Kitobni o'qish: «Токсичные отношения, или Он был похож на Сергея Бодрова»

«Тебе что, меня мало?»

Автор: Марина Грейс

Часть первая. Похож на Бодрова

Глава 1. 15 ноября. Кино

Я всегда была искренней и доверчивой девушкой. Считала, что в отношениях нужно уступать: подвинуться, смягчиться, не создавать волн. Теперь я знаю, как это звучит со стороны. Думаю, это замечательные качества для абьюзера.

Мне давно нравился один парень. Высокий, голубоглазый, с доброй улыбкой. Он был похож на Сергея Бодрова — а Бодров для меня был воплощением честности и справедливости. В тот ноябрь я долго ходила вокруг телефона. Набирала сообщение, стирала, набирала снова.

— Просто напиши. Прогуляться. Что тут страшного?

Страшного ничего. А сердце колотилось так, будто я сдавала экзамен. Написала ему первой. Предложила прогуляться — и весь день потом прислушивалась к себе: я была собой довольна. Я сделала шаг. Я, оказывается, умела делать шаги.

Было холодно, и мы пошли в кино. В темноте зала я положила голову ему на плечо. Он обнял. Экран что-то показывал, а я не видела ни кадра — слушала, как бьётся его сердце под своей щекой, и думала: вот оно. Вот у других так. Теперь и у меня.

— Я чувствовала себя маленькой и защищённой, — скажу я потом.

Если бы я знала, что именно так выглядит клетка, когда её только что покрасили и внутри мягко.

Глава 2. 23 ноября. Первый звонок

Первый звоночек прозвенел через неделю общения. Я пошла на день рождения к подруге — шумно, тепло, все свои. Я смеялась. По-настоящему, до слёз, как давно не смеялась.

Зазвонил телефон. Он.

— Что ты делаешь у этой шалавы?

У меня внутри всё оборвалось. Я вышла в коридор, прижала телефон к уху и вдруг ощутила себя чем-то нечистой. Так ощущают себя на допросе — а ведь я просто сидела за столом с тортом.

— Да я просто в гостях… у неё день рождения…

— Эта шалава. Ты не понимаешь, с кем ты общаешься?

Я оправдывалась. Смягчала. Извинялась — на автомате, ещё не понимая, за что. И уже в момент извинений внутри шепнул кто-то маленький: «А за что, собственно, извиняюсь?» Я его заткнула. Удобнее было не слышать.

Он объяснил: не хочет, чтобы я общалась с «падшими» девчонками. И это прозвучало почти как забота. Почти.

Вернулась я к столу с улыбкой, но улыбка была уже не та. Подруги что-то шутили, а я сидела и вела внутренний диалог:

— Он просто ревнует. Значит, любит. В кино все так говорят. — А почему он назвал мою подругу шалавой? Он же её даже не знает. — Ну… он заботится. Мамы всегда говорят, что настоящая любовь — это ревность.

Я уступила. Думала: если уступить один раз — мы придём к взаимопониманию.

Взгляд из сегодня: это была его первая победа. Он проверил, как далеко можно зайти, и я сама показала ему карту. И заметьте: мне не нужно было голосом говорить «я уступаю». Достаточно было извиниться.

Часть вторая. «Тебе что, меня мало?»

Глава 3. 6 декабря. День рождения

На мой день рождения он подарил духи. Договорились праздновать в кафе. Нас было четверо: я и он, моя подруга и её парень. Он привёз нас на машине и не пил. Правильный… Так я тогда думала, и в этом «правильный» уже жил мой страх: я всё время примеряла его к чужим меркам, а свои куда-то отложила.

После того как мы отвезли друзей, у нас случилась близость. И с этого дня я стала считаться его собственностью. Не девушкой — собственностью. Я не поняла этого сразу. Я поняла это по мелочам, которые сначала принимала за признание.

С мужским полом нельзя было общаться. Даже здороваться первой. Однажды я кивнула знакомому во дворе — и весь вечер изучала его лицо. Как читают прогноз погоды перед грозой: не ураган ли? Пронесёт ли?

Потом очередь дошла и до подружек: эта — лёгкого поведения, эта — плохо на тебя влияет. Я вычёркивала их из своей жизни по одной и каждый раз говорила себе одно и то же:

— Так все парни. Моя мама вычёркивала подругу из-за папы. — А помнишь, как с этой подругой было весело? Как вы до утра болтали? — Это было до. Теперь у меня он.

Отношения были как на вулкане: ссора — секс — ссора. А ссоры были каждый день. Он хотел быть в моём мире единственным и так и спрашивал:

— Тебе что, меня мало?!

Мало. Значит, мало. Я всю жизнь училась уступать — и уступала. Не могла выдержать напряжение в ссоре: у меня от этих разговоров дрожали руки и стучало в висках, сдавалась первая, лишь бы затихло. Но тишина держалась недолго: находились всё новые и новые упрёки.

То улыбалась я не так: нужно, чтобы уголки губ были подняты вверх, а то будут морщины. С тех пор я улыбалась по команде. И у меня появился внутренний надзиратель, который сидел где-то за глазами и следил за моим собственным лицом: «Губы. Выше уголки. Он смотрит».

Взгляд из сегодня: когда тебе говорят, как улыбаться, — это не про морщины. Это про то, что под контроль идёт уже не платье и не телефон, а ты сама. Самое жуткое, что надзирателя я потом носила в себе ещё долго после того, как он уйдёт.