Kitobni o'qish: «Беззаботное материнство. Заметки счастливой многодетной мамы»

© Мошарова Мария Игоревна, текст, 2023

© Фото Мазина Галина Сергеевна, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Путь мамы

Не игра!

Для чего мы живем? В чем смысл нашей жизни? От этих вопросов не спрятаться никогда и никому.

Может быть, это опыт? Накопление материальных ценностей? Получение удовольствий? Продолжение рода? Духовное совершенствование? Или же вся наша жизнь – игра? И – как в игре повезет.

Когда я была молодой, еще до замужества, мне казалось, что меня ждут великие дела и свершения. Что я обязательно должна что-то важное в жизни сделать, и тогда умирать не страшно! Я не могла сформулировать, что конкретно великое я должна сделать. Но грандиозные планы точно были. И это никак не было связано ни с семьей, ни с материнством. Это я точно помню.

Я окончила журфак МГУ, много писала в качестве внештатного корреспондента, вела колонку в журнале «Лиза», некоторое время работала в литературном агентстве, брала интервью. Но собственные – тогда еще немногочисленные – дети, как ни старалась, забирали у меня бо́льшую часть сил и времени. Мне казалось, что это сильно отвлекает меня от «чего-то важного».

Шли годы. У меня появлялись все новые и новые дети, а я продолжала работать, задвинув подальше тщеславные планы о чем-то великом. Сейчас я окончательно успокоилась. Веду максимально «беззаботный» образ жизни: не строю никаких долгосрочных планов и не пытаюсь «покорить мир». И сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что эта «беззаботность» меня сохраняет. Иначе при такой сверхнагрузке и многозадачности, как у меня сейчас, выжить и полноценно жить в современном мире просто невозможно. Я поняла это на своей шкуре.

Я не унываю, не опускаю руки, не посыпаю голову пеплом от того, что у нас нет своего жилья, накоплений, счетов и т. д. И в этом тоже виновата моя «беззаботность». Я доверяю Богу. Знаю, что Он ведет меня и моих детей. Наш путь может кому-то нравиться, а кому-то – нет. Но это не имеет значения. Я не хочу зависеть от постороннего мнения. Я люблю ту жизнь, которую проживаю. Мой принцип: уповай на Бога, делай что должен – и будь что будет. Возможно, у меня в скором времени получится ответить на вопрос «для чего я живу?».

Материнство – это дорога, которую нужно постараться пройти целиком. И не просто так, а с пользой. И чтобы в сухом остатке – любовь. Да, бывает очень сложно. Непогода, мороз, вьюга, туман и даже смерч. Но случаются прекрасные рассветы, дивные по красоте закаты, встречи с единомышленниками, а иногда – и это настоящее чудо – кто-то временно помогает нести/везти наш материнский груз. И в такие моменты мама может оглянуться вокруг, расправить плечи, отдохнуть и даже помечтать.

* * *

 
Самая добрая, чуткая,
Нежная и понимающая,
В самые сложные дни
Смиренно детей принимающая.
 
 
Только мамино сердце
Вмещает столько любви,
Только мамины руки —
Как две беспокойных реки.
 
 
И на руках у мамы
Кажется сказочным мир.
Кроме Бога и мамы
Никто нас так не любил.
 

(Не)идеальная мама

Уже давно я не успеваю готовить детям ежедневно первое, второе, третье и тем более компот. Рацион чаще всего строится на том, что есть в холодильнике. Есть никого не заставляю, однако если совсем не поел – никаких перекусов. Придется ждать следующего приема пищи!

Я не люблю делать уроки с детьми. Мои дети все в курсе (что не люблю). Да, помогаю, когда сложная тема. Но так, чтобы сидеть с ребенком, от и до штудировать материал, решать задачки, – нет, увольте. Мои старшие хорошо это усвоили и учились полностью самостоятельно, я только «стихи наизусть» проверяла.

Не всегда считаюсь с мнением детей. Ну, к примеру, они хотели бы поехать в Австралию – посмотреть кенгуру, а я в который раз безжалостно везу их в Крым.

С одеждой и обувью у нас без «всех этих сюсюканий». Что нашла на распродаже – в том и ходят. Со старшими проще – они самостоятельные. Но когда покупаю рубашку/свитер/пальто и т. д. для старшего сына Тимофея, он все это носит.

Выбор мероприятий всегда мой, единолично. Если есть возможность попасть на хороший спектакль – мы едем. Детей готовлю: делюсь названием, иногда – лейтмотивом. А бывает, что ставлю перед фактом. У нас это называется «сюрприз». Та же самая тактика у нас при выборе мастер-классов, фотосессий и т. д.

Я не разрешаю жаловаться друг на друга. Предлагаю рассказать о себе, о своих поступках и словах. Всегда подчеркиваю, что отношусь ко всем своим детям одинаково – несмотря ни на что, и всегда буду на их стороне. Но если замечу дурные проявления, то не стану этому потворствовать.

Считаю, что все лучшее – для мамы. Ведь мама одна! Детей много. Меня нужно беречь, холить и лелеять. И если лучший кусок, то тоже – маме.

Не разрешаю шуметь, когда мне хочется побыть в тишине. Предлагаю выражать свои бурные эмоции на занятиях спортом, на танцах и в музыкальной школе. Со мной (особенно когда очень устаю) полагается спокойно общаться, читать, тихонечко играть.

В машине, когда я за рулем, включаем режим тишины. Но бывает, что и песни поем, но только если я захочу.

Дети занимаются домашними делами. Я им это не только доверяю, но и всячески мотивирую на эти занятия.

Мое и не мое

Я была на маникюре. Мастер, узнав, что я многодетная, сочувствующе посмотрев, выдала: «Как вы это выносите? У меня всего двое, и мне с ними очень сложно. Материнство – это не мое. Вот уехала, дети с родителями живут, я их навещаю». Между прочим, приятная женщина, улыбчивая, но на сегодняшний день сделала вот такой выбор. И, кстати, не прикрывается оправданиями типа «мне же надо зарабатывать», а честно сказала, как есть.

У нее есть возможность так поступить. А кто-то даже на день не может своих детей оставить, ибо не с кем. Потому что живет совсем в другой системе координат, в которой не стоит выбор «хочу – не хочу», «нравится – не нравится», а есть константа: «надо, несмотря ни на что». В ней я и тружусь, иногда выбиваясь из сил – в этой системе «надо», для кого-то даже немыслимой: для людей из разряда «и зачем вам это надо?». И это не значит, что кто-то из нас хуже или лучше. Просто мы разные. И мою жизнь не понять тем, кто тяготится детьми, а мне не совсем понятно, как можно жить без детей и что делать со всем этим «свободным временем».

Я не понимаю, но не осуждаю. И очень благодарна за такое же взаимное отношение ко мне и к моей жизни. Без этих вопросов: «А о чем вы думали, когда их всех рожали?», «А вам не страшно?», «Так надо было сначала нормального мужчину найти, чтобы содержал всю эту ораву!»

Почему я не рефлексирую? Потому что отношусь к своей жизни как к своему пути, который я должна пройти. Он не хуже, не лучше других. Просто он мой. У меня давно нет родителей. У меня нет своего дома. Нет средств, чтобы нанимать няню, помощницу, с которой я могу оставить детей, поэтому просто прохожу свой путь с ними под мышкой. Я не живу в ожидании, что «потом будет легче». Я просто делаю здесь и сейчас то, что должна. Хотя мне и бывает сложно.

Как я стала многодетной мамой

Я не собиралась становиться многодетной мамой, потому что стремилась к совершенно другому. Если я и представляла себя в качестве жены и матери, то это представление возникало неотчетливо, в каком-то далеком далеке. Мол, сначала достигну того и этого, а потом уже найду хорошего человека, выйду замуж, и у нас будут чудесные дети. А чудесные дети, правда, уже есть. И так получилось, что именно вокруг них, с помощью Бога, сосредоточились мои юношеские цели, которые отчасти можно назвать реализованными: мой блог, преподавательская работа, помощь другим многодетным матерям.

Я еще девочкой получила солидный опыт воспитателя. Младший брат мой, которого я люблю, и с которым очень много занималась, можно сказать, стал моим первым ребенком. Но в школьные годы и после мечты мои были отнюдь не о семье и о детях, тем более когда их много. Тогда я не была церковным человеком.

Мы с моей мамой вместе утвердились в выборе и одновременно приняли святое Крещение, за что не устаю ее благодарить. Крестились в храме Иоанна Предтечи, в котором много лет спустя крестили и моего первого сына Тимофея. В этом есть промысел Божий.

Замуж в первый раз я вышла почти (!) случайно. Все решила первая и как бы нечаянная (но совсем не случайная) встреча, но о ней – чуть позже. И сразу начались дети! Мы с супругом (первым мужем) повенчались, и в течение десяти с небольшим месяцев у меня родилось двое детей! Погодки, Ксения и Анастасия. Скажу честно, это была полная неожиданность, и серьезное испытание, так как жизнь с детьми в юные планы не входила.

С первой беременностью все было непросто. Организм как бы бунтовал, пришлось лечь на сохранение. Врачи сказали, что есть опасность для меня и ребенка – из-за резус-конфликта: у меня отрицательный резус-фактор, у малыша (и у мужа) – положительный. Кроме того, у меня уже был многажды подтвержденный диагноз – врожденный порок сердца. С ним я жила давно и к нему привыкла, и старалась как могла компенсировать. Скорее интуитивно понимала, что мне нужна постоянная физическая нагрузка и здоровый образ жизни.

Несмотря на неутешительные прогнозы, Ксения родилась здоровой, в 1994 году 16 сентября. Роды оказались достаточно легкими. Врач, которая вела эти роды, прекрасная Лариса Николаевна Есипова (она участвовала в появлении на свет моих первых пятерых детей), похвалила за то, что я так положительно настроена.

Первая беременность изменила всю мою жизнь: мне было открыто материнство. Поначалу оно не показалось трудным. На тот момент еще была жива моя мама, она помогала мне как могла.

Все было гладко и ровно, пока не случились те самые «лихие девяностые». Однажды на нас напали бандиты. Они ворвались в наш дом, якобы чтобы поздравить нас с рождением ребенка. Даже назвали имя человека, которого знал мой муж. В дверной глазок не было видно, сколько там людей. И муж открыл им.

К нам ворвалась целая вооруженная банда. Меня с ребенком взяли в заложники. Мужа моего оглушили и очень сильно избили, а потом связали. Нас начали допрашивать, где мы храним ценности и украшения. Мы не отпирались, отдали все, что у нас было. Но им показалось мало, и они стали угрожать убить ребенка! Прямо на моих глазах! Я тогда мало ходила в храм, но взмолилась как могла, просто беззвучно кричала из сердца. Перед глазами пронеслась вся жизнь, и я, будучи молоденькой 22-летней женщиной, многое поняла – сколько и чего стоит. Я горячо просила Господа оставить ребенка в живых и сохранить нас.

Нападавшие были без масок, так что понятно было: они вряд ли оставят нас в живых. И еще понятно, что это была наводка: бандиты знали, что именно у нас есть! Они забрали в том числе фамильные украшения, которые мне передали бабушка и мама. У нас больше ничего не было, а они всё искали какие-то тайники и продолжали угрожать.

Внизу, у подъезда, стоял кто-то из банды и наблюдал. Вдруг одному из нападавших позвонили по рации. У них были рации! И бандиты спешно стали собираться, будто их спугнули. Думаю, что поспешность была связана с тем, что стоявший внизу что-то заметил на посту милиции, который располагался на первом этаже нашего дома. Торопясь уйти с награбленным, они связали мне руки. Когда они выходили из квартиры, последний бросил вслед: «Вам очень повезло».

После нападения у меня поначалу был очень сильный шок, даже не вполне осознавала, что именно произошло. Потом поняла: случилось чудо. Нам следователь то же и сказал: «Вам очень повезло!» Во время следствия меня вызывали на Лубянку для составления фотороботов. Муж плохо помнил лица бандитов, потому что его сразу оглушили. Впоследствии он очень долго лечился, и, с Божьей помощью, его успешно реабилитировали. А у меня развилась фобия: стало страшно оставаться одной дома с ребенком, боялась даже мелких шумов и шорохов. И всегда старалась кратко молиться, как тогда, отгоняя страх. В качестве украшений я стала носить только бижутерию и серебро, никаких драгоценностей.

Когда муж восстановился, мы поехали отдохнуть. Мама моя взяла на себя нашу первеницу Ксюшечку. У меня перегорело молоко в момент нападения, я не смогла кормить ее грудью. Мы перевели дочку на донорское молоко, что облегчило маме заботу о внучке. На отдыхе вдруг поняла: что-то не то! По ощущению, по самочувствию поняла, что это беременность. Проверилась, и подтвердилось, что срок уже приличный. А я и представить не могла, что это возможно: два ребенка, один вслед за другим! Разница меньше 10,5 месяцев!

Врачи стали отговаривать от родов, настаивали, что, пока не поздно, нужно сделать аборт. Тем более с моим анамнезом. И не только врачи так говорили, но и многие мои знакомые. Однако я не сомневалась ни секунды, что этого ребенка рожу благополучно.

Беременность была тяжелая. Думаю, связано это было и с полученной психоэмоциональной травмой – организм мой толком не восстановился. Снова лежала на сохранении. Снова пошел конфликт резусов: у меня – отрицательный, у дочки – положительный. Дочка родилась хотя и в срок, но с признаками этого конфликта на коже: вся желтенькая. Потом у нее были другие проблемы с кожей. И они, кстати, продолжаются до сих пор, а ей уже скоро 27 лет. Это единственный мой ребенок, на ком так отразились проблемы беременности.

Вот так я стала мамой двух дочек, они погодки. В году есть небольшой период, когда им обеим одинаковое количество лет.

Мы крестили обеих дочек, я считала, что это необходимо. Тогда я еще не была воцерковленным человеком, но не забывала про случай моего чудесного спасения и как могла благодарила Бога. Иногда приходила в храм Святой Троицы на Воробьевых горах, где мы венчались и крестили детей. Отец Сергий на тот момент был настоятелем этого храма. Царство ему Небесное. Он старался меня направлять к Богу и помогал духовно. Тогда уже были некоторые сложности во взаимоотношениях с мужем.

Жизнь пошла вроде бы своим чередом. Я продолжила учиться. Параллельно с семейной жизнью сдавала сессии, потом писала диплом. Причем по православной журналистике! Все очень удивились теме диплома. А мне важна была именно эта тема, потому что я начала воцерковляться, стало интересным и ценным все, что связано с Богом. Из Москвы мы переехали жить в поселок Селятино, в Подмосковье. Здесь появилась возможность работать по специальности: помогать в издании церковно-приходской газеты местного храма Святого Серафима Саровского. В Москве мы тогда мало бывали. Именно Селятино стало для меня и моих старших дочерей местом воцерковления, появились новые знакомства, мы начали посещать воскресную школу при храме. В этот счастливый для меня период вдруг узнала, что беременна третьим ребенком.

Третья беременность снова оказалась сложной, немногие из родственников были «за» роды. Мне пришлось преодолеть серьезное давление и переживания, и даже конфликт с мужем. Но именно через это я пришла к вере, и вера помогала в преодолении препятствий. Тогда я наконец впервые исповедовалась и причастилась, это было как обновление, заметно прибавились силы. Вскоре родился Тимофей, мой старший сын.

Недалеко от загородного дома была общеобразовательная школа, и туда мои подросшие дочки поступили учиться, а я позже пришла в эту школу работать. На тот момент Тимофею исполнилось почти три года. Началось золотое время моей жизни. Это была беспрерывная радость, творческий подъем. Время пребывания в среде единомышленников, и у меня была любимая работа: помощник главного редактора в издательстве, вместе с удивительными людьми, у которых многому научилась. Это было большое издательство, которое, помимо газеты, занималось изданием альманахов и даже организовывало молодежные слеты, а также различные интересные поездки и интеллектуальные олимпиады. Через некоторое время я сама стала редактором газеты и одновременно преподавателем журналистики в нашей православной школе «Плесково». А Тимофей после сада при школе поступил в первый класс.

В это время я вдруг узнала, что жду еще одного ребенка, уже четвертого. Должен был родиться Дорофей. Когда была им беременна, началась война в Донецке. У школы «Плесково» возникли финансовые проблемы, потому что наш попечитель и благодетель родом оттуда. Раньше мы часто бывали в поездках, связанных с конкурсами. Из-за отсутствия финансов эти поездки прекратились, стало меньше рабочих мест. Мне поставили условие: если я не выхожу в сентябре на работу, а моему младшему сыну Дорофею на тот момент исполнилось только три месяца, то издательство закроют. Я тогда переживала серьезный кризис. Впервые узнала, что такое постродовая депрессия, и, конечно, было больно за моих коллег.

На тот момент в декрете находилась еще одна сотрудница, тоже многодетная мама. Она меня научила верстке. Я скрепя сердце решила выйти на работу, и начала трудиться одна, с младенцем. До этого мы работали достаточно большой командой. Теперь же только я отвечала за полный цикл производства школьной газеты – это было одно из немногих оставшихся изданий. На мне было все – преподавание, редактура, оформление, верстка, печать и, конечно, создание контента. Этот опыт фактически сделал мой будущий блог. К моменту начала ведения своей странички в интернете я была вполне опытным человеком по части контента и подачи материала.

Началось не такое «золотое» время, как было, но все равно счастливое. Времена не выбирают… Мне даже дали служебное жилье, а работала я в полуподвальном помещении. Малыш всегда был рядом, поначалу просто в коробке спал, потом поставила туда люльку. Мы время от времени выходили с ним гулять, я его там же, на работе, среди бумаг и компьютеров, кормила.

Оба моих сына выросли на грудном вскармливании. Тимофею и Дорофею досталось в этом смысле больше материнской заботы, чем моим первым дочкам. Не знаю, как одновременно осилила и работу, и заботу о младенце – два почти исключающих друг друга занятия, но Господь мне помогал, а иначе человеческих сил не хватило бы. Помогало и то, что все мои дети были рядом. Мои старшие дочки на тот момент уже были достаточно взрослые. Обе посещали студию журналистики и много других кружков и мастерских. Старшая стала отличной помощницей в издании газеты. Всем нам было трудно, но мы с детьми были вместе и не унывали, пока не случилась беда.

Мой муж еще с тех пор, как мы с детьми начали воцерковляться, принялся за строительство дома на озере Селигер. Часто уезжал туда. Мы не виделись иногда неделями. В отпуск он тоже перестал с нами ездить – все время говорил, что у него «дела и много работы». Верующим человеком, к сожалению, он так и не стал. Хотя мы с детьми постоянно молились за него, но не давили, не настаивали на воцерковлении. При этом он был заботливым мужем и отцом, когда находился рядом.

То, что с моим мужем что-то происходит, я поняла не сразу, я была поглощена делами: на мне грудничок и полный цикл издания газеты. Впервые я узнала о беде от старца Илия. Батюшка часто приезжал к нам в школу, служил, оставался в Малом Шереметевском дворце на территории нашей школы, где находилась его келья. Я как-то подошла к нему сказать, что у нас в семье не ладится: муж совсем отстранился. Батюшка помолился и сказал, что у мужа моего другая жизнь идет. На тот момент я ничего дурного представить не могла, потому что сама с головой в детях и в работе, а оказалось, что очень важное упустила из виду. Другая жизнь мужа стала какой-то страшной загадкой.

Потом все открылось… У меня на душе появилась мрачная, горькая тяжесть. Вскоре я неожиданно попала в больницу: начались неясного генеза боли. Вместе со мной стали болеть и дети. Даже Тимофей, который никогда не болел, попал в Филатовскую больницу с заболеванием, которое так и не смогли определить. Началась темная полоса в нашей жизни.

Оказалось, муж встречался с другой, но сообщить мне об этом он не посчитал нужным. На тот момент был построен дом, в строительстве и оформлении которого я тоже принимала участие. А что мы? Ничего не поделаешь! Держались с детьми как могли – стали чаще причащаться и вести более внимательную духовную жизнь, какое-то время просто не выходили из храма, надеясь только на помощь Божию. Да, это горе горькое. У меня тогда почва уходила из-под ног: семья ведь распадается. Уверена, что продержаться нам помогли молитвы старца Илия, через которые Господь нас вынес на руках… Наконец, батюшка сказал, что мне нельзя оставаться с мужем, потому что могу просто умереть. Не став углубляться, как именно умру: физически или духовно, приняла предостережение и переехала в служебное жилье.

Батюшка не благословил взыскивать что-либо из имущества по суду. Сказал, что у моих детей со временем будет все, что им нужно. Теперь я понимаю, как это было мудро: не судиться. Знакомые с обычным житейским опытом за такой поступок пеняли, мол, не думаешь ни о себе, ни о детях. Даже откровенно называли меня «дурой». Удивлялись, почему я ничего не отсуживаю и ничего не пытаюсь забрать себе. Не стала вдаваться в объяснения, молилась как могла и наконец приняла эту ситуацию. Предвижу ваши вопросы, оставил ли мне муж, с которым я прожила 19 лет, хоть что-то, и отвечу с чистой совестью: нет, ничего, кроме детей! У меня была и остается только квартира в Москве, где мы прописаны с братом (он тоже многодетный – у него четверо), и там же прописаны все мои дети. Муж не захотел прописывать их у себя, но я, далекая от подозрительности, восприняла это нормально, тем более, мы стояли в социальной очереди на улучшение жилищных условий и стоим в ней по сей день – уже почти 20 лет!

Мои дети очень тяжело переживали развод. Было много трудностей. По благословению старца съездили в монастырь и помолились, чтобы Господь отвел беду от одного из моих детей, не стану называть имя, который особенно переживал. Когда процесс отделения закончился, мы с детьми чувствовали себя невероятно уставшими, но очевидно стало легче. Я выдохнула!

Прошло совсем немного времени, и вдруг в моей жизни появился человек верующий, церковный, который очень быстро – через три недели после знакомства – сделал мне предложение. Он приезжал к нам в школу, мы вместе с ним и моими детьми ходили на службы, ездили по святым местам. Но перед глазами был совсем недавний и страшный опыт, я засомневалась, нужно ли выходить замуж, ведь рана еще не зажила. Подруга предложила съездить за советом к старцу Власию, Царство ему Небесное. Я сказала, что совсем не хочу замуж, но он ответил, что надо. Повторил это трижды! Подруга моя удивилась: мол, сколько раз просила у вас благословения, и вы не давали, а Марию с четырьмя детьми благословляете! Батюшка сказал: «так надо». На тот момент и предположить не могла, какие в будущей семейной жизни будут искушения и испытания.

Этот совет старца Власия я восприняла как благословение и была обескуражена. Старца Илия не было в России на тот момент, он был на Афоне. Мы с ним увиделись только осенью. Старец Власий благословил венчаться после окончания Петрова поста. И мы – да – получили разрешение в синодальном отделе, так как жених мой тоже был прежде венчанным, но развелся три года назад по инициативе бывшей жены. Мы поженились на Петра и Павла 12 июля, а чуть позже и повенчались в храме Покрова на Нерли.

Венчал нас архимандрит Иероним, настоятель того храма. На таинстве никого, кроме нас, не было. Такое решение мы приняли потому, что это было повторное венчание у обоих. Когда приехал старец Илий, мы попали к нему в келью уже вдвоем с мужем. И он благословил нас на рождение детей. Новый супруг отнесся к словам старца напряженно. Он даже спросил: зачем нам еще дети, если уже есть? (В его предыдущем браке тоже были дети.) Батюшка ответил, что нам следует спасаться чадородием. Не могу дословно воспроизвести, что он сказал, но точно – о спасении чадородием. Чада… Я сразу поняла, что будет не один ребенок.

Действительно: буквально через девять месяцев родилась Серафима. А через год – Евфросиния. Мне в тот период очень помогали мои старшие дочери. Мамы тогда уже не было в живых, как и отца. Мама моего мужа и ее старшая дочь отнеслись ко мне и к детям, скажем так, напряженно. Со временем эта напряженность только возрастала. После рождения Фросеньки я почти не общалась с родней мужа, а после появления на свет Гликерии общение практически полностью прекратилось. Для родни второго мужа появление подряд троих детей стало сюрпризом. С детьми, с их стороны, мне практически никто не помогал, если не считать нескольких раз. Муж часто твердил, что дети – это большая нагрузка. Конечно, еще какая! Родственники не были готовы к такому активному деторождению и своего отношения ко мне не скрывали.

Гликерию я родила в сорок пять лет, и это тоже было настоящее чудо и милость Божия! На восьмом месяце беременности я попала в аварию. И каким-то образом почти не повредилась, хотя сильно пострадала машина. На фоне беременности у меня возникло очень опасное заболевание – преэклампсия, которое угрожает и матери, и ребенку и требует срочного родоразрешения, так как может начаться стремительный и необратимый отек мозга. Как только почувствовала, что что-то не так, поехала в ближайший роддом. Меня осмотрели в приемном покое и сразу направили в реанимацию. Сделали обследование, и выяснилось, что меня нужно срочно родоразрешать! Давление было около 220–240! Врачи настроились на срочное кесарево сечение. Но я была уже опытная мама и знала, что во время преэклампсии кесарево может так же стать серьезной угрозой обоим, хотя это вроде бы самый простой способ, и приняла решение рожать без кесарева сечения!

Я молилась сама и еще успела отправить сообщения нескольким подругам и блогерам – они тут же распространили информацию, и за меня начали молиться сотни, тысячи людей. Молился и мой муж – ему позвонили и сообщили, что я могу умереть… Да-да! Заведующий реанимацией возмущался и кричал, и что я только не услышала тогда в свой адрес: что умру здесь, что оставлю сиротами детей. Хотя мозг был как в пелене от лекарств, я четко понимала: нужно рожать самой. Врач ничего не смог сделать против моей воли и пошел на компромисс. Я подписала все необходимые бумаги.

Мне начали стимулировать роды. Я знала, что когда так делают (мне прокололи околоплодный пузырь), то чаще всего давление падает. Так и произошло. Я вошла в роды, и эти роды были очень мягкими, несмотря на то, что я, обездвиженная капельницами, почти не могла пошевелиться. Это для меня были первые роды без движения: раньше ведь всегда ходила и даже прыгала на мяче, до последнего… Для наблюдения приставили самых опытных акушерок и лучших врачей. Благодарю за них Бога! Родилась моя Гликерия (имя выбрала заранее), маленькая, всего 2400! Все мои предыдущие дети появлялись со средним весом 3500, а кто-то даже 3850. А тут такой комочек крошечный родился! Ее увезли от меня практически сразу, потому что я еще нуждалась в реанимации. Сказали, что угроза преэклампсии никуда не делась и в любой момент может случиться кризис.

Я переживала, что Лушу увезли, осталась в реанимации со все еще высоким давлением, продолжала молиться изо всех сил. Тогда так ясно чувствовала, как за меня многие переживают, что Господь рядом: ничего не боялась и знала, что все будет хорошо.

Утром пришла главврач, которой не было весь предыдущий день. Сколько же мне добрых и теплых слов она сказала: какая я героическая, какая молодец, какая решительная, как правильно сделала, что вошла в роды. Я была очень удивлена: незнакомый врач так искренне и душевно меня похвалил! Это придало сил. Врач сама чуть не плакала, это тепло передалось и мне. Она спросила: «Что бы вы хотели?» Я сказала, что есть мечта увидеться с моим ребенком, что хочу в палату, чтобы одна с дочкой, только я и она, чтобы там больше никого не было. В этот же день по ее распоряжению меня перевезли в отдельную палату.

Сюда мне привозили еду, здесь за мной ухаживали как дома. Через какое-то время разрешили забрать малышку к себе. Врачи боялись поначалу за меня и дочку: они не знали, справлюсь ли, не уроню ли ее. Меня постоянно контролировали, что делаю: сплю ли, ем ли, кормлю ли, а еще регулярно измеряли давление и остальные показатели, следили за приемом лекарств.

Удивительным образом давление ушло, оно оставалось чуть повышенным, но стабилизировалось. Я даже начала кормить малышку грудью и вскоре попросилась на выписку. Встречали нас под колокольный звон. Как раз, когда выходила из роддома, зазвонили колокола. Напротив московского роддома номер 17 – храм во имя Ксении Петербургской. Так интересно сошлись обстоятельства. Моя старшая дочка тоже пришла меня встретить, она сказала: «Мама, смотри, как удивительно! Под колокольный звон выходит наша Гликерия». Такое вот чудо.

Дальше началась супермногодетная жизнь. Я была уже не молоденькая мамочка, мне никто толком не помогал (старшие дочери уже были на тот момент замужем), но у меня был большой опыт и взрослые дети, на которых в критических ситуациях можно было положиться. За четыре года я родила троих детей. В 42 – Серафиму, в 43 – Евфросинию, а в 45 – Гликерию.

* * *

 
Не сбылось у меня, что мечталось,
Не заладилась жизнь, не срослось.
И по-женски я все бы, наверно,
Отпустила давно под откос.
 
 
Не рожала б девиц этих шумных,
И с отцом бы я их не встречалась,
И не вышла бы снова я замуж,
А карьерой своей занималась.
 
 
Ведь свой долг материнский закрыла —
Четырех родила, воспитала.
Их отец променял на другую:
Сорок лет с ней его разделяет.
 
 
Слезы лить бы, но мне неохота,
И судиться, доказывать что-то.
Так осталась совсем не у дел,
Но Господь не бросал – отогрел.
 
 
Говорили: «Не выйдешь ты замуж»,
А потом: «Ну, зачем ты рожаешь?»
В суете дней-ночей бесконечных
Время жизни давно не считаешь.
 
 
Я не знала, что семеро душ-то
И что жизни их будут на мне.
Я не знала, что путь очень трудный
И спасенья не будет нигде.
 
 
Что порой от бессилия жутко,
И не знаешь, на что их кормить.
Но Господь утешает в час трудный —
Кто еще не готов отступить.
 
 
Не геройствую, честно! Поверьте!
Я живу в бесконечном труде.
Всем событиям жизни оценку
Выставляю, судя по себе.
 
 
Я не знаю, что завтра и дальше,
И сегодняшним днем я живу.
Обниму семерых своих крепко,
Из себя я им счастье свяжу.
 

Беременность и роды после сорока лет

Мне часто задают вопрос: «В чем особенность беременности и родов в “зрелом возрасте”?» Самое интересное, что лично для меня разница только со знаком «+»! Почему?

Все три беременности после 40 я вы́носила легко, практически без напряжения. Параллельно работала, занималась привычными делами, путешествовала – вплоть до восьмого месяца беременности. Если бы не преэклампсия в родах с Гликерией, которая внезапно накрыла после аварии, я бы поставила родам 10 баллов из 10. А так… только 9. Роды достаточно легкие, терпимые, без разрывов, без анестезии. С Серафимой и Ефросиньей – партнерские. С Гликерией – в реанимации. Там уж без вариантов, к сожалению.

Восстановилась все три раза достаточно быстро. Набирала максимум 20 кг (многовато, конечно). Но сейчас я почти в своем прежнем весе: 53–55 кг (стремлюсь к 52). Почти всю шестую беременность продолжала кормить грудью Серафиму. Ефросинью кормила два года. Гликерия тоже долго была на грудном вскармливании.

Чего мне сейчас не хватает? Нормальных спортивных нагрузок! Я привыкла к занятиям спортом, но Луша пока маленькая, и выбраться в бассейн, в тренажерный зал получается не всегда, когда хочется. Но уверена – у меня еще все впереди! Так что рожать после 40 можно и нужно, хотя я никого не агитирую, потому что это серьезная нагрузка и, возможно, не каждому под силу. Но, с другой стороны, я-то справляюсь: без нянь, без бабушек!

Моя многодетность

Я считаю, что рождение всех моих детей – не иначе как Промысел Божий, потому что по здоровью я совсем к деторождению не приспособлена.

Но после семи родов могу сказать, что в целом все дети дались мне легко. И только в последних родах возникли действительно серьезные проблемы. Во время всех беременностей, кроме последней, когда была в реанимации, я много двигалась, училась, то есть вела обычный, свойственный мне, активный образ жизни.

Когда я была беременна пятым ребенком, Серафимой, произошло настоящее чудо: на обследовании в роддоме номер 29, куда меня положили на сохранение, мне провели плановое исследование и сообщили, что порок сердца компенсировался, именно во время беременности. Впоследствии я проверяла свое сердце не раз. Диагноз остался тот же: компенсированный порок желудочковой перегородки сердца. И я сделала вывод, что беременность может не только омолодить женщину, но и нести оздоровительный эффект. И это действует не только у меня: одна подписчица моего блога сообщила мне, что благодаря моим записям она смогла сохранить ребенка, не побоявшись серьезных проблем со здоровьем и жизненных трудностей, и впоследствии ни разу об этом не пожалела. Я получала еще много подобных сообщений. Могу сказать только одно: беременность – это дар Божий, данный нам во благо.

Страх vs предосторожность

Многие путают страх с предосторожностью. Это разное. Да, нужно быть в разумной степени осторожным, заботиться о безопасности. Но в меру! Например, часто приходилось слышать от женщин: «Боюсь еще рожать! У меня такие роды были тяжелые. Поэтому аборт делаю вынужденно». Получается, женщина испытывает страх перед собственной болью, но ей почему-то не страшно, что ее невинное дитя будут разрывать на куски! Или еще часто говорят: «Я не рожаю, потому что не смогу прокормить детей».

Дорогие барышни и крестьянки! Сколько живу, ни разу не наблюдала, чтобы семья с детьми, живущая по закону совести, голодала. Ну, всегда Господь помогает через людей. На своем собственном примере убеждалась много раз.

Вот только один из многочисленных случаев. Родила я Лушу. Денег совсем не было. Поехала с детьми в Покровский монастырь помолиться святой Матронушке. Потом зашли в трапезную. Взяли пару булочек, чай. Сели за столик. Подходит к нам незнакомая женщина и просит мой номер карты. Я, разумеется, спросила, зачем. Она ответила, что у нее есть возможность помочь, – она наблюдала за людьми и внутренне поняла, что это именно наша семья. Меня давно благословили принимать помощь с благодарностью, так я и сделала в тот раз. На тот момент нас очень выручила та сумма. И похожих ситуаций было много, и не только с нами, но и с другими семьями. Когда стараешься не роптать, не бояться, а молишься и действуешь, помощь приходит очень быстро. Поверьте!

Лк. 11:9–13

«[Сказал Господь Своим ученикам: ] просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень? Или, когда попросит рыбы, подаст ему змею вместо рыбы? Или, если попросит яйца, подаст ему скорпиона? Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святаго просящим у Него».

Лишний ребенок?

Я иногда себя боюсь: меня накрывают приступы…

Это острое ощущение радости и любви к собственным детям и внукам, словно волна, окатывает с головой до остановки дыхания. К тому же с возрастом материнство становится зрелым, оформленным и весомым. У меня не укладывается в голове, как женщина может добровольно отказаться от самой большой земной драгоценности, которой награждает, утешает и укрепляет Господь. Не умещается в сознании, как можно пренебречь всем спектром переживаний и эмоций, дарованных материнством.

Одна подписчица недавно написала, что во многом благодаря моим стихам, рассказам о сохранении жизни ребенка, живущего под сердцем, оставила и родила свое дитя. Теперь у нее трое. Младшую, которую вся родня отговаривала рожать, любят больше всех! Не ребенок, а светлый, добрый ангел появился в их семье. Для меня такие письма – большая радость! Получается, не зря существует мой блог!

Я уже писала об этом и повторяю еще раз… Если у кого-то из вас есть лишний ребенок, я с радостью его приму. Только сохраните ему жизнь!

Лишний ребенок

 
Под маминым сердцем жил лишний ребенок…
Не ждал он колясок, игрушек, пеленок…
Ждал мамины руки – такие родные,
Ее молочко и глаза голубые…
Не думал про деньги, квартиры и дачи,
Но мама решила все же иначе:
Хотела пожить для себя, «не грузиться»,
Хотела свободой она насладиться…
С ребенком – расходы, бессонные ночи,
И растолстеть она тоже не хочет…
Решение принято – есть направление,
Но вдруг в голове возникает сомнение…
Навстречу идет – словно дива прекрасна —
Ее одноклассница с синей коляской…
Ребенок агукает, мама смеется…
И на аборт направление рвется…
Родился тот «лишний» ребенок у мамы —
И стал он любимый и самый желанный…
А мама, от счастья в макушку дыша,
С рук не спускает того малыша…
И мудрость теперь она главную знает:
Лишних детей у мам не бывает…
 

Для кого мама рожает?

Так для кого женщина рожает детей? По молодости мне казалось, что рожаю детей для мужа, как некое доказательство нашей любви, для продолжения рода. Но открылась правда! Все, оказывается, не так, милая и наивная девочка! Никому твои дети по большому счету, кроме тебя, не нужны!

Очень благодарна за уроки семье моего мужа. Они мне постоянно твердили: «Ты рожаешь себе! И несешь за них ответственность только ты!» Когда-то мне казалось это жестокостью, а потом поняла, что так и есть! Это чистая правда! Мужчина (за редким исключением) слаб и эгоистичен. (Здесь возможны летящие прицельно камни.) Поверьте, за полвека своей жизни я повидала столько судеб и жизненных историй, что имею право высказывать свою точку зрения, даже если с ней не согласны!

Когда женщина, родив детей, посвятив жизнь семье, оказывается брошенной мужем, потому что чье-то тело оказалось моложе и свежее (ведь ему нужно омолаживаться и чувствовать себя «самцом», а не благородным отцом семейства) – я совсем не удивляюсь!

Что для него дети, для мужчины с искаженным сознанием? Которому мама с рождения всеми способами доказывала, что весь мир создан для него, а другим он ничего не должен? Он и не понимает: что, собственно, не так-то? Ну, дети. И что? Он-то у себя на первом месте! В лучшем случае будет помогать материально и видеться по выходным. В худшем – навсегда исчезнет с горизонта! И плевать ему на детские переживания и слезы, на страдания и молитвы его бывшей жены. Он орел, он мужик! Ему чужды сопливые эмоции и рефлексии! Он закрыл дверь и забыл! А женщина – порой раздавленная и уничтоженная – заламывает руки, гадая, что же она не так сделала?

И тут всплывают строки из Цветаевой:

 
«Спрошу я стул, спрошу кровать:
“За что, за что терплю и бедствую?”
“Отцеловал – колесовать:
Другую целовать”, – ответствуют».
 

Им просто все равно, милые бабоньки! Но есть – повторяю – исключения! И это настоящие мужики! Несущие ответственность за свои слова, поступки и, конечно, за семью! Молюсь и все делаю для того, чтобы мои сыновья стали такими!

Сколько времени я уделяю своим детям?

«А ты достаточно времени уделяешь своим детям?» Это я себе такой вопрос задаю! И вот – всерьез озадачиваюсь… Чесслово!

У меня их семеро. И еще внуки. И я работаю. Блог, который требует очень многого. Как-никак хозяйство веду: готовлю, убираю, стираю, по магазинам забеги делаю. Ну, себе время уделяю. Это обязательно, настоятельно советую хоть часть своей жизни проводить в беззаботности! Так, сколько времени я при таком раскладе уделяю детям?

Пыталась считать. Хотя бы суммарно. Не выходит точной цифры, даже приблизительной не получается. Вот время сна считать или нет? Мы же вместе, но не бодрствуем как бы. Со старшими своими вижусь. И с внуками. Каждую неделю. Может, и мало, но всегда насыщенно. Малыши вообще на мне одной практически. И мы вместе явно больше, чем раздельно, – но это я с выходными, конечно, считаю… Так что не получаются расчеты: вся жизнь моя рядом с детьми. Даже если мы порознь, то ведь всегда думаю о них, чувствую их любовь и поддержку на расстоянии.

* * *

 
Когда все руки заняты детьми,
Когда нет времени вздохнуть, себя жалея,
Не устаю твердить: «Люблю, люблю!»
Целую, обнимаю и лелею.
 
 
Работаю, чтоб всех их прокормить
И повезти детей на лето к морю,
И с ног сбиваюсь и хочу в постель,
Чтоб просто спать и позабыть про долю.
 
 
И видеть сон, где легкость и покой,
Где нет ни зла, ни боли безграничной.
И где любовь, как воздух и как свет,
И нет печалей и скорбей привычных.
 
 
И я парю.
Не за рулем, не у плиты,
Не в магазине и не на дороге.
И я прислушиваюсь к сердцу своему,
А стука нет.
Но есть дыханье Бога.
 

Мое блогерство

Я считаю, что все дети, которые у нас зачинаются, нам даны Богом. Мне важно об этом рассказать. Одно из моих служений – ведение моей странички в социальной сети. Я не думаю, что у меня есть высокая планка, но я понимаю, что Господь через людей творит чудеса, вразумляет, и я сама это не раз наблюдала.

Ко мне обращались женщины в критических ситуациях, и продолжают обращаться. Мне приходилось влезать в сложные ситуации, быть и психологом, и немного наставником. Но я всегда подчеркиваю в разговоре с мамой, что можно и нужно обращаться к специалистам: психологу, врачу и, конечно, священнику. Бывают ситуации, что нужно решать вопрос быстро: здесь и сейчас, и нельзя отстраняться. Это четко чувствуешь: когда человек пишет тебе из праздного интереса, из любопытства, что у него просто есть желание пообщаться, – или когда у него наметилась уже крайняя точка.

В случаях, когда маме необходима помощь, я созванивалась с ней, иногда встречалась лично, когда нужно – отправляла необходимые вещи, для нее и для младенца. В глубинках вообще очень тяжелая материальная ситуация. Иногда мама не знает, во что ребенка одеть в холодное время года! И очень важно, что есть тот, кто может помочь, кто в теме многодетных трудностей. Я собирала посылки из того, что есть у меня, обращалась к друзьям за помощью – собрать вещи. Иногда так получалось, что мы отправляли беременной женщине просто продукты. Потому что был четкий запрос: нужна помощь не обязательно деньгами. Случаи в моей практике были очень разные. В том числе, к сожалению, появлялись люди, которые обращались с недобрыми целями и намерениями – мошенники. У меня есть опыт столкновения с мошенниками. Это я тоже прошла. Со временем появилась необходимая осторожность.

У блогеров в нашей материнской теме много вопросов по поводу помощи больным детям, которые срочно нуждаются в операции или в лечении. И в этой теме были случаи, когда я попадала на мошенников. Теперь я сотрудничаю только с фондами, которые обладают стопроцентно подтвержденной информацией, необходимыми документами. Эти фонды я знаю, или у них есть положительная рекомендация.

Мошеннические схемы в этой сфере очень продуманные, вплоть до того, что мошенники давали мне телефон лечащего врача, я звонила, со мной действительно разговаривал врач, и достаточно компетентно. А потом оказывается, это был никакой не лечащий врач, и так далее. Таким образом, вхолостую я тоже помогала, якобы нуждающимся: переводила деньги, делала сборы. Увы, в благотворительности теперь приходится быть очень осмотрительными.

Когда же дело касается моральной поддержки, то я подключаюсь сама, насколько это возможно. Вряд ли кто-то будет играть в такие игры, и, конечно, всегда ясно, что человеку плохо, и насколько. Я старалась поддерживать маму, и мне удавалось изменить ситуацию, с помощью Божией, конечно, у меня многое получилось. Каким-то образом ситуация мамы после моего включения разрешалась.

Семья

Зачем нужна семья

Современные люди в возрасте 18 и далее зачастую вообще не понимают, для чего «заводить семью». Сожительство, партнерство, пробный (гражданский) брак в нынешние времена – это самые распространенные формы взаимоотношений мужчины и женщины. Хочется жить легко и свободно, без обязательств и ответственности. Детей тоже мало кто хочет, особенно в молодом возрасте. Это «нервно и разорительно». А физическое воздержание до брака (венчания) для большинства – вопиющий анахронизм. Но даже многие из тех, кто «вступают в брак», не могут четко ответить на вопрос: «Зачем?»

И, как ни странно, все эти расхожие фразы типа «нужно построить дом, посадить дерево, вырастить сына», «жить счастливо и умереть в один день» – бессмысленны, если нет понимания основной цели брака. А она очень простая и лежит на поверхности! Жениться и выходить замуж стоит для того, чтобы научиться любить. И дело, конечно, далеко не в страсти и физическом влечении, потому что без духовной или душевной близости («И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа [своего]») вся эта «химия феромонов» работает недолго, а итог вы знаете: разочарование друг в друге, распад семьи.

С детьми, рожденными в союзе двух людей, работает тот же «закон любви». Их появление в нашей жизни помогает повзрослеть, приобрести ответственность и многие другие качества, знакомые и понятные всем любящим родителям.

Итак… Семья создается для созидания любви. Именно благодаря любви мы рождаемся, живем, а потом и переходим в жизнь вечную. Господь дал нам великий дар, доступный практически каждому в этом мире. Но, увы, кто-то от него с легкостью отказывается, выбирая «жизнь без обязательств». К сожалению, при всей призрачной свободе такого выбора, это всегда тупик: одиночество и беспомощность в старости.

Жить без семьи легче?..

Ни постоянной ответственности, ни дополнительной нагрузки, ни нервов, ни детских капризов, ни испачканных перед выходом на работу белоснежных рубашек в фруктовых пюрешках и чашки кофе, вылитой шаловливыми ручками на только что отглаженную юбку… Можно тратить все жизненные ресурсы на себя, посвящать время любимому хобби, путешествовать в свое удовольствие, а не вот это вот все – с пищащими отпрысками наперевес, когда толком ни отдохнуть, ни поесть, ни поспать… А только отдавать, заботиться, кормить, утешать, обнимать… И этому посвящать свою жизнь?! А как же радость, удовольствие, наслаждение?

Имея за плечами огромный опыт семейной жизни, могу сказать наверняка, что это труд, равного которому нет! Но мудрость заключается в том, что проходя через всю эту семейную бытовуху, через рутину, пот, слезы, неустроения – приобретаешь такие ценности, такие богатства, равных которым нет…

Лично мне на этом пути очень помогает вера… И все, что есть у человека хорошего, в том числе семья – это результат терпения, преодоления, смирения, молитвы и бесконечной любви…

Без любви – все ничто!

• Обязанность без любви делает человека раздражительным.

• Ответственность без любви делает человека бесцеремонным.

• Справедливость без любви делает человека жестоким.

• Правда без любви делает человека критиканом.

• Воспитание без любви делает человека двуликим.

• Приветливость без любви делает человека лицемерным.

• Ум без любви делает человека хитрым.

• Компетентность без любви делает человека неуступчивым.

• Честь без любви делает человека высокомерным.

• Власть без любви делает человека насильником.

• Богатство без любви делает человека жадным.

• Вера без любви делает человека фанатиком…

И еще дополню:

• Семья без любви делает человека несчастным…

Про отцов…

Отцовская забота необходима ребенку. Отец направляет, защищает и развивает. У меня не было идеального отца, наоборот, я сама волей или неволей пыталась выполнять отцовские функции. В детстве у нас с ним были прохладные отношения. Родители вообще немного мне внимания уделяли. Не потому, что меня не любили, а потому, что это были люди советской формации. Они жили так, как им привычно. Это знакомая многим моим ровесникам ситуация. Редко когда было иначе в то время: мама и папа на работе, дети дома одни. Я росла очень самостоятельной девочкой.

Жили мы сначала на Академической. Потом переехали в Черемушки. Родители уходили на работу рано. Я сама ходила в детский сад, сама возвращалась. Детский сад был рядом, не нужно было никаких дорог переходить. И тогда, не как сейчас, было чувство безопасности.

Когда я пошла в первый класс, у меня родился брат. Так получилось, что я очень много им занималась. Он для меня отчасти был первым ребенком. А родители все время работали. Это все, что я о них помню в юные годы. Я всегда была рядом с братом: то забираю его из яслей, то кормлю, то лечу или учу. Когда он пошел в школу, меня перевели туда же. Он рос развитым ребенком, так как я очень много в него вкладывала, чтобы развить его способности: занималась, играла с ним, не жалела времени и сил. В пять лет он знал все столицы мира. В школу он пошел в шесть лет, школа была экспериментальная, передовая. Меня перевели к нему, буквально вырвали из класса и оторвали от друзей, чтобы я могла за ним присматривать. Прикладная функция в семье, четко определенная: заботиться о брате. Я это осознавала, но не ревновала его, так как очень любила. Вся моя жизнь тогда крутилась вокруг моего младшего брата. Он был со мной все мое отрочество, да и потом – тоже.

Родители мои редко куда-то ездили, а я грезила путешествиями. Уже во взрослом возрасте я, конечно, как могла компенсировала этот недостаток путешествий. Жаль, что тогда, в юности, этого не было. Меня на лето порой вместе с братом отправляли в лагеря, но считать это путешествием сложно. Еще я бывала в Ставрополе, у бабушки с дедушкой, родителей моей мамы, Царство им Небесное. Первый раз меня отправили в Ставрополь, когда мне было восемь месяцев. Тогда моя мама сдавала сессию и защищала диплом. Именно там, у бабушки с дедушкой, я сделала свои первые шаги. Я даже интерьер комнаты помню. Там же, в Ставрополе, жила моя прабабушка – Мусичка, Матрона. Она каждый день мне рассказывала сказки. Удивительные были то сказки, многие из них я до сих пор помню. Прабабушка была очень изобретательной: каждый вечер сочиняла для меня новую сказку, и никогда не повторялась. Иногда это были истории с продолжением. Они были и объемными, и вкусными, и красивыми. Как же мне потом этих историй не хватало, не хватало такого теплого общения! Я много хорошего впитала от нее и благодаря ей. Это был человек, который мной по-настоящему занимался.

Не могу сказать, что у меня было детство, лишенное внимания. Я занималась танцами и гимнастикой, успешно, потом – лыжами, пока ногу себе не повредила. Не одна только была забота о младшем брате. У меня были и друзья, с которыми мы много времени проводили вместе. Жизнь моя была достаточно наполненной во всех отношениях. Я была ассистентом знаменосца в нашей школе, активной пионеркой, а потом и комсомолкой, занималась с детьми из многодетных семей. Забота о брате мне помогла в общении с многодетными. Социально активная жизненная позиция у меня была от рождения, а многодетный опыт, можно сказать, появился уже в старших классах. Несмотря на это, я все равно не могла представить себя многодетной мамой.

В старших классах, благодаря моей передовой школе, у меня появилась возможность отправиться по обмену в Польшу, а потом и в Германию. Так получились две яркие поездки, и моя мечта о путешествиях начала понемногу исполняться.

Родители не особенно одобряли эти поездки, им было непросто в материальном плане, но билеты все же они оплатили. Больше ничего тогда не нужно было от нас, и виз тогда не было. Таким образом, будучи простой советской школьницей, я посмотрела и Польшу, и ГДР. От этих поездок у меня осталась масса впечатлений! Особенно запомнилась Польша! Я познакомилась там с ровесниками, польскими ребятами. Понимать друг друга было довольно просто: в польском много слов, похожих на русские. Потом эти ребята приезжали к нам в Москву, и мы много общались на тренировках. С немецкими школьниками я старалась говорить на английском, так как немного знала язык.

Заканчивала я школу с отличием только по гуманитарным предметам. С точными науками у меня не ладилось. Видимо, эта несклонность к точным наукам унаследована мной от каких-то дальних родственников, но точно не от мамы. Мама моя была золотая медалистка и окончила с красным дипломом физмат Бауманского университета. Она работала на телевидении выпускающим и техническим редактором программы «Время», посвятила почти всю жизнь работе. После того как вышла на пенсию, она прожила недолго и, к сожалению, очень быстро нас покинула, прямо на Пасху. Помню, для нас всех это было полной неожиданностью и шоком. Но она застала Дорофея и успела подержать его на руках.

О папе я могу вспомнить совсем немного. У нас не было особенного душевного, эмоционального контакта. Не в осуждение скажу, но по прошествии лет мне стало ясно: он не был заточен на отцовство, и даже для семейной жизни. С ним было очень непросто маме, отношения складывались сложные. Но мама держалась, по-христиански многое сглаживала. Стремление к духовной жизни, вероятно, я взяла от нее. Мама была человеком бережным, замкнутым, редко выражала свои чувства или яркие эмоции. Она была интроверт, причем ярко выраженный. Мой сын Тимофей – в нее, ему тоже передалась эта интроверсия. Отца мамы звали Тимофей, так что сына я назвала в честь деда. История про его имя и дедушку кажется мне очень важной, так что не могу не поделиться.