Kitobni o'qish: «Рассказы про Россию. 1861—1922»
Художественное электронное издание
Художественное оформление
Валерий Калныньш
© М. О. Чудакова, 2020
© «Время», 2020
* * *
Неоценимую помощь оказала автору первая читательница этой книжки, ученица четвертого «Г» класса 170-й школы имени Чехова города Москвы Яна Князева. Внимательно прочитав всю рукопись, она, во-первых, подтвердила: «Отличники поймут!» А я и рассчитываю на хороших учеников: тот, кто не может себя заставить подняться выше тройки, вряд ли захочет читать такую книжку – он, наверное, предпочтет мультики. Во-вторых, Яна подчеркнула все непонятные ей слова – и, основываясь на ее пометах, я составила в конце книжки словарик с их объяснением. Так что большая ей благодарность за помощь! Пока эта книжка готовилась к изданию, Яна окончила пятый класс и, успешно сдав вступительные экзамены, перешла в шестой – лингвистический!
1. Крепостное право и его отмена
В России очень долго держалось крепостное право. Самая большая часть российского населения – крестьяне – была в основном собственностью другой, малой части – помещиков.
Крестьяне работали на них бесплатно или же вместо работы в поле выплачивали регулярно деньги – оброк. Крестьян можно было продавать, причем владельцу позволялось даже мать продать одному помещику, а ее детей – другому, в совсем другие края.
А крестьяне были порою ничуть не хуже своего владельца, а то и много талантливей. Крепостным был, например, художник Тропинин, автор самого знаменитого портрета Пушкина. Он выкупил себя у барина, только когда ему было уже за сорок лет.
Александр II – российский император с 1855 года – отменил крепостное право своим Манифестом от 19 февраля 1861 года. Это событие недаром получило название Великих реформ: реформа была не одна, за главной – отменившей крепостное право – последовало несколько важнейших реформ (о них далее).
Что значит слово «реформа»? Это существенное переустройство нашей жизни, которое ее сильно улучшает, но ни в коем случае не требует предварительного ее разрушения. Этим реформы отличаются от революций.
Об этом отличии четко и ясно сказано в главном гимне революционеров – «Интернационале»:
Весь мир насилья мы разроем
До основанья, а затем
Мы наш, мы новый мир построим…
Позже «разроем» заменили на более понятное «разрушим», но смысл-то один: сначала все «разрыть» или «разрушить» до основанья и только затем, уже на руинах (обломках) – строить новое.
А реформа перестраивает, не разрушая: страну реформируют.
Но надо иметь тут в виду, что XX век нам показал – не все, увы, государственные устройства поддаются реформированию.
И еще одно. Да, в России слишком долго задержалось крепостное право. Она отставала от стран Европы. Но я очень люблю одну фразу историка Михаила Давыдова (дальше я буду еще опираться на его работы): «Да, в России было крепостное право, но я прошу не забывать, что именно крепостная Россия остановила Наполеона».
Историк напоминает – тем, кто забыл, – что гораздо более, как мы теперь выражаемся, продвинутые страны Европы были все покорены Наполеоном, и только мы его остановили, и он вынужден был из России уйти, и это стало началом его конца.
2. Судебная реформа
За отменой крепостного права последовала (в 1864 году) очень важная для России Судебная реформа.
До этого в России дело решал один судья, весьма тесно связанный с администрацией (губернаторы и другие начальники надзирали за процессом, вмешивались в него), и за закрытыми дверями. Профессиональных адвокатов не существовало – вместо них были ходатаи по делам. Дела рассматривались годами, и к моменту Судебной реформы в российских судах было около трех миллионов нерешенных дел.
Теперь процесс стал открытым – любая публика могла прийти в зал, где шел суд, и слушать. А слушали главным образом речи впервые появившихся в российских судах защитников. Профессиональных адвокатов, или, как их тогда называли, присяжных поверенных. Их задачей было найти в деле подсудимого любые обстоятельства, способные смягчить наказание, а то и вовсе привести к оправданию.
Здесь первое слово было за важнейшим нововведением в российских судебных делах – судом присяжных. Его члены назывались присяжными заседателями. Присяжными они назывались потому, что перед началом суда принимали присягу. После Октября Ленин отменил суд присяжных. Но в 1991 году (после конца «советской» власти) суд присяжных был восстановлен, и сегодня они вновь принимают присягу.
Приведем ее полностью (она близка к прежней):
«Приступая к исполнению ответственных обязанностей присяжного заседателя, торжественно клянусь исполнять их честно и беспристрастно, принимать во внимание все рассмотренные в суде доказательства, как уличающие подсудимого, так и оправдывающие его, разрешать уголовное дело по своему внутреннему убеждению и совести, не оправдывая виновного и не осуждая невинного, как подобает свободному человеку».
После оглашения этой присяги называют по фамилии каждого заседателя. И он произносит: «Клянусь».
Присяжные заседатели (в отличие от присяжных поверенных) не были юристами (это правило сохраняется и сегодня). Они знакомились с обстоятельствами дела и должны были исключительно на основе своего житейского опыта, здравого смысла и совести вынести короткий вердикт – виновен или не виновен.
Вердикт присяжных был решающим. Его никто не мог оспорить. Если присяжные утверждали: «Не виновен!» – подсудимого освобождали тут же, в зале суда.
Вердикт – это не приговор. Если присяжные решали: «Виновен» – то приговор, то есть назначение конкретной меры наказания, выносил уже судья, опираясь на законы.
Адвокаты произносили в суде страстные речи, обращаясь при этом не к судье, а именно к присяжным заседателям, надеясь своим красноречием расположить их к подсудимому и смягчить его судьбу.
И с конца 1860-х годов Россия ходила на судебные заседания – слушать высокопарные, но выразительные речи известных всей стране адвокатов: Спасовича, Андреевского, князя Урусова, Плевако…
3. Самая короткая речь Плевако
Мой отец, в 1910-е годы ученик Первой русской классической гимназии в Порт-Петровске (сегодня – Махачкала), хорошо помнил рассказы учителей о скончавшемся в 1908 году самом знаменитом в России адвокате. В детстве на меня сильное впечатление произвел один такой его рассказ – из него я впервые узнала о Плевако (за десять классов моей советской школы имя его, как и других знаменитых российских адвокатов, не прозвучало на уроках ни разу).
– Плевако, – рассказывал мой отец, – защищал одного сельского священника. Его обвиняли в хищении небольшой суммы денег, принадлежащих церкви. Вина подсудимого была полностью доказана. Непонятно было, как защищать бедного священника (а сельские священники и правда были обычно в России довольно бедными – и нередко многодетными). И Плевако произнес самую короткую свою речь: «Господа присяжные заседатели! Сколько раз этот человек отпускал вам ваши грехи… Отпустите вы ему один раз его грех!»
Присяжные единодушно вынесли вердикт – не виновен.
4. Военная реформа
Позже всех – после Судебной и Земской реформы (после нее в России появилось местное самоуправление, которое принесло с собой земские школы и земские больницы, – до этого в русских селах и деревнях не было врачей) – в 1874 году произведена была очень важная для России военная реформа.
С 1699 года военная служба в России была пожизненной для всех сословий, кроме дворянства. В солдаты уходили навсегда. Отправляемые на военную службу назывались рекрутами. В рекруты брали мужчин от двадцати до тридцати пяти лет. Крестьяне, женившиеся в пятнадцать-семнадцать лет, оставляли семью с множеством детей и жену – солдатку, соломенную вдову (так ее называли обычно в родной деревне). Она оставалась навсегда без мужа, а выйти за другого, разумеется, не могла – ведь она же была обвенчана. Развестись с мужем и венчаться второй раз можно было только по разрешению архиерея. Трудно представить, чтобы солдатка поехала из села в столицу к архиерею.
С воцарением Александра II служить в армии стали 15 лет – по тогдашним временам это было очень даже большое послабление!
Упомяну – в отличие от будущего «советского» времени, единственного сына у матери в солдаты не забирали!
Военная реформа вводила наконец-то всеобщую воинскую повинность.
Что это значило для России того времени? Вместо того чтобы малая часть мужского населения страны (те, кого сдали в рекруты) служила почти всю жизнь, а большая часть ни одного дня, теперь отслужить должны были все дееспособные мужчины. И срок службы стал гораздо более коротким: шесть лет – в армии, семь – во флоте.
Военная реформа пошла неостановимо. И к началу Мировой войны (1914) в пехоте и артиллерии действительная служба составляла три года, то есть столько же, сколько в советское время; в остальных родах сухопутных войск – четыре года, во флоте – пять лет.
5. Появление в России террора
Террор – это бессудные убийства людей, причем нередко лично ни в чем и ни перед кем не виновных. Не ищите там и обычных мотивов уголовных преступлений – грабеж, личная месть, ревность, домогательства сексуальных маньяков… Цель террора – запугивание, устрашение либо целой страны, либо отдельного слоя ее населения. В России середины XIX века объектом запугивания стали правительственные (их еще называли – царские) чиновники, то есть люди, состоявшие на государственной службе, имеющие чин (титулярный советник, статский советник и т. д.).
Террор бывает массовым или индивидуальным. Массовый террор применяет обычно власть в тоталитарной стране – то есть там, где она решила не подчиняться никаким законам и стала властью тиранической. (Это время в нашей стране было тогда не за горами.)
В истории России было два наиболее очевидных инициатора массового террора – Иван Грозный и Сталин. По их приказу были убиты (при Иване Грозном четвертованы и еще хуже, при Сталине – расстреляны) десятки и сотни тысяч людей. Погибли же – от пыток, голода, холода, непосильного труда в северных лагерях – миллионы.
А индивидуальный террор – это когда человек стреляет или бросает бомбу в другого, стараясь убить именно его одного. И убийцу обычно не смущало, что одновременно могли погибнуть и нередко погибали случайно проходившие мимо люди: благая (с точки зрения террориста) цель, по его мнению, оправдывала любые средства ее достижения.
6. Убийство Александра II
При Александре II общественная атмосфера в России стала гораздо более мягкой, чем при его отце Николае I (чье царствование началось в 1825 году казнью пятерых декабристов, самых активных участников декабрьского восстания). А за освобождение крестьян от крепостного права Александр II получил в России именование Освободитель.
Однако были и недовольные Великой реформой – такие, кто считал, что крестьяне получили недостаточно земли. В 1866 году в Александра II, гулявшего по Летнему саду, стрелял оказавшийся у знаменитой решетки сада студент Каракозов. Когда Каракозова схватили, он успел, по некоторым свидетельствам, сказать негромко и горестно державшим его так называемым простым людям: «Дураки, дураки, ведь это я за вас!..» Искренне верил, что, убивая царя, делает благое дело. Уж корысти (выгоды) точно не искал – был готов расплатиться за свой выстрел жизнью.
Его судили и повесили.
Поэт Герман Плисецкий написал много лет спустя об этом событии такие стихи:
Царь Николай по городу гулял.
Таилась в отдалении охрана.
Он в Летний сад входил. Но вот что странно:
никто из-за решеток не стрелял!
Царь Александр освободил крестьян.
Он в целом всех Романовых полезней.
Но, как назло, из всех щелей полезли
герой, бомбометатель и смутьян.
На Александра II было немало покушений. Его просили сменить обычный маршрут поездок к Зимнему дворцу. Но он отвечал, что не может прятаться от своего народа.
1 марта 1881 года в его карету бросил бомбу народоволец Рысаков. Но тогдашние взрывные устройства результативно срабатывали только очень близко к цели. (Поэтому террористы всегда знали, что сами могут погибнуть, – вот почему поэт Герман Плисецкий и говорит про бомбометателя – «герой».)
Император (не очень пострадавший от бомбы) вышел из кареты и пошел осматривать место взрыва, где лежал убитый мальчик (он просто проходил мимо и залюбовался мчавшейся царской каретой). Здесь ожидал царя второй террорист – Гриневицкий. Он бросил бомбу в царя, оказавшегося в двух шагах от него. Взрывом обоим оторвало ноги. Они сидели у решетки сада рядом, истекая кровью.
И царь, и его убийца в течение полутора суток скончались.
На месте взрыва выстроили очень красивый храм – Спас на Крови.
7. Пути России в начале XX века
Через несколько десятилетий после Великой реформы Россия стала правовым государством. Правовым – то есть таким, где гражданина этого государства не могут посадить в тюрьму по приказу какого-то начальника или даже самого императора, а только по закону – по приговору суда.
Наметился и экономический подъем.
Перед Россией открывались два пути в будущее – на выбор: путь реформ и путь революционного насилия.
Главы правительства – Витте и его преемник Столыпин (террористы убьют его в Киеве в 1911 году) – провели очень важные реформы. Все шло к тому, что в России могло сложиться вполне демократическое государство.
…Когда мы говорим о России XX века, неминуемо встает важнейший вопрос – была ли необходима России и неизбежна Октябрьская революция 1917 года?
Сейчас, когда отметили мы столетие Октября, необычайно важно дать ответ на этот вопрос – подвести итоги. Не ждать же, в самом деле, еще сто лет! В нашей стране на эту тему сказано много лжи и мало правды. Так получилось, что с раннего детства (и вовсе не только в «советское», давно ушедшее в историю время, но и в последние десять-двадцать лет) детям закладываются в голову мифические (то есть выдуманные) сведения о предоктябрьской России. Дальше я сделаю – в очень краткой форме – ряд поправок к этим привычным выдумкам, опираясь на работы замечательного историка Михаила Давыдова.
Если сравнить картину столыпинского переселения тех крестьян, которым не хватало земли в Европейской части России, в Сибирь с условиями сталинской депортации целых народов в 40-е годы, то буквально не знаешь, что сказать… В 1906 году детям переселенцев роздано на станциях 76 тысяч с лишним порций «молока с полуфунтом (200 грамм. – М. Ч.) белого хлеба».
Знаменитая Магнитка (будущий Магнитогорск) не придумана большевиками, а запланирована Госсоветом Российской империи в 1915 году.
Историк М. Давыдов считает мифом, что «причиной революции 1917 года было бедственное положение народа». Как только случался крупный неурожай хлеба в нескольких губерниях, автоматически начинал действовать Продовольственный устав. Жители пострадавших районов получали от государства продовольственную помошь (царский паек). На станциях от Пензы до Иркутска в интересах именно переселенцев была организована медпомощь. А через несколько десятилетий при Сталине трупы выкидывали из поездов, не давая хоронить…
Вернемся к главному вопросу и дадим на него уверенный ответ – в 1910-е годы Россия, во многом усилиями своих талантливых премьеров, была готова двигаться дальше по пути реформ.
Революция ей не требовалась.
8. Катастрофа русско-японской войны (1904–1905)
И тут Россия ввязалась в войну с Японией, которая в случае победы не сулила ей никаких решительно выгод. Просто ожил старый комплекс идей империи – расширение территории как постоянная государственная задача России и главное ее благо. А между тем эта задача, стоявшая перед правителями в Средневековье, в XX веке (как и в XXI) была для России уже совершенно неактуальна. Лучше всех об этом сказал современный поэт Игорь Иртеньев:
Нам с тобой чужой земли не надо –
Нам свою-то некуда девать!
Достаточно проехать на машине (как это сделала я) по огромным незаселенным пространствам Восточной Сибири, как эта мысль становится совершенно ясной.
Между тем тогдашний военный министр Куропаткин записывал в 1903 году: «У нашего Государя грандиозные в голове планы: взять для России Маньчжурию, идти к присоединению к России Кореи. Мечтает под свою державу взять и Тибет. Хочет взять Персию…»
На Дальнем Востоке два русских судна – крейсер «Варяг» и небольшой «Кореец» – стояли близ Порт-Артура на территории Кореи в распоряжении русского посланника в Корее и знать не знали о начале войны. Утром капитан «Варяга» узнал об этом. Выход из бухты перегородила японская эскадра – шесть больших кораблей и восемь миноносок. Сохранились записи воспоминаний одного из матросов «Варяга» (их цитирует А. Чудаков в своем романе «Ложится мгла на старые ступени»):
«Вернулся командир на крейсер, команду на шканцы собрал. “Вот, братцы, – говорит, – война! Если бы они были порядочные люди, нас бы выпустить должны, а так… Сражаться будем до последней возможности и сдаваться не будем. ‹…› Да что тут долго разговаривать. Осеним себя крестным знамением и пойдем смело в бой за веру, царя и отечество. Ура, братцы!” Тут музыка заиграла, “Боже, царя храни!” (гимн Российской империи до весны 1917 года. – М. Ч.) запели, простились мы друг с другом, каждый другого просил, чтобы домой написал, если меня, к примеру, убьют. И пошли мы с рейда».
Французский контр-адмирал вспоминал:
«После краткой подготовки к бою в 11 часов 10 минут “Варяг” и “Кореец” снялись с якоря. Когда русские корабли проходили по внутреннему рейду, команды иностранных стационеров выстроились во фронт. Военные оркестры играли “Боже, царя храни!”. Когда поравнялись с “Паскалем”, французы сломали строй и, подбрасывая в воздух свои береты, провозгласили: “Виват!” И следом за русским гимном над свинцовыми водами гавани полились величественные аккорды “Марсельезы”… Мы салютовали этим героям, шедшим столь спокойно и гордо на верную смерть…»
После боя, вспоминает матрос, «мы все, кто был жив, сели в шлюпки, что с иностранцев прислали, и открыли кингстоны “Варяга”…».
С самого начала войны сразу же все стало складываться крайне неудачно для России. Надо было понимать – русские люди могут успешно воевать только за свою землю! А тут – на краю своей страны и Бог знает за что, за какие-то арендованные территории… Все было как-то непонятно и боевого духа не вызывало.
В сражении 14 мая 1905 года российский флот был полностью разгромлен. Например, из восьмисот шестидесяти шести человек команды одного из судов остался в живых единственный матрос.
У японцев в этом бою погибло 116 и ранено было 530 человек. Россия потеряла трех адмиралов и четыре с половиной тысячи моряков (по другим данным – более пяти тысяч). 7300 оказались в плену.
9. Три песни
От страшного поражения нам остались три песни, которые поют до сих пор, то есть более ста лет! Не часто такое бывает.
Это прежде всего знаменитый «Варяг»:
Наверх вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает…
Затем – на ту же тему неравной и доблестной битвы крейсера «Варяг»:
Плещут холодные волны,
Бьются о берег морской…
И наконец, «На сопках Маньчжурии» – в память погибших под Мукденом:
…Пусть гаолян
Вам навевает сны,
Спите, герои русской земли,
Отчизны родной сыны…
Сражение под Мукденом (город в Китае четыре года до сражения принадлежал России) было выиграно японцами, но стоило огромного количества потерь с обеих сторон, так что, докладывая императору Японии об итогах сражения, командующий японскими войсками Ноги заплакал и просил у императора позволения совершить харакири (самоубийство).
10. Первая русская революция
После сокрушительного поражения России в войне с Японией – очень небольшим по сравнению с громадной Россией государством – будто снесло запруду.
Россию захлестнули крестьянские волнения. Осенью 1905 года, пишет один из лучших историков крестьянства В. П. Данилов в своей работе «Крестьянская революция в России», «крестьянское движение охватывало свыше половины Европейской России…». Но вот что важно: насилие со стороны крестьян было, но не было крови.
По всем свидетельствам – «людей не убивают», «полное отсутствие случаев насилия над личностью…» Жгли усадьбы, но не людей. В этом было важнейшее отличие этих событий от будущих – 1917-го и последующих лет.
11. Революционный террор в России. Иван Каляев
В 1905 году в России развернулся террор, как сказали бы сегодня, экстремистского крыла революционеров. В основном это были члены Боевой организации партии социалистов-революционеров (эсеров). Они глубоко верили, что убийство большого количества людей, близких к власти, – самое верное средство улучшения жизни народа.
Известны слова молодого революционера Ивана Каляева: «Я верю в террор больше, чем во все парламенты мира».
4 февраля 1905 года он бомбой разорвал на куски московского генерал-губернатора – великого князя Сергея Александровича, родного дядю царя. И где?! В самом что ни на есть центре Москвы – в Кремле, на Ивановской площади. Это не было личным действием: Каляев взял на себя исполнение приговора, вынесенного его партией – эсеров. Он был членом ее Боевой организации, а она взяла на себя исполнение смертных приговоров.
Иван Каляев был членом Боевой организации партии эсеров, которая взяла на себя исполнение смертных приговоров
Каляева тут же схватили – он и не старался скрыться: это было обычно для террористов, готовых заплатить своей жизнью за возможность убить другого, вредного для России, по их мнению, человека.
В камеру к Каляеву приходила вдова убитого им князя – известная благородством души Елизавета Федоровна (вскоре ушедшая в монахини и погрузившаяся в благотворительную деятельность – помощь бедным и больным). Узнав, что Каляев верующий, княгиня подарила ему Евангелие и иконку, простила от имени мужа и уговаривала покаяться. Известно также, что после этого свидания княгиня просила помиловать убийцу своего мужа.
Елизавета Федоровна, вдова великого князя Сергея Александровича, принявшая после его гибели монашество, просила помиловать убийцу своего мужа
Его судили 5 апреля 1905 года. Перед вынесением приговора подсудимому, как положено – в отличие от будущих судов сталинского времени, – была предоставлена возможность сказать последнее слово. Оно было исполнено уверенности подсудимого в правоте своего поступка: «…Преследование всех культурных начинаний, закрытие просветительных обществ, гонения на бедняков-евреев… преследование всех протестующих против современного строя – вот в какого рода деяниях выражалась роль убитого как маленького самодержца Москвы».
Особо выделил Каляев его личное влияние на царя. «Дядя и друг государев» выступает здесь как наиболее беспощадный и неуклонный представитель династии.
«Мое предприятие окончилось успехом. И таким же успехом увенчается, несмотря на все препятствия, и деятельность моей партии, ставящей себе великие и исторические задачи. Я твердо верю в это – я вижу грядущую свободу возрожденной к новой жизни трудовой народной России.
И я рад, я горд возможностью умереть за нее с сознанием исполненного долга.
Я счастлив вашим приговором, надеюсь, что вы решитесь его исполнить надо мной так же открыто и всенародно, как я исполнил приговор партии социалистов-революционеров. Учитесь смотреть прямо в глаза надвигающейся революции».
В одном из последних писем к матери Каляев писал: «…Состояние моего духа неизменно! Я счастлив сознанием, что поступил так, как этого требовал мой долг. Я сохранил в чистоте мою совесть и не нарушил целости моих убеждений».
Невозможно не отдать должное самообладанию молодого революционера перед лицом неминуемой смерти. Большевики, в отличие от эсеров, на смертельный риск не шли – их вождь готовил членов своей партии убивать только других. Причем безнаказанно, в отличие от народовольцев и эсеров, без всякого риска. Но об этом – позже.
…Открытой и всенародной смерти, на которую надеялся Каляев, ему не было суждено. Он не знал, что после реакции народных масс на зрелище публичной казни народовольцев, когда петля прилюдно захлестнулась на нежной девичьей шее ровесницы Каляева Софьи Перовской и толпа сочувственно ахнула, власть приняла решение не проводить публичных казней.
9 мая Каляева привезли на полицейском пароходе в Шлиссельбург – мрачную крепость. В камере он попросил бумагу и перо. Почти весь этот день он писал, но рвал исписанные листки. И уцелели только слова, сказанные Петром I перед Полтавской битвой: «А о Петре ведайте, не дорога ему жизнь, была бы счастлива Россия».
…Прокурор сделал восемь попыток убедить Каляева написать прошение о помиловании – и каждый раз слышал от него категоричное «нет!».
На эшафот Каляев поднимался твердым, уверенным шагом, крест целовать отказался. Его повесили во дворе Шлиссельбургской крепости. Без свидетелей.
12. Похороны великого князя. судьба памятного креста и улицы имени Каляева
На месте гибели князя (ради точности упомянем, что он уже месяц как не был градоначальником, но командовал Московским военным округом) через три года был установлен памятник-крест (по проекту знаменитого художника Васнецова). 1 мая 1918 года, через полгода после Октябрьского переворота и установления в России «советской» власти (почему ставлю это слово в кавычки, скажу коротко – на самом деле власть в нашей стране никогда не принадлежала Советам), крест был снесен. Причем в сносе непосредственно участвовал Ленин. 4 мая 2017 года, то есть совсем недавно, памятник-крест вновь был открыт.
В 1924 году одну из московских улиц назвали Каляевской. Но вскоре после конца «советской» власти – 13 апреля 1992 года – было принято решение Президиума Моссовета о возвращении исторических именований площадям и улицам Москвы. И Каляевская вновь стала Долгоруковской – в память о предшественнике погибшего князя на посту московского генерал-губернатора Владимире Андреевиче Долгорукове. Живет устойчивое мнение, что именно он был самым любимым из московских градоначальников (занимая этот пост четверть века). При нем завершили строительство храма Христа Спасителя и открылась Московская консерватория.
После исчезновения имени Каляева из названия улицы один из современных российских правительственных чиновников, воодушевленный такими переменами, предлагал назвать что-нибудь в Москве именем убитого князя… Но никаких заслуг, ради которых стоило это сделать, за ним, увы, не числится. Современники (включая родственников князя) единодушно отзывались о нем дурно, что, естественно, никак не означает, что его следовало разнести за это на куски бомбой на главной площади Кремля.
Владимир Андреевич Долгоруков занимал пост московского градоначальника четверть века
На похороны великого князя царь с царицей приехать не могли: вдова его, Елизавета Федоровна, родная сестра царицы, умоляла не ехать – боялась за их жизнь.
Таким образом, в 1905 году стараниями террористов Российская империя стала страной, по которой правящий в ней император уже не мог свободно передвигаться. С этим что-то надо было делать. Но что именно делать, никто не знал.
За один год – с 1906-го по 1907-й – революционеры убили 4 126 и ранили более четырех с половиной тысяч правительственных чиновников… Должность губернатора, вице-губернатора, градоначальника стала опасной для жизни.
В это критическое для российской власти время Николай II назначает Столыпина, известного своим умом и решительностью, премьер-министром.
13. Петр Столыпин
До этого Столыпин побывал на нескольких важных должностях. Прибыв в Саратов в качестве губернатора, он в первый же день узнал, что в губернии полыхает бунт, и тут же выехал на место действия. Подъезжая, увидел толпу крестьян и впереди всех здорового парня с большой дубиной в руках. Тут Столыпин проявил два важных качества – несомненное личное мужество и глубинное знание своего народа, всего несколько десятков лет как освободившегося от веков крепостной зависимости. Не дожидаясь охраны, губернатор вышел из кареты и пошел прямо на толпу. На ходу он сбросил с плеч тяжелую, так называемую николаевскую шинель и кинул ее на руки парню с дубиной, приказав:
– Подержи!
Парень выронил дубину и подхватил барскую шинель… (То, что ни в коем случае не сделал бы, утверждаю со знанием дела, юноша с Северного Кавказа, где никогда не было крепостного права.)
А Столыпин заговорил с толпой и быстро сумел снять напряжение.
…Он стал премьером 8 июля 1906 года. И всего месяц с небольшим спустя, 12 августа 1906 года, в приемную в его дачном доме, где толпилось немало посетителей, вошли два человека с портфелями (революционеры-террористы) и с возгласами бросили в людей портфели с бомбами… 33 человека погибли, более 30 были ранены. Обвалился балкон второго этажа – с трехлетним сыном Столыпина, его няней и шестнадцатилетней дочерью премьера. Сын уцелел (хотя эсеры давно приговорили ребенка к смерти), его няня погибла, дочь премьера два года лежала с раздробленными ногами и навсегда осталась инвалидом.
Неделю спустя, 19 августа 1906 года, по общему решению императора и Столыпина, было принято Положение Совета министров о военно-полевых судах. Временно вводились особые суды: председатель и четыре члена суда – офицеры; предание суду – в течение суток после преступления. Приговор выносится в течение сорока восьми часов с начала процесса (не предполагалось ни прокурора, ни адвоката) и приводится в исполнение в течение двадцати четырех часов. Эти суды действовали до 20 апреля 1907 года. После этой даты их сменили суды с обычными процессуальными нормами. За семь с небольшим месяцев по их приговорам повесили и расстреляли (вешали штатских, расстреливали военных) 683 террориста.
Все это в высшей степени печально.
Но нельзя забывать два обстоятельства.
Первое: никто решительно не знал, каким путем можно остановить террор революционеров. А бездействовать было невозможно – погибало множество ни в чем неповинных людей: ведь на даче Столыпина целью революционеров было только его убийство, а сколько народу погибло, включая бедную няню его маленького сына…
И второе: смотря с чем сравнивать! Тогда сравнивать было не с чем – и количество виселиц, конечно, ужасало людей. Но – прошло тридцать с лишним лет. И уже не в России, а в Советском Союзе (его основатель обещал людям исключительно светлое будущее) за один день Сталин и Молотов подписали в несколько раз больше смертных приговоров, чем военно-полевые суды за семь с лишним месяцев…
И это еще не все. Общее количество смертных приговоров – 3173, подписанных Сталиным и его ближайшим подручным Молотовым за один день (и все эти люди были расстреляны – и впоследствии посмертно реабилитированы, то есть полностью оправданы: государство признало, что умертвило их зазря), превосходит число всех смертных приговоров, вынесенных в Российской империи военными судами (в обычных судах смертной казни не было – поясню это дальше) за девять лет – с 1905-го по 1913-й.
В годы столыпинского премьерства, повторю, никто не мог и вообразить себе такой человечьей мясорубки!
Вы, мои умные читатели (а я преподавала в школе и очень хорошо знаю, каким умным можно быть в девять-одиннадцать лет! А глупым остается тот, кому просто лень умнеть), теперь знаете точные и страшные цифры. И вам есть что сказать тому, кто при вас будет расхваливать Сталина – нередко просто потому, что Сталина любит его дорогая бабушка.
Виселицы глубоко возмущали людей. Лев Толстой и другие писатели обращались к царю и к самому Столыпину (а Толстой сражался вместе с отцом Столыпина в Крымской войне в 1852–1853 годах и впоследствии держал маленького Петра на коленях…) – просили остановить казни.
В статье «Не могу молчать!» Толстой писал: «…И нынче это что-то ужасное, для меня, по крайней мере, такое, что я не могу не то что молчать, не могу жить, как я жил, в общении с теми ужасными существами, которые делают эти дела. …Обращаюсь ко всем участникам непрестанно совершающихся под ложным названием закона преступлений, ко всем, начиная от возводящих на виселицу и надевающих колпаки и петли на людей-братьев… и до вас, двух главных скрытных палачей, своим попустительством участвующих во всех этих преступлениях: Петру Столыпину и Николаю Романову.
Опомнитесь, одумайтесь. Вспомните, кто вы, и поймите, что вы делаете. Ведь вы, прежде чем быть палачами, премьерами, царями, прежде всего люди и братья людей…» (Жившие в «советское» время поневоле задумаются, сколько месяцев или даже дней прожил бы Лев Толстой, напиши он такое Сталину.)
История мировой юриспруденции, то есть история судов, приговоров, наказаний, давно доказала – нет зависимости, нет какой-либо связи между жестокостью наказаний и количеством преступлений. Рост или, напротив, снижение преступлений зависит от чего-то другого. Причины преступности гораздо сложнее, чем, скажем, наличие или отсутствие в системе наказаний смертной казни. И помимо других причин – уже поэтому непременно надо быть противником смертной казни.
К моменту введения столыпинских полевых судов в России 200 лет (со времен императрицы Елизаветы Петровны – дочери Петра I) не было казней за уголовные преступления (даже самых страшных убийц не казнили, а ссылали в Сибирь и на Сахалин) – только за посягательство на жизнь помазанника Божия (царя) и за попытку государственного переворота (так были казнены в 1826 году пять декабристов). Но тогдашние государственные деятели просто не знали, как быть, как остановить сотни и сотни убийств правительственных чиновников…
…Депутат Думы Родичев на заседании в присутствии премьера обвинил его в жестокости, назвал петлю виселицы «столыпинским галстуком». Столыпин тут же вызвал его на дуэль. Родичев испугался дуэли и извинился.
…Когда станет кто-то при вас расхваливать Сталина, напомните ему страшные, но точные цифры – число смертных приговоров в один день. Внук палача Молотова живет и действует в сегодняшней жизни российского общества и несколько лет назад публично объявил, что каждому из нас с вами он пожелал бы такого деда.
14. Россия на подъеме. Культура
В начале 1910-х годов Россия была на подъеме: она была на пятом месте в мире по удельному весу ее промышленного продукта на мировом рынке! Сегодня нам уже трудно это себе представить.
Подъем был и в культуре.
В 1909 году начались дягилевские (по имени известного постановщика балетов и опер Дягилева) Русские сезоны в Париже, сразу ставшие знаменитыми.
Русский балет двинулся в Европу – с лучшими танцорами и танцовщицами, с потрясавшей слушателей музыкой Римского-Корсакова и Стравинского, в оформлении прославленных художников «Мира искусства» – Бенуа, Бакста, Головина…
Портрет во весь рост танцующей русской балерины Анны Павловой работы художника Серова украсил Париж в начале Русского балетного сезона 1909–1910 года.
Лучшие сборы делал балет «Клеопатра» – сюжет из истории Древнего Египта. Широко известна была и в Европе, и в России афиша сезона 1910 года также работы Серова – с изображением черноволосой, со жгучими глазами, обнаженной Иды Рубинштейн в роли Клеопатры, в экстравагантной позе, символизирующей тайну пленительного Востока.
Владела сердцами двадцатичетырехлетняя Надежда Плевицкая – исполнительница русских романсов и мрачно-веселой песни «Ехал на ярмарку ухарь-купец» – тот самый, кто «думал деревню гульбой удивить».
Любимицы российской публики Вяльцева (сопрано) и Варя Панина (контральто) брали за душу цыганскими романсами.
Живопись Кандинского, Малевича, Шагала заражала своей новизной художников разных стран.
Совершенно новые направления в архитектуре России (в первую очередь так называемый конструктивизм) пролагали – и на долгие годы! – неизведанные пути всей мировой архитектуре. Начало этому явлению 1920-х годов было положено в 1910-е годы – прежде всего в живописных и иных работах В. Татлина. «Контррельефы стали первым камнем в фундаменте конструктивизма. Вторым камнем, также положенным в этот фундамент Татлиным, стал его проект памятника III Интернационала (1919–1920)»1 – знаменитая «башня Татлина».
15. Реформы Столыпина. Земля
Столыпин задумывал и школьную реформу – всем дать начальное образование!
Но, конечно, главные его реформы относились к земле. В России с ее бескрайними просторами, с крестьянами, составлявшими тогда 85 % населения, вопрос о земле был главный. Это был вопрос не только экономический, но и духовный. И даже, можно сказать, в нашей с вами стране в те далекие годы – душевный.
«Все мы, русские дети, были связаны с Россией от самого рождения бесчисленными нитями, – вспоминал, уже давно находясь в вынужденной эмиграции и горюя о том, что у его детей нет “этой живой, реальной России”, князь Сергей Евгеньевич Трубецкой, сын известного философа и отец известнейшего лингвиста. – Для нас лично очень существенную роль играла наша связанность с землей – принадлежность к поместному классу (то есть помещиков, тех, кто имеет свое поместье – принадлежащую им по наследству, от прабабушек и прадедушек, землю. – М. Ч.). Можно чувствовать эту органическую связь с Отечеством и не зная истории. Так чувствует ее крестьянин, безвестные деды и прадеды которого покоятся на сельском кладбище».
Но для князя, знающего «историю своих предков», важны были особые нити, связывающие его «с родной землей и ее прошлым…»2. Тяжело думать о том, с каким чувством эти люди покидали свою землю помимо воли в 1918–1922 годах; об этом наша речь впереди.
Находясь в вынужденной эмиграции, князь Сергей Евгеньевич Трубецкой горевал о том, что у его детей нет «живой, реальной России»
16. Реформы Столыпина. Община
Столыпин хотел довести совершенное Великой реформой раскрепощение, освобождение крестьян до конца. В центре его программы была аграрная реформа. Ее главной идеей было разрешение крестьянину свободного выхода из общины.
Община, или мир, – эти слова закрепились в свое время именно за крестьянским обществом в каждом русском селе. Важной чертой мира была круговая порука. То есть коллективная (не личная!) ответственность за разного рода повинности (обязанности, обязательства) в пользу государства.
Всем миром решали, например (до военной реформы Александра II), кому из молодых парней в этом году забрить лоб, чтобы предоставить государству назначенное число рекрутов (тем, кого забирали в армию, сбривали часть волос надо лбом, чтоб легко было найти возможного беглеца).
В пушкинское время рекрутов из крепостных назначали помещики. Кто читал «Евгения Онегина» (а я надеюсь, что все до одного читатели этой книжки читали хотя бы отдельные главы этого великого произведения – иначе как считать себя русским? Или – гражданином именно России?), тот легко вспомнит описание «старушки» Лариной, матери Татьяны и Ольги:
Она меж делом и досугом
Открыла тайну, как супругом
Самодержавно управлять,
И все тогда пошло на стать.
Она езжала по работам3,
Солила на зиму грибы,
Вела расходы, брила лбы…
Замечу по ходу дела, что вряд ли вам (да и многим взрослым) известно, как велика разница в понимании возраста человека в пушкинское время и в наше.
Онегин говорит Ленскому, возвращаясь от Лариных:
– А впрочем, Ларина проста,
Но очень милая старушка…
Сколько же «старушке» лет? Подсчитаем. У Лариной две незамужние дочери. Им никак не более тринадцати. Единого мнения пушкинистов здесь нет, но есть довольно уверенная гипотеза, что Татьяне тринадцать лет! Не забудем, что незадолго до времени действия пушкинского романа – в XVIII веке – в России нередко девиц выдавали замуж в тринадцать-четырнадцать лет.
Так что «старушке» немногим больше тридцати трех. Старость в пушкинские времена приходила рано.
Важной частью устройства жизни российского крестьянства было общинное землевладение. Великая реформа 1861 года оставила общинный принцип в нерушимости. В общинном владении оказалось около 80 % всей крестьянской земли.
Что это значит? А то, что земля после отмены крепостного права не стала собственностью российского крестьянина. Он владел этой землей временно: пользовался ею для посевов и сбора урожая.
Раз в несколько лет землю делили всем миром – практически всеми мужчинами села – заново. Называлось – передел. И каждый получал уже другой, новый кусок земли (свой новый надел).
Очень важно – и легко – понять даже тем, кто от земледелия весьма далек: из-за такого порядка у крестьянина, в сущности, не было стимула холить свою землю, удобрять ее и прочее. Зачем, когда в следующую весну она, вполне возможно, достанется другому, а ты на новом куске земли начинай все сначала…
Ясно, что общинное землевладение тормозило экономическую жизнь деревни.
А для правительства Александра III (император с 1881 года – после гибели Александра II), не торопившегося активизировать реформы отца, община была удобна. Прежде всего для компактного взыскания недоимок – недоплаченных налогов. (Так впоследствии гораздо удобней станет «советскому» государству забирать осенью госпоставки – то есть государственные поставки зерна и проч. – с одного колхозного двора, чем собирать по всем дворам.)
Кроме того, власть считала, что только община может защитить крестьянина от нищеты или хотя бы «отдалить опасность голодной смерти».
А между тем десятилетие после реформы стало временем демографического взрыва: за 30 лет сельское население России почти удвоилось!
Людей в селе стало больше, чем могла прокормить земля.
Тем более что она, как мы только что объясняли, была истощена варварским, не «хозяйским» обращением – из-за переделов, когда крестьяне не видели смысла удобрять (холить) только временно принадлежащую им землю!
Княгиня Кантакузина (чье американское происхождение, пожалуй, помогало ей трезво взглянуть на российскую жизнь) писала в мемуарах:
«…Расхолаживало, порождало лень и приводило к падению урожая, поскольку лентяй делал как можно меньше, в то время как усердный работник, который глубоко вспахивал и хорошо удобрял свой участок, видел, как обработанную и улучшенную им землю отдавали в другие руки. Его хорошее зерно продавали, смешивая с плохим зерном другого, и он не получал никакого иного результата, кроме усталости».
17. Как Столыпин боролся с общиной
Столыпин задумал бороться с этой ситуацией естественным для страны с огромной территорией способом: переселять крестьян на свободные и плодородные земли – за Урал (там не было ни крепостного права, ни общин). Конечно, переселяли наспех, сотни тысяч возвращались, не сумев обжиться, разоренными.
И все же в конце концов в Сибири осело два с половиной миллиона (!) предприимчивых людей.
Что этому предшествовало и почему пришлось это делать?
Мировые цены на зерно падали. В европейской части России крестьяне разорялись, а покинуть переставшее их кормить хозяйство в поисках лучшей доли многие не могли: закон 14 декабря 1893 года запретил крестьянину выход из общины без согласия мира (то есть общины)!
Вот когда развернулась в России крестьянская коррупция… «Инициативный мужик, – пишут современные историки, – вынужден был кланяться и унижаться перед соседями, ставить полведра, а то и ведро водки – только чтоб отпустили с миром». («С миром» уже в другом смысле – то есть по-доброму.)
С 1906 года ситуация менялась, хотя и с очень большим затруднением.
По замыслу Столыпина, крестьянин, решившийся выйти из общины, должен был получить в частную собственность все закрепленные за его семьей, по числу душ, наделы (но не помещичью землю, которую он постепенно выкупал…). Разбросанные по разным местам, они сводились теперь – для удобства хозяйствования – в один участок. Крестьяне – те, что не решались переселяться, – могли селиться рядом со своей землей: на хуторах и отрубах.
Кому это столыпинское новшество могло быть невыгодно? Легко догадаться, что в первую очередь лодырям и пьяницам – односельчанам пожелавшего выделиться.
Во-первых, община их подкармливала (за счет как раз работящих мужиков).
Во-вторых, при переделах, глядишь, лодырю достанется чужая ухоженная земля. …Час торжества таких незадачливых сельчан, когда они могли забрать у своих работящих соседей не только землю (правда, как оказалось, ненадолго – у них ее забрали тоже), но и двор с избой, был впереди – после Октября 1917 года.
А в-третьих, это было прежде всего непривычно. Не берусь с уверенностью судить о других странах, но в России не очень-то любят непривычное.
Так что столыпинская аграрная реформа шла очень трудно – по-русски говоря, со скрипом.
В одних местах крестьяне боялись выходить из общины, особенно под нажимом власти (к которой в России привыкли относиться с подозрением). В других – община, как уже сказано, с большой неохотой отпускала своих членов на отруба или хутора. В-третьих – бюрократическое чиновничество совершенно не помогало начинающим фермерам.
В свою очередь, и выделившиеся не очень-то спешили вставать на ноги, самостоятельно хозяйствовать…
18. «Не выделяйся!»
Писатель Н. Златовратский (1845–1911), еще учась в гимназии, окончил двухгодичные землемерные классы. Вслед за тем служба в деревне познакомила его с бытом пореформенного (напомню тем, кто успел забыть, – после Великой реформы 1861 года) крестьянства.
Вот как рисовал он общинные порядки. Речь об известном камне преткновения в общине – так называемых неудобьях, неудобице. То есть о кочковатой, заросшей кустарником или болотистой земле, где можно только пасти скот, но почти невозможно косить траву (разве что выкашивать небольшими кусочками). И уж совсем невозможно распахать ее и засеять. Словом, речь о земле, над которой, прежде чем ее использовать под посевы или овощи, надо очень много работать:
«– У вас ведь много неудобной, болотистой земли около деревни сверх усадеб?
– Есть-таки.
– Может, из вас кто хочет обработать эту землю под огород, например?
– Может, отчего ж, не стесняем…
– А потом он уж все время этим огородом будет пользоваться?
– За что так? Надо по справедливости.
– Да ведь он все обработал, расчистил.
– За труды он и пользуется. Три года ему даем. Зачем обижать?
– А потом?
– А потом уж сообща будем пользоваться, потому – земля общая»4.
С. Е. Трубецкой вспоминает свой разговор примерно в 1912 году с несколькими очень хорошими стариками, крестьянами соседнего села Васильевского.
«Я спросил их, не выделился кто-нибудь из их общины, как это уже наблюдалось в соседних деревнях? – “Нет, – отвечали старики, – никто не выделился”. – “И ошибется, кто выделится”, – спокойно заметил хозяйственный старик Поликарп… “Почему ошибется?” – спросил я. “Потому, что палить его будем, – рассудительно сказал другой старик… Так уж решили – значит, не выделяйся!”» (курсив С. Трубецкого).
Вот это – не выделяйся – имело в общине и другой, особый смысл.
Община была хранителем уравниловки: живи как все, не хуже и не лучше других. И тем более – не на особицу.
Наш замечательный писатель и общественный деятель Александр Герцен верил, что крестьянская община может стать главной движущей силой социалистических преобразований…
Зато премьер-министр С. Ю. Витте (предшественник на этом посту Столыпина) в освобождении крестьянина от власти общины видел, пожалуй, завершение его освобождения, начатого Великой реформой.
Он писал: «Но что же выиграет крестьянин, променяв прежнюю крепостную зависимость от помещика на такую же, если не более тяжелую, зависимость от своего общества. Какое улучшение последует в его домашнем быту при подчинении его исключительному произволу старшины или старосты, от самоуправства которых он в прежнее время искал и находил защиту у помещика». Витте утверждал, что «уравнительное землепользование есть порядок временный, обусловленный отсутствием привычки или нужды в тщательной обработке земли и естественным плодородием почвы», что «с постепенным развитием хозяйственных условий оно окажется тягостным для самих крестьян».
Против столыпинских реформ были многие – по разным причинам. Непримиримыми их противниками были социалисты – разных оттенков. Главное, что их отталкивало, что это были реформы. Для кого надежда, а для кого опасность состояла в том, что реформы могли изменить жизнь страны к лучшему без революции.
Но революционеры-то верили – вслед за Марксом, а затем за Лениным – только в революцию. О том, нельзя ли обойтись без нее, они даже и не думали.
19. Убийство Столыпина
Столыпин не сомневался в том, что его смерть будет насильственной: слишком многим он мешал. Он завещал: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют».
На него было много покушений – его выручало мужество, ошеломлявшее нападавших.
Уже рассказано было о парне с дубиной, о взрыве в приемной Столыпина. Однажды крестьянин навел дуло на его грудь. Столыпин распахнул пиджак и спокойно сказал: «Стреляй!» Крестьянин оцепенел и выстрелить не сумел.
…До сих пор так и неизвестно, действовал ли убийца сорокадевятилетнего премьера по заданию революционеров или по сговору с охранкой. Нельзя исключить и сочетания того и другого… К Столыпину враждебно были настроены решительно все – от революционеров до лучших писателей (напомню письмо-статью Льва Толстого «Не могу молчать!») и высших слоев российского общества во главе с царем.
В конце августа 1911 года Столыпин приехал в Киев – на торжества по случаю открытия памятника Александру II (а заодно и некоторых земских учреждений). Вечером 1 сентября царский двор и члены правительства (которое, напомню, возглавлял премьер Столыпин) собрались в Киевском оперном театре. Шла опера Римского-Корсакова «Сказка о царе Салтане». В конце второго отделения прозвучал знаменитый «Полет шмеля». Во втором антракте Столыпин встал с места и, опираясь на ограждение оркестровой ямы, начал беседовать с двумя правительственными чиновниками.
Убийца Богров, подойдя, выстрелил в него в упор. Столыпин перекрестил находящегося неподалеку Николая II, рухнул в кресло. Отчетливо произнес: «Счастлив умереть за царя» – и потерял сознание. Через несколько дней он скончался.
20. Россия на подъеме. Наука и техника
Не только в культуре, в искусстве – Россия в начале XX века имела очень хорошие позиции и в науке.
Повлияла проведенная в конце XIX века реформа среднего и высшего образования. Ее называли Боголеповской реформой – по имени талантливого министра образования Боголепова, убитого в 1901 году революционером-террористом.
В 1913 году российские технические и политехнические институты и училища занимали в первой десятке мира второе, шестое, седьмое, восьмое и девятое места!
В начале XX века в стране был, как пишет исследователь Д. Сапрыкин, «феноменальный демографический рост».
И очень трудно было обеспечить начальное школьное образование «для такого огромного количества детей на колоссальной территории. ‹…› В 1907–1916 годах, – пишет Д. Сапрыкин, – царское правительство, земства (органы местного самоуправления. – М. Ч.), церковь создали необходимые условия для всеобщего начального образования. Перед началом Первой мировой войны в стране было 100 тысяч школ» – в два раза больше, чем в нынешней Российской Федерации!
Пожалуйста, вспомните об этом, когда услышите от не очень осведомленных старших, что только «советская» власть позаботилась о всеобщем образовании…
То есть Россия в начале XX века шла вверх, причем круто!
Известны слова Столыпина, не раз им повторенные: «Погубить Россию может только война…»
Он говорил также о необходимых стране двадцати годах мира – они вознесут Россию очень высоко…
Но историческая судьба не дала России этого шанса.
21. Комета Галлея
19 мая 1910 года прошла по небу комета Галлея – та самая, которой суждено приближаться к Земле раз в 76 лет и что-то провозвещать.
Гадали, что и кому она провозвещает на этот раз?
22. Мировая война. Патриотический угар и его угасание. Приближение Февраля 1917 года
Мировая война, в которую Россия вступила 1 августа 1914 года (есть мнение авторитетных историков, что вполне могла бы и не вступать!), сыграла поистине роковую – просто-таки ужасную – роль в дальнейшей судьбе нашей с вами страны.
А 1 августа 1914 года, когда Германия объявила России войну, люди обнимались на улицах, радуясь этому! И не только в России – жители разных европейских стран, вступивших в войну, от души радовались этому. У психологов и психиатров есть специальный термин для обозначения этого странного явления – патриотический угар. Просто в те годы мало кто из европейцев понимал, что это такое – «мировая война».
Вообще до этого европейцы (в том числе и граждане России) имели в своей истории опыт войн, во-первых, не очень долгих, а во-вторых – между двумя-тремя странами.
Никто еще не мог себе представить, что такое мировая война, то есть идущая почти во всем мире. К тому же она оказалась гораздо более продолжительной, чем люди почему-то надеялись.
Россия в этой войне и выигрывала сражения, и проигрывала – с большими потерями.
…В декабре 1916 года настроение в войсках было уже совершенно не то, что в начале войны. Это понимали многие. Но этого не видел и не понимал (увы, так бывает в истории!) тот, кто был главным лицом в Российской империи, – император Николай II. Недаром говорили древние римляне (до христианства – когда почитали многочисленных богов Олимпа): «Если Юпитер хочет наказать – прежде всего отнимает разум».
Его сподвижник В. И. Мамонтов писал впоследствии в своей книге «На государевой службе. Воспоминания» об этих днях:
«Я нашел Государя бодрым и жизнерадостным, каким уже давно его не видел. Он великолепно выглядел и казался помолодевшим и полным сил, что я ему и высказал. “Физически-то я всегда чувствую себя хорошо, и это неважно, что я выгляжу лучше, – сказал мне Государь. – А вот важно то, что нравственно я сейчас совершенно спокоен и уверенно смотрю в будущее. Я много работаю и, будучи в курсе всех наших военных действий (он давно уже взял на себя функции главнокомандующего. – М. Ч.), вполне убежден, что победа нам обеспечена”».
Слово историку П. Мультатули: «Согласившись с Государем, что военная ситуация как никогда благоприятна для России, В. И. Мамонтов, тем не менее, высказал все же озабоченность внутриполитической обстановкой. “Государь, внимательно, с недоверчивой улыбкой и нараставшим изумлением слушавший меня не прерывая, при заключительных словах моих воскликнул: «Да Вы с ума сошли! Вам все это приснилось и приснилось когда же?! Чуть не накануне нашей победы?! И чего вы боитесь? Сплетен гнилого Петербурга и крикунов в Думе, которым дорога не Россия, а их собственные интересы? Можете быть спокойны: если бы и могли произойти какие-нибудь неожиданности, то соответственные меры против них приняты и, повторю, победа уже не за горами»”.
А меж тем до Февральской смуты 1917 года оставалось меньше трех месяцев…»
Николаю II не приходило в голову, что огромное большинство его подданных давно уже думает не о победе, а исключительно о любом конце войны…
И в начале 1917 года множество солдат (в основном – крестьян) уже хотели только одного – домой! Пахать наконец свою давно заброшенную землю. Воевать они больше не хотели.
Это настроение сыграло очень большую роль в последующих катастрофических для России событиях.
23. Начало волнений
В середине февраля 1917 года в Петрограде начались перебои с хлебом. Позже выяснилось: недостатка хлеба не было – его всего лишь вовремя не подвезли!
Но люди-то этого не знали! Возникли длинные очереди, к которым граждане Российской империи, в отличие от будущих «советских» людей, совсем не привыкли… И на фоне общей усталости от войны эти в общем-то безобидные очереди послужили сигналом: начались забастовки.
К волнениям горожан присоединились запасные полки, расквартированные в Петрограде. Эти солдаты уже привыкли к безопасности тыловой жизни и совсем не горели желанием идти на фронт, под пули: патриотический угар давно прошел.
И 27 февраля 1917 года5 вечером командующий Петроградским военным округом генерал Хабалов просит Верховного главнокомандующего генерала Алексеева «доложить Его Императорскому Величеству, что исполнить повеление о восстановлении порядка в городе не мог (курсив мой. – М. Ч.)».
Генерал сообщал в отчаянии, что многие воинские части «побратались с мятежниками и обратили свое оружие против верных Его Величеству войск…».
24. Вот так начинаются революции и рушатся империи…
Генералы, понимавшие, что не удастся успешно продолжать войну при таком состоянии страны, просили царя хотя бы сформировать новое правительство, поскольку действующему страна уже не доверяла.
Но Николай II явно не понимал серьезности ситуации. Он верил, что русский народ его любит и что все будет хорошо.
…В это время, а именно 27 февраля 1917 года, образовался первый в России Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов. И вечером этого дня открылось его первое заседание.
Именно этот Совет и его деятельность до конца 1917 года определил, собственно, именование на много лет установившегося в России режима – «советская» власть. Хотя сути режима это совсем не отвечало: власти Советов, как увидим дальше, в стране, родившейся после Октября, никогда не было – потому я и беру слово «советская» в кавычки.
1 марта 1917 года Совет издал «Приказ № 1».
Именно с него и начался развал армии в воюющей стране.
Да, приказ этот имел поистине историческое значение. Он стал одним из рычагов, повернувших историю России.
Писавшие этот приказ хотели демократизировать армию. Для этого первым же пунктом предлагалось «во всех ротах, батальонах, полках… немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей». С ними офицеры должны были теперь согласовывать все свои приказы. Комитеты становились теперь главнее любого военного командования – оно больше не могло командовать собственной армией, ему надо было оглядываться всякий раз на комитеты, избранные нижними чинами…
Вряд ли в таких обстоятельствах можно было с успехом воевать.
Но и этого мало:
«Всякого рода оружие, как то: винтовки, пулеметы… должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам, даже по их требованиям» (курсив везде мой. – М. Ч.).
Не выдавать оружие офицерам! Во время войны!
Тут уже нечего прибавить.
25. Демократизация российской армии
Инициаторами демократизации армии были агитаторы-социалисты, в их числе большевики. Они вообще считали, что совершенно незачем воевать, защищая буржуазную российскую власть, а надо ее свергать.
Теперь солдаты, если они не в строю, уже не должны были вставать перед офицерами и отдавать им честь.
Значит, представим себе картинку демократизированной армии.
Сидят солдаты. Входит генерал; солдаты продолжают сидеть развалясь…
Такое вообще-то вполне возможно. Только это вольно себя ведущее сборище уже не надо называть армией.
«…Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах».
Везде и прочли.
Всего через два-три дня после чтения солдаты стали поднимать на штыки своих офицеров, а матросы – сбрасывать за борт адмиралов.
Таким путем началась в России так называемая Февральская революция.
26. Последние действия царя
Ночью 28 февраля 1917 года Николай II покинул свою Ставку в Могилеве, откуда руководил действиями армии. Он двинулся поездом в Царское Село под Петроградом – к больным корью детям и любимой и любящей жене.
Царь был очень хорошим семьянином. Но это, увы, не главная черта для властителя громадной империи.
И совсем недаром браки монархов заключались обычно не по любви, а по дипломатическим соображениям: монарх должен был в первую очередь думать не о семье, не о любимой жене, а о своей стране и ее интересах – на то он и царь!
Многие, например, считают, что царю в те роковые, решающие дни не надо было покидать Ставку: там рядом с ним были преданные ему воинские части. А вокруг уже начинался хаос. И доехать к семье царю так и не удалось. Железнодорожный путь был перекрыт мятежниками.
Начальник штаба генерал Алексеев опросил высший командный состав – что они думают о дальнейших действиях? Весь генералитет, а также все до одного великие князья (то есть члены императорского дома, носившие фамилию Романов) высказались за отречение императора в пользу наследника при регентстве (то есть всяческом содействии) младшего брата царя – Михаила.
27. Отречение царя
Остановленный восставшими воинскими частями на станции Дно (говорящее название!), государь под напором преданных ему монархистов подписал манифест об отречении.
Монархисты были уверены, что другого выхода нет, а отречение успокоит людей. Вот в этом они жестоко заблуждались.
Единственным наследником Николая II – по законам российской монархии – был четырнадцатилетний цесаревич Алексей. Он с рождения страдал неизлечимой болезнью – гемофилией (от любого пореза – неостановимое кровотечение).
Царь не захотел расставаться с больным ребенком (а это расставание обусловливал сан императора). Поэтому он решил передать российский престол брату Михаилу.
Поясним – при наличии законного наследника никто по российским законам на это вообще не имел права! Мало того – и русский царь по этим же законам не имел права отрекаться. Но революции, как правило, отбрасывают в сторону законы.
28. Отречение Михаила
Великий князь Михаил, прочитав манифест царя об отречении и передаче российского престола ему, Михаилу, задал единственный вопрос председателю Думы Родзянко, может ли тот гарантировать ему безопасность при вступлении на престол в такие дни?
Обоим было ясно, что ситуация в стране накаляется ежечасно. И великий князь услышал ответ, соответствующий тогдашней российской обстановке: «Единственно, что я вам могу гарантировать, – это умереть вместе с вами».
После серьезного размышления (речь шла о судьбе России!) брат царя объявил манифестом от 3 марта, что отказывается от престола – до того момента, когда Учредительное собрание определит образ правления в России: будет ли она снова монархией, республикой или чем-то еще.
Так 3 марта 1917 года именно отречением Михаила, не решившегося принять российский престол в гибельной ситуации (что, увы, отсрочило его собственную гибель, как увидим, только на полтора года), кончилась российская монархия. Еще несколько дней назад об этом никто не мог и помыслить!
Власть в России перешла к наскоро созданному Временному правительству.
29. Ленин узнает про российскую революцию, которой он нисколько не ожидал
И вот тут-то и начинается самое главное.
Ленин с 1900 года жил в Европе: ненавистный ему царский режим беспрепятственно выпустил за границу человека, только что отбывшего ссылку в Сибири, человека, старший брат которого готовил убийство царя и был за это казнен. В той стране, которую Ленин очень скоро начнет строить, о таком гуманном поведении власти не могло быть и речи! (Каждый, кто успел пожить при «советской» власти, вам это подтвердит.)
Итак, Ленин семнадцать лет не видел России. Только в течение нескольких революционных месяцев 1905–1907 годов он тайно провел в Петрограде (наездами из Финляндии) сколько-то дней.
И он нисколько не ожидал там революционного взрыва после поражения революции 1905 года!
Еще в январе 1917-го в одном из выступлений он уверенно сказал, что не доживет до новой революции. Тут политическая интуиция его сильно подвела. Но про это сегодняшние поклонники Ленина (не дающие похоронить его труп) обычно не упоминают, продолжая восхищаться его мудростью и дальновидностью.
Ленин с изумлением и восторгом читает в европейских газетах про революцию в России и про конец ненавистной ему империи!
…Поясню – именно после отказа от престола великого князя Михаила Россия перестала быть монархией, империей. Она зависла в положении страны с неопределенным государственным устройством, где вместо царя пока Временное правительство.
30. Начало действий
И Ленин сразу же начинает действовать – в своем, разумеется, стиле.
Еще решительно ничего не зная про политику только что образованного правительства (а может, оно вполне прилично себя поведет?), он 6 марта отбивает из Европы телеграмму в Петроград с наставлениями своим единомышленникам:
«Полное недоверие, никакой поддержки новому правительству. Вооружение пролетариата – единственная гарантия… Никакого сближения с другими партиями».
Да, это ленинский стиль.
Только предельное обострение! Единственное средство улучшения дел в стране – это революция, это оружие в руках одних людей, нацеленное на других, это трупы и трупы!
Что-что, но трупы людей Ленина ни тогда, ни потом не смущали. Точнее, он об этом просто не умел думать, он думал только о достижении своей цели, а средства мало его занимали. Бывают такие люди…
Историк А. Б. Зубов точно формулирует:
«Эти три фразы (см. выше – «Полное недоверие…» и т. д.) и поставили задачу: свержение Временного правительства путем вооруженного восстания и установление однопартийной диктатуры».
Ну да, однопартийной – ведь Ленин запрещает сближение с любыми партиями!
Свою задачу Ленину удалось решить через восемь месяцев.
И в течение семидесяти с лишним лет власть в нашей стране была в руках одной партии (а вовсе не в руках каких-либо избранных гражданами Советов: потому-то «советская власть», повторим, – выражение совершенно фальшивое и годится только для употребления в кавычках).
В XX веке такого – самоназначенной однопартийности – уже не было ни в одной из цивилизованных стран.
31. Ленин торопится в Россию
Теперь Ленин заспешил в Россию – хотел довести начавшуюся революцию до мировой. В том, что она вот-вот охватит весь мир, сомнений у него почему-то не было.
Как, прожив семнадцать лет в Европе – в Женеве и Лондоне, он не заметил, что ни Швейцария, ни Англия не настроены на мировую революцию, – эту тайну он унес с собой в могилу.
Так же, как и тайну того, как человек, совершивший столь огромную мыслительную ошибку, уже более ста лет остается для многих наших граждан великим мыслителем.
27 марта 1917 года 32 русских эмигранта-социалиста вместе с Лениным выехали из Цюриха (Швейцария). Вскоре они ехали уже по Германии, воюющей с Россией. Их беспрепятственно везде пропускали. Почему же? Да просто потому, что немцы знали – эти русские едут устраивать революцию в России. То есть ослаблять противника Германии в войне.
Поэтому я не верю нисколько и в то, что Ленин будто бы был немецким шпионом. Зачем немцам было тратить на него деньги и вербовать в шпионы, если его личные политические цели и так совпадали с их интересами?
На пароходе через Балтийское море социалисты прибыли в Финляндию (напомню – она еще была тогда частью России). Оттуда – на Финляндский вокзал в Петроград.
Петроградский Совет депутатов организовал встречу – с оркестром и военным караулом. Поднявшись на броневик (сколько раз впоследствии советские художники изображали его в этой позе!), Ленин произнес речь, которая многих ошеломила.
32. Ленин на броневике
Прежде всего он объявил, что мировая война – это начало гражданской войны по всей Европе (хотя российские-то солдаты как раз очень надеялись, что скоро войну прикончат и можно будет сменить ружья на плуг!).
И под конец своей, как обычно, очень энергичной речи Ленин провозгласил удивительную почти для всех слушателей здравицу:
«Да здравствует всемирная социалистическая революция!»
Это было нечто совершенно необычное. И главное – малопонятное для большинства слушателей. Но и не понявшим Ленин понравился энергией своей речи – редкая в России черта!
Стало ясно, что в Петрограде появился человек, который совсем не намерен кончать с остатками феодализма в России, то есть довершать буржуазную революцию, с которой Россия на века отстала от Англии и Франции. А намерен он делать совсем другое – социалистическую революцию…
А что это такое – этого никто толком даже и не знал, кроме профессиональных революционеров.
А Ленин – знал.
Причем делать это в России он замышлял с одной-единственной целью – начать этим мировую революцию…
Повторим: Ленин не допускал мысли, что мировая революция так и не начнется! Забегая вперед, попрошу сомневающихся в этих моих словах (а может, мудрый Ленин был все-таки прав?) подойти к карте мира и ткнуть пальцем в те страны, где хотя бы началась эта самая мировая революция. Даже если география не самый любимый ваш предмет, вы все-таки кое-что поймете насчет мировой революции.
Ленинский план оказался самой грандиозной авантюрой XX века.
Россия оплатила эту авантюру несусветной ценой.
33. Что такое авантюризм?
Авантюризм – это непросчитанные ходы или ошибочные расчеты, на основе которых предпринимаются серьезные действия, кончающиеся неудачей.
Ну например, мама спрашивает: – Где твои кроссовки? – Да они уже старые были, я их на помойку отнес. – Позволь, а в чем же ты ходить будешь?! – А мне бабушка новые купит! – Так ты с ней договорился? – Не-а! Но я и так знаю, что она купит! – Ну так я тебя разочарую! У бабушки как раз сейчас такая ситуация, что она ну никак не сможет тебе новые кроссовки купить!
Поняли теперь, что такое авантюра?
Ленин был абсолютно уверен, что революция сразу полыхнет по всему миру, стоит только совершить ее в России. Но для этого нужна не какая-нибудь уже хорошо известная мировой истории буржуазная революция, а именно никому неведомая социалистическая.
Повторю, почти никто, кроме самого Ленина и небольшой группы его товарищей по партии – профессиональных революционеров, упорно изучавших Маркса и Энгельса, – тогда и знать не знал, что это такое…
И вот, уверял других Ленин, как только полыхнет эта самая социалистическая, тогда для всех-всех-всех – ну кроме, конечно, буржуев и богатеев (оба эти просторечных слова ввел в русскую официальную речь именно Ленин) – начнется прекрасная жизнь.
34. Россия после Февраля
Месяцы с февраля до октября 1917 года историки считают временем наибольшей свободы в России.
Ни до, ни тем более позже 1917 года такой полной свободы слова, печати, митингов и шествий, а также свободы совести (то есть свободы исповедовать ту или иную веру или не исповедовать вовсе никакой) уже в России не было.
Такие свободы – вот это и есть демократия. Именно из них она и состоит.
«Россия в одночасье стала одной из самых демократических стран в мире, – пишут авторы книги “Развилки родной истории” (Карацуба И., Курукин И. и Соколов Н.). – Упразднены были полиция и корпус жандармов, отменены смертная казнь, все вероисповедные и национальные ограничения в имущественных правах и в выборе места проживания…»
О «месте проживания» – это про так называемую черту оседлости. Эта черта отделяла территории, где имели право жить евреи (главным образом – Украина и Белоруссия), от тех, где им жить было не положено. Напомню – кто еврей, а кто нет, в Российской империи определяли не по крови – не по национальности мамы и папы (как впоследствии делали нацисты, уничтожая евреев за эту кровь), а по вероисповеданию: евреями считали только иудеев. То есть исповедующих религию иудаизма, чуждую официальной религии Российской империи – православию. А чужда она была тем, что из двух книг, составляющих Библию, иудеи чтут Ветхий Завет наравне с христианами, но не признают Новый Завет, поскольку не верят в Иисуса Христа. Но любому умному человеку должно быть понятно, что это не причина, чтобы человеку нельзя было жить в Петербурге, Москве и вообще нигде, кроме западных областей России. Но – увы – именно так и было; потому множество молодых евреев становилось революционерами (огромные препятствия для иудеев были и при поступлении в университеты, а тяга к образованию в еврейских семьях была традиционной). Исключение делалось для купцов 1-й гильдии и тех, кто закончил университет, – они могли жить где хотели.
После Февраля 1917 года это ограничение на места проживания было отменено.
Была отменена цензура.
И кроме того, граждане России могли теперь свободно объединяться в общества и проводить любые собрания в любом месте, за исключением рельсовых путей…
Ликвидировался государственный контроль над православной церковью. То есть был распущен Святейший синод – правительственный орган (своего рода министерство), в течение двух столетий руководивший православной церковью (православие было в России официальной религией, потому церковь управлялась светской, то есть не церковной властью – она не была самостоятельной; главою церкви был император).
Любые собрания в любом месте
Возвращалось патриаршество, отмененное Петром Первым, – церковью вновь должен был руководить патриарх, а не правительственные органы – не чиновники. Патриарха собирались избирать в Успенском соборе в Кремле в конце лета 1917 года.
Но большевики, возглавляемые и вдохновляемые Лениным, ни в коей мере не считали все эти «буржуазные» свободы ценностью. Ленин в любой момент готов был их уничтожить ради гораздо большей, с его точки зрения, ценности – мировой революции. А революция – это насилие одних людей над другими, а насилие – это в первую очередь убийство безоружных вооруженными (в отличие от войны, где вооружены обе воюющие стороны).
Bepul matn qismi tugad.
