Kitobni o'qish: «Добрые рассказы»

Name: Добрые рассказы
Author: Мария Пустовалова
ISBN: 978-5-6055533-7-3

Shrift:

Басня о пылесосе

У нас у всех есть пунктики. Кто-то помешан на вкусной еде, кто-то – на спорте, кто-то любит садиться в одном и том же месте в вагоне метро, кто-то чистит зубы четыре минуты, а кто-то не выносит крошек на полу. Галина была из числа последних, она была рьяной уборщицей! То есть она была бухгалтером, но дома проявляла качества клининг-мастера высшего класса.

У Галины было двое сыновей и муж, то есть все те, кто обычно называется семьей, но в данном случае те, кто несли мусор домой. Трехступенчатая система вытирания ног не спасала квартиру от уличного песка летом и камушков соли зимой. Каждый вечер Галина стояла с пылесосом возле двери и тщательно пылесосила за всеми входящими: благо муж с работы, а дети после школы и секций возвращались в одно время.

Конечно, если кто-то приходил в гости, то восторгам по поводу чистоты не было предела. В этой квартире можно было проводить хирургические операции – настолько все сверкало и блестело. Разумеется, после ухода гостей проводилась тщательнейшая уборка.

У многих женщин есть гардеробная комната, которой некоторые даже хвастаются. Галина же могла похвастаться своей кладовой с хозяйственными принадлежностями: щетки, швабры, пылесосы, тряпки и бутылочки со всевозможными чистящими средствами. Все это было аккуратно расставлено по полочкам в чулане, и запиралось на ключ, который никому в семье не доверялся кроме жены.

Все поверхности в доме протирались от пыли раз в два дня, а вот полу уделялось особое внимание: ежедневная сухая и влажная уборка проводились в Галиной квартире. Целый арсенал пылесосов был у женщины на страже чистоты. Робот-пылесос жужжал по ночам, вертикальный – для крошек после обеда, пылесос с влажной уборкой – для всей квартиры и старый, но самый мощный проводной пылесос – для генеральных уборок (раз в неделю). Для чего все это было нужно? Дело в том, что у Галины было хорошее зрение. С высоты своего роста она видела малейшие крошки на полу, которые жутко ее раздражали. Обычный человек (а в случае Галины – это все остальные члены семьи) вообще их не замечали, но позволяли матери и жене жить со своими «увлечениями», как они это называли.

Довольно долгое время ничего не менялось. Женщина продолжала драить квартиру по собственной методике, получая удовлетворение от идеальной чистоты. Однако весенним днем, когда на улице совершенно неожиданно подморозило, Галина по дороге домой поскользнулась и упала. К счастью, она ничего не сломала, но сильно потянула ногу. Врач в травмпункте прописал неделю постельного режима. Женщину отвезли домой, перепуганные домочадцы стали заботиться о ней. Первые два дня Галина чувствовала себя хорошо, за ней ухаживали ее мужчины: приносили вкусную еду, на работу ходить не надо было, ногу мазали специальным холодящим кремом. Через некоторое время женщина почувствовала недомогание. Она не сразу поняла, что случилось, но вскоре… Квартира начала загрязняться. На полу появились крошки, пыль и волосы – она прекрасно их видела.

На третий день своего бездействия Галина доверила мужу ключ от кладовки с хозинвентарем. Муж пошел за пылесосом, а любопытные школьники заглядывали отцу через плечо, пытаясь разглядеть мамины сокровища.

Муж неуклюже взялся за самый простенький пылесос и включил его.

– Возьми большой пылесос, – закричала Галя из комнаты. По шуму пылесоса она поняла, что муж достал не тот.

– Ладно, – донеслось ворчание из кладовой.

Через десять минут разнообразной возни на пороге комнаты Галины возник вспотевший муж. Он стал пылесосить в помещении, но жена постоянно его поправляла. «Сначала тот угол». «Подожди, здесь в самом конце». «Нет, надо держаться выше, там специальная раздвижная ручка». «Постой, вот там еще волоски остались».

Через несколько таких же упреков муж бросил пылесос посреди комнаты.

– Вань! – заорал он старшему сыну. – Оставь свою стрелялку, иди давай пылесось. Я больше не могу.

Ваня с неохотой притащился в мамину комнату, но его хватило ненадолго. Не лучше вышло и у второго сына, он вообще бросил пылесос через две минуты и пнул его ногой перед выходом из комнаты.

Галина никак не могла понять, что сложного в ее инструкциях. Почему никто просто не может сделать так, как она говорит? «Вот встала бы, да навела порядок в доме за двадцать минут!», – думалось ей, но сделать этого она, конечно же, не могла из-за ноги.

Брошенная одна в комнате, вычищенной наполовину, Галина предавалась размышлениям еще несколько следующих дней. Почему она так любит порядок? Почему у нее на физическом уровне начинается головная и суставная боль из-за каких-то крошек и пылинок? Некоторое время женщина грустила: никто не ценит и не разделяет ее любовь к чистоте. Она боялась представить, что творится в других комнатах, а особенно на кухне, где трое мужчин готовили еду вот уже пять дней. К счастью, она слышала по ночам шум робота-пылесоса и уповала на его трудолюбие и эффективность.

На седьмой день к больной пришел хирург, чтобы осмотреть ногу. Оказалось, что полежать придется еще несколько дней.

– Как, доктор?! Да мне же надо уже…

– На работу? Да подождет ваша работа! – перебил врач.

– Да нет же. Мне убираться надо! Кругом пыль, грязь, заросли за неделю! – неистовствовала Галя.

Доктор недоуменно огляделся.

– Вы имеете в виду эту квартиру?

– Разумеется, – подтвердила женщина.

– Вы, должно быть, преувеличиваете. Я еще не бывал в таких чистых домах, – высказался хирург.

«Вот и он ничего не понимает!» – с досадой подумала Галина, но вслух, конечно, ничего не сказала.

Доктор ушел, а женщине предстояло бороться со своими «тараканами» еще два-три дня. Она терзалась тем, что швабры и щетки так близко, за стенкой, но воспользоваться ими она не может. Она ворочалась всю ночь, но смогла заснуть только под утро, и ей приснился сон.

Это была басня. Как часто бывает во снах, за основу взят какой-то известный сюжет, но вместо героев или некоторых мизансцен хитроумным мозгом подставлены реальные жизненные обстоятельства. Басня Галины называлась «Мартышка и пылесос». Сначала обезьянка получила в дар пылесос. Она долго не могла разобраться в его непростом устройстве. Потом, когда все-таки агрегат заработал, мартышка с удовольствием им пользовалась. И так проходили дни. Обезьяна чистила все вокруг, но постоянно мимо проходили другие животные и мешали ей: то слон кожуру от банана бросит, то тигр пронесется – пыль поднимет. В общем, к концу сна мартышка не выключала пылесос ни на секунду. Она пылесосила и пылесосила вокруг, пока не умерла от старости, со включенным пылесосом в руке…

Галина очнулась от сна в холодном поту. «Какой абсурд! Какой ужас!.. Что это вообще сейчас было?!»

Женщина помотала головой, чтобы сбросить последние остатки сна, но все-таки не могла перестать о нем думать. Неужели она ведет себя словно обезьянка? Помилуйте, да нет же… хотя… сходство, безусловно, наблюдается. Галина продолжала лежать и думать. Может быть, ей пересмотреть свое отношение к уборке? А что, если пылесосить один раз в два дня? Не слишком редко? Пожалуй, нормально. А пыль? Раз в неделю? Согласна. Посуда? Купим посудомойку – дети давно просили. А мои пылесосы? Не запылятся они от бездействия? Нет, буду укрывать чехлом. И Галину, кажется, отпустило. Она поняла, что не обязательно все время убираться. Она чересчур увлеклась, можно сказать, довела себя до безумия стремлением к идеальной чистоте. Можно себе разрешить не убираться так часто.

С осознанием этой мысли и наступил последний день постельного режима, и Галина встала с кровати. Сначала пошла с помощью родных, потом потихоньку сама. Домочадцы ждали, когда она рванет в кладовку. Вместо этого женщина пошла на кухню, заварила себе большую кружку кофе и с довольным видом встала, опершись на подоконник, поставив рядом чашку и глядя в окно.

– А погода-то! Погода! Вы посмотрите! Весна уж вовсю! Я столько пропустила. – Галина сделала глоток кофе и поставила кружку на стол, чтобы распахнуть окно. Женщина вдохнула полной грудью свежего весеннего воздуха. – Пахнет травой! – восхитилась она.

Семья стояла в смятении. Все ждали, что мать бросится убираться. На полу уже было достаточно пыли и ворсинок для тройной уборки. Младший школьник не выдержал первым.

– Мам, ты как? Убираться будешь? – спросил он.

– Что? Убираться? Ну, конечно, буду. Не сегодня, может, через пару дней.

– Серьезно? – удивились в один голос все.

– Ну да, – ответила Галина, повернувшись от окна. Тут она нахмурилась и поглядела по очереди на всех троих своим орлиным взором.

– А что это вы все в таком мятом? – строго спросила Галина. Дальше она добавила тише. – Может, мне теперь заняться глажкой?

– НЕ-Е-Т! – был всеобщий ответ.

А чем я могу гордиться в жизни?

На перроне витал аромат свежеиспеченных вафель. Маленькое дорожное кафе с распахнутыми дверями встречало пассажиров, которые прибыли на станцию Upper meadow (Верхний Луг). Это было туристическое место, где широко раскинулись пестрые цветочные луга и поля, засеянные лавандой.

В этот ранний час пришел поезд из ближайшего города. На перрон вышли немного заспанные работники этой туристической зоны: официанты и повара кафе, администраторы и уборщики гостиниц, экскурсоводы, фотографы, организаторы пешеходных и велотуров. Многие знали друг друга, поэтому тут и там слышались приветливые возгласы:

– Доброе утро, Мэри!

– Хорошего дня, Джон!

– Только посмотри, какой сегодня чудесный день!

День и правда обещал быть прекрасным: солнце светило ярко, но в этот утренний час еще не припекало, на небе ни облачка, слышно пение птиц и жужжание пчел.

Один пожилой господин немного замешкался в поезде, потому что читал очень интересную книгу. Когда поезд остановился, ему срочно пришлось доставать с верхней полки свой котелок и поскорее класть закладку в книгу. Он подхватил свой портфель, не успев убрать книгу внутрь, накинул котелок и вышел как раз вовремя – двери поезда закрылись прямо за ним. Мужчина привычно втянул носом воздух. На перроне всегда пахнет железной дорогой, но это если ты редко ей пользуешься. Те, кто ездят на поезде каждый день, не замечают этого запаха. Но вот запах свежей выпечки… наверно, к нему невозможно привыкнуть… разве что работнику пекарни, пожалуй.

Уверенным шагом пожилой господин в черном котелке и теплом черном костюме не по погоде направился в кафе на перроне.

– Доброе утро, Люси! – громко поздоровался он, войдя внутрь.

– Доброе, доброе, Оливер! – привычно бросила хозяйка заведения.

Пока несколько человек толпились у кассы, покупая пухлые круглые вафли в бумажном пакете с собой, Оливер сел за один из двух крошечных столиков. Люси даже не спрашивала: «Вам как обычно?», она просто кивнула официантке-помощнице, и та принесла поднос, на котором стояли белая чашка с черным кофе и тарелка с двумя крупными вафлями. Отдельно стояли две хрупкие вазочки: со сметаной и вареньем.

– Спасибо, Бетти! – поблагодарил господин и, сняв котелок и положив его на соседний стул, занялся завтраком. – Как всегда великолепно! – похвалил он хозяйку через плечо. Та в ответ что-то крякнула.

Когда с нежными вафлями было покончено, Оливер достал книгу и углубился в чтение, регулярно делая глоток горячего крепкого кофе. Бетти, которая помогла обслужить всех на кассе, протерла столы и некоторое время стояла в нерешительности неподалеку, все же осмелилась подойти к господину.

– Что вы читаете? – робко осведомилась она, сплетя руки на фартуке. На книге была непрозрачная обложка, которая скрывала имя автора и название.

– О, Бетти, это удивительная вещь! – вдохновенно ответил Оливер. – Присядь, – и он указал на третий стул за столом, прямо напротив него.

Девушка села, хотя совершенно не ждала приглашения. Ей всего лишь хотелось узнать, что можно так увлеченно читать. Все книги, что прочла Бетти, казались ей скучными и неинтересными. Школьная программа совершенно не рассчитана на современный мир, казалось ей. Хотя почему она спрашивает о книге у субъекта, который носит котелок, будто живет столетие назад? С другой стороны, он казался таким погруженным в выдуманный мир, что любопытство все-таки одержало верх.

– Это великий итальянский автор, Амир Бьенотти! Его произведения… – мужчина остановился, но не потому, что не знал, что сказать, а потому что мыслей в голове было слишком много, и он не мог их структурировать. Если бы он только открыл рот, фразы посыпались бы словно горох. В общем, ему пришлось взять паузу на пару минут, а затем он продолжил: – Замечательный слог, захватывающий сюжет, несколько пересекающихся линий, а персонажи… Они наполнены жизнью, они хотят жить, любить, чувствовать.

Бетти краем уха слушала чудного господина. В абсолютной степени ее поразило то, с каким чувством и воодушевлением он рассказывает о какой-то книге и каком-то там авторе, имя которого она слышала впервые, хоть Оливер и назвал его великим. А что она, Бетти, сделала в жизни такого, чтобы с вот таким же восторгом и переполняющими эмоциями рассказывать об этом? Как будто ничего… От собственных мыслей ей захотелось выйти наружу. Она поблагодарила Оливера за интересный рассказ и, так как до следующего поезда в кафе делать было нечего, вышла на перрон. Оттуда она спустилась и прошла по протоптанной тропинке на ближайший луг, на котором стояли лавочки, пока еще никем не занятые.

Опустившись на одну из скамеек, Бетти огляделась. Широко раскинувшиеся просторы, только изредка попадавшиеся на глаза невысокие постройки: кафе, магазинчики и одна двухэтажная гостиница. И все это утопает в зелени. Рядом с лавочками стоят красивые вазоны с цветами, на которых с самого раннего утра трудятся шмели и пчелы. Птицы устроили щебет на деревьях позади, наверно, у них завтрак. Бетти работала в этом месте уже несколько месяцев, это была ее весенне-летняя подработка, но до сих пор не привыкла к окружающей ее красоте.

Природа вокруг несколько поменяла ход мыслей девушки. Да, может быть, она еще не сделала ничего такого выдающегося, чтобы с жаром об этом рассказывать, но она молода, у нее все впереди. Бетти хорошо работает в кафе, хозяйка заведения Люси, хоть и немногословная женщина, но регулярно хвалит девушку. Разве одно это не достойно уважения?

Шум подъезжающего поезда оторвал девушку от созерцания красот, и она побежала на перрон в кафе. Вафлями обычно занималась Люси, а оформлением заказов и обслуживанием – Бетти. Из вагонов в кафе потянулись первые туристы. Девушка знала, что они стекаются на чудесный ароматный запах свежей выпечки. В голову Бетти вдруг пришла удивительная мысль. Да, в их заведении прекрасные вафли, но вход, дверь… почему они выглядит такими потрепанными? А внутри? Почему пространство кажется таким маленьким и темным? Она посмотрела на людей, которые проходили мимо их кафе. Такое ощущение, что они хотели бы зайти, но внешний вид их не соблазнил. Только некоторые туристы целенаправленно заходили внутрь, наверно, они уже пробовали вафли и знали, что здесь вкусно готовят. Большинство же все-таки проходили мимо.

Бетти пробежала внутрь и встала за кассу, опередив покупателей. Мысль о том, что она может предложить хозяйке блестящую идею, воодушевила девушку, и она работала с большой самоотдачей: улыбалась и болтала с каждым посетителем. Даже Оливер поднял взгляд от своей книги и удивленно взглянул на Бетти. Она и его одарила улыбкой.

Вечером, в шесть часов, когда последний на сегодня поезд отправился с Верхнего Луга в город, Люси и Бетти вместе закрывали кафе. Девушка с волнением поделилась своими мыслями. Хозяйка заведения была уставшей, но внимательно выслушала предложение по тому, чтобы сделать некоторый косметический ремонт снаружи и внутри. Консервативная Люси сразу отказалась: «Это дорого, на ремонт нужно много времени, да и кто, скажи на милость, будет его делать?»

Тем не менее Бетти забросила семечко-зародыш мысли в голову хозяйки. Той нужно было время. Уже на следующее утро, переспав с этой неожиданной, но все же интересной мыслью, Люси по-другому заговорила с Бетти. Во-первых, она стала серьезнее относиться к помощнице, а во-вторых, она спросила, что бы девушка поменяла, если бы «чисто теоретически» Люси согласилась на реновацию. Бетти предложила несколько интересных решений: внутри, для света, выкрасить стены в цвета топленого молока /хлеба, а для красок – украсить живыми цветами, которых на лугах в избытке в сезон. Снаружи дверь и рамы окон достаточно просто освежить: помыть и покрасить заново. И можно было бы поменять вывеску на более современную. Пока Бетти говорила, Люси обратила внимание на то, с каким чувством вдохновения вносит предложения помощница. Это произвело на хозяйку впечатление. Она поняла, что девушка говорит серьезно, а не просто кидает идеи.

Прошло несколько недель. Люси и Бетти договорились, что обязательно сделают ремонт, но только в конце сезона, чтобы не закрывать кафе в пиковое время. Владелица и помощница регулярно обсуждали, что и как можно будет изменить. Даже Люси вносила свои предложения, правда, в основном по части кухни, где выпекаются вафли.

Оливер регулярно заходил в кафе и сидел за столом с книгой: то одной, то другой, но все время в одинаковой непрозрачной обложке. Его чтение никогда не было унылым, он всегда читал с упоением. В одно из посещений Бетти преподнесла ему бесплатную порцию вафель, лично от себя, в знак благодарности за то, что его слова подтолкнули ее заняться чем-то интересным. Мысль о том, что ее предложение о ремонте было оценено и принято хозяйкой, сама по себе была приятной; а хлопоты и разговоры о том, как все будет устроено в кафе после ремонта, и вовсе заставляли девушку жить в предвкушении. Теперь каждое утро она вставала с кровати с целью, с воодушевлением, с надеждой… а что может быть лучше? Ну, только вафли Люси, может быть.

Ванесса начинает новую жизнь

«Где я буду жить?» – с ужасом думала Ванесса.

Девушка только что рассталась с мужем. Они снимали квартиру, маленькую компактную однушку, за которую платили вместе. Теперь им пришлось разъехаться к родителям: она к своим, он к своим. У Ванессы раньше была своя комната, но теперь она вся была завалена родительскими пожитками, которые они не хотели убирать. Вообще, вернувшаяся как снег на голову дочь их немного смущала. За пять лет они привыкли к самостоятельной и размеренной жизни, по очереди скрываясь в комнату Ванессы друг от друга, чтобы побыть в одиночестве.

– А вот и я! – заявила Ванесса воскресным утром на пороге отчего дома.

Поначалу родители обрадовались, пока не увидели два крупных чемодана за спиной своей дочери.

– Что случилось, дорогая? – спросила мама, оглядывая дочь с ног до головы и косясь на чемоданы.

– Мы с Марком расстались. Все. Свободна на все четыре стороны. Можно войти?

Мама отодвинулась и пропустила дочку в квартиру, а папа, кряхтя, затащил чемоданы.

– Может, все еще наладится? Вы помиритесь. Так бывает, мы с твоим отцом не раз ссорились, – начала мама успокаивать дочь.

– Нет, мам, ты не поняла. Мы развелись, официально, – ответила Ванесса, снимая куртку и разматывая двухметровый шарф.

– И ты нам не сказала?!

– Я не хотела говорить заранее, потому что вы бы меня стали отговаривать и переубеждать. Я была настроена решительно.

– Вот это новости! – причитала мама, вешая куртку дочери в шкаф-купе и аккуратно складывая длинный шарф. – Отец, ты почему молчишь?

– А что говорить? Ее решение, значит так надо. Из-за чего сыр бор-то? Гулял он? Так я и знал, ух гад!

– Нет, пап, он не обманывал меня, успокойся, не изменял. Мы хотели совершенно разного в жизни, но поняли это слишком поздно.

– Давайте уже на кухню пойдем, а то что мы все в коридоре. Ты голодная, дочь?

– Нет, мам, но чаю попью.

На родительской кухне было уютно. На девушку нахлынули воспоминания. Она сидела вот за этим столом и делала уроки, иногда просто рисовала, а иногда играла с мамой в настольную игру. В комнате у нее был письменный стол, но на кухне обычно было теплее и уютнее. Сейчас почти ничего не поменялось, только обои немного пожелтели, и холодильник был новый, потому что старый пару лет назад сломался. Да, и еще на холодильнике появился новый телевизор, побольше.

Отец Ванессы занял свое место за столом, а мама стала подавать чашки, сладости и чай.

– Извините, что я с пустыми руками, просто неудобно с чемоданами в магазин, – стала оправдываться дочь.

– Да ничего, милая, у нас и так полно сладкого. Папа вчера в магазин ходил, набрал.

– Там по акции было, – тут же сказал отец.

Ванесса глубоко вдохнула. С одной стороны, в родительском доме было так уютно, по-домашнему, но, с другой стороны, она привыкла к своей квартире, своим порядкам и устоям.

– Что теперь, ты уже думала? Пока у нас поживешь, а потом? Квартиру будешь искать? – спросил папа.

– Да не гони ты ее, отец, она только приехала. У нее стресс, надо дать человеку время.

– Да я не против, пусть живет, – стал оправдываться папа. – Просто хочу узнать планы на будущее.

– Думаю, буду искать жилье, только мне понадобится соседка по квартире. Одна я не потяну.

– Ну, глядишь, мы с отцом поможем первое время.

– Первое время – да, спасибо, но дальше… Все равно мне понадобится компаньон по аренде.

Ванесса почти месяц прожила у родителей. В это время она активно искала соседку: спрашивала на работе, интересовалась у знакомых, делала посты в соцсетях, а также искала в профильных группах. Тех, кто искал квартиру, было много, а тех, кто готов был снимать жилье на двоих, – совсем мало. Некоторые были с животными – эти отпадали сразу, т. к. у Ванессы была аллергия, кто-то курил – это тоже был стоп-фактор, а некоторые были мужчинами – это не подходило в принципе. И все-таки через месяц нашлась одна девушка, которая подходила по всем параметрам. Квартиру они выбрали вместе: это была двушка, с двумя крохотными спальнями, но в тихом зеленом районе. До работы Ванессе было добираться удобно: полчаса на метро. За полтора часа девушка сложила все свои вещи в два больших чемодана и переехала на такси от родителей в новую съемную квартиру.

Она переступила порог пустой квартиры: соседка должна была въехать через два дня. Ванесса огляделась по сторонам и неожиданно сама для себя разревелась. На нее навалилось все, что случилось за последние месяцы: развод, смена места жительства и переворот всего уклада жизни. И сейчас, хотя она и была рада съехать от родителей, потому что им вместе было тяжеловато, ей стало жутко одиноко. Никто не пожалеет и не разделит все горечи и печали. «Может быть, разрыв с Марком – это ошибка?» Она не первый раз задавалась этим вопросом, но только сейчас он возник абсолютно серьезно.

Что, если… Она бы осталась в своей любимой, хоть и арендованной, квартире. Они бы сейчас вместе сидели на большом диване и смотрели бы сериал с мисочкой попкорна. Что, если… Они бы ходили за руку по улице, а в кафе он бы помогал надевать куртку. И дарил бы цветы, редко, но все равно. Теперь никто не подарит. Все эти мысли окончательно задавили девушку, и Ванесса уселась на кровати в своей спальне и накрылась одеялом с головой. Так она и сидела, пока вдруг не услышала чужой голос в коридоре.

– Эй, есть тут кто?

Ванесса сбросила одеяло и резко вытерла кулаком слезы. Голос был низкий, не похоже, чтобы это была соседка.

– Я говорю, есть кто живой? – вопрошали в коридоре.

Девушка спрыгнула с кровати и вышла в прихожую. На нее смотрел молодой мужчина, который тут же объяснил свое вторжение.

– У вас дверь в квартиру была нараспашку, вот я и поинтересовался. Извините, что вот так ворвался. Вы тут будете снимать, я вас раньше не видел? Я из соседней квартиры, – он внимательно посмотрел на заплаканные глаза Ванессы и тактично отвел взгляд. – Похоже, я не вовремя. Но дверь все же лучше закрыть! – он улыбнулся.

Девушка наконец взяла себя в руки и ответила:

– Да, я теперь снимаю эту квартиру. Мы будем жить здесь вдвоем с соседкой. А дверь… видимо, я ее не захлопнула до конца, и она распахнулась.

– Ну, с новосельем, я, пожалуй, пойду.

– Да, конечно, спасибо за… за бдительность, – нашлась девушка и шмыгнула носом.

Мужчина рассмеялся и вышел, громко хлопнув дверью, чтобы замок точно сработал.

Прошло несколько месяцев. Ванесса пришла в себя, и во многом этому способствовал именно бдительный сосед. Дважды в неделю они встречались в продуктовом магазине, который находился неподалеку. Это происходило случайно, но потом стало небольшой традицией: девушка и мужчина делали покупки на несколько дней, каждый сам для себя. Попутно сосед, которого как оказалось звали Артур, развлекал Ванессу смешными историями. И совсем незаметно прошло еще время, месяц или два. Теперь эту пару можно было встретить по тем же дням в том же продуктовом, только не с двумя разными корзинами, а с одной большой тележкой. И в этой прекрасной ситуации был только один недовольный – соседка Ванессы по квартире, ведь ей снова пришлось искать того, кто займет ныне пустовавшую комнату и разделит арендную плату.

Как Элли готовилась к экзамену

Стоял прекрасный солнечный день. Яркий, но холодный и очень ветреный полдень. Девушка Элли, маленькая, хрупкая и юная, стояла у окна в неведении того, что на улице сносит афиши с билбордов. За стеклом просто светило солнышко, казалось ей. Звуконепроницаемость была отменная. Элли должна была готовиться к одному из экзаменов (она училась на втором курсе института). Сейчас поймут только девочки: на экзамен нельзя являться некрасивой. Элли срочно требовались новые тени для век. Старые, во-первых, надоели, во-вторых, почти закончились. В-третьих, из косметического магазина ей пришел промокод на скидку, который заканчивал свое действие сегодня. Подготовка к экзамену может подождать, а тени – ни в коем случае, так посчитала Элли и выбежала на улицу, одевшись чересчур легко. Ей думалось, что если светит солнце, то и погода чудесная.

Ветер чуть не сбил ее с ног, как только она завернула за угол дома. Поплотнее укутавшись в плащ и натянув тонкий шарфик на уши, Элли ускорила шаг. Идти до магазина надо было пешком минут пятнадцать по довольно открытой и ветреной улице: справа от тротуара проходила автомобильная дорога, а слева – широкий газон, изредка усаженный кустами. Еще левее находились дома, но они уже не могли защитить от ветра. Хрупкая Элли раздумывала, не повернуть ли ей назад к дому, чтобы одеться потеплее и выйти снова. Она отмела эту мысль, потому что из-за возвращения потеряла бы драгоценное время, а ведь ей еще готовиться к экзамену. Тут она вспомнила про завтрашнее испытание и сильнее ускорилась. Вокруг Элли шумел ветер, листья поднимались вихрем с земли, пустые целлофановые пакеты летали вдоль дороги, подхваченные потоками воздуха, а на небе тем не менее не возникло ни облачка. Девушка одной рукой сжимала шарф, чтобы он не улетел с головы, а другой придерживала плащ, потому что его полы все время задирались. На улице, казалось, не было никого. В основном все были на работе, а те, кто не трудился, не хотели высовывать даже нос в такой ветродуй. Бесспорно, Элли была целеустремленной девушкой.

Через четверть часа девушка вбежала в магазин косметики. Здесь можно было выдохнуть: ветра не было, а еще можно было вдохнуть: в воздухе витали приятные ароматы разнообразных духов. Элли стала ходить между стеллажами и разглядывать полки с тенями. Какие же ей выбрать? Темные не подойдут для дневного макияжа, блестящие – слишком празднично для экзамена. Ага, вот эти: она потрогала пальцем тестер и нанесла на тыльную сторону левой руки. Это был приятный и нежный слегка розоватый бежевый оттенок. Тени идеально подойдут к ее глазам. И, должно быть, понравятся Гектору. Одногруппник проникся теплыми чувствами к Элли с начала этого года, но между ними не установились отношения. Девушка замечала его ухаживания, но взаимностью не отвечала. Вопреки хрупкой и нежной Элли, Гектор был огромным громилой под два метра ростом, широкоплечим и грубоватым. Тем не менее выбирая тени, Элли почему-то подумала про него. Хотя ему понравятся любые тени, тут же решила юная дева и побежала на кассу. В кассовой зоне не было ни одного человека, и Элли стала переминаться с ноги на ногу в нетерпении. У нее все еще завтра экзамен, к которому надо готовиться, и дорога каждая минута.

– Эй, тут есть кто-нибудь? Позовите, пожалуйста, кассира! – сказала она сначала вполголоса, затем несколько раз пришлось повторить громче.

После третьего жалобно-настойчивого возгласа явилась девушка продавец в фирменном одеянии и снизошла до того, чтобы сесть за кассу.

– Добрый день, – сказала Элли, – вот, – она протянула коробочку теней. – И у меня есть промокод на скидку.

Кассирша недовольно прищелкнула языком, ей придется возиться с дополнительными операциями на компьютере.

– Диктуйте код, – буркнула она.

Элли прочитала из смс код. Дважды кассирша промахивалась пальцем мимо кнопки и просила диктовать заново. Элли покорно читала код заново, хотя в душе уже проклинала эту медлительную кассиршу. Наконец сумма была озвучена, и Элли тут же протянула пластиковую карту для оплаты к терминалу. Терминал подумал несколько секунд и вдруг издал звук неправильного ответа из телевикторины (бууп), и окошко на нем загорелось красным, выводя фразу «недостаточно средств для оплаты». Девушка в недоумении уставилась на сообщение на терминале. Как недостаточно? Она ведет учет своих расходов и прекрасно осведомлена, сколько средств должно быть на ее счету.

Кассирша снова недовольно прищелкнула языком.

– Хотите расплатиться наличными? – осведомилась она.

– Нет, у меня нет с собой наличных, – ответила Элли и подумала, что в двадцать первом веке наличными пользоваться почти неприлично.

Что же случилось с картой? Да, там должно было остаться немного, но как раз столько, чтобы купить тени. Девушка полезла в телефон, чтобы открыть смс-ки от банка. Руки у нее немного тряслись из-за того, что все это время на нее пристально смотрела кассирша.

«Ах ты черт!» – с досадой подумала Элли. Она увидела вчерашнюю последнюю покупку – кофе с собой в кафе. Она совершенно про это забыла! Теперь для покупки теней ей действительно не хватало буквально пару десятков рублей.

Вдруг колокольчик на двери звякнул и вошел тот, кого она ожидала увидеть меньше всего. Профессор! который завтра должен принимать у нее экзамен. Что делать? Кажется, он ее не заметил. Может, выскочить незаметно из магазина? Нет, это будет некрасиво. Что если попросить у него в долг? От этой мысли она прыснула.

Тем временем профессор был занят своими делами. Он явно зашел в перерыве между лекциями или экзаменами, чтобы купить что-то из ухода для мужчин. Преподавателю на вид было лет пятьдесят, но поговаривали, что он старше. У него была объемная борода, почти полностью седая, и этот образ ему шел. Элли подумала, что без бороды он бы выглядел очень странно. Пока профессор стоял у полки с мужскими лосьонами, выбирая пену для бритья и рассматривая тюбики для ухода за бородой, Элли подумала, что надо попросить маму перевести ей на карту немного денег, чтобы расплатиться. Она уже начала звонок, но вовремя сбросила. Вместо того чтобы без вопросов перевести дочери сорок рублей, она начнет выяснять, что Элли делает в магазине и почему не готовится к экзамену. Так, какие еще варианты? Самый простой – попросить подругу, как раз ту, с которой она вчера покупала кофе. Тут на кассу стремительно подошел профессор.

– Какой на улице ветер! – сказал он кассирше. – Элли! – воскликнул он, заметив хрупкую девушку. – Вот так встреча. Пожалуйста, покупайте, я буду за вами, – он улыбнулся ей.

– Эээ, профессор… – только и успела вымолвить Элли, как ее перебила кассирша.

– У нее не хватает денег, – несколько злорадно заявила кассирша. Ее унылый и медлительный взор явно оживила развернувшаяся ситуация.

– Ах вот оно что? Давайте так, – тут же сообразил профессор. – Я помню, что у вас завтра экзамен, который я буду принимать. Я сейчас вам одолжу недостающую сумму. Если вы завтра ответите на пятерку, можете не отдавать. Если на четверку или ниже – то отдадите. Сколько вам не хватает, Элли?

Элли хлопала глазами и лепетала что-то вроде: «Профессор, это неудобно», но он не хотел слушать.

В общем, преподаватель перевел девушке пятьдесят рублей («всего-то?», – удивился он), которых хватило для оплаты.

– Завтра в десять! – на прощание сказал профессор и быстрым шагом вышел из магазина.

Злорадство кассирши сменилось на ее обычный тусклый взгляд, ведь ей предстояло снова возиться с этой девчонкой, ее заказом и промокодом. Элли уже помнила этот код наизусть, хотя он состоял из цифр и букв вперемешку.

Наконец, Элли вышла из магазина с коробочкой заветных теней в кармане. Теперь она сильно переживала из-за предстоящего экзамена. Ей нужно тщательно подготовиться, чтобы хорошо сдать экзамен. Деньги Элли в любом случае собиралась вернуть.

Ветер по-прежнему был очень сильным. Она снова плотно закуталась в плащ и почти бегом отправилась домой.

Дома девушка тут же приступила к чтению билетов. Тут же после того, как нанесла новые тени на веки, разумеется. С красивыми глазами лучше запоминается, если кто не знал.

На следующее утро погода была гораздо лучше. Солнце светило сквозь облака, а ветер стих. Элли сильно волновалась. Весь вечер и допоздна она действительно готовилась, но сегодня, казалось ей, все выветрилось из головы.

На счастье, ей попался один из первых билетов, которые она читала еще на свежую голову, а потому хорошо запомнила. Когда профессор вызвал девушку, она рассказала все, что знала. Преподаватель не задал лишних вопросов, а только внимательно посмотрел на Элли.

– Ты очень красивая с этими тенями, – сказал он. – Жаль было бы, если бы ты их не купила, – подмигнул он и в раскрытой зачетке Элли размашисто вывел «ОТЛ».

Кофе с собой

– Добрый день! Большой американо? Конечно!.. Хорошего дня!

– Добрый день! Большой капучино на миндальном? Конечно!.. Хорошего дня!

– Добрый день! Вам как обычно?.. Хорошего дня!

Я работаю в кафе при магазине. У нас небольшой ассортимент: кофе и выпечка. Основные клиенты: любители кофе «на ходу». У меня хорошая репутация. Многие постоянные посетители ценят меня, потому что я стараюсь хорошо выполнять свою работу. Приятно, когда делаешь заказ «как обычно», не так ли? Это говорит о том, что бариста тебя помнит и знает твои предпочтения.

Интересно, что многие запомнили мое имя, написанное на бейдже. Когда они приходят и говорят: «Здравствуйте, Екатерина», – мне всегда кажется, что меня знают лично. Действительно, посетители хорошо знают меня внешне, знают мое имя и кем я работаю. Я же вижу клиентов с противоположной стороны прилавка: мне не известны имена посетителей, я не знаю, чем они зарабатывают на жизнь… могу только предполагать. Этим я и занимаюсь, чтобы как-то скрасить рутинные будни.

Например, молодой человек в модной куртке с рюкзаком (всегда на левом плече), в брюках, не закрывающих щиколотки, часто в больших наушниках. Наверняка он студент старших курсов. Приходит утром, довольно рано, скорее всего, забегает за кофе перед парами.

Девушка лет тридцати. Она приходит тоже утром, думаю, перед работой. Обязательно мне улыбается. Всегда возится с карточками в кошельке. Выглядит по-разному: то в платьях, то в джинсах. Мне кажется, она могла бы работать в рекламном агентстве, а может – в типографии.

Днем частенько заходит молодая женщина с коляской. Она берет большущую порцию капучино с сиропом, и потом долго гуляет в парке, пока ребенок спит. Это она мне сама рассказала. Думаю, ей хочется поговорить, потому что она общительная. Обязательно стараюсь поддержать разговор, если мало клиентов, ведь мне тоже бывает не с кем поболтать на работе.

Еще днем приходят две бабушки. Их стандартный заказ – чай с ватрушками. Понятное дело, что они на пенсии, тут нечего гадать. Часто жалуются на маленькую пенсию, но на ватрушках после прогулки сэкономить не хотят, им у нас нравится. К тому же это уже стало у них традицией. А я что? Я только рада знакомым клиентам.

Постоянных покупателей не так много, а вот поток людей приличный. Интересно, что во время того, как я готовлю заказ, люди разговаривают друг с другом, и я невольно слышу отрывки фраз. По ним можно догадаться, кто люди друг другу: муж и жена, брат и сестра, просто друзья. И вы удивитесь, сколько всего может быть сказано за пару минут, пока я ставлю стаканчики в кофемашину и взбиваю молоко. Кто-то говорит по работе, заключая важный контракт, кто-то успел пересказать, как прошел его день, своему другу, и теперь я тоже знаю, что смотреть фильм «Осталось три вечера» не стоит, потому что сюжет совершенно примитивный, а актерская игра оставляет желать лучшего.

Однажды, пока я отвернулась и разогревала две булочки в микроволновке для одной пары, девушка с парнем так поругались, что она убежала в слезах, и когда я повернулась обратно, то молодой человек сказал, что теперь заплатит только за одну булочку, а вторую «уже не надо».

Бывали и милые истории, конечно. Как-то раз парень с девушкой стояли и выбирали пирожные.

– Какое тебя взять, Сонь? – спрашивал парнишка.

– Не знаю, – тянула она, разглядывая витрину. – Все выглядит таким вкусным, не знаю, что выбрать. – Ясное дело, Соня глазами все бы съела, но то ли фигуру берегла, то ли карманные деньги своего ухажера. Им лет по семнадцать было, если не меньше.

Пока девочка слонялась вдоль витрины, парень подошел ко мне и попросил почти всех самых красивых десертов по одной штуке. Когда Соня поняла, что он купил ей восемь видов пирожных, то была в восторге. Сказала, что дома с мамой и младшей сестрой поделится. Сама в итоге слопала то, что в виде сердечка было. Эх, девочки!

Пожалуй, историй у меня наберется выше крыши. И хотя я всех клиентов одинаково вежливо обслуживаю, наибольшую симпатию вызывает у меня одна молодая семейная пара. Они приходят всегда вместе и берут два разных кофе с собой: американо для него и латте для нее. Обычно они приходят вечером, думаю, что после работы, хотя может заходят по дороге из тренажерного зала. Кажется, они как-то упоминали об этом. По выходным они, бывает, заходят с дочкой. Такая милая девочка, похоже, что сладкоежка. За то время, что я работаю (почти два с половиной года), она значительно выросла: сейчас ей годика четыре. Как-то раз я ей бесплатно дала леденец на палочке, просто потому что ее родители вызывают у меня какое-то особое чувство… как будто у меня есть знание того, что вечная любовь есть на самом деле. То есть та любовь, которая уже переросла в глубокое уважение. Наверно, это из-за того, что они всегда вместе и никогда не ссорятся. Мне эта пара однажды подарила шоколадку, просто так, за хорошее обслуживание. Это было весьма и весьма приятно. Остается надеяться, что они будут продолжать приходить к нам и дальше, чтобы мое глубокое убеждение о вечной любви только подкреплялось.

– Добрый день! Вам кофе или чай? Просто черный кофе?.. Конечно! Хорошего дня!

Великолепный рассказчик

Я попробовал сесть и писать свой роман. Ничего не получалось. Я ровно сидел на стуле с прямой спинкой, а передо мной на столе лежали бумага и карандаш. И выжидательно смотрели на меня. Я на них. Это были какие-то гляделки. В этой игре нельзя моргать, а мне жутко хотелось. На миллисекунду я закрыл глаза и снова резко открыл. Из-за того, что я сильно зажмурился, мне показалось, будто на бумаге появился текст. К сожалению, тут же видение растаяло. Ни одно слово не хотело быть написанным на листе. И почему я думал, что будет просто? Может, потому что все, кто меня знают, говорят, что я хороший рассказчик? Сам знаю: мне ничего не стоит болтать часами в малознакомой компании. Доставляет большое удовольствие видеть глаза восхищенных моими рассказами дам. И все мои друзья, знакомые утверждали: «Вы могли бы написать книгу!» И до того слова их были лестны, впрочем, также и убедительны, что я действительно решил воплотить эту авантюрную идею в жизнь.

Я стал анализировать, в чем моя проблема. Почему я могу разговаривать без устали, а написать не могу ни строчки. «Вероятно, мне нужны слушатели», – решил я. Вообразив себя на светской вечеринке, я стал мысленно рассказывать окружающим какие-то истории. Выходило неважно. «Нет обратной связи», – понял я. Тогда мои слушатели в голове (красиво одетые мужчины и женщины) стали охать и ахать, переспрашивать «как же так?», «неужели?» и «да не может быть!». Я продолжил рассказывать истории, но ненадолго. Опять что-то было не так. Вроде бы слушатели были и даже реагировали на мои слова, но чего-то не хватало. Подумав некоторое время, я понял, что они стоят как статуи. В них не было движений реальных людей. Девушки не взмахивали руками, мужчины не кивали, никто не хихикал, прикрыв рот рукой. Осознав это, я наделил слушателей мимикой и жестами. Женщины улыбались или кокетливо строили глазки, мужчины крутили в руках бокалы, периодически усмехаясь в усы или мужественно хмурясь. Я снова приступил к рассказу и, казалось бы, теперь все было правильно, но рука не хотела писать.

Представляя в голове, как я рассказываю свои интересные и веселые истории, я так увлекся, что не мог остановиться. Воображение разыгралось: и вот я на большом торжественном ужине, посвященном премьере какого-нибудь фильма. Самые великие режиссеры и самые красивые актрисы собрались вокруг меня. Я воодушевленно что-то рассказываю, в правой руке бокал с шампанским, а левой рукой активно жестикулирую. Дамы смотрят с восхищением. Мужчины – с уважением. И все завороженно слушают, приоткрыв рты. Кажется, гости забыли, куда пришли. Их больше не интересовала картина, премьера которой только что прошла. Они упоенно слушали мой рассказ.

В этом настроении я встал со стула и стал вышагивать по комнате, как будто действительно был окружен людьми, слушающими меня. Я направлялся направо на несколько шагов, затем налево, чтобы никого не обделить вниманием. Махал приветственно рукой, словно завидев какого-то знакомого вдали, или кивал кому-то в ответ на восклицание «действительно?». Мне так понравилось фантазировать, я был полностью поглощен ролью.

Я уже наматывал пятнадцатый круг по своей комнате, когда неожиданно врезался в стул с прямой спинкой. Стул пошатнулся и задел стол, на котором по-прежнему лежал совершенно пустой лист бумаги. Меня будто вытащили из теплой ванны в холодное помещение или окатили ледяной водой. Пришлось дважды тряхнуть головой, чтобы наваждение наконец улетучилось. Образы улыбающихся красивых дам исчезли последними. На меня снова смотрела бумага, сияя своей белоснежностью.

«Каждому свое, – решил я, убирая чистые листы в ящик письменного стола. – Не быть мне великим писателем. Но как рассказчик я великолепен!»

Ресторанный воришка

В нашем ресторанчике на берегу моря были строгие правила. Справедливости ради стоит отметить, что если бы не наша суровая владелица, мы бы не стали рестораном номер один восточного побережья. Весь сезон мы без устали обслуживали гостей, потому что их было в избытке. Наш ресторан пользовался большой популярностью не только из-за вкусных блюд, но и за счет прекрасного сервиса.

Каждое утро у нас случались летучки, на которых мы обсуждали ошибки и досадные недоразумения дня предыдущего. Благодаря умелому руководству все недочеты исправлялись, но, тем не менее, случались какие-то другие.

Однажды в нашей кладовой, где хранились запасы, которые не нужно держать в холодильнике, что-то зашуршало. Был произведен полный разбор комнаты: все мешки подняли и перетряхнули, все коробки переставили, полностью убрали с пола все, что только можно. И ничего не нашли. Ни мышки, ни норки, ни следов, ни огрызков.

Шорох прекратился, а посему все решили, что в тот раз звук послышался.

Однажды в воскресенье, когда традиционно собралось много гостей, по залу пронесся какой-то рыжий лучик. Столов много, посетителей тоже, и в узких проходах, неожиданно и ловко маневрируя между ножками столов, стульев и прекрасных дам, проскользнул кот. Бывают коты вальяжные, надменные, грациозные и медленные, а бывают такие, как этот рыжий нахал: ему все нипочем. Никто не объяснил ему, что котам не место в респектабельном ресторане, а он сам не догадался. И он так ловко и быстро шмыгнул на кухню, что никто из посетителей не заметил. Только двое официантов обратили внимание на какое-то движение под столами, но не придали значения: мало ли – ветер, сквозняк.

И вот, наглая морда прорвалась на кухню. Там его заметили повара, да поди поймай его. Он запрыгнул на стол, оттуда на шкаф. И сидит, смотрит свысока. Хвостом слегка виляет, а на физиономии – ухмылочка. Если бы умел говорить – сказал: «И не достанете меня отсюда, и сам не уйду».

Повара отвлекаться надолго не могли – воскресный обед, аврал. «Пусть сидит, – думают, – потом разберемся, когда будет поменьше заказов». Заказы шли и шли, гостей меньше не становилось. Тут и присесть некогда, не то что за котом следить. Тем более рыжик улегся на верхнем шкафу, да и почти не видно его было, только хвост свисал и повиливал.

К вечеру, когда дело шло к закрытию ресторана, кто-то хватился кота.

– Где рыжик-то? – спросил один из поваров, самый молодой.

– Кто? – не понял официант.

– Ну, кот, который к нам днем забежал. Рыжий.

Немедленно все задрали головы наверх, на шкаф, где сидел кот. Там его не оказалось. Тут все бросились на поиски кота, и трое сотрудников вбежали в кладовую, столкнувшись лбами. Не было кота и там. Перерыв на кухне абсолютно все, от кастрюль до шкафов, а молодой повар заглянул и в холодильник, было принято решение выйти в зал. К счастью, все гости уже разошлись, в ресторане было пусто. Пятеро сотрудников стали обыскивать зал.

– Я уверен, он спрятался на одном из стульев под столом, – авторитетно заявил один из официантов.

Все стали немедленно отодвигать стулья, чтобы проверить гипотезу. Кота не было. Под столами – тоже. Обыскав полностью довольно большое помещение, сотрудники сделали вывод, что кот выбежал так же ловко и незаметно, как и вбежал.

– Расходимся, – сказал главный повар, и все стали разбредаться по домам.

Все, кроме молодого повара. Он взял свою спортивную сумку, с которой ходил на работу, и подошел к окну в зале. За длинной шторой, край которой лежал на полу, послышался тихий шорох. Оглядевшись и удостоверившись, что коллеги ушли на, и в зале никого нет, повар схватил кота за шкирку и сунул в свою сумку.

– Ну, рыжик, попался! Твой хвост торчал из-за шторы на полкилометра. И как только никто не заметил? Повезло тебе.

Рыжая морда тихо сидела в сумке, не зная, чего ждать. То ли на улицу выгонят, то ли пинка дадут. Свернувшись клубочком в тесной сумке, кот ожидал своей участи. Молодой повар и не надеялся, что кот будет тихо сидеть. Он думал, ему придется сражаться с когтями и остренькими зубами.

Молодому повару кот понравился. Наглый и уверенный, каким и должен быть настоящий кот, но в нужный момент присмиревший. Проверив, есть ли кто на кухне, крикнув: «есть кто?», и не получив ответа, молодой повар зашел на кухню, таща сумку.

– Тяжелый ты, – буркнул повар, вытряхивая кота на пол. – Ну, что будешь? Мясо, рыбу? – шутливо спросил он у рыжего.

А кот в это время не верил своим глазам и ушам. Его не бранят? И даже веником не замахиваются? Прекрасно, чудесно, удивительно! Размявшись после тесной сумки, рыжик подошел и потерся о ноги поваренка.

– Эх ты, рыжая морда! Выгнать тебя отсюда надо, но не могу. Понравился ты мне. Храбрый такой и наглый. Ладно, сейчас сметанки тебе дам.

И кот, храбрый и наглый, не стал бегать по кухне, не мяукал диким голосом, а послушно сел рядом с поваром, тихонько ожидая угощения.

– Еще и умный, – добавил повар. – Очень рад.

Молодой повар поставил угощение на пол, и кот радостно все съел. И сметану, и кусочек рыбы.

«Что с тобой делать-то? – в нерешительности задумался поваренок. – Мне домой пора, а тебя здесь оставить ни в коем случае нельзя».

Кот благодарно терся о ногу повара. Тот его чесал за ухом, раздумывая.

Взял поваренок кота домой. На следующий день как раз выходной был. Он с этим рыжиком и к ветеринару сходил – оказалось, кот в полном порядке и здравии. «Вы его одного надолго не оставляйте, – посоветовал врач. – Быстрее поладите».

Через день повару снова на работу пора. Что с котом делать? И придумал поваренок нехитрую затею. «Только молчи у меня!» – сказал своему коту. Рыжий за пару этих дней к парню привязался. Не наглел, слушался. Наглеть-то надо, когда заботиться некому и выживать надо, а когда тебе все на блюдечке преподносят, хочется быть послушным.

Пришел молодой повар на работу, спортивную сумку под свой рабочий стол засунул, вроде бы как обычно. Только не забросил, а аккуратненько поставил, чтобы котику не удариться. Раскрыл молнию и шепнул в сумку: «Сиди тут тихонько, Рыжик, пока я работаю». Теперь у наглого кота появилось официальное имя.

Дальше суета рабочего дня, приготовления к открытию ресторана и первые заказы на сырники, блинчики и тому подобное, что характерно завтракам. Никто кота не замечал, да и сам хозяин не следил за котом, потому что некогда – работы много. Некоторое время кот бесшумно лежал в сумке, но запахи… эти ароматы… как же вкусно пахнет! Кот аж мурлыкнул, хорошо, что в общей шумихе никто не услышал. Когда у повара в толстых очках выскользнул крошечный брусочек мягкого сыра, Рыжик не удержался от соблазна и метнулся стрелой за кусочком, пока повар ходил за тряпкой. Вернувшись и не обнаружив куска, повар в очках решил, что кто-то уже поднял и выкинул его. Шустрый кот в это время уже сидел в сумке и облизывался. Брусочек-то был маленький, раз – и нет его.

Каким-то чудом целый день прошел для кота подобным образом. Кто-то что-то ронял, а отвернувшись на короткое время, не обнаруживал упавшего. И некогда было размышлять, куда что подевалось – заказы шли сплошным потоком. Только хозяин иногда замечал, как то под одним столом, то под другим промелькнет рыжий кусочек хвоста.

Первое время молодой повар брал своего нового друга на работу через день. Потом – раз в два дня. Кот дома пообвыкся, не боялся оставаться один. Тогда повар стал оставлять его почти всю неделю дома и брал только в воскресенье, когда заказов было неимоверно много, и из-за суеты другие повара чаще что-нибудь роняли, а значит, коту бы доставалось больше. Такая котовая охота получалась.

До сих пор поваренок приходит с тяжелой спортивной сумкой по воскресеньям, потому что в ней сидит не кто иной, как Ресторанный воришка.

Жизнь чайной ложки

Бывает, ешь маленькой ложечкой десерт, и тебе вкусно-вкусно. Или бывает, размешиваешь сахар в кружке с чаем и понимаешь, что ложка нехороша: ручка горячая, обжигает. А что чувствует чайная ложка? Думает ли про себя, что она «вкусная»?

Чайная ложка смотрит на другие столовые приборы свысока, потому что ее функция самая приятная. Не суп какой-нибудь в спешке хлебать, не в костлявой рыбе ковыряться, а лениво кусочек торта отламывать или в кофейной чашечке грациозно купаться. Есть особые ложечки, у которых самооценка вообще зашкаливает, потому что они особенные – с длинной ручкой. Такими ложечками только мед или варенье из баночки доставать. Иногда их используют на праздничном столе, чтобы из высокой посуды достать горчицу или хрен – это, конечно, оскорбление для ложки, но ничего не поделаешь, приходится работать.

Самыми деловыми считают себя ложечки с именной гравировкой. Если проводить аналогию, то такие столовые приборы как будто исполняют роль персонального ассистента. Это почетно и уважаемо, другие чайные ложки не лезут к владельцу гравировки.

В мире столовых приборов, оказывается, случаются неординарные ситуации. Однажды чайная ложка упала на пол, этого не заметили, и она пролежала в самом пыльном углу почти два дня, пока хозяйка не стала подметать пол. Много мыслей передумала ложечка. Самое тяжелое было то, что за это время, пока она валялась в крошках, хозяева несколько раз чай пили, а ее пропажи так и не заметили.

«Не такая уж я и важная, – горевала ложечка. – А ведь я всегда считала себя любимицей хозяйки. Вкусная ложечка, вот как она меня называет. И вспомнить не вспомнила».

Когда ложку все-таки подняли, помыли и убрали в ящик, другие приборы встретили бедняжку враждебно.

– Беглянка вернулась! Ишь, в пыли извозилась! – измывались другие чайные ложки. – Жаль, что нашлась! Без тебя веселее было!

Это они завидовали. Хозяйка называла вкусной самую простую чайную ложечку. Она была из плотного металла, гладкая, без единого украшения, с небольшим утолщением на ручке. Вокруг же лежали симпатичные «коллеги», с чеканкой, с деколью (керамическое покрытие), с изящными резными ручками из дорогих сервизов.

– Вернулась, – говорит хозяйкина любимица. – Мир, конечно, не повидала, но хотя бы проветрилась, – с достоинством ответила чайная ложка своим недоброжелателям.

В другой раз произошла следующая оказия. В тихой квартире вдруг стало очень шумно. Сначала в прихожей, потом в коридоре, затем в комнате, ну и наконец, на кухне.

– Внуки приехали! – прошелся шепоток в ящике столовых приборов.

Всем стало не по себе. Дети маленькие: два и три года. А что делают малыши в таком возрасте? Роняют вилки, незаметно от бабушки балуются поварешками и черпаками, стучат ситом и бросают ложки, чтобы громко-громко было.

И вот перед обедом, когда бабушка суетилась, готовила и накрывала на стол, детки добрались до ящика со столовыми приборами. Те уже лежали, готовые к самому худшему. И правильно. Маленькие разбойники похватали чайные ложки и застучали ими по перевернутым кастрюлям как по барабанам. Под руку малышам попались и гравированные «персональные ассистенты», и изящные сервизные, и «вкусные», и «невкусные» ложки. Без разбору хватали, стучали, а затем бросали на пол, чтобы освободить ладошки для следующей жертвы. Очень скоро бабушка постаралась прекратить сей праздник детской непосредственности, но не тут-то было. Малыши только вошли во вкус. Взяв ложки с длинными ручками как шпаги, был устроен настоящий мушкетерский поединок.

Хозяйка квартиры бросила попытки унять детей, и только успевала поднимать с пола отстучавших бойцов (ложки всех мастей), бросать в мойку, споласкивать с мылом и забрасывать обратно в ящик.

К счастью, малыши довольно скоро наигрались, а после сытного обеда с удовольствием отправились в кровать на дневной сон. В это время во всей квартире было тихо. Звенящая тишина наступила после громких детских криков и звона посуды. В ящике со столовыми приборами была какая-то суета. Это ложки ерзали, потирая друг о дружку побитые места.

– Сегодня всем досталось! – жаловались соседки по ящику. – У меня так бок ломит…

– А у меня чуть ручка не отвалилась! – сетовала другая.

Вот такая насыщенная жизнь у всего лишь, казалось бы, чайной ложки.

За что я не люблю йогу

«Йога – это наше все». Так говорят те, у кого растяжка как у Волочковой. Простите, сугубо личное мнение. «Йога – не мое», – так говорю я. Меня зовут Женя, мне почти тридцать лет.

За свои годы я много раз пытался начать заниматься йогой, и каждый первый раз становился последним на несколько лет. Следующую попытку я предпринимал только тогда, когда сотрутся воспоминания о старой тренировке.

Надо уточнить, что я люблю активный образ жизни. Мне по душе и бег, и тренировки в зале. Но йога… это что-то невообразимое. Последний раз, когда я занимался по видеотренировке дома, я постарался запомнить то, что меня напрягает. И получился внушительный список.

Во-первых, интонация тренера. Нет, ну как можно говорить таким спокойным голосом? Я тут, между прочим, потею и страдаю. Мои мышцы, связки, все тянется и взывает о помощи. Глаза вылезают из орбит от напряжения, а все, что я слышу от инструктора, это: «Дышите ровно». Спасибо, что напомнили! Я предыдущие две минуты вообще не дышал, сохраняя баланс стоя на одной коленке. «Не создавайте лишнего напряжения». А что делать с тем «нелишним» напряжением, которое уже создалось, еще до начала тренировки?!

Во-вторых, почему у инструктора всегда все получается идеально? Я не могу понять: законы физики не распространяются на йогов? Или у них отсутствуют какие-то кости? Ведь чтобы заплестись в такую фигуру, точно нужно что-то удалить у себя.

Наконец, меня смущает то, что йога – для женщин, в моем понимании. Но в современном мире, когда понятие гендер уходит на второй план, все активности становятся унисекс… У мужчин стало модно заниматься йогой. Каждый уважающий себя джентльмен, имеющий внушительно набитый кошелек благодаря предпринимательству, и владеющий голосом в массах – инфлюенсер (ну и слово, что б его!) – заявляет, что каждое утро практикует Приветствие Солнцу. И мы все, простые парни, теперь чувствуем себя уязвленными, если хоть раз не попробовали выполнить какую-либо асану.

Да, я пробовал тренировки из йоги уже несколько раз. И в предыдущие разы они были не модным направлением, а вынужденными попытками укрепить спину. Все вокруг утверждали, что нет ничего круче йоги для развития мышц спины, но я бессилен перед этой наукой. Каждый раз моя практика скатывается в ЛФК для реабилитации.

И вот, последний раз столкнулся с йогой в фитнес-клубе буквально вчера. Мой тренер в тренажерке убедил меня посетить групповое занятие йогой для мужчин. Новое направление, понимаете ли. Никаких женских фокусов с растяжкой. Только йога, медитация, расслабление.

Через десять минут после начала занятия мне хотелось сбежать. Через двадцать – выпрыгнуть в окно с четырнадцатого этажа. Через тридцать – я так и сделал (не выпрыгнул, сбежал, сделав вид, что звонит телефон и, прикрыв трубку ладонью, сообщил громким шепотом: «важный звонок»).

В общем, йога – не мое. Я искренне восхищаюсь другими представителями сильного пола (если так можно сейчас говорить). Они проявляют невероятную выдержку, выполняя упражнения вроде «поза рыбы» или «поза лука». Это не для меня. Рыбу и лук нужно употребить в пищу, это будет гораздо полезнее, потому что сбережет ценные нервные клетки. Как у меня, так и у тренера, который будет меня раскручивать из колечка в нормального человека.

Какая-то травма осталась в моей душе из-за невозможности заниматься йогой. Через несколько лет обязательно совершу очередную попытку прорваться через тернии к этой заковыристой практике.

Рассказ про Федору

В какой-то момент происходит осознание. Как оно появляется? Секунду назад ты был в задумчивости, в растерянности, а тут раз – и знаешь ответ на свой незаданный вслух вопрос. Зачастую мы в голове решаем какую-то проблему, но она не поддается, ну никак. И вдруг неожиданно срабатывает триггер, и каким-то чудом нам удается посмотреть на нее под другим углом. И вот, решение пришло. Что дальше? Дальше потребуется решимость и силы сделать первый шаг. Вы думаете, к чему это?

Федора лежала в кровати. Пока она листала инстаграм, в первые минуты после пробуждения ее совесть подпихивала в сторону прихожей. Там стояли новенькие кроссовки, с нетерпением ждавшие пробежки. В инстаграме же невероятно эстетичные фотографии всевозможных завтраков соблазняли девушку с необычным именем в сторону кухни. Мягкая подушка в небесно-голубой наволочке умоляла подольше поваляться в теплой уютной постели. Гламурный журнальчик, раскрытый на прикроватной тумбочке, требовал немедленного прочтения. В общем, с самого утра Федора была нарасхват.

Неожиданно для самой себя она встала, хотя было всего десять утра, ни свет ни заря, можно сказать. Почистила зубы фантастически мятной пастой, какой можно было и мертвого разбудить, и пошла в гардеробную одеваться. Костюм, состоящий из обтягивающих красных легинсов и черного топа, висел на отдельной вешалке. Шелковую пижаму девушка бросила в корзину с грязным бельем. Ночной наряд она не надевала дважды подряд. Для следующего сна у нее уже висела другая шелковая пижама благодаря трудолюбивой помощнице по дому.

Федора облачилась в спортивный костюм, завязала волосы в тугой хвост и пошла в прихожую. Фирменные симпатичные кроссовки ждали у двери. И тут девушка в первый раз поняла, что многого не знает. Куда положить телефон? А ключи от квартиры? Наушники, понятно, сразу в уши. Но какую музыку включить? И самое главное – куда бежать-то? Федора живет в фешенебельном городском квартале, где вокруг дорогущих апартаментов выстроились такие же дорогущие бизнес-центры из стекла и бетона. Где все эти парки и беговые аллеи из зарубежных фильмов, по которым, грациозно смахивая пот, бегают герои картин?

Неожиданная решимость Федоры понемногу угасала. Детали, которых не хватает для полного пазла, а в данном случае, это ответы на вышестоящие вопросы, блокируют мозг и не дают действовать. Вот девушка сняла кроссовку, единственную, которую успела надеть. С телефоном в руке она пошла в комнату, чтобы присесть на диван и поискать в картах маршрут, по которому можно добежать до какого-нибудь если не парка, то хотя бы сквера. Вот она откинулась на подушку, а палец инстинктивно открыл приложение социальной сети. Волевым усилием Федора закрыла инстаграм и нашла нужное приложение. Ближайшая зеленая область на карте оказалась кладбищем. Чуть дальше располагался еще один зеленый овал на карте. Сквер имени первого космонавта. Девушка виртуально проложила маршрут, дорога туда пешком занимает полчаса. Итак, другого варианта нет. Полчаса в одну сторону, с учетом легкого бега – пятнадцать минут, там сделать кружок или два, и обратный путь. Часа должно хватить. А потом – заслуженный, а потому более вожделенный, и стало быть, вкусный завтрак. Может быть даже где-то в соседней кофейне. Оставался практический вопрос – куда деть ключи и телефон, размером с небольшую лопату? Рюкзак в беге неудобен, об этом девушка знала еще со школьных времен, когда с рюкзаком бежала за автобусом. Специального телефонного кармашка на пояс или на плечо у Федоры не было. Девушка пошла в гардеробную и взяла самую миниатюрную брендовую сумочку на тонком ремешке. Кое-как обвязав вокруг пояса лямку, она снова отправилась в прихожую и поглядела на себя в зеркало. Ну, на профессионального бегуна не похожа, но на гламурную фитнес-девочку – вполне.

Около одиннадцати лифт опустил девушку на первый этаж. Она бы хотела пройтись пешком по лестнице, но с тридцатого этажа уж больно долго вниз топать. Не устаешь – надоедает. И вот, полная собственного достоинства, Федора ступила на брусчатку, такую неудобную для ходьбы на каблуках, но совершенно подходящую для кроссовок, как тут же отметила она. Выбегая из своего двора, Федора чувствовала на себе множество взглядов. Как многие, она зависела от чужого мнения, поэтому в голове представляла, о чем же думают те или иные персоны, глядя на нее.

«Как?! Сумочку из последней коллекции Гуччи можно носить только на плече! А она? Обмотала вокруг пояса! Безвкусица!» – думала девушка с накачанными губами, выглядывая из своего «мерседеса».

«Вот сразу видно! У человека много свободного времени! Делает, что хочет. Я бы тоже хорошо выглядела, если бы целыми днями бегала и по фитнес-клубам ходила», – бубнит мама, гуляющая с двухлетним ребенком на детской площадке.

«М-да. Я уже две встречи провел, одну сделку закрыл, на миллион долларов, между прочим. А богема у нас вот только проснулась», – размышляет толстый дядька в поношенном костюме, выйдя на улицу из офиса покурить.

Федора, девушка с необычным именем, никогда не была обделена вниманием. Но к осуждающим взглядам и перешептываниям привыкнуть сложно. То, что они были осуждающими, девушке было известно доподлинно.

Пересилив свой собственный мозг, который хотел думать о том, что думают другие, девушка стала следить за дорогой, изредка сверяясь с картой, поэтому чужие мысли отошли на второй план. Еще несколько минут она бежала, пересиливая себя и не обращая внимания на короткие взгляды прохожих.

Потом случилось это

Выброс так называемых гормонов радости – эндорфинов. И Федора побежала совсем по-другому. Ее движения перестали быть скованными, бег стал более размеренным, дыхание выровнялось, взгляд стал уверенным, плечи расправились, а от этого и дышать стало легче. «У меня получается!» – кричал внутренний голос от радости. Она бежала все дальше, и совершенно не задумывалась о том, что думают другие. Ее волновали только собственные ощущения. В основном это было чувство гордости. И недоумения, почему она раньше не бегала.

Федора никогда не питала особой любви к спорту, потому что фигура и так была хорошая, благодаря генетике, а про радость от тренировок хоть и слышала, но не верила. И вот в первый раз она осознанно прочувствовала, как физически зародились какие-то новые для нее ощущения. И поскольку выброс эндорфинов был в новинку, все положительные изменения ощущались особенно ярко.

«Ах, как ярко светит солнце!»

«Я и не замечала, что здесь такая красивая веранда!»

«Какие же прекрасные люди вокруг!» – и это еще не все мысли, которые проносились у нее в голове.

И потом, когда Федора бежала на сквере первый круг, случилось следующее.

Благодать сменилась новыми ощущениями – болевыми. Воздуха стало совершенно не хватать, в боку кололо, новые кроссовки показались меньше как минимум на два размера, а в ногах образовалась тяжесть.

«Кажется, зря я побежала! Я совсем не умею бегать. Наверно, надо было хотя бы размяться», – такими мыслями была поглощена девушка, перейдя на шаг и делая глубокие вдохи.

– Что, первый раз? – услышала Федора чей-то голос. Она подняла взгляд от асфальта и увидела спортивную девушку, немного постарше себя. На ней был спортивный костюм, сумка для бега вокруг пояса, телефон в сумочке на плече, бутылка с водой привязана к ноге. На запястье мигал пульсометр, который также подсчитывал пройденный километраж. Судя по цифрам, девушка пробежала уже десять километров, а ее дыхание было ровным, а пульс всего немного выше семидесяти.

– Я говорю, первый раз на пробежке? – решила повторить вопрос спортсменка, не услышав ответа от Федоры. А она и не могла ответить, потому что дыхание еще не восстановилось. Наконец она выдавила:

– Первый.

– И сколько пробежала? – участливо спросила спортсменка.

Федора не смогла выговорить и потому просто протянула телефон, на котором была отмечена начальная точка маршрута.

– Не так плохо для начала, – похвалила девушка. – Меня Вася зовут, – сказала она. – Василиса, конечно, но все зовут Васей.

– А я Федора, – хмыкнула девушка в ответ, и обе покатились со смеху. Нечасто встретишь два таких имени сразу.

Когда Федора пришла в себя, Василиса объяснила ей, что маршрут в целый час – много для новичка. Начинать надо с десяти – двадцати минут бега. И про разминку перед тренировкой сказала. И про правильное дыхание. И много еще секретов правильного бега раскрыла. Федора только успевала записывать основные моменты в заметки на телефон.

Девушки обменялись номерами и договорились иногда бегать вместе, ну или просто встречаться. Конечно, Василиса опытный бегун, и бегать ей нужно гораздо дольше, чтобы полноценно потренироваться, но она испытывала симпатию к новичку, которым сама была всего несколько лет назад.

– А как ты все-таки поняла, что я первый раз бегаю? Ведь у всех бывает, что дыхание сбивается, – спросила перед прощанием Федора.

– Да, но сумочка Гуччи вокруг пояса – верный признак новичка, – рассмеялась Вася.

Дачные сплетни

Магазин в поселке всегда является центральным местом встреч, небольших соседских разговоров и, конечно, сплетен. Если вы хотите поделиться какой-нибудь новостью, не надо вешать объявление. Достаточно обмолвиться словечком в магазине, и на следующий день знать будет вся округа. Не факт, что слово в слово. Все знают, как рождаются сплетни. Каждый человек считает своим долгом приукрасить предыдущий рассказ.

Знал бы об этом Миша!

Скромный парень жил в домике недалеко от магазина. За покупками зашел он будучи в состоянии меланхолии. И в таком же грустном настроении поделился с продавщицей, молодой женщиной, что бросила его девушка.

– Не переживай, тебе всего семнадцать. Будут еще девчонки! Жених ты завидный.

– Да что ты, не нужен я никому без денег.

Парнишка по молодости своей наивно полагал, что за девушкой ухаживать нужно много и богато. Рестораны, подарки. Ну не понял еще молодой, что главное для девушки – внимание. Да и не только для девушки, а для любого человека, но это уже к рассказу не относится. Миша решил, что Даша по этой причине его бросила. Что подарков дорогих ей не делал и не водил никуда. Что-то подсказывает, что Даша и лютикам с поля была бы рада, но Миша до этого не додумался. На самые лучшие розы не хватало, а других, по его мнению, не стоило дарить.

Понуро купил хлеба парнишка, кефира и пошел домой. Жил он вдвоем с матерью. Та все время на работе была, но денег много не зарабатывала. Впрочем, хватало и на поесть и на хорошую одежду. Лишних, правда, не было.

На следующий день вышел Миша во двор. Участок у них был как у всех – шесть соток, избушка старая, но крепкая. И вот только ступил парень за порог, как показалось ему, что он не один. Следят как будто за ним. Он головой покрутил, но никого не обнаружил. Решил выйти за калитку, пройтись с ребятами погулять. Дергает за ручку калитки, а она не поддается. Видимо, кто-то повесил на ручку что-то снаружи. И так и этак Миша пытался выйти, да не получалось. Охота пуще неволи: подставил деревянный чурбан и перемахнул через забор. Посмотрел на калитку снаружи. Действительно, пакет висит на ручке.

Пакет оказался тяжелым и объемным, потому и не давал двери открыться изнутри. Миша сунул свой нос в сумку и удивился. Содержимое пакета напоминало гуманитарную помощь. Три пакета молока, упаковка гречки, овсянки, риса, несколько банок тушенки, картошка в сетке. Миша подумал, что мама купила продукты и по какой-то причине оставила снаружи. Но почему утром? По дороге на работу что ли отоварилась и повесила здесь? Неясно.

Миша занес пакет внутрь, закрыл калитку и пошел гулять. Его все еще не покидало ощущение, что за ним наблюдают. За каждым забором, казалось ему, по паре любопытных глаз. Он остановился и покрутил головой. Женщина, возле участка которой он остановился, ему улыбнулась, почему-то сочувственно. Кивнув в ответ, он ускорился и пошел дальше. Мимо проезжал мальчишка лет двенадцати на велосипеде. Завидев Мишу, слез со своего железного коня и быстро что-то сунул тому в руки. Не успел Михаил опомниться, как мальчишки уже и след простыл.

Разжав руку, парень увидел помятый конверт. В нем лежали такие же помятые купюры по сто рублей, некоторые по пятьдесят. Миша посчитал: всего семьсот рублей. «Что за день? Продукты в пакете, деньги в конверте. Ерунда какая-то. Что мне с ними делать?», – размышлял юноша, помахивая конвертом.

Тем временем он добрел до магазина. По пути ему встретились несколько человек, входивших и выходивших оттуда, и все ему говорили что-то вроде: «да все будет хорошо» или «образуется».

В состоянии полного замешательства Миша вошел в магазин. Подождал, пока предыдущие покупатели отоварятся (те тоже смотрели как-то подозрительно сердобольно), и подошел к продавщице.

– Сегодня какой-то странный день, – начал Миша.

– Знаешь, я вот только узнала. А ты ведь вчера говорил что-то, но я не придала значения, – торопливо заговорила продавщица. – Вот я тут отложила для тебя.

Она полезла под прилавок и достала две буханки хлеба: черный и белый, пакет печенья и пачку масла. – На, возьми!

Миша запротестовал, но девушка настаивала.

– Денег не нужно, просто возьми. Я бы вчера… но вчера я не знала!

– Ты о чем? Что не знала? – Миша уже начинал сердиться. Какие-то детали от него явно ускользали, и от этого было не по себе.

– Что вы с матерью совсем в нищету впали. Говорят, «побираться скоро будут». Но мы не допустим! Работу тебе найдем, все нормально будет. – Женщина погладила остолбеневшего Мишу по плечу.

– Чего-чего? Это кто сказал? – с вызовом спросил парень.

– Да наши. Людмила Петровна вот заходила и все мне рассказала.

Не говоря ни слова Миша помчался к Людмиле Петровне. Благо, почти всех соседей знал еще с детства. Прибежал, постучал в калитку. Та сразу подошла, в огороде была, пропалывала что-то.

– Ах, Миша! Это ты! Сейчас, сейчас! – Она заторопилась. – «Сейчас калитку пойдет открывать изнутри», – подумал Миша. Ан нет, заторопилась женщина в дом. Он нетерпеливо ждал. Наконец Людмила Петровна вышла и подошла к калитке, открыла ее и сразу сунула Мише в кулачок что-то. Парень глянул и увидел двести рублей. И на мгновение потерял дар речи.

– Я бы больше дала, но пенсия маленькая, извини, чем могу! – разводила руками дама.

Миша наконец обрел возможность говорить и спросил, сдерживая гнев:

– С чего вы взяли, Людмила П-Петровна, что мы нищенствуем?

– Так со мной вчера Нина Аркадьевна поделилась. Сказала, у парнишки совсем денег нет. Живет впроголодь. Исхудал вон, совсем.

Миша осмотрел свои действительно тонкие руки. Хотел бы он мускулистые, но какие были. Генетически не предрасположенный к набору лишнего веса, парень всегда ходил в объемных футболках, чтобы немного скрыть худобу.

– Я с детства худой, – буркнул Миша. – И деньги возьмите. Неправда все это! Мы не голодаем! – он сунул деньги женщине в руку и вышел с ее участка.

Ноги сами несли Михаила к Нине Аркадьевне. Парень был настроен решительно. Узнать, кто распускает слухи, и приструнить его. Или хотя бы понять, почему. По дороге он снова осмотрел себя. Вроде все как обычно. Ну да, майка в пятнах, но это ему лень стирать было, тем более Дашка бросила, теперь неважно было. Дырка на коленке на джинсах, дизайном не предусмотренная, но так и модно даже стало. Не выявив особых изъянов, юноша дошел до участка Нины Аркадьевны.

Пожилая женщина поливала из леечки флоксы. Это были ее любимые цветы. Собрав на своем участке коллекцию из тридцати видов этого растения, она прослыла среди любителей садоводов цветочницей. К ней приходили полюбоваться на сад. И там действительно было на что посмотреть. Розовые, фиолетовые, медовые, сиреневые, бархатные желтые и небесно-голубые. Цветам хватало внимания и заботы, а потому цвели они в полную силу. Мама Миши тоже водила его ребенком к Нине Аркадьевне полюбоваться на буйство красок. Да с тех пор и знакомы были. Близко не дружили, но по-соседски поддерживали отношения.

Как только голова Миши показалась из-за забора, Нина Аркадьевна отбросила лейку и подошла к мальчику. Поздоровались.

– Ох, сынок, может зайдешь? Я суп сварила, пообедаешь, – заботливо молвила она.

– Да что, меня дома не кормят что ли?! – парень взбунтовался. Гиперопека соседских бабушек его начала напрягать.

– Ну знаешь, всякое бывает. И в жизни каждого человека случаются моменты, когда то, к чему ты привык, покидает тебя, – издалека начала Нина Аркадьевна. – Вот и деньги приходят и уходят…

– Мы не голодаем! – закричал юноша, сам не понимая, как перешел на крик. – С чего вы взяли?!

– Не сердись, Миш! – она на минуту задумалась. – Так вчера же. В магазине встретила Зойку, та была с Машкой, дочкой, они мне и сказали. А им вроде Иван Федорович поведал. А тот узнал от соседки своей, Ильиничны, старуха вроде, не слышит ничего, но в магазин ходит сама, да с тележкой. Вот она ему вроде сказала. – Нина Аркадьевна прервалась и внимательно осмотрела Михаила. – Так ты, стало быть, не голоден?

– Нет, – миролюбиво буркнул Миша. Ему стало понятно. Слухи расползлись из магазина. И, частично, он сам виноват. Пожаловался продавщице на разрыв с Дашей, да о деньгах ляпнул. И пошло-поехало. Судачить-то особо не о чем в поселке. Вот народ и зацепился за весточку, а раскрутили-то – О! И сердит был парень, на всех этих сплетников, и смешно ему стало одновременно. Какой телефон испорченный! Вроде в двадцать первом веке живем, а телефон из девятнадцатого, с помехами.

– Ладно, Нина Аркадьевна, – успокоившись, сказал Миша. – Пойду я. Вы там передайте, что все сплетни – неправда. Понимаю, вы помочь хотели.

– Все ради доброго дела! – подхватила цветочница. – Ты уж не волнуйся, Мишенька, не будем больше лезть с помощью.

Отправился Миша снова в магазин в надежде встретить там ребят на велосипедах. И действительно, несколько мальчишек, среди которых был тот, который вручил Мише конверт, сидели на перилах и скучали. Михаил подошел к ребятам и отдал конверт со словами: «Держите, пацаны, купите мороженого», гордо удалился в сторону дома.

Гулять расхотелось, по крайней мере, пока сплетни не улягутся. А вот футболку может и пора постирать, решил парень. Если и не Дашка, так другие девчонки смотреть будут.

Яков-начинатель

У Якова было много жен. Не потому, что он настоящий альфа-самец, а потому что он ко всем предыдущим быстро терял интерес. Его седьмая жена Варя, молодая актриса, была уверена, что останется с ним надолго. Никто вокруг так не считал, несмотря на ее талант лицедея.

Яков был очень интересным человеком. Потому что интересовался всем на свете. Как делают леденцы, почему в гольфе двадцать девять клюшек, откуда пошли тюркские народности, как самолеты летают, кто придумал матрешку и т. д. У него был миллион энциклопедий на разные темы: от болезней, до всех видов растений и животных. Он был самым внимательным слушателем на свете. Стараясь вобрать в себя максимум информации, Яков покрывался капельками пота – вот как старательно он внимал.

Особенно Якова увлекали хобби. Он был мастером на все руки. С усердием принимался за резьбу по дереву, так же охотно брался за спицы или вышивал крестиком. Ему не чуждо было посадить цветы в горшке, а спортивных увлечений вообще не счесть. Борьба, ходьба с палками, бег, гребля, велосипед, походы, фигурное катание, стрельба из лука, плавание и йога. Яков был бы самым образованным и спортивным мужчиной в мире, если бы так же быстро не терял ко всему интерес. Проходила неделя-другая, и, кое-как разобравшись в основах, Яков переключался на другое развлечение.

Его дом представлял собой склад вещей, необходимых для разного вида рукоделий, хобби и тренировок. Ящики, шкафы и коробки были набиты скарбом: лыжные ботинки и коньки, гантели и кегли, пяльцы, спицы и пряжа, грунт для растений и семена, ингредиенты для мыловарения и лак по дереву, альбомы и карандаши, холсты и краски, палатки, складные стулья и спальники. Каждая из его жен пыталась навести порядок в хаосе, но это было ненадолго, потому что новые увлечения появлялись слишком быстро, наполняя дом новыми вещами. Да и жены ненадолго задерживались. И каждая последующая не принимала порядок предыдущей, поэтому расставляла все по-своему. Во всей этой неразберихе невозможно было что-то найти, и зачастую Яков покупал нужную вещь заново, продолжая тем самым этот адский круг.

Во всем Яков разбирался, и был интересным собеседником, если не общаться с ним долго. Из-за того, что все знания его были поверхностны, он все время перескакивал с темы на тему. Его собеседники недоумевали, а Яков уже вовсю разглагольствовал о другом.

Среди друзей его называли Яков-начинатель, потому что при встрече он каждый раз с большим воодушевлением рассказывал о своем очередном новом увлечении. На следующей же встрече обязательно было что-то другое. Он не обижался, потому что причислял это к своим достоинствам. И все-таки самым большим своим плюсом он считал умение потреблять новую информацию.

Однажды на встрече выпускников, а прошло уже много лет со дня окончания школы, Яков оказался за круглым столом со своими бывшими одноклассниками. Встреча проходила в кафе. После закусок и бокала шампанского по случаю встречи, началась оживленная беседа. Все что-то рассказывали о семье, о воспоминаниях о школе, о работе.

Один из мужчин работал в нефтяном бизнесе. Было очень интересно его слушать. Он рассказывал какие-то удивительные подробности о нефтедобыче, которые были Якову неизвестны. Так как он очень любил новую информацию, он внимательно слушал нефтяника. Остальные разговоры были обыденными. Кто-то увлекался бегом и пробежал марафон, кто-то ходил под парусом, кто-то работал врачом. Подобными темами Якова не удивишь, и он сосредоточил свое внимание на нефтяном бизнесмене.

И вдруг на другом конце стола речь зашла о не менее интересной для Якова теме. Женщина стала рассказывать о своем хобби – плетении джутом. С вдохновением она говорила о том, как сплела ковры для квартиры, подставки под горячее, корзины для кашпо. Бедный Яков не знал, кого ему слушать. Одним ухом он пытался не проронить ни слова нефтяника, другим, буквально вытянув ухо, слушал мастерицу-рукодельницу. Казалось бы, нет такого занятия, о котором не знал бы Начинатель, но вот о плетении джутом раньше не слышал. И эта тема составила конкуренцию теме нефтяника.

Поток совершенно разной информации с двух сторон запутал мозг Начинателя. Ему стали представляться черные тягучие капли нефти, стекающие по коричневому джуту. Нефтяные танкеры и платформы также были сплетены из веревки. Мысли Якова путались и переплетались. Перед глазами проплывали нефтяные разводы. Невозможно было удерживать две нити беседы одновременно. Боясь упустить хоть одно слово от обоих рассказчиков, Яков испытывал сильный стресс. Он стал бледным, глаза слезились, а холодные капли пота стекали по спине под рубашкой. Руки стали немного трястись, а одна нога под столом на полу выбивала чечетку. Так продолжалось несколько минут, пока окружающие не почувствовали неладное.

Бывшие одноклассники наконец прервали разговор и обратили внимание на бедного Якова. Ему предложили холодной воды, а у врача в сумочке оказался пузырек валерьянки, поэтому в водичку быстро капнули двадцать капель.

Нефтяник, который сидел ближе всего к Якову, потянул бедолагу на улицу, немного проветриться. Бледный и обессиленный Начинатель слабым голосом попросил не продолжать без него беседу о джуте. Женщина сочувственно покивала, хотя и не вполне понимала, почему не может продолжать рассказывать.

На свежем вечернем воздухе Яков почувствовал себя лучше. Голова начинала проясняться, мысли переставали путаться. Хорошо, что нефтяник ничего не говорил, а тихо стоял рядом, глядя на прохожих. Через десять минут Яков и его сопровождающий тихо вошли в кафе. Начинатель как не в чем ни бывало уселся на свое место, несмотря на обеспокоенные взгляды одноклассников. Он попросил мастерицу продолжить свой рассказ, но та уже была не в настроении. Со вздохом разочарования Яков повернулся к соседу, но и нефтяник не был настроен продолжать. Похоже, встреча подошла к завершению. Все собирались расходиться. Общее настроение было немного подавленным из-за инцидента.

Однако Яков чувствовал себя превосходно. На этой встрече он обнаружил целых две новых темы, которые будет изучать в ближайшее время. Ему не терпелось пойти в магазин и купить необходимое для плетения джутом. Яков представлял себя также покупающим книги о нефтедобыче. «Сколько же всего неизученного, и как интересно все это познавать!» – с восторгом думал Яков, возвращаясь со встречи.

Первый букет

Солнце клонилось к закату. Теплый вечерний свет заливал город. По мосту шла пара молодых ребят. Они робко держались за руку, едва касаясь пальцами друг друга.

Парень и девушка лет шестнадцати, одного роста, оба светловолосые. На ней был летний сарафан в мелкий горох на тонких бретелях, а на нем – рубашка с коротким рукавом и бежевые шорты. Должно быть, они только начали встречаться. Их неуверенность была такой искренней. И тем не менее они шагали вперед, о чем-то беседуя. Монотонный разговор прерывался длинными неловкими паузами, но вскоре находилась новая тема для беседы, и в этот момент им обоим становилось легче.

Эта парочка выглядела удивительно мило. Я шел позади них и не мог не улыбаться в усы. Они вызывали не просто умиление. Они были ходячей ностальгией для взрослого человека. Пятнадцать лет назад я сам не знал, о чем вести разговор с девушкой на свидании. Мне казалось удивительным, что она вообще согласилась со мной прогуляться, несмотря на мою репутацию необязательного разгильдяя.

И вот, проходя по пешеходному мосту, парочка замедлилась. Справа и слева стояли продавцы сувениров, безделушек и сладостей. Они рассматривали всю эту ерунду от нечего делать. Вдруг девушка увидела женщину, торгующую цветами. Ее глаза заблестели. Женщина продавала нежные букеты, привезенные то ли с дачи, то ли с какого-то поля. Там были ромашки, маки, люпины. Городской житель не привык к таким цветам, это для него экзотика. Молодой парень увидел интерес своей возлюбленной к цветам и спросил у женщины, сколько стоит букет. Девушка вся затрепетала. Она сказала, что раньше ей никто не дарил цветов, и это ее первый букет. Я нарочно остановился у соседнего лотка, чтобы посмотреть на то, как будут развиваться события дальше. Продавщица что-то ответила, а парень спросил, можно ли оплатить картой, т. к. у него нет наличных. «Эх, молодое поколение», – подумал я. Женщина отрицательно помотала головой.

Мне было так любопытно, как они отреагируют. Расстроится ли девушка, огорчится ли парень. Что они будут делать дальше. Девушка полюбовалась на цветы, сказала мальчику «ничего страшного, в другой раз» и казалась действительно не огорченной. Парень же расстроился, это было заметно, хоть он и старался не подавать виду. Они пошли дальше, о чем говорили, я не слышал.

Погода стояла прекрасная, дул легкий теплый ветерок, а с моста открывался вид на чудесный закат. Они подошли к перилам полюбоваться. Через несколько минут я увидел, как женщина, продавщица цветов, подошла к молодой парочке и вручила им один из своих нежных полевых букетов. Она отдала цветы парню прямо в руки и тут же поспешила удалиться. Молодой человек хоть и был растерян не меньше, чем его спутница, но быстро собрался и торжественно преподнес ей букет. Девочка с широкой улыбкой чуть не расплакалась. Она прижала цветы к сердцу, а потом глубоко вдохнула их аромат. Мне кажется, многие прохожие в этот миг замедлили шаг, чтобы посмотреть на парочку. Ее искренняя радость передавалась в виде энергетического шара всем окружающим. Даже если кто-то в этот момент был расстроен, он на миг забывал свои проблемы и радовался за молоденькую девчонку. Или за парня. Он выглядел счастливым до кончиков волос.

Ребята остались на мосту, и, кто знает, может, там же будет их первый поцелуй. Я шел дальше, по-прежнему улыбаясь в усы и чувствуя себя заговорщиком. Хорошо, что я всегда ношу с собой наличные.

Правки

– Уже прислали правки?

Дизайнер схватился руками за голову. Только этого не хватало! Правки в пятницу вечером – плохой знак. Только он собрался домой к детям, а тут – на тебе! Корректировки вносить надо.

Толя сел на свое место и снял накинутую двумя минутами ранее ветровку. Легкая куртка тут же соскользнула со спинки стула, но дизайнер не удосужился поднять ее. Какое! Он уже вчитывался в текст письма. «Уважаемый Анатолий, ла-ла-ла, просим вас внести следующие изменения, ла-ла-ла». И на две страницы текста по пунктам: один-два-три-тридцать три. Как говорится, вечер перестает быть томным.

Коллеги постепенно покидали офис. Сочувственно похлопывали Толяна по плечу, пожимали руку и желали хороших выходных. А через минуту радостно в лифте спускались на улицу и убегали подальше от офиса на заслуженный уик-энд.

Прочитав все правки, которые уважаемый клиент хотел видеть сегодня, в пятницу вечером, дизайнер сначала хотел напиться, потом решил, что начнет хотя бы с кофе. Он зашел в буфет, где стояла кофемашина для сотрудников. Блестящая, красивая и… не работающая. Видимо, уборщица уже помыла ее и отключила до понедельника. Толя решил выйти на улицу до ближайшего кафе. У лифта встретил начальника.

– Что, домой? Правки уже отправил?

– Нет, Михал Семеныч, за кофе иду. Там правок на две страницы.

– Ну-ну, я уверен, ты быстро справишься, – уже в лифте подбодрил дизайнера начальник. И на выходе бросил: – Будешь отправлять, меня в копию поставь. До понедельника!

– Угу, – буркнул Толя и поплелся за вожделенным стаканчиком кофе.

Москва в пятницу вечером кишит спешащими с работы людьми. Не все из них торопятся домой. Некоторые отправляются в кафе, бары, на встречи с друзьями. «Счастливые люди! Никому из них не нужно сегодня до полуночи сидеть исправлять шрифт и анимацию логотипа», – подумалось дизайнеру. Ему бросился аромат свободы в нос. Сегодня это был запах пиццы, долетавший из кафешек и с открытых веранд, окружавших его бизнес-центр. Ему самому казалось, что несчастнее человека не найти. Несчастнее, несвободнее.

В окошке «на вынос» Толя взял себе самый большой стакан с кофе и заторопился в офис. «Чем быстрее начну реализовывать правки, тем быстрее закончу, тем быстрее попаду домой». Пока шел обратно, попивая кофе, появилась надежда, что он сейчас действительно быстро все перерисует и чуть ли не через полчаса побежит домой.

Кстати, надо было позвонить домой – «осчастливить» жену и детей. Они в пятницу всегда ждут его с какими-нибудь вкусностями домой. Жена по телефону насупилась, но пожелала хорошей работы.

Махнув охраннику, который удивленно поднял брови, мол, в пятницу вечером дверь офиса работает только на выход, поднялся на свой этаж и сел в кресло. Коллег в опен-спейсе не наблюдалось. В дальнем конце коридора пылесосила уборщица, недоуменно поглядывая на вернувшегося дизайнера.

«Так, что у нас здесь», – Толя снова открыл письмо с правками.

Множество пунктов, которые описаны сложным формальным языком. «Поменяйте, пожалуйста, расположение движущейся линии относительно центра так, чтобы ее конец не выступал за края расположенного рядом объекта в виде пирамиды». И таких подобных пунктов тридцать штук.

Медленно, но верно дизайнер правил макеты, сдвигая текст то вправо, то влево, то по диагонали. На деле правки оказались не такими страшными. Описание процесса выглядело в разы сложнее и серьезнее. Он порадовался своим победам: каждый раз, корректируя то или иное, он ставил галочку «выполнено» и переходил к следующему пункту. Так или иначе, но прошло два часа, когда дизайнер отметил последний пункт завершенным и встал, чтобы размять ноги. Перед отправкой клиенту надо было проветрить голову, все проверить, приложить материалы в письмо, не забыть поставить начальника в копию, нажать заветную кнопку «отправить» и после этого броситься со всех ног домой. А то вдруг еще что пришлют.

Толя допил свой кофе еще час назад, а теперь, после умственной работы, ему срочно захотелось съесть чего-то шоколадного. Сникерс был бы в самый раз. Он дошел до автомата в конце коридора, но тот был выключен. В другом конце коридора он увидел уборщицу. Пока вносил правки, даже не слышал шум пылесоса, а ведь она должна была пройти мимо, чтобы оказаться там. Он подошел к ней и попросил включить аппарат со сладостями.

– А я не выключаю автомат, – пояснила уборщица. – Он запрограммирован. По пятницам в шесть вечера отключается до восьми утра понедельника.

– Эх, – огорчился Толя, – так сладкого хочется! Мне еще письмо отправить надо. Ладно, обойдемся.

– Постой, сынок, – вот так запросто обратилась к нему женщина. Ей было лет пятьдесят, и хоть пожилой она совершенно не выглядела, чтобы так говорить, но, похоже, это была простая добрая женщина. – У меня в сумке есть кое-что. Сейчас сбегаю в подсобку, принесу.

Толя отнекивался и говорил «что вы, что вы», но уборщица, сверкая пятками, унеслась в какой-то чулан. Растерянно постояв в коридоре, дизайнер подошел к своему рабочему месту. Начал составлять письмо, прикреплял вложения, когда неизвестно откуда у стола явилась женщина с подносом в руках. На нем стояли две чашки с горячим чаем и несколько бумажных тарелок с домашними пирожками.

– Эти с мясом, эти с капустой, а эти с вишней, – аккуратно ставя поднос на соседний пустой стол, сказала уборщица.

– Ничего себе скатерть-самобранка! – восхитился дизайнер.

– Ну! Ешь, сынок, давай.

Толю не пришлось долго упрашивать. Глядя на чудесные домашние пирожки и вдыхая их аромат, он понял, насколько проголодался. За пять минут не осталось и следа от пиршества. Женщина тоже поела за компанию.

– Я поздно прихожу, когда сотрудников никого нет, – стала рассказывать она. – После того, как все уберу, чай пью с пирожками, а то домой не доеду. У меня ведь тяжелый труд, физический.

– Так я вас без ужина оставил! – засмущался Толя.

– Да ничего, переживу. Я ведь почти и закончила уборку.

– Вы извините, но мне еще письмо отправить надо, – сказал дизайнер. – А потом домой меня ждут, пятница.

– Конечно-конечно, сынок, работай! – и женщина скрылась с подносом так же незаметно, как и появилась.

С новыми силами дизайнер перечитал письмо, поправил несколько орфографических ошибок в тексте и довольный собой отправился домой.

В понедельник утром он получил похвалу от начальника, а также благодарственное письмо от клиентов, которые были довольны результатом Толиного пятничного труда. Вечером, уже уходя домой, дизайнер оставил на своем рабочем столе шоколадку. Уборщица приходит поздно, поэтому он с ней лично не пересечется. Он пододвинул ее на самый краешек, чтобы было заметно.

– Это кому? – осведомился коллега, тоже собиравший вещи.

– Барабашке, – отшутился Толя и направился домой.

Как Рози свернула с маршрута

Рози, миловидная светловолосая девушка двадцати пяти лет, держала свой магазин книг в небольшом провинциальном городе. Для жителей крупных городов Киртенвиль может показаться деревней, но там были и школа, и сад, и супермаркет, почта, церковь, несколько гостевых домов и кафе. Даже один ресторан. И все это скрывалось в живописном месте: посреди полей на достаточном удалении от городов, шоссе и мегаполисов. За полями виднелись леса, а еще дальше – горный массив. А в другую сторону на почтительном расстоянии от города раскинулось море. Повезло жителям Киртенвиля: зимой можно кататься в горах на лыжах, а летом ездить в другую сторону плавать в теплом море.

Книжная лавка Рози пользовалась популярностью: в ней было очень уютно внутри. Еще, т. к. городок маленький, книжный магазин выполнял функции библиотеки. Жители Киртенвиля приходили и, удобно устроившись мягких креслах, могли почитать что-то из раздела классики. Рози любили в городе. Начитанная, приветливая и веселая девушка не стремилась уехать в крупные города, как многие в ее возрасте. Она была счастлива, что организовала свое дело, которое приносило ей скромный доход и много удовольствия. Открыть магазин, конечно, помогли родители, но всем заправляла она сама. Договаривалась с издательствами о закупках, нанимала рабочих, чтобы отремонтировать помещение, сама обслуживала покупателей и давала советы, что почитать. Казалось, она прочла все книги, которые стояли на полках в магазине. Конечно, это было обманчивое ощущение. У нее просто не было времени все это прочесть. Будучи ребенком и подростком, Рози прочитала множество книг. Тогда в Киртенвиле не было своего книжного магазина, но родители, зная любовь дочери к чтению, всегда находили возможность привезти томик-другой из ближайшего города, когда выбирались туда по делам.

Отец Рози работал на заводе, единственном в ближайшей округе, находившемся в двадцати километрах от городка, а мать работала в банке, который, как ни странно, имел маленькое отделение в Киртенвиле.

Ранним утром, до открытия книжной лавки, Рози ехала на велосипеде в соседний городок. Там был расположен небольшой магазин с вкуснейшим свежим хлебом и сыром. Давно Рози ездила просто кататься (надо отметить, катание на велосипеде было одним из немногих развлечений маленького города), и заехала в соседнюю деревушку, такое же небольшое поселение, как Киртенвиль. Там она зашла в магазин и купила что-то просто так, потом приехала туда снова, потом еще раз по случаю. И в какой-то момент подружилась с девушкой, которая там работала. Ее звали Николь. Она была старше Рози, у Николь была семья: муж и маленькая дочка. Рози стала навещать их чаще. Их дружба с Николь еще подкреплялась тем, что обе были владелицами магазинчиков, поэтому им было интересно обсуждать и деловые процессы.

Летний погожий день только-только набирал силу, солнце еще не было таким жарким, а розовый велосипед с корзинкой уже едет проторенной дорожкой в лавку в соседней деревне. Магазинчик Николь открывался в 7 утра. Рози, как всегда, была одной из первых покупательниц. Она выбрала свежий багет, треугольный кусок сыра и стеклянную бутылку молока. В лавку девушка всегда ехала с пустой бутылкой, зная, что у Николь бывают проблемы с тарой. Девушки немного поболтали, но в продуктовой лавке уже собрались покупатели, поэтому неудобно было оставаться дольше. Забрав свои покупки, Рози поехала назад.

Бывают такие удивительные моменты, когда ты едешь по своей обычной дороге, знаешь ее назубок и можешь пройти по ней с закрытыми глазами, но тебе вдруг попадается какая-то тропинка, по которой хочется пройтись, почувствовать себя исследователем, попасть в новые условия. Так произошло с Рози. Она ехала своей проторенной проселочной дорогой из магазина в свой городок. Вокруг раскинулись лавандовые поля, вдалеке виднелась возвышенность: то ли высокий холм, то ли низкая гора. Узкая тропинка уводила куда-то по направлению к холму, и Рози резко повернула руль в ту сторону. Бутылка молока в корзинке завалилась набок, хоть и была прижата другими продуктами.

Поначалу тропинка вела по кромке поля, потом завернула наискосок и повела к возвышенности. Ехать стало немного тяжелее, но Рози упорно крутила педали. Ей овладело чувство любопытства. Вскоре она подъехала почти к подножию холма. Надо ли говорить, как было красиво вокруг? Весь холм был усыпан зеленью, и повсюду было много цветов: голубые васильки, желтые лютики, фиолетовая и розовая душица.

На гору тоже вела дорожка, хорошо протоптанная. Рози решила подняться, причем вместе с велосипедом. Ехать наверх стало невозможно, зато спускаться будет удобнее. Да и не оставишь велосипед внизу – привязать не к чему. Целеустремленно девушка пошла вперед, толкая велосипед. Угол наклона с каждым поворотом рос, становилось все труднее. Но вид! Какой же красивый вид открывался с высоты. С каждым витком тропы вокруг холма все, что внизу, воспринималось по-новому. Рози знала эти места, но никогда не была на этой горе раньше. Она думала, что здесь нет подъема. Да и в голову как-то не приходило свернуть с привычного маршрута «деревня-магазин».

Преодолев две трети горы, Рози остановилась на скалистом выступе и присела. Полбутылки молока она осушила в два глотка. Достала хлеб и сыр. Ножа не было, поэтому она просто откусывала поочередно то от сыра, то от багета. И этот момент был прекрасным. Завтрак на высоте, с красивым видом, на свежем воздухе, ранним теплым утром. Шум просыпающейся деревни не доносился сюда. Был слышен только шум ветра и жужжание пчел и шмелей, опылявших луговые цветы.

Замечательная жизнь Рози пополнилась сегодня еще одним чудесным моментом, который она запомнит, потому что то, что выпадает из повседневной рутины, надолго врезается в память.

Первые признаки старения

– Я хочу поговорить с вами о первых признаках старения, – сказала Полина, серьезно оглядев подруг.

– Матерь Божья, ты что, готовилась к разговору? – внимательно всматриваясь в Полино лицо, осведомилась Ира.

– Нет, я думаю, она стала консультантом Эйвон и сейчас начнет продавать нам крем от морщин, – усмехнулась Мари.

– Я серьезно! – надула губы Поля. – А вам лишь бы шутки. Уже замечали у себя седые волосы? А кожа вокруг глаз?

– Что с ней? – иронично уточнила Мари.

– Морщинки. И еще лицо кажется не таким упругим.

Повисла пауза. Полина задумчиво уставилась в стол, Ира застыла от какой-то незаконченности темы.

– Дальше только хуже, – с каменным лицом сказала Мари, и девушки вышли из оцепенения, рассмеявшись.

Был солнечный весенний день. Тепло наступило неожиданно. Еще вчера люди дрогли от холода под мелким моросящим дождем, а сегодня солнце разогрело воздух до +25. Тот самый случай, когда на улице в одно и то же время можно встретить тех, кто уже в шортах, и тех, кто упакован в длинный плащ и высокие ботинки.

Девушки сидели в кафе на веранде, укрытой от неожиданного солнца навесом. В высоких стаканах с бамбуковыми трубочками-соломинками ждали своего выпития яркие смузи. На тарелках, принесенных изможденной уже с утра официанткой, ждали съедения блюда из авокадо: тост с яйцом-пашот, семгой и авокадо, яичница-скрэмбл с авокадо и микс-салат с авокадо и креветками.

Полдень. Кафе забито посетителями. По привычке многие заказывают горячий кофе, хотя гораздо логичнее было бы взять что-то освежающее, вроде лимонада. Клиенты стремятся занять место на веранде, но столики забронированы на два часа вперед. Им приходится разочарованно плестись внутрь прохладного помещения, куда с удовольствием пересели бы те, кто сидят на веранде, не попав под навес от солнца. Но сидящие на веранде, понимая эксклюзивность своего положения, не торопятся убегать от солнца. В конце концов, оно не так часто радует.

Девушки неторопливо ели свои блюда, обсуждая погоду, тесноту в кафе и вечные пробки. Когда пустые тарелки забрали, Полина вернулась к теме угасания молодости.

– Мне кажется, я больше не выгляжу привлекательной, – сказала она. – И все чаще замечаю, что вокруг люди младше меня. Они, наверно, смотрят на меня, как на тетку.

– Тебе только тридцать! А что в пятьдесят будет? Почти все будут младше, и что? – с вызовом заявила Мари.

– Не хочу думать о том, что будет в пятьдесят, – ответила Поля.

– И я, – поддакнула Ира.

– Хорошо тебе говорить, у тебя уже трое детей! У меня ни одного, а выглядим все равно одинаково, – Полина отхлебнула смузи и сморщилась: кисло, хоть и полезно.

Не зная, расценивать это как комплимент или просто факт, Ира молча откинулась на спинку стула.

– А давайте закажем шампанское? – вдруг предложила Мари.

– В честь чего? – удивились подруги.

– Да просто, день сегодня хороший. Сидим вот богемно, – ответила Мари.

– А что, давайте, я не против. Дети в саду, можно и выпить по бокалу. Когда приду забирать, все уже выветрится, – сказала Ира и потянулась за меню.

В предвкушении чего-то необычного, немного недозволенного, настроение Иры и Мари улучшилось. Ведь известно, что гормон радости выделяется в момент предвкушения, а не в момент получения наслаждения. Полина же оставалась загруженной. Ей хотелось пострадать, полностью погрузившись в проблемы увядающей красоты. Нехотя она глянула в меню, протянутое подругами, и кликнула официантку, проходившую мимо.

– Нам по бокалу Ламбруско, пожалуйста, – попросила Поля.

– Ваш паспорт, будьте добры, – девушка воззрилась на Полину довольно безразличным взглядом.

Поля полезла в сумочку и показала разворот официантке. Та немного приподняла брови.

– Одну минуту!

– Ты посмотри, а! Мне кажется, какой-то невысказанный запрос в космос сработал! – удивленно сказала Мари.

– Да уж, – так же ошарашенно проговорила Полина, убирая паспорт.

Официантка через несколько минут принесла заказ: три красивых запотевших бокала с маленькими золотыми пузырьками.

– Чтобы всегда оставаться молодыми! – объявила Полина тост.

– Чин-чин! – подхватили подруги.

Солнце перестало так отчаянно палить, набежали кудрявые облака. Девушки весело обсуждали планы на предстоящее лето: отпуска, путешествия. Хандра насчет возраста наконец-то выветрилась. «Главное, в душе оставаться молодым, и не терять интерес к жизни», – объявила еще один тост Мари.

Главный редактор

– Эдгар, мне кажется, нашему изданию нужен глоток свежего воздуха, – заявил на очередном совещании главред мужского журнала.

Эдгар, его правая рука, ассистент, манерно повернул голову и вздохнул про себя. Главный редактор уже не раз говорил о потенциальных нововведениях, но по факту все свежие идеи заворачивал на корню. Журнал «Money» издавался с 1988 года, и с тех пор многие рубрики не изменились. Финансовые колонки, обзоры технических новинок, политические и экономические новости, и, конечно, несколько страниц, посвященных футболу.

Читательская аудитория была небольшой, но, под стать изданию и главному редактору, консервативной. Большинство этих мужчин росли вместе с журналом, поэтому оставались лояльны к бумажным выпускам.

– Эдгар, в этот раз я хорошо подумал. Тебе надо найти нового автора, кого-нибудь поскандальнее. И пусть это будет женщина, – добавил начальник.

Помощник чуть не упал со стула.

– Женщина?! – ахнул ассистент. – Виталий Андронович, вы хорошо себя чувствуете?

Дело в том, что главный редактор имел железные принципы. Один из них был, как сейчас бы сказали, сексистским. «В мужском журнале не должно быть женщин-авторов», – часто повторял он, обосновывая это тем, что женщины мыслят абсолютно иначе и не могут правильно преподнести материал. Все попытки сотрудников издания переубедить главреда за все эти годы были безуспешными, а тут на тебе, сам созрел.

– Со мной все в порядке, не волнуйся, – сказал помощнику руководитель. – А теперь иди, ищи!

Эдгар воодушевленно полетел к компьютеру. У него на примете было много авторов женского пола, с которыми он хотел познакомиться и пообщаться. Теперь у него был официальный повод.

Сначала девушки и женщины, все как один, заявляли, что Эдгар сошел с ума. Он уверял их в том, что это воля самого редактора. Тогда они утверждали, что с ума сошел Виталий Андронович собственной персоной. Эдгару приходилось убеждать каждую в том, что это никакой не розыгрыш. Спустя целый день помощник упросил прислать каждого автора что-то для журнала «Money» в семидневный срок.

Через неделю, пролистав присланные работы, Эдгар почувствовал, как сердце учащенно застучало. Кажется, нашлось. Что-то довольно эпатажное для их консервативного издания. Он побежал в кабинет начальника.

– Виталий Андронович, посмотрите, по-моему, довольно скандально. Что скажете?

Главный редактор опустил взгляд на листок, любезно распечатанный Эдгаром. Пробежался глазами по диагонали, а потом углубился в чтение.

«Если не знаете, куда ваша жена тратит деньги, то не обольщайтесь, это точно не на ваш новый галстук. Ну, хорошо. Может, и на галстук, но это только на сдачу или по акции. И если раньше женщине надо было выкроить время для похода по бутикам, то теперь все очень просто: есть многочисленные мобильные приложения, позволяющие совершать покупки не выходя из дома. Ваша кредитная карта уже привязана к ее аккаунту, а вы только получайте смс-ки о списании средств. Как удобно!

Акции, скидки, распродажи – все это сводит женщин с ума. Добавьте сюда подарки за покупки, скидки постоянным клиентам, кэшбек – она на седьмом небе от счастья, проверено.

Что? Вы не успеваете столько зарабатывать, сколько она тратит? Что ж, голубчик, трудитесь усерднее, попросите прибавку к жалованью, возьмите кредит, одолжите у соседа… Делов-то. Главное, чтобы Она была довольна. И вот ваш милый домашний шопоголик встречает вас, уставшего и вымотанного, в новом наряде. Восторг! У вас сил должно было прибавиться от такой роскошной дамы. Силы появились? Ну и отлично! Можно вечерком сесть еще за один проект, чтобы заработать дополнительную копеечку для жены. У нее как раз межсезонная распродажа началась…

Кажется, вы чем-то расстроены? Ничего! От плохих мыслей помогает усердная работа!»

– Как дерзко! – восхищенно одобрил главный редактор.

– Пусть продолжает? – уточнил Эдгар.

– Да, мне нужна целая колонка к среде. Встряхнем наших читателей.

– Все-таки не понимаю, что с вами случилось, – протянул ассистент. – А читатели? Они готовы к переменам?

– Ну, мы же дозированно. Я уверен в своем решении. Перемены нужны всем, просто не все готовы сами измениться. Будем подталкивать аудиторию.

– Не узнаю я вас, Виталий Андронович. Еще пару недель назад вы и слышать не хотели ни о каких новых рубриках. Да что там рубрики! Вы и заголовки трогать не хотите вот уже который год.

– Так и было, но я уже не буду прежним. У меня новый статус. Я скоро дедом стану!

– Ах вот оно что! Ну, поздравляю! – улыбнулся помощник главреда и сердечно пожал руку.

– Спасибо, спасибо, – засмущался руководитель. – В общем, ждет меня новый этап в жизни и новая ступень в развитии журнала.

– Вы справитесь, – заверил начальника Эдгар и отправился к своему рабочему столу. Ему нужно было обрадовать автора статьи – пригласить к полноценному сотрудничеству.

Пряный хлеб

В далеком-предалеком государстве сотню лет назад жил, был один человек. Он работал не покладая рук, чтобы прокормить себя и семью. Своих четырех девочек и двух мальчиков он очень любил. Старшие были тройняшки: два мальчика и одна девочка, им было уже по девять лет, школьники, а остальным дочкам было пять лет, три и полгода.

Жена его всегда была занята хозяйством: воспитывала детей, готовила, стирала, убирала, следила за небольшим огородом. Бедный Остин как мог крутился на подработках: то соседу поможет крышу перекрыть, то в город позовут – в гараже подработать, то в поле труженики нужны урожай картошки собрать. Везде Остин старался успеть, но платили совсем гроши. Была у него и основная работа, тоже не сильно денежная: председатель в муниципальной общине. Решал все вопросы в селе и ближайших деревеньках: имущественные, финансовые, даже личные. Хорошим человеком был Остин, вот только с деньгами было всегда туго: то ли брал слишком мало за помощь на подработках, то ли не везло – шут разбери, но всегда семья небогато жила.

Как-то раз одна из дочек Остина, пятилетка, маме вздумала помогать.

– Мам, мам, что ты готовишь? – спросила Дженни, подпрыгивая от нетерпения. Она очень хотела бы готовить сама, но мать все делала быстро, не разрешала лезть под руку и помогать. Дел-то много, все надо успеть, некогда обучать маленькую дочку азам кулинарии, она только мешать будет: рассыпать все, что сыпется, да путать соль с сахаром, а их и так мало, экономить надо.

– Это будет хлеб, Дженни, дай я закончу, иди поиграй с сестрой, – ответила мать, суетясь на кухне.

– Ну, мам, я хочу тоже! Я тоже хочу делать хлеб! – заныла девочка.

– Дженни, не мешай, мне еще так много надо всего сделать. Не путайся под ногами!

Девочка отошла от матери, села за стол, якобы рисовать, а сама стала смотреть, как мама все делает. Вот муку в миску высыпала, вот щепотку соли добавила, сахара несколько ложек. Мешает, что-то взбивает. Дженни взяла и зарисовала ингредиенты в свой детский альбомчик, просто так, а потом убежала с кухни, чтобы мама не ругалась, да и вообще во дворе лучше было: солнце светило, птицы пели, бабочки вокруг цветов порхали – весна в самом разгаре.

Несколько дней спустя Дженни скучала дома: мама трудилась в огороде, папа на работе, старшие были в школе, а младшие сладко спали в тихий час. Девочка решила снова порисовать, открыла свой альбом и увидела рецепт хлеба. «Порадую маму! Приготовлю хлеб сама! – подумала девочка. – Только бы успеть, да ничего не просыпать и не пролить, чтобы мама не заругала». Она соскочила с табурета и побежала к буфету. Конечно, Дженни много раз видела, как мама готовит, но самой все оказалось сложнее.

Где нужная миска? Так, нашлась. Сколько муки надо? Ага, судя по картинке – половину миски. Еще соли ложечку, еще сахара. Теперь налить воды из графина. Через десять минут Дженни полностью освоилась в роли повара. Она так увлеклась, что даже напевала песенку под нос.

Я пеку, пеку пеку,
Выпекаю свежий хлеб,
Остановиться не могу,
Ты попробуй свой обед.

Если бы в этот момент девочку со спины увидел художник, он бы точно ее изобразил на полотне. В льняном синем платьице с коротким рукавом, с двумя хвостиками, стоит на табурете на коленках и на столе месит тесто. Руки и стол в муке, на полу, на платье тоже белые следы, а тельце было бы изогнуто, потому что когда поешь, то еще обязательно и пританцовываешь.

Месила Дженни тесто, месила, долго-долго, как мама, уже ручки устали. Смахнула пот со лба, слезла со стула. Посмотрела на свой каравай, «некрасивый какой-то», – думает. Надо бы чем-то украсить. Стала всякие баночки со специями открывать и смотреть, что там. Открыла красную баночку, в ней корица, посыпала немножко на свой хлеб, открыла синюю – там гвоздика, тоже взяла и украсила сверху, в третьей баночке еще что-то пряное было – тмин, и он в дело пошел. Всего понемножку добавила Дженни на свой хлеб и хотела его в печь ставить, да страшно было, никогда не разрешали ей к печке подходить. На счастье, старшие братья из школы вернулись.

– Эдди, помоги мне, пожалуйста, растопи печь, чтобы я хлеб поставила.

– Тебе мама разрешила? – строго спросил Эдди.

– Это сюрприз, для мамы, – сказала девочка.

– Смотри, Дженни, если маме не понравится, нам с тобой влетит!

– А если понравится, я скажу, что ты мне помогал, она нас хвалить будет! – заискивающе попросила сестренка.

Эдди подумал, что в общем-то и сам съесть кусок теплого хлеба не против, поэтому разжег дрова, а через десять минут посадил сырой хлеб на лопате в раскаленную печь.

– Что это он у тебя такой странный? Чем ты его вымазала? – спросил Эдди, когда захлопнул заслонку. Он имел ввиду коричневый цвет от корицы.

– Я улучшила мамин рецепт, так еще вкуснее будет, – с гордостью ответила девочка.

– Ну, смотри! – снова сказал Эдди и пошел в комнату за учебники, делать домашнее задание.

Ах, какие запахи стали витать в воздухе через полчаса. А еще через час невозможно было усидеть на месте. На кухню сбежались все, кто был в доме: двое старших братьев, Дженни и ее трехлетняя сестра. Старшая девочка еще не пришла из музыкальной школы, папа был все еще на работе, а мама была в огороде, пока малышка все еще спала в коляске в тени деревьев.

– Дженни, Дженни! Что там у тебя? – дергала за рукав трехлетняя сестра. – Как вкусно пахнет!

Мальчишки, которые после школы еще ничего не ели, стали суетиться вокруг печи.

– Доставайте, – дала команду Дженни голосом начальника.

Мальчики осторожно на лопате вытянули хлеб из печи. Он был не круглым, а слегка кривоватым, сверху и вовсе выглядел подгоревшим, но как же ароматно он благоухал. Запахи распространились за окно и на всю улицу. Тут уж прибежала мама.

– Ой, сейчас что будет! – разволновалась Дженни.

– Чем это так пахнет? – громко с порога спросила мама.

– Это сюрприз! Тебе, мамочка! – подбежала дочка к матери и обняла ее. Мама строго посмотрела сверху вниз на дочь. Дженни мило захлопала ресницами, но на маму это не подействовало.

– Твоих рук дело? Да кто тебе разрешил! – уже начала распаляться женщина, но приятный аромат не давал ей покоя.

Она подошла к столу, увидела странного цвета кривой каравай, осторожно понюхала его и ткнула пальцем. Раздался хруст упругой корочки, а изнутри повалил пар. Женщина отломила ломоть хлеба и удивилась: внутри он был светлый, мягкий, текстура пушистая. У нее самой редко когда такой получался. Положив кусок в рот, мама стала медленно жевать, пытаясь оценить вкус хлеба. Дети стояли вокруг и смотрели ей в рот – ждали реакцию. Дженни вообще сложила ручки на груди, а рот ее был приоткрыт.

– Ну как, есть можно? – прервал тишину старший братец, хмыкнув и отломив и себе ломоть.

Тут же присоединились остальные. Трехлетка увидела, что другие берут, и тоже стала протискиваться через маму к столу.

– Мамочка, ну как? – спросила Дженни, которая не торопилась попробовать сама.

– Вкусно, Дженни, – ответила мама, – но я сержусь, что ты сделала без спроса! Так и дом можно было спалить!

– Мне Эдди помогал! – тут же в свою защиту выпалила Дженни. – Это он печь растопил.

– Ах, еще и Эдди, – мама повернулась и сердито посмотрела в сторону сына. Тот в свою очередь нахмурился и вернул злой взгляд пятилетней сестре. А та и не думала переживать. Самое главное – хлеб удался! Маме понравилось! Да и старшие вон уже больше половины умяли.

Дженни взяла хлеб, отломила себе кусочек и попробовала. Правда, очень вкусно. А если еще масло намазать… но масло у них редко в доме бывало, разве что по праздникам.

Тут в распахнутое окно всунулось широкое лицо соседки.

– Что, пироги печете? – с улыбкой спросила она. – Пахнет на всю улицу! А повод-то какой? День рождения что ль?

– Нет, это Дженни у нас упражнялась в готовке, – пояснила мама.

– Ну! Помощница растет! – громогласно продолжала соседка. – Попробовать-то дадите?

Дженни отломила кусок и подала соседке прямо в окошко.

– Ой, ну запах-то, запах! – охала соседка. В два счета она управилась с куском хлеба, и говорит: – Рецептик-то дадите? Вкусно больно.

– Это авторский рецепт Дженни, – сказала мама. – Не знаю даже, что она в тесто намешала, но получилось и впрямь недурно.

– Э, недурно, – передразнила соседка, – высший пилотаж – вот, что это такое. Дженни, испечешь еще мне такой каравайчик? Я тебе пряников за это дам.

Поздно вечером отец вернулся с работы и сел за стол. Для него оставили тонкий последний кусочек хлеба. Остин сначала и не понял, что это, но когда попробовал, то присоединился к всеобщей похвале. Он одобрительно потрепал девочку по плечу.

– Испеки еще как-нибудь такой вкусный хлеб по своему рецепту, Дженни, – попросил папа.

Спустя несколько дней Дженни снова испекла хлеб. В этот раз она больше старалась с формой. Мама специально не помогала дочери – не хотела мешать. Снова аромат разнесся на всю улицу. Тут уж многие соседи стали наведываться в гости. Скоро Дженни прославилась с ее авторским пряным хлебом на все село. К ним в дом приходили и делали заказ на хлеб: по два, а то и по три каравая. Дженни заручилась помощью старших братьев и брала заказы, а за хлеб люди даже платили: кто продуктами, кто сладостями, кто деньгами. С тех пор семья Остина лучше жить стала, а все благодаря упорству и смелости маленькой девочки. «Вырастет, поварихой в государевы палаты пойдет», – стали говорить в народе про Дженни, а родители всегда отвечали: «Да мы не отпустим, мы и сами хотим вкусно есть».

Благородная цель

Есть у меня друг, ну, как друг, бывший одношкольник. Очень хотел жениться, но вел себя противоположным образом. Девушек менял как перчатки, выпивал, гулял, поэтому замуж никто из порядочных дам за него не хотел. Была одна особа, готовая на свадьбу из каких-то своих корыстных соображений, но он отказывался. Георгу подавай молодую, красивую, без детей и бывших мужей, чтобы хорошо готовила и его любила. Такие ему не встречались, даже во сне.

Шли годы, Георг стал не так хорош собой, и женщины на него больше не смотрели, хотя ему было не больше сорока. Он запил и втайне надеялся, что какая-нибудь мать Тереза сжалится над ним и будет выволакивать его забредшую душу из алкогольной пучины. Для этого плана никак нельзя было бросить пить самому, хотя иногда уже хотелось. Но если сам перестанешь пить, то и мать Тереза не найдется.

Прошло еще время, лет пять, Георг совсем погибал, план его не сработал. Никто бы, вероятно, ему не помог бороться с алкоголизмом, если бы не я, а вернее, мой путь. Именно на этом отрезке своей жизни мне было необходимо кому-то помочь. Я начал исповедовать религию, название которой мало кому что скажет, одно из ответвлений буддизма, и одним из моих послушаний, которое я сам для себя установил, была помощь ближнему.

Встретив как-то в ближайшем продуктовом магазине Георга (поникшего, с мешками под глазами, с тележкой, полной бутылок пива) и узнав его историю, я увидел в нем свой потенциал для личного духовного развития. Задача была сложной, но поскольку я был увлечен высокими моральными идеями, мне казалось море по колено.

Для начала я взял его номер телефона и уточнил, где он живет. Жил он там же, где и в школьные времена, только теперь один, потому что родители умерли довольно давно.

Я был так рьяно настроен помочь, что на следующий день после работы пришел к нему домой, прихватив всякой всячины для уборки и побольше мусорных мешков. В этом плане я не прогадал – квартира требовала тщательной уборки: везде валялись банки и бутылки из-под алкоголя, да и просто много всякого мусора. Когда я позвонил в звонок, Георг еще не был осведомлен о моем грандиозном плане. Я все-таки понимал, что нельзя человеку вот так с бухты-барахты объявить, мол, «с этого дня ты больше ни капли в рот», хотя если честно, именно так мне и хотелось сделать.

Я присел на диван, стараясь не обращать внимания на бардак вокруг, и спокойно стал беседовать с Георгом. Сначала про погоду, потом про положение стариков и бедняков, про общую ситуацию в стране. Потом потихоньку стал переходить на личности, а в конце концов и на Георга самого.

– Да и ты сдал позиции, братец, – старался мягко говорить я.

– Виталь, и не говори, – повесил голову он. – Что я, не вижу, что ли? Жены нет, детей нет, работы нет, так только, халтура иногда подворачивается, раз в полгода.

– Ну, дорогой, кто ж в этом виноват-то? – пожурил я.

– Понятно кто, я и не виню никого, кроме себя. Да только и сделать ничего не могу. А как выпью, так хоть настроение появляется, я телевизор смотрю, там люди еще хуже живут, да и мне не так тошно становится.

– Постой, да так ты себя в могилу сведешь, если будешь равняться на тех, кто ниже упал.

Беседа в таком стиле продолжалась часа два. Я чувствовал себя батюшкой на исповеди, который по-отечески добродушно ругает грешного в том, что он чревоугодничал в новогоднюю ночь. В конце нашего разговора моя энергия полностью иссякла, я даже не успел выкинуть мусор, потому что все мои силы ушли на спокойный, но очень утомительный разговор. В конце я встал и обещал, что приду завтра, чтобы помочь Георгу убраться в квартире, потому что как он сам знает, нельзя жить в таком гадюшнике. Он даже уверил меня, что завтра сам начнет уборку, раз уж я все для этого принес. Мне было отрадно слышать его позитивный настрой, и в итоге я ушел выжатый как лимон, но довольный.

На следующий день прийти мне не удалось из-за работы. Я предупредил Георга по телефону, что не приду вечером, но он, казалось, только обрадовался. Мне показалось это странным, хотя я и не придал значения. На следующий день я освободился вовремя и сразу с работы направился к своему алкоголику. Кстати, я не упоминал, что разговаривать с ним было тяжело из-за паров, которые исходили от него, поэтому по дороге я захватил побольше мятного лимонада, чтобы его угостить, а заодно и себе скрасить «часы общения».

Когда я позвонил в дверь, мне никто не открыл. Я позвонил еще раз, опять тишина. На третий раз я услышал возню в квартире и спустя несколько минут дверь отворилась. Георг был в плачевном состоянии. Было видно, что идет он с трудом. Судя по стойкому амбре, дело было все в том же, хотя сначала я боялся, что он еще и чем-то заболел.

– В чем дело, друг, – набросился я на него. – Позавчера ты обещал, что хотя бы уберешься в квартире!

– Я думал-думал, о том, что мы говорили, но в конце концов понял, что не смогу, нечего даже и пытаться. Слишком сильно затянул меня змий зеленый! – унылым замогильным голосом поведал он.

Я расстроился: мои наставнические речи возымели обратный эффект. Вместо того чтобы замотивировать своего подопечного, я уронил его веру в себя. С точки зрения моей религии это было недопустимо, да и по-человечески мне стало обидно. Я трачу время на него, думаю об этом разгильдяе, а он, такой-сякой, запил еще сильнее.

Моментально я пронесся в квартиру и стал выливать недопитые бутылки в раковину. Мне хотелось еще и поколотить их, но здоровый разум остановил меня: мне же самому и придется собирать осколки. Яростно я собирал мешки с мусором, еще яростнее разливал средства для уборки по всем освобождавшимся поверхностям. Мне хотелось за раз навести в доме порядок, но это было невыполнимо. Я убрался только в трети квартиры, хоть она и была крошечной. Все это время Георг лежал на диване, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, и следя за мной глазами. Он даже не говорил ничего, только уныло наблюдал. Еще несколько дней подряд я приходил к Георгу и убирался. В конце недели был вынужден оставить его на выходные одного, без присмотра. Хотя я и сам не мог сказать, что особо его опекал, я просто механически наводил порядок. Беседы наши не складывались. Новые бутылки пива появились на столе, но хотя бы грязные кружки были в раковине, а не расставлены по всему дому как неделю назад.

Отдохнув в выходные от своего послушания, позанимавшись особыми духовными практиками, я зарядился энергией для новой рабочей недели. К алкоголику не хотелось идти совершенно, но мои духовные убеждения заставили и дальше преследовать свою благородную цель. Вечером в понедельник с некоторой неохотой я пошел к Георгу. Он выглядел не так плачевно, но все-таки за выходные мало что изменилось. Сильного беспорядка не было, что не могло не радовать. Это значило, что Георг не до конца опустился.

– Ну вот, Виталь, – сказал он мне, – я тут особо не мусорил.

– Лучше бы ты не пил, – усмехнулся я, но в качестве одобрения все же хлопнул его по плечу.

На этой неделе я приходил раз в два дня, беседовал с ним, старался «заразить» правильным подходом к жизни, постепенно уменьшать количество алкоголя и проводить больше времени на улице. Стояла теплая осень, на улице красиво падали цветные листья. Дворники не справлялись с опавшей листвой, и мне пришла в голову идея заставить Георга помочь местным дворникам собирать листву. Мы вышли вечером во двор, уже было темно для работы, но я показал ему, где он может взять инвентарь утром, а сам на следующий день перед работой договорился с дворниками, что если придет «алкаш Георг», как они его называли, то пусть дадут ему метлу и покажут, где убрать. Они посмотрели на меня как на умалишенного, но лишние бесплатные руки не могли их не заинтересовать. К тому же я пообещал что-нибудь, если они будут его вовлекать в процесс.

Георг пришел ближе к обеду, зашел в каморку дворников, как раз когда был перерыв. Его встретили с подозрением, но разве сложно дать метлу? Дали ему старенькую метелку и выдали черный пакет для листьев. Сами же продолжили трапезу.

Медленно поплелся Георг к школьному забору, где ему велели убраться. Стал махать метлой в разные стороны. Листва летела во все стороны, казалось, он ее больше разбрасывает, чем собирает.

– Да, не сразу у меня получалось листья-то собирать, – говорил он мне вечером за столом. Я пришел к нему с целым пакетом готовой правильной еды из своей рабочей столовой. – Потом как помахал метлой минут пятнадцать, второе дыхание открылось что ли. У меня сил прибавилось, получаться стало. Медленно, конечно, но все равно.

Георг явно гордился своими успехами, а я его подбадривал. Свежий воздух и физическая активность пошли его организму на пользу. Он хорошо поел, выпил много воды, а к бутылке не прикладывался. Сказал, что даже не тянет.

Несколько дней прошли прекрасно. Он приходил к дворникам, брал свою метелку и убирал территорию. Дворники переменили свое отношение к нему и перестали пренебрежительно называть его «алкашом». Теперь он был просто Георг. В качестве благодарности я принес им фруктов и конфет. После этого они чуть ли не за ручку провожали Георга к месту, где надо убирать, и развлекали его разговорами.

Говорят, бывших алкоголиков не бывает. Не знаю точно, за всех сказать не могу, но про своего подопечного могу ручаться, что спустя полгода пить он стал совсем редко. Пару месяцев я приходил к нему регулярно: сначала через день, потом два раза в неделю, потом один раз в неделю. Я приносил ему готовую еду, старался помочь с уборкой, мимоходом незаметно выливал припрятанные бутылки. Разговаривал с ним, выслушивал его, утешал и ободрял. Иногда мне хотелось все бросить, особенно когда я видел пустые бутылки в мусорке, но в другие дни, когда он держался, я снова чувствовал веру в его силу воли. Я не старался приобщить его к своей религии, хотя если он интересовался, я рассказывал. Он увлеченно слушал, но самому совершать практики медитации или дыхания ему не хотелось, я и не настаивал.

Спустя месяца четыре я подыскал ему работу. Не самую престижную и высокооплачиваемую, конечно, но для начала вполне неплохо. Самым сильным толчком к выздоровлению было то, что он почувствовал себя нужным. Он стал ответственным за небольшой участок работ на металлообрабатывающем заводе. Осознание пользы, которую он приносит общему делу, помогало ему вставать с постели каждый день. Он потом делился, что его временами ломало: не хотелось ничего делать, так и подмывало сбегать «за пузырем», но он держался, в том числе и благодаря моей помощи. Мне было лестно. Казалось, я выполнил свое духовное послушание, которое сам себе назначил. Мой наставник же велел мне сильно не гордиться, а найти новое послушание. Вот тут и случился некоторый спад, когда я отошел от своей религии. Мне уже не хотелось взваливать на себя такую ношу. На Георга я потратил много сил, энергии душевной и физической, и мне не хотелось испытывать это вновь. Наверно, так должно было произойти, что наши пути пересеклись в тот момент, когда я был полон сил и энергии, а он – в низком душевном, духовном и физическом состоянии. В любом случае, история эта случилась не зря, чему я очень рад. К тому же, вы не поверите, год спустя я встретил его под руку с женщиной. Они были увлечены беседой и прошли мимо меня в парке не заметив. Я хотел было окликнуть его, но мне стало неловко. Я-то как будто из его прошлой жизни, а здесь он идет гуляючи, довольный жизнью человек. Я был жутко рад за него. Кто знает, может Георг вспомнит про меня, если будет свадьба?

Идеальная квартира

Перед тем как съехать с квартиры, мы думали, что лучше уже не найдем. Нет, не так. Мы думали, что снимаем идеальную квартиру, а это значит, что любой другой вариант будет хуже. Поначалу так и было. Давайте расскажу по порядку.

Три года и семь месяцев мы с парнем, а вскоре с мужем, снимали одну квартиру. И за это время очень к ней прикипели. Все было в пешей доступности: метро, кафе, магазины и, главное для меня, любимая студия танцев. Сама квартира расположена на двенадцатом этаже семнадцатиэтажного дома. Из окон открывался весьма урбанистический вид, но нам некогда было смотреть в окошко. Целыми днями мы работали, а вечера проводили за хобби: я танцевала, муж играл на компьютере или тренировался в фехтовальном клубе, который, надо отметить, располагался в том же районе.

Изначально мы долго не выбирали квартиру. Нам ее посоветовал риелтор, мы приехали на просмотр, вроде все было чисто и аккуратно, а стоимость аренды – подходящая, и мы подписали договор. С тех пор жизнь закрутилась: работа, свадьба, работа, хобби, работа, отпуск… и мы думать не думали, что в один прекрасный солнечный день, когда мы сидели в парке поблизости после работы и потягивали сидр, вытянувшись на коврике, наслаждаясь теплым летним вечером, когда жара уже спала, и город начал «дышать», раздастся тревожный звонок хозяина квартиры.

– Алло, это Сергей, хозяин квартиры, – он всегда так представлялся, хотя, как понятно, его номер был записан в наших телефонах. – Есть разговор. Знаю, хорошо бы предупредить пораньше, но у меня форс-мажор – нужны деньги, срочно! Буду продавать квартиру, у вас недели две, чтобы съехать. Ну, может месяц, но это крайний срок. А если покупатель быстро найдется, то, честно говоря, лучше рассчитывать на десять дней, – сбивчиво говорил он в трубку взволнованным голосом.

Я вовремя поставила телефон на динамик, поэтому муж все слышал, и теперь мы с ним глядели друг на друга округлившимися глазами, будто пытаясь переиграть в гляделки. Сергей попрощался так же порывисто, а мы остались растерянными и унылыми на нашем по-прежнему беззаботном летнем коврике.

– Что будем делать? – спросили мы в один голос. – Искать новую квартиру, – опять в унисон.

К сожалению, денег на то, чтобы выкупить у хозяина квартиру, у нас не было, это мы знали изначально. Наш доход позволял снимать квартиру, но никак не покупать собственную недвижимость.

Зайдя на сайт с объявлениями о сдаче в аренду, мы были шокированы. Во-первых, цены сильно выросли, во-вторых, «идеальных» квартир не находилось. Теперь мы были в совершенно другой точке по сравнению с тремя годами и семью месяцами назад. Тогда нам было не принципиально, где жить. Мы хотели свободы, и чтобы подходило по цене. Сейчас же, нам нужен был тот же район, хороший ремонт, вся необходимая мебель, желательно такая же как у хозяина Сергея, да и сам собственник должен быть адекватным. В общем, при первом рассмотрении нам не понравилось ничего, и мы пошли домой с испорченным настроением и самыми негативными перспективами.

Когда мы пришли домой, вернее, туда, где скоро будут жить совершенно другие люди, мы в первый раз обратили внимание на количество вещей, которое скопилось у нас за три с половиной года. У меня было много одежды, сумок, у мужа – обуви и курток. У меня было много посуды и бытовых приборов, у мужа – техники и спортивного инвентаря.

– Куда мы все это повезем? – трагически вопросила я, раскидывая руки и оглядываясь. – Что мы со всем этим будем делать?!

– Перевезем в новую квартиру, – спокойно ответил муж, но его голос не казался мне слишком уверенным, а его тон звучал упаднически.

– Олег, в какую? По нынешним ценам нам теперь светит только крохотная студия.

– Непонятно, почему Сергей все это время не повышал нам аренду… – проговорил Олег мысль, которая не приходила нам в голову. То есть приходила, конечно, но мы думали, что это благодарность за то, что мы хорошие квартиросъемщики: платим вовремя, дома поддерживаем порядок, а детей и животных у нас нет, что всегда выгодно арендатору. Видимо, хозяин нашего жилья, так же как и мы, не следил за рынком сдачи и съема квартир. Жаль, что у него возникли проблемы, но еще жальче было самих себя.

Следующий день прошел в переписке. Мы с мужем работали, каждый у себя, но по сути больше делали вид, потому что сами сидели в телефонах и искали приличные объявления о сдаче в аренду и скидывали друг другу варианты. Наша переписка выглядела примерно так:

– Как тебе эта? /Ссылка/

– Очень далеко от метро.:(А тебе эта как? /Ссылка/

– Тут же ремонт надо делать!:(:(:(Этот вариант? /Ссылка/

– Первый этаж?! Очень шумно!:(Вот еще, гляди /Ссылка/

– Ну нет, тут крохотная кухня!:(Может, этот? /Ссылка/

– Глушь, вокруг ничего нет!:(

В обед мы созвонились, потому что переписка нас ни к чему не привела. Олег сказал, что нужно выделить те пункты, которые нам принципиальны. Мы стали набрасывать, но их было так много, что это нас не продвинуло в решении проблемы. «Нужно расставить приоритеты», – предложила я, но один пункт был приоритетнее другого, и если бы мы им давали названия, то они звучали бы примерно так: «важный», «очень важный», «сверхважный», «архиважный», «мегаважный». Один другого важнее, а неважных пунктов вообще не нашлось. Казалось, мы зашли в тупик.

Спустя два дня в нашей съемной квартире начались просмотры. Сергей со своим риелтором по вечерам открывали дверь в квартиру, а мы, предварительно забрав ценные вещи вроде денег и документов, слонялись по району, ожидая, пока этот кошмар закончится. Один раз я осталась, чтобы послушать, что говорят люди, но у каждого были свои «тараканы», и они ругали то, что для нас было неважным. Кого-то не устраивал высокий этаж, кого-то – раздельный санузел, кому-то была не та сторона света, видите ли, окна на северную сторону – это значит, что мало солнца. Сначала мне хотелось защитить квартиру и рассказать этим заблудшим душам, что квартира на самом деле прекрасная, но потом я подумала, что тогда они слишком быстро ее купят, а мы ведь еще не нашли альтернативу.

В один из вечеров, когда был очередной «день открытых дверей» в нашей квартире, я забыла танцевальную форму дома и поднялась, чтобы ее захватить. Я переступила порог именно в тот момент, когда какой-то солидный дядька доставал толстый тугой конверт и передавал Сергею со словами «вот здесь задаток, квартиру я покупаю». В панике я забыла зачем шла и тут же на месте разревелась. Вернее, я тихо залилась слезами и забежала в ванную, притворяясь, будто чихнула и мне надо высморкаться.

В смс мужу я написала: «Все пропало! Квартиру купили». В ответ он мне прислал неприличное ругательство, что меня ничуть не ободрило.

Надо отметить, что мы были на нескольких просмотрах, но пока ни один вариант нас не устроил. Приходило время, когда нам нужно было срочно снизить требования, иначе процесс оформления сделки закончится быстрее, чем мы найдем квартиру, а это значит, что нам придется жить в подъезде.

Спустя три дня вечерних просмотров квартир разной степени соответствия нашим архиважным критериям, мы сдались. «Идеальных квартир больше нет, – заявляю я и хлопаю дверью. – Да и с хотя бы сносными тоже проблема!» – кричу я через закрытую дверь.

Обстоятельства сложились дальше таким образом, каким мы и представить не могли. Так бывает, что ты просчитываешь миллион вариантов, а случается по миллион первому сценарию. Жизнь преподносит тебе сюрприз – когда хороший, когда плохой, никогда не угадаешь. Как говорил герой одного сериала, «это меня Бог наказал за расчетливость». В нашем же случае сюрпризом стало другое.

Квартиру мы в итоге сняли в другом районе – из-за более низкой стоимости. Первый месяц привыкали к новым реалиям: все было неудобно, нас постоянно «ломало», мы ходили с хмурыми и недовольными лицами, пытались приспособиться. Еще через месяц мы постепенно стали привыкать. Планировка квартиры оказалась даже немного удобнее, чем в нашей предыдущей. А спустя еще две недели муж пришел с работы сияющий как начищенная медаль, держа в руках бутылку шампанского.

– Премию получил? – поинтересовалась я.

– Лучше! Наш офис переезжает на соседнюю улицу, мне больше не надо будет тратить час на дорогу, – похвастался он.

Мы были рады этому событию, а из-за всех этих стрессов с переездом, это был наш первый праздник после смены квартиры. Отмечать новоселье как-то не пришлось. Мы были расстроены из-за того, что теперь неудобно добираться до привычных локаций вроде студии танцев и фехтовального клуба. Долго не могли разобрать коробки. Часть вещей старались продать через электронные доски объявлений. Кстати, этот пункт был хлопотным, но приятным, и служил мне чем-то вроде терапии. Избавление от лишних вещей добавляет свободного воздуха в пространство. Порядок на полках – порядок в мыслях. И другие банальные истины, которые работают. Я стала думать, почему мы получаем удовольствие от покупки новой вещи, а через некоторое время – от избавления от нее же? Так и не поняла.

Спустя еще месяц я узнала, что у нас родится первенец. Мы были самыми счастливыми в этот день! Интересно, что наш новый район, где мы стали снимать квартиру, был более тихим и зеленым, что немаловажно для семьи с ребенком, какой мы теперь стали.

Любопытно, что Сергей, хозяин предыдущей квартиры, на все вырученные от продажи недвижимости деньги приобрел шикарный автомобиль. То ли кабриолет то ли какую-то спортивную тачку, я в них не разбираюсь. «Зачем?» – задавались вопросом мы и, главное: «В чем срочность?!» Оказалось, это все ради любви. Ему понравилась одна богатая особа, ухаживать за которой можно было только на великолепном автомобиле. (Серьезно?!) Большинству людей это покажется самым глупым и невероятным поступком, но все так и было. Не знаю, насколько крепким будет их союз, но они встречаются уже полгода. Обоим за тридцать, ближе к сорока, оба бездетные. Она бизнес-вумен, а Сергей – руководитель среднего звена в крупной компании, теперь уже без пассивного дохода от квартиры. Я искренне недоумеваю, что Сергей поступил так с нами, сказав, что у него проблемы, и деньги нужны срочно, хотя в глубине души мне кажется, что он был настолько влюблен и очарован, что разум его помутился и действовал он неосознанно.

Как бы то ни было, наша история еще не закончена. Мы все еще не накопили на собственное жилье. Будем рассчитывать на то, что новый родительский статус придаст нам стимул копить и зарабатывать больше.

Рецепт супа

Динь-дон… Дверной звонок разнесся по всему дому. Стоявший на пороге мужчина лет тридцати пяти приосанился и поправил свой галстук на рубашке с коротким рукавом. В руках он держал брендированный чемоданчик для документов. Послышались шаги, затем хозяин отворил дверь, предварительно поглядев подозрительным взглядом из-за занавески.

– Добрый день! – бодро начал пришедший. – Я представляю компанию Кэмпбелл. Супы Кэмпбелл, вы наверняка знаете.

– Ну, допустим, – хмуро ответил хозяин дома, стоя на пороге и подпирая плечом дверной косяк. Типичный представитель любителей пива за пятьдесят в майке-алкоголичке. – Что вы хотите?

– У меня есть информация, что здесь проживает миссис Дулитл Вайт. Могу я с ней поговорить? – с широчайшей улыбкой поинтересовался представитель суповой компании.

– Нет, не можете, – отрезал мужчина. – Она умерла год назад.

– О, прошу прощения, я не знал. Мои соболезнования. Вы, должно быть, ее сын?

– Ну.

– Мистер Дулитл Вайт Джуниор? – уточнил представитель компании.

– Так точно.

– Тогда у меня будет предложение к вам.

– Что еще за предложение? – начал сердиться хозяин дома. – Вы кто такой, черт побери?

– Ох, дырявая голова, – хлопнул себя по лбу молодой мужчина. – Совсем забыл представиться. Меня зовут Джон Браун, как я уже сказал, я представитель компании Кэмпбелл суп. Могу я войти?

– Нет, черт возьми, не можете! Вот уже пять минут мы стоим здесь, и вы до сих пор не сказали, что вам нужно. Я уже готов возненавидеть ваш Кэмпбелл суп.

– Ну, чтож. – Джон Браун поменял интонацию. Вместо добродушного парня теперь стоял уверенный в себе мужчина, который знает какую-то важную информацию. Он сделал крайне загадочное выражение лица. – Мистер Дулитл Вайт, вы не знаете, чего вы лишитесь, если я не сделаю вам предложение. Это очень, очень выгодное предложение, поверьте мне! И все-таки было бы удобнее присесть.

– Ну, хорошо, – согласился хозяин дома. Слова о выгодном предложении заинтриговали его, и он стал настроен чуть более миролюбиво. – Входите.

Мужчины прошли внутрь. В большой гостиной было много хлама, не убрано, повсюду разбросаны какие-то вещи. Мистер Дулитл Вайт скинул с двух кресел валявшуюся на них одежду и мятые одноразовые стаканчики на диван и жестом пригласил садиться в одно из кресел. Джон Браун и глазом не моргнул, сделав вид, что его нисколько не смущает бардак, хотя в душе он чувствовал отвращение к этому беспорядку.

– Итак, – сказал представитель компании, поерзав в продавленном кресле, – давайте приступим. Вы что-нибудь слышали о компании Кэмпбелл?

– Да, – брякнул владелец дома, – от вас уже восемь раз, как минимум.

– Я серьезно, – повторил вопрос Джон. – Вы знаете, чем мы занимаемся?

– Ну, полагаю, продаете готовые супы.

– Именно! – Джон Браун поднял вверх указательный палец и заулыбался так ободряюще, будто мистер Дулитл Вайт ответил на очень сложный неразрешимый многими поколениями вопрос. – Мы производим супы. Но какие супы?

– Какие?

– Самые вкусные! – с гордостью сказал Браун. – И как нам это удается, вы знаете?

– Понятия не имею, – буркнул Дулитл Вайт.

– Вот! Весь секрет в рецептуре! В нашем портфеле двадцать три вкуса чудесных супов, рецепты которых были собраны по всему миру. Только лучшие и самые достойные супы продаются под брендом Кэмпбелл. Мы тщательно отбираем и проверяем каждый рецепт. Но, вы спросите, где вы берете рецепты? (Мистер Дулитл Вайт не был похож на человека, который задаст вопрос, но Джон Браун говорил воодушевленно и без остановки.) Я вам отвечу! Люди! Обычные люди с их фирменными рецептами!

– Ну и я тут при чем? – осведомился хозяин дома.

– Как вы помните, мне нужна была миссис Дулитл Вайт. В моей базе указано, что у нее есть, вернее, был, – поправился он, – рецепт рыбного супа.

– Ну, матушка моя готовила замечательный рыбный суп, это правда, – с грустным вздохом сказал Дулитл Вайт, вспоминая наваристый бульон и дивный вкус маминого супа. – И вы хотите, чтобы я рассказал вам ее рецепт?

– Видите ли, в этом как раз и заключается мое предложение. Не просто рассказали, а продали! – с горящими глазами подытожил Джон Браун.

Мистер Дулитл Вайт приободрился. Выгодное предложение, ничего не скажешь. С деньгами всегда туго, а много работать мистер Дулитл Вайт не любит. Надо только заломить цену повыше. В горле у него пересохло. Он встал с кресла и промаршировал к холодильнику, который стоял в коридорчике между гостиной и кухней. Вытащив бутылку пива и пройдя к своему креслу, он взглянул на представителя компании Кэмпбелл.

– Пива? – предложил он, хотя в руках у него была всего одна бутылка.

– Нет, сэр, спасибо, я на работе. Может быть, стакан воды, если вас не затруднит.

– Да, конечно, – мистер Дулитл Вайт прошел на кухню, поискал наиболее чистый стакан, плеснул в него воды из огромной пятилитровой бутылки и подал Джону.

– Благодарю. Итак, все что вам нужно сделать сейчас – продиктовать рецепт рыбного супа под запись. Если нашими экспертами рецепт будет одобрен, мы выплатим вам по договору… – Джон Браун склонился над портфелем, некоторое время копошился в бумагах, затем медленно стал изучать какой-то документ.

Мистер Дулитл Вайт пристально следил за агентом глазами и жадно поглощал пиво.

– Ну, сколько же я получу?

– Сейчас, сейчас. Ага, вот, нашел. Если мы запускаем суп по вашему рецепту в производство, то гонорар составляет 100 тысяч долларов.

Хозяин дома присвистнул. Это же вообще можно не работать! Какая прекрасная перспектива! Он уже представил, что сделает с деньгами: как ими распорядится. Можно купить новый диван, телевизор, обновить машину, поставить холодильник для пива прямо в гостиной.

Его смущал только один момент. Он понятия не имел, как мать готовила рыбный суп. Что делать? Наверняка рецепт где-то записан, но вот где?

– Кхм, сумма приличная, – крякнул мистер Дулитл Вайт. – Рецепт конечно же записан, и я с радостью поделюсь им.

– Замечательно! – воскликнул Джон Браун и достал ручку, готовясь записывать ингредиенты в блокнот.

– Мне понадобится некоторое время, чтобы найти рецепт, эээ… – протянул владелец дома.

– Я могу подождать, – представитель компании Кэмпбелл с готовностью откинулся на спинку кресла и отложил ручку с блокнотом на журнальный столик, предварительно отодвинув несколько пустых кружек и мятых пакетов от чипсов.

Дулитл Вайт снова крякнул. Каким-то образом нужно выпроводить этого супового агента, а самому перевернуть весь дом в поисках книги рецептов или какой-либо записной книжки матери.

– Вы знаете, – неуверенно пробормотал Дулитл Вайт извиняющимся тоном, – я жду кое-кого с минуты на минуту. Мы можем перенести наш разговор на некоторое время? Может, вы зайдете через пару дней?

– Ну, – замялся Джон Браун, – я вынужден вас поторопить, потому что руководство ждет рецепт рыбного супа вот уже с минуты на минуту. – Он задумался. – Пожалуй, я смогу попросить подождать их до завтра. Я зайду к вам завтра в это же время. Идет?

Мистер Дулитл Вайт задумался, успеет ли он найти рецепт до завтрашнего дня. На кону были сто тысяч. Решено. Успеет. Если понадобится, будет искать всю ночь, но найдет.

– Буду вас ожидать завтра, – со всей возможной любезностью согласился Дулитл Вайт.

Джон Браун в свою очередь раскланялся и вышел из дома. Хотя на улице и было жарко, все же воздух был свежим, в отличие от дома, в котором он только что находился. «Не мешало бы перекусить», – подумал мистер Браун и отправился домой на ланч, а в это время мистер Дулитл Вайт уже вытряхивал из кухонных шкафчиков и ящиков все приборы.

«Да где же может быть книга с рецептами, кроме как на кухне?!» – недоумевал он. Он прошелся по всем полкам и стеллажам, на которых пылились специи, сувениры от друзей двадцатилетней давности, ненужные инструменты для готовки и прочие мелочи. Там же пылились записные книжки с номерами старых телефонов, какие-то вырезки из газет, пожелтевшие от времени фотографии. И ни одного рецепта, хоть бы даже яблочного пирога.

Весь день мистер Дулитл Вайт обшаривал первый этаж. Со скрупулезной тщательностью он перерыл все шкафы в гостиной, столовой, кухне. Пересмотрел все альбомы, перетряхнул все книги, перечитал все письма. Это заняло целый день и вечер. Перед ночным бдением мистер Дулитл Вайт запасся четырьмя бутылками пива и двумя пиццами. Отказавши себе во сне, плотно поужинав, он поднялся на второй этаж. К двум часам ночи был осмотрен почти весь второй этаж, на котором находились три спальни: его самого, матери и гостевая. В спальне его матери ничего не нашлось, впрочем, как и в его собственной. В гостевой же спальне стояли два каких-то чемодана. Надежда снова затеплилась в его душе. «Может этот несчастный рецепт где-то здесь?» – оживился Дулитл Вайт.

Он раскрыл первый чемодан. Вещи его матери. Почему они здесь? А, вспомнил. Их надо было отдать – он же сам отсортировал хорошие вещи, чтобы отнести в секонд-хенд на реализацию. Совсем забыл. Что же во втором чемодане? Перед тем как открыть его, а это было последнее место, где мог находиться рецепт, мистеру Дулитлу необходимо было промочить горло. Он спустился вниз и сел в кресло, чтобы открыть бутылочку пива. Взглянул на часы: почти три часа ночи. Маятник на часах так и ходил ходуном, заставляя хозяина дома следить за ним глазами. Влево-вправо, тик-так, влево-вправо…

Динь-дон… Дверной звонок разнесся по всему дому. Мистер Дулитл Вайт резко открыл глаза. «Что такое?!» Спросонья он ничего не мог понять: ни который час, ни что его разбудило. Звонок повторился, в этот раз чуть длиннее. Мистер Дулитл Вайт посмотрел на часы. Полдень! «Что?! Как?! Неужели я заснул?!»

Он поплелся к двери. На пороге с сияющей улыбкой стоял Джон Браун.

– Мистер Дулитл Вайт! Добрый день! Вы меня порадуете рецептом? – сразу же спросил он.

– Ну-у, я… – замялся хозяин. Он еще не выработал стратегию, что говорить и что делать, хотя мозг его отчаянно соображал.

Мистер Браун ожидал, все также улыбаясь, только начал переминаться с ноги на ногу. Наконец Дулитл Вайт что-то надумал, бросил «одну минуту, пожалуйста», захлопнул дверь перед носом представителя суповой компании и стремглав помчался на второй этаж. Помчался, это конечно, громко сказано, вернее было бы – быстро пошел, страдая от одышки. Наверху он сразу зашел в гостевую спальню, наскоро отбросил один из чемоданов, который был наполнен одеждой, подготовленной на реализацию, и с колотящимся сердцем присел у второго чемодана. Чтобы открыть молнию, понадобилось время, т. к. на ней висел замочек, который то ли проржавел, то ли просто заел. Несколько минут промучившись с ним, мужчина наконец-то открыл чемодан.

– Черт побери! – воскликнул он. – То, что нужно!

В чемодане лежали разные записные книги матери, и на одном из корешков значилось «поваренная…».

«Я богат, я богат!», – крутилось в голове у Дулитла Вайта. Он быстро схватил желтую книгу с рецептами и стал лихорадочно листать страницы. Вареники с творогом, лимонный пирог, рагу с овощами и лисичками, картофельные ньокки, ризотто с морепродуктами…

«Где же, где же он, рецепт рыбного супа?» Мужчина перевернул уже половину страниц, но все еще не нашел то, что искал. «Должно же быть, должно!»

Некоторые страницы были порваны, некоторые промаслены, на некоторых виднелись следы соуса или джема, но все рецепты сохранились вполне читаемо, так что Дулитл Вайт не мог пропустить рыбный суп. «Да что ты будешь делать!» – нервничал он.

Ближе к концу книги пошли рецепты супов. «Наконец-то!» – обрадовался мужчина. Он стал более внимательно просматривать страницы. Почерк матери был разборчивым, но кое-где уже стерлись некоторые буквы. Хотя рецептов супов было много, но рыбного супа не было. Так Дулитл Вайт дошел до последней страницы. «Пролистаю последнюю главу еще раз», – решил он. Медленно вчитываясь в названия, он снова начал перелистывать страницы главы первых блюд. Тыквенный суп, суп с тефтелями, картофельный с сыром… «Стоп, что это?» – он увидел, что в одном месте вырван целый лист. На корешке остались едва заметные буквы «рыб»…

– Нет, нет, нет!!! – в ярости закричал мужчина. Он отшвырнул от себя поваренную книгу и со злостью пнул чемодан ногой. Громко стуча ногами, он спустился по лестнице и высунул наружу голову. Джон Браун все еще стоял на крыльце, опершись на перила и что-то читая в своих документах.

– Все в порядке, мистер Дулитл Вайт? – поинтересовался он у высунувшейся головы.

– О да, в порядке. В полном, – сердито насупившись, ответила голова. – Я вынужден сообщить свое решение. Рецепт супа предоставить я вам не могу из сентиментальных соображений. Это память, светлая память о моей покойной матушке. Это почти единственное, что от нее осталось. Будет крайне неуважительно по отношению к ней отдавать, а тем более продавать рецепт рыбного супа, который она так любила готовить. Извините и всего доброго, – и мистер Дулитл Вайт с треском захлопнул дверь перед лицом ничего не понимающего представителя компании Кэмпбелл суп Джона Брауна.

Конкурс фотографий

– На предзакатном солнце получаются чудесные снимки, – проинформировал меня знакомый фотограф Артур. – Нужно будет выехать часа в четыре, час на дорогу и подготовку, и я тебе гарантирую, с пяти до шести будут самые красивые фотографии, вот увидишь.

Я ни капли не сомневалась. Прекрасно знаю, что такое предзакатное солнце. Золото освещает верхушки домов, деревьев, все вокруг предстает в каком-то волшебном, кинематографичном свете. А теперь представьте, что это все еще в декорациях небольшого залива. Променад вдоль берега с красивыми особняками, маленькие белые катера и яхточки, пришвартованные тут же, чуть вдали виднеется холм, усыпанный уютными домиками с коричневыми черепичными крышами. Мне не терпелось снова побывать там.

Первый раз на залив меня привезла подруга. Я и не знала, что в получасе езды на поезде от моего города есть такое живописное место. В тот теплый день мы просто сидели в кафе на берегу, наслаждались морским видом, сплетничали и пили апероль. Еще несколько раз я ездила туда с мамой, чтобы развеяться. Мы рассматривали сувениры в маленьких лавочках, примеряли платья в крошечных бутиках, гуляли вдоль берега, разговаривали о жизни и философствовали.

В начале недели я рассказала про это место своему знакомому фотографу Артуру, мы с ним случайно встретились в супермаркете. Оказалось, он давно устраивает там фотосъемки, это одна из его любимых локаций. Сколько предсвадебных фотосессий он там провел!

На этой же неделе в пятницу у нас на работе объявили конкурс фотографий. У нас часто проводят различные конкурсы для сотрудников с целью развития корпоративной культуры. То стихотворение надо написать, то историю своей карьеры внутри компании описать, а в этот раз для участия в конкурсе нужно было принести красивое фото. Призы каждый раз были приятными бонусами: например, один день отгула или два дня удаленки. В общем, я каждый раз старалась поучаствовать в конкурсе, но ни разу не выигрывала. В этот раз призом за лучшую фотку были билеты на концерт группы «Атиль», которая мне очень нравится, так что моя мотивация для участия в конкурсе сильно увеличилась. Я сразу поняла, что местом для фото будет залив, потому что там невероятно красиво, и, конечно, помощь моего знакомого фотографа была бы очень кстати.

– Послушай, у меня отменилась завтрашняя съемка, поэтому я могу, – сообщил мне Артур, когда я ему позвонила. – Тебе светит один билет на «Атиль» или два?

– Один, – усмехнулась я.

– Эх, ладно, что не сделаешь по дружбе.

– С меня десерт и кофе, – предложила я.

– Идет.

Субботним утром я выбирала образ для фотосессии. Мне хотелось выглядеть эффектно, но в то же время профессионально, потому что коллеги увидят фото. Перебрав кучу платьев и прочих девчачьих нарядов, я остановилась на деловом костюме. Есть у меня такой костюм, который с одной стороны выглядит довольно строго и по-деловому, а с другой, мне в нем очень комфортно. Широкие серые брюки и пиджак того же цвета в клетку слегка оверсайз. Говорят, что в этом костюме я похожа на шефа, и мне это льстит. Покрутившись у зеркала, я убедилась, что костюмчик сидит как надо, и пошла делать макияж. Артур предупредил, что макияж для фотосессии должен быть более ярким, чем для жизни, поэтому я с усердием стала наводить марафет. Темно-серые тени растушевала к уголкам глаз, губы накрасила в несколько слоев. Непривычно было видеть себя такой накрашенной, но через некоторое время я привыкла к новому отражению в зеркале и мне стало нравиться. Оставались волосы. Я решила сделать легкие локоны, как сейчас модно. К сожалению, времени у меня уже оставалось немного, некогда было осваивать новые техники, поэтому я решила накрутиться как обычно. Получилось не совсем то, что я хотела: кудри, а не волны. Немного расстроившись, я стала усердно расчесывать волосы, чтобы слегка их раскрутить. Выходило только хуже: волосы стали пушиться и электризоваться. По времени мне пора было выходить, чтобы успеть вовремя на встречу с фотографом и не пропустить самое красивое предзакатное солнце. С сильным чувством раздражения я вышла из дома, громко хлопнув дверью. Полчаса назад я себе нравилась, до того, как начала делать прическу, а вот теперь меня абсолютно не радовало отражение в зеркале. Какая-то намалеванная швабра в мешковатом костюме. Злая я приехала к заливу. Артур уже ждал меня, настраивая фотоаппарат.

– Привет! – бросил он. – Какая у тебя интересная прическа, – хмыкнул он.

– Что, все так плохо? – чуть не заревела я.

– Ну, – он замялся. – Могло быть и хуже.

Я все-таки заревела.

– Нет, нет, не плачь, пожалуйста! – закричал фотограф и кинулся искать салфетки в своей сумке. – Ты испортишь макияж.

Это меня слегка отрезвило. Я не хотела портить мейк, поэтому стала плакать очень аккуратно, подняв глаза к небу, а затем и вовсе успокоилась.

– У меня есть идея, – сказал мой знакомый.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Тебе точно не понравится, – сказал он.

– Говори, говори. Что может быть хуже моих волос в нынешнем виде на снимке.

– Ну, в общем тебе надо будет залезть в воду.

Я опешила.

– Зачем?

– Намочишь волосы, а когда они немного подсохнут, то от морской соли приобретут приятную слегка небрежную текстуру.

– Я не взяла купальник, – процедила я. – Как-то не собиралась плавать. Сколько градусов сейчас вода? Пятнадцать?

– Ну, может около восемнадцати.

– А других вариантов у тебя нет? Может, сходить в салон? Здесь же наверняка есть какая-нибудь парикмахерская.

– Если и есть, то тебя не примут без предварительной записи. Но даже если у них вдруг сейчас свободное окно, ты все равно не успеешь до захода солнца.

– Я не полезу в холодную воду в нижнем белье! – возмутилась я.

– Ну тогда и в конкурсе не выиграешь, а значит не видать тебе билета на «Атиль».

Делать было нечего. С променада мы свернули на пляж. Торопливо дошли до воды. Я сбросила костюм. На улице было тепло, но не для купания. Конечно, на пляже я была не одна. Всегда есть любители поплескаться в холодной воде. До сегодняшнего дня я себя к ним не относила. Да и теперь мне пришлось это сделать просто потому, что другого варианта не было.

Мне повезло, что я предпочитаю белье в спортивном стиле, потому что я точно не отважилась бы лезть в воду в кружевах. Ветер дул с залива и полностью отбивал желание заходить в воду. Но вот я стою в воде по щиколотку. Свежо. Зашла по колено. Холодно. Чуть дальше – морозно. Когда я зашла по пояс, то поняла, что окунуться я не смогу. Меня почти колотило от этой студеной воды. Тогда я решила, что нужно намочить только волосы. Я постаралась прогнуться назад так, чтобы затылок коснулся воды. Немного не достала, потому что я все-таки не акробат. Пришлось зайти еще поглубже, и только тогда затылок коснулся ледяной, как мне показалось, воды. Артур с берега снимал меня все это время. Он щелкал затвором и покатывался со смеху от моих гримас. Когда же я выполнила задачу – намочила голову – он закричал «есть!» и замахал руками, приглашая меня на берег. Приглашение мне не требовалось, я уже выбегала, насколько это можно быстро сделать в воде. Он дал мне свою рубашку, что было очень-преочень кстати. Чтобы побыстрее согреться, я стала размахивать руками и подпрыгивать, а заодно и трясти головой, чтобы подсушить волосы.

– Одевайся скорее, а то солнце зайдет, и мы не успеем сделать снимки, – поторопил меня фотограф.

Я наспех натянула костюм на влажное тело, и мы направились на нужную локацию, проверенную Артуром на красоту снимков многочисленными съемками. Ко времени, когда мы стали фотографироваться, волосы действительно приобрели красивую структурированную форму. Они свисали легкими небрежными прядями, как будто так и было задумано. Как только фотограф сделал мне знак «окей», мол, хорошие кадры есть, мы закончили съемку и поспешили в кафе, чтобы я могла согреться горячим какао.

– С тебя десерт и кофе, – напомнил мне Артур, подмигивая. Он сидел во влажной после меня рубашке и с таким же нетерпением вожделел горячий напиток, чтобы согреться.

– Помню, – пробурчала я. – Если я не выиграю в этом конкурсе, то не попаду на концерт «Атиль».

– Конечно выиграешь! – подбодрил меня друг. – Вот, смотри, какие снимки.

Он через стол протянул мне фотоаппарат, и на маленьком экранчике я увидела скрюченную смешную фигурку со спины, которая неуклюже заходит в воду.

– Эй! – захохотала я. – Так нечестно! Удали!

– Ну нет уж, я добавлю эти снимки к своему портфолио.

– Тебя перестанут звать на свадьбы, – заключила я.

Нам принесли напитки и огромные порции десертов. С радостью согревшись, мы болтали и смеялись, пока мои волосы не стали полностью сухими. За окном уже был глубокий вечер. Пора было возвращаться домой.

В воскресенье Артур прислал мне несколько удивительных снимков. Предзакатное солнце на заливе красиво подсвечивало мою фигуру в сером костюме. Прическа выглядела как будто я только вышла из салона, а кораблики на заднем плане и домики на холме служили отличным фоном. На следующее утро, в понедельник, первым делом на работе я распечатала фотографию на цветном принтере и приклеила на стену, куда все, кто хотел участвовать в конкурсе, должны были наклеить свои снимки. Мой снимок был первым. Прекрасное утро понедельника (такое вообще возможно?). Я получила столько комплиментов от коллег, которые посмотрели на мою фотографию! К середине недели стена для фотографий заполнилась красивыми снимками. А в пятницу в офисе было проведено тайное голосование. О чудо! Большинство сотрудников нашей компании проголосовали за мою фотографию! Я так радовалась! Мне вручили красивый конверт с билетом на концерт. Я была в восторге! Моя первая победа в конкурсе. Пока я была окружена коллегами, которые вручали мой подарок, я рассказала историю этого снимка. Никогда еще я не слышала такого дружного смеха в нашем офисе.

– Ты заслуженно получила награду, – сказала менеджер отдела кадров, покатываясь со смеху.

– Я тоже так считаю! – поддержал ее айтишник. – Залезть в ледяную воду ради фотки – это сильно!

– Так я же ради концерта! – сказала я, прижимая к груди конверт с заветным билетом.

На ближайших выходных состоялся концерт группы «Атиль». О, это было прекрасно! Я так никогда не кричала. Подпевала во всю глотку, голос сорвала, но оно того стоило. В общем, что не сделаешь ради красивой фотки, ой, то есть ради желанной мечты.

Будущее

У меня как обычно был телефон в руках. Я скачивал очередную игру, чтобы скоротать время в автобусе. Пасмурное небо и грязное окно транспорта не внушали желания смотреть на город. Ох уж эти ежедневные поездки на работу. Как бы хотелось оказаться сейчас в другом месте.

Вдруг в магазине приложений высветилась заманчивая иконка. Подумав, что это новая классная игра, я без промедления нажал на скачивание. Быстрый Интернет мигом загрузил все данные на мой телефон, и спустя две секунды я запустил игру.

Люблю поиграть в телефон во время коротких поездок на автобусе до работы, поэтому у меня большой опыт прохождения разного рода игр, однако сегодня скачанное приложение меня удивило. Вместо правил игры или деморолика в самом начале меня попросили установить дату. Я послушно ввел день, месяц и год. На следующем шаге запрос гласил: «введите желаемый год». Что значит «желаемый», недоумевал я, но из любопытства перевел ползунок на сто лет вперед, получился 2123 год. Я нажал «ОК» и приготовился играть в футуристичной стилистике, но не тут-то было. У меня вдруг жутко закружилась голова, а тело как будто стало сжиматься, словно нажали на спуск в вакуумном туалете самолета. Решив, что с автобусом, в котором я еду, случилась авария или его просто занесло, я зажмурился и ждал, пока все закончится. Спустя минуту шум в голове стих, голова и тело пришли по ощущениям в норму.

Открыв глаза, я увидел, что автобус исчез. Я находился на залитом солнцем тротуаре. Все вокруг выглядело бутафорским, как в каком-то дешевом фильме. Витрины магазинов пестрели странными надписями, состоящими из цветных букв. Литеры были обычными, весь родной алфавит, но слова, которые они составляли, не поддавались объяснению. И тут случилось самое страшное. Меня окружали странные люди! Нет, они не собрались вокруг меня, они шли вдоль улицы по своим делам, но их внешность… я ведь даже не сразу понял, что меня смущает… в общем, у них было по три руки. И в одной из рук у каждого человека был телефон, который выглядел как продолжение руки. Встроенный в руку смартфон – уму непостижимо! Мне в голову закралось сомнение. Я что, в будущем?! И вот так мы будем выглядеть? Трехрукими созданиями? И всего через сто лет? Я точно не сплю?

Мимо проносились автомобили и автобусы с огромной скоростью, я не успевал даже рассмотреть их. Люди, казалось, тоже двигаются быстрее обычного. Я немного отошел в сторону с прохода и случайно врезался в кого-то спиной. Обернувшись, я увидел молодого парня, который стоял у витрины магазина.

– А, турист из прошлого? – бросил он мне.

– Как вы поняли? – спросил я, а потом сам же добавил: – Ах, ну да, две руки, конечно.

– Нет, – сказал он. – Одну руку можно спрятать под одеждой. Вас, прошлых, выдает взгляд: медленный, рассеянный. Наши глаза бегают куда быстрее, – усмехнулся он.

Я всмотрелся в его лицо и понял, о чем он говорит. Быстрый, беглый, живой взгляд, который моментально фокусируется на предметах.

– И часто у вас бывают гости из прошлого?

– Да так, ты второй на этой неделе, а сегодня среда.

Почему-то он обращался ко мне на «ты», хотя выглядел младше, а я мог обращаться к нему только на «Вы».

– У нас классно! – продолжил он. – Ты здесь до вечера. Дальше приложение автоматически выкинет тебя в прошлое. Откуда ты? – он окинул меня взглядом. – Из девяностых?

Я немножко обиделся. Не такой уж я старый. И разъяснил, что прибыл из 2023 года.

– Почти угадал, – пожал плечами он.

– Что за странный язык? – спросил я, указывая на вывески над магазинами.

– Наш современный язык. Мы убрали многие гласные – без них и так понятно, а некоторые согласные объединили, для быстроты общения. Вон супермаркет, как ты бы сказал, а у нас это смркт. Кофейня – кфн.

– Язык сломать можно, – оценил я.

– Зато быстро, – снова пожал плечами мой собеседник. – Ладно, мне пора. Погуляй тут, за временем можешь не следить, чао. – И парень растворился в толпе быстро идущих людей.

Мне велели не следить за временем, потому что приложение меня вернет в прошлое автоматически, но я тут же глянул на свои наручные часы со стрелками. И пришел в ужас от того, как быстро крутится секундная стрелка. Я едва успевал досчитать до пятнадцати, как она делала полный оборот. Я зашагал по улице, всматриваясь в лица людей, фасады домов, небо. Горизонта не было, что тоже являлось необычным явлением, хотя архитектура выглядела замысловато и сложно.

Я не знал, чем мне заняться в будущем, потому что все, кого я знал, наверняка уже умерли, ведь прошло сто лет. С другой стороны, если встретиться не с кем, то почему бы не посетить знакомые мне места. Я попробовал найти свой дом, школу, но их как будто больше не существовало. На месте старого района был огромный СМРКТ, т. е.супермаркет, хотя я бы назвал это торговым центром. Ради интереса я зашел внутрь, но там действительно были только продукты. Несметное количество продуктов. Мне стало не по себе, и я вышел, ничего не купив. Тем более у меня не было денег или что там было нужно для оплаты. Новый мир будущего больше фрустрировал меня, чем вдохновлял. Я также отметил, что сложно было определить возраст человека. Все выглядели довольно молодо, а может это из-за расслабленного стиля одежды, который молодых делал старше, а пожилых – моложе. И все же самым страшным мне показались люди, которые по сути напоминали высокоскоростной Интернет.

Надеясь, что это все-таки сон, я ущипнул себя за запястье. Не сон. Я поскорее вытащил телефон, чтобы зайти в скачанное утром приложение и найти опцию, чтобы вернуть себя обратно в прошлое, а точнее, в мое настоящее. Едва я коснулся экрана, приложение предложило мне ввести «желаемый» год, и я с радостью ввел 2023.

Снова те же неприятные ощущения перемещения во времени, шум в голове, и вот я опять сижу у грязного окна в автобусе. Обычно я говорю себе «ну вот, опять, на работу». Сейчас же я благодарил судьбу за этот чудесный автобус, с грохотом везущий меня на работу, самую лучшую на свете.

Идеальный просмотр кино

Как я себе представляю идеальный семейный просмотр кино. Нас двое с мужем и у нас двое замечательных детей, мальчик и девочка шести лет. Мы все вместе ровно в 7 часов вечера садимся на диван, берем попкорн и начинаем, мило улыбаясь и заглядывая друг другу в глаза, смотреть чудесный фильм с вниманием и интересом, то и дело передавая друг другу попкорн и газировку. Мы уютно расположились вчетвером на одном диване, не зря ведь мы выбирали такой большой, а между нами еще и куча подушек, которыми мы все уютно обложились. На середине фильма все затаили дыхание – вот как нам интересно, что же будет дальше. Все внимательно слушают, никто не перешептывается и не разговаривает. А ведь это всего лишь семейное кино, не триллер и не детектив, просто очень качественная картина. Дети досидели до самых титров, а после окончания нашего киносеанса мы обсуждаем только что увиденное. Неплохо было бы так, не правда ли?

И что происходит на самом деле? Во-первых, мужа задержали на работе, и мы не можем начать без него. Дети устают ждать и каждые пять минут спрашивают, когда же придет папа. Я сама не знаю когда, и пишу ему сообщение, чтобы это выяснить. Он не отвечает, как потом выясняется, потому что был на совещании и отключил звук. Я упрашиваю детей потерпеть, но они уже вытащили попкорн из кухонного шкафчика и половину рассыпали на нашем огромном диване, который к тому же декорирован бессчетным числом подушек. На десять минут мы отвлеклись тем, что выковыривали попкорн из дивана, поднимая подушки. Чуть позже мне удалось отвлечь детей рисованием, но ненадолго. В конце концов, папа пришел, и в скором времени, которое казалось бесконечностью, мы были готовы начать.

В восемь часов вечера мы действительно уселись на диван. Ровно через пятнадцать секунд, пока все еще шла заставка, дети слились с дивана на пол, разумеется, вместе с многочисленными подушками. Долго устраивались, отбирая друг у друга «лучшую» подушку в виде облачка. Фильм благополучно начался, но вместе с ним и начались вопросы: «А это кто?», «Он хороший?», «А куда он идет?» и т. п. Ответ «сейчас все поймете» не устраивал детей, поэтому они возмущенно фыркали и пыхтели, отвлекая нас от того, чтобы самим понять, кого показывают на экране и куда он в действительности направляется.

В течение фильма были пролиты два с половиной стакана сока и лимонада, три раза опрокинуты плошки с попкорном. Я сказала «в течение фильма»? Я имела в виду «за первые двадцать минут» фильма! И что потом? Потом дети сказали, что им надоело. Я поставила на паузу, чтобы немного объяснить сюжет, но это не помогло. Они хотели включить свой мультик, который мы смотрели уже тысячу раз. Мы с мужем отказывались, тогда они сказали, что будут играть в прятки, и разбежались по комнатам, громко вопя. И как от двух детей может быть столько шума?! Похоже, семейный просмотр кино – это иллюзия, которую нам показывали в фильмах, и внушили, что так должно быть на самом деле. В таких, в которых есть Санта-Клаус, или великаны, ну или другие вымышленные персонажи.

Синергия, или Какао с булочкой

Вкус какао и корицы в одном глотке (укусе) – это прекрасная синергия. Вот если откусить кусочек булочки с корицей и запить его глотком чуть сладкого какао – получится сладенькая эйфория во рту. Также и в жизни. Бывает, сладишь с нужным человеком – и вы идете с ним по жизни в ногу, легко преодолевая трудности и решая разногласия.

Что это меня на философию потянуло после какао и коричной улитки в кафешке у дома? Мне ведь бежать пора на встречу. Хорошо, что успела подзарядиться быстрыми углеводами – энергия мне понадобится на этих переговорах. Я собираюсь выкупить долю в бизнесе у своего партнера. Егор хороший человек, но совершенно запустил наше общее дело. Не дает мне свободы действовать, хотя я бы уже многое поменяла. Вникать в текущие дела он не хочет, бизнес стабильно приносит небольшой доход, который его устраивает, потому что у него это не единственный источник зарплаты, а меня – нет, потому что это все, что у меня есть. Да, сейчас у нас доли 70 на 30, большая часть моя, но все же я хочу полностью взять управление в свои руки, на 100%. Положение дел осложнялось только тем, что он, Егор, мой партнер, был по совместительству бывшим мужем моей сестры, с которым они расстались около двух лет назад. С тех пор наши отношения с Егором несколько охладели, учитывая то, что это моя сестра свинтила в Италию с новым мужчиной. Я же на Егора не претендовала. Меня устраивали наши деловые отношения. Как по мне, он слишком скучный, я никогда не рассматривала его как мужчину, с тех пор как он остался один. Сейчас у него уже появилась женщина, но целый год он жил холостой жизнью, хоть многие и хотели его утешить после расставания.

Готовясь к тяжелому разговору, я спешила по улице, совершенно не смотря под ноги. Вдруг длинные завязки одной босоножки, которые изящно обвивали щиколотку, развязались, я наступила на них и в нелепой позе растянулась на тротуаре. Машинально я вскинула одну руку вверх, предполагая, что держу в ней телефон, но она была пустой, поэтому жест получился театральным. Из глаз готовы были хлынуть слезы, но кто-то из прохожих протянул мне руку, чтобы подняться, и я отложила плач на потом.

– С вами все в порядке? – спросил тот, кто помогал мне подняться.

Я сдавленно ответила «да», хотя это было абсолютной неправдой. Какое там «в порядке»?! У меня разодрано колено, рана на ладони, из сумки выскочило содержимое, да и в целом обидно и больно, но признаваться в этом прохожему не хотелось.

– Я могу вас проводить, – предложил мой спаситель. Я впервые подняла голову и увидела, что это молодая женщина. У нее была короткая стрижка и довольно низкий голос, вот почему мне сначала показалось, что это мужчина.

– Э-э, – замялась я. Идти было недалеко, но пользоваться помощью девушки мне было как-то неудобно. Попытавшись подняться, я поняла, что опора мне не помешает. – Я вас, наверно, задерживаю.

– Я не спешу, – она улыбнулась. – Просто не могу не помочь.

Она подхватила меня под локоть и проворно поставила на ноги. Опираясь на нее, я делала неловкие первые шаги, но потом стала идти увереннее.

– Мне здесь недалеко. Вон на том светофоре перейти улицу, а дальше – туда, где вывеска «Лисы у камина», – сказала я, указывая рукой.

– А, модное местечко, давно там не была.

– Да, у меня там встреча с деловым партнером. Не знаю, как я теперь буду вести диалог. Падение несколько поубавило мою уверенность.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке. Меня, кстати, Наташа зовут.

– Юля, – представилась я. – Наташа, спасибо вам огромное. Проводили меня прямо до дверей! Мне очень неловко, что пришлось вас задерживать.

– Да перестаньте вы. Я даже, пожалуй, зайду пообедать. Ну, хорошей встречи.

– Спасибо.

Мы попрощались, хоть и остались в одном зале. Егор сидел за столиком у окна, и я медленно, но верно прошла к нему за стол. Наташу сначала попросили подождать, т. к. свободных столов не было, но тут освободилось место недалеко от нашего стола, и она присела. Я махнула ей рукой, но она уже была поглощена изучением меню.

Заведение было небольшое, уютное. Странное название оправдывалось камином, который погожим летним днем стоял незажженным. Причем здесь лисы, сказать было трудно. Может быть, хозяин заведения питал к ним какую-то симпатию? Кресла были разные, но все – большие и с мягкой обивкой. Столы круглые, стояли тесно, но не так плотно, как в ресторанах самообслуживания. Поскольку я перед встречей перекусила, я заказала легкий салат и холодный чай, просто чтобы не сидеть с пустой тарелкой. Мой партнер же заказал себе полноценный обед. Я обернулась на Наташу. Она тоже уже сделала заказ и сидела в телефоне. «Интересная личность, – подумала я. – Чем она занимается по жизни? Почему в будний день никуда не спешит? И сколько ей лет? Тридцать? Меньше? У нее запоминающаяся внешность, короткие каштановые волосы, холодные карие глаза, проницательно смотрящие из-под прямых ресниц, высокие скулы. Выглядит как мужчина, а по общению – само очарование и женственность».

– С кем это ты пришла? – уловил мой взгляд Егор. – Твоя знакомая?

– Вроде того, – уклонилась я от ответа. Не хотелось рассказывать про инцидент.

Он обвел ее взглядом с головы до ног, насколько позволял обеденный стол, и потерял интерес.

– Зачем же мы встретились? – он запустил ложку в суп, который ему только-только принесли. Мой салат все еще готовился, и я начала издалека подходить к теме. Он слушал, но никак не реагировал. Принесли мой салат, на некоторое время я прервалась. Потом подали горячее Егору, и я снова заговорила. В конце своей речи я твердо сказала, что мне нужна свобода действовать, принимать решения, управлять. Егор слушал, кивал. Принесли его кофе и мой холодный чай. Он наконец оторвал свой взгляд от тарелки и посмотрел мне в глаза.

– Юля, я тебя услышал, – сказал он. – Ты так долго говорила, но по сути можно было бы выразиться лаконичнее. Хочешь купить мою долю.

– Если кратко – да, – кивнула я.

Егор взял в руки довольно внушительную чашку американо, выпил ее тремя глотками.

– Вот что я хочу тебе сказать, Юль. В целом, я не против продать свою долю бизнеса. И если бы я был совершенно чужим человеком, я бы так и сделал. Продал бы тебе свою часть, и мне было бы фиолетово, как ты будешь ей распоряжаться. Но послушай меня, мне важны наши отношения. Мне бы хотелось, чтобы бизнес развивался. Если ты будешь единственным владельцем – поверь мне, это плохо закончится. В твоей стратегии много непродуманных (я бросила на него удивленный взгляд), ладно, скажем, ммм, импульсивных решений. С моей стороны будет просто кощунством продать долю тебе. Я готов уступить свои 30% другому партнеру.

Он закончил свою речь с победоносным видом. Выглядел как человек, который считает себя мудрецом, гениальным руководителем, наставником и старшим товарищем в одном лице. Я же сидела с абсолютно застывшей гримасой недоумения. Мало того, что в моих способностях управления сомневаются, так еще партнера надо искать. Я прекрасно справляюсь с руководством компанией. Умный какой нашелся! Подает это все под соусом заботы о нашем бизнесе и отношениях. Негодяй. Какие отношения? Мы даже с днем рождения друг друга поздравляем с опозданием в неделю. А о делах он вспоминает только тогда, когда на его счет капает процент с продаж. От возмущения у меня даже заныла подвернутая нога. Я сидела и, сама не замечая, сжимала бархатные подлокотники темно-зеленого кресла. «Нет, Егор, так дело не пойдет», – решила я, но мой все еще партнер встал из-за стола, намекая, что разговор окончен. Он оставил наличные за наш обед и вышел, бросив на прощание «Подумай хорошенько».

Если бы я не была в общественном месте, я бы хорошенько треснула кулаком по столу. Возможно, вдогонку залилась бы слезами. Тоже мне, бизнес-коуч нашелся! Тут мне показалось, что кто-то буравит меня взглядом, и я обернулась. Это была Наташа, которая жестом попросила разрешения пересесть ко мне. Я кивнула. Она протиснулась между массивных кресел и опустилась на место напротив.

– Юля, я случайно слышала ваш разговор, – она извиняясь пожала плечами. – Просто столики слишком близко расположены. И когда тот мужчина ушел, я заметила, что вы сильно расстроены.

– Да-а, – протянула я. – Так и есть.

Я описала ей ситуацию, которую она слышала. Рассказала ей, чем мы занимаемся. Она оказалась отличным слушателем: внимала, кивала головой, местами переспрашивала. Выглядела вполне заинтересованной, хотя вообще-то бизнес по продаже и обслуживанию мини-холодильников в гостиницы вряд ли может быть таким захватывающим.

– Юля, мне кажется, вы не случайно упали мне под ноги сегодня.

– Наташ, давай на «ты», а то сидим тут общаемся уже полчаса, выкаем друг другу.

– Хорошо. Я это к тому говорю, что ты занимаешься холодильниками, а я открываю второй хостел. Мне нужны будут такие. Но дело даже не в этом. Я бы купила долю у твоего Егора. Мой хостел – это проект почти завершенный. Там будет управляющий, он берет на себя весь процесс. Я же занималась всей бизнес-подготовкой. У меня сегодня почему день свободный? Да потому что я уже сделала свою часть работы. А мне нужно еще чем-то заняться. Я хорошо разбираюсь в стратегиях. Отлично лажу с цифрами, таблицами и графиками. И у меня есть свободные средства для вложения в твое дело.

«Интересно, – подумала я, – но как-то уж больно складно. Разве можно найти партнера по бизнесу, просто растянувшись поперек улицы?» Хотя предложение Наташи было слишком заманчивым. Как и говорил Егор, я иногда бываю импульсивной. Ладно, я часто принимаю решения быстро, но разве он упомянул, что они в итоге оказываются удачными? Не говорил, конечно, хотя это правда. У меня есть некоторая доля интуиции или доверия к жизни, которая почти никогда меня не подводит. Чтож, можно рискнуть. В конце концов я ничего не теряю. Если мы не сойдемся с Наташей профессионально, можно будет выкупить у нее долю, только все юридические детали надо проработать заранее. К тому же я давно мечтала о том, чтобы кто-то забрал у меня эти бесконечные таблицы с отчетами. Я смогу сосредоточиться на операционных делах. Да, решено, согласна.

Положительный ответ растрогал Наташу чуть не до слез. Она была в абсолютном воодушевлении. Сказала, что знает гостиничный бизнес изнутри, поэтому из нас получится отличная команда.

Дальше события стали развиваться стремительно. Егор продал свою долю Наташе. Конечно, не просто так, а предварительно проведя собеседование и внимательно изучив ее резюме. Он подозрительно глянул на меня, потому что вспомнил ее – девушку за соседним столиком из кафе «Лисы у камины», но ничего не сказал. Позже наш бизнес стал развиваться: увеличился ассортимент мини-холодильников, а вместе с ним росло и количество клиентов. Мы смогли сделать предложение крупной отельной сети и работы у нас прибавилось, но вместе с тем и увеличилась наша прибыль. Мы нанимали новых сотрудников, переехали в более комфортабельный офис. У меня стали брать интервью деловые издания, и я охотно делилась своими успехами. На обложке одного авторитетного журнала мы с Наташей стояли спиной к спине как какие-нибудь актеры, которые фотографируются на афишу блокбастера, в котором они ни много ни мало спасают мир. Правда, наше сотрудничество с Наташей оказалось отличным примером синергии.

– Еще немного, и нас станут называть империей мини-холодильников, – шутила я. – Уж очень любят журналисты вешать высокопарные ярлыки.

Однажды я пришла в офис с очередного интервью с некоторой растерянностью во взгляде. Наташа сразу это заметила.

– Что случилось? – спросила она.

– Да вот, – я замялась.

– Говори, – велела моя напарница.

– Ну, в общем, журналист из «Деловых отношений», которому я сейчас давала интервью, поинтересовался, не являемся ли мы с тобой парой. Он сказал, что твой мужественный образ и наш общий взлет после того, как ты стала моим бизнес-партнером, наталкивают на мысли…

Наташа прыснула.

– Я ждала, когда же это спросят. Наконец-то, а то я уже подумала, что личная жизнь в деловом мире никого не волнует. Но нет, все по-прежнему, можно расслабиться. И что ты сказала?

– Я сначала растерялась, потому что мы все время говорили о холодильниках, но потом ответила, что мы обе традиционной ориентации, хоть это и не должно волновать бизнес-мир.

– Может, если бы ты не ответила прямо, а промолчала, это было бы хорошим пиар-ходом, – пожала плечами Наташа. – Все любят загадки.

– Ну, знаешь, я правда была поймана врасплох. Мне было не до пиар-стратегий.

– Да шучу я, расслабься! – захохотала Наташа.

Иногда я слишком серьезно все воспринимаю. Похоже, сказывается слишком большой объем работы. Мне нужна передышка – нельзя все время трудиться без остановки. Чем я порадую себя сегодня? А, знаю. Мне помогут волшебные какао и булочка с корицей.

Дачное происшествие

– Я раньше не видела здесь этого человека. Он показался мне приезжим.

– Ты что, всех здесь знаешь?

– Нет, но он не выглядит как местный. Мужчина около пятидесяти лет, темные короткие волосы, невысокого роста, с выдающимся животом, который кажется еще больше из-за полосатой футболки. Он целеустремленно шагал с пригорка вниз: взгляд уверенно смотрел вперед, головой не крутил, шел быстро. Я видела его издалека.

– А как, по-твоему, выглядим мы, местные?

– Гораздо более расслабленно. Идем медленно, смотрим по сторонам.

– Понятно.

Этот разговор состоялся на даче между двумя мамочками, гуляющими со своими чадами на улице. Трое детей увлеченно чем-то шуршали в кустах, пока мамы болтали. В этом очаровательном местечке под названием Прохоровка делили место под солнцем три крупных поселка. Между ними всегда было какое-то противостояние, соревнование. В одном поселке вырастили самую большую тыкву за сезон, в другом – набрали несметное количество грибов, в третьем росли самые удивительные цветы. На одном участке, крайнем, выходящим одной стороной на поле, даже кур разводили. По крайней мере петуха слышала вся Прохоровка. В общем, садово-огородные прения на дачных участках.

Как водится, любые новости распространяются по даче моментально. Пару дней спустя, после той прогулки мам, одно сенсационное известие облетело все три поселка. Убийство в Прохоровке! Дачники не могли поверить в такое ужасное событие. Самое страшное, что случалось в этих местах – драка местных алкашей у магазина да кража яблок у соседей. Народ не на шутку переполошился. Конечно, никто не знал подробностей, но слухи ходили. В магазине, а это всегда центр притяжения сплетен, особенно если он один на всю округу, дачники перешептывались и переглядывались. Почему-то стали бояться поворачиваться друг к другу спиной; из магазина выходили бочком-бочком. За неделю страшные сплетни разрослись до сценария высокобюджетного триллера. По слухам, сначала орудием убийства был нож, потом – лопата, еще через день – пистолет. По факту никто не знал ни кто – жертва, ни кто – убийца. Ходили догадки.

– Я говорила тебе, что он показался мне странным, не здешним, – говорила одна из мамочек про мужчину в полосатой футболке.

– Да, я помню, – свистящим шепотом отвечала вторая, – но где доказательства? Ты смогла бы описать его лицо?

– Нет, я видела его на большом расстоянии.

– Под твое описание – темные волосы и пузатый – подходит половина мужского населения Прохоровки.

– Да говорю же, не местный он был!

– А я тебе говорю, что маловато деталей для следственного отдела полиции.

– Я бы и не пошла в полицию, я боюсь.

– Кого? Полицейских?

– Нет, не их. А настоящего убийцу. Вдруг он меня выследит, если я пойду сдавать его в полицию.

– Тоже верно.

Обе мамочки переглянулись и тяжелым взглядом посмотрели на весело играющих в песке и ничего не подозревающих детишек.

– Давай рассуждать логически. Ты видела «полосатика» в пятницу, верно?

– Ну… кажется, да, – она почесала подбородок. – Да, точно.

– Хорошо. А когда произошло убийство?

– Слухи поползли в понедельник. Я в магазин за творожком для Сережи ходила и баба Маша сказала мне, что в поселке кого-то убили.

– То есть точно в какой день произошло убийство, мы не знаем. Может, и в пятницу.

– Угу.

Мамочки снова тяжело вздохнули.

– А ты вообще знаешь, что случилось-то?

– Убили кого-то.

– А кого? Мужчину, женщину?

– Не, не знаю.

– Странно все это, конечно. Я вот не слышала, чтобы приезжала скорая или полицейская машина. А ведь должна была бы.

– Ну, знаешь, может и приезжала, откуда мы знаем, мы ведь все по участкам сидим.

– А вот кто-нибудь вроде бабы Маши рассказал бы. Она тоже у себя сидит, смородину собирает под кустом, да только все новости откуда-то первая узнает.

– Да, баба Маша та еще сплетница. Интересно, она ведь слышит плохо, всегда руку к уху подставляет, чтобы вроде как громче было, а такое ощущение, что у нее не уши, а локаторы.

– А вдруг, она и есть убийца?!

Мамочки посмеялись, еще немного посплетничали и разошлись. Теперь допоздна не гуляли, боялись, мало ли что.

А тем временем на крайнем участке, соседствовавшим с полем, раздались страшные вопли. Кричала старушка, хозяйка птичьего двора, абсолютно диким криком.

– Убийство! Второе за неделю! Ах вы изверги! Плутовки! Чертята! Ну, ух я вас!!!

От этих проклятий в стороны разбежались, прыгнув по кустам, две кошки: одна черная, другая рыжая, бросив на садовой дорожке бедную бездыханную курицу. И если бы все-таки следователь из соответствующего отдела полиции приехал бы на место происшествия, то зафиксировал бы следующее:

«На месте преступления обнаружен труп сельскохозяйственного животного (курицы). Ранения были нанесены в область шеи посредством острых зубов, принадлежавших, по словам очевидца, двум кошкам (черная и рыжая). Смерть наступила мгновенно в результате удушения. Время смерти, установленное криминалистом: 19:55».

Новогодняя история

Компания сидела за столом и ждала двенадцати. Оливье, мандарины, селедка под шубой… все как положено. Дети, слава Богу, уже спали, и взрослые могли наконец выдохнуть. Шум и суета от детей, смех и вопли, квесты и конкурсы – это, конечно, весело, но после такого хочется просто немного посидеть за столом.

– О, холодненькое, – оживился Петров, доставая с балкона шампанское. Разномастная компания зашевелилась. Гости были такими разными. Не по социальному статусу, а по внешнему виду. Молодые женщины нарядились, а вот мужчины постарались гораздо меньше. Среди гостей были три пары и двое незамужних женщин, сестра и кузина кого-то из гостей. Дети, в количестве пяти человек, уже спали в дальней просторной комнате.

Бутылка шампанского с испариной на некоторое время стала центром внимания. Света пододвигала поближе бокалы, Инна протягивала льняную салфетку, чтобы открывать бутылку было не так больно и не так громко, все-таки дети спят. Правда, за окном были такие шумные салюты, что непонятно, как вообще можно было спать в эту новогоднюю ночь.

– Ты лей, лей, не отвлекайся, – поторапливал Петрова друг Антон. Его задача была передать всем наполненные бокалы.

– Я и лью! – Петров стал рисоваться и поднял повыше локоть, а бутылку наклонил немного сильнее.

– Не торопи его, а то все мимо будет! – сказала Антону жена, Инна. И точно, в этот момент бутылка шампанского выскальзывает у мужчины из руки и с оглушительным звоном падает на поставленные тут же рядом изящные бокалы. Девушки в ужасе закрыли глаза, мужчины смотрели, как бьется стекло, с широко распахнутыми глазами, но сделать ничего не могли.

– Ужас! – возопила Ася, которая первая пришла в себя. – Из чего мы теперь будем пить?

– Я бы сказал, ЧТО мы будем пить? – очнулся Антон.

– Обижаешь! ЧТО у нас еще есть. А бокалов таких красивых больше нет. Только пластиковые стаканчики из Икеи, – сказал Петров.

– Пластиковые? – скривила рот Наташа.

– Вот будут у тебя дети, поймешь, почему именно пластиковые, – сказала Света, жена Петрова и хозяйка застолья.

Наташа обиженно поджала губы. Чтобы завести своих детей, нужно сначала выйти замуж, а с этим пока не получалось. Она мысленно решила отомстить Свете за комментарий тем, что помогать убирать осколки она не будет.

– Слава Богу, осколки в еду не попали! – воскликнула Оля. Она приготовила несколько тазиков разных салатов, и сейчас взволнованно осматривала миски. Они действительно стояли на достаточном отдалении от места аварии и не пострадали. Досталось только конфетам в золотистых обертках. Вот там был целый сноп мелких блестящих и жутко острых осколков. Разгорелась целая дискуссия на тему того, можно ли употреблять конфеты.

– Они в обертках! – настаивал Серега.

– Ты можешь порезаться, когда будешь конфету разворачивать, – резонно заметила Ася.

– Верно, – сказала Оля.

– Да ну вас, – махнул рукой Антон, поддерживая Серегу. – Стряхнем и водичкой сполоснем на крайний случай.

– Вот и ешьте свои мокрые конфеты, – искривила ротик Инна.

– И съем, мне больше достанется, – не угоманивался Сергей.

Вошла Света с инвентарем для уборки. Инна и Оля подхватили у нее совки и веники.

– О чем спорите, друзья? – спросила Света.

– Серега собрался есть конфеты со стеклом, – тут же доложила Ася.

– У нас еще есть такие, – вспомнила хозяйка. – Давайте лучше испорченные выкинем, от греха подальше. – И не дав никому и слова сказать, утащила на кухню конфетницу с опасными шоколадками.

Когда инцидент был полностью устранен, все снова сели за стол на свои места. Петров принес вторую бутылку шампанского, но теперь не решился сам разливать, а поручил заняться этим Сереге. Репутация этого человека была кристальной – он был непьющим. Открыли, разлили, выдохнули, выпили. Завязался разговор. Салаты чудесным образом стали раскладываться по тарелкам. Один общий разговор постепенно разделился на разные темы по интересам. Про детей, про футбол, про машины.

– Полчаса до нового года, – вдруг объявила Оля.

– Наливаем! – подхватил Антон.

– Только не суетитесь, пожалуйста, – остановила порыв Антона Света.

– Знаете, что я подумала? – внезапно подала голос Наташа. – Представьте, что мы вот тут сидим, как в детективе Агаты Кристи. Полчаса до нового года и что-то должно произойти.

– Ха, знаю я, что может произойти, – развеселился Петров. – Антон сейчас напьется и заснет, речь президента пропустит.

– Я не засну, – слегка заплетающимся языком сказал Антон. Все рассмеялись, а Ася, любительница детективов, решила поддержать фантазии Наташи.

– Если это Агата Кристи, то должно быть убийство, – заговорщицки прошептала девушка.

– Я бы не хотел оказаться жертвой, – заметил Серега.

– Чур, я – Пуаро, – воскликнул Петров.

– А где усы? – подначила его жена Света.

За окном снова раздались оглушительные взрывы фейерверков и радостные вопли гуляющих. Из-за чудовищного грохота на мгновение показалось, что в окно сейчас залетит частичка салюта и выбьет стекло, но этого не произошло. Вместо этого отключился свет в комнате.

– Ух ты, началось! – прокомментировал Антон.

– Что началось? – не поняла намека его жена Инна.

– Ну, как в фильмах. На минуту гаснет свет, а когда включается – бац, один труп.

– Скажешь тоже, – махнула рукой Света.

– Нет, нет, все именно так и бывает! – сообщила Ася.

Женщины почему-то поежились. Света засуетилась искать свечи. Антон и Серега – пытались нашарить телефоны, чтобы включить фонарики. Петров сидел спокойно и на ощупь доедал остатки оливье.

– Может, поможешь мне искать свечи? – зашипела на Петрова жена Света.

– Мне незачем торопиться. Пуаро всегда появляется тогда, когда убийство уже совершено, – флегматично заявил Петров.

Инна замахала руками.

– Ну хватит про убийства! Мне уже страшно!

– Мне тоже, – в один голос заявили Оля и Света.

Любительницы же детективов Ася и Наташа сидели как ни в чем не бывало. За окнами периодически мелькали салюты, подсвечивая и искажая лица сидящих за столом. По стенам перетекали тени от проезжающих машин. В комнате, где только что царило веселье и предвкушение праздника, засквозило напряжение. Холодок пробегал по туфелькам наряженных женщин. Одна из них, кажется, Оля, вдруг вскрикнула.

– Ой!

– Что такое?

– Не могли предупредить, что у вас кот, что ли?! – с возмущением воскликнула Оля. – Меня по ноге потрогали, я чуть не умерла от страха! Хорошо, догадалась, что это, наверно, кот или кошка, кто там у вас.

Если бы горел свет, то можно было бы увидеть, с каким неподдельным удивлением смотрели хозяева квартиры, Петровы, на Олю.

– У нас нет домашних животных, – сказала Света.

Оля, снова взвизгнув, вскочила из-за стола.

– А что это было тогда? – закричала она.

В сумраке можно было только различить силуэты сидящих за столом. Напротив Оли сидели Ася и Наташа. Остальные гости хаотично двигались по квартире, занимаясь поисками свечей, телефонов и прочими хлопотами.

– Может, это Ася тебя ногой задела? – предположила Наташа.

– Почему это я? – обиделась Ася. – Я сидела никого не трогала.

– Может, тебе показалось, дорогая? – Сергей подошел к жене Оле и обнял ее за плечи, но она лишь смахнула его руки.

– Не могло такое показаться! – рассердилась Оля.

– Ну ладно, ладно, хватит шуметь! – сказал Антон. – Давайте лучше выпьем. – Его инициатива была поддержана всеобщим одобрением.

Антон нашел свой телефон и теперь светил фонариком. Через некоторое время он понял, что для того, чтобы найти открытую бутылку шампанского, надо светить не людям в лицо, а на стол, но все попытки были безуспешными.

– А где бутылка-то? – спросил он. – Девчонки, вы допили что ли, пока мы тут ходили?

Девчонки не сознавались: «Да мы ничего не трогали!» Факт оставался фактом: бутылки не было.

– Это уже странно, – откуда-то из темноты раздался голос Наташи. – Сначала бутылка разбилась, потом отключился свет, кто-то потрогал Олю и вдобавок стащил открытую бутылку шампанского.

– Ну, Пуаро, ваш выход, – сказала Ася. – У нас вместо убийства – прикосновение и исчезновение.

Петров, который в начале выбрал для себя роль маленького бельгийца-детектива, засмеялся.

– Eh bien, я вижу, что вы в замешательстве, мои молодые друзья! – театрально проговорил Петров-Пуаро, быстро входя в роль.

Гости засмеялись. Манера речи уж очень напоминала пожилого детектива из книжки. Между тем время подходило к двенадцати, а света все не было. Значит и выступление президента можно было смотреть только на телефоне, а это противоречит традиции.

– Может, пробки выбило? – наконец спросил Серега.

– Пойду гляну, – сообщил Пуаро, то есть Петров.

– Я с тобой, – подхватил Антон.

Они вышли на лестничную клетку. Из соседних квартир доносились голоса. «Горько!» почему-то кричали там. Странные люди. Кто же женится 31 декабря? Может, новоявленный супруг решил таким образом сэкономить на подарке? А что, один подарок на годовщину и Новый год – это же сколько за всю жизнь можно сэкономить? А может, это новоиспеченная жена таким хитрым образом себе шубу попросила? Белая шуба просто так – это прихоть, а на зимнюю свадьбу – необходимая вещь, можно сказать.

Итак, непонятно, был ли свет у молодоженов и их гостей, и, судя по крикам, им было все равно. Кондиция у них была уже самая праздничная.

– Как ты думаешь, это наш щиток?

– Издеваешься? Твоя квартира! Откуда я знаю, твой это щиток или нет.

Петров подергал разные рычажки, Антон сбегал в квартиру – нет, безрезультатно. Значит, какое-то общее отключение электричества.

– Будем ждать электрика, – заявил Петров, когда они вернулись в квартиру.

– Ну, это значит, после праздников, – с кислой миной сказала Света.

– Ой, да ладно! Вот я уже привыкла к полутьме, – сказала Ася. – Давайте за стол. Пятнадцать минут осталось!

Все подтянулись за праздничный стол. Шампанское так и не нашли, поэтому стали переходить на безалкогольные напитки. Морс, сок, минералка.

Тут под столом что-то тихонько засвистело, и вдруг откуда ни возьмись из-под стола брызнул сноп искр. Реакция гостей была однозначная – все чуть ли не слетели со стульев от неожиданности.

– Что это?!

– Я не знаю!

– Пуаро, загляни под стол!

Петров с опаской наклонился.

– Ничего не вижу, темно.

Опять послышалось шипение и через секунду – столп искрящихся брызг. Кто-то под столом зажигал… бенгальский огонь.

– А ну-ка, – Пуаро прикрыл ладонью лицо и посильнее нагнулся. – Кажется, я понял… – и он за ухо вытащил своего старшего ребенка из-под стола.

– Федя?! – Света в изумлении вытаращила глаза. – Ты же должен спать с ребятами в дальней комнате!

– Я спал, но потом проснулся и стал ждать Деда Мороза. Только света почему-то нет. И я нашел бенгальский огонь, решил вас немножко развеселить, а то как-то у вас тут скучно было. Это все потому, что вы подарки еще не получили, да? – Федя беззастенчиво тараторил. Этот веселый семилетний мальчик здорово всех рассмешил. – И еще я попробовал вот этот сок, – он протянул пустую бутылку от шампанского и продолжил: – Но он скис, пузырится уже, так что я вылил его на фикус.

Гости покатывались со смеху, пока мама Феди прижимала своего шалунишку к груди.

– Так вот кого я почувствовала под столом! Это кот Федор! – воскликнула Оля.

– Вообще-то кота звали Матроскин, а Федор – дядя, ну, мальчик на самом деле, но его так называли в мультике, – серьезно стал объяснять тете Оле Федя.

– Федь, надо идти спать, а то Дед Мороз не придет, – сказал папа.

– Да понял я, понял, – мальчик со вздохом отлепился от мамы и нехотя пошел в дальнюю комнату.

Бенгальские огоньки напомнили, что до Нового года осталось совсем немного. Телевизор скоро должен показывать куранты и отбивать гулкие «бомм», а вместо этого предательски молчит. И все-таки эта ночь была особенной. Когда гости установили самый большой телефон из имеющихся на импровизированную подставку из нескольких коробок, чтобы всем было видно, когда настроили трансляцию новогоднего поздравления президента, буквально за пять минут до двенадцати, свет в комнате вспыхнул.

– УРАА! – закричали все громко, а потом, спохватившись, что дети могут проснуться, продолжили орать шепотом.

Тут и телевизор включился, и улыбки на лицах зажглись, и глаза заблестели, и зашуршали бумажки для желаний. Отсчет пошел. Все ждали Новый год с детским нетерпением, волнением, предвкушением и радостью.

Что может быть приятнее чувства предвосхищения? Когда куранты бьют – это тот эмоциональный пик, на который ты взбирался последний месяц. С первым снегом потихоньку появлялось новогоднее настроение, с первыми купленными подарками оно крепло, установили елку и украсили дом – ждем! Ждем нового года, новых перспектив, новых сил, новых проектов. Ждем подарков и невероятно сильных эмоций от вручения подарков. Мы готовились, наряжались, ждали, суетились, стояли в пробках, бегали по торговым центрам в последний момент, запаковывали и переупаковывали, стоически ждали в очередях в пунктах выдачи, поздравляли прохожих и продавцов с наступающим… И вот, он, Новый год, действительно наступает… БОММ… БОММ… БОММ! И потом – катарсис. УРА! С Новым годом!

Как мы елку наряжали

Если наблюдать за тем, как наряжают елку со стороны – то кажется, что все легко и просто. Изнутри же совсем по-другому. Кот Бергамот уютно устроился между подушками на большом диване. Это был большой черный котяра с длинной лохматой шерстью и круглыми глазами цвета корицы. Он не хотел участвовать в процессе, в его планы входило побыть наблюдателем сего действа.

Мама внесла елку, живую, пахучую, а еще и очень колючую. Первой укололась дочка Вера.

– Ай-яй, – закричала она, – колючая!

– Так этож елка, что ты хотела, – следом за мамой вошел папа. У него на голове красовался новогодний колпак, который ему две минуты назад надел младший сын.

– Наряжаааать! – кричала пятилетка.

– ЕЕЕЕ, – кричал годовалый мальчишка.

«Вот оно, начинается, – лежа и мурлыкая себе под нос, думал кот, – сейчас будет самое интересное. Суета-суета-суета».

Наконец в гостиную вплыла бабушка. Ее не было видно за коробками, которые она несла перед собой.

– Ёлочные игруууушки, – снова закричала Вера.

«Кажется, эта девочка не умеет разговаривать спокойным голосом», – размышлял кот.

– Вера, подвинься, дай бабушке место поставить. Малыш, отойди! – сказала мама, но ее слова утонули в детском плаче. Малыш хотел тут же открывать коробки или по крайней мере забираться и скакать на них. Ему совершенно не хотелось отстраняться от общего веселья, а раз вся семья собралась здесь, то это не что иное, как веселье и есть.

Нет, кого-то не хватало. Дедушка! Где он? Малыш тут же побежал на кухню с криками «ДЕЕЕ», раз уж ему не хотели давать коробки.

Дед в очках с толстыми линзами сидел скрючившись за столом и кряхтел, потому что был сильно сосредоточен на починке гирлянды. Некоторые лампочки не работали. Обложившись отвертками, изолентой и паяльником, дедушка старательно избегал нецензурных выражений. Детали были слишком мелкие, а пальцы уже не такие проворные. И все же китайская гирлянда сдалась под напором советской смекалки. Он закрутил последний шуруп и вручил гирлянду внуку.

– Держи, неси на елку.

Мальчик с широкой улыбкой и победоносным воплем схватил за один конец гирлянду и побежал к елке, таким образом вся гирлянда растянулась по полу в коридоре, а у малыша появился доступ в гостиную к заветным коробкам.

– УРА! – закричала девочка и отняла конец гирлянды у братика.

«Сейчас будет истерика», – мысленно прокомментировал кот.

И действительно, как только Вера выхватила гирлянду из рук малыша, он завопил во всю глотку.

«Как с вами скучно! Я все знаю наперед», – думал кот.

Мама стала разнимать детей, бабушка открывала коробки с игрушками, папа потихоньку слился на кухню, чтобы перехватить что-нибудь вкусненькое, а дедушка вооружился старым пленочным фотоаппаратом, чтобы «запечатать» момент, как он выражался. Кот Бергамот все еще валялся на диване, делая вид, что спит, чтобы его не тревожили. Старенький «Полароид» тихонько щелкнул, не привлекая к себе внимания, и появилась карточка. Через минуту на фотографии проявились заплаканные дети, взлохмаченная мама с сердитым выражением лица, небольшой кусочек бабушки и елка, пока еще не наряженная, но ровная, пушистая и высокая.

«Фотограф из него так себе», – подумал кот.

«Какая живая фотография», – подумал дед и спрятал в свой альбом, не показывая домашним, которые любили только постановочные кадры.

Вера подбежала к коробке, которую открыла бабушка, и восторженно ахнула. Какие красивые елочные игрушки! Все разные: стеклянные и пластиковые, круглые и в форме зверят, еловые шишки и сосульки. Да и взрослые, которые были в комнате, столпились вокруг. Каждый год, открывая коробку с новогодними шарами, заново переживаешь приятные эмоции, вспоминая забытые за год игрушки. У каждого елочного украшения обычно есть история. Этот зайка передается уже четвертое поколение, эта шишка была подарена любимым коллегой на работе, эту поделку сделала дочка в прошлом году в саду. А с каким волнением и трепетом достаешь хрупкие игрушки, чтобы они не упали из рук и не разбились…

«Теперь по сценарию должны разбить игрушку, любимую, бабушкину», – ехидно думал Бергамот.

Как будто подслушав мысли кота, мама сказала детям:

– Пожалуйста, аккуратнее с игрушками! Некоторые из них очень хрупкие!

Вера угукнула, малыш не отреагировал – он занялся попытками взобраться на стул без чьей-либо помощи.

По традиции сначала надевают на елку верхушку. Выполнить это почетное действие доверили Вере. Чтобы она дотянулась до самого верха, позвали папу. Он нехотя оторвался от бутербродов с колбасой.

– Чего звали?

– Папа, подними меня! Верхушку буду вешать! – Вера размахивала золотой звездой в руках.

Подхватил на плечи и пошел к елке. А она все еще колючая. Трогать за ветку детским пальчикам больно, Вера ойкает.

– Помоги, помоги ей! – говорит бабушка маме.

Папа с дочкой отошли, мама залезла на табурет и стала поправлять звезду. Верхушка по-прежнему не хотела садиться на ветку, свесившись вбок.

«Какая у вас кривая елочка», – ерничал кот про себя. Делал он это не со злобы, а, скорее, от скуки.

Тут уж бабушка решила помочь, вместо мамы влезла на табурет, быстро поправила верхушку на елке.

– Вот что значит опыт, – прокомментировал дед, пряча за спину очередной снимок.

Вера как раз закончила бегать с мишурой в обеих руках с дикими криками «я бешеная мишура» и ловкими движениями закинула блестящие шуршалки на елку.

– Подожди, – остановила ее мама, – сначала надо повесить гирлянду.

– Ну нееет! – захныкала девочка, – я хочу сейчас.

– Сначала гирлянда, потому что огоньки должны светить как будто изнутри, – настаивала мама.

– Тогда я наряжать не буду! – топнула ногой дочка.

– Не ссорьтесь, дорогие! – попыталась усмирить обеих бабушка.

Вера пошла обижаться в другую комнату, мама одним движением смахнула мишуру, насколько возможно быстро повесила гирлянду и вернула мишуру обратно.

Разноцветные яркие шары красиво переливались в коробке. Так и хотелось взять и повесить каждую игрушку. Вера закончила обижаться и пришла обратно в гостиную. Она потянулась за лиловым шариком.

– Аккуратнее! – напомнила мама.

– Да-да, я знаю! – отмахнулась девочка и стала вешать шарик на ветку.

Кот Бергамот напрягся и подумал, что сейчас-то и произойдет «БАБАХ». Он ошибся. Вера повесила еще несколько стеклянных шаров, и ни один их них не разбился. Мама развешивала игрушки повыше и советовала Вере, куда повесить ее шары.

– Ну мам! Я хочу сама наряжать! – отнекивалась дочка.

– Послушай, это слишком тяжелая игрушка. Давай не будем ее вешать.

– Но мне она так нравится! Я хочу!

И вот елка наряжена. По-домашнему, хаотично, с игрушками в разных стилях, с мишурой и дождиком. Совсем не так, как у блогеров, как в красивых торговых центрах или классических новогодних фильмах. Коту понравилось, хотя, кажется, ему не понравилось, что ему понравилось.

– Идите все сюда, фотографироваться! – позвала мама.

Все подтянулись, а папа, закатив глаза… тоже пришел, конечно. Куда деваться! Он подхватил на руки извивающегося карапуза. Дедушка стал выбирать ракурс.

– Давайте быстрее, Олег Иваныч, мелкий вырывается! – попросил папа.

– Да, деда, я больше не могу улыбаться, – скорчила рожицу Вера.

– Сейчас вылетит птичка! – сообщил дедушка, и затвор фотоаппарата громко щелкнул.

Мама от неожиданности дернула плечом и задела ветку. Словно в замедленной съемке стеклянная старинная игрушка полетела вниз. В ту же секунду огромная черная тень метнулась по полу от дивана к елке и распласталась под ней.

– Бергамот! – воскликнули все хором.

– Спас! Спас! Игрушку! Этот шарик еще от моей бабушки! – запричитала бабушка, пуская слезу.

– Молодец, молодец! – закричала Вера, прижимая к себе кота.

«Что за телячьи нежности?!» – думал кот и отпихивал девочку лапами, но громко мурлыкал.

Дедушка помахал снимком, на котором уже проявилось изображение. Вся семья под елкой, игрушка застыла на пути от ветки к полу, а внизу большое темное и лохматое пятно.

– Какая памятная фотография получилась! – сказала мама. Вся семья обнялась.

Трогательный момент длился пятнадцать секунд. Дальше Вера схватила оставшийся невостребованным дождик и стала исполнять танец чирлидеров. Малыш наконец вырвался из папиных рук и побежал открывать и закрывать ящики комода, предварительно вытаскивая все содержимое и разбрасывая на полу. Папа вернулся на кухню к телевизору и бутербродам. Мама с бабушкой убирали лишние игрушки и украшения. Дедушка сел на диван с котом.

– Молодец, Бергамот, – тихо похвалил кота дед и почесал за ухом. Кот положил мохнатую лапу дедушке на колено и, кажется, буркнул «мур».

«Суета-суета, – думал кот Бергамот, – она в этом доме заканчивается только с наступлением ночи, когда все спят».

Большой черничный пирог

Это был большой круглый черничный пирог в массивной толстостенной керамической форме с волнистыми краями. Мы все одновременно потянули носом – стоял божественный аромат свежей сладкой выпечки.

– Ну, чего сидите? Чай наливайте! – сказала наша бабушка.

А мы как будто прилипли к своим стульям. Нас было много, но никто глаз не мог отвести от бабушкиного пирога. Сейчас за столом были восемь внуков: от пяти до двадцати пяти лет, и все восемь пар глаз внимательно смотрели на пирог, на бабушку, на ее руки, на то, куда она его поставит.

– Куда ставить? – бабушка пронесла пирог мимо младшей внучки Вари, и та захлопала в ладоши: «сейчас будет вкусно»!

Мы расчистили место на столе, все-таки разлили ароматный чай с чабрецом по чашкам и подвинули бабушке стул – она сидела во главе стола.

– Кушайте, дорогие, накладывайте, – сказала бабушка.

Старшая из нас, Оля, взяла лопатку и стала разрезать и накладывать в протянутые блюдца куски. Каждый просил себе кусок побольше, но кому-то хотелось больше теста, а кому-то – начинки.

– Хорошо, что у нас есть такая традиция на Рождество – собираться у бабушки, – сказал кто-то из нас. Все покивали и сказали «ага» с набитыми ртами. На самом деле мы собирались уже после Рождества, но старались сделать это в течение недели, не больше, иначе потом нас не соберешь. Само Рождество мы праздновали в своих семьях. У нашей бабушки четверо детей и нас всего восемь внуков. Так получилось, что всей семье не собраться вместе за одним столом – место в бабушкиной квартире не позволяет, поэтому она придумала нас собирать – только внуков – на свой волшебный черничный пирог раз в год, на рождественской неделе. И мы так и собираемся, никогда не отказываемся. Своих детей, то есть наших родителей, бабушка, конечно, очень любит, но с ними она видится чаще в течение года, чем с нами, поэтому это только наш, «внучатый», день.

Пирог был съеден примерно за пять минут, но мы знали, как долго бабушка его готовила для нас. Во-первых, она сама собирала чернику летом, хотя ей было тяжело наклоняться и она плохо видела. Это было «ее дело», как часто она любила повторять. За день до готовки она шла на рынок и покупала свежее масло и яйца. В день нашего приезда она с самого утра подготавливала стол, доставала огромное круглое блюдо, в котором готовился пирог, месила тесто, колдовала над ягодами, чтобы они не были горькими. И никому не позволялось помогать. «Печь черничный пирог – это таинство, – говорила бабушка. – Я в него всегда добавляю свою любовь и тепло, чтобы у вас все было хорошо, мои родные».

Мы очень любили «внучатый» день. Каждый из нас старался приготовить что-то бабушке своими руками: открытку, поделку, презент. Все наши подарки она хранила в шкафчике со стеклянной дверцей, который стоял в гостиной. Экспозиция в нем менялась каждый год, чтобы наши работы были все более свежие. Старые работы бабушка не выбрасывала, а хранила в коробках на антресоли.

Нас, внуков, не просили ни о чем, потому что бабушка нас баловала, кроме одной вещи: помыть форму для пирога, когда мы уже все съели и выпили. Это была большая честь. Каждый из нас хотел помыть блюдо, чтобы бабушка похвалила. И каждый раз она выбирала наугад, просто так. И этот внук или внучка шел к раковине с такой гордостью… но одновременно был страх разбить любимое бабушкино блюдо. Она всегда повторяла, что такой вкусный пирог у нее получается именно в этой огромной керамической форме. Ох, ну и тряслись же у меня коленки, когда я мыл это блюдо в прошлом году. А это тесто… оно было такое вкусное, а в раковине, казалось, прилипло намертво к огромной посудине. И я тер и тер губкой, только бы не поцарапать… и только бы оно не выскользнуло из мыльных рук. Удивительно, но каждый год обходилось. Ни разу мы это блюдо не уронили. А чашек сколько перебили – и не сосчитаешь…

Вечером мы уходили сытые, довольные, обогретые бабушкиным теплом и объединенные нашей «внучатой» родственностью. Уже со следующего дня мы ждали будущий рождественский сбор внуков на большой черничный пирог.

Проветрилась

– Ты что, собираешься ехать с детьми?

– Ну да. Куда я их дену? К тому же им тоже нужно отдохнуть.

– От чего? – язвительно спросила она.

– От моего плохого настроения, – буркнула я.

– Со всеми тремя?

– Ну, а как же!

Почему я все время оправдываюсь перед ней? Это Кристина, моя подруга. Она классная, веселая, умная, чуть старше меня, но ее ребенок, в отличие от моих мелких, уже вырос. Крис хорошая, но жутко строгая. Напоминает мне маму или учительницу, которая отчитывает за прогулянный урок. В этот раз я отпрашивалась у подруги в отпуск. Делилась планами, конечно, но судя по диалогу – просила разрешения на отъезд.

– И куда на этот раз?

– Хотелось бы во Францию, – размечталась я. – Но денег хватит только на Кисловодск.

Она прыснула.

– Смешно тебе? А мне билеты на самолет на каждого из троих детей покупать надо. Младшему уже больше двух – значит, на руках не прокатит.

– Резонно. А муж в курсе?

– Он не против, говорит, главное, чтобы денег хватило. А я коплю, коплю.

– Откуда в декрете деньги?

– Пособие. Небольшое, но все же. А я что, Крис, на допросе? – не выдержала я.

– Да просто ты живешь не по средствам, вот что. Тратишь больше, чем зарабатываешь. Это я со стороны сужу, мне лучше видно.

В вопросах денег мы с Кристиной совсем разные. Она не понимает, как можно тратить деньги на отпуск, а я не понимаю ее увлечение своим спорткаром. Чем ей не угодило оригинальное зеркало заднего вида от производителя, что пришлось выложить тридцать тысяч за пару кастомных зеркал? Но я мирюсь с этим ее загоном. Вернее, я более тихо и коротко бурчу, а затем перевожу тему. Мне нравится с Кристиной разговаривать о другом. О повседневной жизни, о детях, мужьях, круассанах с начинкой и кофе на альтернативном молоке. Я вообще заметила, что мы, женщины, такие приземленные. У нас нет разговоров о космосе, о других планетах, о политике Зимбабве. Это я перечислила мужские темы для общения. И вот с Крис я люблю поболтать по-женски, но когда она меня отчитывает, я сразу сдуваюсь как лопнувший шарик. И обижаться по-детски мне не хочется, но в то же время и конфликтовать не хочу. В общем, злюсь сама на себя, что завела этот разговор, и поскорее стараюсь сменить тему. От подруги ждешь поддержки, а не расспросов и подколов. Хотя что ей делать, если она сама чувствует по-другому. Для нее это просто уточняющий вопрос: со всеми детьми я еду или только с младшим, например. А поучить распоряжаться деньгами – это у нее профессиональное. Она начинающий инвестор. Прочитала одну книгу и теперь всех учит финансовой грамотности. Но так бывает. Я сама, когда кулинарных шоу насмотрелась, считала, что теперь с помощью подсмотренных лайфхаков смогу готовить на уровне шеф-повара. И всем давала советы как перчить, когда солить, что в суп в какой последовательности добавлять. Меня никто не просил, но мне очень хотелось делиться своими новыми знаниями. Пройдет, знаю.

– А ты в отпуск не хочешь? Весна, душа требует перемен, – постаралась перевести подругу с темы о моем неумении распоряжаться деньгами.

– Я? Нет, мне дома хорошо. И ремонт надо делать на кухне, сейчас времени просто нет.

– А что с кухней? Вы же пару лет назад купили новую кухню.

– Не пару, а пять лет назад. Фасады уже совсем облупились.

– Так быстро?

– Сама в шоке. Так что надо еще найти фирму хорошую, где гарнитур заказывать.

– Можно только фасады заменить.

– Нет, я хочу теперь все по-другому устроить.

– Ладно, понятно. – Я посмотрела на часы на телефоне. – Что-то мы засиделись. Мне домой пора, детей укладывать.

– А муж что, не может? – в ее голосе опять появились нотки упрека.

– Может, но они же с мамой хотят.

– Ну да, ну да. Мой небось еще на гулянке. Кстати, надо написать ему, чтобы домой топал, темно уже.

– И что он, послушается?

– Нет, конечно. Потом получит, – засмеялась она.

Мы расплатились по счету за кофе с десертами и вышли на прохладную темную улицу. До дома идти было недалеко – пройти всего две улицы и на перекрестке направо. Кристина убежала в другую сторону, а я медленно пошла домой, рассматривая на тротуаре слипшийся грязный снег. Он как будто устал уже тут лежать, но стабильный минус не давал ему растаять, хотя ему очень хотелось превратиться в тонкий ручеек и сползти в решетку водостока. И там с помощью фильтров и многих ступеней очистки этот грязный снег превратится в чистую водичку. Вот и я хотела через эмоции от путешествия смыть с себя налет усталости от обыденности и бытового круговорота.

В воздухе уже прорезывался аромат весны, хотя стояла середина февраля. Моя засидевшаяся в четырех стенах душа искала любого выхода в свет, а я получала удовольствие и заряд энергии даже от такой мелочи, как посиделки с подругой в кафе. Я шла медленно, чтобы побольше впитать легкости. Она мне очень понадобится, когда дети будут вновь вопить и драться, разбрасывать игрушки и проливать воду, сок, суп и другие жидкости на пол.

Когда я поворачивала ключ в двери, уже были слышны громкие разговоры, смех и даже плач. Я с новыми силами и улыбкой открыла дверь, сбросила куртку и поскорее обняла свою семью, всех детей и мужа, потому что они у меня самые лучшие. Может быть, чтобы получить заряд положительных эмоций, не надо далеко ехать? Проветриться с подругой в кафе будет достаточно, чтобы вновь понять, что счастье под носом? Может быть.

Но я все-таки билеты в Кисловодск куплю, мало ли что. Вдруг я и там получу счастье. Или разочаруюсь в отдыхе с детьми, потому что это сложно, и получу как обычно – опыт. Чтобы забыть его через год и снова мечтать о путешествии.

Нестандартное решение

– У тебя 24 часа, чтобы закрыть это дело, – сказал капитан и вышел, хлопнув дверью, оставив следователя одного. Сергей остался размышлять. Сутки на решение такого запутанного дела – катастрофически мало. Он стал сердиться на капитана, что тот поручил ему такое сложное задание в такой короткий срок. «Хоть бы помог советом, с чего начать».

Конечно, правильно было бы сказать, не «с чего начать», а «чем продолжить» расследование. Следователь Сергей уже неделю ходил вокруг да около этого дела. Он действовал согласно протоколу: собирал улики, доказательства, опрашивал соседей и т. д. и т. п. Все ниточки, за которые он цеплялся, приводили его к началу расследования. Получался беспросветный замкнутый круг.

Автор не хотел пугать читателя подробностями дела, потому что это жутко страшная история, и на протяжении всего рассказа о следователе вы не узнаете, в чем конкретно оно заключалось.

Сергею нужен был глоток свежего воздуха как в прямом, так и переносном смысле. В конце концов, он действительно засиделся в кабинете. Следователь встал со стула, к которому, казалось, уже прикипела его пятая точка, распахнул дверь и вышел из здания. Ноги понесли его в сторону места преступления, но он силой воли заставил себя идти куда угодно, только не туда. Сначала хотел пойти за кофе, но от одной мысли его замутило. У него и так уже вместо крови по венам тек сплошной черный кофе с сахаром. А что тогда сделать? Побегать? Выпить чай? Съесть шоколадку? Сергей немного затормозил прямо посреди улицы и подвинулся к краю, лишь когда его с возмущением начали обходить прохожие.

– Ишь, встал посередь дороги, – сказала одна бабка. А где одна бабка, там и другая.

– И на кривой козе не объехать, – прошипела вторая.

Сергей был привычен к комментариям всяких злых бабок и не обращал на них внимания.

Он пошел в сторону парка, чтобы насытить кислородом серые клеточки. Стоял довольно унылый пасмурный ноябрь, и следователь быстро продрог. Он все-таки зашел в кафе – погреться и взять с собой горячего чая. Возле прилавка стояла девочка-промоутер, замерзшая и озябшая. Она положила свои листовки на столешницу. Сергей пробежался глазами по яркой бумажке: «ОКЕАНАРИУМ. Скидка на посещение 50%».

Что, если это знак? Ему хорошо было бы переключить свой мозг с раздумий о расследовании на что-то другое. Почему бы не сходить, это ведь наверняка рядом, раз листовки раздают в этом районе?

– Далеко океанариум? – спросил он у девушки-промоутера.

– Тут близко, на выходе из парка. Хотите сходить? – она протянула ему листовку.

– Да, спасибо, – он положил бумажку в карман.

– Я там раз восемь уже была. Мне вход бесплатный, – пояснила девушка. – Вы каких рыб больше любите: морских или речных?

Следователь задумался. Он не был уверен, что вообще любит рыб. Девушка воспользовалась паузой и с большим азартом рассказала ему, какие виды ее любимые. Было видно, что ей так интересно, что она готова делиться этим с каждым человеком. «Вот бы и мне такое рвение», – подумал Сергей. А ведь он про любое раскрытое дело готов вот так с упоением рассказывать. Сейчас дело не клеится, настроения нет и вообще разговаривать не хочется. Девушка закончила свою пламенную речь и он, вежливо улыбнувшись, вышел из кафе с большим стаканом чая.

«Мне надо идти на работу, корпеть над расследованием, а я бодрой походкой шагаю в океанариум. Странно все это. Ну, хотя бы цель появилась». Следователь постарался отключить словомешалку в голове хотя бы на время. С трудом удавался этот фокус, потому что властный низкий голос начальника пробивался сквозь зыбкую тишину: «24 часа, чтобы закрыть дело».

Он быстро дошел до здания океанариума, купил билет с 50%-ной скидкой (сумма все равно получилась внушительная) и погрузился в подводный мир. Новые эмоции и впечатления захлестнули его с головой (простите за каламбур). Он ничего не ждал от детского развлечения, и наверно поэтому его так поразили подводные обитатели. Через двадцать минут, порядком освоившись, Сергей стал наделять всех рыб именами знакомых. Вот акула с безобразной пастью – ну, точно, капитан. Это кто? Надпись гласила, что «Рыба-прилипала». А, ну это Светка, которая постоянно ко мне липнет. У этого осетра такие смешные усики, прямо как у Петровича, охранника на проходной. Ой, эта черепаха с глазами навыкате совсем как наша бухгалтер Вера Анатольевна в очках. Он немного забеспокоился, что в каждом акваобитателе видит своих коллег. Ну, а что поделать. Следователь проводит на работе по пятнадцать часов в сутки.

Сергей пошел дальше и через непродолжительное время стихия воды поглотила его (опять каламбур, ничего не могу поделать). Он словно завороженный ребенок переходил от одного аквариума к другому, от одного бассейна к следующему. В какой-то момент он засмотрелся на покачивающуюся водоросль. Ее стебель ритмично двигался из стороны в сторону. Это медитативное движение расслабило напряженный мозг следователя. Он всмотрелся в листья разных оттенков зеленого из-за неоднородного освещения. И тут неожиданно, вместе с подплывшей к стеклу муреной, ему пришла в голову идея. Мысль, которая дает возможность продвинуться в расследовании сложного дела.

Сергей так вглядывался в аквариум, что у него на лбу образовалось красное пятно от соприкосновения со стеклом. Через минуту, потирая лоб, он уже был готов действовать. Почему не изобрели телепорт?! Ему еще полчаса пешком тащиться в отделение, а уже так хочется приступить к решению головоломки.

На следующее утро капитан зашел в кабинет следователя. Сергей сидел за компьютером и распечатывал документы.

– Ну как? Продвинулось?

– Я распутал этот клубок, капитан, – сказал он, протягивая документы по делу начальнику.

Тот недоверчиво поднял брови, мол, «правда?».

– Так точно, – утвердительно закивал Сергей. – Убийца – дворник.

– Ты уверен?

– На 100%.

– Как ты раскрыл это дело?

– С помощью одного нестандартного способа.

– А я в тебя верил, Сергей. Знаешь, почему я дал тебе всего сутки?

Следователь отрицательно мотнул головой.

– Это амбициозная задача, с повышенной сложностью, а испытания как раз нужны для развития. Вот ты и перепрыгнул через свою голову, а значит, поднялся на ступень выше.

Сергей с удивлением посмотрел на своего начальника. «Никогда не замечал у него особой мудрости. То ли он ее тщательно скрывал, то ли она у него только недавно появилась».

– Кстати, – продолжил шеф, – недавно, месяц назад примерно, открылся океанариум. Я ходил первый раз с детьми, а потом два раза сам. Мозг расслабляет. Ты сходи тоже, передохни после сложного дела.

Сергей смотрел на капитана и хлопал глазами. Это так морская флора и фауна подействовала на властного здорового мужика или просто совпадение, что капитан открылся по-новому? Но в совпадения следователь не верил… Значит, есть что-то особенное в водной стихии. Недаром билет в океанариум столько стоит.

Страх нутрициолога

В загородном конференц-отеле каждую пятницу устраивались крупномасштабные заседания специалистов разных отраслей. Тут побывали и птицеводы, и кондитеры, и легкопромышленники, и коммерсанты, врачи и маркетологи.

В эту пятницу с помпой прошла конференция нутрициологов. Специалисты в области правильного питания поговорили о насущных темах: пользе и вреде БАДов, растительном белке, кофеине и альтернативном молоке, сое и многих других проблемах. На десерт была оставлена самая любимая тема всех экспертов рационального питания – вред сахара. Этот вопрос никогда не вызывал дискуссии, потому что все нутрициологи были отлично осведомлены, что сахар – это белая смерть. На конференции предлагали полностью исключить добавленный сахар из всех продуктов. Инициативу поддержали почти все. Только один мужчина храбро выступил с заявлением о том, что при упразднении производства сахара сильно пострадают экономики Бразилии, Индии и некоторых других стран. Его заявление потонуло в очередной волне ненависти к сахару. Позже оказалось, что мужчина был не нутрициолог, а компьютерщик, который налаживает проектор и помогает запускать презентации. Этот факт лишил мужчину права голоса в обществе экспертов питания, а потому он больше не выступал.

Обычно после конференций отель предлагал устроить большое застолье с массой вкусной нездоровой еды. Нутрициологи отказались от подобного комплимента и по-тихому разъехались вечером по домам. Наташа осталась в отеле. Она запланировала отдых с семьей в выходные в этом отеле, поэтому в субботу к ней должны были приехать муж с ребенком. Вечер пятницы у нее оставался свободным, и она решила провести его за чтением интересного романа в общей клубной комнате. Это был большой зал, просторный, с большим количеством кресел и небольших диванчиков, крупными зелеными растениями в горшках, большими окнами и камином. Приглушенное освещение придавало этому месту приятное ощущение интимности и безопасности. В девять вечера почему-то было довольно свободно. Занятыми были лишь несколько диванов. Гости отеля что-то тихо обсуждали между собой. Наташа пришла со своей книгой и выбрала большое уютное кресло в дальнем конце комнаты. Коллеги-нутрициологи уже разъехались, а больше она никого здесь не знала, значит, никто не помешает ей в тишине насладиться сюжетом романа.

Она с предвкушением открыла книгу на середине. Как всегда, закончила в прошлый раз на самом интересном месте. Наташа погрузилась в мир иллюзий, как вдруг ее обоняние почувствовало какой-то неприятный запах. Сначала она подумала, что ей показалось. Потом стала принюхиваться. Запах становился сильнее и настойчивее. Он был поразительно отвратительным, даже мерзким, ужасным, и в то же время таким притягательным, вкусным, сладким… да что это такое?!

Наташа вскочила на ноги и огляделась. Ничего необычного. Люди в другом конце комнаты, казалось, совершенно не чувствуют этого назойливого запаха. Девушка огляделась еще раз. Позади спинки ее кресла она заметила маленький кофейный столик. И именно на нем стояло то, что так чутко восприняло ее обоняние. Большая круглая высокая коробка шоколадных конфет. Она была полна темно-коричневыми большими и ароматными конфетами. «Отрава! – с презрением покосилась на коробку Наташа. – В каждой конфете по 10 грамм сахара. А то и больше. От одной конфеты можно получить целый рассадник болезнетворных бактерий в желудочно-кишечном тракте, что приведет к нарушению кишечной микрофлоры. Очевидно!»

Наташа взяла свою книжку и пересела подальше от несчастной коробки конфет. Теперь ее место было ближе к другим людям. Все еще чувствуя гнев от неправильной и вредной пищи, которая потревожила ее спокойствие, Наташа вновь постаралась углубиться в чтение. «Лея сидела у окна и ждала своего возлюбленного. Она смотрела вдаль, но на горизонте никого не было. Ах, Артур, где же ты? Лея достала из кармашка конфетку, развернула и положила в рот, а фантик с благоговением убрала обратно. Именно эти конфеты перед своим отъездом подарил ей Артурчик…»

«Что за чепуха?!» – рассердилась Наташа. Никогда герои ее романа не употребляли конфет. Вообще в романах редко уделяется внимание еде, потому что основа подобных произведений – сложные чувства героев и хитрое сплетение человеческих судеб. Материя более высокая, чем потребление углеводов для поддержания жизнеспособности организма. Наташа перевернула страницу, чтобы побыстрее перейти к продолжению сюжета. «Нет, а я говорю ему, что нельзя было этого делать! Ни в коем случае! А он…» – послышался голос справа от нутрициолога. Девушка теперь сидела ближе к другим людям, поэтому невольно слышала голоса «соседей» на другом диванчике.

«Ну вот! То навязчивый запах, то шум! Сама виновата, надо было остаться в номере и спокойно в тишине почитать», – подумала Наташа. Она вложила закладку, на тот же разворот, что и был, и вышла из общей гостиной. Поднявшись в свой номер, девушка обнаружила, что на столике ее ждет тарелка, накрытая клошем, железной крышкой по-простому. Видимо, пока ее не было, ей поставили комплимент от отеля. Она подняла крышку, и в нос снова сильно ударил мерзкий запах. На блюдце стоял треугольник шоколадного торта. Наташа быстро захлопнула клош, чтобы ужасный запах не распространялся по номеру. Девушка легла на кровать, опершись на подушки, и открыла роман. Прочитав две-три страницы, нутрициолог поморщила носик. К сожалению, противный шоколадный запах все-таки успел разнестись по комнате. Наташа не унывала, она была девушкой, которая всегда может найти выход из сложившейся ситуации. Чтобы запах не мешал ей спать ночью, надо всего лишь открыть окно и временно выйти из номера. Тортик она попросила унести, позвонив по телефону на ресепшн, сославшись на аллергию. Ей не хотелось объяснять сейчас администратору, что сахар, содержащийся в одном кусочке торта, может нанести глобальный урон организму.

Наташа решила не терять времени даром. Пока проветривается номер, она может посетить SPA в отеле. Там наверняка могут сделать получасовой массаж. Спустившись в спа-зону, девушка направилась к менеджеру за стойкой. Массаж? Без проблем. Проходите, раздевайтесь. Еще и расслабляющую процедуру в конце обещали, как участнику сегодняшней конференции, в подарок. Счастливая Наташа разделась и легла на массажный стол. Все было прекрасно. Массаж спины расслабил нутрициолога, она перестала думать обо всех сегодняшних неприятностях. Она вообще перестала думать, был уже вечер, ей хотелось спать, тем более что тайка-массажистка включила релаксирующую музыку. Почти в полудреме Наташа чувствовала, что массажистка совершает какие-то манипуляции. Чем-то мажет все тело, накрывает. Очень приятно. Видимо, это и есть та обещанная дополнительная процедура. «Прекрасно расслабляет, наверняка, ухаживает за кожей, придаст гладкость, – думала Наташа. – Только опять что-то не так. Кажется, вновь просачивается этот омерзительный запах. Неужели из открытого окна моего номера он мог просочиться в спа-зону? Нет, смешно».

Наташа приоткрыла глаза и спросила массажистку:

– Вы чувствуете это?

– Что? – тайка говорила с сильным акцентом.

– Ну, запах.

– Запах? Да, конечно. Очень приятный. Лежите, лежите, – массажистка погладила Наташу по плечу.

– Приятный? Вам кажется он приятным?

– Да, конечно, очень приятный. Это же шоколад. Ну, крем такой, специальный, для шоколадного обертывания.

«О господи! Да что такое!» – взорвалась про себя Наташа. Что ей делать? Выбежать в креме голышом и бежать-бежать? Нет, не вариант, хотя очень хочется. Смыть! Смыть скорее этот крем и этот запах! Она вскочила и совершенно обескуражила массажистку.

– Где у вас тут душ?!

– Да вот он, – тайка указала на душевую кабинку прямо в углу массажного кабинета.

Наташа влетела в кабинку и усиленно начала стирать с себя шоколад. Она включила практически кипяток, чтобы дело шло быстрее. Через десять минут абсолютно красная девушка нутрициолог в халате промчалась мимо ресепшена в свой номер.

Она резко распахнула шкаф, мигом побросала все свои вещи в небольшую дорожную сумку. Натянула джинсы, еле-еле, потому что в них было очень сложно всунуть распаренные ноги, набросила майку и свитер и помчалась к машине. По дороге она скинула мужу смс-ку: «Скоро буду дома, выходные в отеле отменяются». И поехала на самой большой скорости, чтобы сладкий отвратительный запах не мог ее догнать.

Последняя ириска

Миша очень любил есть ириски. Это были его любимые конфеты. Нет, конечно, он бы любил шоколадные, если бы в детстве у него на столе стояли такие, однако в раннем возрасте его семья была совсем небогатой. Из сладостей – ириски и варенье. И он относился к этому как должное, и даже ценил, ведь у его ровесников – и такого не было.

Миша вырос, ему исполнилось 35 лет, доход стал хорошим, а ириски до сих пор были любимым лакомством. Он их покупал в разных магазинах, но обязательно одной и той же кондитерской фабрики «Полярная луна». Потом они стали продаваться только в одном магазине в пешей доступности, но поставки там были регулярными. Вот туда он и заходил частенько после работы.

Жена его, Оля, терпеть не могла эти ириски. Она считала, что они вредные, да еще и пломбы из зубов вытаскивают. А зубы лечить в наше время дорого. На сумму, оставленную у стоматолога, можно вагон ирисок купить.

Проблема была только в том, что Оля – страшная сладкоежка. Сначала она съедала все сладости в доме, а потом принималась за эти несчастные ириски. Ела и корила себя, да еще молилась, чтобы пломба не выскочила. После нескольких «срывов» на ириски Оля срывалась на мужа.

– Ты зачем покупаешь эти несчастные ириски? – кричала она на него.

– Для себя. А ты зачем их ешь, если они тебе так не нравятся? – справедливо отвечал Миша.

– Больше не буду! Никогда в жизни, – обещала вслух Ольга.

Она терпела, убирала их в шкафчик на верхнюю полку, но через неделю или две опять срывалась. Через пару месяцев Миша принял решение не покупать ириски домой. Купил себе немножко на работу. Это, конечно, оказалось совсем не то. Ему нравилось дома их есть, в тишине и спокойствии, ведь они были чем-то прямиком из детства. А теперь? Сидит на работе, жует, никакого удовольствия. И почему он должен лишать себя ирисочного наслаждения при том, что он-то ни в чем не виноват?

Оля со своей стороны была рада, что больше нет этого сладкого раздражителя в доме, но перед мужем ей было немного стыдно. Миша был идеальным мужчиной. Нет, каждая женщина, конечно, любит и ценит своего мужа, но он у нее был просто совершенным. На работу ходил, не пил, не курил, комплименты делал, в рестораны водил, по дому помогал и т. д. и т. п. И вот она его лишила единственного удовольствия, тем более важного, что связанного с детством. У него ведь от детства остались только воспоминания да старая бабушка. Родители погибли уже лет пятнадцать назад, братьев-сестер не было.

Ну что она, в самом деле, перетерпеть не может? Ладно, решено. «Сделаю ему сюрприз», – подумала Оля и купила на следующий день нужных ирисок. Именно той самой кондитерской фирмы, его любимых. И взяла из магазина все что было – пару кило. Принесла домой, пересыпала часть из целлофанового пакета в красивую вазочку. Сама села на диван – ждет мужа с работы. А его все нет и нет. Час нет, два… она звонит по телефону – не берет. Пишет смс – не доходит. Да что такое? Только решила порадовать человека, а он – на тебе, пропал. Ольга, естественно, волноваться стала. Где он, с кем он? Неужто она всей этой дурацкой ситуацией с ирисками так его обидела, что он нашел себе любовницу? Да нет, не может быть. Он ведь только утром ее поцеловал, похвалил, какая она хорошая жена. Нет, что-то тут не так. По больницам и моргам звонить, наверно, рано, утешала себя Оля, но волнение, естественно, нарастало.

Миша в это время несся в вагоне метро. Сеть так глубоко под землей не ловила, даже новости не мог почитать на телефоне. Сидел, дремал. Мечтал об ирисках. Какой же у них приятный, нежный, сливочно-сладкий вкус. И самое главное – не приторный, как у многих других конфет. Михаил размышлял о том, почему же в магазине, где он всегда покупал ириски «Полярная луна», их больше нет? «Может, что-то с поставками? Главное, чтобы производство не прекратило выпуск этих чудесных сладостей. Ладно, сейчас в фирменном магазине все узнаю. Да, до него далеко ехать, но там они точно должны быть, если ничего не произошло. Олю не предупредил, нехорошо, конечно, но а что я ей скажу? – думал Миша, укачиваемый движением поезда. – Скажу, что ирисок не было в магазине и я поехал на другой конец города за ними? Она опять рассердится из-за них. Ладно, сеть появится, напишу ей, что задерживаюсь на работе».

Поезд наконец прибыл на нужную станцию. Михаил вышел на перрон. Где фирменный магазин Миша знал хорошо, поэтому отправился туда не раздумывая.

– Здравствуйте! Скажите, ириски у вас есть?

– Конечно. Вам сколько?

– А проблем с поставками нет? Или с производством? Потому что я не смог купить в магазине сегодня.

– Да нет, – ответила продавщица, пожимая плечами. – У нас все как обычно. Так вам сколько взвесить?

Миша задумался. Если взять мало, а в магазине у дома не появится, то вскоре опять сюда ехать. Значит, надо взять побольше. Правда, тогда Оля точно рассердится. Ну, была не была.

– Взвесьте мне 5 килограмм. Пожалуйста, – смутился Михаил.

– Это вам в детский сад, наверно, на утренник какой-то? – удивилась продавщица.

– Ну… да, – соврал Миша, чтобы ничего не объяснять.

Продавщица протянула увесистый пакет, мужчина расплатился и вышел из магазина. Тут его телефон «проснулся» – дошли все пропущенные звонки и смс-ки от жены. Миша тут же позвонил, объяснился, что, мол, на работе на совещании задержали, телефоны просили отключить, чтобы не отвлекаться. Слышно было, что Оля сердится, очень. Миша тут же вернулся в магазин и купил жене тортик, небольшой, но очень красивый, шоколадный. Для искупления вины.

Через час Михаил зашел домой. На диване сидела Оля. Точнее, там сидела напряженная и обиженная спина.

– Оль, извини, что не предупредил…

– Я волновалась! – Оля повернулась к нему. – Ты что, не понимаешь? Жду тут тебя с… – она не договорила.

– С ужином?

– С ирисками! Твоими любимыми! Уж думаю, как ты обрадуешься, как счастлив будешь. А ты! Телефон отключил и пропал, – почти кричала Оля.

– С ирисками? Где ты их нашла?!

– В магазине нашем, где обычно. А что?

– Да я зашел туда, там не было. Пришлось ехать в фирменный магазин. У меня ни одной не осталось, понимаешь. Ну, по правде говоря, одна осталась. Последняя. Самая последняя! А ведь я без них – как без рук.

Миша выглядел действительно расстроенным. Оля поняла, что нельзя сердиться из-за этой ерунды. У нее прекрасный муж. А вот когда он так стоит, с пакетами, расстроенный, совсем как мальчишка нашкодивший. И глупо, и мило, конечно. Ну, как на него злиться?

– Так ты не на совещании был? – ласково спросила жена.

– Ну, да. Извини еще раз. Думал, ты сердиться будешь, если скажу про ириски. Кстати, я вот тортик купил. Тебе, смотри, какой красивый.

Он достал из пакета красивый тортик и поставил на стол.

– Будешь? – спросил он, обнимая жену.

– А как же! Ну и сколько ты купил ирисок?

– Честно? Пять килограмм.

– И я два взяла, в нашем магазине.

– Так значит, это ты все скупила. А я уж решил, что их сняли с производства.

Они рассмеялись. Семь килограмм ирисок. Этого же на год хватит, если не больше. И где их хранить-то? Хоть специальный шкаф заводи.

– Ну, – говорит Миша, – если сам не съем, в детский сад отдам, для утренника.

Он объяснил, почему именно туда.

– Пора нам все-таки закругляться со сладким, – сказала Оля с набитым тортом ртом.

– Может быть, конечно. Только я не смогу отказаться от ирисок.

– Эх, а для меня самым сложным будет отказ от шоколада.

– Ты еще скажи, что мы кофе пить перестанем, по утрам бегать начнем, а в свободное время – писать стихи станем.

Оля лукаво посмотрела на мужа.

– А что, хороший план, – подмигнула она.

Бессонница порядочного человека

Бессонницей Семен Матвеич мучился давно, еще до того, как стал руководить компанией. Ему приходилось выдумывать тысячу и один способ, чтобы уснуть, но они все не работали. И потому он лежал в кровати и крутился, ворочался, считал овец (доходил до пятизначного числа), сердился на себя, что не может уснуть, и следил за временем до утреннего подъема. У этого мужчины была одна странность: он вставал с постели только тогда, когда видел на электронных часах, стоявших на тумбочке возле кровати, круглое число минут. Это значит в 7:05 или 7:10 он мог подняться, а если там было 7:08, то приходилось ждать еще 2 минуты. Так было и с другими делами. Чашка кофе – в 08:00, выйти на работу – в 08:30, но никак не в 08:33. По несколько минут, бывало, стоял мужчина у двери и ждал круглой цифры.

Семен Матвеич вообще любил порядок и цифры. Если заметка в телефоне – то с нумерацией по порядку; если список дел – то обязательно с возможностью поставить галочку, когда задача будет решена. Он был аккуратен во всем: в одежде, еде и бытовых вещах. Возможно, любовь к системности была одним из решающих качеств, почему в свое время его выдвинули на пост руководителя фирмы.

Жена от него давно ушла, потому что трудно жить с человеком-калькулятором. Он-то привык к порядку во всем, и потому требовал того же от своего окружения. Если на работе это нормально, потому что есть иерархия, то в отношениях – больше похоже на принуждение. Поначалу Инну забавляло, что Сеня такой правильный, четкий и прямолинейный. Она на его фоне казалось спонтанной, легкой на подъем и гибкой, но когда пелена влюбленности спала, то оказалось очевидным, что два настолько противоположных человека не уживутся под одной крышей. Последний раз Семен Матвеич поинтересовался у супруги, не может ли она входить в квартиру в так называемые «круглые минуты». В этот момент бывшая жена Инна и не выдержала. Она мирилась с его тараканами слишком долго, а он даже и не пытался ее принять, так что спустя два года притирок они приняли решение разойтись. Сеня выписал на бумажку список документов, необходимых для развода, в алфавитном порядке, и это был последний список, который Инна видела от него.

Семен Матвеич остался один в сорок с лишним лет, а сейчас ему было почти пятьдесят. Он больше не женился, потому что считал всех женщин одинаково беспорядочными в плане устройства мыслительного процесса. «Как можно жить с таким хаосом в голове, – иногда поражался он. – Система намного упрощает жизнь. Если продумать цепочку действий заранее, то останется больше свободного времени». Кстати, свободное время мужчина посвящал игре в шахматы или решению судоку. Эти хобби настолько «ложились» на его принципы, что он был самым счастливым человеком в моменты, когда игра была удачной или сложное судоку решалось с первого раза.

Казалось бы, такой системный и порядочный во всех отношениях гражданин должен ложиться в 23:00 и отключать свой мозг по щелчку, переходя в царство Морфея, притом не видя никаких снов, однако же здесь вторгалась в его жизнь Бессонница. Он так долго с ней жил, что в своей голове стал ассоциировать ее с женщиной и именовать с большой буквы. Бывали периоды, когда Бессонница ослабевала, проходила и оставляла Семена Матвеича на произвол судьбы – наслаждаться своей жизнью аккуратиста. С возрастом, таких периодов стало меньше. «Совсем замучила ты меня, Бессонница», – мысленно обращаясь к ней, говорил он.

В один из пиковых моментов, когда Сеня не спал уже почти неделю, он решил обратиться к доктору. Уже не первый раз ходил он по эскулапам, но толку от них не было. Прописывали ему травки: пустырник да валерьяну, то снотворных целый мешок. Не помогало. Не брали его и народные методы. Надежда была у него на прогрессивность медицины. Вдруг с прошлого раза, когда он посещал доктора два года назад, медицина скакнула вперед и изобрела что-то действительно эффективное в борьбе за здоровый сон.

Семен Матвеич вошел в кабинет к врачу. Это был просторный светлый кабинет с большим кожаным креслом для посетителя. Хорошая частная клиника, коллеги на работе рекомендовали. Семен прошел к креслу, проверил в зеркале, висевшем напротив, что галстук висит ровно, машинально поправил чуть развалившуюся стопку брошюр на журнальном столике и сел.

– Ну, голубчик, и что у вас случилось? – спросил доктор, щурясь уголками глаз. От его профессионального взгляда не ускользнула ни одна деталь, на которую Семен Матвеич не обращал внимания.

– Бессонница, доктор. Мучаюсь долгие годы. Сейчас хуже стало, – мужчина стал объяснять свой анамнез.

– Понятно, понятно, – кивал доктор. Лицо его было наполовину скрыто за монитором компьютера. Одним глазом он следил за тем, что печатал, а другим наблюдал за Семеном Матвеичем. Тот на пустом бланке для рецептов чертил ровные тонкие линии: параллельные, затем перпендикулярные.

– А скажите мне, голубчик, давно ли вы совершали какие-нибудь спонтанные поступки?

– Давно. Может быть, никогда. Я люблю планировать, это мне помогает жить. Четкий стройный план – залог удачного исхода любой ситуации.

– Мне все ясно. Голубчик, записывайте. Назначаю вам марафон спонтанных поступков.

– Это как? – не понял пациент.

– Пишите. Первое, если хотите, – подмигнул доктор, – прыжок с парашютом.

– Что? – вытаращил глаза Сеня.

– Второе, – как ни в чем не бывало продолжал доктор, – погружение с аквалангом. Дайвинг то есть.

– Эээ, – только и смог выговорить мужчина.

– И, наконец, третье. Гвоздестояние.

Доктор победоносно посмотрел на Семена. Если предыдущие пункты Сеня еще как-то воспринимал, то последний пункт его поверг в шок.

– Я не ослышался? Стоять на гвоздях?

– Да-да, голубчик. Очень популярная нынче практика. Древние индийцы считали эту духовную практику целительной. Она помогала расслабиться, снять стресс, кому-то сконцентрироваться. Но вам желательно снять напряжение.

– Нет, нет. Это уже перебор. Может быть, что-то попроще?

– Ну, хорошо. Могу предложить вам проехаться на автобусе незнакомого маршрута. Выйти на конечной и погулять в неизвестном месте.

– Ну, пожалуй, я могу подобрать маршрут с красивым номером. Может быть, 555 или 700. Это даже интересно.

– Я бы предложил 284 или 581.

– Вы именно их рекомендуете? Там какие-то достопримечательности?

– Да нет же, просто случайные номера. Не красивые числа, а спонтанные.

– Может, есть еще рецепт? – Семен Матвеич с надеждой посмотрел на доктора.

– Хорошо. Вам нужно посетить лекцию, даже курс лекций. По философии. Наука, которую сложно систематизировать или вогнать в рамки. Расплывчатые формулировки, множество непознанного, бессознательного. Попробуйте. Вам сначала будет тяжело, но со временем может даже понравится.

Семен Матвеич задумался. Все его нутро противилось и сопротивлялось, но уверенность доктора в том, что это поможет от бессонницы, вызывало у него капельку интереса.

– Хорошо, доктор. Пожалуй, я смогу сделать что-нибудь из перечисленного.

– Вот и отлично. Начать хорошо бы, голубчик, уже сегодня. И со временем наращивать количество внезапных и неожиданных поступков. Поверьте, спать будете как убитый.

– Ой!

– Я хотел сказать, как младенец, – быстро сориентировался эскулап.

Доктор протянул Семен Матвеичу распечатку с приема. Пациент машинально сложил ее ровно пополам. Потом немного подумал и специально согнул один из уголков документа.

– Голубчик, вы уже делаете успехи, – прищурился из-за монитора доктор и громко крикнул в сторону коридора: – «СЛЕДУЮЩИЙ!»