Kitobni o'qish: «Солонго»

Глава 1

Это была моя шестнадцатая весна, мы, наше племя, во главе с моим отцом пришли на стоянку в Красную землю, где мы пробудем пока солнце не выжжет все травы. Почему земля называлась Красной? То ли из-за красноватой почвы, то ли из-за красных степных Тюльпанов, сменявшихся маками, но казалось, что все в ней пропитано красным цветом. Старики рассказывали, что раньше здесь были сражения. Земля стала красной от крови павших в боях. У нашего племени была большая земля, территория нашего кочевого пути была шесть дней лошадиного хода с юга на север и восемь, а то и десять дней с запада на восток. У нас было четыре сезонные стоянки, весной мы приходили в Красную Землю. После долгой, холодной зимы мы радовались теплу и солнцу. Мне летом исполнялось семнадцать лет, я была довольно высокой, стройной девушкой ничем не выдающейся среди сверстниц. Разве что ростом выше и косы, моя единственная гордость, были тугими, толстыми и шелковистыми. Было тепло. Солнце пригревало щеки и голову. Я смотрела на него, как в детстве, сквозь ресницы и свет рассыпался радужными кругами. Я была в нижнем, тонком, валяном жилете, подпоясанном цветным с бусинами поясом.За него была заткнута моя беличья шапочка, легкая и тёплая, она прослужила мне всю зиму. Сапожки, легкие кожаные, расшитые бисером, тоже уже не зимние. Где же отец с братьями? Надо ставить юрты, солнце уже клонится к закату…

Мать свою я почти не помню, я была очень мала, когда она умерла. Простудилась, да и ушла к предкам на небо. У меня есть младшая сестра, у неё очень красивое имя- Алтанцецег-Золотой Цветок, так назвали ее из-за волос, отливающих золотом. Она смешливая юная красавица, отличающаяся легким нравом. А мое имя Солонго- Радуга, меня так назвал отец. Когда я родилась, на небе появилась яркая радуга. Два моих старших брата – Мягмар и Наран, красивые и отважные шли к концу стоянки, они громко разговаривали и смеялись. Ко мне подошла Алтанцецег.

– Ну, долго ещё ждать? Я устала. Есть хочу.

– Потерпи, братья сильные, быстро поставят юрту.

***

Отец недалеко разговаривал с двумя мужчинами из нашего племени. Слов не было слышно, долетали только обрывки фраз, но его озабоченный вид говорил о том, что дело серьезное. Я потеребила сумку, висящую на поясе. В ней были чернила и палочки для письма. Все было бережно завёрнуто в ткань, привезённую из далекого Китая. Содержимое сумки было очень ценное, дорогие чернила, добываемые из какого-то редкого растения, палочки из твёрдого дерева, нужны мне были для записывания событий и слов отца, или приходящих мудрецов и Лам. Я была грамотна, меня обучил отец, кроме него, только я могла читать и записывать все для истории племени. Это было очень важно, ведь отец вёл хронику событий, я записывала все собрания, все встречи с гонцами других племён, рассказы купцов и мудрые речи ученых лам и монахов, проходивших через наши земли.

Поэтому у меня была небольшая отдельная юрта, где хранились в тугих свитках из кожи все записи. Чтобы я не разбалтывала ничего, я не должна была общаться с другими девушками, кроме сёстры и одной моей подруги, которая казалась отцу серьезной девочкой. Отец мой- Глава Племени, был серьезный немногословный человек, очень умный и справедливый. Перед тем, как занять место Старого вождя, который сам выбирал себе преемника, отец ездил в далекую страну Оргьен, чтобы научиться понимать Звёзды и предсказывать события. Звёзды могут дать ответ на любой вопрос, только нужно слышать голос Небес , ведь Живое Небо все знает, но если человек не умеет смотреть и читать по звездам, то он глуп, как телега, везущая скарб, так считал отец. А также он научился грамоте и познал Учение Будды. Наше племя считалось богатым, потому что мой отец знал очень много. Он вернулся из дальней страны, где учился у монахов и возглавил племя. Отец всегда говорил, что сила нашего Племени в Знании. Я была единственной, кого он мог научить читать и записывать все. Он полностью доверял мне и я, его дочь, Солонго, очень старалась оправдать его доверие. Но скоро мне предстояло выйти замуж, ведь женщина должна продолжить род, в этом ее задача. Скоро лето, сезон свадеб, все спешат пожениться, потому что хорошо родить ребёнка весной, или летом. Если беременность наступает зимой, или весной, то трудно приходится матери растить младенца, не все переживают зиму. Я знала, что отец тоже задумывается о моем замужестве, потому что он присмотрел мальчика, который должен обучится писать, да и скоро мне уже семнадцать, самое время выходить замуж. Мне нравился один парень, друг моих братьев, красивый и мужественный. Он тоже посматривал на меня, хотя я видела, что на других девушек он тоже смотрит. Мужа дочери выбирает отец, так как в семью входит помощник отца и в основном все мужские задачи они выполняют вместе, а жену сыну выбирает мать,так к ак мать берет себе главную помощницу и опору в старости. Но я знала, что отец выберет мне того, кого скажут Звёзды и была спокойна. Тархан, так звали моего избранника, тоже нравился отцу и я видела, как иногда отец долго смотрел на него, как будто бы старался прочесть что-то в его душе.

В нашем стане была суета, бегали дети, слышались смех и громкие разговоры. Все были заняты установкой юрт, обустройством загонов для скота. Женщины раскладывали скарб, все были заняты своими привычными делами, действовали слаженно и стан на глазах приобретал привычные очертания. Обычные юрты были просторные, но небольшие, что позволяло им быстро нагреваться и проветриваться. Вся семья жила в одной Юрте и это был целый мир, обустроенный без лишних вещей, но где имелось все необходимое. Сверху было отверстие, через которое проникал свет и уходил дым от очага, расположенного в середине юрты, все было продумано до самых мелких деталей. Все, даже незначительные новшества, позаимствованные у каких-то народов, или племён, проходили испытание временем и не все приживались.

На небе появились первые звёзды, сиреневый степной вечер опустился на стан, ярче стал запах степных трав и цветов. Все юрты были поставлены, из отверстий в потолке завился дымок, это женщины разожгли огонь и стали варить чай. Я разбирала и складывала исписанные рукописи, все принадлежности для письма, ведь кроме маленького флакончика чернил в сумке, у меня были банки с сажей, пчелиный воск и разные другие необходимые для моей деятельности вещи. Как и в каждой юрте , у меня был заведённый порядок. Вход традиционно был с южной стороны, так отверстие вверху юрты служило ещё и своеобразными часами, спала я в восточной, женской части, а все самое драгоценное и алтарь находились в северной. В центре был сложен очаг из пяти больших и многих маленьких камней. Топили мы кизяком буйволов и яков. В этой юрте я не готовила и не питалась, она служила мне только местом для сна и хранения всех принадлежностей. Вся же обычная для семьи деятельность проходила в юрте нашей семьи, она стояла по соседству. Еду там готовила моя сестра и я в свободные от записей часы. Тогда я могла петь за приготовлением пищи, или беззаботно болтать с сестрой. Когда умерла мама, с нами жила бабушка, папина мать, она воспитывала нас и учила всем женским премудростям. Несколько лет назад не стало и ее и все хозяйство легло на наши с сестрой плечи. В основном готовила Алтанцецег, так как я была занята очень много времени за записями. Кроме того, что нужно было записать все, нужно было хорошо высушить чернила и натереть воском, чтобы со временем написанный текст не вытерся и не расплылся, если намокнет от дождя. Исписанные шкуры навощивались, туго скручивались в рулоны и перевязывались веревкой. Но когда выдавались свободные дни, мы вместе радостно делали домашние дела, заготавливали травы и корешки, высушивали сыр и мясо, вытапливали жир и наливали его в горшки, добавляли туда всякие травы.

Жир клали зимой в чай и он согревал все тело.

***

Наша семья имела знатный род, который определялся заслугами перед Племенем. Мой дед по ветви отца был защитником наших Земель от кочевников, приходивших с севера. Они были жестоки и искусны в боях. Со стороны матери были уважаемые врачеватели, знающие много трав, из которых делали лекарства. Они спасли много жизней. Все эти знания осели и в нашей памяти, мы выросли, наблюдая, как наши тети и двоюродные сёстры и братья заготавливали корни и растения и как варили лекарства. Лагерь спал, утомившись после длительного перехода из зимнего кочевья, которое было вдоль гористой гряды с её южной стороны. Зима там была не такой суровой, т к с севера от колючих ледяных ветров нас защищали горы. Зима всегда казалась долгой, в течение которой мы теряли много скота , а также самых слабых в племени-стариков и детей. Весной начиналась активная жизнь в племени, нужно было сделать очень много, сушить мясо и делать соленый сухой сыр, травы, масло из молока яков, делать войлок, собирать и сушить травы, ягоды и дикие фрукты, а также добывать мёд, все это мы заготавливали на летнем кочевье на самом севере нашего кочевого пути. Так мы уходили от степных ветров и жары. Но сейчас, весной, у нас была ещё и другая задача- подготовить подросших за зиму юношей к владению оружием и научить их воинскому искусству. Поэтому тренировки начинались уже на следующий день. Все молодые ребята и мужчины начинали свой день с разминки, в течение дня у них было много других дел, но на рассвете все собирались и начиналось их мужское таинство. Они боролись, отрабатывая приемы боя, перетягивали большой, толстый канат и делали разные упражнения. Все были рады и воодушевлены. Ведь скоро будут состязания. Мужчины в нашем племени делились на три группы- первая, самая сильная -это воины. Они охраняли границы нашей земли и надолго уходили в дозор. Наше племя не было воинственным, во время правления моего отца все старались решать мирным путём. Если нам было надо что-то, например зерно, которое раньше отбирали у оседлых народов, то сейчас мы меняли его на оружие, наше племя владело кузнечным искусством. Кузнецы-это была вторая группа мужчин. И третья группа-это Шаманы, они говорили со Стихиями и занимали важное место в Совете Племени. В Совет входил Старейшина племени- Цэрен, Главный Шаман- его звали Бямбасурен и мой отец, Оуюн Хаган, что значит Мудрый Правитель. Вообще имена в племени давали несколько раз за жизнь. Нельзя предсказать каким будет расти ребёнок, поэтому первое имя означило день недели, или какой по счету ребёнок, или же, если ребёнок болезненный, то давали такое имя, чтобы обмануть духов. Потом ребёнок подрастал и ему уже давали имя, характеризующее какую-то его черту -сильный, умелый, умный, быстрый, ловкий, кующийся железо, врачеватель. Так и мой отец стал Оюун Хаганом- Мудрым Правителем. С девочками было проще, обычно они сравнивались с каким-то цветком, или с чем-то красивым, ведь женщина-это украшение рода и мужчины. Вот и имя ей давали такое, привлекательное. Женщины нашего племени были стройны, смуглолицы, с раскосыми глазами. У всех наших женщин была маленькая высокая грудь. Девочки носили две косы и украшение на голову, представляющую собой налобную кожаную, в случае знатного рода, серебряную, или даже золотую дугу, по бокам которой навешивали ленты, расшитые бусинами, или подвески. Более бедные девочки подвешивали деревянные и костяные бусины, колокольчики, или колечки. Девочки побогаче и наши модницы имели несколько таких повязок, которые также служили держателем для волос, чтобы они не падали на глаза, а также с ними не расставались и зимой, часто они украшали шапку. Я же не любила никаких таких украшения, они мешали мне своей тяжестью, сжимали голову и я, имея их не одну, носила при необходимости, скромную кожаную, или даже войлочную с бусинами повязку, для того, чтобы мелкие и непослушные пряди не мешали мне писать. Украшений у меня было предостаточно, часть их мне досталось от мамы и бабушки, я их делила с сестрой, часть мне дарили гонцы и покупал у купцов отец. У меня был определенный статус, мне полагались самые дорогие и изысканные украшения. Но я была к ним равнодушна и носила лишь одно мамино колечко с небольшим красным камнем и амулет, который мне надели при рождении, он защищал меня от злых духов. По праздникам, или по случаю приезда Высоких гостей я надевала красивые длинные, но легкие серьги, привезённые отцом из одной из своих поездок. Он заказал их специально у одного мастера, зная, что тяжелые серьги я не надену. Сестра моя, напротив, любила все яркое, блестящее, могла надеть на себя сразу много украшений, от неё всегда приятно пахло, она собирала душистые травы и спала на них.

Глава 2

Наступило первое утро на этом кочевье. Оно располагалось недалеко от небольшой реки, которая весной была ещё достаточно полноводной. По берегу растительность была более сочная и изголодавшийся скот и лошади сразу устремились туда, на заливные луга. Все было здесь с детства знакомым, запах полыни и полевых цветов, ковыль, небольшие островки дикого ячменя, который мы собирали уже перед тем, как уйти на следующее кочевье. Зерна мы обжаривали, перетирали в ступе и добавляли в чай и бульон, а также делали вкусные шарики, перемешав с маслом и мёдом. Кузнецы обустраивали кузницу на берегу реки, принеся туда инструменты и меха, выкладывали новыми камнями очаг и подправляли размытые за весну мостки. Дети постарше несли куски войлока на берег, чтобы выбить из него накопившуюся за зиму грязь и проветрить, а также шкуры и зимние тулупы. Позже все будет проложено полынью от насекомых и туго скручено до зимы. Шаман, ночной житель и его сын, тоже будущий Шаман обустраивали место камлания в середине стана. В этом году они передвинули его ближе к северной стороне. Это место считалось центральным и там собирались люди для состязаний, встреч и бесед. Мой отец с братьями раскинул гостевую юрту, там, где он встречал послов, купцов и разных высоких гостей. Она была самой большой и красивой. Над входом развивался флаг нашего племени. Он был сделан из тяжелой шелковой ткани и казалось, что светился на солнце. Флаг был очень красивый. Его придумал прежний Глава Племени, мой отец лишь немного изменил его. Поле флага состояло из четырёх прямоугольников, олицетворяющих четыре наших больших стоянки, они были красного, синего, желтого и зеленого цвета. В середине был темно-синий круг, означающий небо, на его фоне была изображена белая изогнутая сабля, на конце которой была Вышитая золотыми нитками, привезёнными из далекой Индии, звезда. Отец очень гордился этим знаменем, да и правда, в нем содержалось много смысла. Сабля на знамени имела два значения – первый, что наши кузнецы делали оружие, главным образом сабли, особой формы, а также, что у нас были воины и мы могли защищаться. Звезда же олицетворяла то, что мы верили в Великое Небо и умение читать по звёздам. В самой юрте мы сложили очаг из пяти больших камней и многих маленьких, тесно уложенных в ровный круг. Опора шатра из больших ровных кольев упиралась в край отверстия вверху юрты, отец торопился и мы узнали, что к нам скачут гонцы из соседнего племени. Вот почему мой отец был озабочен, вспомнила я. Значит надо готовить шкуры для письма, благо их заготовили много. Я обустроила место для себя в восточной стороне. Его отделал от всех тонкий полог. Он был сделан, чтобы не смущать моим присутствием гостей и не отвлекать их, ведь присутствие писаря, тем более девушки могло насторожить их. Я могла слышать все, но оставаться незаметной. Мне нравилась моя работа, я любила запах шкур и краски, еле слышное поскрипывание палочки по прижатой на специальной деревянной подставке коже и приглушённый свет, падавший из отверстия в потолке. В северной стороне расположился Алтарь с изображением божества Защитника, подношения Духам, в виде зерна и цветов, пучком ароматной полыни и чабреца, делающий воздух особенным и свящёнными предметами- колокольчиком и ваджрой, горел огонь в маленькой каменной Чаше. Наше племя верило в Живое Небо и в Будду, который создал Учение о Законах Мироздания, проповедуя Любовь и Сострадание. Это Учение пришло к нам из далекой страны Индии, охватив много соседних стран. Его объяснили людям приходящие с торговыми караванами странствующие мудрецы и монахи. Оно прижилось на нашей земле, как прекрасный цветок, раскрывающий сердце. Учению противились Шаманы, но отец умело оставил за ними решение всех бытовых вопросов племени и определённую власть. Рядом с Алтарем расположился топчан из войлока, покрытый шкурами, ближе к огню на полу расставлялись миски с угощением и пиалы с чаем, молоком и солью. Также стояли на выбор различные специи и масло. Чуть позже подавался бульон с кусками варёного мяса и соленый сухой сыр. Его можно было класть в горячий бульон, или надкусывать, запивая. Сначала, за чаем велись светские беседы, отец спрашивал, как дорога , все ли прошло благополучно, как дела в племени, все ли мирно и потом, когда гости отдохнут и расслабятся, переходили к делу. В этой же юрте гости оставались ночевать, место им было обустроено в западной части юрты. ***

Гонцов от соседнего племени сопровождали двое наших всадников. Так было всегда. Небольшие отряды наших Воинов располагались по четырём сторонам наших угодий и в центре, на горе, откуда было видно очень далеко во все стороны нашей земли. Воины отрядов включали 12 человек, которые менялись раз в три месяца, они охраняли границы. Все четыре лагеря находились вблизи проходящих рядом дорог, по которым проходили торговые караваны, да и военные отряды, гонцы и одинокие путники были явлением частым. Если гонцы направлялись к нам, то их сопровождало два всадника до нашего лагеря. И сейчас вдалеке послышался стук копыт и в сторону доносившихся звуков побежали дети. Отец удовлетворенно оглядел юрту. Внутри был запах полыни, чисто и прохладно. Мы с ним неторопясь вышли на улицу. Отец был в нарядном халате и высокой шапке, по которой безошибочно определялся его высокий статус. Я тоже принарядилась, надела чистую длинную рубашку из желтого шелка и шерстяной домотканый халат прекрасного синего цвета, подпоясалась длинным жёлтым поясом , обвернув его несколько раз вокруг талии, вплела в косы сваляные и окрашенные в яркие цвета пряди шерсти, надела длинные легкие серьги, также на лоб повязала неширокую войлочную, расшитую разноцветными камешками, повязку. Она была легкой, но россыпь драгоценных камней на ней и узор, вышитый ими, были неповторимы. Отец посмотрел на меня с удовольствием, приобнял, заглянул в глаза :

– Большая стала,– вздохнул он, -красавица! Похожа на свою мать… ты готова? Записывать придётся много. Не упусти ничего, разговор будет важный.

– А кто они? Ты уже знаешь, зачем они едут?, – спросила я – Догадываюсь…

Всадники подъехали к нашему стану, люди разошлись в стороны, они приблизились к нам и остановились у юрты. Первыми к нам подошли, поклонились и поздоровались два воина, сопровождавшие их. Они представили нам гонцов. Это были посланцы из соседнего племени, земля которых находилась северо-восточнее нашей. Они приехали втроём, один, самый старший, я так поняла, что он занимал большую воинскую должность, мужчина средних лет, сухощавый и высокий, с хмурым, как бы презрительным выражением лица, которое усугублялось синеватым шрамом, пересекающим висок и бровь. Второй, ростом поменьше, суетливый и активный, переминался с ноги на ногу и третий, самый молодой, с интересом рассматривал все вокруг. Он был красив и любознателен, это выдавали его живые глаза. Мне он стал сразу симпатичен и я почувствовала родственную душу. Мне подумалось,что он может быть грамотен и будет записывать. Один из наших парней поздоровался и увёл лошадей. Их нужно было ещё какое-то время водить до того, как напоить их. Одна из девушек принесла кувшин с водой,чтобы путники обмыли лицо от дорожной пыли и прополоскали рот. После этого в Шатер зашёл первым отец, за ним вошли гости, сняв обувь и верхнюю одежду. Им сразу же выдали халаты. Так встречали всех знатных гостей. Халаты оставались им в подарок. Также на входе снималось и складывалось оружие. Снаружи оставался один из Воинов охранять вход. Последней зашла я, задёрнув полог и незаметно прошмыгнула за штору , заняв привычное место. Обычно гости не замечали меня, так как контраст света и полутемной прохладной юрты давал возможность остаться незамеченной. Вошла Алтенцецег, расстелила перед гостями нарядную скатерть, поставила котелок с чаем с молоком и солью, плеснула его в пиалы, в горшке было топленое масло яков , которое принято было брать пальцем и класть гостям, а потом себе в чай, счищая его о край пиалы. Она поставила на стол горячие ячменные лепешки и шарики соленого овечьего и ячьего сыра. Появился на столе прохладный, пенящийся кумыс, утоляющий жажду и дающий силы. Отец потчевал гостей, ведя неторопливую беседу. Привычные вопросы: как добрались, здорова ли семья, как дела в их племени, куда дальше путь держат. Так начинался всегда обед под неторопливый светский разговор. Гости должны были отдохнуть и утолить голод перед серьёзным разговором. Лицо главного посла постепенно расслабилось, голос стал мягче, второй спутник ел много, отрыгивая и вытирая рот рукавом. Младший же их товарищ был спокоен и вежлив, тоже иногда задавая вопросы. Из разговора стало понятно, что он сын сурового спутника. Племя, из которого прибыли наши гости, было небольшим, оно занимало территорию в два раза меньше нашей, но видно было, что это гордый, воинственный народ. Алтенцецег внесла котёл с бульоном из дикого джейрана и достала из него мясо, уложив на большие деревянные доски. Перед тем, как уйти, она посыпала мясо смесью из сухих трав и они, попав на горячее мясо и жир, упоительно запахли. Мужчины не сдержали возглас восхищения, ведь так делали только в нашем племени. Этот секрет передавался из поколения в поколение. На некоторое время воцарилась тишина, мужчины с наслаждением ели мясо, запивая его наваристым бульоном. И вот, наконец, мужчины насытились, их отрыжка говорила об удовлетворении едой и мой отец приступил к самому главному.

– Вы проделали большой путь, – обратился он к гонцам,– что привело вас к нам? – Да, ты прав, у нас есть предложение к вашему племени, – сказал старший из гонцов. И рассказал, что на соседней от нас земле, которая разделяла наши племена, никому не принадлежала и была участком гористой местности с пустынными территориями с бедной растительностью, стали собираться разбойники, они пришли из бедного воинственного племени с северо-запада и обосновались там. На наши земли они не нападали, но сила их росла и это могло случиться. Пока что они нападали на караваны, идущие по дороге, пролегающей рядом с этой землей. Но на племя, из которого были гонцы, они уже делали короткие набеги, угоняя скот и девушек. Девушек они продавали в рабство, это было самое плохое известие. Гонцы предлагали объединиться и разгромить разбойников, избавившись навсегда от этой опасности, для этого нужно было выбрать момент, когда они возвращались в свой лагерь и отдыхали между набегами. Разбойники славились особой жестокостью и жадностью. По лицу отца пробежала тень тревоги, одна бровь почти совсем закрыла глаз, так было всегда, когда он сердился, или был сильно озабочен.

– Я должен подумать, – сказал отец. Ведь речь шла о жизнях наших мужчин, а он не любил воевать. – Я дам ответ позже.

Все замолчали и отец, встав вышел, за ним вышли подышать воздухом гости и я, тихо собрав свои принадлежности, тоже пошла к себе в юрту. На утро гонцы покинули наш стан. Мы попрощались с ними, младший юноша с умным пытливым взглядом, поклонился мне особенно низко, наши глаза встретились и он смутился, слегка зарозовели щеки и он, как бы рассердившись сам на себя, быстро надел шапку и прыгнул в седло. Группа всадников быстро удалялась, Их сопровождали двое наших воинов, которые были довольны выдавшейся возможностью побывать дома и повидать родных.

.

Глава 3

Вечером мой отец собирал срочный совет, чтобы обсудить эту ситуацию, а пока что я занималась хозяйством с сестрой и весело болтала: – Знаешь, Солонго, -обратилась она ко мне, хитро улыбаясь,– ведь нашим братьям пора жениться. – Ну да, конечно, они уже зрелые, сильные мужчины, воины. И отец говорит, что пора, и я даже знаю кто нравится Мягмару. – Конечно,– продолжала улыбаться Алтанцецег,– но ты же помнишь, что мы должны выбрать им жён. – С чего бы?– удивилась я. – Мамы у нас нет, бабушки тоже. Мы и должны выбрать. – Точно! Вот уж задача! – Это так здорово!– воодушевилась Алтанцецег,– давай выберем самую красивую! – Глупая! Надо выбрать тех, которые нравятся им. Про Мягмара мы знаем. А кто нравится Нарану ты знаешь? – Нет, вот давай сами и выберем!

–Не глупи, давай сначала поговорим с отцом и братьями. – Ну, отцу сейчас не до этого, а с братьями поговорим! Я так хочу выбрать им жен! Представляешь, как мы красиво нарядимся и пойдём в семью невест свататься к ним! Вот здорово! Я надену новый халат и сапожки! – Вот смешная! , а вдруг ты сама раньше будешь сосватана? – Нет, мне ещё рано. Весело болтая с сестрой, которая предвкушала важную миссию выбора невест братьям, мы делали домашние дела и ждали братьев, которые ушли к кузнецам, заказывая им новые сабли, ножи и затачивая уже имеющееся оружие. Быстро пролетел беззаботный день, степь менялась очень быстро, она окрашивалась все более яркими красками, источала пьянящие ароматы, как взрослеющая девушка. Все здесь было живое, каждая травинка и цветок, я очень тонко чувствовала это и сердце мое открывалось и я вот-вот готова была взлететь, как бабочка. Сестра щебетала, как птичка и я подумала, что она такая юная и прекрасная, скоро покинет нашу семью… Хотя о чем я? Ведь до неё я должна выйти замуж. Я задумалась, представляя, как я уже замужняя женщина и какой у меня муж… вдруг поймала себя на мысли, что думаю о юноше, одном из гонцов. Перед глазами всплыл его образ… я вспомнила, что его зовут Очир и его имя мне показалось очень красивым… Странно, что я не вспомнила про друга моих братьев Тархана, который так часто занимал мои мысли… а вот и братья с Тарханом! Легки на помине! Все трое были примерно одного роста, мускулистые и стройные, все трое ловко, красиво сидели в седле и я невольно залюбовалась. Тархан, конечно Тархан мне нравится больше! Мы с детства знали друг друга, на состязаниях я всегда болела за него и братьев, помимо того, что он был очень ловок, он лучше всех стрелял из лука! А ещё он был очень изобретателен и я знала, что с ним не пропадёшь! Он все время что-то придумывал, то телегу, сделанную по- иному, в которой было удобнее ехать, то лук усовершенствует, то нож по-другому заточит! Думала я, вспоминая все его прекрасные качества, но где-то в глубине моего сердца был другой образ… – Ох, красавицы,– подъехав начал Мягмар, нельзя от кочевья далеко уходить, а то злые духи начнут водить вас, да и уведут с собой! – Мы уже взрослые, не надо нам сказки рассказывать,– засмеялась Алтанцецег. – Садитесь с нами на лошадей, мы довезем вас! Алтанцецег села в седло Мягмара, а Наран поскакал немного вперёд, оглянулся на нас с Тарханом, да и поскакал галопом. Тархан подъехал и дал мне руку. Мне не хотелось, но он настойчиво ждал и я вскочила в седло, устроившись перед ним. Мы медленно поехали в стан. Его дыхание шевелило волоски над моим ухом и я чувствовала, что он напрягся… горячая волна пробежала снизу вверх, ударила в голову, в глазах слегка потемнело и на момент я перестала слышать, весь мир сошёлся в одной пульсирующей точке внизу живота, там что- то томительно сжалось и слилось с тем, что так сильно исходило от Тархана. Он крепче прижал меня и все во мне затрепетало. Я боялась пошевелится, сердце вдруг заколотилось… он провёл рукой по моему бедру, поднялся вверх и коснулся шеи, я замерла… весь мир замедлился, мне казалось, что цветы, колыхавшиеся волнами от лёгкого ветерка, синее небо и медленно-медленно плывущие облака чего-то ждали… Приехав в стан, он подъехал к нашей юрте и нехотя помог мне сойти с коня. Вышел отец и пытливо посмотрел на меня и чуть дольше на Тархана. Не попрощавшись, я ушла в свою юрту. Мне нужно было собраться с мыслями, ведь сегодня я должна записывать Совет, а я ещё не навощила и не скрутила вчерашние записи.

***

На небе появились первые звёзды. Небо, безграничное звёздное, было уже летним, у горизонта было зеленоватым и тёплым. У гостевой юрты послышались шаги, это собирались старейшины. Наш военачальник, всегда побеждавший в боях, больше умный и хитрый, чем бесшабашно смелый, был человеком осторожным, предпочитал сразу не рваться в бой, разделял политику отца и отец полностью доверял ему. Его звали Алдар. Он принимал смелые решения. Пришёл Старейшина, видавший многое, поэтому считалось, что он очень мудрый, но на самом деле это был многословный старик, ударявшийся в воспоминания. Из уважения к нему, все слушали, иногда очень долго его рассказы. Порой он перескакивал с Одного на другое, путался, но что ж поделать… в конце, устав, он засыпал на полуслове и все с облегчением, тихо переговариваясь, принимали решение. Пришёл, шумно вздыхая, громко высморкался перед тем, как войти, кузнец, настоящий богатырь, с чёрными от работы руками, опалёнными ресницами и бровями. Его звали Батыр. Он редко и мало говорил, был косноязычен, но не глуп, иногда одно его слово ставило все на место, картина действий складывалась, все увязывалось в единый рисунок. Его уважали и почитали, ведь мало племён, где умели делать такое прекрасное оружие. Он был настоящим художником, добиваясь совершенных качеств и формы оружие. Все, что он делал, было в единственном экземпляре и являлось достойным даже великих ханов. Все это знали и купцы, приезжавшие к нам, закупали мечи и сабли, кинжалы и ножи. Но он не был горделивым. С радостью продавал и дарил оружие, на создание которого требовались немало усилий. Это был щедрый, добрый человек. Это с его дочкой я дружила. Для неё иногда он делал украшения. Она была чуть младше меня, но старше Алтанцецег. Ее звали Бадма. Мы все дружили и часто встречались. Оставалось дождаться только нашего Шамана, он всегда опаздывал, чем очень злил отца. Бямбасурен, как и все шаманы нашего племени, был потомственным шаманом. Преисполненный важности, горделивый и властный, считал себя центральной фигурой племени. Отцу тяжело было ладить с ним. Бямбасурен мог договариваться с силами природы и предсказывать засухи и наводнения, ураганы, падеж скота и договариваться с Духами. Он мог колдовать, принимать роды, насылать порчу и многие боялись его. Делая свои ритуалы, стуча в бубен, он впадал в транс, ему покровительствовали силы природы и бывало страшно наблюдать это. Холодок пробегал по спине, как будто от присутствия какой-то опасности. Наконец он пришёл, опираясь на длинный посох. С ним он не расставался никогда и стучал, призывая духов. Войдя в юрту,поклонился алтарю и устроился немного поодаль от всех, подчеркивая своё «особое» положение. На нем была войлочная шапка, особого вида, какую носили шаманы, он был обвешан амулетами из костей животных и зубов Волков и рысей, на поясе висел рог степного козла, из которого он пил, а также берцовая кость, черновато-желтая, которую передавали по наследству. В неё он дудел, когда призывал духов. Ходили слухи, что его дед, или прадед принёс в жертву духам невинную девушку, захваченную в плен. Вообще все дети племени рассказывали про него страшные сказки, им пугали маленьких детей, да и правда, вид у него был устрашающий. Все слушали отца не перебивая. Все понимали, насколько это серьезно, слух об их бесчинствах уже пополз по землям близлежащих племён. И было понятно, что аппетиты их будут только расти. Выслушав, первым заговорил военачальник. Он сказал, что в принципе, предложение гонцов хорошее, улучив хороший момент, объединившись с соседями, окружив лагерь разбойников и застав их врасплох, можно раз и навсегда избавиться от них, нанеся им сильный удар. Но есть одно НО. Ни мы, ни соседи не знали хорошо этой местности. Вторым заговорил кузнец. Он сказал, что он бы использовал те же приемы разбойников, подкараулил бы на дороге, ведущей в лагерь и напал бы, отбив добычу и уничтожив их всех. Но никто не знал, сколько у них отрядов, как многочисленны их ряды. Возможно это разозлит их и они начнут нападать на наши малочисленные дозорные отряды. А избавившись от них, проникнут с нашу землю и там уже жди беды… отец не хотел рисковать жизнью наших мужчин. Тут заговорил Старейшина. Причмокивая и шепелявля беззубым ртом, он стал рассказывать об одном из сражений, путаясь и сбиваясь. Все приготовились к длинному рассказу и стали ждать, не перебивая, когда иссякнет этот поток. Шаман перебирал амулеты, позвякивая висящими костями и зубами, периодически поглаживая берцовую кость. Глаза его были прикрыты, губы шевелились. Он явно читал какие-то заклинания. Когда были наши собрания, или советы, я отодвигала занавес и могла все видеть, ведь все привыкли к моему присутствию. Рассказы Старейшины я не записывала и отдыхала, ожидая, как все, конца этой речи. Я задумалась, вспомнила Тархана и опять ощутила, как внизу живота что-то сладко сжалось, создав волну тепла. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я подумала, что завтра опять увижу его и мне стало хорошо. Голос Старейшины становился все тише, а речь более бессвязна и, наконец поток слов перешёл в мирное посапывание, голова упала на грудь и все, ожидая, когда он покрепче заснёт, молчали. Из уголка рта скатилась на подбородок капля слюны. Старейшина крепко спал. Через несколько минут тихо заговорил мой отец. Он сказал, что будет спрашивать звёзды, а Шаман пусть проведёт ритуал и задобрит Духов. Кузнец же должен начать изготовление прочного орудия, нужно быть готовыми. Военачальник пусть обучает юношей. Алдар сказал, что нужно подготовить и отрядить разведчиков, они должны пойти в землю разбойников, чтобы познакомиться с местностью и узнать все о численности и местоположении их лагеря. И ещё надо усилить наши дозоры, прислав ещё Воинов. Это было правильное, мудрое предложение. На том и порешили. Все, попрощавшись, разошлись по домам. Отец был задумчив. Он вышел из шатра и сел на землю. Посмотрел в вечернее небо. Я знала, что он настраивается на разговор со звёздами, продумывает вопросы. Он не любил рисковать жизнями наших людей, был всегда осторожен, но сейчас долго медлить было нельзя, нужны были решительные действия. *** Я пошла спать в свою небольшую уютную юрту и у меня было ощущение какой-то тревоги, как будто закончилось беззаботное время. Наутро я, увидевшись с сестрой, позабыла о вечерних тревогах, ее веселый смех и щебет, беззаботные глупости, изменили мое настроение. Алтанцецег была настроена решительно, она хотела женить братьев и приставала к ним с расспросами:

– Мягмар, ты собираешься жениться?– пристала она к брату. Мы знали, что его избранницей была наша подруга, дочь кузнеца Бадма. Он, смелый юноша, за словом в карман не полезет, при ней становился молчаливым и застенчивым. Она, красивая девочка, серьезная, но мы знали, что она мечтательная и нежная, тоже смотрела на него исподтишка, мило розовела, когда встречалась с ним взглядом. Мягмар же старался попадаться ей на глаза и помочь, как только видел, что она несёт воду, или делает какую- то тяжёлую работу. Мы, наблюдая это, старались не спугнуть. Мягмар отшутился, уйдя от прямого ответа. Алтанцецег сделала вид, что рассердилась, напомнив, что все почти хозяйство на ней и ей тяжело, это было правдой, ведь в семье три мужчины! Надо готовить много еды, делать заготовки на зиму, заботиться обо всех и ей нужна была помощница. А иметь в семье ещё и подругу, это вообще большое везение! Увидев, что брат упирается, она принялась за Нарана. Ведь мы не видели никогда, чтобы он проявлял интерес к какой-нибудь девушке. Наран был решительный, нетерпеливый и вспыльчивый. Его безрассудная смелость часто злила отца. Наран своевольный и иногда уезжал, не предупреждая, не слушал совета, но был очень надежным товарищем. Настоящий воин! Недаром он был в составе одного из дозорных отрядов. Зимой три месяца, самых суровых, он провёл на южной границе нашей земли. Недавно он вернулся, сейчас наше кочевье было недалеко от южной границы, всего день пути. Иногда мы даже видели дым от костра дозорного отряда. Наран помолчал, подумал и вдруг сказал, что он, как раз тянуть не намерен и хочет жениться на девушке из племени, граничащем с нами на юге. Он ездил в соседнее племя, меняя оружие на сыр и мясо и видел там эту девушку, ему она очень понравилась и он хочет свататься к ней. Ее зовут Рахат, она из небогатой семьи. Но очень красива. Алтанцецег подпрыгнула от радости, впилась взглядом в брата и, сгорая от любопытства, стала приставать с вопросами, она хотела ехать свататься прямо сейчас! Немедленно! Брат смеялся, понимая, что обрёл сторонницу. Но надо было рассказать отцу и решено было сделать это за ужином. Наконец все дела были сделаны и мы с сестрой, приготовив ужин, вкусный чай, лепешки и свежий сыр из молока яка, а также немного свежего кумыса для мужчин ( Алтанцецег расстаралась), накрывали в юрте у огня. Когда все расселись и начался вечерний семейный разговор, Алтанцецег приступила к самому главному. Трепеща от нетерпения и проглатывая слова, она стала рассказывать отцу о том, что нужно, уже этим летом женить братьев. И медлить она не позволит! Отец слушал и улыбался. Он тоже знал, что Мягмару нравится Бадма, был за этот брак, он считал, что они хорошая пара, но торопить не хотел, ждал когда это решение созреет у сына. А вот Нарана он не знал на ком женить. Он понимал, что сын не женится, если девушка ему не понравится, уж больно сложный у него характер. Строптивый, как необъезженный степной жеребец, мог жениться только если страстно полюбит. Алтанцецег не видя сопротивление отца, перешла в наступление. Она красочно рассказала, что брат хочет свататься к неземной красавице, которую зовут Рахат, что она из бедного соседнего юго-западного племени. Обычно наши юноши женились на девушках из нашего племени, но можно было и привезти из другого. Наше племя было богатым и мы своих девушек никому не отдавали, но были племена и бедные, им тяжело было содержать много людей и они охотно отдавали замуж своих девушек в соседние земли. Юноши же наши всегда оставались в племени, но могли отделиться несколько семей и создать небольшое племя с согласия вождя, но такое на моей памяти никогда не происходило, ведь кто и зачем захочет покинуть свою семью и друзей? Отец удивился такому повороту событий, но слушал с удовольствием, улыбаясь. Наран молчал, не перебивая.

– Это так и есть?,– обратился отец к Нарану – Да, отец. Я женюсь только на этой девушке. – Ну что ж, тогда будем свататься, – улыбнулся отец. – Ну когда, когда же мы поедем?!,– нетерпеливо воскликнула Алтанцецег.

– У меня сейчас много дел, дочка, я должен принять важные решения,-серьёзно сказал отец,– подожди немного!

– Давайте все поедем!,– не унималась сестра,– ну пожалуйста!

Братья переглянулись. В предвкушении поездки все оживленно переговаривались, ведь надо было решить, на кого оставить скот и хозяйство. Поездка должна была занять несколько дней, а ведь весна- пора заготовок. Но никто из нас не хотел оставаться и отец не настаивал. ***

Прошло несколько дней и в 25-й лунный день должен был состояться сбор важных людей из племени, отец должен озвучить своё решение и снарядить гонца в соседнее племя. Вечером опять все собрались в большом гостевом шатре и отец рассказал, что увидел по звёздам. На подготовку должно уйти время, сейчас в течение трёх месяцев ситуация неблагоприятна и нужно двигаться в начале осени. Отец предложил привлечь к операции ещё одно племя, оно было на востоке от нас и славилось своими стрелками из лука. Они были очень мобильны, у них были хорошие лошади. Мы тоже брали у них лошадей, меняя на оружие. Также наши кузнецы ковали им наконечники стрел. Туда гонцом должен был отправиться наш военачальник с небольшим отрядом. Уже совсем скоро надо было снарядить разведчиков в местность, где разбойники организовали свой лагерь. Они отправятся под видом охотников и изучат местность. Все внимательно слушали. Военачальник должен был выехать уже завтра, а ещё один небольшой отряд отправится в то племя, откуда прискакали к нам гонцы с известием о разбойниках и дать им наш ответ. Также отец приказал усилить наши приграничные дозоры.

Глава 4

*** Как же прекрасна степь весной! Выходя утром из юрты, я ступала босыми ногами по росе, вдыхала запахи степных трав, запрокидывая голову смотрела в глубокое синее небо. Вдали еле виднелись горы. Они напоминали мне о прохладе. Летом, когда солнце выжжет травы и для скота не будет еды, наше племя отправится в северную, гористую местность нашей земли, где будут леса, зелёные луга, небольшая горная речка и там мы раскинем наш стан до конца лета, заготавливая ягоды и травы на зиму. Моя сестра уже давно встала, она просыпалась раньше меня, чтобы подоить скотину и отправить ее на выпас. Братья с другими юношами разминались каждое утро, чтобы всегда быть в форме, они также ухаживали за лошадями и делали разную тяжёлую работу. Сестра сварила чай, заправила его свежим душистым маслом, положила в миску молодой сыр и позвала всех завтракать. Как ловко все у неё получалось! Конечно, разговор сразу зашёл о поездке в соседнюю землю за невестой. Мы стали обсуждать подарки. Сватовство обычно проходило в два этапа. Сначала старшая женщина в семье, это могла быть мать, бабушка, если ей позволяли силы, или сестра жениха в сопровождении других родственников и друзей, приезжали с подарками невесте и ее родне. Обычно это были украшения для женщин, а также халаты, для мужчин это были тоже халаты, или оружие. Если родня невесты соглашалась, то через какое-то время жених привозил выкуп- это был обычно скот. Скупиться в таком случае было нельзя, тогда молодые были обречены на бедную, плохую жизнь, да и здоровые дети. Братья и друзья забирали невесту, которой родня делала пышные проводы. Невеста же ничего, кроме личных вещей из дома не забирала. Итак, обсуждение подарков было горячим. Алтанцецег хотела подарить прекрасную шаль и заказать сыну кузнеца серебряные серьги, он ездил с купеческим караваном в Индию, чтобы научиться ювелирному мастерству и привёз дивные ярко-голубые камни и серебро. А я хотела подарить домотканый халат из тонкой шерсти и красиво расшитый пояс, Наран же сказал, что купил у купцов кольцо с драгоценным синим сапфиром и налобное украшение из серебра, сделанное в виде цветов с подвесками каплями, которые сверкали на солнце и тихо мелодично звенели. Для родни выбор был проще, мы единогласно решили поднести халаты и шали. Отец сказал, чтобы мы готовились и в первый благоприятный день мы тронемся в путь. Решено было также, что с нами поедет Тархан и мы с сестрой тоже поедем верхом, благо мы были хорошими наездницами. Мы были очень благодарны отцу и братьям за эту возможность, ведь дальше нашей земли мы нигде не были, а это было так интересно! Целое путешествие ждало нас! Эта радостная суета заняла несколько дней и, наконец, встав ещё до рассвета, наш маленький отряд тронулся в путь. Как мы не отговаривали Алтанцецег не надевать много украшений и быть скромной, ничего не получилось! Она надела все нарядное и мы шутили, что как бы у нас не украли такую красавицу! Впереди скакал отец, конь его был украшен красивым седлом и уздечкой, видно было, что он является главой нашего отряда, дальше скакал Наран, его лошадь была стремительна и строптива, она тоже была в красивом седле и уздечке, потом скакала Алтанцецег и Мягмар и последними были я и Тархан. При среднем ходе к вечеру мы должны были доскакать до нашего лагеря, от которого было недалеко уже и до племени невесты. Оно было западнее, где начиналась горная гряда. Мы сделали всего две остановки и на закате достигли лагеря. Решено было переночевать там. Отец должен был рассказать нашим дозорным о предстоящем военном походе и обсудить некоторые дела. Нас уже ждали, раскинув гостевую юрту, отец отправил гонца, заранее предупредив о нашем приезде. Нас радостно встретили. В отряде были друзья Тархана, все были рады встрече. Отец собрал всех в гостевой юрте. По привычке я уже было собралась записывать, но вспомнила, что со мной только маленькая сумочка с чернилами и палочками для письма, но нет ни шкур, ни воска. Мы с сестрой вышли из юрты. Звёзды ярко светили на небе. Оно было глубоким и живым. Здесь было прохладнее, чем у нас, сказывалась близость гор. Воздух пах полынью. -Скорее бы наступило завтра,– сказала Алтанцецег. – Так хочется уже увидеть ту, в кого так влюблён Наран! – Завтра уже увидим!,– улыбнулась я, хотя тоже сгорала от нетерпения. Тархан вёл себя немного отстранённо, стеснялся отца, старался не смотреть на меня и общался с мужчинами. Отец же наблюдал за нами, я ловила иногда на себе его взгляд. Мне тоже было неловко, но так хотелось повторить нашу прогулку и ощутить его дыхание на своей шее и уверенную сильную руку, когда он обнимал меня за талию, придерживая в седле. Я думала о нем, чувствуя, что он тоже ждёт возможности остаться со мной наедине. Мужчины разошлись, Тархан пошёл спать а юрту к друзьям, а мы все расположились в гостевом шатре. Утром, ещё до рассвета, мы быстро собрались и тронулись в путь. До этого племени было часа три среднего хода. Но Наран поскакал первым, Алтанцецег тоже хотела припустить, но отец строго прикрикнул на неё и она поскакала рядом. Солнце было уже высоко, когда мы добрались до цели. Племя, в которое мы приехали не было кочевым. Мы увидели каменные небольшие домики, приютившиеся у горного склона. Странно выглядели эти постройки. Мы, привыкшие к юртам, которые можно быстро разобрать, это делало нас свободными и я подумала, что они поэтому и бедные, что живет на одном месте! Нам встретилось несколько жителей, они были совсем не похожи на наших. К нам под’ехал Наран, показывая дорогу. Мы оказались в небольшом дворе, навстречу нам вышел мужчина средних лет. У него было приветливое лицо, он улыбнулся нам и поздоровался. У дома росло дерево, земля под ним была усыпана чёрными ягодами. В его кружевной тени на двух камнях лежала доска, на которой сидели два абсолютно одинаковых маленьких мальчика, они ели ягоды, их щеки и руки были чёрными от сока . В дверном проеме показалась женщина, одетая в халат. Голова ее была повязана большим платком, покрывающим волосы и плечи. Она была ещё красива, но черты лица ее были необычны. Говорила она на понятном нам языке, но произношение и наречие было другим, слова она произносила более гортанно. Она поклонилась нам и предложила умыться с дороги. Как раз в это время во двор вошла девушка, на голове она несла большой глиняный кувшин, походка ее была плавной и женственной. Стан ее слегка изгибался в ритм шагам, но шея и голова были неподвижны. Все было удивительно здесь! У нас носили воду в кожаных мешках и мы никогда не видели таких кувшинов. Мы поняли, что это Рахат по тому взгляду, который обратил на неё Наран. Девушка присела и сняла кувшин с головы. Отец помог ей. Они поставили воду на большой камень и она нагнула кувшин. Свежая, холодная вода потекла из тонкого носика прозрачной струйкой. Мы по очереди умылись и вымыли руки. Девушка была невысокого роста, стройная и красиво сложённая. Мы переглянулись с Алтанцецег, нам она не показалась красивой. Слишком светлая матовая Кожа, небольшой нос и слишком густые чёрные брови, сросшиеся на переносице, чёрные длинные ресницы, опущенных глаз, длинная изящная шея и грудь, высокая, округлая и большая, как у кормящей матери! Все было необычно в ее облике. Грудь особенно подчеркивала тонкую талию, очертания которой не скрывал даже просторный халат и платок, покрывавший волосы и плечи, такой же, как у матери. На макушке была маленькая круглая шапочка из яркого, красивого шёлка. Наши мужчины молчали, тоже разглядывая ее. Я посмотрела на Мягмара и увидела взгляд, устремлённый на грудь. Мне девушка сразу же не понравилась. Все в ней было слишком. Она сильно отличалась от девушек нашего племени. И тут я увидела, как из-под опущенных густых ресниц, похожих на крылья бабочки, полыхнул огонь. Я увидела страсть, с которой она посмотрела на Нарана. Ее глаза, не такие раскосые, как у нас, напоминали глаза лошади, или газели. Почувствовалось что-то общее, что об’единяло их с братом, я поняла, что это именно та девушка, которую мог полюбить Наран. Он не отводил от неё взгляда. Губы ее, пухлые и яркие были похожи на лепестки мака, они слегка приоткрылись и на них мелькнуло что-то вроде улыбки. Это был безмолвный разговор двух влюблённых. Видно было, что сейчас они существовали друг для друга и все остальное было неважно… Нас пригласили в дом. Дом был каменный и внутри было прохладно. Очаг располагался не посередине комнаты, а у стены, обстановка была необычная, но видно было, что семья небогата. Вдоль стены сложены стопкой тюфяки, на полу лежал толстый потёртый шерстяной ковёр. На него мать расстелила большое полотно, являвшееся скатертью, вокруг положила подушки. Рахат накрывала на стол, отец же с ещё одним юношей, старшим братом Рахат, занялись нашими лошадьми. На стол поставили большой чайник с длинным носиком, принесли кувшин с молоком, свежий сыр и лепешки, более белые чем у нас, они заняли почетное место посередине скатерти. Мать принесла красивые глиняные пиалы и большое блюдо с фруктами. Стол получился скромным, но очень красивым. На столе не было мяса и таких привычных нам шариков соленого сухого сыра, не было наваристого жирного бульона и перемолотой обжаренной ячменной муки, которую мы добавляли везде, но были ароматные нежные абрикосы и сливы. Мы же знали вкус только сушеных фруктов, которые покупали у купцов и некоторые лесные ягоды, которые мы заготавливали впрок. В доме царил полумрак, окна были маленькие, свет из одного из них падал на Алтарь. Там я увидела чётки, масляный светильник, необычной формы, в нем горел небольшой огонь, также на стене висела танка с изображением Божества Защитника, обшитая красивой шелковой тканью и стоял колокольчик с Ваджрой. Все это было и на алтарях в нашем племени. Стало понятно, что этот народ следует Учению Будды. Наконец все расселись за столом и начался неспешный разговор. Первым заговорил хозяин дома. Сначала он представил свою жену, ее звали Альмана, старшего сына Бакыт и самого хозяина Ашим. Он задал привычные вопросы, как мы добрались, все ли здоровы, все ли хорошо в нашем племени. Выслушав все наши вежливые ответы, задал главный вопрос, что же нас привело к ним. Заговорил наш отец. Речь его была спокойна и доброжелательна. Он сказал, что Слава о красоте Рахат дошла до них и его сын хочет взять в жены его красавицу дочь. Что решающее слово имеет старшая женщина в семье, но матери и бабушки к нас нет и поэтому я и Алтанцецег должны утвердить выбор Нарана. Отец Рахат с любопытством оглядел нас. Видно было, что такой поворот дела был непривычен ему, но он увидел, что мы настроены решительно и настал момент поднести наши подарки. Мы достали из красивого мешка халат для отца, также Мягмар передал отцу острый кинжал, сделанный нашим кузнецом, Альмана тоже получила халат и красивую шерстяную шаль, Бакыт получил халат с красивым расшитым поясом и войлочную остроконечную шапку, а Рахат мы подарили украшение на голову, серьги и Наран , не отрывая взгляда от ее зардевшегося лица, надел ей на палец кольцо. Не обошлось и без халата с расшитым разноцветными узорами поясом с шелковыми кистями. Вся семья была довольна, они не ожидали столько красивых подарков. Только маленькие мальчики, братья Рахат не получили ничего, но отец пообещал им привезти по маленькой игрушечной сабле и щенка. Конечно наш приезд вызвал интерес у соседей, они с любопытством разглядывали убранство наших коней, не решаясь войти в дом. Дальше разговор стал более расслабленным, родители Рахат расспрашивали нас о том, как живет наше племя, чем мы занимаемся, мать расспрашивала нас с Алтанцецег, волнуясь, что ее дочка должна будет кочевать и делать непривычную ей работу. Она рассказала, что Рахат умеет ткать красивые ковры и они дадут с ней ее ткацкий станок! Этого у нас в племени делать не умели, пол у нас был застелен войлоком и шкурами зимой. Мы очень обрадовались. Рахат не разговаривала с нами, посматривала на Нарана. Мужчины обсудили разные новости, в том числе отец рассказал о том, что появилась банда разбойников, они промышляют возле большого торгового пути и нападают на кочевые племена. Через несколько часов нам нужно было отправляться в путь, чтобы затемно добраться до нашего дозорного лагеря. Нам хотелось поговорить с Рахат, Алтанцецег просила примерить халат и серьги, но видно было, что Рахат неловко и она всячески избегала нашего внимания. Алтанцецег , общительная и подвижная, мечтавшая, что золовки будут ей подругами, была разочарована, но я понимала, что, уехав далеко от дома, ей придётся подружиться с нами. За разговором я не заметила, как из дома вышел Наран, а потом и Рахат выскользнула за ним. Посидев немного, мне захотелось выйти и попробовать чёрные ягоды, которые ели мальчишки у дома. Я потихоньку вышла и стала срывать сочные ягоды с низких веток. Они были нежными, сочными и медовыми. Свиду они напоминали ежевику, но вкус был совсем другой и непривычный. Вдруг за углом дома послышались голоса. Тихо разговаривали Наран и Рахат: – Потерпи, Рахат, совсем скоро я приеду за тобой .

–Я боюсь, что не понравилась твоим сёстрам, как я буду жить с ними? – Нет, дорогая, мы поставим юрту рядом, пока у нас нет детей, вы вместе с Солонго и Алтанцецег будете готовить для всех нас и делать заготовки, у нас так было всегда, женщины рода поддерживают друг друга, не бойся, никто не обидит тебя. Мои сёстры научат тебя всему. Они стояли между домом и стеной, меня закрывало от них дерево, хотелось уйти незамеченной, но я стояла, боясь, что они услышат мои шаги. Разговор затих и послышался шорох. Наран что-то прошептал ей, она также тихо ответила. Я как можно тише попятилась и вошла в дом. Разговор продолжался, отец поведал о том, какое оружие делают наши кузнецы, рассказывал о наших воинах и пригласил отца и старшего брата Рахат приехать на турнир юношей, который состоится через одну Луну в десятый лунный день. Бакыт воодушевился, он был славный юноша, видно, что он был смелый и сообразительный.

Пришло время собираться в путь. Солнце клонилось к закату. Мужчины встали и поблагодарили, все вместе мы вышли на улицу и стали седлать лошадей. Недалеко от дома стояло два юноши, один из них не сводил глаз с Алтанцецег, Мягмар заметил это и ему это не понравилось. Парень продолжал разглядывать сестру, не обращая внимание на нас. Тогда Мягмар не выдержал, подошёл к нему и сказал: – Прекрати пялиться на мою сестру! – А может я хочу на ней жениться!– нагло заявил юнец. – Тебе не светит! -оборвал его брат. Не по тебе невеста! Первый раз я видела чтобы Мягмар был так высокомерен! К ним подошёл Наран, вплотную придвинувшимь к парню, достал из-за пояса кинжал, приставил к его боку и процедил сквозь зубы: – Не вздумай приблизиться к ней! -и толкнул наглеца. Подошёл отец, положил руку на плечо Нарану: – Пора ехать! Оставь его! Взяли воды в дорогу, Рахат завернула нам белых лепёшек в красивое полотняное полотенце. Она поднесла их Нарану, он, приняв их , задержав ее руку. Ресницы- бабочки дрогнули и Рахат поклонившись нам всем, пожелала хорошей дороги. Обратная дорога казалось короче, быстрее пролетело время, мы без остановок доскакали до лагеря. Нам хотелось обсудить все с Алтанцецег, поболтать и поделиться мнением, но прибыв в лагерь, мужчины стали общаться с дозорными войнами, которые часто ездили в поселение Рахат за продуктами и общались с жителями, ведь это был самый близкий населенный пункт. Знали они и то, что Наран там нашёл себе невесту и подшучивали над ним, что она околдовала его своей фигурой и чёрными густыми бровями. Видно было, что отец доволен поездкой, он тоже добродушно подшучивал над сыном. Мы с сестрой неподалёку обсуждали Рахат. К нам подошёл Тархан. Мы обсуждали лицо и фигуру девушки. Алтанцецег сказала, что ей не понравилось, что у девушки белая кожа. И ещё ручки, такие маленькие! Что она сможет делать ими?! А грудь! Ты заметила какая у неё грудь?! Тархан засмеялся: – Я спокоен за друга, она его выкормит грудью! – Я заметила, как вы все пялились на неё,– надулась Алтанцецег. Я тоже заметила это и ревность впервые закралась в мое сердце. Наши девушки, сплошь плоскогрудые, только когда кормили ребёнка, имели налитую грудь, но у всех она была острая и со временем отвисала. Никто из нас не мог похвастаться столь красивыми формами. На небе взошла первая звезда, закончился день, богатый впечатлениями, мы все устали и завтра нас ждала дорога домой.

Глава 5

На следующий день, ближе к полудню мы вернулись в наш стан. Прошло всего два дня, но казалось, что это была целая вечность. Сбежались соседи, пришла Бадма и Алтанцецег стала взахлёб рассказывать о нашей поездке. Я пошла к себе, мне хотелось побыть одной и описать все события. Алтанцецег громко заливисто смеялась, рассказывая подробности, сидя в своей прохладной юрте, я приготовилась писать, но никак не могла сосредоточиться, прилегла и прикрыла глаза. Незаметно для себя задремала и увидела сон. Я была опять в посёлке Рахат и ела чёрные сочные ягоды, когда краем глаза увидела, как парень, с которым поссорился Наран, тащит большой мешок. В мешке что-то шевелилось и издавало какие-то стоны. Он схватил мешок и закинул на лошадь, вдруг из дома выскочил Наран, стал отнимать мешок, лицо парня исказилось и он пнул Нарана в живот, выскочил из дома отец Рахат, все кричали и из мешка стал слышен голос, я подбежала и рывком потянула его на себя, мешок упал и развязался. Я увидела Алтанцецег, связанную и с завязанным ртом, глаза ее были полны страха, она вся дрожала, парень замахнулся кинжалом на Нарана и воткнул его в грудь, Наран повернулся и я увидела, что это не Наран, а отец… я проснулась, лоб мой был покрыт испариной. Снаружи раздавался голос Алтанцецег и Нарана. Горький осадок остался от сна и чувство тревоги сжало сердце… я вышла к ним, они обсуждали семью Рахат. Наран рассказывал, что скоро к ним приедет брат Рахат, он пригласил его в гости и хочет подарить ему коня. А также хочет, чтобы Бакыт принял участие в турнире. Видно было, что брат Рахат понравился Нарану, он с теплотой отзывался о юноше. После турнира всегда был праздник, мы варили на площади мясо, благодарили Духов Защитников, наш Шаман призывал их на пир, а потом все пели и танцевали. Девушки надевали свои самые красивые халаты и украшения и обычно в этот день многие находили себе женихов и невест, ведь подросшие за зиму девушки и повзрослевшие юноши первый раз участвовали в общем празднике. Девушки готовились заранее, подбирая наряды и обсуждая их с подругами и сёстрами. Для Алтанцецег это тоже был первый такой праздник. Совсем юные девушки и мальчики ели и пили отдельно от взрослых, ведь это был праздник весны и любви. Старшее поколение же присматривало за процессом и тоже обсуждало к кому посвататься, женщины подбирали себе невесток, а мужчины зятьёв. Это была прекрасная пора, я тоже должна была участвовать, а также наши братья. Жаль было только, что брат не успеет привезти Рахат… Ей было бы интересно поучаствовать в празднике. Наран всегда выигрывал в поединке, бесстрашный и напористый, он в совершенстве владел искусством боя, прекрасно стрелял из лука и был хорошим наездником. Многие наши девушки заглядывались на него. Уже несколько раз он участвовал в весенних турнирах. Мягмар же был влюблён в Бадму, но становился нерешительным с ней. Мы надеялись, что этой весной он наконец попросит нас сосватать ее. О Тархане я боялась думать, с одной стороны я очень хотела замуж, быть самостоятельной и взрослой, с другой, моя жизнь и помощь отцу мне нравилась и я не хотела оставлять такую ответственную роль писаря. Все разговоры у нас были о Рахат и ее семье, не часто наши парни сватались к инородкам, не все приживались у нас, ведь менталитет и уклад жизни был разный. Наран должен был привезти ее почти сразу после турнира и нам надо было подготовить чистый новый войлок для юрты, а также мужчинам выстрогать лаги и опоры, найти камни для очага и сделать много мелочей, которые так важны в быту. Мы хотели, чтобы Рахат установила ткацкий станок и научила нас прясть и ткать ковры. Хоть и не приглянулась нам эта необычная, замкнутая девушка, но любопытство и любовь Нарана брало верх. Мы гордились братом и считали, что ее семье очень повезло.

*** Так в каждодневном труде проходили дни, они были похожи, как братья-близнецы- заготовка трав, сыра, сена на зиму, а также собирание и высушивание кизяка, это было время тяжёлого труда. Солнце становилось все более горячим, оно высушивало степь и наши лица и руки почернели. Река обмелела и стала узкой. Сейчас ее можно было перейти вброд. Мы ходили на реку за водой, поили скот и так было хорошо, как в детстве, откинув степенность, нагнуться над водой, набрать полную грудь воздуха и окунуть лицо в воду. Ледяная вода омывала и охлаждала разгоряченную кожу, потом тонкими холодными струйками стекая за шиворот. В это время все девушки с удовольствием валяли войлок ногами, обильно поливая водой вычесанную шерсть овец и топча ее ногами. Все, что можно было делать на берегу, все с удовольствием делали, используя жаркое время. Мальчишки уже с раннего утра прибегали на реку, плещась в воде целыми днями. Мы выделывали шкуры, вымачивая их в сыворотке молока яков. Часть шла в еду, мы пили ее холодной и добавляли в обжаренную ячменную муку, замешивая тесто на лепешки. Так они получались более душистые и мягкие. Шкуры же становились мягкими и из них мы шили тулупы и шапки. Грубые шкуры шли на стены и пол юрты. Скоро турнир. Подготовка набирала обороты. Мы ждали купцов, которые каждый год в это время проходили через наш стан, привозя нам ткани, новую одежду и украшения. А также свежие новости обо всем, что происходит в дальних краях. Кузнецы тоже работали непокладая рук, ведь оружие нужно было ещё и для военного похода! Алтанцецег старалась навалять побольше войлока, непременно белого для юрты брата и Рахат. Она была полна энтузиазма и, забегая вперёд, уже нянчила воображаемых племянников. Она была нетерпелива, в этом они были похожи с Нараном. Такая же напористая, страстная и упрямая, как брат, неутомимая веселая болтушка. Весной ей исполнялось 15 лет, Жениха ей братья уже присматривали, но ее интересы были пока что в женитьбе братьев и моем замужестве. Она была ещё очень юна, хорошая умелая хозяйка, она научилась тянуть на себе весь быт очень рано и казалось, что это не тяготит ее. Все она делала легко и с улыбкой. Я никогда не видела ее хмурой, или усталой. Но была у неё одна слабость, она очень любила украшения. У неё был заветный сундучок, который купил у купцов и подарил ей отец. Чего там только не было! Разноцветные камни, стеклянные бусины, ожерелья и серьги, браслеты и налобные украшения! Иногда она доставала их, разглядывала и примеряла. У неё было овальное зеркало, тоже подаренное отцом. Ее жадность к украшением была предметом шуток в нашей семье. Также у неё было много всяких нарядов, нижние рубашки, из тонкого шёлка, а также зимние шерстяные и полотняные, халаты, разных цветов, целый ворох шалей и платков и бесчисленной количество поясов и шапок занимало пол-юрты. Она одна спала на женской половине и занимала всю ее, в отличии от мужской половины, где отец и оба брата спали и хранили свои вещи. Вот и сейчас ее ажиотаж в выборе наряда для праздника достиг апогея. Она возбужденно разговаривала с Бадмой, разглядывая халаты. Бадма тоже любила украшения и наряды, но была более сдержана. Бадма отличалась хорошим вкусом и сдержанными манерами. Она была первой советчицей Алтанцецег в выборе одежды. Пересмотрев все, сестра решительно сказала, что ей необходим новый халат, а также шаль и сапожки. А ещё шапочка и налобное украшение… да и без красивого пояса нельзя, а уж без ожерелья вообще стыдно на улицу выйти! Она сложила одежду, переложив их полынью и душистыми травами. Так она делала всегда, чтобы не завелась моль и для приятного запаха, которым отличалась ее одежда. Перед праздником также наши модницы приводили в порядок руки и волосы. Ногти принято было носить короткими, для этого их срезали специальным небольшим ножом и подтачивали о специальный камень. Только один ноготь на мизинце левой руки оставляли длинным. Его использовали, чтобы брать соль, или лекарственные порошки, но это делали только взрослые мужчины и женщины, юные же девушки и юноши просто носили короткие ногти. Чтобы кожа на руках была мягкая, ее смазывал сывороткой. Обычно свежей, только что слитой.Волосы не мыли, присыпали сухой мукой и перетертыми между ладоней сухими травами, а потом расчесывали гребнем, между зубьев которого были нанизаны клочья овечьей мягкой шерсти. Так очищалось избыточное кожное сало и волосы становились чистые и блестящие. Потом их заплетали в две тугие косы. На праздник в них вплетали разноцветные ленты, пряди ярко окрашенной овечьей шерсти, слегка сваляной, или разноцветные бусы. Два раза в год, в благоприятный день на растущей Луне, в начале весны и в начале осени, косы слегка обрезались специальным острым тесаком. Для этого косу клали на камень и срезали истонченный конец и так коса становилась везде одной толщины и плотности. ***

На следующий день мы, как всегда были у реки, прибежали мальчишки и сказали, что в сторону стана скачут всадники. Братья, смывавшие после тренировки пот в реке, поспешили в лагерь, мы с Алтанцецег набрали полные мешки воды, приладили их на гнутое деревянное коромысло и поставив его на плечо, я понесла его к дому. А сестра собрала шкуры, которые она выбивала и чистила и мы пошли в стан. Вскоре прибыл небольшой торговый караван, два наших всадника сопроводили их до самого лагеря. Я поняла, что вечером я должна буду все записывать и пошла готовить принадлежности. Отец вышел им навстречу. Радушно раскрыл об’ятия и похлопал по плечу одного из купцов, пригласил их в гостевую юрту. Алтанцецег стала варить чай, я предложила умыться с дороги. Так мы начали обычную процедуру встречи гостей в степи. Гости вошли в юрту, их было четыре человека, одного отец знал, встречался с ним не раз. Он был из соседнего племени и когда-то из этого племени были несколько бойцов, которые присоединились к нам, когда однажды, несколько лет назад, одно из племён напало на наш отряд. Проезжая в это время недалеко от этого места, воины помогли нашим отбиться. Отец тогда благодарил их и считал с тех пор своими братьями. Остальные купцы, важные гости, направлялись на юг , за горными хребтами была местность, где они закупали шелковые ткани, тонкие, почти прозрачные, с затейливыми рисунками, были редкостью для нас. Обычно шёлк, немного узловатый и плотный, нам привозили с юго-запада, его производила народность, к которой принадлежала семья Рахат. Мы заметили, что в их небогатом доме было много шелковых тканей. Свои товары купцы должны были разложить завтра на площади, но любопытная Алтанцецег не хотела ждать! Но нам , по заведённому этикету, предстоял вечер обмена и обсуждения новостей. Купцы, тем временем, будто чувствуя нетерпение сёстры, стали распаковывать мешки. Обычно они делали нам подарки. Это были сушеные фрукты, драгоценные камни и украшения. Редкие рукописи и ткани, шали и необычные вещи из дальних стран. Это был самый интересный момент для нас с Алтанцецег. Она, как самая младшая дочь, должна была подойти и получить подарки последней, но ее любопытство и нетерпение видели все гости и, посмеиваясь, пригласили ее выбрать себе подарки. Старший купец, поклонившись, поднёс прекрасной работы шкатулку из ароматного сандалового дерева. В нем была печать из дерева для шелкографии. Она изображала птичку и цветок. Он объяснил, что так делают рисунок на шёлке в китайской империи. – Бесполезная вещица,– подумала я, – мы не делаем шёлк, зачем она нам? Тем временем купец об’яснял, что ткань с этим рисунком будет неповторима и предложил ещё краску. Алтанцецег молчала, я разочарованно смотрела на эту печать. Отец учтиво кивал и благодарил за столь драгоценный подарок. Дальше купец достал кувшин с длинным тонким носиком и объяснил, что этот сосуд используют для чая. Он мне понравился, подобный мы видели в доме Рахат. Мне показался он удобным. Купцы извлекали подарки, они были почти все практичны и применимы в быту, но нам с Алтенцецег хотелось чего-то необычного. Купец постарше видимо понял наше разочарование и достал из сундучка милый маленький, весь выложеный драгоценными камнями кинжал. Он был одним целым с необычным тонким поясом, на котором он крепился с помощью толстых цепочек.

– Что за загляденье!– подумала я. Алтанцецег же не мигая смотрела на заветный мешок. Купец помедлил и достал оттуда прекрасный гребень, необычной изогнутой формы, весь инкрустированный камнями. Он об’яснил, что его носят в волосах, что этот гребень из далекой страны Испании и так там носят гребни женщины. Глаза Алтанцецег заблестели, она взяла гребень в руки и прижала к сердцу. Было ясно, что она его не отпустит. Дальше купцы достали и подарили нам прекрасный кувшин, серебряное блюдо и показали на выбор много шалей. Но сестра хотела новый наряд на праздник. Мы ожидали завтрашнего дня, когда купцы на площади разложат все ткани и халаты, а также прекрасные необычные украшения. Сложив все в мешок, мужчины принялись за разговоры. Я ушла на своё место и приготовилась записывать. Атслан, так звали друга отца, рассказал, как поживает его племя, рассказал, что хочет женить в этом году дочь и присматривает ей жениха, а также уже старший сын должен жениться и хорошо бы породниться с нашим племенем. Так делали часто, с помощью браков укреплялись связи с соседними племенами. Я поняла, что он заприметил Алтанцецег. Но в этом году замуж ещё ей рано, но отец мог и согласиться на будущее, если заезды будут хороши для обоих. Сейчас Атслан приехал без сына, поскольку хозяйство и охрану племени оставил на него. Я же ни за что не хотела, чтобы Алтанцецег уехала в другое племя. Потом разговор пошёл о ситуациях с разбойниками на дорогах. Они и правда держали в страхе все соседние племена и теперь караван просил сопровождения воинов, когда проходил по земле какого-либо племени. Вот и к нас они попросили снарядить небольшой отряд. После нас они отправлялись на юго-восток. Сказали, что под видом одиноких странников разбойники отправляют своих разведчиков и те могут примкнуть к каравану и так узнают, что и куда везут купцы. Ещё рассказали про дальние страны, что есть такие страны у моря, что есть корабли- большие плавучие дома, я внимательно слушала и записывала, мечтая о путешествиях в дальние страны. Даже поездка в племя Рахат нам показалась захватывающим переключением, что и говорить, если поехать так далеко! Потом обсудили сколько мы можем обменять на необходимые товары оружия, что нам нужны от них чернила для записей, книги для отца по астрологии, он ждал их давно, некоторые лечебные травы, красители для тканей, мы их использовали чтобы красить войлок. Яркий шафрановый цвет, а также рубиново-красный мы не могли произвести, но из одной травы мы получали синий, он был достаточно устойчив и несильно выгорал. Также нам нужны были специи, с помощью них мы могли разнообразить нашу еду, а также использовали их в лекарствах. На стоянках купцы не только меняли свои товары, но и отдыхали и запасались свежей едой и водой для дальнего пути. Они пробудут у нас ещё завтра, а потом на рассвете с сопровождении небольшого отряда покинут нас. Воины доведут их до следующей стоянки. На следующее утро все племя ожидало, когда купцы разложат свои товары на центральной площади. Мы тоже толпились среди девушек. Наши ремесленники были готовы обменять войлок, кожаные мешки, сапожки с загнутыми носами, сшитые из мягкой кожи и расшитые узорами, войлочные жилеты и шапки. А также овечьи шкуры. Все это они меняли на шелковые и золотые нити, ткани, полотняные и шерстяные халаты. Все необходимое для ремесла привозили купцы, но они приезжали всего несколько раз с год. Этот караван был первый после зимы и вызвал столько энтузиазма и радости у моих соплеменников. Наконец весь товар был разложен на полотняных тканях прямо на земле. Мы с Алтанцецег прохаживались вдоль прилавков и разглядывали халаты и шали. Вдруг сестра восторженно ахнула и схватила меня за руку. Взгляд ее был устремлён на необычный халат, прекрасного розового цвета, весь расшитый цветами. Шелковые нитки переливались на солнце, это был и правда роскошный королевский халат. Она подошла к нему и стала примерять. Он необыкновенно подходил ей , она была похожа в нем на пеструю птичку. Купец поцокал языком. Как хороша была с нем Алтанцецег! Нужно было выбрать нижнюю рубашку, у неё было их много, но она хотела непременно новую и мы выбрали темно-синюю, шелковую, которая делала халат ещё ярче. Выбрана была и шаль, которую Алтанцецег повяжет в виде пояса, обернув несколько раз вокруг талии. Я же присмотрела однотонный халат, по цвету напоминавший наше степное небо, он был из мягкого тканого полотна, плетение которого было необычным и очень искусным, нижнюю рубаху я выбрала шелковую, вышитая тонким узором горловина казалась украшением, она была темно красного, почти бордового цвета с синим и голубым узором. Кое-где поблёскивали пришитые бусинки. И пуговицы, обычно тканевые, у этой рубашки были из круглых камешков. Шаль же я выбрала тоже голубую, шелковую, чуть темнее, чем халат. Обувь у нас в племени делали прекрасную, мы могли заказать ее у наших мастеров. Алтанцецег ушла вперёд и замерла, разглядывая украшения. Мне было неинтересно и я подошла к Бадме. Она тоже уже выбрала себе наряд и не заметила меня, глядя куда-то всторону , я проследила за ее взглядом и увидела Мягмара и Тархана, беседующих неподалёку. Взгляд ее был задумчив, нерешительность брата беспокоила ее. Посватается ли он к ней этой весной, или опять надо будет ждать целый год? Я тронула ее за руку, она вздрогнула.

– Пойдём, подойдём к Мягмару, – предложила я. Посмотрим, что они купили. Да и может им нужно помочь выбрать халат. – Я спешу, мне нужно домой. – У тебя тяжелый мешок, пусть Мягмар тебе поможет .

Я позвала брата. Он подошёл, подошёл и Тархан, парни взяли наши мешки и понесли к дому. Тархан смотрел на меня с нежностью и улыбался. Он не скрывал своих чувств и это смущало меня, хотя, не скрою, мне было это очень приятно. Донеся до юрты мешок, он зашёл в полутемную прохладу, поставил его на пол и повернулся ко мне. В полумраке юрты, в столбе света, падающего в отверстие потолка, блеснули его глаза, он подошёл ближе, внутри все замерло и вдруг гулко застучало сердце, он провёл по моей щеке, убрал прядь волос и, вдруг, прижав меня к себе, вдохнул запах волос, провёл рукой по шее, скользнул по спине. Я почувствовала его возбуждение, опять что-то сжалось внизу живота, накатила сладкая волна и я закрыла глаза не в силах противиться. Тархан прошептал, что я самая прекрасная девушка. Каждое слово отдавалось в моем теле. Я почувствовала себя музыкальным инструментом в умелых руках. О, какие прекрасные это были руки! Они ласкали разгоряченую кожу моих щёк, слегка сжали мочку уха, он нагнулся и провёл языком по шее. Я слушала себя, тысяча разных звуков отдавались во мне.

–Нужно остановиться, – робко и тихо звучал голос разума, но тело трепетало и говорило- ещё, Тархан, не останавливайся! Вдруг весёлый голос Алтанцецег раздался прямо у входа с юрту, она одернулся полог и ворвалась вместе с ярким светом. Шумная и весёлая, она сама дотащила свой мешок и прибежала хвастаться покупками. Я отпрянула от Тархана, Алтанцецег заметила мое смятение, но была настолько занята обновками, что не придала значения ни растерянному виду Тархана, ни моему виду, сказавшему бы многое любому взрослому человеку. Тархан быстро попрощался и вышел. Алтанцецег вытряхнула содержание мешка.

– Давай все мерить!, – воскликнула она. – А где Бадма? Хочу посмотреть и ее наряды! Я подумала о Мягмаре и Бадме. Да, Тархан гораздо решительнее своего друга. Все же нужно было отговорить Алтанцецег бежать за Бадмой, вдруг все-таки брат решился и оказал ей знаки внимания. Ведь дальше взглядов в их отношениях никуда не зашло. Он был нерешителен, а Бадма скромна и первая ничего не предпринимала. Хотя мы и знали, что он ей нравится. Возможно на празднике что-то и произойдёт, ведь всегда браки складывались в это время и завязывались новые отношения, которые развивались в течение года, когда парень и девушка, а также их семьи присматривались друг к другу, ведь две семьи должны были породниться, мнение молодых учитывалось, но если семья была против, то сватались к другой девушке, или выбирали другого парня. Главное событие -это турнир, к нему готовились и ждали. Уже через несколько дней Шаман на площади проведёт ритуал, призовёт Защитников Земли и Племени, мы начнём праздник с угощения Духов, принесём в жертву барана, молоко яка, цветы и чай. Каждая семья поднесёт кумыс на праздник, все дни он будет литься рекой, размывая хмелем преграды, делая решительнее и смелее юношей и менее застенчивыми девушек. Мы будем веселиться, петь ритуальные и народные песни, их слагали наши музыканты и поэты, восхваляя красоту наших девушек и храбрость и силу юношей. Песни я тоже отдельно записывала, их было уже немало. Общие застолья в этот период сплачивали людей ещё больше, создавали брачные союзы и укрепляли дружбу. В это время можно было попросить помощи у соседа, вождя племени, или Шамана. Заказать гадание, или выбрать имя новорожденному, чтобы его любили Духи и удача сопутствовала всю жизнь, а также переименовать хилого и больного. Я задумалась, а в это время Алтанцецег уже мерила свой роскошный наряд, конечно у неё появились и новые украшения, за все наши наряды

отец дал много оружия , но ему было ничего не жалко для своих дочерей.

У сестры была яркая внешность, подвижная мимика ещё больше

подчеркивала ее, она выделялась среди сверстниц своей

непосредственностью. Мила и весела, ее улыбка была красивой, белые

перламутровые зубки она чистила золой, смешанной с травами, поэтому

они всегда блестели чистотой и у неё было всегда свежее дыхание.

Сильные небольшие руки с розовыми ноготками редко были неподвижны. Она всегда что-то делала, весело болтая. Иногда я уставала от этого и хотела побыть одна, в эти моменты я была рада, что у меня есть отдельная юрта, но сейчас она пришла ко мне и я постаралась сосредоточится на обсуждении нарядов.

– Тебе нужно вплести цветы в волосы,– посоветовала я,– тогда ты будешь, как настоящая степная Дакини.

– Фу, нет, я надену налобное украшение.

Переубеждать было бесполезно. И я молча слушала и смотрела, как она, облачившись в халат, надевает украшения, позвякивая ожерельями и браслетами.

– А ты, ты какой халат и украшения взяла?

Я показала свои обновки.

– Ну, ты как всегда…– протянула сестра. Почему такой скучный наряд! Слишком серьезный!

– По сравнению с твоим, любой будет смотреться скучным,– улыбнулась я.

– Ну надень хотя бы налобное украшение!

– Обязательно надену, – улыбнулась я

Наконец Алтанцецег собрала все в мешок и, напевая, ушла к себе. Я неторопясь рассмотрела обновки. Красивый небесно-голубой халат был очень мягким и приятным наощупь. Я тоже решила примерить наряд. Надела рубашку, застегнула пуговицы, камешки были прозрачными, как маленькие голубоватые льдинки и такие же холодные. Надела сверху халат и повязала пояс. Подумала и достала маленький кинжал, который вчера мне подарили купцы, приладила поверх пояса ещё и этот тонкий поясок из цепочки. Чем больше я смотрела на него, тем больше он мне нравился. Кинжал был серебряный, маленький, но очень острый, рукоятка вся инкрустирована разноцветными камешками и среди них я разглядела надпись на непонятном языке, выполненную красивой вязью. Ножны тоже были прекрасны. Откуда привезли этот кинжал и что на нем написано. Я сгорала от нетерпения узнать и решила вечером расспросить купцов. Кинжал с поясом были настоящим украшением и красиво дополнили мой наряд. Ах, не хватало налобного украшения. Хотелось простую повязку и я подумала, что могу сделать ее сама, украсив серебряными колечками. И надену любимые длинные легкие серьги, подаренные отцом. Я стояла посередине юрты, когда отдернулся полог и в проеме показалась Бадма.

– Заходи, Бадма,– обрадовалась я.

– Ох, какая ты красавица,– воскликнула она,– какой прекрасный наряд!

Ее вкусу я доверяла, но понимала, что она пришла рассказать мне что-то , наверное про Мягмара.

– Знаешь,– начала она, немного стесняясь. Мягмар проводил меня до юрты и…

В голове пронеслись разные мысли. Я подумала, что он не решился… потом мне показалось, что что- то все же произошло…

– Он донёс мешок и все?! – спросила я

– Да, донёс, конечно донёс, – он подарил мне ещё вот это,– сказала она

и разжала ладонь. На ней были восхитительные сережки, видно было, что

он выбирал их с любовью, золотые, очень дорогие, тонкой работы, такие

редко встречались у нас, обычно мы носили серебро. Серьги были

украшены продолговатыми темно-синими сапфирами. Она вдела их в уши.

Серьги очень шли ей.

– Бадма! Как красиво! А что он сказал?

– Просто подарил и ушёл…

Она была в недоумении. Мы помолчали. Я подумала, что надо поговорить с братом. Мы поболтали немного о новых нарядах и предстоящем празднике и разошлись. Мне хотелось обдумать все, что случилось, рассказ купцов о дальних странах, Нежность Тархана и предстоящий турнир, столько прекрасных событий должно было ещё случиться! Сейчас мне уже все больше хотелось замуж, такой интересной казалась взрослая жизнь, хотелось близости Тархана, не украдкой, а в полную силу. Я знала, что разговор об этом скоро предстоит с отцом и я с нетерпением ждала его. Солнце клонилось к закату, купцы собирали товар и я ждала, когда можно будет спросить их, что написано на кинжале. Я зашла к нам в юрту, Алтанцецег варила чай и пекла лепешки, готовила ужин для нас и купцов. Я стала помогать ей. Положила свежий присоленный молодой сыр на блюдо, посыпала его сухой ароматной травой, налила в кувшин кумыс, вяленое мясо разорвала на тонкие волокна. Мы ещё использовали то мясо, которое заготовили с осени. Первого барана в этом годы мы принесём в жертву Защитникам нашего Племени и Земли. Потом, на праздник, каждая семья поднесёт барашка. Я накрывала на скатерть, постеленную у очага. Не забыла поставить муку из обжаренного ячменя, поставила горшочек с топленым маслом из молока Яков, положила и шарики соленого овечьего сыра. Принесла пиалы для нас и гостей. Привычную для нас еду разнообразила сушеными абрикосами, привезёнными купцами. Мы взяли впрок разных сухих фруктов, целый мешок, нам должно хватить его до следующей весны. Налила в кувшин воды, чтобы гости могли освежиться, все было готово. Пришёл отец и чуть погодя Мягмар и Наран. Они пригнали стадо с водопоя. Алтанцецег нужно было подоить яков, она делала это ловко и быстро. Я закончила накрывать на стол, пришли купцы, омывшись водой из кувшина, зашли в юрту и расселись вокруг скатерти. Мы начали трапезу, раздав всем красивые пиалы и поднеся первый кусок Божествам защитникам. Неторопливый разговор тёк за столом, купцы уезжали завтра на рассвете, им надо было хорошо отдохнуть и собраться. Я должна была собрать им еды в дорогу, лепешки, мясо и соленый сухой сыр, остальное у них было. Воды тоже нужно было много, им нужно было наполнить странного вида походные плоские бутыли, крепившиеся к седлу. Я рассматривала бутыли и удивилась, что они большие, но легкие. Атслан улыбнулся и об’яснил, что бутыли сделаны из пористой глины, так вода дольше сохраняет прохладу, он об’яснил, что глину смешивают с сухой травой, лепят бутыль, обмазывают ее еще раз обычной глиной, высушивают и потом обжигают. Трава внутри сгорает, оставляя пустые полости. Он сходил и принёс ещё одну такую бутыль поменьше и подарил мне. Ее можно было носить на поясе. "Как удобно!" – подумала я. Отец сделал заказ купцам на рукописи по астрологии, похвалил товары и поблагодарил их от всего племени. Ужин был закончен, купцы собрались уходить, но я хотела спросить, что написано на кинжале! Я вытащила его из ножен и попросила Атслана прочесть надпись. Он взял его в руки, повернул к свету и сказал, что написано на языке фарси и означает: "КИНЖАЛ ЗАЩИТИТ, НО ЛЮБОВЬ ПОБЕДИТ ". Я задумалась над этой фразой, поблагодарила и решила, что хочу понимать этот язык. Кто и когда сделал этот кинжал. Явно он создавался для женщины. Кто был его хозяйкой? Как он попал к купцам. История этой вещи завораживала меня и в голове рождалось много невероятных историй.

Глава 6

В хлопотах и приготовлениях пролетели дни. Степь становилась все жарче, увеличивались дни и наступил 10-й день Луны, когда ритуалом подношения Защитникам Племени и Земли Шаман начинал дни турнира и праздника. Вчера вечером прискакал брат Рахат Бакыт. Отец Рахат приехать не смог, в посёлке было много дел, да и подготовка к свадьбе Рахат занимало время. Бакыт не участвовал в турнире, но бурно обсуждал с братьями предстоящие соревнования. Он первый раз был в кочевом стане и все было интересно ему. Его устроили в гостевой юрте, я с улыбкой наблюдала за ним, ведь совсем недавно также чувствовали себя мы в их посёлке. На рассвете Бямбасурен начал приготовления, принесли большой алтарь и поставили его на северной стороне, как делали это в юрте, поставили подношение для местных Духов, наполнив большую глиняную миску молоком до половины, остальное доливали в течение дня, зажгли светильник, положили пучок душистых степных трав, принесли из степи маки и зелёный дикий ячмень, разожгли жертвенный огонь, на котором будут жарить барашка, предварительно наполнив его кровью чашу и поставив на алтарь, есть жертвенного барашка будет нельзя, это угощение для Защитников и Духов войны, их усиливали перед турниром. После ритуала все выносят в степь и разбрасывают на четыре стороны, угощая Духов и охранителей Степи. Шаман принёс большой бубен для себя и поменьше для сына. Он надел ритуальную одежду, обмазался едко пахнущим отваром трав для привлечения Духов, медленно начал ритуал, ритмично раскачиваясь и напевая, негромко постукивая в бубен. Постепенно пение становилось громче, ритм участился и Шаман начал входить в транс. Это было состояние, когда он мог говорить с Духами. И без того косой глаз его закатился, сын вторил ему, он подошёл к алтарю и подлил молока, шаман стал кружиться вокруг огня, стуча в бубен. Собрался весь стан. Кольцом окружив шамана, все ждали знаки, а их было немало. Если молоко скиснет, скоро быть беде, если в нем утонет муха, то будет падеж скота, если птичка сядет на алтарь, то это к добрым вестям. Примет было много, после ритуала Шаман рассказывал все и можно было попросить погадать. Считалось, что в это время года в эти дни Духи рядом и расскажут все. Рядом со мной стоял Бакыт, я читала на его лице недоумение и неприязнь, да и правда ритуалы выглядели устрашающе. Возможно он даже пожалел, что сестра будет жить в нашем племени. Солнце поднялось, но было ещё не жарко и отец, в красивом халате и высокой шапке, объявил о начале состязаний. Сначала были соревнования по стрельбе из лука. Мы приготовились смотреть. Наши юноши были меткими стрелками, они славились этим далеко за пределами нашей земли. Уже с детства мальчики учились этому мастерству, у всех был игрушечный лук и стрелы без наконечников. Эти соревнования длились до обеда. Выбирались лучших пять стрелков и они получали в подарок Лук и стрелы с наконечниками из особо прочной, острой стали. Бакыт смотрел на все с интересом, он болел за Нарана, но хороших стрелков было много и часто было трудно выбрать лучших. Отец, военачальник, кузнец и ещё несколько знатных мужей спорили, кто более меткий. Все знали, что Наран и Тархан одни из самых лучших, если они и в этом году войдут в пятерку лучших, то будут командовать дозорными отрядами, ведь пять победителей возглавляли пять наших дозорных отряда. А это значит, что три месяца в году они будут охранять дозором нашу землю. Мне не хотелось, чтобы Тархан уезжал, но я все равно болела за него и за брата. Все болели за своих юношей, подбадривали свистом и криками, ближе к полудню стало известно, что Наран, Тархан и ещё три юноши лучшие, чуть-чуть не вошёл а пятерку Мягмар, но впереди было ещё два соревнования – скачки на лошадях и рукопашный бой. На этот день соревнования закончились и юноши пошли освежиться в реке, смыв пот и напряжение. Ближе к вечеру намечались всеобщие гуляния с бульоном из свежего барашка, мясом, кумысом, песнями и плясками. Женщины начинали готовить и печь свежие лепешки. Все что-то приносили за общий стол. Люди были возбуждены, всем было весело. На площади перед алтарем , огибая огонь, большим полукругом стелили скатерти, оставляя узкие проходы. Все принесли свои пиалы и располагались семьями. Три дня длились гулянья, но самый большой праздник был в последний вечер. Именно тогда надевались лучшие наряды и украшения, совершались свадебные сговоры и зарождалась новая любовь. Часто победы посвящались любимым и девушки в знак признания дарили сделанные своими руками вещи. Вышитые мешочки, пояса и шапки, традиционно вручались Юношам, они тоже дарили подарки, обычно купленные у купцов, или заказанные у наших умельцев. Это были красивые ритуалы ухаживаний и оказаний знаков внимания. Позже, уже на летней стоянку, ближе к концу, игралось много свадеб, но иногда, если пара встречалась с прошлой весны, юрту им ставили почти сразу, не откладывая. Мы с Алтанцецег постелили скатерть в центре, как и положено семье вождя, стали носить посуду и угощения, их передавали соседям, менялись кушаньями, все должны были отведать со стола соседей. Все делились кулинарными семейными рецептами. Алтанцецег придумала печь лепешки по- новому, она подмешивала к муке не только сыворотку, но и молодой присоленный сыр и душистые травы. Она делала тесто, накрывая полотном и оставляя на некоторое время. Тесто вырастало, становилось пузырчатым и от лепёшек невозможно было оторваться. А потом ещё смазывала их маслом! Это были ее несравненные лепешки! Она любила готовить, делала это легко и с удовольствием, не задумываясь. С утра она успела напечь их целую гору, мы передавали их соседям, они быстро заканчивались и совсем скоро остался совсем маленький кусочек на блюде. Было весело, мы чествовали победителей, все перемещались от семьи к семье, разговаривали и смеялись. Решались также многие дела, я встала и пошла принести ещё кумыса. За спиной послышались шаги, я оглянулась. За мной шёл один из сыновей шамана, у него их было четыре. Считалось, что шаманом может стать только один из детей, ему и передаются все знания и сила. Это определяется сразу после рождения по многим признакам. И ребёнок уже с детства помогал отцу. Это могла быть и дочь. Парень, который пошёл за мной не унаследовал этих качеств, но бал горделив, честолюбив и завистлив. Он не нравился ни мне, ни отцу. Ко мне он не решался подойти. Поэтому я удивилась. Он окликнул меня :

– Солонго, ты такая красивая сегодня! Давай помогу! -сказал он, направляясь со мной к юрте. – Не надо.– я была лаконична, но он продолжал настаивать

Его звали Шона, что означает волк, он и правда чем-то напоминал его. Он был высок, с длинными худыми руками, узкоплеч и некрасиво сложенный, он был хитер и завистлив. Очень страдал от того, что продолжателем шаманской линии был не он, а его младший брат, золотушный мальчик 12 лет. Шона приблизился и попытался взять меня за руку, я отпрянула .

– Солонго, приходи вечером к реке, у меня есть для тебя подарок.

– Мне не надо твоих подарков. – Мы будем сватать тебя, -оскалился он, пытаясь обнять меня.

Я вырвалась, он схватил меня за косу, больно потянул, я вскрикнула, упираясь изо всех сил, он, держа меня за косу, тащил меня в юрту. Это издалека увидела Алтанцецег и побежала за братом, краем глаза я увидела спешащего ко мне Нарана. Шона стоял к нему спиной, накручивая на руку мою косу и склоняя мою голову.

– Не хочешь?! Не хочешь замуж за меня?! Вот так мне будешь кланяться! Низко! ,– клоня к земле мою голову,– рычал Шона .

Подбежал Наран, схватил его зашиворот и сильно встряхнул, Шона разжал руку, Наран замахнулся и кулаком ударил его в лицо. Шона отлетел и упал. От удара голова его запракинулась, из носа хлынула кровь, Наран наступал на него и готов был избить его, я повисла на руке у брата. – Оставь его, прошу, не надо! -я испугалась, что брат войдёт в раж и его будет не остановить, он мог убить Шону, а там быть беде! Алтанцецег повисла на брате с другой стороны. Шона, отползая пытался встать, Наран слегка обмяк, мы поняли, что вспышка гнева прошла и опасность миновала. Я вошла в юрту и стала жадно пить воду. Мне нужно было успокоиться. Ужасная новость, что ко мне посватается Шона, испугала и расстроила меня. Ведь отказав, он навсегда станет нашим врагом. Отношение с шаманом и его семьей итак были натянутыми, а теперь совсем испортятся. На праздник идти расхотелось, хотелось побыть одной, я почувствовала усталость и резко захотелось спать. Алтанцецег принялась успокаивать меня, она была добрая девочка, всегда сострадала больным и охотно делилась с бедными. – Надо рассказать отцу,– сказала Алтанцецег. Я была согласна, но сначала мне нужно было успокоиться.

– Иди, я чуть позже подойду,– сказала я сестре. Наран потирал кулак, он тоже был возбуждён, но гнев уже схлынул и он тоже понимал, что Шона так просто не оставит этот инцидент. Он был злопамятен и мстителен. Я взяла себя в руки и решила все же пойти за стол. Нашего отсутствия никто не заметил, веселье было в самом разгаре. Молодежь стояла в сторонке, люди постарше перемещались от одного стола к другому, общаясь и совершая обмен товарами, скотиной, присматривали невест и женихов, дарили подарки. Нарядные девушки хихикали, юноши шутили, наконец наш певец встал, взял в руки чану и полилась мелодия, зазвучал его голос, сильным потоком устремился прямо в небо, люди стали подпевать, встал другой мужчина и взял в руки бубен, стал подыгрывать, обогащая ритмом мелодию, люди встали в круг, певец и парень с бубном оказались в центре круга, люди пели о великой бескрайней степи, о красоте девушек и храбрых юношах. Я села рядом с отцом и немного успокоилась. Наран тоже сел рядом, а Алтанцецег пошла танцевать. Наран был хмур, отец уловил, что что-то случилось, но поговорить не было возможности, череда людей, желающих пообщаться с отцом была бесконечной и я отложила разговор на потом. Все разошлись затемно, люди возбуждённо переговаривались, слышался смех и лай собак, завтра был турнир наездников, утром нужно было ещё подготовить коней, надеть красивые уздечки, помыть и причесать гриву, ведь это было своеобразным смотром. Каждый юноша, каждая семья гордились своим конем. На утро юноши и судьи- отец, Главный военачальник , шаман, кузнец, Старейшина и два знатных мужа, приготовились к турниру. Воины заранее обозначили степь для пробега, поставили разметку с яркими флажками. Соревнование заключалось в том, кто первым придёт к финишу. Здесь важно было, как наездник чувствует коня, может им управлять, держаться в седле и конечно же сам конь! Юноши вывели своих коней, они были вычищены и блестели на солнце, в гриву вплетались разноцветные ленты, а также пряди окрашенной шерсти, прекрасны были седла и уздечки, украшенные бубенчиками и чеканными налобниками. Зрелище было очень красивым. Лошади и юные статные войны наездники , весенняя степь и синее небо! Мы все сгорали от нетерпения и приготовились болеть каждый за своего всадника. Я болела за Братьев и Тархана. Перед тем, как сесть на коня, мы встретились с ним взглядом и он слегка наклонил голову как-бы немного исподлобья посмотрел на меня. Я захотела обнять его, прижаться и дать ему столько сил и удачи! Мой славный, прекрасный Тархан! Ты обязательно победишь!

Наран и Мягмар стояли рядом, конь Нарана пританцовывал на месте, он был нетерпелив, как и хозяин. Конь Мягмара был послушен его твёрдой, с постоянной спокойной силой направлявшей его руке. Конь и Мягмар были собраны и сосредоточены. Для каждого участника конь был ещё и другом, им дорожили и никогда не расставались. Девушки наши тоже хорошо держались с седле и в прошлом году одна из девушек участвовала в соревнованиях, но потом сразу вышла замуж и сейчас стояла уже на руках с малышом, с завистью поглядывая на мужа, участвовавшего с соревновании на ее коне. В прошлом году она чуть было не победила и пришла второй. Рядом с нами стояла Бадма, руки были прижаты к груди и она неотрывно смотрела на Мягмара. Бакыт смотрел с восхищением за всем происходящим, к нему подошёл парень и позвал к отцу. Я увидела, что отец пригласил его сесть рядом на почетное место рядом с собой. Итак наступил момент, когда всадники выстроились в линейку и мы, стоявшие на небольшой возвышенности могли наблюдать, как всадники, описывая три больших круга, вернутся к началу забега. Кто же в этом году будет первым?!отец громко гортанно крикнул и всадники помчались, набирая скорость. Сначала они все скакали одной массой, было не различить кто из них кто, поднялось большое облако пыли, потом постепенно стали отставать некоторые всадники, расстояние между ними увеличивалось, я стала различать братьев, Наран был одет в синий халат и белую шапку, Мягмара я узнала по красно-коричневой шапке, а Тархан был в зелёном шелковом халате и серой шапке. На первом круге многие всадники стали отставать и впереди оказались шесть, или семь наездников. Первым был Наран, за ним было ещё четыре всадника, среди которых Тархан и Мягмар практически рядом, на третьем круге вдруг конь Нарана, скакавший быстрее всех, стал отставать, а Мягмар, несколько отстававший, вдруг сравнялся с Нараном и, сохраняя устойчивую скорость, вырвался вперёд. Наран прикрикнул на коня, ударил пятками а бока, но Мягмар, уверенной рукой направляя коня, отрывался все больше, в конце концов первым пришёл к финишу. Вторым был Тархан, а третьим и четвёртым одновременно пришли Наран и ещё один парень Батыр. Мы все поздравляли Мягмара, он спешился, потрепал коня и отдал повод подоспевшему мальчику, чтобы тот ходил с конем, а потом напоил его. Мягмар снял шапку и смахнул рукавом пот со лба. Поискал глазами Бадму, ведь эта победа была посвящена ей! Она стояла чуть в стороне и с восторгом смотрела на него. Сделала несколько шагов вперёд, но толпа окружила его, мы были рады его победе. Подошёл Тархан, улыбнулся. Сказал, что не расстроился, что Мягмар молодец, что он потом расспросит о секрете его победы, ведь он наверняка есть. Наран тоже подошёл поздравить брата, он был рад за него. Все стали расходиться, позже все соберутся на площади и продолжат пировать. Мы все пошли в стан отдохнуть и готовиться к вечера. Мне же нужно было ещё описать событие, вчера я не успела сделать этого. Я немного отстала от Алтанцецег и братьев, медленно возвращаясь и думая о Тархане, он куда-то ушёл после соревнования, наверное на реку, подумала я. Наши парни любили плескаться там после тренировок и соревнований, да и коней всех отвели к реке. Вдруг сзади послышались тихие шаги и по спине пробежал холодок. – Не думай, что я отступлюсь, Солонго! Ты все равно выйдешь за меня! – раздался взволнованный голос Шоны. Я отпрянула и пошла быстрее. Мне не хотелось отвечать, я почти побежала, нагоняя толпу людей. Он отстал, но я чувствовала его взгляд. Настроение разом испортилось, хотелось рассказать все отцу, но я знала, что с эти дни он очень занят. Он целыми днями пропадал в кузнице, разговаривал с людьми, решая их вопросы, судил соревнования. Единственное, что меня успокаивало, так это то, что мне тоже было пора замуж и что в эти дни я наконец стану невестой Тархана и уже на следующей стоянке у нас будет своя юрта. Я пошла к себе, стараясь сосредоточиться на описаниях событий этих дней. Я должна была описать соревнования, кто участвовал и кто выиграл, а также многое другое. Часто люди просили что-то. Например какой-то помощи, кто-то болел, или в семье было мало мужчин, или остались одни дети со старой бабушкой. Отец находил решение и так в племени сохранялся мир и люди были довольны. За письмом время быстро пролетело, наступил вечер, нужно было красиво одеться и помочь сестре. Вечер был тёплый, легкий ветерок ласкал подросшие травы. Пахло костром и лошадиным навозом, который вовремя не убрали. Обычно в стане была чистота, навоз, разные отходы мы выносили за лагерь в большую яму, иначе будет много мух. Я зашла с нашу юрту и увидела Алтанцецег, наряжающуюся и прихорашивающуюся. Она так была занята собой, что даже не заметила меня. Я залюбовалась. Она становилась настоящей красавицей! Округлые смуглые щечки, покрытые еле заметным золотистым пушком, гладкая, чистая кожа, чёрные блестящие раскосые глаза с бровями дугами, маленький аккуратный носик и небольшие яркие губки, всегда готовые открыть в улыбке белые некрупные зубки. Волосы, отливающие золотом на солнце были не такими густыми, как у меня, но более послушные и мягкие, как шёлк, были заплетены в аккуратные косы. Вся ее фигурка, ладная и аккуратная , маленькие сильные руки и стройные, слегка кривоватые ножки с широкой устойчивой ступней, говорили о здоровье и выносливости. На следующую весну уже и жениха можно подобрать, а потом через год и замуж. Я видела, как на неё уже заглядывались парни, да и матери их уже шептались, поглядывая, как она накрывает на стол и какая она умелая и расторопная. Алтанцецег перебирала и прикладывала украшения. Самый большой праздник завтра, будет также ритуал в честь победителей соревнований и завтра будет настоящий смотр невест. Девушки, готовящиеся стать невестами, или те, кому нравится парень победитель, поднесут подарки. Потом праздник завершится, но ещё считалось, что нужно до полнолуния посвататься, а оставалось два дня, или ждать новую Луну. На убывающей Луне сватовство и свадьбы не делали. Алтанцецег наконец заметила меня, подбежала, обняла, горячо зашептала в ухо, что она слышала, как отец разговаривал с родителями Тархана, они придут к нам свататься сразу после праздника! Вдруг какое-то смущение охватило меня. Ведь буду и я, и Тархан. Как будто приподнимется завеса нашей с ним тайны, смесь чувств- волнение, нетерпение и страх, что вот, какой-то период моей жизни закончится и я переступлю границу во взрослую, независимую жизнь и из-под защиты отца перейду к Тархану и наши семьи объединятся, я стану помощницей матери Тархана, а не Алтанцецег. Привычный уклад жизни разрушится. Главным авторитетом для меня станет Тархан и его мать, я должна буду слушать его. Страх увеличился, мой ум заметался, ища выход. Смогу ли я вести записи и помогать отцу? Как будет без меня Алтанцецег? А отец? Обычно грамоте в племенах, как в нашем, так и в соседнем, обучались мужчины, так как миром женщины была семья и все интересы были в этой сфере. Центром этого мира был муж, он занимал главное место, дети тоже были важны, но как продолжение рода, а значит мужа. Когда отец обучал меня грамоте и учил читать по звёздам, многим это не нравилось, что это будет за жена? Куда будет направлены ее мысли? Чем она будет заниматься? Будет ли она послушна, не рассуждая слишком много, не переча никогда мужу. Но отец так не считал, наоборот очень хотел, чтобы муж мой был грамотен. Тархан грамоты не знал, интересы его были другими, но мы знали друг друга с детства и я знала, что он искренне любил меня, моя любовь тоже крепла с каждым его взглядом, или словом. Все мне нравилось в нем, его мужественность, добрый нрав и открытый характер, он был хорошим другом моим братьям, смелым воином, у него был изобретательный ум и все, что касалось установки юрт, усовершенствований чего бы то ни было, он был самый сообразительный и умелый. Алтанцецег заглядывала мне в глаза. – Ты что, не рада? Солонго, ты станешь женой! Взрослой женщиной! Вас с Тарханом покроют свадебным покрывалом! А потом у вас родится ребёнок! Она с восторгом говорила об этом и было видно, что она описывает свои мечты. Она полностью растворится в муже, прекрасная жена и хозяйка наверняка будет незаменима для свекрови и всей семьи мужа. Но отчего же мне было грустно? Ведь я любила Тархана всем сердцем. Я хотела принадлежать ему, делить с ним юрту и вынашивать его детей… сейчас я находилась в смятении и мне трудно было понять себя. Хотелось побыть одной и разобраться в своих чувствах. Алтанцецег, красавица, была готова. Мы взяли скатерть, полотняные мешочки с разными сырами, горшочек с топленым маслом. Пошли накрывать на площади и найти братьев, чтобы помогли принести большой котёл с чаем, пиалы и остальные угощения. Народ уже собирался, накрывая скатерти, расставляя блюда и доски с горами лепёшек. Несли пенистый прохладный кумыс, вяленое мясо, мёд, молоко. Все рассаживались по местам, ждали отца, он должен был начать праздничный ужин, как только соберутся все знатные мужи и придут музыканты. Пришёл отец, сел рядом приобнял меня и потрепал по щеке, до этого я видела, как он разговаривал с отцом Тархана, своим другом детства. С другой стороны от отца села Алтанцецег, мы ухаживали за отцом, подкладывая ему еды и наливая чай и кумыс. Мы всегда первый кусочек отдавали Защитникам и Духам Степи и Племени, произнося небольшое призывание. Начинал всегда отец, потом все остальные. Утолив первый голод, люди стали перемещаться от стола к столу, образовались небольшие беседующие группки, молодые девушки хихикали и что-то обсуждали, Алтанцецег была тоже с ними, а парни, бравируя перед девушками, наоборот, старались показать своё безразличие и брутальность. Это было обычное поведение молодёжи, но завтра, в последний день соревнований, все изменится. Кто кому отдаёт предпочтение будет очевидным, приятное волнение было в атмосфере вечера, для многих этот праздник будет началом взрослой жизни. Я тоже встала, к отцу подсел седой старик и стал рассказывать о своих нуждах, дальше топталась женщина средних лет с ребёнком на руках, не так давно у неё умер муж. Я отошла и поискала глазами братьев и Алтанцецег. Мягмара не было, а Наран, Бакыт и Тархан разговаривали в стороне. Я подошла к ним, они обсуждали, что в 15 день они соберут подарки, скот и поедут за Рахат. Неужели Тархан тоже собирается? Ведь на следующий день после праздника, как мне сказала Алтанцецег, его родители с ним вместе придут свататься. Или он передумал? Тархан, как будто прочёл мои мысли, вдруг повернулся ко мне и посмотрел долгим взглядом прямо в глаза. В его взгляде была сила и любовь. Я почему-то вспомнила фразу, написанную на кинжале: КИНЖАЛ ЗАЩИТИТ, НО ЛЮБОВЬ ПОБЕДИТ. Парни продолжали обсуждать предстоящую поездку, я напомнила, что братьям – близнецам Рахат мы пообещали щенка. У нас были прекрасные воспитанные собаки, рыжевато-белые, крупные с крепкими зубами и мощными лапами. Очень преданные, в щенячьем возрасте крупные ласковые дурни, взрослея становились серьезными собаками, грозой волков и степных шакалов. Они бдительно охраняли наши стада, да и пастухи чувствовали себя в безопасности. Бакыт делился впечатлениями, все для него было ново, мы тоже привязались к нему, вдруг он помялся и спросил у Нарана, кто та девушка, которая часто бывает с Алтанцецег. Он спрашивал про Бадму! Наран замешкался и сказал, что это дочь кузнеца Бадма. Бакыт интересовался, есть ли у неё жених. Мы с Нараном переглянулись. Тархан спросил, хочет ли он увезти от нас жену. Бакыт сказал, что одну бы девушку он бы точно увёз. Наран быстро сказал, что у Бадмы уже есть жених. Но девушки у нас красивые, пусть пойдёт погуляет, может и приглянется какая! – А может я ей тоже понравлюсь, познакомьте меня, – упёрся Бакыт. – Оставь ее, она невеста Мягмара,– сказал Наран. – Да? А я и не знал, что у Мягмара есть невеста,– расстроился Бакыт. А я подумала, что может хоть сейчас Мягмар осмелится и поговорит с отцом. Пора, пора уже посвататься к Бадме! Постояв ещё немного с ними и обсудив подарки, я хотела уже уйти в юрту, но боялась, что где-то Шона поджидает меня. Я попросила ребят проводить меня. Вызвался Тархан. Мы шли и разговаривали, было ещё рано, веселье с самом разгоре, на площади начинались песни и танцы. – Тархан, ты тоже поедешь с Нараном за Рахат? – Нет, с ними поедет Мягмар, а к меня есть дела поважнее,– сказал Тархан и осторожно взял меня за руку. Горячая шершавая большая ладонь была горячей и как будто бы это тепло через мою руку наполнило все мое тело и мое внимание было направлено туда, в эту руку, он слегка нежно сжал ее, как бы ожидая ответа. Я ответила, продев свои пальцы между его. Так мы дошли до моей юрты. Вечер был прекрасен и заходить внутрь не хотелось. Мы остановились на пороге. – Не уходи, Солонго, давай постоим немного – Я не тороплюсь. Вынесу подушки, посидим здесь. Я нырнула в юрту и вышла с двумя подушками. Мы удобно расположились рядом с юртой. – Тебе сказал отец, что послезавтра мы посватаем тебя. Наши родители уже договорились. Я ожидала этого, но сердце стремительно подпрыгнуло и застучало где-то у горла. Я почувствовала, что кровь прихлынула к щекам, я покраснела. – Солонго, ты молчишь? Во рту у меня пересохло. – Отец ещё ничего не сказал мне. – Решили, что юрту поставим на следующем кочевье, там начнём жить вместе. Ты согласна?,– заволновался Тархан – Да, Тархан… Он поднял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза: – Ты не рада, Солонго?,– пытливо смотрел мне в глаза Тархан. Провел пальцем но налобному украшению, тронул маленькие бубенчики, они мягко тоненько зазвенели. – Что с тобой? Ты грустишь? Или хочешь ждать ещё год? – Нет… просто мне жалко оставлять отца и Алтанцецег. Ей одной будет сложно управляться с хозяйством… – Но ведь появится Рахат и Бадма. Я не понимаю тебя, – он приобнял меня и я положила голову ему на плечо, он гладил мои волосы, поцеловал меня в лоб, я немного успокоилась. – А писать, если захочешь, то сможешь. Что в этом плохого? – успокаивал он меня. Хотя я понимала, что у замужней женщины времени на это уже не будет… Мы поговорили ещё немного про завтрашний праздник. Заключительное соревнование было по рукопашному бою и побеждал обычно не только самый сильный, но и самый ловкий. Тархан участвовал в соревновании, в прошлом году он почти победил очень сильного сына кузнеца- старшего брата Бадмы, он был тяжёл и силён, как слон, но в последний момент он нанёс Тархану сокрушительный удар и победил. В этом году подросли новые бойцы, брат Бадмы не участвовал в соревновании, так как все кузнецы делали оружие, хоть он и делал всем нашим девушкам украшения. Его большие грубые пальцы могли делать очень тонкую ювелирную работу. Сейчас он оставил это занятие, как девушки не пытались уговорить его сделать сережки, или налобную дугу, все было бесполезно. А то выйдет ещё кузнец и прикрикнет на них, не ходите, мол, не отвлекайте! В соревновании участвовали оба мои брата, я видела, как они упорно готовились, отрабатывая приемы боя по утрам. Часто за этим наблюдал отец, давая советы. Мне нравилось смотреть на это, у них была разная манера ведения боя- Мягмар был напорист со спокойной настойчивостью подавляя противника, Наран же был в бою изворотлив и хитер, у них был разный темперамент. Тархан ушёл, я осталась одна и так и сидела у юрты, глядя в звёздное небо. Вдали слышались песни и смех, я вдохнула полной грудью ароматный степной воздух, закрыла глаза и посидела так немного, ко мне вернулось прежнее спокойствие. Я пошла в юрту. Мне нужно было сделать себе налобное украшение для завтрашнего праздника и подарок Нарану, ведь он победил в соревновании по стрельбе из лука! Я подумала, что может порадовать его?нужно подарить какую-то значимую вещь. И я опять вспомнила про надпись на кинжале. Мне стало жаль, что Тархан не умеет читать. Но все же… я взяла в руки кинжал, покрутила его в руке, погладила… Придумала! У меня совсем мало времени, чтобы сделать то, что я хочу! И я встала и пошла искать Бадму. Проходя между пустыми юртами, все были на празднике, я подумала, что я найду ее на празднике, но на всякий случай зайду сначала к ней в юрту, она была по пути. Увидела огонёк, заглянула внутрь. Там у очага одиноко сидела Бадма. – Бадма!– обрадовалась я,– ты почему не на празднике? – Я устала, не хочу… – Я тебя искала. Ты будешь вручать подарок Мягмару? Ведь он выиграл. – Я не знаю, Солонго… – Ты грустишь, потому что он не сватается? – Он, наверное не хочет жениться на мне… он молчит… – Хочешь, я поговорю с отцом? – Я не знаю… – Бадма, он любит тебя, просто он смущается. Но мы можем ему помочь! Ты ведь можешь подарить ему танец. Или песню. – Танец?! Ну уж нет! – сказала Бадма. Она была скромной застенчивой девушкой. Вот Алтанцецег точно бы подарила танец! – Я подумаю… он подарил мне такие красивые серьги и ничего не сказал! Я позабыла зачем пришла и задумалась. Действительно, как случилось, что такой смелый парень, как Мягмар, терял дар речи при виде Бадмы. Конечно, она красавица, утонченная внешность и удивительная грация, подчёркнутая брутальной мужественностью ее отца и двух братьев, была непревзойдённой. Ее мать, простоватая женщина с обветренным лицом и грубыми руками, казалась вылепленной из другого теста. Бадма обладала прекрасным высоким сильным голосом, иногда она пела нам. Танцевала она тоже хорошо, дома у нас, когда мы собирались вместе, они с Алтанцецег устраивали танцы и пляски. Ее манера, чувственная, грациозная и застенчивая, как будто бы хранила какую-то тайну. Была всегда какая-то незавершенность в ее движениях

– Бадма, мне нужна твоя помощь. Я хочу сделать подарок, мне нужно, чтобы твой отец, или братья сделали завтра кинжал, а я сделаю ножны из кожи. – За завтра?! – Нет, прямо утром. Я принесу какой мне надо, только побольше!

– Ну это ты должна к отцу обратиться, или к братьям…

Глава 7

Я встала до рассвета, взяла свой кинжал и пошла в кузницу, работа там начиналась очень рано. Я села на мостки на берегу реки, была приятная утренняя прохлада, она холодила кожу на лице, из-за реки медленно вставало солнце. В реке была дорожка из жидкого золота, вся природа просыпалась, запели птицы. Немного левее в зарослях травы было гнездо больших птиц , журавлей, они считались у нас священными, журавли высиживали яйца, один из них пошёл искать пропитание. Подошёл Батыр, отец Бадмы, стали сходиться кузнецы. Я поприветствовала его и попросила сделать такой кинжал, как у меня, только больше. А ножны не надо. – Что ты, дочка, это так сразу не делается, надо сделать чертёж, потом найти походящую заготовку. Да и рукоятка должна быть красивой. – Мне очень надо, я хочу сделать подарок Тархану сегодня. Он победил в турнире по стрельбе. – Ну хорошо, давай я что-нибудь придумаю, приходи к обеду. В суете перед турниром прошло несколько часов, сегодня состязались самые сильные. Я болела за братьев, в этом году Тархан не принимал участие в этом турнире, лучше всего ему давалась стрельба из лука. Пришёл отец, за ним военачальник, знатные мужи и шаман. Кузнец задерживался. Бакыт, явно волнуясь, переминался с ноги на ногу. Алтанцецег стояла рядом с ним. Пришла Бадма, все были с сборе. Отец поприветствовал всех, юноши разделились на пары. В этом году было много подросших парней. Они были возбуждены, ведь это первый турнир! Победители будут считаться настоящими воинами и могут уйти в дозор, а ещё девушки! Ведь это праздник мужественности, а уж победитель точно имеет больше шансов у самых красивых! Братья были в паре с другими участниками, Мягмар боролся с сыном военачальника, а Наран с одним из сыновей шамана- Атсланом. Вышла первая пара. Началась схватка. Бой был без оружия, юноши обхватывали друг друга, старались подсечь под ногу, нагибали шею противника. Это было единственное соревнование, когда борцы были с голым торсом. Их потные тела, блестевшие на солнце, были похожи на тела скакунов, также переливались напрягшиеся мышцы, также пахло потом. Наконец один из борцов нанёс удар противнику и сел сверху. Победный крик потонул в тоненьком высоком вскрике. К ним подбежала совсем юная хрупкая девушка и ударила маленьким кулачком победителя. Все замолчали. Она оттолкнула его и наклонилась над поверженным парнем. Он закрыл глаза. Отец вмешался, успокоил ее, что с юношей ничего не случилось и объявил победителя этой схватки. Дальше вышел Мягмар и сын военачальника Бат были равными соперниками, они часто тренировались вместе, поэтому борьба была динамичной и красивой. Но Бата тренировал его отец, он знал много секретов боя, Мягмар же был внимателен и никогда не паниковал. Он как бы просчитывал наперёд все выпады Бата, но Бат иногда делал неожиданные уловки и обманывал Мягмара, постепенно видно стало, что Мягмар стал уставать и все чаще пропускать удары, в конце концов Бат сделал большой захват и прижал Мягмара к земле. Мягмар постарался вырваться, но ему не удалось. Бат победил. В толпе зрителей была девушка, она засмеялась и захлопала в ладоши. Мягмар встал, отряхнулся и вышел из круга. Ещё насколько пар борцов соревновались и наконец последними вышли Наран и Атслан-сыр шамана. Бакыт рядом со мной сжал кулаки и весь напрягся. Схватка началась, Наран нападал первым, он стремительно набросился на противника, Атслан отступал, уворачиваясь от ударов, Наран попытался захватить Атслана, но тот, внезапно остановился и блокировал удар, не поддаваясь, видно было что он выжидает удобного момента. Наран расходовал силы в нападениях, а Атслан, посмеиваясь, подманивал его. Это разозлило Нарана, он впал в ярость, нанося хаотичные удары и Атслан, улучив момент, захватил Нарана и с силой сжал его шею, пригибая к земле. Наран не смог высвободится… он был побеждён. Атслан с гордым видом поклонился и вышел из круга. Наран некоторое время полежал, потом нехотя встал и ушел. Тут вдруг Бакыт неожиданно вышел в круг т сказал, что хочет сразиться с Атсланом. Он, уже отошедший и разговаривающий с Шоном и девушкой, восторженно смотрящей на него, обернулся и удивленно поднял брови. Бакыт повторил свой призыв и Атслан, тряхнув головой, вернулся в круг. Соперники не знали друг друга, начали, прощупывая и как бы настраиваясь. Бакыт был ниже ростом т коренаст, Атслан высок и жилист с длинными, как у Шоны руками и крупными узловатыми кистями. Мне подумалось, что все в этой семье жестоки и могут спокойно убить. Бакыт вдруг превратился в осторожную мягкую рысь, он мягко ступал и стал как будто бы жидким, Атслан никак не мог захватить его, не получалось и нанести удар, Бакыт уворачивался с невероятным спокойствием, он был собран и динамичен, на его фоне Атслан казался неуклюжим, он хаотично взмахивал руками, странно приседая. Это было два разных стиля борьбы, Бакыт, играючи ходил вокруг Атслана, его манера казалась расслабленной и непринуждённой. Но это впечатление было обманчивым, его движения были четкими и выверенными. Вдруг он молниеносно раскрутился и, подпрыгнув, ударил ногой Атслана в лоб. Голова его откинулась и он упал, неуклюже расставив руки. Вокруг воцарилась тишина. Бакыт мягко подошёл и наступил ногой на горло, слегка нажав на кадык, Атслан прохрипел, прося пощады. Бакыт спокойно вышел из круга, дыхание его было ровным, ни тени усталости. – Бакыт!,– воскликнула я,– как к тебя это получилось?! Ты где-то учился?!

– Да, я потом тебе расскажу, -улыбнулся Бакыт, – а где Наран? Я поискала глазами брата и увидела, что он разговаривает с Мягмаром и отцом. Мы подошли к ним. Отец улыбнулся Бакыту и двумя руками пожал его руку. Это был жест высшей похвалы , или благодарности. Подбежала Алтанцецег, затеребила Бакыта, откровенно радуясь его победе. Я оставила их и поспешила к кузнецу. Я видела, что он не пришёл судить поединок. Значит кинжал будет готов. И правда, я нашла кузнеца, затачивающего кинжал. Он увидел меня, улыбнулся: – Ну что, дочка, заказ твой выполнил, подаришь сегодня свой подарок!

– Что за чудо! Какая красота,– с восторгом воскликнула я. Кинжал полностью повторял форму моего, но был очень удобный, большой, тяжеловатый и мужской. На рукоятке кузнец успел сделать красивый рисунок вязью. – Мне было тоже интересна эта работа. Это очень непривычная форма. Я ещё раз поблагодарила и заторопилась а юрту, делать ножны. Ведь ещё же нужно привести себя в порядок, будет последний день праздника, самый весёлый и значимый. Ножны я делала из светлой толстой кожи яка. Сначала я обвела и вырезала форму, потом проколола шилом дырки для сшивания, но нужно было сделать рисунок. У меня надпись была на рукоятке, я же хотела сделать ее на ножнах. Я намочила кожу, положила ее на толстый войлок и стала продавливать палочкой, которой я писала фразу на языке фарси. Какое красивое письмо, ещё раз восхитилась я. Вот бы выучить этот чудесный язык! Интересно, как он звучит? Какие люди на нем говорят? Воображение нарисовала красивых людей в белых одеждах, вышитых золотом, оно унесло меня в далекую невиданную страну… Я продолжала выводить буквы, сделала узор из узлов бесконечности, но чего- то не хватало… я взяла мешочек со всякими драгоценностями и решила украсить его бусинами из бирюзы, купленные отцом у купцов, пришила их и все преобразилось. Ножны стали иметь законченный вид, я быстро сшила его, используя жилы, но хотелось ещё и покрасить, выделив буквы, подумала немного и сходила за синей краской, которой мы красили войлок. Взяла кусочек шерсти и втерла краску в буквы и орнамент! Как красиво получилось! Я вставила кинжал в ножны, он идеально подошёл, приделала кусок старой цепочки, чтобы вешать на пояс. Время пробежало незаметно, мне нужно было собираться, я достала рубашку и халат, купленные у купцов. Я быстро оделась, повязала шаль вместо пояса и сверху надела цепочек с кинжалом. Налобное украшение! Я не сделала его! Надо сходить к Алтанцецег и найти какую-нибудь. Я взяла подарок для Тархана и пошла к Алтанцецег. Войдя в юрту, я застала там страшный беспорядок! Так было всегда, когда сестра собиралась куда-то. Как ей это удавалось?! Ведь новый наряд куплен, выбирать ничего не надо, но все перевёрнуто вверх дном! – Ты где была,– напустилась она на меня. – Готовила подарок Тархану. Она суетилась, надевая нижнюю рубашку и халат. – Помоги мне завязать красиво пояс. А где твоё налобное украшение? – У меня нет подходящего, дай мне одно из твоих. – Возьми сундучок, там поищи, но без меня на надевай, я сама выберу. А серьги? Опять те же самые? – Серьги оставь,– улыбнулась я. Я видела, что Алтанцецег заметно нервничает. – Ты почему так нервничаешь, Алтанцецег? – Я не нервничаю, просто собираюсь. Ты вот ушла, а мы с Нараном поговорили с отцом. Я хочу сватать Бадму для Мягмара. Завтра пойдём к ним. Ждать уже нельзя, так и состариться недолго. – А ты все за своё! – засмеялась я. – Да ты разве не видишь, что Бадма все время грустная, она не ест, все время одна ходит, а Мягмар, как в рот воды набрал! Что за недотепа! Или ещё год ждать?! Нормальная девушка как раз в 16 лет должна замуж выйти. Это ты пишешь все время, а ей пора уже женой стать!– ратовала она за подругу,-вот, скоро и за Рахат поедут. Я перебирала украшения в сундучке и выбрала кожаную вишнёвую повязку со спускающейся на лоб цепочкой, она очень подходила к моему наряду. Я надела и повернулась к Алтанцецег. – Бедновато… ну ладно, вроде и правда хорошо,– неожиданно сразу согласилась Алтанцецег. – А что ты подаришь Тархану? Я достала кинжал, завёрнутый в красивый кусочек ткани. – Ух ты ж! Ты сама эти ножны сделала? – Да, конечно сама! – Ну все, пора идти,– сказала Алтанцецег и мы пошли на площадь, сегодня за юных девушек все делали взрослые женщины, наша главная задача- быть сегодня очень красивыми. Сегодня девушки собирались вместе и, обойдя скатерти, сегодня постеленные кругом, становились вокруг, лицом к гостям и, проходя, по очереди кланялись сначала моему отцу, потом шаману, потом родителям. Это был некий смотр девушек, готовых к замужеству. Алтанцецег была ещё юна, но ее уже присматривали на следующий год. Девушка, проходя мимо отца, здоровалась и называла своё имя, так становилось всем известно как ее зовут и из какой семьи. Мы с Алтанцецег тоже подошли к отцу, она улыбнулась и назвала своё имя, все в восхищении застыли. Она была прекрасной юной и беззастенчиво яркой. Я прошла следом, поклонилась отцу, представилась, потом подошла к шаману. Поклонилась и встретилась с ним взглядом. На секунду мне показалось, что это взгляд не человека, но дикого зверя, или злого Духа. Волосы на теле зашевелились. Как будто кто-то холодной рукой взял и сжал мое сердце. Я почувствовала почти физическую боль, мне стало жутко, на момент показалось, что я потеряю сознание. Я прошла дальше, ища глазами Тархана, он был с парнями в ожидании продолжения праздника. Девушки, проходя мимо парней должны были вручить подарки победителям. Случалось так, что несколько девушек вручали одному и тому же парню, но выбор стоял за ним. А если ему никто из них не нравился, то ждали следующего года, или же сватались к другой. Они тоже выстроились кольцом, мы проходили мимо них и я оказалась напротив Тархана. Я взяла кинжал и, поклонившись, вручила ему. Посмотрела ему в глаза, там скакала безудержная радость. Он взял кинжал и взял мою руку, сжал ее… я понимала, что ему хочется убежать с праздника со мной, что все остальное уже ему неинтересно, но этикет требовал пребывания на празднике. Веселье набирало обороты, я пробралась к отцу, мне нужно было хоть минуту поговорить с ним, ведь колесо событий закрутилось так быстро, что мы почти не виделись. Улучив момент, я подошла к нему, взяла под руку и быстро увела в сторону. – Отец, завтра придут сватать меня? – Да, дочка, все никак не могу поговорить с тобой. Я хотел, чтобы вы временно пожили в юрте для гостей, но должна приехать Рахат. Ты не против, если юрту вы поставите на следующей стоянке. А пока что я хочу все подготовить для Нарана и Мягмара. Что думаешь, женим его уже наконец?,– с улыбкой спросил отец – Конечно!– мне рассказала Алтанцецег. Она твёрдо намерена женить его! – Эх, сразу все и покините меня, только Алтанцецег будет радовать меня ещё недолго. Знаю, знаю, что мечтает выйти замуж! – Ты знаешь, отец, что Шона хочет свататься ко мне? Я боюсь, что они завтра придут… – Не бойся, дорогая! Выйдешь за Тархана. – Ты посмотрел по звездам? – Да, у тебя мог быть другой муж, но он не пришёл… поэтому это Тархан. Вы будете счастливы хоть и будет вам непросто… вы разные. – А Наран и Мягмар?

– За них тоже не переживай. Мягмару будет сложнее, он не умеет разговаривать с Бадмой. Если не научится понимать ее, то будет сложно. А Наран будет очень счастлив со своей Рахат. Он сделал правильный выбор. Успокоившись, пошла искать Бадму. Я так и не увидела, подарила ли она что-то Мягмару. Ее нигде не было видно. Сегодня все разделялись на пары и гуляли у реки. Не думаю, что Бадма с Мягмаром там. Ведь сегодня там не могла идти речь об уединении. За каждым кустом пряталась парочка, но это был самый сладкий вечер! Томные вздохи и нежные касания, девичье хихиканье и задушевные песни. Я прошлась по стану. Из тени юрты отделись фигура и направилась ко мне, я испугалась. Неужели Шона?! Но это был Тархан. – Я всюду ищу тебя. – Я разговаривала с отцом. Завтра мы пойдём сватать Бадму. – А про меня ты не забыла? – Нет, не забыла, – пожав слегка его руку, сказала я. В сватовстве был очень неприятный момент, который беспокоил меня. Когда вся процедура сватовства была завершена, будущая свекровь уводила девушку к ним с юрту, туда же приходила повитуха и они осматривали девушку, не очень ли худая, сможет ли родить много детей, нет ли каких болезней. Я очень боялась этого и не хотела, чтобы меня рассматривали и щупали , но это было обязательно, потом все возвращались в юрту и объявляли, что девушка здорова и может стать женой. – Мы с родителями придём к вам утром. Сватовство занимало пару часов. Это был веками сложенный ритуал. В нем была важна каждая мелочь. Погуляв немного вдоль реки, где было полно людей, мы вернулись в стан, Тархан проводил меня, немного посидели рядом с юртой. Почему-то чувство тревоги не оставляло меня. Тархан почувствовал мое настроение, встревожился .

– Солонго, что случилось? – Знаешь, Шона хочет свататься ко мне, вчера, я поклонилась шаману и он посмотрел мне а глаза, мне стало страшно, Тархан. Я боюсь! Они что-то задумали! – Не волнуйся, дорогая, с тобой не может случиться ничего плохого, пока рядом с тобой я и твои братья! А отца твоего шаман очень боится. – Я знаю, он ненавидит отца. Тархан ласкал мои волосы, слегка касался щёк, но напряжение не проходило. – Солонго, спасибо тебе за подарок! Ничего более красивого я не видел. Тархан очень ценил изобретательность, все, что было необычно и сделано особым образом восхищало его. Кинжал был формы совсем нам непривычной, он был заточен по-другому и Тархан не выпускал его из рук, он был удобен ему, отлично ложился в руку. Тархан поглаживал ножны. – Что за красавица ты у меня!– шептал он мне. – Льстишь мне?– шутливо отпрянула я. Мы немного поболтали, Тархан вдруг смущенно спросил: – Ты позволишь мне сегодня остаться у тебя? – Ты что?! – возмутилась я. Мы ещё не женаты. – Все уже решено, это же только формальность, ритуал. Я не могу больше ждать! Юрту поставим только на следующей стоянке. Вдруг он с силой прижал меня и меня обдало его горячим дыханием. – Нет!– я вырвалась и встала, – пойдём спать. Он вздохнул, но послушался. Я долго не могла заснуть, было душно, погрузившись в тревожный сон, я то видела глаза Шамана, то вдруг победитель Бакыт что-то хотел мне сказать, а я не слышала, не понимала слов, тогда вдруг он приблизился, лицо его стало большим и он мне сказал: – Я тебе помогу! Я проснулась. Вся обливаясь потом я встала, вышла на улицу. Ночь была безветренна, удушающая духота опустилась на степь. Я постояла немного, выпила воды и опять попыталась заснуть. Проворочавшись, к утру погрузилась в тяжелый, тревожный сон. Утро не принесло прохлады, нас ждал жаркий день. Отец с братьями натягивали тент у входа в юрту, чтобы хоть как-то задержать жаркий воздух. Я умылась, освежив лицо и смыв ночные кошмары. Алтанцецег уже давно встала и, напевая, хлопотала а юрте. – Солонго, ты ещё не одета? Надо быть красивой, переплести косы, что ты такая вялая?! Действительно, скоро придёт Тархан с родителями. Алтанцецег будет играть роль главной женщины в семье и она уже сгорала от нетерпения и представляла, как с важным видом она будет обсуждать детали с родителями Тархана и общаться с матерью, восхваляя мои достоинства. Мне стало смешно. Я представила, как она важно надувает щеки и участвует в этом ритуале. Алтанцецег подошла и сказала, что сейчас поможет мне расчесать и заплести косы, что одета, как вчера- это хорошо, что мой халат и правда, не такой уж и унылый и что у неё есть ароматное масло, которое она купила у купцов, она мне капнет его в особые места. Завершив туалет, мы с Алтанцецег остались довольны и накрыли на стол. Через несколько минут полог юрты приоткрылся и вошла сначала мать Тархана, потом отец и Тархан. Она поклонились сначала алтарю, потом нам. Все были нарядно одеты. Алтанцецег пригласила к столу. С важным видом старшей женщины обратилась к гостям с обычными вопросами: – Доброго дня вам, гости! Спасибо, что пожаловали. Все ли у вас здоровы? – Да, Слава Духам и Защитникам нашим, семья здорова. – Пришли мы к вам, так как Слава о красоте и уме вашей дочери дошла до нас и мы пришли сватать ее.

– Да, дочь наша красива и умна,– важно вещала Алтанцецег. А ваш сын ли красив и силён? Умён ли и здоров он? – Сын наш красив, силён и умен. А здоровья хватит на десять богатырей. – А умеет ли дочь ваша богатыря накормить? Стол накрыть, чаем напоить? – Угощайтесь, гости дорогие! Все дочь наша готовила. Трудолюбива она, встаёт до рассвета, все спорится в руках ее, яков подоит, воды принесёт, а чай! Чай-то самый вкусный у неё! Он больного исцелит, жажду утолит и силы даст! Она отломила лепешку и поднесла матери Тархана, та неторопясь взяла и надкусила. Потом предложила отцу Тархана, потом взял Тархан. Все это время невеста должна сидеть молча с опущенными глазами. – А послушна ли невеста мужу будет? Или нрав у неё крутой? – Кротка и послушна, как молодая овечка. Куда муж ее направит, туда и пойдёт. Мне стало смешно, я скосила глаза и украдкой глянула на Алтанцецег. Она была страшно увлечена и серьёзна. Я, боясь расхохотаться слегка закашлялась. – А здорова ли она? Сможет ли мужу богатырей сыновей нарожать и красавиц дочерей? – Сможет и родить, и вырастить. На этом нужно было встать и пойти за матерью Тархана в их юрту, где уже ждала повитуха. – А вот мы сейчас пойдём с невестой и нашу юрту ей покажем, а потом и скажем, быть ли союзу, или нет. Мать поклонилась и я нехотя встала и пошла за ней, почувствовав себя послушной молодой овечкой. В родительской юрте Тархана пахло шерстью и топленым курдючным жиром. В полумраке я не сразу заметила повитуху, сидевшую на войлоке. Два глаза сверлили меня, мне стало неуютно. Она встала и подошла вплотную. Хуагчин, так звали ее, была теткой Шоны. В племени было около десятка повитух, но пришла именно она! Она провела по моим волосам, ехидно улыбнулась безгубым ртом. От неё пахнуло немытым телом и навозом. Меня затошнило, голова стала кружиться, кровь отхлынула от лица. Я покрылась липким потом. Вот-вот потеряю сознание. Я глубоко вдохнула, стало ещё хуже, в ушах зазвенело. Я сделала шаг назад и опёрлась на алтарь. Только бы не упасть. Рукой я нащупала защитный амулет и ладонью покрепче прижала его к телу. Опустила глаза и мысленно призвала Охранителей Рода, попросила защиты и помощи. Стало получше. – Ой какая бледная невеста! Ой, видно, нездорова! А тоща-то как!– обходя меня, говорила она, разве сможет она забеременеть, да родить? Ох, не выносить ей детей! А ну-ка раздень ее,– ее глаза шарили по моему телу, я сделала шаг вдоль алтаря.

– Раздевайся! -приказала она. Я безмолвно стояла. – Такая жена слушать мужа не будет! Упряма она, как верблюд, бледная и не родит, с придыханием сказала она. Вдруг пелена гнева накрыла меня. Нет уж, я точно не хочу быть, как молодая послушная овечка! – Ах, так она же грамотная, – с презрением сказала Хуагчин. Мне хотелось много чего сказать ей, я разозлилась на мать Тархана, она молчала и не собиралась заступаться. Я молча пошла к выходу, Хуагчин преградила дорогу и больно схватила за руку. Я вырвалась, оттолкнула ее и побежала домой. Вслед неслись ее крики: – Она непригодна быть женой, непригодна, непригодна! Она повторила это три раза, это значило, что меня не возьмут замуж. Я прибежала домой, там ждали Тархан и его отец, чтобы завершить церемонию и накрыть нас свадебным покрывалом, отец и Алтанцецег должны были прочесть молитву. Покрывало считалось защитным, оно защищало от всех невзгод, согревало и использовалось всю жизнь. Под ним рожали и им вытирали новорождённого. Оно было очень большим и красивым. Его делали женщины из семьи жениха, потом Его мать дарила его , но оно передавалось поочередно через руки от матери Жениха, потом отцу, потом старшей женщине в семье невесты, обычно матери, потом через отца невесты, или старшего мужчины. Беря в руки покрывало, все читали короткое благопожелание и в конце, взявшись за четыре конца, накрывали им молодых. Потом муж брал обеими руками лицо жены, прижимал ее голову к своей груди и целовал в лоб. Церемония была завершена. Муж и жена могли ставить новую юрту, которую помогали ставить обе семьи. С тех пор жена должна была слушать мужа и подчиняться также его матери, делая всю тяжёлую работу и ухаживая за ней в старости. Запыхавшись я вбежала в юрту, за мной быстрым шагом шла Хуагчин. Ворвавшись в юрту, она торжествующе сказала: – Она непригодна быть женой, она больна и худа, ей не выносить детей! И ушла, задёрнув полог. За ней тихо проскользнула мать Тархана. Все молчали. Покрывало лежало на скатерти. Я посмотрела на Тархана, целая буря эмоций пробежала по его лицу. Сначала недоумение, потом возмущение, оно сменилось страхом, промелькнул гнев. На него, не отрываясь смотрел мой отец. – Ну уж нет! Мне все равно, что скажет эта полоумная бабка! Почему я должен ее слушать?! А вы все, почему молчите?! Я женюсь на Солонго прямо сейчас, мать, бери покрывало! Мать нерешительно стояла и молчала, отец Тархана встал, взял в руки покрывало и подошёл к матери, настойчиво протянул: – А ну-ка, жена, бери покрывало! Она хотела что-то сказать, но муж навис над ней, грозно глядя ей прямо в глаза. Она взяла покрывало и стала читать Благопожелание тихим бесцветным голосом. Отец принял от неё покрывало и стал громко, отчетливо читать мантры, с теплотой глядя на меня и сына, потом взяла покрывало Алтанцецег и чуть напевно прочитала, слегка покачиваясь из стороны в сторону, последним был отец. Голос его звучал ровно, я успокоилась, почувствовала такую большую Любовь к нему, к Тархану, к его отцу и даже к его матери, предавшей сегодня своего сына и меня, но имевшую мудрость послушать мужа. Мне было хорошо. Нас накрыли покрывалом, Тархан бережно взял мое лицо, вдохнул запах моих волос, прикоснулся губами ко лбу и прижал меня к сердцу. Церемония была закончена. Гости расслабились и повеселели, Алтанцецег снова защебетала, как птичка, засмеялась, пошла звать на праздничный обед Нарана, Мягмара и Бакыта, они были у реки и ждали, когда церемония закончится. Дело шло к полудню, а нам ещё сватать Бадму. Все поспешили в юрту. Мы наскоро весело перекусили и засобирались к Кузнецу, там нас уже ждали. Мягмар, отец , я и Алтанцецег, все нарядные направились к кузнецу. Роль старшей женщины на этот раз была моя, но я уступила Алтанцецег, она очень хорошо справлялась, ей нравилось участие в таком важном моменте. Я подумала, что мы не пригласили повитуху и я не хотела подвергать Бадму этой унизительной процедуре, мы были подругами с детства, все знали друг о друге и формальности нам были ни к чему. Но ритуал предполагал визит повитухи. Я задумалась, подошла к отцу и тронула его за рукав, тихо сказала: – Отец, мы не позвали повитуху. – Я пригласил, это будет другая, не Хуагчин. – А мы можем не осматривать? Я не хочу, чтобы Бадму раздевали и трогали – Дочка, не всегда можно идти против традиций, муж и родня должны быть уверены, что она здорова. Кто нам может это сказать, если не лекарка повитуха? Не волнуйся, Солонго, сказал он чуть строже, в голосе появились нотки металла, это значит, что перечить бесполезно,– это не нанесёт вреда Бадме. Мы подошли к юрте. Величественный отец, Мягмар, Алтанцецег и я. Посмотрев на брата я только сейчас заметила, что у него новый вышитый пояс. Он периодически поглаживал его, видно было, что он взволнован. Я поняла, что пояс был подарком Бадмы. Это было видно по лаконичному изящному стилю и он явно делался для Мягмара, он очень подходил ему. В юрту первой зашла Алтанцецег, затем я, отец и Мягмар. Стол был накрыт, нас ждали. В тени юрты скромно сидела Бадма, опустив глаза, нас встретила ее мать и отец. Мать пригласила присесть, все здесь было чисто и уютно, обстановка была спокойной и чувствовалась рука Бадмы, кое-где, какая-нибудь деталь говорила о ее прекрасном чувстве меры и гармонии. Мне нравилось бывать у них, раньше мы с Алтанцецег часто прибегали сюда. Мать ее, спокойная добросердечная женщина, очень любила единственную дочь и волновалась не меньше нас всех. Я почувствовала себя со стороны принимающей нового члена семьи, это было совсем другое переживание- готовности поддержать, защитить и такая любовь изливалась от каждого нашего члена семьи на Бадму, от всех она была разная, от Мягмара- любовь мужа, мой отец принимал ее, как дочь, а Алтанцецег и я и так любили ее, как сестру, но сейчас она становилась нам ещё роднее, я чувствовала всех Духов-Охранителей наших семей, они как бы крепли и все пространство в юрте звенело и становилось плотным от совершаемого таинства. Немного грустна и растеряна была только мать Бадмы, отец же ее был счастлив за дочь и за Мягмара. Церемония прошла спокойно и гладко, как положено мы пригласили Бадму в нашу юрту, рядом уже ждала повитуха. Повитуха поздоровалась, поздравила нас всех и глядя на Бадму добрыми глазами, заговорила душевным голосом, спросила про ее цикл, заглянула в рот и посмотрела глаза и уши, делала все это мягко, ненавязчиво, ласково, бережно прикасаясь, как к ребёнку. Мне сразу понравилась эта женщина. Видно было, что ей можно доверить жизнь матери и ребёнка, она вселяла уверенность и спокойствие. Я порадовалась за Бадму. Повитуха понюхала голову, считалось, что если запах от головы неприятный, то мысли плохие. Предложение раздеться не вызвало такого отпора, Бадма спокойно разделась, мы увидели стройное, светлое, очень красиво сложённое тело с маленькой беззащитной грудью и тугими ягодицами. – О, ты очень красивая, дочка! Будешь долго дарить счастье твоему мужу и вас будут здоровые дети. – Она потрепала Бадму по щеке и мы, все вместе, вернулись в их юрту. Там шёл неторопливый разговор. Кузнец, улыбаясь, что-то рассказывал отцу, войдя я услышала последнюю фразу, он рассказывал про кинжал Тархана. Ему очень понравилась форма и он хотел доработать ее и усовершенствовать. При нашем появлении все умолкли. Повитуха лекарша поклонилась и заговорила: – Поздравляю вас с прекрасной невесткой, она будет хорошей женой и матерью! Повитухе принято было делать памятный подарок и кузнец достал красивый мешочек, видно сделанный Бадмой, из него извлёк чудесной красоты налобное украшение. – Спасибо тебе, носи на здоровье и будь счастлива! Повитуха попрощалась и ушла. Мы взяли покрывало, его подержала Алтанцецег и произнесла благопожелание, потом я, затем Отец, родители Бадмы, мы взяли его за четыре угла и накрыли молодоженов, там происходило таинство, наконец Мягмар прижал Бадму к своему сердцу! Я была бесконечно рада! Покрывало мы стали делать очень давно для братьев, очень скрывали его от Бадмы, вышивали на нем защитные узоры, узоры силы и благопожелание долгой жизни. Оба покрывала были большими и красивыми, чем больше покрывало, тем больше семья, так считалось. Церемония завершилась и я пошла искать Нарана и Бакыта, чтобы пригласить их за стол. На этот раз торопиться было некуда, нам было хорошо всем вместе. Кузнец был немногословен, но не замкнут и умел поддержать любой разговор. Все напряжения дня миновали и мне было хорошо, на сердце было легко и радостно, будто какая-то тяжёлая ноша сразу свалилась с плеч. Все купались с атмосфере любви и счастья. Время пролетело быстро, вот уже и звёзды на небе и полная Луна, мы все вышли на улицу и пошли к себе. Тархан пошёл со мной. Я знала, что сегодня нам не надо скрываться и торопиться. Он нёс наше свадебное покрывало. Мягмар остался с Бадмой, они пошли гулять на реку, эту ночь он последний раз проведёт в нашей юрте, а завтра им поставят небольшую юрту, ведь скоро надо менять кочевье и тогда уже весь войлок и шкуры, а также лаги мужчина подгонят и у Мягмара с Бадмой будет замечательная юрта. Уже завтра с утра часть нашего стада уйдёт к кузнецу, так было принято, а Бадма , уже замужняя женщина, придёт к нам. Мы зашли в мою юрту, полная Луна светила в отверстие крыши, было светло, как днём. Я постелила чистый войлок, накрыла новой полотняной тканью. Я очень смущалась, у меня не было матери, не было опыта. Я смутно помнила бабушкины речи о браке. Помнила, что меня поразило, когда она рассказала, что родила маму в повозке и перекусила пуповину. О родах сейчас я знала больше, т к часто видела их у животных, но как вести себя сейчас, я не знала. Отец тоже не очень много рассуждал на эту тему. Как всегда в таких случаях я обратилась к Охранителям Рода и дотронулась рукой до оберега. Глубоко вдохнула и на миг задержала дыхание. Обычно это помогало мне. – Следуй за Тарханом!,– прозвучало прямо в моем уме.

Я посмотрела не него. Он стоял у Алтаря и тоже, наверное обращался к Охранителям. Я подошла сзади, он повернулся и обнял меня. Немного подталкивая повёл меня на тапчан. Я села… Что было потом, я помнила смутно, я вся растворилась в звуках и запахах, послушно следуя за его движениями, мысли куда-то исчезли и я растворилась в накатывающих волнах переливающихся всеми цветами блаженства. Мы вместе покачивались, как будто бы уносимые в какие-то дали к звёздам… . Мне казалось, что это была маленькая смерть, внутри что-то схлопнулось и наступила тишина. Не было ни мыслей, ни чувств, кроме полного слияния с Тарханом и с бескрайним звездным небом. Постепенно мы вернулись. Моя разгоряченная кожа почувствовала шероховатость полотняной простыни, тело Тархана, такое сильное и родное, было невероятно красивым! Самый прекрасный его запах, самые красивые его глаза, самые густые волосы! Я любовалась им, проглаживая мускулистую грудь. Легла на неё и уснула так спокойно и сладко. Как странно было проснуться вместе с Тарханом. Он улыбнулся мне, но вставать не собирался. Ночью он накрыл меня нашим покрывалом, как мне было хорошо и уютно! – Солонго, я голоден! – В моей юрте я не готовлю, пойдём в юрту отца. – Я хочу чтобы ты мне готовила. Хочу есть твои лепешки и сыр – Дорогой, конечно, я сделаю все для тебя, но сейчас нужно потерпеть… да, и я не буду послушной молодой овечкой! – Да?– смеясь спросил он,– а почему? -притянул меня к себе и сжал в об’ятьях, – совсем-совсем никогда? – Совсем никогда! – И вчера не была? И правда, вчера, когда Охранители мне сказали следовать за Тарханом, не была ли я послушна ему? И мне нравилось это! Я смутилась. Тархан расхохотался. – Какая ты смешная, красавица моя луноликая! Моя Солонго! Ладно, поем пока а вашей юрте, подожду, так и быть, уж очень есть хочется! В юрте отца хлопотала певунья Алтанцецег. Ей очень хотелось поговорить со мной и обсудить все случившиеся, я присоединилась к ней и мы вместе быстро сварили чай, напекли вкусных лепёшек и подали их на стол. Первым поднесли на алтарь Охранителям, прочитали краткое призывание и просьбу принять подношение, потом трапезу начал отец и все мы последовали примеру. С нами завтракал Бакыт. Мужчины обсуждали, что надо собирать скот и гнать в поселение Бакыта. Они в следующий благоприятный день тронутся в путь за Рахат. Путешествие займёт неделю, а то и больше. С ними поедут войны, заступающие в дозор, они помогут гнать скот, а обратно Наран и Рахат вернутся со сменённым отрядом. Нам же было уже пора доделывать дела и трогаться на следующее кочевье. Мы дождёмся их с Рахат и двинемся в путь сразу через несколько дней. Дел было много и мужчины ушли, а мы занялись домашними делами. Сегодня мне нужно было записать в летописи все поженившиеся пары. Их было много, надо было не упустить никого. – Ну расскажи же, расскажи!– теребила меня нетерпеливая Алтанцецег, – было страшно? Больно? Она жадно ждала информации, но я стала понимать почему так мало говорят об этом. Это переживание, это таинство трудно и не хочется описывать словами. Это нужно пережить. Мне не хотелось расплескать ни капельки радужного счастья и я только улыбалась. – Ты совсем ничего-ничего мне не расскажешь?– расстроилась она – Ну вот! Я так хотела, чтобы ты вышла замуж! Так старалась… – начала причитать она

– Алтанцецег, ты сама это узнаёшь! И тогда все поймёшь! И тогда она заговорила о Хуагчин. Как так случилось, что осматривать меня пришла именно она? Кто позвал ее? Она была зла на мать Тархана, да и я не хотела идти к ним в юрту. По правилам я сегодня должна была наведаться к ней с подарками, но видно было, что отношения не сложились. А мы ждали с визитом Бадму. Хоть Мягмар и ночевал сегодня дома, но как-то же он прижал ее к сердцу под покрывалом. Так рассуждали мы и смеялись, привычно вытирая пиалы, собирая со стола и вытряхивая войлок. Мы знали, что Мягмар собирался ехать с Нараном за Рахат, но сегодня отец решил, что здесь ему нужна помощь, много дел нужно переделать, да и Бадму оставлять сейчас нельзя. – А вот и Бадма!– воскликнули мы вместе .

Она вошла и поздоровалась. В руках были прекрасной работы мешочки. – А я с подарками к вам,– она протянула розовый мешочек Алтанцецег, а мне достался подарок густо-синего цвета. Я открыла его и достала небольшой легкий браслет, явно сделанный братом Бадмы. Я сразу надела его на руку и залюбовалась. Алтанцецег тоже немедленно открыла свой подарок. В мешочке было ожерелье из крупных кораллов с серебряными бусинами. – Ох! – У Алтанцецег перехватило дыхание. У неё было много украшений, но такого красивого и крупного ожерелья никогда не было. Она подпрыгнула, приложила ожерелье и закружилась, стала благодарить и обнимать Бадму. Бадма засмеялась .

– Ну а теперь рассказывай про вас с Мягмаром,– пристала с расспросами Алтанцецег. – Что рассказывать? – Как он тебя к сердцу прижал под покрывалом .

– Просто взял и прижал,– смеялась Бадма .

Мы видели, что она расслабилась, грусть ее прошла и мы были рады за них с Мягмаром.поболтали ещё немного, похихикали над тем, что теперь у Бадмы есть вторая мать Алтанцецег и Бадма засобиралась домой, ведь у них столько мужчин! Все кузнецы и их нужно кормить. – А вы жените их и пусть их жены кормят, – посоветовала Алтанцецег. – Конечно женим, да невест никак не подберем. – А на празднике тоже никто не приглянулся. – Приглянулся, но уже на следующий год.

Глава 8

Все эти дни стояла духота. В степи так бывает, когда в пустыне бушует ветер. Это значило, что в ближайшие дни песчаная буря обрушится на степь. Травы иссохли, скот гнали вдоль реки, яки лениво лежали в обмелевшей реке, отказываясь передвигаться. Отец с тревогой поглядывал на горизонт, он хотел отменить поездку за Рахат, но упрямый Наран и слышать не хотел! Отец вызвал Шамана. Тот пришёл, как всегда заставив себя ждать, стоял понурый, сверля отца злобным взглядом. – Буря надвигается, надо подношение Духам делать. Скот можем потерять. – Не указывай мне, я сам знаю, -вызывающе сказал Шаман.

–Тогда займись этим!– спокойно, но настойчиво повторил отец. Шаман смачно сплюнул и, не оглядываясь, ушёл. Отец тяжело вздохнул. Разногласия с Шаманом начались у отца давно. Почти сразу, как умер старый Шаман, тоже не отличавшийся добрым нравом, и на смену пришёл его сын. Отец, отправленный на учебу старым вождем, верил в Учение Будды и поддерживал его в племени. Семена его зародили странствующие мудрецы и монахи. Знатные ламы к нам не приезжали, слишком незначительным для них было наше племя, но в купеческом караване всегда странствовал какой- то монах, который всегда проповедовал людям. Люди собирались в большой гостевой юрте, иногда их набивалось очень много и слушали Учение о том, как Будда, индийский принц открыл истину и взял обет избавить всех от страданий. Я тоже с упоением слушала рассказчиков, мне все это казалось прекрасной сказкой и я с радостью вникала во все и часто, когда видела больных, или умирающих, представляла Будду и просила: "Будда, помоги!" – и мне казалось, что я вижу, как он протягивает руку помощи страдальцу и человеку становилось легче. Мое сердце откликалось на каждое слово монахов и не было сомнения, что все, что он рассказывает- правда! Это Учение было живое, оно было пронизано Любовью и Состраданием. Отец, ездивший учиться в одну из школ-монастырей в страну Оргьен, много рассказывал нам об оседлых народах, об их жизни, рассказывал про Учение, про всеведающих Божествах, которые тоже когда-то были людьми и , следуя учению Будды, потом вознеслись на небо, но пообещали всегда помогать людям. Мне хотелось слушать ещё и ещё, но часто мы, дети, засыпали и на следующий вечер все повторялось. Отец учил меня писать, потому что я больше всех интересовалась Учением и впитывала все, как губка. Шаман же, чувствуя, что власть его подрывается, что он уже не безоговорочный авторитет, стал строить козни, Алтанцецег думала, что он даже использует магию против отца. Но отец знал Защитные Мантры и всегда уединялся у меня а юрте перед какими-то важными делами , или походами, чтобы настроиться на Высших Божеств и просил Защиты и помощи. Отец был очень встревожен. Надо переждать бурю и сниматься с места. Но Наран должен забрать Рахат, отогнать им скот, это дней десять, а если попадут в бурю, то могут и не вернуться, песчаная буря в степи наметает столько мелкого песка, забивает глаза и уши, от этого может погибнуть скот. Сейчас люди уже почувствовали приближение бури и стали сгонять скот в плотное стадо, надо было всей семье собраться в юрте, плотно задернуть полог и верхнее отверстие для дыма, а скотину загнать в загон и закрепить веревками, овцам надевали полотняные мешки на голову, собак забирали в юрты, запасались водой, ведь могло случиться, что буря продлится несколько дней. Отец вышел и пошёл искать Нарана. Пришёл Тархан, подошёл, прижал и погладил по волосам. – Красавица моя!– заглянул в глаза,– боишься? – Нет, не боюсь. Волнуюсь за брата. Один, без скотины, он мог бы успеть и опередить бурю, доскакал бы до лагеря, но отягощений стадом, поклажей, щенками, он далеко не уйдёт! Но он упрямый. И скучает о Рахат. – Слушай, я придумал два приспособления против бури, но не успел испытать. Первый- это юрта. Она должна быть необычной формы. Одна сторона у неё пологая и не создаёт сопротивление потоку ветра. Ее ставят пологой стороной к ветру. Другая- для скота. Это очень большой войлок, закреплённый на двух кольях. Их надо вбить в землю. В войлоке дырки, они уменьшают напор воздуха. – И все же, Тархан, рисковать не стоит.

Пришли отец и Наран, он был готов к отъезду. Он командовал отрядом, за ним вошёл Бакыт, он обнял Тархана , поклонился отцу, тепло попрощался со мной и Алтанцецег. Мы ждали только Мягмара и Бадму. Бакыт был симпатичен нам всем, стал родным за это время, победа его стала неожиданностью для многих. Наконец пришли Бадма и Мягмар, он нёс новое красивое седло. Ах, вот почему их так долго не было! Седло, уздечка и стремена были подарком от семьи Бадмы и от Мягмара. Тархан что-то сказал Мягмару и они вышли, потом мы увидели, как они грузят на телегу большой рулон войлока, какие-то приспособления и , наконец, все было готово и караван тронулся в путь. Отец печально проводил их взглядом. Вздохнул… Нам нужно было срочно продолжить готовиться к надвигающейся непогоде. Небо на востоке сделалось зловеще серо-розовым. Вся степь затихла, даже травы пригнулись, скот тоже чувствовал приближение бури и сбился в гурт, в загоне их ещё привязали к кольям. Мы спешно надевали мешки на головы овцам, яки легли и прижали уши, лошади, заржав, дали привязать себя, на уши и морды их тоже надели мешки, оставили прорези для глаз, чтобы они не боялись. Собак забрали в юрту. Ее еще раз обвязали веревками. Мы все огляделись. Вроде все готово. Собрались все в юрте отца, но мы не могли там ночевать и пошли в гостевую, где была еда и посуда. Взяли своё покрывало, плотно задёрнули полог и приготовились ждать. Земля вдруг сначала тихо, потом громче, задрожала и загудела, как будто-бы готовилась расколоться, послышалось страшное завывание ветра и где-то уже совсем недалеко что-то полыхнуло. Я подумала, что Наран опять своим упрямством подверг опасности себя, отряд, Бакыта и животных. Далеко они отъехать не могли, продолжить путь во время бури невозможно, почему не послушал всех нас?! В юрте было душно, воздух, проникающий через отверстие в крыше был раскалённым, был ещё день, но казалось, что наступила глубокая ночь, так стало темно. Буря приближалась, послышался треск- это под напором ветра ломались деревья на берегу реки, я взмолилась Будде и Охранителям Племени, Защитникам Рода, чтобы все остались живы, ведь ветер нёс сломанные ветки, животных и даже камни. Земля гудела и стонала, Тархан крепко прижимал меня, я закрыла глаза и молилась, на алтаре все дрожало и позвякивало, колыхалась висевшая Тханка Зеленой Тары, казалось, что она ожила и качает головой, мягко колыхался синий лотос в ее руке. Эту танку отец привёз давно, когда ездил учиться и вешал всегда в гостевой юрте. Все мои мысли были направлены на Нарана и его спутников. Одна Надежда была, что он соорудит юрту и укрытие для скота. Стихия бушевала и я подумала, что человек такой беззащитный, рождается, живет, а потом раз и в один момент может перейти к предкам. Такое хрупкое создание! Тархан прижимал меня к груди, как под покрывалом, поднял мое лицо: – Овечка моя послушная!– улыбаясь сказал он. Я оттолкнула его: – Ещё чего! – воскликнула я, позабыв обо всем,– не будет этого! – Ох, какая красавица непокорная!– смеялся Тархан, встал, расставил руки и пошел на меня. – Вот придумал! Тут может юрту унести, а он… Но не успела я увернуться, как он схватил меня на руки и бережно понёс на войлок, приговаривая: – Ты мне жена, или нет? Отвечай! – нежно лаская говорил он. Так да, или нет? – Жена… но не овечка! Он гладил волосы и шею, развязал пояс на халате и скоро я поплыла с ним, качаясь в прекрасные незримые небеса, все осталось где-то очень далеко, ушли все мысли и волнения, весь мир сжался в одну точку и все внимание было там, наконец все схлопнулось, блаженство волнами разливалось по всему телу, захлёстывая и ум и душу… Я не заметила, как заснула. Проснулась от удушающей духоты и скрипа песка на зубах, сразу не поняла, где я, вдруг вспомнила все и поняла, что буря продолжается. Как же сейчас брат? Тархан спал рядом, положив руку под голову. Я выпила воды и легла рядом. Постаралась уснуть. Стала думать о Рахат, о том, что нужно же будет соблюсти обычаи, а как это в случае иноземки. Надо будет спросить у отца. Бакыт, уезжая, сказал, что ещё вернётся. Интересно, что он хотел рассказать, где он научился так бороться? Мысли стали путаться и я погрузилась в тревожный тяжелый сон. Наступило утро, буря закончилась, я встала и оделась, мне захотелось выйти. Тархан тоже проснулся:

– Эй, любимая! Ты так быстро встала,– вернёшься?– и похлопал ладонью по войлоку рядом. – Мне хочется выйти. Что там снаружи? – Тогда подожди меня. Он быстро встал и оделся, первый развязал веревку, продетую в петли, откинул полог. В воздухе был песок, пыльная дымка застилала солнце, от этого оно казалось размытым жирным пятном, дышать сейчас можно было только через полотняную ткань. Я зашла в юрту, отыскала ее и взяв кусок, принесла также Тархану. Стан потихоньку просыпался. Унылая картина предстала передо мной, овец и лошадей какое- то время нужно оставить в полотняных намордниках, шерсть Яков была забита песком и они казались седыми, везде валялись груды перекати поле и вырванной с корнем травы, лежала мертвая, не успевшая спрятаться птица, ее сбило ветром. Куча веток, камней и песка было вокруг. Мы знали, что после такой бури скоро будет гроза, она прибьёт всю пыль и наступит на какое-то время прохлада и потом солнце с новой силой начнёт выжигать степь.

Глава 9

Группа всадников во главе с Нараном, гнали скот, удаляясь на запад, но их скорости явно не хватало чтобы обогнать стихию и все равно скоро нужно остановиться и готовить скот к встрече бури. Все равно придётся пережидать а степи. Когда удушающая липкая духота с дрожащим маревом ещё больше накалили степь и вдали стало видно розовато-серое облако, всадники остановились и спешились. У них было не больше часа, чтобы подготовиться. Наран давал Команды всадникам. Часть их сгоняло в гурт скот, часть же ставили шатер, конструкцию которого изобрёл Тархан и импровизированное заграждением из войлока, которое первое встречает удар ветра. Наконец все было готово, все вплотную расположились в юрте, последними туда занесли щенков. Все войны могли, наконец, поесть и попить воды. Все очень устали. Раздался невероятный вой и земля как будто бы тяжело вздохнула и задрожала, щенки, жалобно поскуливавшие, вдруг затихли и спрятали носы. Бакыт достал чётки и стал читать мантры Защитникам, постепенно остальные последовали его примеру. Песок проникал повсюду и скрипел на зубах, всеобъемлющая сила стихии обрушивалась снова и снова. Порывы ветра чудовищной силы трепали юрту, люди держали колья, конструкция Тархана немного значительно уменьшала сопротивление ветру, пологая со стороны принятия напора воздуха, она смягчала удар воздуха, уже уменьшавшийся войлочным полотном в дырку. Все по достоинству оценили изобретения Тархана. Всю ночь бушевала песчаная буря, только под утро стали стихать порывы ветра. Воздух был наполнен пылью и песком. Дышать можно было только через полотняный платок. Люди стали потихоньку просыпаться и выходить на улицу. Стояла мгла, солнце неярко просвечивало через тучу пыли, перекати-поле, вырванная трава и какие-то ветки, принесённые бог весть откуда намело и образовало кучи у войлочной преграды. Трогаться в путь пока что было нельзя, надвигался мощный грозовой фронт. Если бы не было скота, а только лошади, то можно было попробовать обогнать грозу и доскакать до дозорного лагеря, но сейчас это было невозможно. Наран нервничал, он хотел быстрее добраться до места. Бакыт внешне был спокоен, но с самого начала не разделял рвения Нарана выехать во что бы то ни стало, а считал, что нужно было послушать отца и переждать в кочевье. Он не склонен был к бесшабашному риску. Где-то вдали громыхнуло, чёрная туча надвигалась с юго-востока. Через какое-то время сверкнула молния и гром раздался уже ближе, через полчаса начался проливной дождь, он омоет воздух и отряд сможе тронуться в путь. Все ждали в юрте, не закрывая подогнав верхнее отверстие заливало, столп воды проникал в юрту и все поставили свои пиалы. На улице стояли на специальных распорках кожаные ведра, нужно было напоить хоть немного скот и лошадей. Распорки для вёдер тоже были изобретением Тархана. Мужчины повеселели и оживлённо разговаривали, в воздухе появилась долгожданная прохлада. Вскоре все собрались, Наран подгонял всех, к вечеру нужно достигнуть лагеря, заночевать и, встав ещё до рассвета, двинуться в путь уже без отряда в сопровождении только двух воинов. Наконец вдали показались очертания селения, Бакыт привстал на стременах, вглядываясь в даль. Нетерпение Нарана возросло до крайней точки, он нервничал, что скот плетётся еле-еле. Он с трудом сдерживал себя чтобы не пришпорить коня и не броситься вскачь навстречу прекрасной Рахат, которая опалит огнём страстных глаз, вдохнуть запах ее волос, почувствовать прикосновение маленьких тёплых ладоней, таких нежных, сводящих с ума! Бакыт, увидев нетерпение друга, усмехнулся. Он уже изучил упрямый нетерпеливый нрав Нарана, порой с ним было трудно сладить, но его сестра была из такого же теста. Непреклонная и порой капризная, она могла рассердиться и обидеться, днями не разговаривая с ним, или родителями, таким образом всегда добивалась своего. В семье было четверо детей, Бакыт, братья близнецы и Рахат. Рахат была обожаема отцом, он баловал ее, любуясь красотой дочери. Мать же, наоборот, была строга, воспитывая дочь, часто ругала ее. Но Бакыт тоже любил и баловал сестру, помогая во всем и отдавая все лучшее ей. Вечер опускался и засветло добраться так и не получилось. Поселение рано ложилось спать, люди, трудившиеся весь день и встававшие рано, уставали, а Нарана и двух, сопровождающих Войнов нужно было разместить на ночлег, а также скот. Наша семья щедро одарила семью Рахат. Наран пригнал три лошади для трёх мужчин их семьи и еще две для Рахат и телеги, в которой будут ее вещи; восемь овец, два яка и пара щенков. Привезли ещё шкуру яка и две овечьи. Нас встречала вся семья. Нарана и двух его товарищей разместили в летнем домике, Рахат принесла Воды и они с матерью поливали, давая освежиться путникам. Рахат сама не своя от нетерпения и смущения, поливала Нарану на руки, он отфыркивался, как ретивый конь, умываясь и омывая шею, она подала полотенце, украдкой поглядывая на него. Грудь ее, большая и округлая, поднималась от сдерживаемых вздохов. Парни познакомились с отцом и Бакыт принёс щенков. Восторгу близнецов не было конца! Всех пригласили за стол, но видно было, что Наран и Рахат хотят уединиться. Они задержались в дверях и, видя это, мать строго прикрикнула на дочь. Рахат слегка покраснела, сердито глянула на мать и прошла вперёд. Ужин проходил оживленно, все были рады возвращению Бакыта, отец расспрашивал его, но гостям нужно было уделять внимание, вести светские разговоры и в конце концов, поужинав, все стали расходиться, чтобы уже на следующий день распределить подаренный скот и пообщаться вдоволь. Наран хотел уехать уже завтра, но выезжать надо на рассвете, а Рахат нужно собраться, соблюсти все обычаи и придётся пробыть ещё день, или два. Ночь была темная и Наран не пошёл сразу в дом, решил подышать. Через какое-то время тень выскользнула из дома и, тихо ступая невесомыми ступнями, приблизилась к нему и прильнула, он жадно подхватил ее на руки и прижался щекой к ее шее, жадно вдыхая ее аромат, его легкая ноша затрепетала и стала послушной его воле. – Рахат, любимая, время без тебя- целая вечность! – Тебя так долго не было, я каждый день выходила на дорогу и смотрела вдаль. – Я хочу увезти тебя прямо сейчас,– страстно шептал он и целовал ее горячими сухими губами. – Ты весь горишь! – Да, это огонь меня сжигает изнутри. – Я тоже не могу больше ждать, родной! Он гладил ее стройный стан, ласкал грудь, распаляясь все больше, дрожь ее стала ещё заметнее, казалось, что они уже не в силах остановиться, но вдруг один из парней надумал выйти подышать и они замерли, боясь быть замеченными. Это немного отрезвило их и Рахат, мягко ступая, освободилась от объятий и растаяла в темноте. Наран ещё некоторое время постоял, жадно вдыхая прохладный воздух и пошёл в дом. Наступило утро, в предгорье, где было поселение, оно было свежим и прохладным. Мать Рахат накрывала на стол, мальчишки играли с щенками,вчера они забрали их в дом, подняв настоящий бунт. Теперь у каждого из них будет настоящая большая собака! Отец и Бакыт пошли а хлев, им нужно было теперь пристроить загоны и крышу, работы было много. Они возбужденно разговаривали. Бакыт рассказывал о состязаниях, делился впечатлениями о поездке. Два война, которые сопровождали Нарана и Бакыта, пошли пройтись по поселению, им нравились здешние девушки, да и все здесь было необычно. Сегодня намечалась церемония передачи Рахат в другую семью. Хоть и готовились к этому и мать, и отец, но были все равно грустны. Ведь они не знали, хорошо ли будет их дочери в чужом краю. Сможет ли она жить в юрте и кочевать? В дом собирались родственники Рахат. Пришли семьи дядей и тётей. Дом был небольшой и народу набилось много. Было тесно. Наран и его товарищи не были знакомы с этикетом и течением праздника. И наконец все расселись, посадив Рахат и Нарана рядом. Рахат была закутана в покрывало. Оно закрывало ее лицо. Отец жестом показал Нарану, что нужно откинуть покрывало. Он прочитал молитву с особыми мантрами, мать своим подолом омыла лицо дочери, смывая девичество и посвящая Рахат в замужнюю женщину, произнося наставления в послушании мужу и свекрови и благопожелание , подарила ей прялку, как символ женской работы и платок, чтобы покрывать голову, так было принято у этого народа. Замужняя женщина по-особому повязывала платок, при посторонних закрывая его концом нижнюю часть лица. Рахат послушно следовала ритуалу, сидела, скромно опустив глаза. Все родственники поднесли подарки молодым. Это были дивной работы пиалы , их делали в этом поселении, кувшин для воды, красивый ковёр, шерстяное тканое покрывало и много мелочей. Вещей набралось много, а ещё и станок Рахат, на котором она ткала ковры. Мать Рахат всплакнула, она волновалась за Рахат, ее успокаивал Бакыт, он сказал, что семья у Нарана прекрасная, Алтанцецег ждёт ее, что нет причин так переживать. День пролетел быстро и наконец наутро можно было тронуться в путь. Так началось путешествие Рахат во взрослую жизнь в чужое племя. Но мысли Рахат и Нарана были заняты совсем другим, они летели, сплетаясь и создавая картину любви и безоблачной семейной жизни. Рахат ехала на лошади, ещё одна лошадь была без всадника, Наран пересел и правил арбой с вещами Рахат. От лагеря ее поведёт один из войнов, отправляющихся с нами. Отряд дозорных меняется каждые три месяца и двенадцать войнов вернутся домой. Быстро пролетела дорога до лагеря, на следующий день на рассвете путники тронулись в сторону кочевья, Наран и Рахат поженятся и через несколько дней всему племени предстоит переместиться в сторону летнего кочевья в предгорья северной части нашей земли. Там мы укроемся от степного зноя и наш скот будет обеспечен травой до самой осени.

День клонился к закату, мы с Алтанцецег накрывали ужин, когда ветерок донёс удаленный топот копыт. Неужели Наран привёз Рахат? Мы прислушались. Вот радость! все высыпали на улицу, Алтанцецег подхватилась и засуетилась, что чая будет мало, лепёшек не хватит, нужно кумыса налить. И она ещё и не одета! Ей хотелось встретить Рахат, как можно лучше! Сегодня она будет спать в моей юрте, а Наран в юрте отца. Отряд въехал в стан. Из юрт повыскакивали люди, встречали отряд и Наран с иноземной невестой вызывал много любопытства. Они подъехали к юрте, Наран спешился и бережно снял с коня Рахат, закутанную в покрывало, так что видны были только глаза. Мы с Алтанцецег обняли брата и подошли к Рахат. Она откинула покрывало. Мы растерялись и молча смотрели на неё. Первым подошёл отец, ласково потрепал ее по щеке, улыбнулся и поздоровался. Алтанцецег первая пришла в себя и побежала за водой, я тоже взяла кувшин и полила Нарану. Все вошли в юрту и мы все расселись вокруг скатерти. Алтанцецег подкладывала лепешки и наливала чай. Мы спрашивали, как Наран пережил бурю, как была дорога и нам хотелось знать все детали. Рахат была молчалива и это смущало нас. Алтанцецег впервые не знала, как себя вести. Угадывая нетерпение сына, отец решил не откладывать и брачную церемонию совершить уже завтра. Алтанцецег невероятно обрадовалась и сказала, что позовёт повитуху. Ужин прошёл оживлённо и все разошлись спать. Я провела Рахат в мою юрту, объяснила, что юрта мне служила только для сна и для работы и что она временно будет там спать. А юрту просторную и красивую мы поставим им с Нараном уже на летнем кочевье. Я оставила ее одну, зная, что Наран не вытерпит и придёт, как только все улягутся. Надеясь на благоразумие Рахат, я пошла в гостевую юрту, где меня заждался Тархан. С каждым днём отношения с мужем становились все более глубокими и близкими, мы все лучше понимали друг друга, но голод близости и общения не был утолён. Днем мы занимались разными делами и виделись недолго в течение дня, оставаясь вместе только вечером, где продолжали познавать друг друга. Тархан был мне интересен. Несмотря на то, что он был неграмотен, жажда другого рода знаний жила в нем. Он все время был а процессе изобретений всего, что нуждалось в упрощении, или улучшения качеств, делая наш труд легче. Пропадал с кузнецами, думая как улучшить процесс ковки, если он видел, как я тружусь, ухаживая за скотиной, то ему хотелось, чтобы я не ходила на реку с ведрами, а вода была под рукой и только то, что мы снимались с Кочевья, остановило его от того, чтобы найти способ провести воду с стан. Он удивительный и прекрасный, мой Тархан! Его непокорные густые волосы, чудесные умные глаза, сильное, мускулистое тело, манили меня и в течение всего дня, от мыслей о нем, что-то сладко сжималось внутри. Вечером мы говорили и не могли наговориться, Тархан, изобретательный во всем, не боялся быть таким со мной и я с радостью изучала его тело, была податливой и слушала нежный шёпот, направляющий меня меня. Иногда он подтрунивал надо мной, называя послушной овечкой, я злилась и отстранялась, но он снова и снова завоёвывался меня, обезоруживая своими ласками. Рахат, оставшись одна, огляделась. Все здесь казалось ей странным. Как люди могут жить в таких домах? А зимой? Внутри не было топчана, люди спали на войлоке, или шкурах. Не видно было привычных ковров, в этой юрте не было окон, а дверь закрывалась пологом. Было жарко и очаг не растапливался, так как питались в большой семейной юрте пососедству. Рахат открыла большой сундук с вещами, который привезла с собой и решила переодеться, вся одежда была пыльной. Хотелось смыть ее с тела, но как это делается здесь, она не знала. А завтра брачная церемония, надо помыться и помыть волосы, высушить их на солнце и заплести в тугие косы. Надеть нарядную шелковую шапочку, серьги и ожерелье. Рахат привезла с собой шелковый халат с красивыми узорами. Под шапочку покрывало, оно защищает волосы от палящего солнца и пыли. А потом придётся носить платок замужней женщины. Платок не нравился Рахат, она заметила, что здесь нет таких строгих правил и понадеялась, что сможет носить привычную вышитую шапочку, которая так шла ей. Ещё у неё есть подарки для всех, родители постарались их передать и отцу, и Мягмару, и Алтанцецег с Солонго. Надо разобрать вещи, но не было сил. После скачки на лошади, так и казалось, что езда продолжается и тело продолжало укачивать и звучал стук копыт в ушах. Рахат прилегла и накрылась легким покрывалом. Почти сразу расслабилась и стала засыпать, усталость брала своё. Так крепко заснула Рахат, что не слышала, как Наран открыл полог и тихо позвал ее. Не дождавшись ответа он тихо вошёл и сел рядом, смотрел на спящую девушку, ее лицо белело в темноте юрты, хотел погладить ее по щеке, обнять, но будить ее стало жаль и он, набравшись терпения, решил дождаться завтрашнего дня. Утро началось с суеты Алтанцецег. Надо было переделать целую кучу дел и она боялась, что мы все не успеем и церемонию придётся отложить на завтра. Поэтому все обычные дела были переделаны с предельной скоростью и она взялась за организацию всего сразу. Я тем временем пошла и пригласила повитуху. Осматривать Рахат решили в моей юрте. Алтанцецег ничего переносить не хотела, отец посмеивался, над её упрямой решительностью, наблюдая, как она быстро замесила тесто, послала Мягмара за водой, прикрикнула на Нарана, чтобы не стоял без дела, прикидывая между делом, что наденет сама и как мы набросим свадебное покрывало на молодых. Договорились, что все возьмём его за четыре конца. Она заметно нервничала и была взволнована. Рахат же обратилась к нам со странной просьбой помыть… волосы! – Разве их моют?!– удивились мы хором с Алтанцецег. А ещё хотела помыться сама. Это нам было понятно, мы и сами омывались в реке, когда хотелось смыть с себя пыль и пот. Мы, прямо в одежде, погружались в холодную реку и потом было такое чувство веселой бодрости! В реке в основном плескались дети. Рахат же настаивала и нам стало интересно, как можно помыть волосы. Разве они не превратятся в войлок? Рахат попросила принести и согреть на огне воды, достала из сундука измельчённые в порошок травы и налила в них немного горячей воды, накрыла полотняной тряпочкой. Распустила косы и расчесала гребнем. Волосы у неё были густыми и чёрными. Когда она сняла покрывало и шапочку, стало видно, что волосы завиваются колечками у лица и шеи. Она набрала в кувшин тёплой воды, мы вышли за юрту и она попросила сливать ей на голову тонкой струйкой. Намочив волосы, нанесла на них густым слоем траву и стала втирать в корни. Хорошо потерев всю голову и волосы, смыла все тёплой водой и замотала полотняной мягкой тканью. А ещё хотела обмыться, но у нас не было специального места, раздеться у юрты было нельзя и она пошла в мою юрту, чтобы обтереться влажной тканью. Рахат сняла полотняное полотенце с волос и решила высушить волосы на солнце. Мы ахнули! До чего же красиво! Шелковистые, чёрные вьющиеся пряди каскадом спускались с плеч и доставали почти до колен. Они сияли на солнце и мы не могли отвести взгляд. У меня были толстые длинные косы, я часто прочесывала их с куском войлока, присыпая сначала мукой из ячменя, но я и сама никогда не видела свои волосы со стороны, ведь мы сразу заплетали их в тугие косы, а здесь, свободно свисающие, развивающиеся по ветру, нас просто ошеломили и мне тоже очень сильно захотелось попробовать помыть их. Рахат пошла приводить себя в порядок, а мы вскоре все приготовили и началась церемония. Рахат было все ново, она смотрела во все глаза за отцом и за нами, Наран был серьёзен мы все выполнили всю процедуру. Настало время пригласить ее в юрту, где ждала повитуха. Мы привели Рахат и объяснили, что нужно осмотреть ее. Она страшно смутилась. Наступило молчание. Тогда повитуха очень спокойно и ласково объяснила, что это нужно перед тем, как стать женой. Мы подождали, пока Рахат снимет одежду. Она была совсем непохожа ни на нас, ни на наших девушек. Ее светлая кожа, покрытая кое где чёрными волосками, казалась светящейся. Большие округлые груди с розовыми нежными сосками, расположенными по центру , казались тяжелыми. У наших девушек, у всех была маленькая грудь, смотрящая в разные стороны и даже у кормящих она была острой с большими темными сосками. Тонкая талия и округлые бёдра, создавали плавный изгиб. Маленькие ступни и кисти рук тоже были непривычной нам формы. Все было плавным и округлым. Маленькие розовые ушки и яркие припухлые губки формы, напоминающей лепесток цветка. Чёрные сросшиеся брови и густые длинные ресницы делали лицо очень ярким. Мы разглядывали ее и невозможно было сказать, красива ли она, настолько необычной была ее внешность. Рахат смущенно прикрывала груди рукой, стояла потупив взор и казалось, что не дышит. Лекарша осмотрела ее, осталась довольна, задала вопросы про цикл и родителей. Разрешив одеться сказала, что девушка здорова и родит много здоровых детей и будет радовать мужа до самой старости. Мы все, довольные, вернулись в юрту и набросили на молодых свадебное покрывало. Теперь можно позвать гостей. Мы позвали Бадму и ее отца. Все прошло спокойно и весело. Наран же не мог дождаться, когда все уйдут, чтобы уединиться с Рахат. Отец, видя это, подшутил, сказал, что юрту поставят на следующей стоянке, а сейчас пока Наран будет спать в отцовской юрте. Наран вспыхнул. Мы все засмеялись.