Kitobni o'qish: «Метаморфы»

Глава 1. Встреча.

В лесу было холодно, я зябко ёжилась и куталась в шубейку, а корни той самой травы упорно не находились. Я уже час бродила среди деревьев, но видимо сегодня духи леса не хотели быть ко мне благосклонными. И вот, выйдя на опушку и побродив по ней в безуспешных попытках, я спустилась снова в лес и замерла. Передо мной стоял барс. Снежно-белый и потрясающе красивый, чуть поодаль из-за кустов вышла, кажется, волчица, отливающая серебром. Оба зверя уставились на меня, а я – на них. Затем я вдруг произнесла:

– Удачной дороги.

И развернувшись, продолжила свой путь. Сердце колотилось, как сумасшедшее, и я пыталась уговорить себя, что все будет нормально. Я ведь не трогала их и не лезла в их дела, и даже не нападала на них, а значит они не должны преследовать меня. Зачем им это делать? Я прислушалась к шуму позади себя, не сбавляя шага. Сзади было тихо, ни шага, ни дыхания. Не сдержавшись, я все же обернулась. Никого не было. Облегчённый вздох помимо моей воли вырвался из меня. Я ходила по лесу, раздумывая о том, что это странно, что барс, такой прекрасный и гордый зверь, бродит тут, в захолустье? Допустим, волк ещё понятно, здесь часто их видеть стали. Не нападают, просто видят людей и уходят. Кстати, как раз волчицу и видели… я призадумалась.

Забыв про всякие уже корешки, я решила двигаться домой, сегодня погода не радовала совсем, дул промозглый ветер и от него задубели руки так, что я не чувствовала пальцев. Неожиданно я словно почувствовала какую-то волну воздуха, едва не сбившую меня с ног и ещё холод, не такой, который был вокруг, а такой холод, от которого поднимаются волосы на ногах дыбом. Я поёжилась и беспомощно оглянулась, и даже вздрогнула, когда раздался волчий вой.

Та волчица… неужели что-то случилось? Что бы могла означать эта волна?

До дома оставалось совсем немного, когда вдруг передо мной выскочила та самая волчица, она резко затормозила, и мы пару мгновений смотрели друг на друга, а затем она подскочила ко мне и вцепилась в полу шубейки. Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но волчица явно не собиралась меня кусать, она тянула меня за собой. Первые мгновения мне захотелось оттолкнуть её любыми силами, но видя её какое-то отчаяние и слыша странное поскуливание, я сдалась, и мы понеслись по снегу в глушь леса. Она бежала впереди, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть добежала ли я. Я спешила следом, мне было жарко, а горло обжигал холод, я взмокла и раскраснелась наверняка, и меня мучили всякие мысли. Я и представить не могла, что может случиться с гордым и большим зверем настолько плохое, что его не смогла спасти волчица. И она попросила помощи у меня, маленькой травницы из глуши, сейчас скачущую по сугробам в рваной шубейке не со своего плеча. А то, что помощь нужна именно ему, я почему-то и не сомневалась.

Мы неожиданно вылетели на полянку, волчица затормозила у дерева и, скуля, подползла к сугробу, и тихонько завыла, вся её поза вызывала боль и тревогу. Я медленно подошла, это был не сугроб, а барс, но его тело почти было не заметно на фоне снега, лишь, когда он раскрыл свои глаза и посмотрел на меня, я заметила его среди этой белизны. Я упала рядом с ним на колени в мокрый колючий снег, ему было больно, я почти физически ощущала эту боль, но меня больше терзало отчаянье. Я не могла ему помочь. Осмотр ничего не дал, никаких повреждений, а его дыхание становилось все слабее. А глаза бледнее… Что с ним? Что?

Волчица снова завыла, да так, что мурашки взметнулись вверх, я положила руки на тело барса и, закрыв глаза, поводила ими над ним. Странный способ, но говорят, у женщин есть чутье, и оно часто помогает лечить людей. Правда он не человек, впрочем, он и не похож на обычного зверя. Звери такого плана не ходят странными компаниями по заснеженному лесу и не воют так от боли и страданий, я думаю.

Я приоткрыла глаза и ойкнула, отдёргивая руки. Видение пропало. Просто тело, ничего больше, я снова прикрыла глаза и постаралась настроиться,как в первый раз. Приоткрыв глаза, я внимательно всмотрелась в то, что меня так напугало сначала. Тёмное пятно прям напротив сердца, похожее на ураган. Оно кружилось, словно поглощая тело барса и на фоне его белой шерсти казалось ещё более темным. И оно становилось больше. Я не могла его коснуться, хоть и старалась.

– Не трогай его!

Я вздрогнула и, обернувшись, отползла немного в сторону. Среди деревьев появился парень, высокий и тёмный, он тяжело дышал и переводил взгляд с меня на барса, потом на волчицу и опять на меня. Я подняла в примиряющем жесте руки. В его руках было что-то… светящийся шар..? Похоже, он маг…

– Отойди от него, ты!

Я медленно начала подыматься с земли, следя глазами за шаром, направленным прямо на меня. Маг даже замахнулся, но вдруг передо мной встала волчица, словно бы защищая меня, и опять завыла, я опомнилась.

– Ему нужна помощь, но я не могу ему помочь.

– Помощь? – Парень нахмурился ещё сильнее и посмотрел на меня так, словно пытаясь прочитать у меня лбу, вру я или нет, потом перевёл тяжёлый взгляд на волчицу.

– Да… Она меня сюда привела… к нему, но я не могу помочь ему, правда. На нем нет ран.

Про пятно тьмы я говорить не стала, это звучит слишком… странно, что ли? Нет, магия – это конечно здорово, но я не слишком опытна в этом деле и не могу сказать точно, что я видела. Может мне вообще показалось… парень, не слушая меня, потушил магический шар в своих руках и бросился к барсу. Осмотрев его, он видимо пришёл к тем же выводам, что и я, потом снял с себя накидку и бросил мне, и подхватив браса, потащил его с опушки. При чём сделал это так легко, словно не нёс гигантскую кошку на руках, а просто прогуливался по лесу. Я присоединилась к нему, неся его куртку. Наверняка он наложил на себя какое-то заклинание, вряд ли бы такому не слишком выдающемуся силой парню удалось бы поднять барса без этого. Волчица неслышно бежала за нашей странной процессией.

Вскоре мы подошли к порталу, и парень вместе с волчицей просто скрылись в нем. Я задержалась немного перед ним, чтобы попытаться всё обдумать, но мне было слишком любопытно, да и к тому же я почему-то действительно переживала за этого барса. Портал принял меня как родную и схлопнулся за моей спиной, словно там никогда и не было сияющего круга-двери в другое пространство. Мы прибыли в точно такой же, по моему мнению, лес, только ветра тут было меньше и как-то тише, а я пришла как раз вовремя, чтобы застать злые слова мага и потерять от них дар речи:

– Ты глупая… – последнее слово потонуло в каком-то полустоне-полурыке.

Чего?

Я запнулась и уставилась на этого странного незнакомца, потом он, заметив мой возмущённый взгляд, лишь бросил «Это не тебе», чем привёл меня ещё в большее изумление и даже лёгкий испуг. Если не мне, так кому? Я обернулась к волчице, та прижала уши и выглядела весьма и весьма опечаленной. Это он ей? Он разговаривает с волчицей? Похоже, парень где-то умом повредился, но я промолчала.

– Когда твой брат узнает, он тебе голову оторвёт и правильно сделает. – Опять начал бубнить маг, – а если он ещё узнает, что ты шашни с котом этим переростком замутила, так вообще…

Я молчала, понимая, что процессия и правда странная… И этот маг меня начинал пугать, мне уже не казалось такой уж хорошей идеей шагнуть за ним в портал. Кроме того факта, что он разговаривал с волчицей, так ещё и говорил с ней так, словно она разумное животное и что-то да понимает, ах да и ещё шашни водит с вот этим данным барсом. Ну все… надо уходить, пока ему деревья отвечать не начали.... Волчица в ответ на его отповедь тихо зарычала.

– Я-то не расскажу, успокойся, думаю, он и сам сообразит, что к чему. Ну надо же было додуматься! А если он умрёт? – Парень обернулся к волчице и зло взглянул в её глаза. – Это будет на твоей совести, так и знай.

Дальше шли в безмолвии. Потом я начала словно бы отставать, планируя сделать вид, что запнулась, а потом и вовсе потеряться.

– Не отставай, – когда мой план почти удался, парень поймал мой взгляд, – мне ещё понадобится твоя помощь. Она, – он кивнул на волчицу, – все равно пока ничем не может помочь.

План провалился, и я была, признаюсь, ужасно расстроена этим, мне казалось, он совсем меня не замечает и слишком увлечён распинанием волчицы и своей ношей.

– Почему ты с ней разговариваешь? – Осторожно спросила я, поравнявшись с магом. Он был выше меня, тёмные каштановые волосы неопрятно свисали длинными космами, сзади перехваченными наполовину тонким ремешком, видимо, чтобы не лезли в глаза. Лицо было смугловатым и каким-то жестким, оно мне не нравилось, откровенно говоря, но все же это пока был единственный мой собеседник. Я послала волчице косой взгляд. С ней я пока я не собиралась разговаривать, до такого я ещё не докатилась, впрочем, волчице было не до меня.

– С кем?

– Ну с ней… – я смутилась, может, это я чего-то не понимаю, – она же зверь…

Парень посмотрел на меня очень внимательно, и вдруг ответил вопросом на вопрос:

– Ты думаешь, он тоже просто зверь?

Я осторожно кивнула, ну конечно я подозревала что-то тут не так, но все же не догадывалась, что именно.

– Это не так. Он метаморф, и она тоже.

– Метаморф? Что это значит?

– Это значит, что он человек, который по своему желанию может перевоплощаться в животное.

– В какое-то одно?

– Да.

– Как оборотень?

– Не совсем, но да…

– То есть она девушка на самом деле?

Я попыталась представить, что это не волчица передо мной, сверлящая меня взглядом голубоватых глаз, а девушка, которая может в любой момент сбросить свою шкурку, как в сказках и заговорить, и барс… я тоже перевела на него взгляд. Он станет парнем? Таким же… белым?

– Да, я же сказал, – раздражённо буркнул парень.

– Невероятно…

– О, да, просто магия, бум… – саркастически прокомментировал мой недовольный собеседник. – Беги вперёд, там впереди будет избушка, стучи туда и скажи Генри, что Саймона сейчас принесу, и он ранен.

Я кивнула и неловко побежала вперёд, куртка парня изрядно мешала бегу. Но я старалась, и больше всего боялась заблудиться, потому что это совсем не тот лес, который я знала. Это было совершенно другое место. Наконец, к моему облегчению из-за деревьев показался деревянный сруб, из трубы которого вился дым. Я, задыхаясь, примчалась и с грохотом обрушила свои кулаки на деревянную дверь. Мне открыли сразу, и там, на пороге, возник мужчина, больше похожий на лесоруба или кузнеца, чем на того, кто мне поможет помочь.

– Мне нужен Генри… там Саймон… он ранен.

– Что? – Глаза мужчины под густыми нахмуренными бровями сверкнули и снова потухли. – Где он?

– Он там с парнем в чёрном, кажется, магом… и волчица ещё. Они идут сюда, – оборачиваясь и показывая на лес, сообщила ему я. После он скрылся за дверью, оставленной незакрытой. Из дома пахнуло деревянной стружкой и ещё травами, совсем как в моей избушке. Дверь слегка скрипнула, когда я заглянула внутрь.

– Распахни дверь, – скомандовал мне Генри из глубины сруба, что я и сделала, сначала с любопытством заглянув внутрь. В избушке было тесновато, хоть и мало мебели. Я бросила куртку мага на табурет около входа, искоса наблюдая, как Генри подошёл к огромному столу посредине комнаты и одним движением смахнул все оттуда и расстелил на нем ткань, похожую на скатерть. Потчевать гостей что ли решил? Так ведь не вовремя… Я склонила голову, разглядывая, как он достает из такого же необъятного сундука с металлическим кованными застежками достаёт что-то и звенит какими инструментами. Неужто и правда лекарь?

– На нем нет ран, – вдруг почему-то сообщила я, все также стоя на пороге тёплой избушки и чувствуя себя несколько неуютно. Мужчина прервался и, разогнувшись, внимательно осмотрел меня с ног до головы:

– Правда?

– Да, я осматривала его…

Мужчина бросил копаться в сундуке и доставать инструменты, а вместо этого выудил холщовый мешочек и высыпал на столешницу горсть разноцветных кристаллов. Часть оставил на столе, а часть расставил повсюду: на печи, на скамье, на табурете и около окна. К тому времени, как он закончил, из леса показалась волчица и за ней парень с барсом по имени Саймон.

– Генри, – кивком парень поприветствовал лекаря, тот не обратил на него внимания, даже принимая тело уже бессознательного барса и выкладывая его на стол. Я стояла, прикрыв дверь, и мялась на пороге, не зная, что делать. Вдруг дверь открылась, едва не задев меня краем, и на пороге появилась девушка, она куталась в короткую куртку, из-под которой виднелась длинная белая рубаха явно мужского кроя. Её лицо было заплаканным, пепельные распущенные волосы спутаными.

– Где Рэйн? – Её голос дрожал.

– Он на охоте, – не отрывая взгляда от барса, проговорил парень в тёмном. Она тихо всхлипнула. Похоже, это была та самая волчица. Маг не шутил? Она и правда превратилась в человека. Значит, они все… как он сказал? Метачего-то… в общем, как оборотни, только нет. Они все были так обеспокоены, на их лицах были страх и сомнения за здоровье друга. Это трогало моё сердце, но чем я могла им помочь? Генри установил кристаллы, и те сейчас кружили над телом барса, едва помещавшегося на столе, маг стоял неподалёку, переминаясь с ноги на ногу и оставляя мокрые следы от растаявшего снега на деревянном полу, волчица плакала. И вдруг я увидела это снова. Тьма словно образовала дыру в его груди и высасывала из него что-то. Что это было? Я видела, как Генри словно пытается что-то сделать с этим, залатать эту дыру, но все без толку. И даже крикс талы, от которых тянулись тонкие ниточки светлой анергии, поддерживающей барса, не слишком ему помогали. Силы были не равны.

Это ураган пугал меня…

– Что это? – Мой голос прозвучал в тишине как-то печально и слишком громко, все обернулись ко мне, а потом раздался сдавленный шёпот девушки:

– Что ты видишь?..

– Воронку… чёрную… она словно высасывает из него жизнь… ты видишь? – Я обернулась к ней, её глаза вдруг расширились… потом она выпалила:

– Генри! Это поцелуй тьмы! Это не цветок!

О чем это она?

– Черт! Много уже? – Генри выжидательно посмотрел на меня, и я поняла, что боюсь этого всепоглощающего внимания со всех сторон, но меня вытолкали поближе к середине комнаты, где лежал барс.

– Что? – Слабо пролепетала я.

– Размер воронки какой? – Терпеливо уточнил у меня маг. Я оглядела барса, воронка занимала примерно всю его грудину и доставала до шеи почти. Я молча показала руками размер, а потом быстро отдёрнула руку, потому что воронка жглась. В прошлый раз, когда я пыталась нащупать её, она была чуть тёплой, сейчас же жглась как уголь, выкатившийся из костра. Генри заковыристо выругался. Девушка зашлась в оглушающих рыданиях. Что-то шло совсем не так… Я беспомощно огляделась. Парень в тёмном стоял, сцепив руки, и на его лице отражалась боль. Видимо они не могли уже ничего делать, раз просто стояли, когда умирал их друг и любимый. Хм… в голове промелькнула идея. Я сбросила шубейку с плеч и попробовала снова коснуться воронки, она жглась сильнее, но все ещё терпимо. Я тянула руку к середине воронки, откуда бил скрученный луч жизненной энергии Саймона. Я смогла его коснуться, по ощущениям, это был тёплый канат. Когда я коснулась его, я почувствовала жар, любовь, трепетность, боль, словно сами чувства Саймона проходили через меня потоком. Мне даже казалось, я вижу обрывки его воспоминаний. Я прикрыла глаза, его душа… Да, наверное, это была она, и она словно билась в испуге, я протянула руку и коснулась маленького огонька, интуитивно погладила его, посылая ему лучи любви и спокойствия. Его энергия, она уходит, ещё немного и огоньку будет нечем питаться. Я обхватила этот канат и дёрнула изо всех сил, Саймон издал глухой полурык-полустон. Я дёрнула увереннее, канат поддавался, но…

– А нож есть? – Мой вопрос повис в воздухе, а лица окружающих отражали недоумение и страх, все смотрели на мои руки. Да уж…

– Зачем? – Рыдания девушки затихли ненадолго.

– Я… – я смутилась, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить свою идею. – Я обрежу этот канат, чтобы он больше не высасывал энергию из него. И все…

– И все? – Генри, насупившись, посмотрел на меня, – это может убить его, но может и сработает… У нас все равно нет выбора, держи.

Мне вручили тяжеленный охотничий нож. Руки жгло сильнее, и я морщилась, когда снова пришлось погружать их в воронку тьмы. Я сильно дёрнула за канат вниз, словно пытаясь сбросить какого-то человека, ползшего наверх. Канат поддался на мгновение, и тут я резанула ножом. Ещё мгновение ничего не происходило, но воронка ослабла, а потом растаяла совсем. А барс в одну секунду словно задёргался на столе, из его пасти потекла кровь, зверь словно пытался соскочить со стола. Я отшатнулась от него в испуге. Но он дышал… тяжело с хрипотцой, но дышал.

– Саймон! – Крики слились воедино, его все тискали и обнимали, и напряжённость, стоявшая в избушке, растаяла в тот же миг. Они были счастливы. Внутри кольнула зависть, у меня таких друзей сроду не было, чтобы в огонь и в воду…

– Он будет жить, – утирая скупую слезу, сообщил Генри, подтверждая мои собственные мысли, – помят, но жить будет…

Следующей для обнимания оказалась вдруг я… Меня грубо сжали в тисках, от чего мои ребра, признаюсь, были не в восторге, я охнула и когда меня все же перестали хлопать по спине и плечам и поздравлять, слиняла из избушки на улицу, выдохнуть. Там я с наслаждением сунула руки в снег. Они не выглядели обожжёнными, но все равно саднили. Я не знаю, сколько сидела за избушкой, я уже стала подмерзать, когда вдруг позади раздались шаги, я резко встала, руки были красными от снега. Передо мной стоял высокий парень в темной одежде с мехом, его лицо было перекошено от гнева, и он в ярости сжимал кулаки. Увидев меня, накал его страстей поубавился.

– Здрасте… – тихо поприветствовала я его, вспомнив о приличиях, а сама подумала, как потактичнее уйти уже из этой компании.

– И вам того же, – он отвернулся, затем все же вернулся ко мне взглядом, – это ты спасла что ли Саймона?

– Да… – кивнула я, опуская взгляд долу.

– Спасибо… – его сдержанное «спасибо», кажется было, куда большим внутри, и я подарила ему улыбку и отвернулась, снова опуская руки в снег.

– Ты здесь ещё долго будешь? Холодно же…

– Там слишком шумно и… радостно.

Я надеялась, что моя заминка не будет замечена, поэтому просто продолжала разглядывать снег. Вдруг на плечи лёг тулуп, я удивлённо приподнялась.

– Это похоже надолго, ну шумно и радостно, – он послал мне внезапно веселую улыбку, и я робко улыбнулась в ответ, – возвращайся скорее, хорошо? А то замёрзнешь, да и мы будем ждать тебя.

– Ждать? – Я была озадачена. С чего бы им меня ждать?

– Ну да, ты теперь наша героиня, не можем мы тебя просто так отпустить. Впрочем… если бы не некоторые, то всего можно было избежать… – словно снова надевая маску гнева, проговорил парень, – но как есть, так пусть и останется.

С этими словами он ушёл, я смотрела ему вслед, машинально поправив сползающий тулуп. По-моему, это тот самый Рэйн, пронеслась мысль, который брат волчицы. Интересно, он тоже волк?

Я ещё некоторое время простояла на улице и все же рискнула вернуться обратно, где меня ожидал новый мир, встретивший меня улыбками и одобрением. Этот новый мир был потрясающим, и он поглотил меня на долгие месяцы. Моя избушка была теперь моим пристанищем только на ночь, а все оставшееся время я проводила у них, куда меня любезно переправлял тот вечно недовольный и хмурый парень по имени Лойель. Обычно мы оставались либо в доме у Генри, либо в доме у Лейлы, той волчицы, и её брата Рэйна. Саймона отправили отдыхать и восстанавливаться куда-то далеко, и я почти о нём не слышала сначала. Потом правда Рэйн отобрал у Лойеля какой-то магический шар, и с помощью него я могла отправлять Саймону сначала записки, а потом целые письма. Писала я не то, чтобы быстро и грамотно, но старательно.

Я наслаждалась каждым днём. Я была шаманкой и травницей, но это не афишировала, впрочем, у кучи метаморфов как-то не было к ним неприязни, а вот к темным – да. Кто такие эти тёмные конкретно, и что их отличает от нормальных людей, я не слишком поняла, а уточнять не стала, потому что я и так просила все разжёвывать, чтобы понять, и Рэйн периодами смотрел на меня как на несмышлёного ребёнка. А мне это не нравилось, мне хотелось выглядеть перед ним самым лучшим образом.

В последнее время мы с Рэйном проводили много времени вместе. Гуляли, смотря друг на друга и даря глупые улыбки, но первое время, когда ещё с его уст не снизошли слова о симпатии ко мне, мы просто бродили по заснеженному лесу и разговаривали. Тогда я и узнала о темных подробнее. Это был какой-то культ, как я поняла, который занимается запрещённой и не очень хорошей магией. Эта магия весьма разрушительна и требует много энергии, а в качестве носителя энергии для своих очень больших и энергозатратных экспериментов – они ловят метаморфов, а их и так не очень много, и они редко открываются кому-либо. Боятся. Вот то, что было с Саймоном, – это было проклятие, которое высасывало его энергию и передавало им, напитывая их его жизнью. Звучало жутко. В других случаях они обычно просто похищают метаморфов, и тогда они уже не возвращаются обратно. Никогда. Как мне удалось прервать столь опасный и дико сложный процесс – не знаю, но видимо, как сказал Генри, у меня просто не было осознания, что не получится, и я не знала, что это сложно. Потому и получилось. Рэйн считал меня феей добра, чем вызывал каждый раз у меня улыбку.

Рэйн… да, за эти седмицы, что мы прогуляли вместе и проболтали, мы так привязались друг к другу, что его признание лишь открыло нам новые горизонты и сблизило нас ещё больше. Однако я так и не ответила ему «Я тебя тоже», просто не смогла. Он нравился мне, это была правда, но не до такой степени. Конечно, я решила не акцентировать на этом внимание и просто позволила всему идти так, как будет. Потом был первый поцелуй и ещё один, и ещё. Нам было хорошо вместе. Лейла шутила, что мы точно нашли друг друга, потому что она никогда не видела своего брата таким счастливым. Счастье все длилось и длилось и, казалось, ему не будет конца.

Но у всего бывает конец.

Он настал в снежный вечер. Снег шёл весь день, покрывая новыми слоями деревья перед моей избушкой, сейчас же только редкие снежинки кружили над землёй и медленно ложились на сугробы. Я тихо напевала и пряла нить, было тепло и тихо, когда посреди этой тишины раздался стук. Деревенские часто приходили ко мне по вечерам, потому без страха или удивления я встала и открыла дверь. На пороге стоял высокий парень, закутанный в плащ с шарфом из грубой вязки на шее, из его рта вылетали клубы пара. Я задумалась, но никак не могла его вспомнить.

– Чем могу помочь?

– Аселия? – Парень стянул капюшон и с тёплой улыбкой взглянул на меня, он был худощав, лицо с острым подбородком, измождённые черты лица, словно после долгой болезни, голубые глаза и тёмные короткие волосы. Но я все ещё не узнавала его.

– Да… а вы?..

Кого он мне напоминает? – Мелькало в голове, но я никак не могла понять, кого…

– Я Саймон.

Глава 2. Тьма наступает

Я замерла, глядя уже совсем другим взглядом на него. Саймон? Никогда бы не подумала, что такое худощавое тело, может превратиться в гигантскую белую кошку. Если Лейла и Рэйн хоть немного советовали своим реальным обликам и животной наружности, то тут совпадений не было никаких. Ну может только глаза…

– Саймон? Это ты?

– Да, – снова тёплая улыбка.

– О, боги, – я босиком кинулась к нему и обняла, на плечах его был снег, мне было холодно и зябко, но мне так хотелось, наконец, увидеть его реального, а не слушать о том, как у него все хорошо где-то там. Его объятия были нежными, и даже, по-моему, нежнее, чем у Рэйна порой.

– Спасибо. – Тихий шёпот в самую макушку, все-таки он куда выше меня и даже выше Рэйна. Я хихикнула и подняла на него голову, было немного странно вот так стоять и обнимать его, а руки он с меня не убирал. Его лицо было так близко, он осмотрел меня своими тёплыми, как летнее небо глазами.

– Хм… а ты красивее, чем мне рассказывали о тебе. – Я смутилась, отступая… – Что же мы тут стоим?

Лёгким движением меня подняли на руки и перенесли внутрь. При чём Саймон сделал это всё так непринуждённо и словно знал, что я не буду протестовать и кричать, что я тут мол невинная девица, к которой пришёл малознакомый гость. Мне нравилась его странная уверенность, что он все делает правильно, признаюсь, у меня мелькнули мысли о том, что вот этой кошачьей грации не хватает Рэйну и вот этой уверенности тоже. Меня осторожно поставили на пол, прикрыли дверь, и он начал снимать одежду. Он был высок и складен, но всё же из-за болезни, наверное, так худ, что мне искренне захотелось его накормить. Впрочем, без верхней одежды он мне нравился даже больше.

– Нравлюсь? – Поймал мой взгляд Саймон, смутив меня, и я отвернулась к печке.

– Голоден?

– С удовольствием съем все, ты же готовила. – Он прошёл и сел за стол, наблюдая за мной с какой-то странной улыбкой, от которой у меня дрожали руки, и я едва не уронила горшок с щами.

– Помочь? – Я вздрогнула от испуга, и помощь мне всё-таки понадобилась, я почти все уронила. Как он так бесшумно передвигается? – Прости, я не хотел тебя напугать.

– Но напугал… – Сердце билось как сумасшедшее, я прижала к груди руку, слушая, как оно трепещет внутри.

– Прости, – его рука задержалась на моем плече, пожалуй, дольше, чем стоило, прежде, чем он убрал её, помогая мне накрыть на стол.

Ели в тишине. Мне периодами и правда казалось, что сквозь него просвечивает его вторая натура, столько грации было в его движениях, столько игривости во взгляде. Ни дать, ни взять большой кот.

– Я тебя совсем по-другому представляла, – наконец, закончив нагло разглядывать его, сообщила ему я.

– Правда? – Не поднимая глаз, осведомился пожиратель третьей тарелки щей.

– Да… просто ты же белый в другой ипостаси… – я смутилась от чего-то, – да и в письмах ты мне тоже по-другому представлялся.

Его хитроватые глаза все же оторвались от тарелки.

– Оригинал лучше преставлений или хуже?.. – Он едва сдерживал улыбку, я тоже улыбнулась ему в ответ.

– Лучше.

– Я рад. Как я уже говорил, мне тебя примерно так и описывали, но забыли добавить, что ты так красива…

Саймон так говорил это, словно это было так обыденно. Даже Рэйн и тот говорил мне это всего пару раз за все время нашего знакомства, а тут… видимо, он и правда так считал. Как приятно…

– Ты правда считаешь меня красивой? – Мне не терпелось узнать ответ. Он помолчал, вытер губы и задумчиво наклонил голову, словно осматривая меня. Я напрашивалась на комплимент. Это было нечестно, и он это знал и, эта игра сводила меня с ума.

– Да. Длинные волосы, очень приятные наощупь, вкусно пахнешь, вкусно готовишь, добрая, улыбчивая и тёплые золотые глаза. Ну сокровище же.

Я поняла, что краснею, и явно сильнее, чем в прошлые разы. Я попыталась встать и уйти из-за стола под предлогом уборки посуды. Но мне не дали, Саймон успел поймать меня за руку, наклоняя ближе к себе.

– Ты просто очаровательна… – прошептал он, потом его рука осторожно коснулась моей щеки. – Если бы не твои письма, я бы сошёл с ума в этом лазарете, там кромешная скука была. Признаюсь, ты скрасила многие деньки мне… – Его ладонь была горячей, а глаза словно гипнотизировали меня. – И я все ещё не поблагодарил тебя за спасение моей жизни…

Сердце пропустило удар, ещё один… он поцеловал меня. Не в губы, а куда-то в уголок губ, чем вызвал оторопь во всем моем теле. Это было неправильно и правильно одновременно. Рэйну понадобились недели, чтобы я поняла, что немного симпатизирую ему и недели же, чтобы он решился на что-то серьёзнее взгляда, и то только с моего разрешения и стеснения с обеих сторон. А тут… никогда не думала, что меня будет тянуть к кому-то с такой силой, и этот почти украденный поцелуй, сказал мне больше, чем Рэйн за все эти недели.

Я отодвинулась, разрывая контакт с Саймоном. Он смотрел на меня и улыбался, он не смутился и даже не чувствовал себя виноватым, просто он сделал, что хотел, и ему нравилось, а теперь он наслаждался результатом: смущённой и растерянной мной. Но он не настаивал, будто бы поняв что-то, и дальше держался на расстоянии со мной. Оставшийся вечер прошёл без инцидентов, он не касался меня, хоть порой и поглядывал так с интересом, и признаюсь, мне хотелось от него больше настойчивости, но я даже не подавала виду. К ночи он ушёл, напоследок сжав мою руку сильнее, и я успела ответить ему тем же, на что он замер, и как-то очень внимательно оглядел меня. Мне показалось это очень важным моментом, поэтому в тишине ночной я подошла к нему и обняла напоследок.

– Удачи.

Мне казалось, что этим я словно даю ему разрешение на что-то, что не должна… но мне этого так хотелось, в голову лезли умные мысли, но я отгоняла их, глупо и счастливо улыбаясь вслед уходящему Саймону. Видеться с Рэйном не хотелось, я чувствовала лёгкую вину по отношению к нему, с остальными – тоже, поэтому я не пошла к ним, весь день просидев дома и втайне надеясь, что он вернётся.

И он вернулся.

На следующий вечер Саймон пришёл снова, разговор был ни о чём, хотя иногда он поглаживал мою руку так осторожно кончиками пальцев. Но я не забирала её, хотя, как гласила моя совесть – должна была. Я не заметила, как разговор зашёл о его спасении.

– Расскажи, как у тебя это получилось, раз уж даже Генри, наш верный спаситель побитых молью шкурок, не справился, – я расхохоталась от такого описания Генри и отпила глоток тёплого травяного чая.

– Даже не знаю… вот, когда я тебя в первый раз увидела, – я бросила на него взгляд, – я… увидела над тобой словно пятно тёмное… я думала, мне показалось. А потом, когда Лойель перетащил тебя к Генри, он был похож на тёмный ураган, а из него бил луч света…

Я затихла, вдруг вспомнив тот день, у меня могло не получиться, и тогда бы он не сидел тут.

– Ты его видела?

– Да, как тебя сейчас. – Я отогнала плохие мысли в сторону и снова выпила чаю. – Я отрезала луч света и все. Ты пришёл в себя…

Мне стало грустно от этого рассказа, всё же мысли не оставляли меня в покое, я повыше натянула плед на себя. Саймон сидел рядом, смотря в бревенчатое окно, и увидев, что я кутаюсь все больше, он придвинулся на кровати, где мы сидели, попивая чай, приобнял меня и подбадривающе сообщил:

– Никто так не может, ты знаешь? Даже Генри и то не видит так хорошо их… эту тьму… никто, кроме тебя.

– Это плохо? – Я повернулась и заглянула ему в глаза, мне вдруг стало страшно.

– Не думаю.

Мы помолчали, потом разговор снова вернулся к этой теме, но Саймона интересовали детали, наверное, в душе он был исследователем, потому ему это было так интересно и, хотя половину деталей я не могла вспомнить, ему все равно это нравилось, и он слушал это почти с восторгом. Уходя, он долго стоял на пороге и держал мои руки в своих, чем смущал меня неимоверно, но рук я не забирала.

– Ты настоящее сокровище, так и знай. И никогда не сомневайся в этом.

Он чмокнул меня в макушку. Пару раз он уже проделывал это, и это было куда проще воспринимать, чем поцелуй в щеку или что-то ещё. Он уходил, а я все стояла и думала о том, что я ему нравлюсь. Мысленно я испытывала стыд от того, что я ничего до сих пор не сказала Рэйну, и даже радовалась, что так и не сказала ему о своей симпатии. Потому что после этих двух вечеров я всё равно забрала бы свои слова обратно… Саймон покорил мое сердце. Впрочем, возможно я была не права. Я ждала завтрашнего вечера.

Но он не пришёл. И на следующий день тоже. И на следующий.

Прошла седмица, но ко мне не приходил никто: ни Рэйн, который часто это делал без повода, ни Лейла, ни Саймон – никто. Меня это не на шутку встревожило, но связаться с ними сама я не могла. Тот шар, что позволял мне отсылать письмо Саймону в лазарет, я отдала уже, а больше никакого средства связи у меня не было. В голове я перебрала кучу вариантов событий, и самая страшная из них была, что их все же поймали… если они уж напали на Саймона тогда, то могли напасть и ещё раз… было жутко. От всех этих мыслей мне стало так страшно, я тихонько оплакивала уже умерших в моих мыслях друзей. В темноте ночи, в холоде я зябко куталась в три одеяла и роняла горькие слёзы. Мне было так одиноко, что не передать словами, и очень страшно, а потому стук в дверь вызвал у меня дикую панику и желание поглубже закопаться в одеяла. Но стук повторился снова и снова, и я все же вылезла из-под тёплых одеял в холод дома. Мурашки захватили моё тело, когда я осторожно подошла к двери и открыла её, оттуда в дом ворвался холодный воздух и лунный свет. Стало холодно так, что застучали зубы.

На пороге стояла высокая фигура, она обернулась ко мне – Саймон… луна ярко освещала меня, но его лицо оказалось скрыто от меня.

– Аселия?.. ты чего? – Он подхватил меня на руки, когда я кинулась к нему несмотря на холод и расплакалась, обнимая так, словно он и правда вернулся с того света. Саймон ловко зашёл внутрь и как-то в темноте закрыл дверь. – Ну чего же ты, сокровище моё…

– Я думала, вы все погибли… – сквозь всхлипы удалось все ж мне сообщить ему. Я не отпускала его ни на секунду, искренне радуясь тому, что, прикрывшись слезами, могу беззастенчиво обнимать его и наслаждаться его объятиями и поглаживаниями.

– Ты вся дрожишь…

– Просто никто не приходил ко мне, и я испугалась, что вас поймали тёмные…

– Да?… подожди, я сниму одежду.

Я отстранилась, подождав, пока он снимал шарф и плащ, размазывала слезы по щекам. Потом он в полумраке нашёл меня и крепко прижал к себе. Его лицо было не слишком видно, но мне это и не надо было, мы сидели вместе, обнимаясь, и я была так рада, что он жив, и он со мной.

– Прости… прости, что не пришёл раньше. Переживала, да?

Я кинула.

– Я не мог раньше…

– Почему?

Я обняла его за шею, приникая ближе, мне хотелось быть с ним, быть частью него… Мысленно я сделала уже свой выбор.

Саймон затих, его руки нежно и ласково обнимавшие меня ещё секунду назад, замерли, и мне захотелось зажечь свет и посмотреть на его лицо.

– Потому что меня не пускали.

Другая? Я хотела оттолкнуть его, отступить, но он не дал, все также прижимая меня к себе, я отклонилась немного, все же пытаясь разглядеть хоть чёрточку в промозглой тьме.

– Кто?

– Все… поэтому я тут… – его голос был обречённым и печальным. Что-то было не так, а его объяснения так и не сделали ситуацию понятнее, хотя мне было легче, что это не женщина.

– Что-то случилось?..

– Да.

Я вздрогнула. Мне не хотелось знать ответ, он был печальным, но все же, наверное, стоило.

– Скажи мне. – Мой голос был тих, а повышать его не хотелось.

– Я.. я не хочу… это я виноват в этом. Во всем этом. Если я не стал…

Саймон снял меня с колен, встал, сделал несколько нервных шагов и, наконец, в бессилии опустился на скамью, его голова была опущена в ладони, а спина сгорблена, словно он был стариком. Что же случилось? Я ведь думала, что он несгибаем, что он бесстрашен, но видно и у таких, как Саймон, есть слабые места. Интересно, какое его слабое место?

– Скажи. – Я старалась, чтобы мой голос звучал ласково, и в нем не так чувствовалась тоска, гложущая меня изнутри.

– То, что ты видела тьму во мне, которая меня поглощала, это признак того, что… – Голос Саймона был гулким, тихим и безжизненным, он судорожно вздохнул. – Что ты тёмная. Не целиком, а где-то возможно кто-то из твоих родственников был таким, вот и все… я подумал, что это так здорово, это может спасти столько жизней и так помочь нам, метаморфам. Глупец! – Он встал, его глаза сверкали, – но когда я рассказал об этом нашим с тобой друзьям, они… они запретили мне с тобой общаться, сказали, что раз в тебе есть тьма, то… то ты тёмная, и ты тоже опасна…

Сердце бухнуло, стало дурно, голова вдруг стала такой чугунной, я схватилась за неё, Саймон пересадил меня к себе на колени и сжал в объятиях.

– Прости… прости, что я такой дурак. Прости, что говорю тебе это. Прости, что твои друзья отреклись от тебя и послали меня сообщить, что они больше не хотят тебя видеть… прости, что я им сказал…

Сердце ухало в груди. Голова гудела, но страх пропал. Страх был перед неизведанным. А тут… а тут все было очень даже понятно.

– Ты тоже так считаешь..?

– Нет. Что ты, – его ладони коснулись моей щеки. – То, что в твоей крови есть тьма, не делает тебя темной.

– Я хочу услышать это от них.

– Что?

– Пусть они мне сами это скажут… в лицо.

– Ты уверена? – Саймон повернул мою голову к себе. Я кивнула и прижалась к нему губами. Наш первый серьёзный поцелуй был солёным от моих слёз, с привкусом внутренней боли и отчаянья. Мы словно утопающие хватались друг за друга в этом запойном поцелуе. Мне было страшно.

Я одевалась на автомате и в темноте, в темноте же мы покинули мой домик, и он перенёс меня к дому Рэйна и Лейлы, и когда мы зашли внутрь, к нам навстречу с улыбкой вышла сама Лейла, а потом и ее брат. Только их улыбки погасли. На тишину повёлся и Лойель, случайно затесавшийся у них, и Генри. Как мне повезло. Я сложила руки на груди, обвела их взглядом, особенно остановившись на Рэйне, но он отвёл глаза.

– Слушаю.

– Слушаешь что? – Делегатом выступила Лейла.

– Вы послали Саймона мне кое-что сообщить, так вот я хочу, чтобы вы это сказали лично.

Лейла бросила взгляд на Саймона, что я стоял рядом со мной, потом вернулась ко мне и произнесла.

– Как скажешь. Прости, но тебе больше тут не рады. Ты тёмная и скрывала от нас это.

– Я даже не знала об этом! – Всплеснула руками я в ответ.

– Как об этом можно не знать? – Вступил Лойель, – тьма пришла бы за тобой ещё раньше, а может ты шпион тьмы?

– Что?.. – Какая нелепость… – Зачем мне тогда помогать Вам?

– А что? Это очень логично, – теперь уже Рэйн смотрел на меня не симпатизирующим взглядом, а осуждающим и очень печальным. – Прости, но это правда. Тебе здесь не рады.

Это было больно. Ладно, Лейла, мы общались, но у нас никогда не было действительно тёплых с ней отношений, хотя она мне и нравилось, а вот Рэйн… больно. Мне стало тяжело дышать, грудь сдавило.

– Просто уходи и все.

Я бросила беспомощный взгляд на Саймона. И вдруг поняла, что он разрывается между мной и друзьями, с которыми уже целую вечность. Мне хотелось, чтобы он выбрал меня… Как же мне этого хотелось.

– Саймон, ты с нами или как? – Припечатала Лейла, и в её голосе был яд. Я знала, что ей нравится Саймон, очень нравится, но то, что Лойель тогда в первый день нашего знакомства назвал «шашнями» не было тем, о чём я подумала. Лейла предпочитала молча восхищаться Саймоном издалека, даже не намекая ему о своих чувствах. И сейчас, похоже это была ревность… дикая ревность… – Саймон?

Я видела в его глазах боль и то решение, которое он бы все равно принял. Сердце резануло болью. Я выбежала в холодную ночь.

– Аселия! Прости… я…

– Хватит!

Обернувшись, я взмахнула рукой, на снегу перед его ногами образовалась шипящая прогалина.

– Хватит. Ты сделал свой выбор. – Слёзы застилали мне глаза, в теле чувствовалась слабость. – Отправь меня домой.

Молча я перенеслась к своему домику и проследовала к кровати, где и закончила свою ночь также, как и начала – слезами по утраченным друзьям и отчаянием.

Глава 3. Разрыв

Мои дни снова вернулись к жалкому подобию существования. Я сидела в домике, собирала травы и помогала людям с хворями. Ни Саймон, ни Рэйн, ни кто-либо ещё не являлся ко мне. Первые дни мне было больно, странно и одиноко. Но я смогла пережить это, переступить практически, просто не думать так часто и много об этом и жить дальше. Да и работа с деревенскими помогала отвлечься. А её вдруг стало многовато…

Марлина пришла ко мне уже второй раз за неделю, с её сыном творилось неладное, и она не знала, что… мальчишка чувствовал себя плохо и симптомы были, как у отравления, если бы не тот факт, что он раньше практически не болел и вообще был очень здоровым по жизни. В первый раз я долго ломала голову, так и не зная, что с ним, я не сталкивалась с таким, но потом мне вспомнился один случай. Когда Саймон лежал в лазарете, ему запретили обращаться в свою вторую ипостась, и кто-то из них тогда сказал, что это добавит новых симптомов лишь ему, потому что в звериной шкуре он поправиться ещё быстрее. А если ему запрещать организм начнёт бунтовать. Так что может быть?..

– Метаморф? – Устало уточнила я, ночью поспать не удалось, опять снилось что-то жуткое. Так что к лирике и тонкостям я сегодня не была предрасположена. Марлина испуганно глянула на меня, потом как-то обречённо кивнула. Много их, и что-то часто они стали мне встречаться. Наугад уточнила. – Волк?

Опять кивок. Так вот кого видят все же соседи по лесам. Волчицу и волчат.

– Нормально обращается? Проблемы есть?

Марлина кивнула, опуская глаза.

– Он не может обратиться… у него не получается…

В голове снова пролетели разные обрывки знаний о метаморфах, об их строении, все, что я могла услышать.

– Догадки есть?

– Наверное, из-за споров с братом… они часто соревнуются, и у старшего выходит лучше.

Она озабочено выглянула в окно, и я посмотрела вслед за ней, Алек бегал по снегу со своим братом, медленно с отдышкой, но бегал. Я пыталась вспомнить, кто мне говорил об этом: Саймон или Рэйн.

– Ладно, Марлин, давайте сделаем так, вот вам травы, они тонизирующие и успокаивающие, а Алеку скажите, что она поможет ему перевоплотиться. Ему это необходимо, его организм бунтует.

– Похоже… я не сталкивалась с таким ещё. А вы неплохо разбираетесь даже в этом.

– Просто удалось познакомиться поближе с несколькими метаморфами, – я выдавила из себя улыбку.

Пока она одевалась, я провожала её взглядом, мальчишки были все в снегу, румяные с мороза, я улыбнулась им. Хорошенькие такие. Когда они уже почти ушли, я сказала им вслед:

– Не выходите за деревню, я слышала там были тёмные, – мальчишки испуганно переглянулись, теснее прижимаясь к матери, Марлин побледнела, но все же кивнула. – Я поставлю барьеры вокруг деревни так, что все будет нормально…

– Спасибо тебе…

Они ушли, я, зевая, отправилась спать. Спала я долго и, слава богам, без снов, затем меня затянули домашние хлопоты, и лишь после обеда я вспомнила про своё обещание. Я оделась и вышла из домика. Барьеры ставились долго, я до самого вечера ставила и ставила по кругу их, только и думая о том, как спасти двух волчат и их маму, которые живут в моей деревне, и за которых я теперь отвечаю. Когда барьеры были сделаны, я устало шла вдоль одного из них, чтобы проверить стык конца и начала защитного круга. Барьерам научил меня Лойель, как маг, специализирующийся на защите от темных и всем, что с этим связано. Мысль о друзьях заставила меня поморщиться и ускорить шаг, но ноги заплетались, и я, спотыкнувшись о корягу, полетела вперёд, не удержав равновесие. Мою левую руку обожгло болью, я коснулась в полете барьера, да не просто так, а всей поверхностью ладони. Я встала с земли, шипя от боли и тряся рукой, на ней начали проступать волдыри. А кулон, к которому была привязана барьерная есть, неистово сокращался. Я снова зашипела, но уже от другого чувства и снова шарахнула по барьеру рукой. Боль ударила с новой силой, почти роняя меня на колени, я держала руку словно горящую огнем… барьер от темных же… Неужели всё таки?..

Сзади раздался тихий скулёж, сквозь слезы я обернулась и увидела улепётывающих волчат. Вот черт… до дома я добралась быстро, потому что почти летела в избушку, да и заговор от боли на руке постоянно нужно было поддерживать, а иначе руку жгло. Но едва я зашла внутрь, на пороге распахнутой избушки появилась Марлина, её лицо было перекошено от боли и страха, и увидев меня, она некоторое время просто стояла и сверлила меня взглядом.

– Ты тёмная. – Наконец выдавила она из себя сквозь зубы.

– Лишь капля, – раздражённо бросила я.

– Это не так уж важно.

– Разве? – Сейчас я была зла, а она злила меня ещё больше, руку дёргало, а отвар и мазь мало помогали, так как вся ладонь была покрыта волдырями. Ух угораздило же меня… чёртовы метаморфы, что б вам…

– Твоя мама всегда была странной, очень странной. Якшалась с темными, точнее с одним… Да, ты очень на него похожа, – я прервалась и обратила на неё внимание. – А твоя бабка её покрывала. – Горечь и яд, сочившиеся из уст женщины благодарно обнимавшей меня совсем недавно, дававшей лечить её детей, сжали моё сердце ещё большей болью, словно заново я переживала предательство, но теперь и уже не друзьями…

– Она не якшалась…

– Тогда твоя бабка!

– Я помогала тебе.

Марлин отвернулась на секунду, но снова вперила в меня яростный взгляд, она была на грани перевоплощения:

– Ты обманула нас. Теперь уходи. Уходи и никогда больше не возвращайся сюда. Ты… иначе, – волчица развернулась, собираясь покинуть мой дом, и напоследок добавила, из её рта вырвалось почти рычание, – иначе ты здесь не выживешь, и все узнают о том, что в тебе тьма.

Она ушла. В избушку залетал холод и снежинки, и даже рука перестала болеть так сильно, но хотя возможно просто боль внутренняя, терзавшая меня, была гораздо больше и ярче, чем та, что охватила мою руку. На то, чтобы собрать вещи у меня ушло не так уж много времени, после этого я легла спать. Снов не было, я словно плавала во тьме и пустоте, поэтому утром я не чувствовала себя выспавшейся, наоборот ещё более уставшей. Вещи были собраны, и я вышла с котомкой из домика, в моих руках пылала свеча. Я забросила её в домик, огонь сначала не поверил своему счастью, а потом занялся ковриком у входа, полом, перекинулся на шторки и скатерть. Я не знала, как смогла решиться на это… как я могла уничтожить то, что связывало меня с этим миром. Дом, что стал приютом для меня моей мамы и моей бабушки и возможно даже и прапрабабушки, теперь алел гигантским огненным цветком, и мне было даже радостно, словно я мстила кому-то из своих родственников за то, что они подарили мне тьму, которая разрушила мое счастье. Дважды.

Я ушла, когда почти все догорело, я просто сидела на пенёчке и смотрела на огонь, поедавший мой дом, в полдень я ушла в ближайший к нашей деревеньке город, он был в паре часов езды от нас и звался Лисий Хуторок. Как рассказал мне владеющий местной таверной Проори то, что раньше это был скромный хуторок, где было много лисов, и сюда ездили на охоту. А позже город стал разрастаться, и лисов становилось все меньше. И сейчас их и вовсе уже нет, но город все равно так зовётся. Этот же Проори нашёл мне работку, когда я мило общалась с ним уж неделю подряд и намекала, что денежки кончаются и было неплохо где-то подзаработать. Работа оказалась неплохой, а главное прибыльной, хотя поразилась, что меня вообще взяли. Чистая случайность, что меня, деревенщину, взяли гувернанткой к барышне, впрочем, мне сказали, что гувернантки у неё не приживались, и так что возможно работа окажется не по мне. Но это было не так.

Работа мне понравилась и Оливия тоже. Она была яркой, живой и взбалмошной, она меня обучила, как делать причёски, как стирать, приводить в порядок вещи и многим ещё мелочам, необходимым в приличном обществе, а также этикету и всем тем штучкам. Полгода у неё, и я вышколенная гувернантка, сцеживающая улыбки в кулак от всех выкрутасов барской дочки. Оливия мне нравилась, и я ей тоже, и впервые за долгое время её родители могли выдохнуть, потому что теперь у неё была верная подруга и соучастница, как со вздохом сообщила мне её мать барыня Шерпская. Мне снова подарили шанс на счастье, и я снова собиралась от него взять по полной, даже если в конце меня ожидал провал.