Kitobni o'qish: «Постчеловеческое, слишком постчеловеческое»

Насколько будущее технологично, морально, этично, человечно, близко, неотвратимо

© Иванченко М. А., 2024

© Издание, оформление. ООО Группа компаний «РИПОЛ классик», 2025

Рецензенты: Тихонова С. В., д-р филос. наук Катерный И. В., д-р социол. наук

* * *

Предисловие

Слово «трансгуманизм» у большинства людей, как правило, вызывает не самые приятные ассоциации: кто-то сразу вспоминает технологические антиутопии про социальное неравенство в сеттинге киберпанка, кому-то на ум приходит евгеника и циничные эксперименты по улучшению генома человека в нацистской Германии, а кто-то представляет себе активистов, ратующих за отказ от рождения детей и разрушение нуклеарной семьи. Так вышло, что сегодня общество воспринимает идеи трансгуманизма в основном через призму политических, идеологических и религиозных стереотипов, которые имеют мало общего с реальной наукой. Одна из главных задач книги – показать, что современный трансгуманизм (а также близкие к нему направления – иммортализм и постгуманизм) очень неоднороден. Это живая научная среда, в которой представители разных течений постоянно спорят, конфликтуют, совершенствуются, создают новое. И если трансгуманисты в США и в странах Европы действительно уделяют много внимания «прогрессивной» этике и нетрадиционным ценностям, делая акцент на возможности преодоления биологического тела, то отечественный трансгуманизм стремится подчеркнуть свою связь с русским космизмом, настаивает на совершенствовании (а не на замене) природного тела, на важности сохранения полового размножения, а также на том, что взгляд в будущее должен учитывать национальные и культурные особенности. Научное – всегда социальное. И любая позиция, набирая популярность, в то же время создает условия для формирования общественного противодействия.

И хотя в рамках полноценного исследования будут рассмотрены все наиболее распространенные современные концепции трансгуманизма (в том числе те, с которыми этически тяжело согласиться), основной акцент будет смещен на потенциал и перспективы отечественной науки.

Памяти моего любимого дяди – Владимира Алексеевича Белоглазова

Введение

Благодаря научно-технической революции в мир было привнесено множество изобретений, открытий, знаний. С ней неразрывно связана идея прогресса – он необходим, чтобы облегчать и улучшать жизнь каждого из человеческих существ. Неудивительно, что вместе с идеей прогресса начала возрождаться идея эволюции. Но разве очевидно, что эволюция обязательно должна иметь конец? Обречен ли Homo sapiens на статичное существование или же его удел – непрерывное развитие?

Это не конец, это становление. Природа идет по пути усложнения систем. От аминокислот к клетке, от клетки к многоклеточным существам и далее – к человеку. Дальнейшая эволюция человека не должна идти непременно биологическим путем. У нас есть универсальные инструменты для решения практически любых проблем – это наука и техника.

При помощи их мы получаем новые изобретения, которые служат причиной последующего усложнения систем и вместе с тем приводят к упрощению обыденной жизни. В повседневность постепенно входят все более развитые роботы с разнообразным функционалом: это роботы-помощники, роботы-компаньоны, роботы-слуги и даже роботы для более близкого взаимодействия с человеком. Под эгидой Илона Маска было совершено несколько немаловажных изобретений. Так, его инженеры разработали электромобиль Tesla, сконструировали ракету с возвращаемой первой ступенью, а также начали тестировать нейропротез Neuralink¹. Коллектив ученых УрФУ в 2021 году открыл новый вид нейропротекторов, которые позволят эффективнее защищать клетки мозга от разрушительных последствий болезней Альцгеймера, Паркинсона и других нейродегенеративных заболеваний². В 2020 году ученые ИТМО изобрели наноробота, который способен обнаруживать клетки рака и разрезать патогенную РНК³. Команда Института безграничного космоса открыла возможность создания космических кораблей со встроенным варп-двигателем⁴. Они спроектировали варп-пузырь микроскопических размеров, который, с дальнейшим развитием технологической базы, можно будет масштабировать и применить в деле космической экспансии, сконструировав варп-двигатель.

НБИК-конвергенция (нанотехнологии, биотехнологии, информационные технологии, когнитивные науки), прямое следствие научно-технического прогресса, приводит к возможности реализовать трансгуманизм на практике. Трансгуманизм как философия, допускающая эволюцию человека при помощи технологических средств, основывается именно на открытиях научно-технологической революции. Создание постчеловека на базе человека становится все ближе и ближе благодаря прорывам в области НБИК-наук. Путь к бессмертию открывают именно новейшие изобретения в сфере науки: использование мозговых имплантов, таргетированная доставка лекарства к клетке, возможность редактирования генома при помощи технологии CRISPR/Cas9, нанотехнологии, которые дадут возможность создать для человечества нанороботов, а также стремительно развивающаяся робототехника, – все это позволит реализовать идеал постчеловека в виде киберпсихосоциального существа.

Мечта о преодолении смерти существует столько же, сколько живет само человечество. Царь города Урук Гильгамеш из шумерского эпоса⁵ искал способ избежать ее, алхимики пытались создать философский камень, герои мифов, легенд и сказок стремились найти эликсир, панацею, волшебный артефакт, который избавляет от старости и смерти. Поэтому можно сказать, что поиски бессмертия характерны для человеческого рода. «“Техноутопический мемплекс“ в трансгуманистическом изводе связан с функционированием очень старой “Машины выживания“», – пишет С. В. Оболкина⁶.

Неизбежным следствием изобретения новых технологий стало формирование концепции трансгуманизма. Возможность преображения человека при помощи средств науки и техники перестает быть просто гипотезой. В случае если междоусобные войны и сильный искусственный интеллект не уничтожат человечество, появится реальный шанс преодолеть болезни, страдания, старость и смерть.

Трансгуманизм представляет собой, с одной стороны, философскую концепцию трансформации человека в постчеловека, с другой – мировоззрение, философию, которая основывается на тезисе о том, что фактическое, биологическое бессмертие реально и достижимо, с третьей же стороны – это всемирное движение, созданное непосредственно для преодоления болезней, страдания, старости и смерти. Особенностью трансгуманизма является то, что он, в сущности, являет собой материализм – в аспекте его утверждения о том, что жизнь человека имеет смысл именно в телесном воплощении, и идеализм – с точки зрения потенциальной возможности переноса сознания на цифровой носитель. Дуализм трансгуманизма делает его отличным от прочих философских концепций.

Мы полагаем, что трансгуманизм станет неизбежным следствием текущего развития общественных сил и отношений, что приведет к определенным изменениям в социуме, в отдельных человеческих жизнях, а также в мировой практике. Антропогенное и техногенное влияние изменит не только непосредственное существование, но и антропосферу, биосферу, техносферу и прочие взаимосвязанные с этим системы. Но это не обязательно плохо, что и будет показано в настоящей книге.

Непрерывность и ускорение прогресса приведут к появлению такой точки в истории Земли и человечества, которую принято называть «технологической сингулярностью». Это гипотетический момент, в котором прогресс станет высокоускоренным и непонятным для человека. Технологическая сингулярность – это невероятное ускорение прогресса, обусловленное появлением сильно развитого искусственного интеллекта, после появления которого развитие науки, техники и общественных отношений кардинально изменит социум в целом, а также станет непознаваемым и непостижимым с позиции человека. Для нас важно то, что технологическая сингулярность может пониматься именно как точка изобретения сильно развитого искусственного интеллекта – искусственной интеллектуальной системы, которая осознает себя как личность и мыслит подобно человеку, возможно, обретя свободу воли. Это «цифровой джинн», способный вырваться из бутылки, чтобы вершить свою волю.

Сильный ИИ станет тем двигателем, который запустит активную фазу трансгуманизма (раздел I), иммортализма (раздел II), постгуманизма (раздел III) и эссенциокогнитивизма (раздел IV), о которых я буду говорить далее. Не обязательно все это произойдет именно в таком порядке, человечество может пройти не через все фазы, но такая вероятность все равно остается.

В. Виндж, трансгуманистический писатель и философ, в эссе «Что такое сингулярность?» рассматривает несколько условий, при которых мы сможем сказать, что технологическая сингулярность осуществилась:

1. Если будут созданы компьютеры, «пробудившиеся» и обладающие сверхчеловеческим интеллектом.

2. Если крупные компьютерные сети (и связанные с ними пользователи) «пробудятся» как сверхчеловечески разумные сущности.

3. Если человеко-компьютерные интерфейсы станут настолько «сросшимися», что их пользователей можно будет считать сверхчеловечески интеллектуальными.

4. Если биологическая наука сможет предоставить средства для улучшения естественного человеческого интеллекта⁷.

«Теоретически если бы мы могли создать машину, механическая структура которой воспроизводила бы человеческую физиологию, то мы могли бы иметь машину, “интеллектуальные способности” которой воспроизводили бы умственные способности людей», – пишет Н. Винер в книге «Кибернетика и общество»⁸. Н. Винер предвидел возникновение сильного ИИ в будущем. На сегодняшний день есть компьютерные системы, которые эмулируют структуру и функционал человеческого мозга как нейронной сети, это многослойные нейросети, а также генеративный искусственный интеллект (ChatGPT)⁹. Эволюция подобных компьютерных систем ведет к появлению сильно развитого искусственного интеллекта, и, вслед за этим, к развертыванию сингулярности, которая, в свою очередь, станет точкой отсчета трансгуманистического общества.

Научно-технологическая революция приводит к постепенному возникновению постчеловека, существа, когнитивно и физически превосходящего человека, с продолжительностью жизни в 300–500 лет, и даже больше. В появлении постчеловека нет ничего страшного, поскольку на первоначальном этапе человек не лишится своих личностных черт, но, напротив, приобретет сверхчеловеческие способности (все же не противоречащие физическим «законам сохранения»), крепкое здоровье, счастливое существование и возможность к бесконечному творческому и познавательному процессу. Под «счастьем» в широком смысле мы понимаем такое внутреннее состояние человека, при котором бытие полностью удовлетворяет его с точки зрения полноты, осмысленности, насыщенности жизни, самореализации, самоактуализации, вызывает радостные эмоции. В узком смысле счастье – это отсутствие боли, страдания, мучения, негативных эмоций; ровное, спокойное настроение.

Несмотря на то что эволюция человека произойдет при помощи средств науки и техники, это позволит продлить как биологическое существование, так и бытие в форме киборга или оцифрованного сознания. Это важно, потому что каждый человек, который хочет жить вечно и не собирается уходить в небытие, должен иметь возможность получить личное бессмертие.

Критическое переосмысление человеческого в человеке приводит нас к обновлению, регенерации и повторному открытию отдельных аспектов гуманистического подхода. Антагонистические точки зрения сталкиваются в кровопролитных дебатах, что приводит к выявлению человеческой сущности или к признанию того, что она отсутствует как таковая. Отказ от следования методологиям, которые, так или иначе, разделяли гуманизм, антигуманизм и постгуманизм прошлого века, является характерной особенностью новой мысли. Развитие философии не может происходить в благоприятной среде, порожденной конформизмом, тенденциями к компромиссам и консенсусам. Философия – это священная война, в которой побеждает то мировоззрение, которое лучше всего отражает характер и настроение современной ему эпохи. Истина возрождается из праха традиции, как феникс из пепла, закаляется в метафизических и экзистенциальных кризисах, чтобы стать откровением для тех, кто исследует мироздание, человека и его опыт. Принятая в качестве руководства к действию, прошедшая испытание концепция становится практикой повседневности, механизмом, который регулирует общественные отношения, инструментом, что измеряет социальную систему, исследует человеческую «природу».

Таким образом, каждое столкновение философских парадигм приводит к перевороту. Революции в философии, науке и повседневности совершаются за счет знания, исходящего из реалий современности. Таким откровением были трактаты Платона и Аристотеля, воспринятые зарождающимся христианством¹⁰, поворот критического мышления, инициированный Кантом¹¹, конец истории в понимании Гегеля¹², а также «смерть Бога» в интерпретации Ницше¹³. Данный тезис породил жаркие дебаты между антигуманистической и гуманистической парадигмами, что положило начало обновлению гуманизма. Затем к войне присоединился и постгуманизм – произошел постгуманистический поворот. Все эти концепции, так или иначе, участвуют в критическом осмыслении образа человека.

Данная книга получила название не случайно: это аллюзия на эссе Фридриха Ницше «Человеческое, слишком человеческое», опубликованное в 1878 году. Ф. Ницше широко известен как автор термина «сверхчеловек». Его философия в свое время оказала большое влияние на зарождающийся трансгуманизм.

Эта книга посвящена четырем направлениям в современной философии, которые, в то же самое время, являются практиками реальной, не кабинетной жизни. Это международные движения, идеологии, которые видят будущее человечества в существовании без смерти, старости, болезней и страдания. Трансгуманизм, иммортализм, постгуманизм и эссенциокогнитивизм мы последовательно рассмотрим в соответствующих разделах.

В первом разделе, «Трансгуманизм», мы исследуем четыре огромные проблемы человечества, настоящие катастрофы, которые до сих пор угрожают нашему благополучию, жизни, нашему развитию. Первая проблема – страдание – будет представлена в несколько необычных ракурсах: в двух сферах медицины – в психиатрии и онкологии, в двух идеологиях – буддизме и трансгуманизме. Мы определим, что такое первичное и вторичное страдание. Мы поймем, почему заблуждения о страдании являются только стереотипами и не имеют никакого отношения к реальной действительности. Вторая проблема – болезни, которая уже частично затронута в главе о страдании, – предстанет перед нами на примере депрессии и деменции как двух феноменов, которые ничтожат человека в понимании М. Хайдеггера¹⁴. Третья и четвертая проблемы – старость и смерть – будут затронуты в рамках одной главы, раскрывающей темы бессмертия и иммортализма. В последней главе этого раздела мы разберем предложения представителей российского трансгуманизма по поводу национальной идеологии России, а также методов усиления естественного интеллекта самого человека как способов реализации национальной идеи России.

Во втором разделе, «Иммортализм», мы разграничим иммортализм как часть трансгуманизма и иммортализм как самостоятельное направление. Первая глава раздела посвящена имморталистскому мышлению и его особенностям, а также иммортофобии как страху бессмертия. Во второй главе мы рассмотрим спорный феномен – моральное биоулучшение, озвучим возможные ситуации его использования, доводы за и против. Приведем пример так называемого «морального биоухудшения», чтобы поставить мысленный эксперимент. В третьей главе поговорим о таком феномене в современной литературе, как имморт-фантастика, обсудим мотивацию ее авторов и основные принципы жанра.

В третьем разделе, «Постгуманизм», будут исследованы особенности постгуманизма, его отличия от трансгуманизма, а также искусственный интеллект и оцифровка сознания. Первая глава полностью посвящена тому, что представляет собой технологический постгуманизм. Вторая глава рассматривает искусственный интеллект как «машину играющую», третья приводит пример профессии, которая может быть медиатором между людьми и роботами. Четвертая глава отведена для объяснения феномена загрузки (аплоада) сознания, пятая и шестая главы созданы специально для рассмотрения этических аспектов постгуманизма и возникающих в связи с ним проблем, причем в шестой главе большая часть охвачена с точки зрения философии И. Канта.

Четвертый раздел, «Эссенциокогнитивизм», описывает мою собственную концепцию будущей философии постлюдей, а также возможный сценарий технологической эволюции человечества с точки зрения ее плюсов и минусов. В первой главе эссенциокогнитивизм предстает перед нами во всей своей специфике. Вы узнаете, что такое «конгломераты когнитивных единиц» и «абсолюты», а также поймете их цели. Философия комплементированного постчеловечества станет для вас несколько более понятной. Во второй главе мы представим себе, чем может являться сознание для эссенциокогнитивизма. В третьей главе исследуем морально-этические моменты.

Данная книга задумана с целью показать плюрализм тех направлений философской мысли, которые напрямую связаны с концепцией преодоления смерти. В ней предпринята попытка представить общество будущего со всеми его положительными и отрицательными сторонами, а также проанализировать методы и технологии его достижения. С этой целью мы использовали определенную методологию, которая предстает как сочетание деконструкции гуманизма, феноменологии, качественных методов исследования, частично – герменевтики. Задача книги – показать читателю, что трансгуманизм и особенно иммортализм не являются абсолютным злом и демонизируются без всякого на то основания. Мы постарались рассмотреть в том числе и неприглядные стороны идеологических моментов, которые связаны с современной западной повесткой и некоторыми другими политическими мотивами участников транс- и постгуманистического дискурса. Основной мотив, который побудил написать эту книгу, – собственное страдание и сострадание, иными словами – эмпатия. Это чувство не чуждо каждому разумному имморталисту, который понимает, как важно решить проблему смерти здесь и сейчас, чтобы мы и наши близкие смогли жить дальше счастливо и столько, сколько мы определим себе сами при помощи средств науки и техники. Мы считаем принципиально важным говорить о бессмертии в его позитивной коннотации, потому что жизнь действительно стоит того, чтобы продолжать жить.

Раздел I
Трансгуманизм

Термин «трансгуманизм» используется в нашем обществе, чтобы говорить о чем-то наукоемком, высокотехнологичном, футуристичном. Трансгуманизм имеет ту же приставку, что и слова «транснациональный», «трансформация», «трансгрессия», «трансперсональность» и т. д.

Слово «трансгуманизм» происходит от латинского trans – сквозь, через, и homo – человек, то есть трансгуманизм – это то, что проходит через человека, то, что преодолевает, изменяет, улучшает его и следует дальше. Иначе говоря, это такой этап на векторе человеческой истории, на котором происходит транс-формация человека, эволюция вида Homo sapiens в нечто принципиально новое. Причем такая эволюция происходит при помощи средств научно-технического прогресса: нанотехнологий, биотехнологий, информационных технологий, когнитивных наук.

Термин «трансгуманизм» был предложен Д. Хаксли¹⁵, английским биологом, создателем Синтетической теории эволюции, первым генеральным директором ЮНЕСКО и создателем Всемирного фонда дикой природы. Сейчас трансгуманистическое движение развивается, в частности, в Америке, Европе, России и странах СНГ. Трансгуманизм являет собой метагуманизм, или обновленный гуманизм, переосмысляющий, что есть человеческая природа, и находящий на этот вопрос вполне конкретный ответ: она имеет эволюционное происхождение, а потому может быть технологически изменена, чтобы был получен совершенный трансчеловек (частично как сверхчеловек у Ницше), а затем и максимально далекий от Homo sapiens постчеловек (идеал трансгуманизма, по версии Н. Бострома¹⁶), как следующая стадия нашего эволюционного пути.

Формами трансгуманизма являются экстропианство (последователи которого в большей степени против диктата государства и за личную свободу), сингулярианство (последователи – адепты технологической сингулярности), технокоммунизм (за обретение равенства через технологии), техногайянизм (за природу и против любых вторжений в природу), иммортализм (за бессмертие), анархо-трансгуманизм (за свободный рынок и против копирайта), постгендеризм (за агендерность, новые репродуктивные технологии, против патриархата и всех видов угнетения), аболиционизм (за философию счастья, против страдания, за редактирование генома и отмену всех видов жестокости, преобразование всех живых видов), трансгрессивный трансгуманизм (за самоизменения, трансформации и свободу воплощений, бодмод¹⁷) и т. д.

Термин «трансгуманизм» может использоваться в нескольких значениях:

1. Мировоззрение и идеология, последователи которой видят научно-технический прогресс как универсальный инструмент для улучшения когнитивных и физических возможностей человека с целью борьбы с конечностью человеческого существования. Трансгуманизм считает принципиально важным избавить человечество от негативных сторон существования: старения, болезней, страдания, смерти.

2. Международное движение, которое стремится воплотить следующие идеалы в материальной практике: радикальное продление жизни, повышение мирового уровня жизни с помощью технологий, науки, образования и т. д.

3. Философская концепция, сторонники которой занимаются изучением феномена трансгуманизма или непосредственно разрабатывают содержание трансгуманистической парадигмы, то есть конструируют трансгуманистические онтологию, гносеологию, этику и социальную теорию.

4. Этап эволюции вида Homo sapiens, на котором человек выходит за собственные границы и становится кем-то принципиально бо́льшим – постчеловеком.

При изучении трансгуманизма важно помнить, что он направлен на максимизацию счастья в жизни каждого человека. Принципиальной ценностью для трансгуманизма являются сознание и жизнь, поэтому угасание каждого конкретного человеческого сознания воспринимается не как закономерность и данность, а как трагедия. Конечно же, не каждый может согласиться с тезисом, что смерть и старость не являются неизбежными и неотъемлемыми элементами человеческого существования. Однако для трансгуманистов это аксиома.

Если технологическая сингулярность окажется потенциально достижимой, она приведет человечество к обществу трансгуманизма. Под «трансгуманизмом» здесь понимается стадия перехода от гуманизма к пост гуманизму. Способ достижения трансгуманистической цели – научно-технический прогресс, имеющий в своем распоряжении такой инструментарий, как НБИК-технологии (которые в своей конвергенции способствуют становлению общества шестого технологического уклада)¹⁸. Трансгуманизм является эвдемонизмом¹⁹, полагая корнем всех бед человека страдание, а способом решения данной проблемы – путь развоплощения, ухода от плоти к существованию в искусственном теле, или в цифровом облике. Это путь от человека к апгрейд-человеку²⁰, а затем – к постчеловеку. Исследователь, доктор философских наук С. В. Тихонова считает, что для трансгуманизма в его интерпретации, что такое человек и постчеловек, первична именно философия, а не наука: «Генетическую связь между наукой и трансгуманизмом, выросшим из научной фантастики, часто переоценивают. Для трансгуманизма имманентна апология науки и техники. Однако именно философия, а не естествознание выступает для трансгуманизма источником представлений о человеческой природе»²¹.

Трансгуманизм предстает перед нами именно как предельный гуманизм, то есть метагуманизм, однако его идеал не ориентирован на инклюзивность в педагогическом понимании, то есть предполагает серьезные изменения и улучшения каждого человека, ведущие к избавлению от любых увечий, физической немощи и слабости, психических заболеваний, к устранению причины старения и смерти. Трансгуманизм стремится не просто создать приемлемые условия для существования людей неизменных, статичных, но преобразовать их таким образом, чтобы они обрели идеальное здоровье. Ключевым элементом трансгуманизма является иммортализм²². Бессмертие является его основной ценностью. Бессмертие как мечта предстало перед человечеством много тысячелетий назад, вместе с появлением культуры, религии, искусства и протофилософии. Так, в знаменитом «Эпосе о Гильгамеше»²³, шумерских сказаниях, смерть искусственного человека Энкиду, друга царя Гильгамеша, становится началом поиска правителем Урука источника вечной молодости. В древнегреческой мифологии музыкант Орфей отправляется в царство мертвых, чтобы найти свою возлюбленную, Эвридику, и вернуть ее к жизни²⁴. Ветхий Завет содержит истории о людях, обладавших необычайным долголетием. К примеру, мы знаем о долгожителе Мафусаиле, умершем в возрасте 969 лет²⁵. Русский фольклор наполнен историями о «живой воде» и «молодильных яблоках»²⁶, а также о вечно живущих персонажах – Кощее Бессмертном²⁷, Змее Горыныче²⁸. В Древней Элладе были известны такие персонажи, как практически неуязвимый Ахилл²⁹, лернейская гидра³⁰, умевшая отращивать новые головы взамен старых, а также олимпийские боги и богини, всегда молодые, прекрасные, бессмертные.

Что может быть невозможного в том, чтобы искусственным способом удлинить жизнь человеческого существа? «Если бы человек вздумал соорудить вечный двигатель, он столкнулся бы с запретом в виде физического закона. В отличие от этой ситуации, в биологии нет закона, который утверждал бы обязательную конечность жизни каждого индивида», – говорит физик, нобелевский лауреат Р. Фейнман³¹.

В ретроспективе относительно идеи бессмертия история русской культуры и философия в XIX–XX веках ознаменовались таким явлением, как космизм. Его яркими представителями были:

• Н. Ф. Федоров с его философией общего дела, идеями о воскрешении «отцов» и колонизацией космического пространства³²;

• К. Э. Циолковский с его орбитальными станциями и космическими лифтами, теорией эволюции Homo sapiens³³;

• В. И. Вернадский с учением о биосфере, ноосфере и прогрессе³⁴;

• А. Л. Чижевский с его пониманием циклических эволюций и идеей о существовании внеземных цивилизаций³⁵;

• а также В. С. Соловьев³⁶, в своей концепции богочеловечества указавший направление философской мысли к постгуманизму.

В современности проблемами трансцендирования гуманизма, возникновения новых анти- и метагуманистических концепций, преодолевающих антропный принцип, занимается уральская философская школа. В 2018 году вышла монография «Пределы гуманизма и перспективы социальности» авторов из Уральского федерального университета. Исследователи философии антигуманизма С. А. Азаренко, В. Е. Кемеров, Т. Х. Керимов, И. В. Красавин, С. А. Никитин и Д. А Томильцева рассматривают идеи, связанные с историческим процессом как становлением человека, с пределами гуманизма и философского обоснования образа человека. Они также изучают особенности взаимосвязи между Я и Другим и теорию общего интеллекта, коррелирующую с идеями транс- и постгуманизма³⁷.

В 2020 году вышла следующая монография этих авторов, которая отчасти наследовала идеям предыдущей и вместе с тем формировала новые основания «горизонтов “пост“»: «Новый гуманизм – горизонты “пост“»³⁸.

В процессе достижения целей трансгуманизма происходит трансформация самого человека и его ценностей. Вид эволюционирует, становится киборгообразным.

Технология оцифровки сознания еще более отдаляет нас от оригинала. В ходе противостояния биологическим ограничениям трансгуманизм приводит нас к точке, в которой начинается эволюция постчеловека и сверхразума.

Идеи русских космистов были заложены в основание теории трансгуманизма и, в несколько более отдаленной перспективе, постгуманизма. Традиция уральской школы также вносит определенный вклад в развитие идей трансгуманизма и постгуманизма.

Трансгуманизм понимается нами как синергия философии и практики международного движения за расширение когнитивной и биологической составляющих «человека разумного», ведущих к процессу аугментации человека при помощи медицинских, биоинженерных, генетических, технологических и кибернетических технологий для борьбы со страданием в его глобальном понимании. Трансгуманизм в своих отдельных проявлениях стремится к превращению человека из биопсихосоциального существа в киберпсихосоциальное, то есть тело заменяется на механические, роботические элементы.

У сторонников данной философии существуют свои идеалы и принципы:

• безусловная ценность человеческой жизни;

• избавление от страданий, болезней, старости и смерти;

• физическое и психическое благополучие человека;

• достижение технологической сингулярности (научно-технический прогресс и создание сильного ИИ³⁹);

• совершенствование человека и улучшение его когнитивных навыков и физического состояния (аугментация);

• создание общества изобилия для всех.

Трансгуманизм представлен на мировой арене достаточно широко. В числе его последователей – ученые (исследователь искусственного интеллекта, писатель, один из основателей Института сингулярности Элиезер Юдковский, математик, писатель-фантаст Вернор Виндж), футурологи (российские крионисты Данила Медведев и Валерия Прайд, трансгуманист Института экстропии Том Морроу, FM-2030), философы (Макс Мор из Института экстропии), популяризаторы различных технологий (Рэймонд Курцвейл, Ларри Пейдж и Сергей Брин из компании Google⁴⁰). Продвигают идеи трансгуманизма представители различных его направлений: технокоммунизма (Александр Лазаревич), аболиционизма (Дэвид Пирс), экстропианства (Макс Мор, Кен Гоффман, Том Морроу), техногайянизма (Уолтер Андерсон, Питер Уорд), пост гендеризма (Суламифь Файрстоун, Донна Харауэй), анархо-трансгуманизма (Рональд Бейли, Гленн Рейнольдс) и трансгрессивного трансгуманизма (Ник Бостром из Humanity+).

Футуролог и философ Ферейдун М. Эсфендиари, известный также как FM-2030, называет «первым проявлением новых эволюционных существ» такие атрибуты трансчеловечности, как улучшение тела имплантами, искусственное размножение и наличие нескольких копий исходной личности⁴¹. Однако российский трансгуманизм не вполне согласен с этой позицией, предпочитая оставить гендер при самом человеке.

«Множество технологий сегодня становятся информационными технологиями, и этот процесс неизбежно будет продолжаться в соответствии с экспоненциальным законом. Именно благодаря им мы можем решать важнейшие проблемы человечества, такие как сохранение окружающей среды, обеспечение растущего населения планеты ресурсами (включая энергию, продукты питания и воду), преодоление болезней, значительное повышение продолжительности жизни и устранение бедности. И только усилив самих себя разумными технологиями, мы сможем справиться со столь сложными задачами», – пишет об улучшении когнитивных способностей человека в «Эволюции разума» изобретатель и футуролог Рэймонд Курцвейл⁴².

В своей деятельности экстропианцы руководствуются таким идеалом, как экстропия – “the extent of a system’s intelligence, information, order, vitality, and capacity for improvement”⁴³, – который описан в 3-й версии “The Extropian Principles” философа и футуролога Макса Мора⁴⁴ (More, 1998).

Основные идеи этой парадигмы можно выразить в нескольких примерах:

• иммортализм, который ставит своей целью продление жизни людей и достижение, в конечном счете, неограниченного долголетия;

• апгрейд/аугментация – усовершенствование человека при помощи достижений НБИК-технологий (кибернетика, IT, биоинженерия и генная инженерия, фармакология и пр.);

• киборгизация;

• цифровизация сознания;

• криогенные технологии;

• нейроинтерфейсы, экзокортекс, экзоскелет, импланты;

• усиление естественного интеллекта (вариативно – сильный искусственный интеллект).

Для обеспечения долголетия или даже бессмертия научным трансгуманистическим дискурсом предложено несколько перспективных технологий:

• молекулярный ремонт (периодическая замена поврежденных клеток и тканей);

• генетический ремонт (манипуляции на уровне ДНК) и генная терапия;

• использование стволовых клеток для ремонта и омоложения организма;

• замена органов (искусственными, выращенными органами или же органами животных);

• крионика (заморозка тела в ожидании более совершенной медицины);

• применение мутации белков для продления жизни;

• применение геропротекторов (веществ, защищающих от наступления старости);

• загрузка сознания (цифровизация);

• искусственное замедление жизни.

Как именно под воздействием науки и технологий меняется человек? К примеру, может быть отредактирован геном взрослого человека, причем таким образом, что организм данной особи получит иммунитет к ВИЧ. Редактирование генома на уровне зиготы позволит человеку в дальнейшем не нести в себе определенную негативную наследственную нагрузку: будущий ребенок не будет иметь ряд генетических заболеваний, в том числе синдром Дауна, синдром Патау, синдром Эдвардса и т. д.

Другим возможным направлением улучшения человека является использование нейроимплантов, бионических протезов и неинвазивных имплантов. Развитие данной высокотехнологичной области поможет вернуть утраченные зрение и слух. Также люди получат взамен отсутствующих или атрофированных конечностей новые; а нейроимпланты позволят повысить когнитивные способности человека: добавят дополнительную память, скорость реакции, внимание, скорость обработки информации, возьмут на себя отдельные функции головного мозга, которые могли атрофироваться из-за инсульта, деменции и других заболеваний. Это всего лишь два из многих направлений, которые предлагаются в рамках трансгуманистического мировоззрения.

Также принципиально важными являются области нейропротезирования, создания нейрокомпьютерных интерфейсов, репродуктивные технологии (в том числе изобретение искусственной матки), загрузка сознания, крионика и создание экзоскелетов и экзокортексов.

Трансгуманизм как реакция отрицания, направленная на боль, страдание, старость и смерть, способен привнести в бытие разумных существ облегчение, избавление от скорби⁴⁵. Если научно-технический прогресс – это базис, то трансгуманизм – это надстройка. Научно-технический прогресс является тем инструментом, который направлен на достижение блага нашего вида. Биоинженерия, генетика, нанотехнологии, кибернетика, трансплантология и криогеника существуют в качестве методов борьбы со старением и смертью. Оцифровка коннектома⁴⁶, аугментация⁴⁷ тела, выращивание запасных тел, пересадка мозга, а также технологии искусственного интеллекта и машинного обучения позволят совершить трансцендирование из конечности в бесконечность.

Счастливое будущее, наполненное познанием, самосовершенствованием, радостью и стремлением к благу всего живого, может стать доступным. Для этого нужна технологическая эволюция человека, достижимая в сингулярности. Сингулярность напрямую основана на появлении сильного искусственного интеллекта. Однако вопрос о лояльности данного ИИ к биологическим видам остается открытым.

Глава 1. Страдание

Страдание не может быть императивом. Императив – это неизбежное. Неизбежное предполагает бе зысходность, судьбу, рок, предопределенность. А судьба человека не предопределена, если исходить из свободы воли. Если человек сам решает, сам выбирает, сам творит – он свободен, в том числе свободен определять собственное будущее, лишенное страданий и устремленное к счастью. И. Кант пишет: «Человек хочет согласия, но природа лучше знает, что для его рода хорошо; и она хочет раздора. Он желает жить беспечно и весело, а природа желает, чтобы он вышел из состояния нерадивости и бездеятельного довольства, и окунулся головой в работу, и испытал трудности, чтобы найти средства разумного избавления от этих трудностей»⁴⁸.

Природа здесь представляется антропоморфной, имеющей свои желания и стремления, и так же считают постгуманисты, в частности Р. Брайдотти, которая пишет, что «разумная жизненная сила присутствует во всей живой материи»⁴⁹, и Д. Деннет, полагающий, что природа обладает интенциональностью, а потому она рациональна⁵⁰. Если принять за основу тезис И. Канта, что воля природы противоречит желаниям человека, когда человек хочет быть счастливым, то мы будем вынуждены признать, что страдание является инструментом природы, созданным, чтобы принуждать живые существа совершенствоваться через боль, а счастливыми она нас видеть не хочет, чтобы мы не пришли к стагнации. Нужен ли нам рост такой ценой? Это большой вопрос, и он требует ответа.

В этой главе мы рассмотрим первичное и вторичное страдание, а также необходимость его преодоления. Для начала нужно определить понятия. Страдание – это тягостное, мучительное, болезненное состояние живого существа. Первичное страдание в общем смысле – это физическая и психическая боль, дискомфорт, неприятные ощущения, с одной стороны, и негативные события в жизни, триггеры – с другой стороны. Вторичное страдание – это отрицательные эмоции, чувства, мысли, воспоминания, непосредственно сам процесс рефлексии относительно полученного первичного страдания, реакция на первичное страдание. Если под первичным страданием мы понимаем головную боль, то под вторичным страданием мы имеем в виду переживания человека относительно головной боли, – например, желание, чтобы все это поскорее закончилось, концентрация на болевых ощущениях, погружение в свое состояние, невозможность думать ни о чем ином, неспособность отвлечься, жалость к себе, тоска и иные неприятные эмоции. Вторичное страдание усугубляет первичное, так как, если человек перестает концентрироваться на том, что он страдает, он ощущает страдание в меньшей степени, без прочувствования его рефлексивно-эмоциональной компоненты. Погружение в страдание усиливает глубину его переживания.

Безусловно, понимание первичного и вторичного страдания родственно пониманию первичных и вторичных впечатлений в «Трактате о человеческой природе» Дэвида Юма: «Если все перцепции нашего ума могут быть разделены на впечатления и идеи, то впечатления допускают другое подразделение – на первичные и вторичные. Первичными впечатлениями, или впечатлениями ощущения, являются те, которые возникают в уме без какого-либо предшествовавшего восприятия в зависимости от организации тела, жизненных духов или воздействия объектов на органы внешних чувств. Вторичными, или рефлективными, впечатлениями являются те, которые непосредственно или через посредство их идеи происходят от какого-либо из впечатлений первичных. К первому виду относятся все впечатления внешних чувств, а также все телесные страдания и удовольствия. Ко второму – аффекты и иные эмоции, сходные с ними»⁵¹.

Таким образом, философ производит классификацию, подобную той, которую используем мы, однако здесь мы ограничиваемся исключительно страданием, не беря во внимание остальные «перцепции».

Почему в современном мире так важно говорить о страдании? «Многие люди боятся жить, находятся в постоянном страхе за себя и окружающих, пытаются вытеснить мысли о жизни и смерти. Но на самом деле это приводит лишь к бегству от чувственности. Сочувствие и сопереживание притупляются повседневностью страданий»⁵², – пишет исследователь, кандидат политических наук Д. А. Давыдов.

Во-первых, возрастает антропогенная и техногенная нагрузка на окружающую среду, что приводит к энтропии и увеличению количества страдания в мире, в связи с чем возникает необходимость изобретения более эффективных методов климатического, экологического, медицинского регулирования.

Во-вторых, в условиях «новой нормальности» происходит кардинальный сдвиг научной парадигмы и проникновение во все сферы жизни постгуманистической социальности, о которой мы более предметно поговорим в третьей главе, и ее следствий, что приводит к требованию адаптироваться к стремительно меняющимся стрессогенным условиям существования, чтобы не исчезнуть.

В-третьих, вследствие возрастания интереса общества к теме здорового образа жизни, активного долголетия и сверхпродолжительной жизни становится важным деконструировать феномены страдания, болезней, старости и смерти.

В-четвертых, возникает потребность философского и этического осмысления первичного и вторичного страдания с целью демонстрации принципиальной важности его преодоления, что обусловлено количественными показателями страдающих психическими расстройствами и онкологическими заболеваниями в мире.

Помимо того, чтобы исследовать феномен первичного и вторичного страдания, я поставила своей целью деконструкцию феномена первичного и вторичного страдания как имеющего ценность для человека и пост человека. Для этого мы сделаем следующее:

1. Рассмотрим феномен первичного и вторичного страдания в психиатрии.

2. Исследуем феномен первичного и вторичного страдания в онкологии.

3. Изучим феномен первичного и вторичного страдания в буддизме.

4. Проведем анализ феномена первичного и вторичного страдания в трансгуманизме.

5. Приведем возражения относительно рассматриваемых в этой главе заблуждений о страдании.

6. Выявим принципиальную важность нивелирования роли страдания для человечества, исторического процесса и научно-технологического прогресса.

Выбор данных областей исследования обусловлен нашим интересом, а также определенными общими моментами:

• здесь проявления первичного и вторичного страдания можно дистиллировать достаточно ясно;

• обе области медицины выбраны не случайно и характерны для наиболее яркого проявления двух сторон живого существа (разбираются на примере человека) – психической и телесной, которые, безусловно, тесно взаимосвязаны и не могут рассматриваться в отрыве друг от друга;

• обе области философии и мировоззрения, в свою очередь, служат некоторым ответом на проблему первичного и вторичного страдания в заявленных медицинских сферах.

Между тем остается открытым вопрос о других методах преодоления первичного и вторичного страдания как в их целокупности, так и по отдельности. Мы разрабатываем концепцию преодоления первичного и вторичного страдания как на основании уже известного теоретического и практического опыта, так и на базе рефлексивного и интроспективного материала. Подобный подход к страданию предзадан системой ценностей, которая имеет отношение к имморталистической и метагуманистической картине мира.

Проблему страдания не обошли вниманием отечественные и зарубежные исследователи. В данной главе мы использовали несколько групп источников:

• к первой группе относятся работы, которые позволили нам исследовать проблему этики и философии технологий – И. Барбур, Дж. Кобб, Т. В. Закирова и В. В. Кашин, Ж. Бодрийяр, К. Ясперс, Ж. Батай, А. Б. Салмина и Н. А. Шнайдер, А. А. Королькова, А. В. Сенкевич;

• вторая группа состоит из источников, которые послужили основанием для деконструкции феномена первичного и вторичного страдания, – А. Н. Бархатова, Н. Владимирова, Л. С. Де Камп, К. Крук Де Камп, О. Ф. Попова, Д. Ростовский, Дж. Р. Р. Толкин, В. Франкл;

• третья группа представлена классическими и современными философскими трудами, которые легли в основу используемых нами методов, – Д. Юм, И. Кант, Э. Гуссерль, М. Хайдеггер, В. Франкл, Д. Деннет, К. Мейясу, Д. Тригг, Ю. Такер, Г. Харман;

• четвертая группа состоит из буддийских, трансгуманистических и постгуманистических трудов, которые стали первоисточниками предложенных в работе методов борьбы с первичным и вторичным страданием, а также позволили предложить аргументы против необходимости страдания. Это Н. Бостром, Р. Брайдотти, С. Р. Бурмистров, В. Бурх, Б. Герцель, С. В. Бугай, Л. О. Нидал, Д. Пирс, Й. М. Ринпоче и другие.

За XX–XXI века в области философии и этики технологий отдельными исследователями были сделаны следующие выводы относительно страдания.

И. Барбур пишет, что «в наши дни самый эффективный способ облегчить человеческие страдания – максимально широкий доступ к медицинским и сельскохозяйственным технологиям»⁵³.

Это частично подтверждает наш тезис о необходимости преодоления страдания технологическим способом.

Дж. Кобб считает, что мы (люди) должны не просто уменьшить количество и качество проживания страдания в мире, но «увеличить опыт и реализовать потенциальные возможности всех созданий»⁵⁴. Здесь есть некоторая корреляция с идеями аболиционистов и техногайянистов.

В контексте статьи Т. В. Закировой и В. В. Кашина рассматривается философия виртуальной реальности, характерной для мира, в котором симулякр – объект – отомстил субъекту: «В данном случае Ж. Бодрийяр подразумевает уничтожение вещей как их «экстерминацию», лишение конца, предела, смерти. <…> антагонистическими отношениями конституированы такие феномены, как смерть, конфликт, судьба, без них универсум становится однородным и одномерным. <…> Сущностным выражением этого единого начала у универсума у Ж. Бодрийяра выступают технологии»⁵⁵.

Данные исследователи полагают, что человек под властью техники становится беззащитным, а «единство человека и техники ведет к порабощению техникой». Интерпретируя философию симулякра Ж. Бодрийяра, авторы пишут следующее: «Даже самая разумная машина не может испытывать упоение и удовольствие от деятельности, она лишена несущего страдание и наслаждение «избытка жизни» и прочих «смешных излишеств», свойственных человеку»⁵⁶. Таким образом, здесь утверждается принципиальная важность диалектики удовольствия и страдания, утверждающих самоидентичность человеческой жизни, в отличие от машинной.

Д. И. Гончаров и А. В. Аверенков считают, что с точки зрения подхода, основанного на оценке стоимости, «создаваемые технологии не являются морально нейтральными, но имеют тенденцию продвигать определенные ценности или нормы или нарушать их»⁵⁷. В свою очередь, нарушение моральных норм, по нашему мнению, может вести к первичному и вторичному страданию, и трансгуманизм с этой точки зрения не вполне безупречен, так как окончательный этический статус абортов, эвтаназии, генетического редактирования, клонирования, опытов на человеческих эмбрионах и т. д. еще не установлен.

А. Б. Салмина и Н. А. Шнайдер относительно передовых технологий в медицине считают, что, в частности, «ксенотрансплантация ставит фундаментальную этическую проблему – является ли человек высшей моральной ценностью, во имя которой можно причинять страдания и боль, а также вызывать смерть других живых существ»⁵⁸.

В работе А. А. Корольковой рассматривается философия К. Ясперса. Согласно интерпретации автора, К. Ясперс считает, что индивид обретает подлинную экзистенцию следующим образом: «Пограничная ситуация, вызванная сильным страданием, пробуждает экзистенцию и инициирует причинное мышление, конституирующее философский строй души»⁵⁹.

Д. А. Токарев, анализируя работы Ж. Батая, пишет: «Страдание воспринимается как зло, которое надо избегать или преодолевать с помощью каких-либо действий». Кроме того, в исследовании взаимосвязи удовольствия и страдания автор статьи упоминает, что Ж. Батай касается и темы смерти: «Смерть и страдание переплетены в сознании человека ужасом ожидания того и другого. Жизнь наша сразу обретает катастрофу ожидания смерти, если на горизонте появилось страдание. Тут не боль физическая опаснее, а ожидание конца, признание опасности наступления самого страдания, а вместе с ним и смерти»⁶⁰.

Таким образом, мы можем сказать, что Ж. Батай не согласен с философской позицией В. Франкла, К. Ясперса, С. Кьеркегора, однако его аргументы могут быть использованы в построении новой концепции противостояния страданию.

Кроме того, примечательно высказывание исследователя А. В. Сенкевич, которая пишет о рассмотрении страдания в качестве «проявления несовершенства и незавершенности человека»⁶¹ (Сенкевич А. В., 2010, с. 9). Данное высказывание, несмотря на принципиальный взгляд автора на необходимость именно гуманистической позиции, а не трансгуманистического или постгуманистического подхода, тем не менее является одним из оснований нашей собственной концепции.

В рамках работы над главой было сделано следующее:

1. Проведено конвергентное исследование в рамках философии с использованием социологических и психологических эмпирических методов. Обобщены и проанализированы полученные от медицинских работников сведения о переживаниях пациентов с психиатрическими и онкологическими заболеваниями.

2. Проведен анализ мнений врача-психиатра и далай-ламы XIV относительно трансгуманистической повестки в ее отношении к первичному и вторичному страданию.

3. Произведено определение первичного и вторичного страдания в отдельных областях медицины и философии с опорой на проведенные интервью, научные и философские источники.

4. Деконструирован феномен первичного и вторичного страдания в отдельных областях медицины и философии.

5. Намечены контуры философской концепции, активно противостоящей страданию.

6. В качестве методов радикальной борьбы с первичным и вторичным страданием предложены НБИК и прочие инструменты в рамках научно-технологического подхода, а в качестве способа преодоления вторичного страдания предложена медитация. Сделан вывод о том, что кардинальное решение проблемы страдания лежит в рамках науки, медицины и техники.

Мы использовали следующий методологический арсенал:

1. Полуформализованное индивидуальное интервью. Серия интервью проводилась в период с апреля по май 2023 года. Целью интервью был сбор информации для дальнейшего анализа и получения ответов на вопросы в рамках программы исследования. Интервьюентами стали: врач-психиатр ГАУЗ СО СОКПБ Сергей Раисович Сафаров (г. Екатеринбург); клинический психолог отделения паллиативной медицинской помощи ЦГБ № 2 им. А. А. Миславского Мария Андреевна Токарева (г. Екатеринбург); президент Буддийского центра алмазного пути традиции Карма Кагью Ксения Борисовна Попова (г. Екатеринбург).

2. Деконструктивный метод в части критического переосмысления феномена страдания и его принципиальной ценности для человеческого существования.

3. Феноменологический метод, связанный с исследовательскими интервью, рефлексивными самоотчетами, а также рядом научных, научно-популярных и литературных источников, позволил изучить явление страдания с точки зрения сопереживания и интенционального строения феномена первичного и вторичного страдания.

4. Кроме того, в этой главе мы стремились использовать междисциплинарный подход.

Заблуждения относительно страдания

Казалось бы, что является двигателем научно-технического прогресса, как не страдание? Человек стремится избежать его, поэтому изобретает все новые и новые способы облегчения собственной участи. В то же самое время именно страдание тормозит этот прогресс, так как мозг стареет, боль не уходит, с течением жизни проявляясь во все новых и новых формах, поэтому это вечное бегство от страдания оказывается непродуктивным. И наше отношение к страданию является амбивалентным: с одной стороны, оно запускает определенные направления в рамках научно-технического роста, с другой стороны, мешает эффективно воздействовать на эти точки роста. Страдание преследует нас во всех своих возможных формах, и мы не можем поймать его в ловушку, чтобы запереть раз и навсегда, поэтому пытаемся придумать инструменты, предназначенные для его удержания. Однако проблема страдания не стоит на повестке дня достаточно остро. Нужно поставить вопрос ребром, чтобы раз и навсегда избавиться от страдания, чтобы сменить один двигатель на другой, более мощный, с более высоким КПД, и не такой обременительный и негативный по отношению к человеку и человечеству.

В мировой культуре существует пагубное мнение, что страдание является необходимым. Его незаменимость, важность и обязательность для человека обосновываются несколькими причинами:

1. Страдание помогает человеку стать чище и благороднее, так как человек растет через него.

2. Страдание помогает лучше понимать позитивные моменты жизни, такие как радость, удовольствие, счастье. Это происходит на контрасте, чтобы человек мог сравнивать одно и другое. Без страдания не может быть и счастья, так как человек попросту не будет знать, что он – счастлив.

3. Страдание помогает отличить добро от зла.

4. Страдание дано нам за наши грехи, неправильные поступки и мысли.

5. Без страдания жизнь потеряет смысл, так как человек заскучает.

6. Страдание, в отличие от просто неприятностей, придает смысл и ценность жизни, так как именно в такие моменты человек переживает свою подлинность.

7. Без страдания человек не будет учиться, так как оно, в качестве негативной обратной связи, помогает закрепить «пройденный материал», усвоить полученные знания.

8. Страдание является неотъемлемой частью жизни, это нормально, хорошо и правильно. Не нам менять установленный порядок.

9. Страдание имеет и положительные моменты, так как позволяет эффективно наказывать преступников. Некоторые люди заслуживают страдание.

В следующих пунктах мы последовательно разберем первичное и вторичное страдание в психиатрии, онкологии, буддизме и трансгуманизме, подойдем к необходимости его преодоления и развеем девять заблуждений относительно необходимости страдания.

Страдание в психиатрии

Вокруг психических заболеваний в сетевом сообществе неизбежно витает некий флер романтизма, что не соответствует реальной действительности. Например, существует заблуждение, что безумие – оборотная сторона гениальности; приводятся примеры ученых, мыслителей, деятелей культуры и искусства, которые были и гениальны, и безумны. Однако при этом забывают длинный список тех, кто не имел психических расстройств, но при этом был гениален, – это раз; и не учитывают тот факт, что безумие, напротив, ведет к когнитивному дефициту⁶² и мешает любой интеллектуальной деятельности, – это два. Следует сказать, что другой крайностью является стигматизация людей, страдающих психическими расстройствами, что также порождает и первичное, и вторичное страдание. Подобного рода дискриминация людей с психическими расстройствами проявляется, в частности, в современном российском обществе.

Страдание в психиатрии принимает разнообразные формы. Например, самое часто упоминающееся психическое расстройство – депрессия – это и есть страдание в чистом виде. Первичное страдание в психиатрии – это непосредственно симптомы заболевания, вторичное страдание – негативные эмоциональные реакции на все симптомы. Если при депрессии основные симптомы – это уныние, ангедония, апатия, абулия, то реакцией будут эмоции и мысли, которые вызывают эти симптомы.

На данный момент в психиатрии превалирует нейромедиаторная гипотеза происхождения психических заболеваний: дело в неправильной работе мозга, – нейромедиаторные изменения в головном мозге инициируют болезнь. Симптомы вызывают страдания (депрессия, тревога, боли, фибромиалгии). Эти боли имеют не физиологические причины, а потому убираются не анальгетиками, а только специфической терапией: нейролептиками, антидепрессантами, нормотимиками, транквилизаторами и т. д. Тяжелые приступы физической боли вызывают вторичное страдание, психоэмоционального характера. Бред негативного содержания также порождает вторичное страдание, так как может пугать, гневить, расстраивать. Галлюцинации тоже могут вызывать целый ряд негативных чувств и переживаний: психическую астению, когда человек пребывает в состоянии чрезвычайной слабости, и нет сил на повседневные вещи; нарушение сна, которое может продолжаться месяцами и даже годами. Тяготит то, что нарушаются когнитивные функции, человек плохо соображает, плохо запоминает. Возникает ощущение, что он не может больше так жить.

В состоянии острого психоза, когда человек перестает адекватно воспринимать реальный мир, когда попадает в психиатрический стационар, то дополнительно он ощущает ряд факторов, причиняющих страдание:

• состояние ограничения, когда человек не может выйти из отделения, не может пользоваться телефоном, подчинен строгому распорядку дня;

• вынужденное общение с другими пациентами, которые также ведут себя дезорганизованно;

• побочные эффекты от терапии – боль, острые экстрапирамидные расстройства (закатывание глаз, неусидчивость);

• не всегда хорошее отношение персонала к пациенту;

• не всегда комфортные условия содержания пациента.

Врач-психиатр ГАУЗ СО СОКПБ Сергей Раисович Сафаров говорит: «Деменция в тяжелом состоянии не вызывает вторичного страдания. Если у пациента есть критика [собственного состояния] – он страдает больше. В состоянии невроза, состоянии меньшей степени тяжести, он рефлексирует и страдает в большей степени. При отдельных психозах критика отсутствует, нет понимания болезненности, и поэтому пациент страдает меньше вторично».

После выписки из стационара больному также сопутствует ряд вещей, вызывающих страдание:

• стигматизация со стороны общества, родственников, врачей, коллег, друзей: семья не понимает больного, человек не может устроиться на работу, окружающие боятся, презирают его и ненавидят, принудительно ставят на учет;

• человек не справляется с работой, его увольняют, он страдает без денег;

• часто он не может выполнять домашние обязанности;

• непонимание семьи вызывает добавочные негативные эмоции;

• возникают сложности с получением водительских прав;

• мешают ограничения после выписки – появляется запрет на алкоголь, необходимо каждый день принимать лекарства, иначе будет рецидив, нужно соблюдать режим дня и бодрствования;

• вызывает дискомфорт сам факт осознания собственного заболевания.

Таким образом, в психиатрии вторичное страдание зачастую трудно отделить от первичного, так как сложно провести грань, где кончается симптоматика и начинается реакция на нее. Можно сказать с очевидностью, что симптомы вызывают рефлексию, а эта рефлексия уже усугубляет переживание первичного страдания.

Разумеется, нас как трансгуманистов интересуют, в частности, и радикальные (окончательные) методы избавления от первичного и вторичного страдания, например введение электродов в головной мозг пациента, имплантация чипов, использование нейроинтерфейсов и нанороботов, частичная киборгизация, генетическое редактирование, замена сосудов головного мозга и миелиновой оболочки нервов синтетическими материалами при условии, что они будут доступны, безопасны и высокоэффективны, а также приведут к полному исцелению пациента.

На вопрос относительно этих методов доктор Сергей Раисович Сафаров дал осторожный ответ: «Я отлично отношусь к новым технологиям, но при условии, что это необходимо и безопасно. Главное – не заиграться с технологиями, чтобы не получилось, как в «Собачьем сердце». В отношении именно психики – лучше помогать мозгу, когда он болеет, а не замещать его чипами и т. д. С другой стороны, я могу сказать, что стремление к идеалу часто до добра не доводит».

В этом подразделе мы в общих чертах разобрали феномен первичного и вторичного страдания в психиатрии как в той области медицины и сфере человеческого бытия, где психическое показывает себя наиболее явным образом.

Перейдем к рассмотрению онкологии – сферы, где наиболее явно выказывает себя телесное, соматическое страдание.

Страдание в онкологии

Онкологические заболевания зачастую сопровождаются физическими страданиями, нарушающими привычный образ жизни пациента. В зависимости от стадии заболевания и характера прогрессирования болезни пациенту может быть рекомендовано специфическое лечение, а на поздних стадиях и при определенных показателях здоровья – симптоматическая терапия, которая не лечит заболевание, а только помогает убрать симптомы, например, снять боль, интоксикацию. При этом не всегда возможно полное обезболивание, так как боли имеют прорывной характер. Подобная симптоматическая терапия осуществляется в отделениях паллиативной медицинской помощи. Помимо физических проявлений болезни пациент сталкивается и с различными негативными реакциями по отношению к своему статусу и текущему состоянию. Во многом психоэмоциональное состояние определяется отношением человека к болезни: согласно мнению клинического психолога Марии Андреевны Токаревой (отделение паллиативной медицинской помощи ЦГБ № 2 им. А. А. Миславского, г. Екатеринбург), если пациенты относятся с принятием к своей болезни, а не отрицают или игнорируют ее, то переживание онкологического процесса и последствия болезни сглаживается.

Мониторинг боли пациентов в отделении паллиативной медицинской помощи производится каждый день. Интенсивность болевого синдрома оценивается по шкале ВАШ⁶³, где 0 – отсутствие болевых ощущений, 10 – максимальная, нестерпимая боль. Психоэмоциональное состояние пациентов оценивается по таким эмоциональным проявлениям, как агрессия, апатия, депрессия, страх, тревожность, плаксивость, которые помогают определить интенсивность страдания. Следует понимать, что в отделении паллиативной медицинской помощи лежат не просто неизлечимо больные, но умирающие люди, те, кому уже было отказано в химиотерапии (хотя и сама химиотерапия причиняет немыслимые страдания – от нее возникают сильная тошнота, рвота, боли, интоксикация), потому что они перестали ее переносить. Для этих людей нет надежды на выздоровление, только возможность облегчить симптоматику и без лишних мучений уйти из жизни.

Пациенты редко называют эмоции, которые они испытывают, чаще просто описывают, где и что у них болит и какая это боль – тянущая, режущая, колющая; говорят, что не смогли встать сегодня, потому что была сильная слабость и кружилась голова. Они плачут, так как плач – адаптивная психическая реакция на любой стресс. Говорят, что испытывают страх. Поэтому одной из задач психолога в отделении паллиативной медицинской помощи является помощь пациенту, чтобы он мог выразить свои чувства и переживания и тем самым облегчить страдания.

Нестерпимая, мучительная боль переживается очень тихо. При 8–9 баллах пациенты лежат, свернувшись в клубочек, пытаются принять удобное положение, чтобы договориться со своим телом. При такого рода болях показаны самые сильные обезболивающие, даже наркотические средства.

Иногда опухолевый процесс прорывается за пределы тела, и это нельзя удалить, вырезать, так как опухоль встраивается в кровеносную и лимфатическую систему. В екатеринбургском отделении паллиативной медицинской помощи лежали две пациентки, у которых опухоль вышла за пределы тела. У одной из них словно бы выросла вторая голова на плечах, у другой из-за злокачественного образования уха опухоль вышла на кожу головы, прорвалась и начала кровоточить. Опухоль распадается, некротирует, источает неприятный запах. С этим ничего нельзя сделать – только накладывать антисептические повязки и обрабатывать, чтобы не было заражения. Это в том числе причиняет и эстетические страдания, пациенты говорят: «Это у меня так некрасиво, люди стали от меня шарахаться».

Неоднозначно складываются отношения пациентов с родственниками. «Некоторые говорят, что их бросили, когда узнали, что они неизлечимо больны, говорят: “Я здесь умираю”», – рассказывает Мария Андреевна. Разумеется, это тоже причиняет вторичное страдание, когда пациент пытается адаптироваться к постоянно ухудшающемуся состоянию, к своему телу, меняющемуся из-за болезни. Пациенту приходится справляться с тем, что еще недавно он мог самостоятельно сходить в магазин, а теперь не может, что он мог позвонить близким, а теперь не получается держать трубку. В качестве следствия возникают реакции избегания, отрицания, игнорирования своего статуса, что усугубляет страдание от болезни.

Появляются различные экзистенциальные переживания. Пациенты задаются вопросами: «Сколько мне осталось жить? Я что, теперь в таком состоянии буду всегда?», говорят, что хотят поскорее отмучиться, не видят смысла в жизни. У них возникают пассивные суицидальные мысли. Некоторые относятся к умиранию осознанно, понимая, что конец близок. Так, в отделении паллиативной помощи кандидат наук в области физики дописывал научную статью, заканчивая важное научное исследование, поэтесса завершала сборник стихов, чтобы издать его и оставить след. В столь сложное время люди обращаются к Богу. Религия поддерживает их в час безнадежности. Но бывают настолько измотанные болезнью люди, которые сдаются, устают, у них истощаются внутренние резервы.

Мария Андреевна рассказывает: «Я говорю пациентам: давайте вместе радоваться каждому дню. У вас есть сегодня еще один день. Мы с ними планируем здесь и сейчас».

Некоторые пациенты выбирают вместе с родственниками способ захоронения, гробы, памятники. Наиболее вовлеченные родственники, у которых даже возникает созависимость с больным, бывает, страдают не меньше, чем сами пациенты. Они испытывают сильное психологическое страдание, их терзают бессилие, безысходность, агрессия и гнев на ситуацию, на врачей, апатия, тревога, горе утраты. Ситуацию ухудшает знание о том, что их близкий умрет, потому что к этому нельзя подготовиться; смерть, утрата и страдание поглощают одномоментно, разрушают жизнь и уклад человека. Особенно тяжело переживают смерть мамы или папы.

С рассматриваемой нами позиции первичное и вторичное страдание в онкологии являются наиболее острыми, сильными и сложными для коррекции доступными методами. Поэтому именно в этой медицинской сфере требуется разработка новых технологий, которые на данный момент признаются проблематичными с точки зрения этики в научной среде, в том числе касаемо того, что относится к передовому краю НБИК. Как и в психиатрии, страдание в онкологии является наиболее простым и понятным всем примером, к которому опосредованно можно редуцировать другие области медицины в аспекте переживания первичного и вторичного страдания, хотя и не индивидуального восприятия этого страдания. В следующих двух разделах мы обсудим возможные методы решения проблемы первичного и вторичного страдания в качестве ответов на вопросы, которые задают психиатрия и онкология.

Страдание в буддизме

Тема страдания всегда рассматривается во взаимосвязи с законом причины и следствия: все люди хотят счастья и стремятся избегать страданий, говорит Будда. Страдания происходят от неведения, от глупости. В буддизме не существует разделения на субъект и объект, и этот дуализм считается ошибкой восприятия, тогда как на самом деле все существующее представляет собой одно большое пространство. Четыре Благородные Истины, которые открыл Будда, когда медитировал под деревом бодхи и достиг просветления, – это четыре поворота колеса дхармы: жизнь есть страдание, у страдания есть причины, у страдания есть конец, есть восьмеричный путь, который ведет к окончанию этих страданий⁶⁴.

Для того чтобы лучше понять феномен первичного и вторичного страдания в буддизме, было проведено интервью с президентом Буддийского центра алмазного пути традиции Карма Кагью г. Екатеринбурга Ксенией Борисовной Поповой.

«Страдание – это любое состояние, которое отлично от просветления, потому что любые другие состояния непостоянны, они изменяются. А просветление – это состояние непрерывного блаженства, когда вы знаете все, что происходит вокруг, везде, вас ничто не огорчает, не тревожит, потому что вы осознали иллюзорность своего Я», – говорит Ксения Борисовна.

По сравнению с состоянием высшего блаженства любое другое состояние, которое мы испытываем в обыденности, и даже состояние удовольствия тоже предстают страданием. В книге «Здоровая жизнь в болезни и боли. Осознанный путь освобождения от страдания» автор Видьямала Бурх (Берч) дает хорошее определение страдания, соответствующее духу буддийской философии: «Реальные неприятные ощущения в теле в любой текущий момент я называю первичным страданием. Многочисленные проявления сопротивления этим ощущениям, которые происходят на физическом, психологическом и эмоциональном уровне, – я называю вторичным страданием»⁶⁵.

Согласно концепции страдания в буддизме, которую мы разберем на примере книги Ламы Оле Нидала «Каким все является»⁶⁶ и статьи С. Л. Бурмистрова⁶⁷, существует три уровня страдания:

• страдание страданий – физическая боль;

• страдание изменчивости (перемен), которое означает, что любое прекрасное состояние заканчивается, что все они непостоянны;

• и всепроникающее страдание, которое возникает вследствие неведения относительно природы реальности, из-за нахождения ума и тела под влиянием кармы.

С точки зрения буддизма, все, о чем мы думаем, что говорим и делаем, оставляет отпечаток в нашем сознании, и последствия проявляются внешними обстоятельствами, которые влияют на нашу жизнь самым прямым образом. Закон кармы предполагает, что за каждое из деяний мы пожнем последствия. И выход из этой ситуации – не засеивать семена страданий. Для того чтобы перерабатывать последствия, в буддизме существует целый ряд методов борьбы со всеми видами страдания; но нас на данный момент интересует прежде всего страдание страданий. И одним из методов работы со страданием является медитация.

Йонге Мингьюр Ринпоче, буддийский монах и учитель традиции Карма Кагью и Ньингма, в соавторстве с психологом Дэниелом Гоулманом в книге «Будда, мозг и нейрофизиология счастья» написали, что у опытных адептов медитации, которые медитировали в аппарате функциональной МРТ, «во время медитации нейронная активность в центре мозга, отвечающем за переживание счастья, повышалась на 700–800 процентов, а у обычных испытуемых – всего на 10–15 процентов»⁶⁸. Привычка к длительным и продуктивным медитативным практикам, таким образом, может помочь отвлечься от первичного страдания и не дать погрузиться во вторичное страдание, которое значительно усиливает переживание первичного страдания. В то же самое время медитация, по всей видимости, влияет на переживание счастья, что также помогает отвлечься от страдания и заменить его гораздо более позитивными чувствами.

Б. Герцель и С. В. Бугай в труде The Path to Posthumanity: 21st Century Technology and Its Radical Implications for Mind, Society and Reality пишут, что далай-лама XIV не возражает против перерождения в компьютере, при условии, что компьютерные технологии станут достаточно развитыми для того, чтобы воплотить в себе поток сознания⁶⁹.

Если буддийская медитация и подход к осознанному существованию могут служить способом решения проблемы вторичного страдания, то трансгуманизм дает радикальные ответы на вопрос о том, как преодолеть и первичное, и вторичное страдание.

Страдание в трансгуманизме

Страдание в трансгуманизме понимается как то, что необходимо преодолеть, то, что мешает переходу от человека к постчеловеку, ограничивает его возможности и свободу, причиняет ненужную боль, которая является пережитком «дарвиновского прошлого». Под вторичным страданием здесь можно понимать то, что мы страдаем без возможности изменить это, и реагируем соответствующим образом.

Аболиционизм – направление в биоэтике и трансгуманизме, которое направлено именно на максимизацию счастья и преодоление страданий. Один из авторов данной концепции, философ-утилитарист Дэвид Пирс, является сооснователем известной трансгуманистической организации Humanity+. В своей книге, интернет-манифесте «Гедонистический императив» он пишет: «Генная инженерия и нанотехнологии позволяют Homo sapiens отказаться от унаследованного «тела-оборудования» (wetware), характерного для нашего эволюционного прошлого. Наши постчеловеческие преемники перепишут геном позвоночных, перестроят глобальную экосистему и устранят страдания во всем живом мире»⁷⁰.

Это следует понимать как «счастье для всех даром, и пусть никто не уйдет обиженный»⁷¹, но только такого счастья, которое непременно сбудется. Разумеется, добровольно – никто не заставит вас стать постчеловеком против вашей воли.

Трансгуманисты не хотят такого вечного будущего для человека, в котором он был бы всегда несчастен. Соответственно, возникает необходимость предусмотреть все, чтобы исключить такую возможность и обеспечить безбедное существование. В аболиционизме страдание считается ненужным атавизмом, который для общества будущего будет представляться как то же самое психическое расстройство, которое было побеждено. Для замены боли информационно-сигнальными градиентами здоровья будут использованы современные и потенциально реализуемые сверхтехнологии, в том числе нанотехнологии, нейрохирургия, генная инженерия, фармакология.

Свобода от страдания занимает в трансгуманизме одно из ключевых мест. В «FAQ по трансгуманизму» Ник Бостром пишет: «Если ученые не смогут разработать молекулярную нанотехнологию и создать сверхчеловеческий искусственный интеллект, вместе со всеми технологиями, которые вытекают из этих – загрузка, крионика, неограниченное продление жизни, – для трансгуманистов это будет величайшей трагедией. Тогда вы, возможно, уже никогда не увидите мира, свободного от страданий, болезней и смерти»⁷².

В мире, в котором существует ChatGPT, возникает возможность возникновения сильного искусственного интеллекта: он поможет создать счастливое будущее человечества в виде воплощенного постчеловечества. Вместе с тем возникает и ряд связанных с сильным искусственным интеллектом проблем, которые мы разберем подробнее в главе о постгуманизме. Сильный ИИ – явление неоднозначное, амбивалентное.

Исследователь Джеймс Хьюз, обозревая светских трансгуманистов и религиозных трансгуманистов, пишет: «Светские трансгуманисты не верят в зло и в целом считают, что большинство форм страдания, такие как психические и физические заболевания, нежелательная смерть, жестокость и бедность, могут быть преодолены благодаря технологическому мастерству человека и развитию либеральной демократии»⁷³. Таким образом, он считает, что трансгуманисты полагают выходом из ситуации страдания использование не только НБИК, но и подходящего правового строя – либеральной демократии.

В книге Global Catastrophic Risks Ник Бостром и Милан М. Циркович разбирают всевозможные катастрофы, войны, теракты, которые произошли в истории человечества, чтобы спрогнозировать возможные риски для нас. Они считают, что постоянно возникают «несправедливые вызовы», на которые человек не может ответить, и из-за чего умирает: «Природа не жестока, но равнодушна: нейтралитет, который часто кажется неотличимым от откровенной враждебности. Реальность бросает вам один вызов за другим, и, когда вы сталкиваетесь с проблемой, с которой не можете справиться, вы страдаете от последствий. Зачастую природа выдвигает требования, которые вопиюще несправедливы, даже в тестах, где наказанием за неудачу является смерть»⁷⁴.

И на эти вызовы нам рано или поздно приходится отвечать: изобретать лекарства от чумы и туберкулеза, следить за звездным небом в поисках космических угроз, искать новые средства разрешения конфликтов, наблюдать за тоталитарными деструктивными и экстремистскими группировками и т. д. В начале главы мы высказали предположение о том, что природа не хочет, чтобы мы были счастливыми, и, похоже, это действительно так. Природа или тотально равнодушна, или пренебрежительна и агрессивна к нам, что, однако, имеет одинаковые последствия. Это означает, что наша задача – пойти против природы, чтобы нивелировать страдание, преодолеть болезни, старость и смерть. Все это в целом взаимосвязанные задачи. Старость – это болезни, старость – это смерть, болезни – это страдание, а смерть – это путь в один конец, откуда уже не будет возврата. Если мы хотим жить, мы должны разорвать этот порочный круг и заняться этими четырьмя бедами в комплексе.

В качестве метода преодоления вторичного страдания мы можем практиковать медитацию, но для окончательной и решительной победы над страданием нам необходимо развивать науку и технику, чтобы внедрить полученные открытия в медицину и практику повседневности.

Необходимость преодоления страдания

Каждое новое страдание влечет за собой последующее страдание. Разберем гипотетический случай. Человек, которому отдавили ногу в автобусе, отвечает грубостью своему обидчику, а тот, в свою очередь, свое дурное настроение выплеснет на окружающих. Волна негатива, поднятая одним человеком, неизбежно на хлынет на других. Кто знает, где в этой цепочке окажется человек, для которого это страдание станет последней каплей? Казалось бы, как можно исключить тот факт, что кто-то когда-то неизбежно наступит на ноги другим людям, и тем породит волну страдания, однако можно ликвидировать причины дурного настроения и гипертрофированную реакцию на происходящее, иными словами – саму предрасположенность страдать. Мы не способны убрать все факторы, которые вызывают страдание, но можем изменить человека так, что он перестанет страдать. Например, вместо боли выработать другой механизм реакции на раздражители, имеющий информирующий, предупреждающий характер, но не приносящий вреда.

Почему нужно преодолеть страдание? По многим причинам.

Страдание необходимо преодолеть как минимум потому, что оно тесно переплетено с болью и мучениями. Любая боль неизбежно вызывает страдание.

Даже в случае с определенными околосексуальными практиками, где боль ассоциирована с возбуждением и разрядкой от него, есть случай страдания, которое является непереносимым и требует стоп-слова. И потом, существуют душевные страдания, которые не могут принести удовлетворения. Боль физическая и психическая неизбежно приводит к тому, что человек начинает ощущать собственное тело как тюрьму, из которой нет выхода. Подобного рода ощущения не способствуют физическому и психическому благополучию. С нашей точки зрения, психические расстройства в сетевом сообществе слишком романтизированы, в обыденности же относительно них существует масса заблуждений и стереотипов, но на самом деле в подобного рода заболеваниях нет ничего положительного или конструктивного.

Страдание порождает новое страдание. Так, болезни требуют лечения, которое вызывает определенные финансовые траты; из-за болезней возникает временная или постоянная нетрудоспособность; затем финансовые траты ведут к денежному дефициту, а нетрудоспособность напрямую влияет на благополучие индивида. Это проблемы как в семье, так и в карьерном плане – например, сотрудника, который долго был на больничном, могут уволить, используя совершенно другой предлог. Дальше – по нарастающей, и все это может создать кризис. Отсутствие здоровья и каждое последующее страдание могут привести к психическим расстройствам, а так называемая черная полоса, когда неудачи, болезни и мучения преследуют человека, может превратить жизнь в ад. Чтобы избежать этого страдания, человек погружается в алкоголизм, наркоманию, начинает вести распутный образ жизни и делать все, чтобы забыться, и в том числе может пойти на суицид.

Где мы видим квинтэссенцию страдания и боли? В недалеком прошлом, на примере концентрационных лагерей, пребывание в которых хуже, чем рабство. В. Э. Франкл, экзистенциальный психолог и философ, прошел через этот ужас и остался несломленным. Он рассматривал страдание как явление, которое привносит в жизнь смысл. Он писал: «Осуществляя смысл, человек реализует сам себя. Осуществляя же смысл, заключенный в страдании, мы реализуем самое человеческое в человеке. Мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя»⁷⁵.

Однако мы не можем с ним согласиться, и вот почему. Страдание мешает полноценно ощущать глубину собственного существования. Вместо этого разум концентрируется на боли, страхе, ненависти к себе и другим, жалости и сожалениях, бессмысленности жизни и изъяне, неправильности бытия, желании собственной смерти, нетерпении, тщетности всего сущего, раздражении и гневе, других мрачных и темных переживаниях. Человек замыкается сам на себя, полностью погруженный в муки, и не может отстраниться, отмежеваться, отграничиться от страдания. Жестоко заставлять человека, проводящего свои недолгие дни в отделении паллиативной помощи, вновь и вновь переживать непереносимую боль, боль, которую порождает заживо пожирающий тело рак, когда не остается никакой надежды на спасение и возникает лишь желание поскорее отмучиться. Жестоко пытать человека, издеваться над ним, заставлять жить в страхе перед неминуемой гибелью, в состоянии неопределенности, когда тревога и депрессия становятся постоянными спутниками существования. В этом нет ничего, что способствовало бы самому прекрасному, что может разумное существо, – творчеству.

Не следует забывать и о собственных жизненных целях человека. Каждый, независимо от того, каков он сам по себе, ставит перед собой цели, мечтает, желает. Страдание на этом пути является основной преградой. Оно отвлекает, перетягивает все внимание на себя, заставляет искать способы избавиться от него, вместо того чтобы идти к цели. Например, некто мечтает переехать в другую страну и уже готов осуществить этот план, но у него серьезно заболевает мать. Это не только большой стресс, это необходимость изменить свой образ жизни и будущее, чтобы ухаживать за ней. Человек единовременно переживает и страдание от того, что его мать больна, и страх за нее, и сопереживает, и вынужден примириться с тем, что он не будет жить и работать в стране мечты. Первичное страдание – удар обстоятельств непреодолимой силы и негативные эмоции от болезни матери – дополняется вторичным страданием, рефлексией человека относительно произошедшего, и здесь могут быть противоречивые чувства, в том числе злость на мать и вина за то, что он испытывает такое чувство по отношению к ней. Человек уже полностью погружен в страдание, и нет из него выхода.

Если говорить о трансгуманистических ценностях, то страдания, болезни, старость и смерть мешают человеку жить полной жизнью как на индивидуальном уровне, так и на уровне всего человечества, так как препятствуют научно-техническому прогрессу, который способен проложить нам путь к обществу блага и счастья. Будь человеческий век неограниченным, кто знает, на какие славные дела мы были бы способны? Если бы мозг не старел, то не становился бы косным, неповоротливым, неразвивающимся, если бы оставался вечно молодым, он продолжал бы рождать изумительные идеи. Бесконечное познание, творчество, развлечение – все это было бы доступно всегда. Вместе со старением мозга угасает и интерес к жизни. Болезни делают наше существование менее насыщенным, более коротким как в относительном смысле (с точки зрения наполненности событиями, интенсивности переживания жизни в болезни и вне ее, болезнь крадет время), так и в абсолютном (с позиции длительности жизни). А страдание – страдание убивает счастье.

Развенчание заблуждений о страдании

Вернемся к заблуждениям о страдании, которые лейтмотивом проходят через мировую культуру, и дадим свои возражения. Дисклеймер: автор книги считает, что любое страдание вредит человеку, даже временное и преходящее; однако некоторые состояния, которые могут быть спутаны со страданием, страданием не являются, например «муки творчества».

I. Заблуждение первое: страдание помогает человеку стать чище и благороднее, так как индивид растет через него. На самом деле это спорный вопрос:

1. Страдание, например, смерть родственника или другого близкого, неизлечимое смертельное заболевание, череда неприятностей во всех сферах жизни, депрессия, могут с легкостью сломить человека, после чего он уже не оправится никогда, или оправится лишь спустя длительный промежуток времени, который измеряется годами, если не десятилетиями. Так, писатель, автор героического фэнтези и создатель Конана-киммерийца Роберт Ирвин Говард, не вынеся известия о неминуемой смерти матери, находящейся в коме, застрелился в возрасте 30 лет⁷⁶. Безусловно, это страдание сломило его.

2. Человек совсем не обязательно будет расти; например, есть множество случаев, когда люди с тяжелым детством вырастали в преступников или становились не добрее, а болезненнее. Среди людей с психическими расстройствами часто встречаются те, над кем издевались одноклассники. Буллинг в школе – отдельная история, которая не делает добрее, она скорее ожесточает.

3. Жизнь – это не книга Николая Алексеевича Островского «Как закалялась сталь»⁷⁷, поэтому закалка может и не произойти, а «клинок» окажется безнадежно испорчен или сломан. Как может сделать человека лучше и чище острая зубная боль? А вот избавление от нее может принести не только успокоение, но и радость, хорошее настроение, благодарность стоматологу и другие позитивные эмоции и желания. И здесь неважно, переносилась ли эта зубная боль с честью и стойкостью, или же человек плакал, жаловался и переживал, – эффект будет один: облегчение. Казалось бы, вот он – эффект контраста, который лучше помогает осознать положительные аспекты, но сейчас мы покажем, почему это не работает.

II. Заблуждение второе: страдание помогает лучше понимать позитивные моменты жизни, такие как радость, удовольствие, счастье. В то же самое время оно может навсегда лишить человека способности переживать любой позитив: например, если индивид заработал вследствие страдания психическое расстройство тревожного или депрессивного спектра. Человек, который погружен в такого рода состояния, не способен переживать радостные события как радостные. Получение премии на работе, рождение ребенка, исцеление от простуды, долгожданное путешествие, вкусная еда не принесут никаких позитивных эмоций, потому что в состоянии панической атаки или глубокого болезненного уныния индивид не воспринимает что-либо как приносящее удовольствие, радость или счастье. Есть и оборотная сторона психических расстройств, когда больной в состоянии мании не может испытывать негативные эмоции, например, от смерти родственника, от собственного банкротства, от того, что он сломал руку. Эти события не имеют для него обычной эмоциональной окраски, так как не доходят до его сознания как негативные, и это страдание не поможет ему лучше понимать радость и прочее, так как он уже находится в состоянии эйфории, и ему, в сущности, все равно.

Другой пример: младенец счастлив не потому, что он осознал и переосмыслил моменты, когда ему было больно или неприятно, и не потому, что происходит нечто хорошее, а просто потому, что таковы его реакции на мир. Это безусловное счастье, которое не имеет ровно никакой причины, а просто присутствует как таковое. Не зная тревог, бед и неприятностей, младенец просто ощущает позитивные эмоции, потому что он счастлив. Это априорное счастье. Животные испытывают радость не потому, что они способны отрефлексировать собственное прошлое и понять, что когда-то были голод, холод и болезни, а теперь тепло, солнечно, много пищи и ничего не болит, а просто потому, что у них хорошее настроение. Иначе бродячие собаки были бы намного несчастнее домашних (в смысле их собственных переживаний), а это не так.

III. Заблуждение третье: страдание помогает отличить добро от зла. Но есть немало людей, которые не учатся даже на собственных ошибках. Иначе не было бы ссор, не было бы конфликтов, не было бы войн. В мире торжествовали бы справедливость, честность, не было бы бедности, неравенства, голода. Если бы страдание было таким универсальным индикатором, то удалось бы ликвидировать все мировые проблемы в рамках одного поколения.

IV. Заблуждение четвертое: страдание дано нам за наши грехи, неправильные поступки и мысли. Во-первых, это ненаучно. Во-вторых, так называемые святые вели бы тогда самое безоблачное существование, а это не так. Георгия Победоносца пытали перед смертью: били воловьими жилами, колесовали, бросали в негашеную известь⁷⁸. Екатерину Александрийскую морили голодом и жаждой в темнице, колесовали и отрубили ей голову мечом⁷⁹. Варвару Илиопольскую стегали воловьими жилами, жгли свечами, терзали крючьями и били молотком по голове⁸⁰. Не представляется возможным проследить и доказать связь неправильных поступков, и особенно мыслей, с возданияем, проведя эксперимент, поэтому такой подход не соответствует критериям объективности.

V. Заблуждение пятое: без страдания жизнь потеряет смысл, так как человек заскучает. Скука – это отсутствие интереса, а не отсутствие страдания. Если человек занят интересным, увлекательным, занимающим все его внимание делом, он не заскучает. Напротив, работа в той же интернет-среде зачастую считается делом, приносящим скуку. В сущности, скука и является одной из разновидностей страдания. Поэтому, если не будет страдания, не будет и скуки как одного из его видов.

VI. Заблуждение шестое: страдание, в отличие от просто неприятностей, придает смысл и ценность жизни, так как именно в такие моменты человек переживает свою подлинность. Это заблуждение свойственно экзистенциалистам. Так, исследователь О. Ф. Попова делится двумя аспектами страдания с точки зрения экзистенциальных философов: «Первым является то, что оно определяется как необходимое условие человеческого бытия. <…> Второй аспект обращает наше внимание на то, что преодоление страдания – это возможный путь духовного преображения личности, ее совершенствования, обращения к своему духовному измерению, где заложены ценности, смыслы»⁸¹.

Причина проста: если страдание является условием именно человеческого бытия, значит, надо перестать быть человеком! И стать постчеловеком. По нашему мнению, необходимость быть человеком явно преувеличена, равно как и значимость «человеческой природы», которая отдельными авторами-постгуманистами (Д. Тригг в «Нечто. Феноменология ужаса», Г. Харман в «Объектно-ориентированная онтология: новая «теория всего», К. Мейясу в «После конечности. Эссе о необходимости контингентности», Ю. Такер в «Ужас философии») отрицается как в принципе существующая. Сомнительная честь «быть человеком» (что бы это ни значило, помимо принадлежности к биологическому виду) не стоит того, чтобы страдать. М. Хайдеггер, например, считает, что подлинность человека переживается в его столкновении с Ничто: «Существо исходно ничтожащего Ничто и заключается в этом: оно впервые ставит наше бытие перед сущим как таковым. <…> Только на основе изначальной явленности Ничто человеческое присутствие способно подойти к сущему и вникнуть в него. Человеческое присутствие означает: выдвинутость в Ничто. <…> Без исходной открытости Ничто нет никакой самости и никакой свободы»⁸² (Хайдеггер, 1993).

Но кто сказал, что процесс ничтожения делает человека здоровее, счастливее, спокойнее? Напротив, мысли о смерти обессмысливают жизнь, так как определяют срок жизни, обесценивая все, что уже было сделано человеком, обесценивая его самого, его собственное мимолетное существование, о котором забудут уже так скоро. Лишь тысячи остались в памяти, в то время как бессчетное множество остальных сгинуло без следа и следствия. На наш взгляд, напротив, человек куда острее переживает собственную подлинность в счастье, радости, эйфории, даже в религиозном экстазе, и особенно в состоянии осознанности. В эти моменты он чувствует всю полноту жизни, ощущает, что он существует, и это существование прекрасно. Сознанию, не замутненному страданием, проще разглядеть вечность, чем тогда, когда оно погружено в боль, мучения, в ужас и не видит ни себя, ни мира за собственными болезненными переживаниями, а лишь это ослепляющее, жуткое, всепоглощающее страдание.

VII. Заблуждение седьмое: без страдания человек не будет учиться. Обучаемость человека зависит не от страдания, а от иных факторов. Как мы уже упоминали, есть те, кто не учится ни на ошибках других, ни на собственных ошибках. Это зависит от мудрости, взрослости, ответственности, осознанности, способности к рефлексии и саморефлексии, а вовсе не от наличия или отсутствия страдания. Например, ошибочными методами как в воспитании ребенка, так и в дрессировке животных считаются угрозы, побои и подобные методы, так как они (в данном случае мы не рассматриваем жестокость) вызывают скорее обратную реакцию – общее отупение. То есть, помогая усвоить конкретный «урок» через боль, мы способствуем формированию дефицита общей способности к обучению в целом. Боль и страх не учат, а калечат.