из научных кругов и хорошо знали друг друга. Исключение составляли двое: мой тесть Деннис Маккарти, в прошлом британский промышленник, и казначей фонда, в прошлом профессор инженерного дела из Корнеллского университета. Позже Деннис признался, что с ним никогда еще не были так любезны. Сборник Ethnopolitical Warfare (под нашей с Дэниелом Широ редакцией) действительно вышел в 2002 г.⁹ Его стоит прочесть, но сейчас речь не о том.

Я почти забыл о щедром фонде, названия которого по-прежнему не знал, когда полгода спустя мне позвонил казначей.

– Вы провели отличную конференцию, Марти. Я познакомился там с двумя прекрасными людьми: медиком и антропологом Мелом Коннером¹⁰ и тем парнем, Маккарти. Кстати, чем он занимается? И чем вы хотите заниматься дальше?

– Дальше? – Я замялся, потому что был совершенно не готов запрашивать дополнительные средства. – Ну, я подумываю о позитивной психологии.

И вкратце объяснил, что это.

– Почему бы вам не встретиться с нами в Нью-Йорке? – спросил он.

В то утро Мэнди, моя жена, предложила мне надеть мою лучшую белую рубашку.

– По-моему, лучше одеться попроще, – сказал я, вспомнив скромный офис на Нижнем Манхэттене. Но на этот раз встреча проходила в одном из самых фешенебельных офисных центров, в огромной переговорной на верхнем этаже. Впрочем, ждали меня все те же два юриста и селектор, а на двери по-прежнему не было таблички.

– Что такое эта позитивная психология? – спросили они. Десятиминутного объяснения оказалось достаточно. Меня прервали вопросом: – Когда вернетесь в Пенсильванию, можете прислать нам заявку? Не больше трех страниц. И не забудьте приложить смету.

Через месяц я получил чек на $1,5 млн. Закончилась эта история так же странно, как началась. Благодаря финансированию позитивная психология стала процветать, и это не осталось без внимания фонда. Через два года я получил еще одно лаконичное письмо от П. Т.: «Измерение Мандела−Милошевич представляет собой континуум?»

«Хм-м-м… Что бы это могло значить?!» – задумался я. Однако, понимая, что имею дело с серьезными людьми, собрался и написал П. Т. длинный наукообразный ответ, изложив все, что известно о врожденных и благоприобретенных свойствах ангелов и монстров.

«Почему бы Вам не встретиться с нами в Нью-Йорке?» – ответил П. Т.

В этот раз на мне была лучшая белая рубашка, а на двери красовалась табличка Atlantic Philanthropies. Оказалось, что фонд существует на деньги одного человека – Чарльза Фини¹¹, который сделал состояние на магазинах беспошлинной торговли и пожертвовал всё ($5 млрд) на добрые дела. В соответствии с американским законодательством, распорядителям пришлось дать фонду название.

– Мы хотели бы, чтобы вы собрали ведущих экспертов и обсудили все аспекты проблемы Манделы−Милошевича, от генетики добра и зла до его политологии и социологии, – сказали мне. – Мы планируем выделить вам двадцать миллионов долларов.

Двадцать миллионов долларов – огромная сумма, и я ухватился за эту возможность. Я очень старался. Следующие полгода мы встречались с учеными, писали и переписывали заявку, чтобы ее утвердил совет директоров. Мы включили в нее очень интересные данные¹².

– Нам очень неловко, Марти, – сказал П. Т. по телефону. – Совет зарубил проект – впервые в истории. Им не понравился генетический аспект. Слишком взрывоопасная тема.

В течение года оба моих добрых гения, явившиеся прямиком из телесериала «Миллионер» (в 1950-е на меня, подростка, произвел неизгладимое впечатление незнакомец с чеком в миллион долларов), отошли от дел.

Я следил за деятельностью Atlantic Philanthropies (помощь Африке, финансирование исследований старения, проекты по североирландской проблеме, поддержка образования) и через три года решил позвонить новому директору фонда. Он взял трубку, и я буквально ощутил, как он готовится к очередным просьбам.

– Я звоню только для того, чтобы поблагодарить вас, и прошу передать мистеру Фини, что глубоко признателен ему, – начал я. – Вы оказались рядом в нужный момент и вложили в дерзкую идею, в изучение того, ради чего стоит жить, средства, которые были нам нужны. Вы помогли нам в самом начале, и теперь мы не нуждаемся в помощи, потому что позитивная психология самоокупается. Но без Atlantic Philanthropies этого бы не произошло.

– Мне еще никогда не звонили, чтобы сказать подобное, – озадаченно ответил директор.

Рождение новой теории

Мое сотрудничество с фондом – один из самых ярких моментов за последние десять лет, и эта книга о том, какое оно имело продолжение. Рассказывая о позитивной психологии сегодня, я начну с радикального переосмысления позитивности и процветания. Однако в первую очередь я должен поделиться с вами своими новыми представлениями о счастье.

Фалес считал, что все есть вода.

Аристотель считал, что все действия человека направлены на достижение счастья.

Ницше считал, что все действия человека направлены на достижение власти.

Фрейд считал, что все действия человека направлены на подавление страстей¹³.

Гиганты мысли крупно ошибались, сводя все человеческие мотивы к одному. Монизм¹⁴ позволяет вам сделать максимальное число выводов из минимального числа фактов и легко проходит тест на парсимонию (положение философии, согласно которому верный ответ – самый простой). Но парсимония накладывает серьезные ограничения: если данных слишком мало, чтобы объяснить разнообразные нюансы изучаемого феномена, объяснить ничего нельзя¹⁵. Монизм сыграл злую шутку с величайшими мыслителями.

Из примеров монизма мне ближе всего точка зрения Аристотеля (все, что мы делаем, мы делаем, чтобы стать счастливыми), но мне категорически не нравится слово «счастье» – от частого употребления оно потеряло всякий смысл¹⁶. Его невозможно использовать как научный термин или в практических целях – в образовании, терапии, публичной политике, просто пытаясь изменить свою жизнь. Наш первый шаг – разложить монистическое «счастье» на несколько терминов. Делая это, мы не просто упражняемся в семантике. Для осмысления счастья нужна теория, и свою новую теорию я излагаю в этой главе.

«Ваша теория 2002 г. не может быть верна, Марти», – сказала Сения Маймин в 2005 г., на вводном занятии для будущих магистров прикладной позитивной психологии. 32-летняя Сения, блестяще окончившая математический факультет Гарварда, в совершенстве владеющая русским и японским языками и управляющая собственным хедж-фондом, – воплощение позитивной психологии. Улыбка Сении способна осветить даже мрачные аудитории в Ханстман-холле вроде той, где мы находились (студенты Школы бизнеса Уортона называют эту «пещеру», свою базу, «Звездой Смерти»). Выбирающие эту магистерскую программу по-настоящему незаурядны: 35 взрослых успешных людей со всего мира каждый месяц прилетают в Филадельфию на три дня, чтобы познакомиться с последними достижениями позитивной психологии и узнать, как можно использовать их в работе.

«Вы формулируете теорию счастья как теорию выбора, но в ней есть огромный пробел: вы не учитываете стремления к успеху и власти. А люди стремятся к достижениям ради достижений», – продолжила Сения¹⁷.

Именно тогда я по-новому задумался о счастье.

Десять лет назад, работая над книгой «Выученный оптимизм», я хотел назвать ее «Позитивная психология», но издатель полагал, что книга со словом «счастье»¹⁸ в заголовке будет лучше продаваться. Я могу выиграть практически любое сражение с редактором, если это не битва за название. Так мне навязали слово «счастье». Главная проблема даже не в том, что выбор человека не исчерпывается стремлением к «счастью», а в том, что у наших современников слово «счастье» ассоциируется с приподнятым настроением, весельем, жизнерадостностью и улыбками. То, что всякий раз, когда речь заходит о позитивной психологии, на экране появляются эти ужасные смайлики, раздражает не меньше.

Понятие счастья не всегда было так тесно связано с жизнью в свое удовольствие. Радость и веселье совсем не то, что имел в виду Томас Джефферсон¹⁹, провозглашая право на стремление к счастью, и совершенно не то, в чем, на мой взгляд, состоит цель позитивной психологии.

Оригинальная теория счастья

Я задумал позитивную психологию как теорию о выборе чего-то ради него самого. Недавно я выбрал массаж спины в аэропорте Миннеаполиса, потому что после массажа хорошо себя чувствую. Я выбрал массаж ради массажа, а не для того, чтобы он привнес в мою жизнь смысл, или еще из каких-то соображений. Мы нередко выбираем то, что дает приятные ощущения, но очень важно понять, что часто наш выбор не связан с нашими ощущениями. Вчера вечером я выбрал фортепианный концерт в исполнении шестилетней дочери – не ради удовольствия (слушать это было мучением), а потому, что таков мой родительский долг, часть смысла моей жизни.

Согласно первоначальной теории, счастье можно разложить на три составляющие, которые ценны сами по себе: положительные эмоции, вовлеченность и смысл. И описать или измерить каждую из них проще, чем счастье. Первая составляющая – положительные эмоции, то, что мы чувствуем: удовольствие, восторг, наслаждение, теплота, комфорт и т. п. Удовольствия могут быть главным в жизни (я называю это жизнью-удовольствием).

Вторая составляющая – вовлеченность, или поток: все отходит на второй план, время останавливается, и вы самозабвенно занимаетесь тем, что поглощает вас целиком. Стремление к этому я называю жизнью-участием. Вовлеченность и положительные эмоции не совпадают, даже исключают друг друга, потому что, если спросить тех, кто находится в состоянии потока, о чем они думают и что они чувствуют, они, скорее всего, ответят: «Ничего»²⁰. Я считаю, что сосредоточенность, которой требует поток, задействует все когнитивные и эмоциональные ресурсы, без чего невозможны мысль и чувство.

Упростить себе задачу нельзя. Напротив, чтобы войти в состояние потока, нужно работать над своими лучшими качествами и талантами²¹. Испытать положительные эмоции просто, даже не прилагая к тому никаких усилий (еще одно различие между вовлеченностью и положительными эмоциями). Вы можете ходить по магазинам или смотреть телевизор. В общем, чтобы войти в состояние потока, важно выявить свои лучшие качества и научиться чаще пользоваться ими²².

Есть еще третья составляющая счастья – смысл. Я испытываю ощущение потока, играя в бридж, но, глядя в зеркало после долгого турнира, чувствую себя неуютно оттого, что просто убиваю время. Стремление к вовлеченности и стремление к удовольствию часто воплощаются в отдельных, не связанных друг с другом поступках. Человеку непременно нужны смысл жизни и цель²³. Жизнь, наполненная смыслом, предполагает принадлежность к чему-то большему и служение ему. Для этого человечество создает институты (религия, политические партии, движение «зеленых», скаутская организация, семья).

Итак, согласно теории счастья, предмет позитивной психологии – счастье в трех его формах: положительные эмоции, вовлеченность и смысл жизни. Сения сформулировала вывод, к которому я шел последние десять лет, когда преподавал, обдумывал и проверял свою теорию, и это побудило меня разрабатывать ее дальше. В тот октябрьский день в Ханстман-холле мое представление о позитивной психологии стало меняться. Кроме того, изменилось мое представление о составляющих позитивной психологии и ее задачах.

От теории счастья к теории благополучия

Раньше я думал, что предмет позитивной психологии – счастье, ее золотой стандарт – удовлетворенность жизнью, а цель – приумножить удовлетворенность жизнью. Теперь я думаю, что предмет позитивной психологии – благополучие, золотой стандарт – процветание, а цель – приумножить процветание. Эта теория, которую я называю теорией благополучия, существенно отличается от теории счастья, и различия требуют пояснений.

У теории счастья есть три недостатка. Первый – распространенная коннотация слова «счастье»: в массовом сознании оно неразрывно связано с хорошим настроением. Положительные эмоции – простейшая форма счастья. Критики справедливо указывают на то, что я предусмотрительно и произвольно изменил определение счастья, дополнив положительные эмоции вовлеченностью и смыслом. Ни вовлеченность, ни смысл не связаны напрямую с нашими эмоциями, а значит, мы стремимся к тому, что не может и никогда не будет названо словом «счастье».

Второй недостаток в том, что при измерении счастья слишком большое значение придается удовлетворенности жизнью. Счастье определяется через удовлетворенность жизнью. Широко применяемая методика: вас просят оценить по десятибалльной шкале, насколько вы удовлетворены жизнью: 1 – ужасно, 10 – идеал²⁴. Этому золотому стандарту соответствует задача позитивной психологии – приумножить всеобщую удовлетворенность жизнью. Но, оказывается, оценка собственной удовлетворенности жизнью определяется тем, что мы чувствуем, отвечая на вопрос²⁵. В среднем оценка удовлетворенности жизнью более чем на 70 % зависит от эмоционального состояния, на размышление приходится менее 30 %.

Итак, прежний золотой стандарт позитивной психологии слишком привязан к настроению, той форме счастья, которую в былые времена не без высокомерия, но справедливо считали заурядной. Я же отказываю настроению в главенстве не из снобизма, а из соображений социальной справедливости. При таком подходе половина человечества, менее испытывающая положительные эмоции, оказывается ввергнута в бездну несчастья. Хотя при недостатке положительных эмоций в жизни этой половины может быть больше вовлеченности и смысла, чем у радостных людей. Интроверты гораздо менее жизнерадостны, чем экстраверты²⁶, и, если направить государственную политику (чему посвящена последняя глава) на максимизацию счастья, интересы экстравертов будут учтены в гораздо большей степени, чем интересы интровертов. Строя, в стремлении произвести больше добавочного счастья, цирк вместо библиотеки, вы прежде всего учитываете интересы тех, кто склонен к веселью. Справедливее ориентироваться не только на положительные эмоции, но и на вовлеченность и смысл. И получается, что при оценке удовлетворенности жизнью не имеет значения, насколько ваша жизнь наполнена смыслом и насколько вовлеченность характеризует вашу профессиональную деятельность или отношения с близкими. В сущности, удовлетворенность жизнью – показатель настроения, который не может занимать центральное место в теории, претендующей на нечто большее, чем простое счастьеведение²⁷.

Третий недостаток теории счастья в том, что не только положительные эмоции, вовлеченность и смысл могут быть конечной целью. «Конечная цель» здесь ключевое понятие: базовая составляющая не должна быть средством достижения другой цели. Вот что имела в виду Сения: она указала, что есть люди, которым нужны достижения ради достижений. Усовершенствованная теория должна более точно определить составляющие цели. Итак, нам нужна новая теория, которая была бы лишена этих недостатков.

Теория благополучия

Благополучие абстрактно, счастье – явление реальное. Такое явление можно определить через некоторую совокупность измеримых показателей. Например, коэффициент резкости погоды в метеорологии определяется как сочетание температуры воздуха и силы ветра, при котором замерзает вода (и возможны обморожения). Теория счастья – это попытка определить явление действительности через удовлетворенность жизнью, которая оценивается по десятибалльной шкале. Чем больше в вашей жизни положительных эмоций, вовлеченности и смысла, тем вы счастливее и тем больше вы удовлетворены жизнью. Согласно теории благополучия, предмет позитивной психологии – не явление действительности. Предмет позитивной психологии – абстрактное понятие, благополучие, в свою очередь состоящее из нескольких измеримых элементов, каждый из которых – явление действительности, каждый способствует благополучию, но ни один из них не тождествен ему²⁸.

В метеорологии таким понятием является «погода». Погоды как таковой не существует. Существуют отдельные погодные явления, каждое из которых поддается операционализации – то есть они вполне реальны: температура воздуха, влажность, скорость ветра, атмосферное давление и т. п. Представьте, что мы изучаем не позитивную психологию, а свободу. Каким должен быть научный подход к свободе? Свобода – абстракция, не явление действительности, и она обеспечивается рядом факторов. Насколько свободными чувствуют себя граждане? Как часто пресса подвергается цензуре? Насколько коррумпирована власть? И так далее. Каждую составляющую, в отличие от свободы, можно измерить, и, только измерив их, мы получим представление об общем уровне свободы.

По структуре «благополучие» схоже с понятиями «погода» и «свобода»: оно не сводится к какому-либо одному показателю (или, говоря профессиональным языком, не операционализируется через какой-либо один показатель), а обеспечивается несколькими элементами; все это составляющие благополучия, и каждая составляющая измерима. Счастье, напротив, сводится к удовлетворенности жизнью, подобно тому как резкость погоды определяется соотношением температуры воздуха и скорости ветра. Важно и то, что составляющие благополучия представляют собой разнообразные явления; это не просто самооценка положительных эмоций, вовлеченности или осмысленности жизни, как в первоначальной теории счастья. Так в фокусе позитивной психологии оказывается не фактическая удовлетворенность жизнью, а понятие благополучия. Перечислить составляющие благополучия – наша следующая задача.

Составляющие благополучия

Теория счастья слишком близка к монизму Аристотеля, потому что счастье операционализируется, или выражается, через удовлетворенность жизнью. Благополучие обеспечивается несколькими составляющими, что служит защитой от одномерности. По своей сути теория благополучия – теория добровольного выбора, а пять элементов благополучия – то, что выбирают свободные люди. Каждый элемент должен удовлетворять трем критериям.

1. Способствовать благополучию.

2. Представлять для многих людей самостоятельную ценность²⁹, а не средство для достижения иных целей.

3. Поддаваться описанию и измерению независимо от других составляющих (самостоятельность).

Приведенным требованиям соответствуют пять элементов – составляющих благополучия. Это положительные эмоции, смысл, вовлеченность, хорошие отношения с людьми и достижения. Запомнить их поможет аббревиатура ЭСВОД. Давайте рассмотрим каждую из составляющих, начиная с положительных эмоций.

Положительные эмоции. Первая составляющая благополучия – положительные эмоции (жизнь-удовольствие). Так было и в теории счастья. В теории благополучия положительные эмоции остаются краеугольным камнем, с двумя важными оговорками. Субъективные показатели – счастье и удовлетворенность жизнью – теперь не цель теории, а лишь один из факторов составных элементов благополучия.

Смысл. Смысл (принадлежность к чему-то большему и служение ему) – следующий фактор. Он также окрашен субъективностью («Тот ночной разговор в общежитии был самым содержательным в моей жизни»). Поэтому смысл можно отнести к положительным эмоциям, ведь и там подразумевается субъективный компонент. Человек, который испытывает удовольствие, наслаждение или ощущает комфорт, не может этого не понимать. Но все же смысл – другое дело. Вы можете увидеть его в «том ночном разговоре», но, вспомнив содержание разговора много лет спустя, поймете, что это была бессвязная юношеская болтовня.

Однако смысл нельзя назвать исключительно субъективной категорией. Беспристрастный и более объективный суд истории, логика и обоснованность могут расходиться с личным мнением. Авраам Линкольн, как истинный меланхолик, в отчаянии называл свою жизнь бессмысленной, но мы считаем ее исполненной смысла³⁰. Жан-Поль Сартр и его поклонники послевоенной поры могли считать экзистенциалистскую пьесу «За закрытыми дверями»³¹ насыщенной смыслом, но сейчас она кажется заблуждением («Ад – это другие») и почти бессмыслицей, поскольку сегодня никто не сомневается, что общение и связь с другими людьми придают жизни цель и смысл. Смысл удовлетворяет трем критериям составляющей благополучия.

1. Способствует благополучию.

2. Часто является конечной целью. Например, в одиночку отстаивая необходимость исследований СПИДа, вы можете столкнуться с раздражением окружающих, чувствовать себя несчастным и потерять работу, но все это вас не пугает.

3. Смысл можно описать и измерить отдельно от положительных эмоций или трех других составляющих, о которых идет речь ниже.

Вовлеченность. Вовлеченность остается одной из составляющих. Как и положительные эмоции, оценить ее можно только субъективно («Время для вас остановилось? Вы были полностью поглощены делом? До самозабвения?»). Положительные эмоции – гедонистическая составляющая, которая включает в себя все приятные ощущения: удовольствие, наслаждение, комфорт, уют и т. п. В состоянии потока мы обычно ничего не чувствуем и ни о чем не думаем и только по прошествии какого-то времени можем сказать: «Было весело» или «Было хорошо». Если об удовольствии мы говорим в настоящем времени, то о вовлеченности – в прошедшем.

Положительные эмоции и вовлеченность полностью соответствуют трем критериям составляющей благополучия.

1. Они способствуют благополучию.

2. Многие люди стремятся к ним, не преследуя других целей (этот массаж нужен мне не потому, что он принесет в мою жизнь смысл, поможет мне чего-то добиться или улучшит мои отношения с людьми).

3. Их можно оценить отдельно от других элементов. (Кстати, существует целое направление – ученые, которые занимаются измерением субъективных показателей благополучия.)

Отношения с другими людьми. Когда Кристофера Петерсона, одного из основоположников позитивной психологии, просят объяснить ее суть в двух словах, он отвечает: «Другие люди».

Благополучие редко приходит к одиночке. Когда вы последний раз безудержно смеялись? Были чему-то несказанно рады? Чувствовали, что ваша жизнь исполнена глубокого смысла, и видели перед собой настоящую цель? Безгранично гордились своими достижениями? Даже не зная подробностей, я могу назвать обстоятельство, общее для лучших моментов вашей жизни: все они связаны с другими людьми³².

Другие люди – лучшее средство от неудач и самая большая удача. Отсюда мой сарказм по поводу заключения Сартра: «Ад – это другие». Вот что рассказывает мой друг Стивен Пост, профессор университета Стоуни-Брук³³. Его мать, когда он был маленьким, заметив, что у него плохое настроение, говорила: «Стивен, ты обижен? Почему бы тебе не пойти помочь кому-нибудь?» Мы, ученые, проверили этот принцип в ходе полноценного эксперимента и установили: если вы хотите быстро повысить уровень благополучия, добрый поступок действительно самое эффективное средство³⁴.

УПРАЖНЕНИЕ

Добрый поступок

«Мне тоже марки!» Сорок пять минут в бесконечной извивающейся очереди – и я закипаю от раздражения, ведь мне нужен всего один лист, сто марок по одному центу. Очередь почти не двигается, напряжение нарастает. Оказавшись у окошка, прошу десять листов по сто марок. Каких-то десять долларов.

«Кому нужны марки? – выкрикиваю я. – Бесплатно!» Очередь взрывается аплодисментами. Меня окружает толпа желающих получить сокровище. Через две минуты все расходятся, большая часть марок разобрана. Я испытываю глубочайшее удовлетворение.

В этом и заключается упражнение: просто совершить добрый поступок, которого никто не ждет. Обратите внимание, как изменится ваше настроение.

Недалеко от Мадейры есть островок, похожий на огромный цилиндр. На вершине этого цилиндра находится плато площадью несколько квадратных километров, где растет лучший виноград, из которого делают вино – мадеру. На этом плато обитает всего одно крупное животное – бык, на котором вспахивают поле. На вершину ведет единственная тропа, извилистая и узкая. Как же новый бык попадает туда после смерти старого? Чтобы следующие 20 лет бык вспахивал поле, человек несет теленка наверх на спине. Если эта история тронула вас, спросите себя почему.

Есть ли у вас человек, кому вы можете позвонить в четыре часа утра и рассказать о своих проблемах? Если вы ответили «да», то, скорее всего, проживете дольше, чем те, кто ответил «нет». Джордж Вейллант, гарвардский психиатр, который сделал это открытие, считает, что самый важный фактор – способность быть любимым³⁵. Одиночество, как утверждает соционейробиолог Джон Качиоппо, напротив, настолько неблагоприятный фактор³⁶, что общение кажется основой человеческого благополучия.

Хорошие отношения или их отсутствие, несомненно, самым серьезным образом влияют на благополучие человека. Тем не менее остается вопрос: можно ли считать взаимоотношения с людьми составляющей благополучия? Они полностью удовлетворяют двум критериям: способствуют благополучию и поддаются оценке независимо от других элементов. Но могут ли отношения быть конечной целью, или они нужны нам только потому, что с ними связаны положительные эмоции, вовлеченность, смысл или достижения? Интересовали бы нас отношения, если бы они не приносили ни положительных эмоций, ни вовлеченности, ни смысла, ни успеха?³⁷

Не могу ответить на этот вопрос сколько-нибудь определенно. Более того, не представляю, как внести ясность с помощью экспериментального исследования, потому что все известные мне хорошие взаимоотношения сопровождаются положительными эмоциями либо вовлеченностью, привносят в жизнь смысл или связаны с достижениями. На значимость общения как такового указывают два направления современной дискуссии об эволюции человека.

Для чего человеку такой большой мозг? Около 5000 лет назад объем черепа наших предков-гоминидов увеличился вдвое, с 600 до нынешних 1200 см³. Это принято объяснять необходимостью пользоваться орудиями труда и оружием. Чтобы взаимодействовать с природой посредством орудий, нужно быть умным. Британский психолог-теоретик Ник Хамфри предложил альтернативную точку зрения: большой мозг нужен для решения задач, которые ставятся перед нами не природой, а другими людьми³⁸. Своим студентам я говорю: как мне удается развеселить Мардж, не обидеть Тома и убедить Дерека, что он неправ, не сказав ему об этом в лоб? Задачи чрезвычайно сложные. С ними не справляются компьютеры, которые разрабатывают орудия труда и оружие. Но люди могут решать такие задачи и делают это ежеминутно. Развитая кора нашего головного мозга постоянно использует миллиарды связей, которые позволяют моделировать ситуации общения и выбирать оптимальный образ действий. То есть большой головной мозг – устройство для моделирования социальных связей, и он прошел эволюционный отбор благодаря способности планировать и поддерживать гармоничные, но эффективные отношения с другими людьми.

Еще один эволюционный аргумент в пользу того, что большой мозг представляет собой устройство для моделирования социальных связей, – групповой отбор. Известный британский биолог, писатель и полемист Ричард Докинз³⁹ популяризировал теорию эгоистичного гена, согласно которой единица естественного отбора – отдельная особь. Два выдающихся биолога (однофамильцы, не родственники) – Эдмунд Уилсон и Дэвид Слоан Уилсон – представили доказательства того, что единица естественного отбора – группа особей⁴⁰. Сначала они рассматривают общественных насекомых: ос, пчел, термитов и муравьев, у которых есть свои фабрики, крепости и системы коммуникации и которые доминируют в мире насекомых так же, как люди доминируют в мире позвоночных. Общественный образ жизни – самая эффективная из известных нам форм высшей адаптации, а убедительные расчеты доказывают, что единицей отбора является не особь, а группа.

Логика группового отбора проста. Рассмотрим две группы приматов, состоящие из генетически различных особей. Представьте, что в мозге «общительных» приматов из первой группы есть структуры, отвечающие за любовь, сострадание, доброту, совместную деятельность и самопожертвование («роевые эмоции»), и такие структуры, как зеркальные нейроны, которые отражают поведение других. «Необщительные» приматы из второй группы так же сильны и столь же умело взаимодействуют с природой, но не испытывают роевых эмоций. Эти две группы ждет смертельная схватка, где будет только один победитель, например война или борьба за выживание во время голода. Благодаря способности объединяться, совместно охотиться и возделывать землю победит первая группа. Набор разнообразных генов целой социальной группы сохранится и реплицируется, и вместе с этими генами будут унаследованы роевые эмоции и способность понимать, о чем думают и что чувствуют другие⁴¹.

Мы никогда не узнаем, испытывают ли общественные насекомые роевые эмоции и были ли известны членистоногим внеэмоциональные способы групповой кооперации. Но нам хорошо известны человеческие эмоции: они во многом связаны с общением и отношениями. В этом смысле мы роевые существа, неизменно ищущие позитивных отношений с себе подобными.

Все это (большой социально ориентированный мозг, роевые эмоции и групповой отбор) убеждает меня, что отношения с людьми – один из пяти основных элементов благополучия. Тот немаловажный факт, что хорошие отношения нам выгодны, потому что дают положительные эмоции, смысл, вовлеченность или успех, не означает, что мы стремимся к общению ради положительных эмоций, смысла, вовлеченности или успеха. Напротив, общение так важно для Homo sapiens, что эволюция дополнительно стимулирует нас.

Достижения. Именно это имела в виду Сения, оспаривая теорию счастья и указывая, что успех, победы, свершения, достижения могут быть самоцелью. Я убедился, что она права и что люди стремятся не только к состояниям, описанным выше (положительные эмоции и смысл или – их крайнее проявление – жизнь-удовольствие и жизнь-смысл). Еще два элемента могут претендовать на роль составляющих благополучия и не являются средством получения удовольствия или способом наполнить жизнь смыслом.

Достижения часто интересны человеку сами по себе, даже если не несут ни положительных эмоций, ни смысла, ни позитивных взаимоотношений. И вот как я в этом окончательно убедился. Я серьезно играю в спортивный бридж. Моими партнерами и противниками были величайшие игроки. Некоторые мастера бриджа играют, чтобы совершенствоваться, учиться, решать задачи, испытывать ощущение потока. Когда они выигрывают, это прекрасно. То, что называется «красивой победой». Но когда они проигрывают, это (поскольку они играют хорошо) почти так же прекрасно. Одни играют в поисках потока или ради положительных эмоций, удовольствия от игры. Другие мастера играют, только чтобы выигрывать. Они тяжело переживают поражение, как бы хорошо ни играли. Но победа для них достойный результат, даже если она не самая красивая. Некоторые жульничают⁴². Кажется, победа для них не сводится ни к положительным эмоциям (многие из таких игроков говорят, что, победив, ничего не чувствуют и быстро переходят к новой игре или играют в бэкгэммон⁴³ до начала следующей партии), ни к вовлеченности (поскольку поражение легко обесценивает процесс). Она не имеет отношения и к смыслу (потому что бридж – это просто бридж).

Победу ради победы можно также усмотреть в стремлении к богатству. Кто-то нацелен на богатство, но занимается благотворительностью, проявляя при этом фантастическую щедрость. Джон Рокфеллер⁴⁴ и Эндрю Карнеги показали пример, которому сегодня следуют Чарльз Фини, Билл Гейтс и Уоррен Баффет. Всю вторую половину жизни Рокфеллер и Карнеги жертвовали на медицину и науку, образование и культуру, потратив таким образом большую часть состояния, заработанного в первой половине жизни. Сначала они стремились к богатству ради богатства, но затем ими был образован смысл.

Противоположность «дарителей» – «собиратели», которые верят, что выигрывает тот, кто умирает с самым большим мешком игрушек. Победа для них главное. Проигрывая, они чувствуют опустошенность и никогда не откажутся от своих игрушек, разве чтобы получить их еще больше. Несомненно, «собиратели» и выстроенные ими компании дают многим другим людям средства, чтобы выстраивать свою жизнь, содержать семью, создавать собственный смысл, ставить перед собой собственные цели. Но это лишь побочный эффект «собирательства».

Итак, еще один элемент теории благополучия – достижения или жизнь-состязание (в крайнем своем проявлении), посвященная достижениям ради достижений.

Я прекрасно понимаю, что такая жизнь (да и вообще жизнь, которая сводится к одной из составляющих благополучия) – исключение. Люди, живущие такой жизнью, нередко всецело отдаются тому, чем занимаются, они жаждут удовольствий и, выигрывая, испытывают положительные эмоции (пусть мимолетные). И они могут побеждать во имя чего-то большего. («Бог создал меня быстрым, и, когда я бегу, я чувствую Его благоволение», – говорит в фильме «Огненные колесницы»⁴⁵ герой, прототипом которого стал олимпийский чемпион Эрик Лидделл.) Тем не менее я считаю достижения отдельным элементом благополучия и полагаю, что благодаря этому дополнению список составляющих, которые выбирают в качестве конечной цели, становится более полным.

Я выделил достижения в отдельный пункт, вспомнив одну из самых важных статей, которые мне доводилось читать. В начале 1960-х гг. я экспериментировал с крысами в лаборатории профессора психологии Байрона Кэмпбелла в Принстонском университете. В то время для описания мотивации использовалась теория редукции драйва⁴⁶ и господствовало представление, что животные стремятся исключительно к удовлетворению своих биологических потребностей. В 1959 г. Роберт Уайт опубликовал крамольную статью «Новый взгляд на мотивацию: концепция компетентности»⁴⁷, в которой развенчивал теорию редукции драйва и утверждал, что люди и крысы могут совершать некоторые действия, только чтобы получить контроль над своим окружением. Мы смеялись над этой статьей, но Уайт, как я убедился на своем долгом извилистом пути, попал в точку.

Включая достижения в число составляющих благополучия, я хочу подчеркнуть, что позитивная психология описывает, а не предписывает способы достижения благополучия. Это дополнение не значит, что вам следует выбрать жизнь-состязание или свернуть с собственного пути к благополучию, чтобы чаще выигрывать. Нет, я добавил его, чтобы расширить картину добровольного человеческого выбора.

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ТЕОРИИ БЛАГОПОЛУЧИЯ

Итак, теория благополучия. Предмет позитивной психологии не счастье, а благополучие. Благополучие – абстрактное понятие. Благополучие состоит из пяти составляющих (ЭСВОД):

● положительные эмоции (включают все аспекты счастья и удовлетворенности жизнью);

● смысл;

● вовлеченность;

● отношения с людьми;

● достижения.

Благополучие не сводится ни к одной из составляющих, но каждая из них способствует благополучию. Некоторые аспекты этих пяти составляющих оцениваются субъективно (самооценка), другие – объективно.

В центре теории счастья, напротив, находится явление действительности, которое оценивается как удовлетворенность жизнью. Каждый из аспектов счастья (положительные эмоции, вовлеченность и смысл) влияет на удовлетворенность жизнью и измеряется исключительно путем самооценки.

Здесь нужно прояснить один вопрос: согласно теории счастья, наши достоинства и положительные свойства (доброта, социальный интеллект, чувство юмора, смелость, честность и т. п. – всего их 24) важны как основа вовлеченности. Вы испытываете ощущение потока, если развиваете свои лучшие качества и используете их для решения самых сложных задач⁴⁸.

Согласно теории благополучия эти 24 свойства важны относительно каждого из пяти элементов, не только вовлеченности. Развитие ваших достоинств дает вам больше положительных эмоций, больше смысла, больше достижений и совершенствует отношения.

Теория счастья одномерна: это теория приятных ощущений, согласно которой мы выбираем максимально приятную жизнь. Теория благополучия основывается на пяти столпах, каждый из пяти зиждется на наших достоинствах. Теория благополучия многообразна по своим методам и по сути. Положительные эмоции – субъективный показатель, который зависит от того, что мы думаем и чувствуем. У таких составляющих, как вовлеченность, смысл, взаимоотношения и достижения, есть объективные и субъективные компоненты. То есть вы можете считать, что не испытываете вовлеченности, ваша жизнь бессмысленна, ваши отношения с людьми плохи, ваши успехи незначительны, и при этом серьезно ошибаться. А значит, благополучие не может существовать исключительно в вашем сознании: благополучие – сочетание положительных эмоций, смысла жизни, отношений с людьми и достижений. Делая свой жизненный выбор, мы стремимся максимизировать каждую из пяти составляющих.

Это различие между теорией счастья и теорией благополучия основано на реальности. Согласно теории счастья, в ситуации выбора человек думает о счастье (удовлетворенности жизнью), которое ждет его в результате, и выбирает то, что принесет ему больше счастья в будущем. Личный выбор сводится к максимизации счастья. По мнению экономиста Ричарда Лэйарда⁴⁹, именно стремление к счастью движет человеком в ситуации выбора; оно должно быть принято государством как золотой стандарт и лежать в основе всех политических решений. Мой друг и учитель Ричард состоит в Лейбористской партии, был советником по проблемам безработицы обоих премьеров-лейбористов Тони Блэра и Гордона Брауна. Его точка зрения необычна для экономиста. Она заметно отличается от типичных для ученого представлений о богатстве (богатство должно производить богатство). Ричард считает, что умножать богатство имеет смысл только для приумножения счастья. Поэтому он продвигает счастье не просто как единственный критерий личного выбора, но и как единственный показатель эффективности, который должно учитывать правительство при планировании курса. Хотя мне нравится такой ход мысли, но это опять же монизм, и я не согласен, что счастье – синоним благополучия и его лучшая мера.

Последнюю главу этой книги я посвятил политике и экономике благополучия, но сначала один пример. Доказано, что пары с детьми в среднем менее счастливы и довольны жизнью, чем бездетные пары. Если бы эволюция зависела от максимизации счастья, человечество давно бы вымерло. Поэтому очевидно: либо мы пребываем в заблуждении, что дети приносят удовлетворенность жизнью, либо мы продолжаем род исходя из иных соображений. Аналогично, если бы личное счастье было нашей единственной целью, мы бы старались избавиться от престарелых родителей. А значит, монизм счастья не только противоречит фактам, но и сомнителен с нравственной точки зрения: руководствуясь теорией счастья, некоторые пары могут остаться бездетными. Если мы расширим свои представления о благополучии за счет смысла жизни и отношений с людьми, станет понятно, зачем нам дети⁵⁰ и зачем нам заботиться о пожилых родителях.

Счастье и удовлетворенность жизнью – одна из составляющих благополучия и важный субъективный показатель, но благополучие нельзя сводить к личным ощущениям. Государство, которое стремится обеспечить исключительно субъективное благополучие граждан, превращается в пародию на правительство из антиутопии Олдоса Хаксли «О дивный новый мир»⁵¹, снабжающее людей наркотиком сомой. Подобно тому, как мы, определяя свою жизнь, руководствуемся различными критериями (а не просто стремимся к наибольшему счастью), государство должно оперировать различными субъективными и объективными показателями, учитывая все составляющие благополучия⁵².

Процветание как цель позитивной психологии

Согласно теории счастья, задача позитивной психологии (как и у Ричарда Лэйарда) – приумножить личное и всеобщее счастье. Согласно теории благополучия, задача позитивной психологии многомерна: приумножить собственное и всеобщее процветание.

Что такое процветание?

Фелисия Хапперт и Тимоти Соу из Кембриджского университета разработали систему показателей процветания и измерили его уровень в 23 европейских странах⁵³. Исследователи представляют процветание в духе теории благополучия: как соответствие всем основным критериям и по меньшей мере трем из шести дополнительных критериев.

Хапперт и Соу опросили более 2000 человек в каждой из стран, чтобы установить, как там обстоят дела с процветанием граждан.

Дания опережает другие европейские страны (33 % процветающих граждан). В Великобритании этот показатель почти вдвое ниже (18 %). На последнем месте – Россия (всего 6 %).

Это исследование подводит нас к сверхзадаче позитивной психологии, которой посвящена последняя глава и ради которой в принципе написана эта книга. Разработав более совершенную систему измерения положительных эмоций, вовлеченности, смысла, достижений и отношений с людьми, мы сможем четко поставить вопрос: сколько людей в стране, городе или компании процветают? В какой период жизни человек процветает? Способствует ли благотворительность процветанию благополучателей? Учит ли школа наших детей процветанию?

Государственная политика руководствуется исключительно измеримыми показателями, и до недавних пор мы могли использовать только экономические данные, например валовой внутренний продукт (ВВП)⁵⁴. Поэтому работа правительства оценивалась по тому, растет ли национальное богатство. Но зачем нужно богатство? На мой взгляд, не для того, чтобы производить еще больше богатства, а для того, чтобы способствовать процветанию. Теперь мы можем спросить власти: что принесет больше процветания – новая школа, которую вы строите, или парк, который могли бы разбить? Вакцинация против кори или программа трансплантации роговицы? Насколько оправданны с точки зрения процветания пособия для родителей, находящихся в отпуске по уходу за ребенком?

Итак, в соответствии с теорией благополучия, назначение позитивной психологии – измерять и создавать процветание. Начать необходимо с ответа на вопрос: что делает нас счастливыми?

Глава 2
Создавая счастье: упражнения, которые работают

Вот небольшое упражнение, которое усиливает ощущение благополучия и облегчает депрессивное состояние.

Визит благодарности

Закройте глаза. Представьте человека, который однажды сделал или сказал что-то, изменившее вашу жизнь к лучшему. Человека, которого вы так и не поблагодарили как следует. Человека, с которым вы можете встретиться лично на следующей неделе. Представили?

Признательность может сделать вас более счастливым и довольным жизнью. Испытывая благодарность, мы подпитываемся приятными воспоминаниями, а выражая ее, укрепляем связи с другими людьми. Но иногда мы говорим «спасибо» на ходу, между делом, не вкладывая в это слово особого смысла. Упражнение «Визит благодарности» дает возможность почувствовать, что значит благодарить осмысленно и целенаправленно.

Ваша задача – написать благодарственное письмо и передать его адресату лично. Пишите кратко (около 300 слов) и по существу: сосредоточьтесь на том, что именно адресат сделал для вас и как это повлияло на вашу жизнь. Расскажите, чем занимаетесь сейчас и как часто вспоминаете сделанное для вас. Не скупитесь на похвалы!

Как только напишете, позвоните этому человеку и скажите, что хотели бы навестить его, но не признавайтесь зачем. Так гораздо интереснее. При встрече прочитайте письмо. Следите за реакцией адресата и за своей собственной. Если вас перебивают, объясните, как важно вам быть выслушанным до конца. Прочитав письмо (каждое слово), обсудите с адресатом его содержание и ваше отношение друг к другу.

Вы будете чувствовать себя счастливее, и давление депрессии ослабится на месяц⁵⁵.

Можно ли изменить уровень благополучия?

Если позитивная психология ставит целью достижение всеобщего благополучия, то благополучие должно быть достижимо. Это кажется само собой разумеющимся, но не все так просто. Бихевиористы первой половины XX в. были настроены оптимистически: они верили: если справиться с неблагоприятными условиями – бедностью, расизмом, несправедливостью, – человеческая жизнь изменится к лучшему. Оказалось, что вопреки их радужным ожиданиям очень немногое в человеческом поведении меняется на продолжительный срок⁵⁶. Простой пример – ваша талия. Диеты – это шарлатанство, которое стоит американцам $50 млрд в год. Придерживаясь какой-нибудь популярной диеты, вы можете за месяц сбросить 5 % веса. Я сидел на дынной диете 30 дней⁵⁷ и похудел на девять килограммов. (Весь месяц у меня была диарея.) Но, как это происходит в 85–90 % случаев, за три года я снова набрал тот же вес (и даже больше)⁵⁸. В следующей главе мы убедимся, что психотерапия и медикаментозное лечение в основном имеют сугубо косметический эффект: симптомы ненадолго отступают, но затем болезнь возвращается.

Благополучие можно сравнить с талией (то есть за временным улучшением следует рецидив недовольства)? Или же уровень благополучия можно повысить надолго? До появления позитивной психологии большинство психологов не верили в последнее. Надежда на то, что лучшие обстоятельства надолго сделают людей счастливее, не оправдалась: выигравшие в лотерею чувствуют себя счастливее несколько месяцев, но вскоре возвращаются к обычному уровню жизнерадостности или недовольства⁵⁹. Мы быстро привыкаем к выигрышу, новой должности или браку и повышаем ставки в погоне за удовольствиями, которые должны принести нам очередной всплеск счастья. Если нам везет, мы продолжаем этот бег на месте, но постоянно нуждаемся в новой инъекции⁶⁰.

Не самая привлекательная перспектива для того, кто стремится к благополучию.

Если уровень благополучия нельзя повысить на длительный срок, нам придется отказаться от цели, которую мы ставим перед позитивной психологией, но я считаю, что повысить его можно, и существенно. Итак, эта глава о моих исследованиях – поиске упражнений, которые помогают нам стать счастливее надолго. Человечеству уже предлагалась пара сотен способов – от буддизма до современной поп-психологии. Какие же из них (если такие есть) обеспечивают продолжительный прирост благополучия, какие дают временное облегчение, а какие – лишь ложную надежду?

Я – тот самый «нескромный перст науки»⁶¹, иными словами, эмпирик, обращающий внимание на истину, которую можно проверить только опытом, – и мне уже доводилось испытывать терапевтические методики и препараты, предназначенные для борьбы с депрессией. Существует эталон клинических испытаний – рандомизированные плацебоконтролируемые исследования⁶²: добровольцы с помощью случайного отбора разделены на тех, кто получает исследуемое средство, и тех, кто в составе контрольной группы получает неактивное средство либо средство, соответствующее принятым на данный момент стандартам. Рандомизация исключает влияние внутренних искажающих факторов, например мотивации к выздоровлению: благодаря методу случайного отбора пациенты с высокой мотивацией и пациенты с низкой мотивацией должны быть в равной степени представлены в обеих группах. Плацебо-контроль исключает влияние внешних факторов: равное число пациентов из обеих групп получают лечение, когда светит солнце или идет дождь. Если состояние пациентов из опытной группы в итоге лучше, чем состояние пациентов, получающих плацебо, можно признать, что исследуемый способ лечения эффективен и действительно является причиной улучшения.

Упражнения, направленные на повышение благополучия, тестируются по тому же принципу. Итак, начиная с 2001 г. в Центре позитивной психологии при Пенсильванском университете, который я возглавляю (см. сайт www.ppc.sas.upenn.edu), пытались ответить на вопрос: что в действительности делает нас счастливыми? В ходе исследований оценивались не все элементы благополучия, а только эмоциональная составляющая (удовлетворенность жизнью, выраженность депрессии).

Вот второе упражнение, которое дает представление об особенностях терапии, основанной на рандомизированных плацебоконтролируемых исследованиях.

УПРАЖНЕНИЕ

«Что хорошего произошло сегодня?»

Мы слишком много думаем о плохом и слишком мало – о хорошем. Конечно, иногда стоит задуматься о проблемах, чтобы извлечь из них урок и избежать их в будущем. Однако мало для кого характерен такой поход. Что еще хуже – часто сосредоточенность на негативных явлениях создает предпосылки для тревожности и депрессии. Один из способов не допустить этого – научиться думать о хорошем и получать от этого удовольствие.

По веским эволюционным причинам большинство из нас уделяет в значительной степени внимание плохому, а не хорошему. Те наши предки, которые нежились на солнце, когда нужно было готовиться к трудностям, не выжили в ледниковый период. Поэтому, чтобы преодолеть собственное катастрофическое мышление, нужно развивать и поощрять в себе способность думать о хорошем.

Каждый вечер в течение недели выделяйте на это упражнение десять минут перед сном. Записывайте, что хорошего произошло за день (три радостных момента) и почему это произошло. Дневник можно вести в тетради или на компьютере. Главное, чтобы у вас был дневник. Вы можете писать о пустяках («Сегодня по пути с работы домой муж купил мое любимое мороженое») или о важных событиях («Сестра родила здорового мальчика»).

После каждой записи нужно ответить на вопрос: «Почему это произошло?» Например, если вы написали, что муж принес мороженое, ваш возможный ответ: «Потому что мой муж бывает по-настоящему внимательным» (или «Потому что я позвонила ему и напомнила, чтобы он зашел в магазин»), а если написали: «Моя сестра родила здорового мальчика» – «Ее хранит Бог» (или «Во время беременности она делала все правильно»).

Вопрос «Почему?» может сначала показаться нелепым, но вам нужно продержаться всего неделю. Вы привыкнете. Результат – ослабление депрессии, более сильное ощущение счастья и пристрастие к упражнению (развивается через шесть месяцев)⁶³.

Я не просто поверяю все опытом, я поверяю все собственным опытом. Сорок пять лет назад перед экспериментами, в ходе которых собаки подвергались воздействию электрического тока, я сам получил разряд и попробовал корм Purina Dog Chow (что оказалось хуже электричества). И, придумав упражнение «Что хорошего произошло?», я испытал его на себе. Сработало. Затем проверил на жене и детях. Опять сработало. Следующими стали мои студенты.

За последние 45 лет мне доводилось преподавать почти все психологические дисциплины. Но столько удовольствия принесло мне лишь преподавание позитивной психологии, эти же занятия пользовались самой большой популярностью у студентов. На протяжении 25 лет я преподавал психопатологию и не давал студентам серьезных, требующих эксперимента домашних заданий (ведь нельзя стать шизофреником на выходные). Это была чистая теория, без возможности познать безумие как таковое⁶⁴. Но в курсе позитивной психологии я могу задать на дом «Визит благодарности» или упражнение «Что хорошего произошло?».

Многие из эффективных упражнений разработаны в рамках учебного курса. Например, после штудирования литературы о благодарности я предложил студентам придумать упражнения, и Мариса Лашер изобрела «Визит благодарности». Я преподавал позитивную психологию в течение пяти лет и всем своим студентам велел выполнять наши упражнения. Результат оказался замечательным. Я никогда раньше не видел столько позитивных перемен в жизни своих студентов и не слышал так часто самых лучших слов, какие только может услышать преподаватель: «Ваш курс изменил мою жизнь».

Затем я решил попробовать кое-что новое. Я стал преподавать позитивную психологию не студентам, а специалистам со всего света. При поддержке доктора Бена Дина⁶⁵, который специализируется на проведении телефонных курсов повышения квалификации для клинических психологов, я прочитал по телефону четыре курса лекций. Каждый курс длился шесть месяцев, по два часа в неделю. Его прослушали более 800 специалистов (психологов, коучей, консультантов и психиатров). Раз в неделю я читал лекцию, а затем предлагал использовать одно из дюжины упражнений в профессиональной практике и личной жизни.

Методы позитивной психологии и случаи из практики

Меня поразило, насколько хороши наши методы даже при работе с пациентами, страдающими тяжелыми депрессиями. Знаю, что не все доверяют похвалам, но не могу не отметить, что за 30 лет собственной практики и работы по подготовке психотерапевтов и за 14 лет руководства клинической подготовкой студентов я не получал такого числа положительных отзывов.

Вот отзывы терапевтов, которые впервые обратились к позитивной психологии и рекомендовали своим пациентам наши упражнения:

Случай из практики

Пациентка – женщина 36 лет. В настоящее время наблюдается амбулаторно, получает антидепрессанты (и работает). Я наблюдаю ее восемь недель. Мы прошли телефонный курс позитивной психотерапии, практически не отклоняясь от стандарта.

Особенно высокую эффективность показало одно назначение – «Три радостных момента» («Что хорошего произошло?»). По словам пациентки, она забывала то хорошее, что происходило с ней в прошлом. После того как она призналась в этом, мы приступили к «Благам» (рабочее название – «Радостные моменты каждый день»). Это позволило ей воспринимать свою жизнь более позитивно.

Кратко говоря, все отлично «работает». Результаты онлайн-тестов значительно улучшились, и пациентка твердо верит в успех терапии.

Случай из практики

Пациентка – женщина среднего возраста. Депрессия, избыточный вес; на фоне депрессии – психоэмоциональные блоки, влияющие на состояние здоровья и препятствующие снижению веса.

Около трех месяцев выполняла упражнение «Подходы к счастью» (AHI тест доступен на сайте www.authentichappiness.org), пытаясь сбалансировать соотношение потока, смысла и удовольствия в своей жизни. Ранее пациентка отмечала, что ей незнакомо ощущение потока и что смысл ее жизни состоит в помощи другим, исключает заботу о себе, собственных потребностях и желаниях (удовольствии). После интенсивного трехмесячного курса пациентка прошла тест, и, к ее радости, все три элемента оказались вполне сбалансированы (3,5 балла по пятибалльной шкале). Возможность оценивать свои успехи она восприняла восторженно. Пациентка планирует продолжать работу над этими тремя элементами, чтобы новыми способами привнести в свою жизнь дополнительный смысл и ощущение потока.

Специалисты писали мне, что обращать внимание на сильные стороны пациентов оказалось полезнее, чем просто бороться с их слабостями. Для этого пациенту нужно сделать один важный шаг – пройти тест на определение ключевых достоинств (тест VIA⁶⁶, краткая версия представлена в Приложении, полная – на сайте Authentic Happiness по адресу www.authentichappiness.org).

Случай из практики

Я работаю с Эммой около шести лет с годовым перерывом. Два года назад, после смерти одного из ее немногих друзей, мы возобновили работу. Недавно мы использовали некоторые приемы позитивной психологии. У Эммы тяжелая депрессия, склонность к суицидальным мыслям. С самого раннего детства и по сей день она подвергается различным видам насилия. Несколько месяцев назад я решил обратиться к позитивной психологии. Я начал с теста на определение ключевых достоинств, чтобы она увидела, какова она на самом деле, а не в собственных глазах (Эмма считала себя в лучшем случае «мерзкой»). Тест стал трамплином, фундаментом для ее неискаженного образа. Я сравнил опросник с зеркалом, которое я держу и в котором полно, без искажений отражается Эмма. Это был долгий процесс, но скоро она смогла говорить о каждом своем достоинстве, воспринимать их как «правду», осознала, что некоторые из ее достоинств приводят к проблемам, поняла, как она может использовать свои сильные стороны во благо (свое и других) и как с их помощью может развить не столь выраженные качества. Через три дня она пришла на прием с двухстраничным списком из семи пунктов и шагов, которые она собиралась предпринять. Читая эти две страницы, я плакал, а она все время улыбалась. Женщина, которая улыбается очень редко, если вообще улыбается. Это был праздник. И, кроме того, Эмме удалось преодолеть несколько из наиболее серьезных трудностей, связанных с выученной беспомощностью и другими проблемами, которые мы прорабатываем.

Я предлагаю вам также пройти тест на определение ключевых достоинств, а затем выполнить упражнение, с которого для Эммы началась дорога к выздоровлению.

Позвольте сначала объяснить, зачем я создал сайт, где разместил все основные апробированные тесты, с возможностью обратной связи. Сайт предназначен для бесплатного пользования. И это буквально золотая жила для исследователей, которые могут получить здесь более корректные результаты, чем те, что дает обычный опрос студентов или добровольцев в клинике.

Сейчас, когда я пишу эти строки, на сайте зарегистрировались и прошли тестирование 1,8 млн человек. Каждый день там регистрируются 500–1500 человек, а я регулярно размещаю новые ссылки. Одна из ссылок ведет к упражнениям. Тем, кто открывает ее, предлагают принять участие в нашем исследовании. Сначала испытуемые проходят тесты на счастье и депрессию, в частности, оцениваются по шкале депрессии Центра эпидемиологических исследований и по нашей шкале счастья (обе доступны на сайте www.authentichappiness.org). Затем им – случайным отбором – предлагается или настоящее упражнение, или плацебо. В общей сложности для прохождения недельного курса требуется два-три часа. Во время первого интернет-исследования мы предлагали шесть упражнений, в том числе «Визит благодарности» и «Что хорошего произошло?».

Из 577 испытуемых, заполнивших базовый опросник, 471 прошли и следующие пять тестов. Мы установили, что на протяжении недели у всех испытуемых, включая выполнявших упражнение-плацебо (они каждый вечер записывали по одному воспоминанию детства), уровень счастья был выше, а выраженность депрессии – меньше. В дальнейшем уровень счастья у участников контрольной группы был не выше, а выраженность депрессии не меньше, чем при начальном тестировании.

Два упражнения – «Что хорошего произошло?» и «Ключевые достоинства» – заметно снижают выраженность депрессии на три и на шесть месяцев соответственно⁶⁷. Они также существенно повышают уровень счастья на следующие шесть месяцев. «Визит благодарности» приводит к значительному улучшению в течение одного месяца, но через три месяца эффект исчезает окончательно. Оказалось, что люди продолжают активно выполнять свое упражнение, пока сохраняется эффект (чего и стоило ожидать).

УПРАЖНЕНИЕ

«Ключевые достоинства»

Цель этого упражнения – распознать свои главные достоинства, используя их чаще и по-новому. Вот признаки ключевого достоинства:

● Вы считаете, что это качество присуще вам и характеризует ваше истинное «я». («Да, это про меня».)

● Вы взволнованы, когда проявляется это качество, особенно впервые.

● Когда это качество проявляется впервые, вы отмечаете мгновенный рост своей эффективности.

● Вы стремитесь найти этому качеству новое применение.

● Используя это качество, вы не замечаете препятствий («Только попробуйте меня остановить».)

● Проявляя это качество, вы чувствуете не усталость, а воодушевление.

● Вы задумываете и пытаетесь осуществить проекты, для которых нужно это качество.

● Проявляя это качество, вы испытываете радость, азарт, вдохновение, даже восторг.

Теперь, пожалуйста, пройдите тест для определения ключевых достоинств. Если у вас нет доступа к интернету, вы можете обратиться к Приложению и пройти тест в сокращенном варианте. На сайте вы получите результаты немедленно и при желании сможете их распечатать. Опросник был разработан Крисом Петерсоном, профессором Мичиганского университета⁶⁸. Этот тест прошли более миллиона человек из двухсот стран. Преимущество тестирования онлайн в том, что вы можете сравнить себя с другими, похожими на вас людьми.

Получив результаты, обратите внимание на ранжирование своих достоинств. Нет ли здесь неожиданностей? Затем рассмотрите пять главных качеств по одному и спросите себя, какое из них ключевое для вас.

После теста выполните следующее упражнение. На этой неделе отведите два часа, чтобы по-новому задействовать одно или несколько своих ключевых качеств (на работе, дома, во время отдыха), просто сделайте так, чтобы у вас была возможность проявить их. Например:

● Если у вас развиты творческие способности, можно каждый вечер по два часа работать над сценарием.

● Если ваша сильная сторона – надежда/оптимизм, можно выразить надежду на успех космической программы в колонке для местной газеты.

● Если вы считаете своей сильной стороной самоконтроль, можно не сидеть весь вечер у телевизора, а пойти в спортзал.

● Если ваше ключевое достоинство – чувство прекрасного, можно сменить привычный маршрут на более живописный, даже если дорога на работу и с работы окажется на 20 минут дольше.

Лучше всего придумать этот новый способ самостоятельно. Напишите о своем опыте. Как вы чувствовали себя до, во время и после того, как оказались поглощены деятельностью? Была ли она сложной для вас? Простой? Быстро ли прошло время? Можете ли вы сказать, что занимались ею самозабвенно? Планируете ли вы повторить упражнение?

Эти упражнения помогли мне, помогли моим близким, помогли моим студентам, а когда о них узнали другие специалисты – помогли их пациентам, даже страдающим тяжелой депрессией. И помогли опытной группе в ходе стандартных плацебоконтролируемых рандомизированных исследований.

Позитивная психотерапия

Мы, позитивные психологи, рекомендовали эти упражнения здоровым людям, и дюжина упражнений показала свою эффективность. Некоторые из них я включил в книгу⁶⁹.

Следующим этапом нашего исследования стало испытание лучших упражнений в работе с пациентами, которые страдают депрессией. Акасия Паркс (в то время я был ее научным руководителем, а сейчас она преподает в Рид-колледже) разработала шестинедельный комплекс из шести упражнений для молодых людей, проходящих групповую терапию при легких и умеренных депрессиях. Мы наблюдали потрясающий эффект. Рандомизированное исследование показало, что благодаря позитивной психотерапии проявления депрессии полностью исчезли. И они не возвращались в течение того года, когда мы наблюдали испытуемых⁷⁰.

Наконец, доктор Тайяб Рашид разработал курс позитивной психотерапии⁷¹ для пациентов с депрессиями, обращающихся в службу психологического консультирования при Пенсильванском университете. Как и другие психотерапевтические методики, позитивная психотерапия – совокупность приемов, наиболее эффективных в сочетании с основами терапии (добросердечность, умеренная эмпатия, базовое доверие и искренность, конструктивные отношения с пациентом). Мы считаем, что эти основы позволяют адаптировать терапевтические техники к индивидуальным потребностям пациента. Сначала при помощи тестов мы тщательно оцениваем проявления депрессии у пациента и его благополучие. Затем пытаемся связать проявления депрессии с низким уровнем благополучия: недостатком положительных эмоций, вовлеченности и смысла в жизни. Ниже, в конспекте курса, показано, как в течение 14 сеансов мы адаптировали стандартные упражнения к особенностям пациента. Подробнее об этом в моей книге Positive Psychotherapy: A Treatment Manual (в соавторстве с доктором Рашидом):

КУРС ПОЗИТИВНОЙ ПСИХОТЕРАПИИ. КОНСПЕКТ

(Рашид и Селигман, 2011)⁷²

Сеанс 1. Отсутствие или недостаток ресурсов благополучия (положительных эмоций, определенных качеств характера, смысла) могут привести к развитию стойкой депрессии, жизнь кажется пустой.

Домашнее задание. В «позитивном вступлении» (одна страница, около 300 слов) пациент описывает конкретный случай, когда смог максимально проявить себя и использовать свои лучшие качества.

Сеанс 2. Пациент выделяет в позитивном вступлении свои сильные стороны и называет ситуации, в которых эти черты характера ему уже помогали.

Домашнее задание. Пациент проходит тест на определение ключевых достоинств онлайн.

Сеанс 3. Обсуждаем ситуации, в которых достоинства пациента могут привнести в его жизнь удовольствие, вовлеченность и смысл.

Домашнее задание (выполняется до конца курса). Пациент заводит «дневник радости», в котором каждый вечер описывает три хороших события минувшего дня, важных или незначительных.

Сеанс 4. Обсуждаем влияние хороших и плохих воспоминаний на сохранение депрессии. Чувство гнева и горечи, испытываемое в течение продолжительного времени, способствует развитию депрессии и подрывает благополучие.

Домашнее задание. Пациент записывает, как горечь и гнев питают депрессию.

Сеанс 5. Говорим о прощении как о мощном инструменте⁷³, который позволяет нейтрализовать чувство гнева и горечи или даже превратить их в положительные эмоции.

Домашнее задание. Пациент пишет письмо прощения, в котором описывает чью-то вину перед собой, свои чувства и обещает простить обидчика (только в том случае, если это возможно). Вручать письмо адресату не нужно.

Сеанс 6. Обсуждаем признательность как долгую благодарность.

Домашнее задание. Пациент пишет письмо человеку, которого не поблагодарил как следует, и лично передает письмо адресату.

Сеанс 7. Возвращаемся к тому, что ведение дневника и проявление главных достоинств приносят положительные эмоции.

Сеанс 8. Говорим о том, что «минималисты», которые довольны имеющимся, благополучнее «максималистов», которые ищут все превосходное (жену, стиральную машину, место проведения отпуска…) Радоваться тому, что имеешь, лучше, чем ставить перед собой слишком высокую планку.

Домашнее задание. Пациент обдумывает, как радоваться тому, что у него есть, и разрабатывает личный «минималистский» план.

Сеанс 9. Говорим об оптимизме, надежде и соответствующем стиле описания: в основе оптимистического стиля лежит способность считать плохое временным, преходящим и случайным.

Домашнее задание. Пациент думает о трех дверях, которые для него закрылись. А какие открылись?

Сеанс 10. Пациенту предлагается определить ключевые достоинства партнера.

Домашнее задание. Мы учим пациента реагировать на сообщения о радостных событиях активно и конструктивно. Пациент организует свидание с партнером, где оба они могут проявить свои ключевые достоинства.

Сеанс 11. Обсуждаем, как распознавать ключевые достоинства членов семьи и в чем истоки достоинств пациента.

Домашнее задание. Пациент просит членов семьи пройти онлайн-тест на ключевые достоинства и рисует фамильное древо, где отображает достоинства родственников.

Сеанс 12. Наслаждение чем-либо – способ усилить и продлить положительные эмоции.

Домашнее задание. Пациент планирует действия, которые приносят ему удовольствие, и реализует свой план. Мы обеспечиваем знакомство с методикой и специальными приемами.

Сеанс 13. Пациент может дарить свое время, один из величайших даров.

Домашнее задание. Пациент делает что-то, требующее большого количества времени и задействующее его ключевые достоинства.

Сеанс 14. Говорим о полной жизни, соединяющей в себе удовольствие, вовлеченность и смысл.

В ходе исследования эффективности позитивной психологии при тяжелой депрессии пациентам (методом случайного отбора) назначалась либо позитивная, либо традиционная психотерапия. Кроме того, специально сформированная группа нерандомизированно (в дополнение к традиционной психотерапии) получала антидепрессанты. (Я считаю неэтичным назначать пациентам какие-либо препараты рандомизированно. Поэтому мы сформировали выборку с учетом индивидуальных данных и состояния пациентов.) Позитивная психотерапия справлялась с симптомами депрессии лучше, чем традиционная, и лучше, чем медикаментозная терапия. При позитивной психотерапии ремиссия наблюдалась у 55 % пациентов, при традиционной психотерапии – у 20 %, при сочетании традиционной психотерапии с медикаментозным лечением – только у 8 %⁷⁴.

Позитивная психотерапия делает лишь первые шаги. Наши результаты имеют предварительный характер и требуют подтверждения в ходе дополнительных исследований. Порядок упражнений и длительность курса важно адаптировать к особенностям пациента. Однако, несмотря на новизну, эффективность индивидуальных упражнений подтверждена.

Самое убедительное доказательство мы получили в январе 2005 г. Журнал Time опубликовал большую статью о позитивной психологии⁷⁵, и, предупреждая многочисленные просьбы читателей, мы создали сайт, где в свободном доступе разместили одно упражнение – «Что хорошего произошло?». На сайте зарегистрировались тысячи людей. Особый интерес для нас представляли 50 лиц с наиболее выраженной депрессией, которые, зарегистрировавшись, прошли тесты на выраженность депрессии и на уровень счастья, а затем выполняли упражнение «Что хорошего произошло?». Средний для этой группы показатель депрессии составлял 34 балла, что соответствует «глубокой» депрессии, когда человек едва может встать с постели, подойти к компьютеру и вернуться в постель. Они каждый день писали о трех хороших моментах, а затем заново прошли тестирование. Уровень депрессии у них упал в среднем с 34 до 17 баллов, а уровень счастья резко вырос: из 15-го процентиля они переместились в 50-й. У сорока семи из пятидесяти депрессия стала менее тяжелой, а уровень счастья – более высоким.

Это никак нельзя назвать полноценным клиническим исследованием: ни рандомизации, ни плацебо-контроля, к тому же возможное самовнушение (большинство людей зашли на сайт, чтобы почувствовать себя лучше). С другой стороны, я назначал традиционную психотерапию и антидепрессанты на протяжении 40 лет и никогда не видел таких результатов. Я пришел к мысли, что пора открыть маленький грязный секрет психотерапии и антидепрессантов.

Глава 3
Маленький грязный секрет медикаментов и психотерапии

Я изрядно поднаторел в поисках финансирования. За последние 40 лет я так часто был просителем в государственных фондах, что чуть не стер колени. Однако на протяжении 40 лет я получал гранты от Национального института психического здоровья (NIMH) и могу распознать настоящий прорыв. Такой прорыв представлен в последней главе: это не окончательные данные, но они достаточно интересны, чтобы привлечь большие средства на исследования эффективности недорогой терапии.

По данным Всемирной организации здравоохранения депрессия – самое «дорогое» заболевание⁷⁶. При депрессии назначаются медикаменты либо психотерапия⁷⁷. Лечение среднестатистического случая депрессии стоит около $5000 в год⁷⁸. Ежегодно в Америке проходят лечение около 10 млн человек. Производство и продажа антидепрессантов – многомиллиардная индустрия⁷⁹. Представьте лечение (онлайн-упражнения, разработанные позитивной психологией), которое стоит всего ничего, доступно независимо от вашего местоположения и не менее эффективно, чем традиционная психотерапия и лекарства⁸⁰. Я трижды подавал заявку на финансирование, чтобы внедрить эти разработки, но NIMH не рассмотрел ни одну из них. Меня это поразило. (Я не жалуюсь на недостаток средств – к счастью, у нас их больше, чем мы можем потратить. Я хочу указать, что правительственные структуры и специалисты ошибаются в определении приоритетов.) Чтобы стало понятнее, почему эту заявку отклонили, я должен рассказать о тисках, в которые фармацевтические компании и Гильдия психотерапевтов зажали лечение депрессий и других аффективных расстройств.

Исцеление или симптоматическое лечение?

Первый маленький грязный секрет: психиатрия и клиническая психология отказались от самого понятия исцеления⁸¹. Для этого нужно слишком много времени (если исцеление в принципе возможно), а страховые компании готовы оплачивать лишь непродолжительный курс лечения⁸². Поэтому традиционная психотерапия сегодня представляет собой краткосрочный кризис-менеджмент, а медикаментозная терапия – назначение вспомогательных препаратов.

Существуют два вида препаратов: вспомогательные и лечебные⁸³. Если вы достаточно долго принимаете антибиотики, они уничтожают вредоносные бактерии. После курса антибиотиков болезнь не вернется, патогенные микроорганизмы уничтожены. Антибиотики – лечебные препараты. С другой стороны, хинин, который вы принимаете при малярии, лишь временно подавляет симптомы. Когда вы прекращаете принимать хинин, малярия возвращается во всей красе. Хинин – вспомогательный (паллиативный) препарат. И в зависимости от цели использования все препараты можно разделить на лечебные и вспомогательные. Паллиативы – хорошая вещь (я сам ношу слуховой аппарат), но не высшее благо и не конечная цель терапии. Симптоматическое лечение должно быть транзитной станцией на пути к исцелению.

Но эта дорога ведет в тупик. Все препараты в нашей аптечке вспомогательные⁸⁴. Лечебных препаратов не существует, и, насколько мне известно, их даже не пытаются разработать. Фрейд хотел, чтобы психотерапия действовала как антибиотик; во время своих сеансов он пытался исцелить пациентов, навсегда избавив их от симптомов через инсайт и катарсис. Фрейд не стремился смягчить симптомы: он считал, что в некоторых случаях смягчение симптомов может быть своего рода психологической защитой, «бегством в здоровье»⁸⁵ при неизменном течении болезни, – а временное облегчение не является целью психоанализа. Впрочем, скудные стандарты медицинской помощи в большей степени, чем отказ от фрейдистского подхода, побуждают психологию и психиатрию заниматься не исцелением, а облегчением симптомов.

65 %-ный барьер

Значительную часть своей жизни я занимался оценкой медикаментозной терапии и психотерапии. И вот второй маленький грязный секрет: эффективность лечения почти всегда «низкая»⁸⁶. Депрессия – типичный пример. Возьмем два метода, которые признаёт «эффективными» широкий круг источников: когнитивная терапия (меняющая ваше отношение к событиям) и селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗС; например, прозак, золофт, лексапро). В литературе средняя эффективность каждого из них оценивается в 65 %, включая эффект плацебо (45–55 %)⁸⁷. Чем более продуманно и правдоподобно описание плацебо, тем выше его эффективность. Согласно половине исследований, на которые при разрешении антидепрессантов опирается Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов, плацебо так же эффективно, как и действующие средства⁸⁸.

Еще сильнее обескураживают выводы одного исследования. Специалисты из влиятельной ассоциации психологов и психиатров проанализировали результаты шести самых серьезных плацебоконтролируемых исследований (с участием 718 пациентов) и дифференцировали данные по тяжести депрессии. При тяжелых депрессиях (если у вас настолько тяжелая депрессия, вы едва ли осилите этот абзац) лекарства эффективны, но при умеренных и легких они не оказывают никакого действия⁸⁹. К сожалению, в подавляющем большинстве случаев антидепрессанты прописывают именно пациентам с умеренными и легкими депрессиями. Таким образом, 20 % – щедрая, максимальная оценка их пользы. Цифра 65 % появляется снова и снова: это и доля пациентов, у которых наблюдается улучшение, и степень улучшения у пациентов. Я назвал эту проблему 65 %-ным барьером.

В чем причина проблемы и почему эффективность так низка?

С первого дня, как я встал на лыжи, и на протяжении пяти лет я все время боролся с горой. Все известные мне виды психотерапии представляют собой «борьбу с горой». Иными словами, их нельзя назвать самоподдерживающимися, со временем их эффект исчезает. Различные методы «разговорной терапии» объединяет то, что они сложны, не приносят удовольствия и пациенту трудно интегрировать их в свою жизнь. Фактически мы оцениваем эффективность терапии по тому, как долго держится результат. То же характерно и для лекарств: как только вы перестаете их принимать, болезнь возвращается, и рецидив предсказуем⁹⁰.

Чтобы почувствовать разницу, попробуйте новое упражнение. Оно вам понравится, а привыкнув к нему, вы обнаружите, что это самоподдерживающийся прием.

Активная конструктивная реакция

Как ни странно, семейные психологи обычно учат супругов получше ссориться. Чтобы совершенно невыносимый брак стал чуть более сносным. Неплохо. Однако задача позитивной психологии – превратить хорошие отношения в отличные. Шелли Гейбл, профессор психологии Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, уверена: то, как вы радуетесь, говорит о ваших отношениях больше, чем то, как вы ссоритесь⁹¹. Люди, которых мы любим, часто рассказывают нам о своих победах, триумфах и мелких удачах. Наша реакция или укрепляет отношения, или подрывает их. Существует четыре основных типа реакции, и на пользу отношениям идет только один из них.

АКТИВНАЯ КОНСТРУКТИВНАЯ РЕАКЦИЯ

В таблице представлены примеры каждого из четырех типов.

Активная конструктивная реакция

Ваше задание на следующую неделю: внимательно слушайте любимого человека каждый раз, когда он делится хорошими новостями. Старайтесь реагировать активно и конструктивно. Просите его рассказать, как все произошло. Чем дольше он рассказывает, тем лучше. Отвечайте распространенно. (Не будьте лаконичны.) Всю неделю вам предстоит охотиться за хорошими новостями и каждый вечер заполнять следующую таблицу:

Если вы не уверены в своих силах, продумайте все заранее. Запишите несколько хороших новостей, которые вам недавно рассказывали. Напишите, как следовало реагировать. Утром, проснувшись, представьте тех, кого встретите сегодня, и то, о чем вам могут рассказать. Составьте активный конструктивный ответ. Используйте варианты таких ответов в течение недели.

Это «не борьба с горой», а самоподдерживающийся метод. Но способность к такой реакции мало кому дана от природы, и мы должны усердно трудиться, пока она не войдет в привычку.

Я был счастлив, когда мой 16-летний сын Дэррил пришел на тренинг в Берлине в июле 2010 г. Наконец-то выпала возможность показать Дэррилу, чем я занимаюсь помимо того, что сижу перед компьютером, пишу и играю в бридж. Я разделил 600 участников на пары, и в течение первого часа они выполняли упражнение «Активная конструктивная реакция». Участник А делился хорошими новостями, а участник В реагировал; затем они менялись местами. Я видел, что Дэррил нашел себе пару и тоже делал это упражнение.

На следующий день мы всей семьей отправились в Тиргартен, на огромный блошиный рынок. Мы разошлись по рынку в поисках безделушек и сувениров из Восточной Европы. Мои маленькие дочери – девятилетняя Карли и шестилетняя Дженни – перебегали от лотка к лотку, совершенно захваченные этим приключением. В Берлине был рекордно жаркий день (38 ℃). Выдохшись и поиздержавшись, мы поспешили в ближайшее кафе к кондиционерам и кофе со льдом. Карли и Дженни красовались в золотых тиарах из пластика, украшенных стразами.

– Мы купили их за тринадцать евро, – с гордостью сообщила Карли.

– И не поторговались? – не подумав, спросил я.

– Да, прекрасный пример активной деструктивной реакции, папа, – заметил Дэррил.

В общем, я только учусь, и у меня много наставников.

Как только вы начнете выполнять это упражнение, окружающие станут лучше к вам относиться, охотнее с вами общаться и чаще делиться секретами. У вас повысится самооценка. И все это будет способствовать закреплению навыка активной конструктивной реакции.

Справляться с отрицательными эмоциями

В век психотерапии, который миновал совсем недавно, лечение заключалось в минимизации отрицательных эмоций: препараты или психотерапевтические методики помогали ослабить тревожность, раздражительность или депрессию. Сегодня терапия по-прежнему подразумевает ослабление тревожности, раздражительности или депрессии. Ту же задачу берут на себя родители и педагоги. И это меня беспокоит, потому что существует другой, более близкий к реальности подход к борьбе с дисфориями: научить пациента нормально функционировать даже испытывая печаль, тревогу, гнев – иными словами, справляться с этими чувствами⁹².

Я исхожу из самого важного (и самого неполиткорректного) открытия последней четверти XX в. Оно затрагивает основы личности и разбивает иллюзии целого поколения ученых (к которому принадлежу и я). Итак, большинство индивидуальных особенностей передаются по наследству, то есть человек может унаследовать выраженную предрасположенность к печали, тревожности или религиозности⁹³. Дисфории часто (хотя и не всегда) связаны с индивидуальными особенностями. Печаль, тревожность и вспыльчивость имеют серьезные биологические предпосылки. Психотерапевт способен подправить эмоциональное состояние пациента, но в очень узких пределах. Связанные с генетически обусловленными особенностями личности депрессия, тревожность и вспыльчивость, очевидно, могут быть лишь скорректированы, но не исключены полностью. Это значит, что, даже зная и используя все уловки, направленные на борьбу с моим автоматически катастрофическим мышлением, я как пессимист часто слышу внутренний голос, который говорит мне, что я неудачник и что жить не стоит. Я могу поспорить с ним и приглушить его, но он всегда будет таиться на заднем плане, готовый вцепиться в меня при первой возможности.

Что может сделать психотерапевт, если одна из предпосылок 65 %-ного барьера – генетическая предрасположенность к дисфориям? Удивительно, но психотерапевту нелишне знать, как готовят снайперов и летчиков-истребителей. (Кстати, я не одобряю стрельбу. Я всего лишь хочу рассказать о методах подготовки.) Снайперу нередко нужны 24 часа, чтобы занять позицию, и еще 36 часов, чтобы сделать первый выстрел, а значит, снайперам часто приходится бодрствовать по двое суток до начала стрельбы. Они смертельно устают. Теперь представим, что военные обращаются к психотерапевту, чтобы он разработал методику подготовки снайперов. Психотерапевт порекомендовал бы либо препараты против усталости (хороший вариант – провигил), либо психологические приемы против сонливости (хороший вариант – резиновая повязка на запястье, которая возвращает снайпера в состояние боевой готовности).

Но снайперов тренируют иначе: они бодрствуют по трое суток и стреляют, несмотря на смертельную усталость. То есть снайперов учат справляться со своим негативным состоянием и функционировать вопреки усталости. Будущие летчики-истребители тоже парни не робкого десятка. Но с ними может случиться такое, что даже у самых крепких волосы встанут дыбом. Опять-таки инструкторы не обращаются к психотерапевту, чтобы стажеров научили бороться с тревогой при помощи многочисленных трюков и превратили в расслабленных летчиков-истребителей. Вместо этого инструкторы бросают самолет к земле, а курсанты, несмотря на ужас, должны вывести его из пике.

Отрицательные эмоции и негативные индивидуальные особенности накладывают очень сильные биологические ограничения, и лучшее, что может сделать врач, – научить пациента жить настолько хорошо, насколько это возможно при его уровне депрессии, тревожности или раздражительности. Вспомните Авраама Линкольна⁹⁴ и Уинстона Черчилля⁹⁵, страдавших депрессиями. Оба прекрасно функционировали, справляясь со своей черной тоской и суицидальными мыслями. (В январе 1841 г. Линкольн был близок к самоубийству⁹⁶.) Оба научились предельно отлаженно действовать, даже находясь во власти депрессии. И в свете того, что мы знаем об упорстве врожденных патологий, клиническая психология должна развивать в пациентах способность «справляться». Нужно говорить пациентам: «Послушайте, правда заключается в том, что, какой бы успешной ни была терапия, вы часто будете просыпаться с ощущением грусти и безнадежности. Вы должны не просто бороться с этими чувствами. Вы должны жить мужественно, нормально функционируя, даже когда вам очень тяжело».

Новый подход к лечению

Итак, я считаю, что все лекарства и большинство методов психотерапии оказывают только вспомогательное действие и приносят облегчение в лучшем случае 65 % пациентов. Добиться лучшего результата можно, научив пациентов справляться со своим состоянием. Но, что еще важнее, при помощи позитивной психологии можно преодолеть 65 %-ный барьер и вывести психотерапию на новый уровень – от вспомогательного симптоматического лечения к исцелению.

Сегодня психотерапия и лекарственные препараты используются недостаточно эффективно. Изредка, в случае полного успеха, они избавляют пациентов от страданий, отчаяния и негативных симптомов, то есть устраняют внутренние неблагоприятные условия. Устранить неблагоприятные условия, однако, совсем не то, что создать благоприятные. Если мы стремимся к процветанию и благополучию, страдания действительно нужно свести к минимуму, но, кроме того, в нашей жизни должны быть положительные эмоции, смысл, достижения и хорошие взаимоотношения с людьми. Навыки и упражнения, которые помогут нам обрести все это, совершенно отличны от навыков, требующихся, чтобы свести к минимуму страдания.

Я выращиваю розы. Я подолгу прореживаю кусты и выпалываю сорняки. Сорняки вырастают на пути у роз. Сорняки – неблагоприятное условие. Но, если вы хотите вырастить розы, прореживать и пропалывать недостаточно. Нужно обложить почву мхом, посадить хорошую розу, поливать и подкармливать ее. (В Пенсильвании также приходится прибегать к последним достижениям агрохимии.) Нужно создать благоприятные условия для процветания.

Нечто подобное происходило и в моей терапевтической практике. Когда-то я помогал пациентам избавиться от гнева, тревоги, печали. Я думал, что пациенты станут счастливыми. Но пациенты не становились счастливыми. Они становились опустошенными. Потому что навыки процветания, несущие положительные эмоции, вовлеченность, смысл, профессиональный успех и хорошие отношения с людьми, больше и шире навыков минимизации страдания.

Когда я только начинал работать, почти 40 лет назад, пациенты часто говорили мне: «Я просто хочу быть счастливым, доктор». Я менял их формулировку: «Вы имеете в виду, что хотите вылечиться от депрессии». Тогда у меня не было инструментов, позволяющих достичь благополучия, и я был ослеплен учением Зигмунда Фрейда и Артура Шопенгауэра (лучшее, чего может добиться человек, – это освобождение от страданий). Я даже не понимал разницы и располагал только инструментами, позволявшими ослабить депрессию. Но любой человек, любой пациент просто хочет «быть счастливым», и это естественное желание сочетает в себе избавление от страданий и благополучие. Для исцеления, на мой взгляд, необходимо использовать весь арсенал – лекарственной и традиционной психотерапии, – позволяющий свести страдания к минимуму, и дополнить его позитивной психологией.

Вот как я вижу психотерапию будущего, вот как я вижу исцеление.

Во-первых, пациентов необходимо предупреждать, что препараты и традиционная психотерапия могут лишь временно ослабить симптомы, а когда курс закончится, следует ждать рецидива. Поэтому очевидно, что важная часть терапии – научить пациента справляться со своим состоянием и нормально функционировать, несмотря на негативные проявления.

Во-вторых, лечение не заканчивается с прекращением страданий. Пациенты должны освоить специфические навыки, которые позволят им чаще испытывать положительные эмоции и вовлеченность, наполнить свою жизнь большим смыслом, достигать большего и улучшить отношения с людьми. В отличие от навыков минимизации страдания навыки позитивной психологии имеют самоподдерживающийся характер. Они высокоэффективны как при лечении, так и при профилактике депрессии и тревожности. Еще важнее, что эти навыки не просто помогают в борьбе с патологией. Они – суть процветания и необходимое условие благополучия. Но кто научит им человечество?

Прикладная и фундаментальная психология: задачи и загадки

В 2004 г. интерес общества к позитивной психологии заставил администрацию Пенсильванского университета задуматься о возможности им воспользоваться. На обсуждение был вынесен вопрос о введении новой ученой степени, и декан факультета естественных наук довольно едко заметил:

– Нужно добавить в аббревиатуру еще одну букву «П». В конце концов, психологический факультет занимается серьезной наукой. Мы же не хотим никого сбить с толку?

– Согласится ли профессор Селигман? – спросил декан факультета общественных наук. – Это в некотором роде оскорбление. Третья «П» ведь значит «прикладная»⁹⁷ – «магистр прикладной позитивной психологии»?

Но я совершенно не чувствовал себя оскорбленным и был рад еще одной букве «П». Хотя по замыслу основателя, Бенджамина Франклина, в Пенсильванском университете должны преподавать и «прикладные» науки, и «фундаментальные» (то есть «не приносящие пользы в настоящий момент»)⁹⁸, теория долгое время брала верх. И четыре десятка лет я был одиноким прикладником на факультете, где занимались почти исключительно фундаментальными исследованиями. Классический условный рефлекс, цветовое зрение, последовательное и параллельное зрительное сканирование, математические модели формирования у крыс навыков прохождения лабиринтов, иллюзия Луны – все это считается у нас на факультете предметами, достойными изучения. Но при упоминании практики в высших научных сферах принято морщить нос, как на том обсуждении.

Изначально я пришел в психологию, чтобы облегчать людские страдания и умножать благополучие. Я думал, что неплохо подготовлен, но на самом деле мое образование не позволяло решить эти задачи. Мне понадобилось не одно десятилетие, чтобы исправиться и перейти от разгадывания загадок к решению задач, о чем я рассказываю ниже. Фактически это полная история моего интеллектуального и профессионального развития.

Она поучительна. Я поступал в Принстон в начале 1960-х, страстно желая изменить мир. Ловушка, в которую я попал, была столь коварной, что я ее не заметил и застрял в ней еще на два десятка лет. Меня интересовала психология, но исследования – наблюдения за студентами-второкурсниками и белыми крысами – казались мне слишком тривиальными. Тяжеловесов мирового класса следовало искать на факультете философии. Поэтому я выбрал философию, и, как многих других неглупых молодых людей, меня увлек призрак Людвига Витгенштейна.

Витгенштейн, Поппер и Пенсильванский университет

Кембриджский властелин философии Людвиг Витгенштейн (1889–1951) был самой харизматичной фигурой философии XX в. Он положил начало двум важнейшим направлениям. Витгенштейн родился в Вене, отважно сражался за Австрию и попал в плен к итальянцам. В 1919 г. в плену он завершил работу над «Логико-философским трактатом»⁹⁹, последовательностью пронумерованных сентенций, заложившей основы логического атомизма и логического позитивизма. Логический атомизм – учение о том, что реальность можно представить как иерархию неделимых фактов, а логический позитивизм – учение о том, что только тавтологии и эмпирически верифицируемые утверждения имеют смысл. За 20 лет взгляды Витгенштейна изменились: в «Философских исследованиях»¹⁰⁰ он написал, что суть не в том, чтобы анализировать кирпичики реальности (логический атомизм), а в том, чтобы анализировать «языковые игры», в которые играют люди. Это был призыв обратиться к элементарной философии языка, систематическому анализу слов, которые произносятся обычным человеком.

Сердцевина обоих воплощений философии Витгенштейна – анализ. Задача философа – тщательнейшим образом анализировать основания действительности и языка. Мы не можем приступить к более масштабным задачам – рассмотрению таких проблем, как свобода воли, Бог, этика, красота (если это вообще возможно), – без предварительного анализа. «О чем невозможно говорить, о том следует молчать», – гласит «Трактат».

Личность Витгенштейна привлекала не менее, чем значительность его воззрений¹⁰¹. Лучшие кембриджские студенты собирались у него, чтобы видеть, как он расхаживает по своей аскетичной комнате, изрекая максимы, взывая к нравственной чистоте, мастерски отвечая на вопросы, будучи при этом совершенно косноязычным. Студентов увлекало сочетание блестящего ума, яркой внешности, необычной притягательной сексуальности и какой-то возвышенной непрактичности (он отказался от огромного фамильного состояния). Они влюблялись и в человека, и в его взгляды. (Общеизвестно, что студенты учатся лучше, если влюблены в преподавателя.) Эти студенты, в 1950-е гг. наводнившие научный мир, вершили судьбы англоязычной философии следующие 40 лет, передавая собственные заблуждения ученикам. Витгенштейнцы определенно задавали тон на принстонском факультете философии и внушали нам догмы своего учителя.

Я называю это догмами, потому что у нас поощрялся серьезный лингвистический анализ. Например, моя итоговая работа на старших курсах (на которую впоследствии оказалась подозрительно похожа одна из публикаций моего научного руководителя) была посвящена сравнительному анализу слов «идентичный» и «тот же. За попытки говорить «о чем невозможно говорить» нас порицали. Студентов, которые принимали всерьез харизматичного Уолтера Кауфманна, специалиста по Ницше («Смысл философии в том, чтобы изменить свою жизнь»)¹⁰², считали инфантильными и неразумными. Мы не задавали неудобных вопросов: например, почему нас прежде всего должен интересовать лингвистический анализ?

Нам не рассказывали о легендарной стычке между Людвигом Витгенштейном и Карлом Поппером в кембриджском Клубе моральных наук в октябре 1947 г. (Дэвид Эдмондс и Джон Айдиноу описали эту стычку в захватывающей книге «Кочерга Витгенштейна»¹⁰³. Поппер обвинил Витгенштейна в том, что тот сбил с толку целое поколение философов, которое вынуждено разгадывать загадки, занимаясь приготовлениями к приготовлениям. По мнению Поппера, философия должна не разгадывать загадки, а решать задачи в сфере нравственности, науки, политики, религии и права. Витгенштейн так разъярился, что замахнулся на Поппера кочергой и выбежал, хлопнув дверью.)

Ах, если бы я знал в студенческие годы, что Витгенштейн был не Сократом, а Дартом Вейдером современной философии! Если бы мне хватило мудрости, чтобы распознать в его учении интеллектуальную позу! В итоге, обнаружив, что дезориентирован, я сменил курс: отказался от возможности изучать аналитическую философию в Оксфорде и, чтобы заниматься психологией, поступил в докторантуру Пенсильванского университета. Философия казалась изощренной игрой, психология же не была игрой и действительно могла помочь людям (чего я страстно желал). Я понял это, когда, получив право стажироваться в Оксфорде, пришел за советом к Роберту Нозику, читавшему у нас лекции по философии Рене Декарта. Самый беспощадный – и самый мудрый – совет, который мне довелось услышать, звучал так: «Философия – хорошая подготовка к чему-то другому, Марти». Позже, будучи профессором Гарварда, Боб поставил под сомнение метод Витгенштейна (вереницу загадок) и предложил собственный, предполагающий не отгадывание лингвистических головоломок, а решение философских задач. Однако он сделал это столь искусно, что никто не замахнулся на него кочергой, и таким образом Нозик способствовал развитию серьезной философской науки в направлении, указанном Поппером.

Я отказался от возможности стать профессиональным игроком в бридж по той же причине: бридж всего лишь игра. Но, даже сменив философию на психологию, я оставался витгенштейнцем и, как выяснилось, попал в самое подходящее место, в святилище чистого знания и психологических загадок. Авторитет ученого в Пенсильванском университете определялся его сосредоточенностью на загадках. Меня же вечно переполнял интерес к реальной жизни, например к таким явлениям, как достижения и отчаяние.

Докторскую степень я получил благодаря белым крысам¹⁰⁴, но, хотя любители загадок из научных журналов были довольны, одна задача оставалась нерешенной: неожиданный разряд тока вызывал больше страха, чем ожидаемый, потому что крыса не знала, когда окажется в безопасности. Я также занимался выученной беспомощностью, пассивностью, вызванной неконтролируемым шоковым воздействием. Это был эксперимент, отвечавший требованиям серьезных журналов и в то же время ставивший передо мной новую задачу. Поворотный момент наступил после того, как в 1970–1971 гг. я под руководством профессоров психиатрии Аарона (Тима) Бека и Альберта (Микки) Стункарда прошел подготовку, соответствующую психиатрической аспирантуре. Отказавшись по политическим мотивам от должности ассистента в Корнелле (это была моя первая работа после получения степени в 1967 г.), я под началом Тима и Микки пытался познакомиться с проблемами психиатрии и связать загадки, которые мы разгадывали, с практическими задачами. Однажды в 1972 г., когда я начал работать на психологическом факультете, мы с Тимом обедали в местном ресторанчике.

– Марти, если ты продолжишь заниматься экспериментальной психологией, то потратишь свою жизнь впустую, – сказал Тим, и я поперхнулся сэндвичем. Это был второй по значимости совет, который я когда-либо получал. Так я стал психологом-практиком и обратился непосредственно к решению задач. Я знал, что обрекаю себя на роль изгоя, «популяризатора» и что коллеги будут относиться ко мне как к волку в овечьей шкуре. Мои дни в теоретической науке были сочтены.

К моему удивлению, меня все же утвердили в должности адъюнкт-профессора. Говорят, что этому предшествовали тайные дебаты, причиной которых послужила возмутительная возможность утилитарного направления моей работы. Это была самая ожесточенная битва за меня в университете; насколько ожесточенная – я понял, лишь когда сам вошел в комиссию, решавшую в 1995 г. вопрос о приеме в штат социального психолога. Тогда мой коллега Джон Барон произнес сакраментальную фразу, которой мы пользуемся, характеризуя тех, кто изучает любовь, работу или игру. «Вот это и есть жизнь», – сказал он, и я с готовностью согласился.

После этого я всю ночь не спал.

Я перебирал в уме (скрупулезно) список ученых, работавших на десяти лучших психологических факультетах мира. Ни один из них не исследовал любовь, работу или игру. Все специализировались на фундаментальных процессах: познании, эмоциях, принятии решений, восприятии. Где же ученые, которые направят нас к тому, ради чего стоит жить?

На следующий день мне довелось обедать с психологом Джеромом Брунером. Почти слепой Джерри, которому перевалило за 80, – ходячая история американской психологии¹⁰⁵. Я спросил у него, почему целые научные коллективы лучших университетов занимаются только так называемыми фундаментальными процессами, а не реальной жизнью.

– Это началось в определенный момент, Марти, – сказал Джерри. – И я был тому свидетелем. В 1946 г. на заседании Общества психологов-экспериментаторов [я состою в этом элитарном братстве – а теперь и сестричестве – увитых плющом профессоров, но не бываю на его заседаниях] Эдвин Боринг, Герберт Лангфельд и Сэмюэл Фернбергер из Гарварда, Принстона и Пенсильванского университета встретились за обеденным столом и решили, что психология должна заниматься только фундаментальными исследованиями, как физика или химия. И что они не будут работать с психологами-практиками. Все остальные последовали их соглашению.

Судьбоносное решение оказалось ошибкой. Попытка подражать физике и химии помогла психологии, чьи позиции в 1946 г. были весьма шаткими, заработать очки с точки зрения университетского начальства, но с точки зрения науки это не имело смысла. Отвлеченным, фундаментальным физическим исследованиям предшествовала древняя наука инженерия, решавшая практические задачи. Физики-прикладники предсказывали затмения, наводнения, движение небесных тел – и чеканили монету. В 1696 г. Исаак Ньютон возглавил британский монетный двор. Химики занимались изготовлением пороха и делали великое множество открытий, пытаясь даже превратить свинец в золото. Этими практическими задачами были заданы границы теоретических загадок, к которым затем перешли физики-прикладники. У психологии, напротив, не было своей инженерии, которая через практическое применение направляла бы и ограничивала фундаментальные исследования.

Полноценной науке необходимо взаимодействие анализа и синтеза. Невозможно определить, действительно ли фундаментальны фундаментальные исследования, если неизвестно, фундаментом чему они служат. Современная физика заняла свое место не благодаря теориям, которые могут быть совершенно непонятными и крайне противоречивыми (мюоны, корпускулярно-волновой дуализм, суперструны, антропный принцип и т. д.), а благодаря атомной бомбе и атомным электростанциям. Иммунология, в 1940-е гг. игравшая роль бедной родственницы при медицине, заняла свое нынешнее место благодаря вакцинам Солка и Сэбина против полиомиелита; за этим последовал всплеск фундаментальных исследований.

В XIX в. между физиками разгорелся спор: как летают птицы? Он был разрешен за 12 секунд 17 декабря 1903 г., когда братья Райт совершили полет на аэроплане собственной конструкции. После этого большинство пришло к выводу, что птицы летают подобным образом. Такова, в сущности, логика рассуждений об искусственном интеллекте¹⁰⁶: если ученые-теоретики создают компьютер, воспринимающий другие объекты, язык или речь благодаря взаимодействию микросхем, вероятно, что человек делает эти чудесные вещи аналогичным образом. Прикладная наука часто направляет фундаментальные исследования, тогда как фундаментальные исследования без подсказок относительно их возможного практического применения обычно бесплодны.

С тем, что полноценная наука обязательно включает в себя активное взаимодействие между практикой и чистой теорией, нелегко примириться как теоретикам, так и прикладникам. На психологическом факультете Пенсильванского университета мне каждую неделю приходится вспоминать, как неодобрительно относятся к прикладной психологии теоретики, но я и не подозревал, насколько скептически относятся к науке практики, пока в 1998 г. не стал президентом Американской психологической ассоциации. За меня было отдано рекордное число голосов, и я объяснял свой оглушительный успех тем, что мои изыскания попали в зазор между наукой и практикой и это привлекло на мою сторону и ученых, и клиницистов. Знаковым оказалось масштабное исследование эффективности психотерапии, которое я провел для Consumer Reports в 1995 г. В ходе него при помощи точных статистических инструментов было установлено, что в целом психотерапия результативна, но, как ни странно, положительные результаты нельзя связать с каким-либо одним определенным методом или с терапией конкретных расстройств¹⁰⁷. Эту новость радостно встретили рядовые практикующие психологи, которые применяют все виды терапии для лечения всех видов расстройств.

Приехав в Вашингтон как президент Американской психологической ассоциации, я оказался в привычной роли. Для ведущих психологов-практиков я был тем же волком в овечьей шкуре, что и для коллег-теоретиков. Я никак не мог запустить свой первый проект, посвященный научно обоснованной психотерапии. Стив Хайман, в то время директор Национального института психического здоровья, сказал, что может изыскать $40 млн в поддержку моей инициативы. По-настоящему воодушевленный, я встретился с членами Комитета содействия профессиональной практике, высшего совета независимых терапевтов, обычно (за исключением моего случая) решавшего исход выборов. Я обрисовал преимущества, которые сулит использование научных доказательств эффективности, но двадцать авторитетных слушателей внимали мне с все меньшим энтузиазмом. Судьбу проекта решил Стэн Молдавски, один из самых закоренелых консерваторов, обронивший: «А что, если доказательства не в нашу пользу?»

Позже один из союзников Стэна, Рон Левант, сказал мне: «Ты в большом дерьме, Марти». В действительности из этого столкновения родилась позитивная психология, попытка примирить независимую практику и научно обоснованную терапию. В 2005 г., думая о напряжении между прикладниками и теоретиками, я согласился возглавить Центр позитивной психологии при Пенсильванском университете и учредить новую ученую степень – магистра прикладной позитивной психологии (MAPP)¹⁰⁸, которая соединила бы последние достижения науки с их практическим применением.