Kitobni o'qish: «Этериани. Древнегрузинский эпос»

Предисловие.

Эпос, что общеизвестно, - род литературы, сосредоточенный на повествовании о масштабных событиях, героях и судьбах народов. В эпосе важны не столько личные переживания, сколько путь героя, испытания, битвы, столкновения с силами судьбы и общества.

Почему грузинский эпос? Потому что автор «Этериани» - русский поэт грузинского происхождения. Оторвать себя от своих грузинских корней не может и не хочет, ведь это не блажь, а структура крови. Соавтор же, русский человек, родился и вырос в Грузии, в Тбилиси. Это наложило неизгладимый отпечаток на его личность и творчество: он, как и автор, слышит эту речь не в переводе. Ему близки сравнения в духе кавказского красноречия, он воспринимает реки и горы не только как географические понятия, но и как как символы судьбы. Антитезы и контрасты, присущие грузинской поэтике, как обычные: любовь и долг, верность и измена, так и в меру собственные: гора и пропасть, тишина перед бурей и сама буря, - для него работают как двигатель сюжета и как стилистический каркас.

Если эпос грузинский, то он сам по себе источник стиля и языка. Есть эпическая традиция, и она должна быть отражена в русском, как существовала в грузинском. Вместе с тем, эпосу свойственно преодолевать границы. Ибо он - о вечных конфликтах. Эпос на любом языке умеет говорить о выборе между долгом и чувством, о цене силы, о предательстве и искуплении. Перенесённый же в другой язык, в другую культуру, не растворяется в ней, а обогащает её. Это не стирание различий, а диалог: каждый народ берёт знакомый мотив и наполняет его своим дыханием...Эпос рождается в сердце одного народа — и всё же со временем становится общим сокровищем. В нём запечатлён национальный характер: особый взгляд на честь, на судьбу, на место человека в мире. Но именно эта «особость» и притягивает другие культуры: когда мы встречаемся с иным мироощущением, мы не просто узнаём чужие легенды — мы расширяем собственные границы.

Итак, «Этериани». «Этериани» -цветистая песнь о любви, чести и превратностях судьбы, вдохновлённая грузинской эпической традицией. В центре повествования — судьбы Этери, Абесалома, Марех и Мурмана, чьи чувства и клятвы сплетаются в узор, где каждое слово - обещание, а каждый выбор отзывается эхом в горах. Любовь здесь подобна слиянию Арагвы и Мтквари: стремительная, глубокая, порой неукротимая; она возвышает и ранит, соединяет и разлучает. Сквозь образы гор, рек и звёздных ночей проступает древний кодекс чести: верность дороже покоя, а слово, однажды данное, становится судьбой. В этой поэме любовь - не только чувство, но и подвиг, требующий мужества и самоотречения.

Да, это наша интерпретация старых сказок. Мост между традицией и новым голосом. И в русском языке!

Итак, перед Вами - моя интерпретация ещё одной жемчужины грузинского эпоса, после «Амираниани». Я, конечно, не первая, кто обратился к средневековому сказанию об Абесаломе и Этери. На основе этой сказки написана поэма Важа Пшавела «Этери», удостоившаяся перевода двух русских поэтов - и каких! Это Марина Цветаева и Николай Заболоцкий...

В 1895 году молодой Николай Рерих поставил живые картины из поэмы «Этери» на «Грузинском вечере» в Петербурге. На основе сказки написана опера Закария Палиашвили «Абесалом и Этери», ставшая грузинской классикой. «Этериани» - значимое явление, то, что не обойти в грузинской культуре, что не объехать. Очень хотелось отметиться на этом поприще... Понимаю, что нескромно. Но сердечное желание должно быть исполнено. И потом, - а вдруг! - скажется моя глубокая связь с обеими странами, владение обоими языками. Я это понимаю - разумом, я это чувствую - сердцем. Надеюсь, скажется...

Посвящается моему отцу - Отару Архиповичу Какабадзе. Человеку сложной судьбы, в жизни которого было всё... От сумы и до тюрьмы. И до дружбы с великим Ладо Гудиашвили... Он рассказал мне эту сказку первым, в давнем детстве. Я помню жалобу его внучек - он водил их на оперу "Абесалом и Этери" шесть или семь раз! Такая любовь должна быть упомянута. Папа, я старалась!

Твоя Манана.

Глава 1. Клятвы и сомнения.

 
«Бог - свидетель моей клятвы,
честью рода и мечом,

Я клянусь тебе, Этери, что люблю я
- не влюблён!
Горы вечны, Солнце всходит, и
сменяется Луной,

Хоровод из звёзд выходит... Знай и
ты, клянусь душой, -
Также я люблю повторы... Лишь к
тебе я возвращусь,
Чрез любые косогоры, через чащи
проберусь...
Как Луна в реке глядится, как
рассвет всё золотит,
Так душа моя твоею - отражается,
блестит...
В этой жизни, - иль за гранью,
окружён ли я врагом,
Что скитанья, что мне голод, -
остаюсь твоим рабом...
Пусть доспех мой - не спасает,
ветер мой развеет след,
Дух пусть смерть мне выпивает,
коль тебя забуду... нет!
В отчий дом пусть не войду я,
гаснет свет на алтаре...
Камнем стану на дороге, иль сгорю
я на костре» ...
Клятвами царевич сыплет, а Этери
- говорит.
Всё по правде объясняет, будущее
уж творит.

«Ты - гора, и снег венчает. Я -
ручей, что вниз бежит.
Скромный куст я у дороги, ты же -
дуб, что именит.

Не обвить лозу вкруг камня, небу
вдруг землёй не стать,

У колодца я голубка, как орлицею
назвать?

Эх, мачари(1) свеж и молод, в нём
любовь, шипя, играет,
Ну а зависть-то не дремлет, горечь
мигом подмешает.
Вот костёр, сейчас он греет, а
песком засыпь - погаснет,
Тот песок - молва людская, грязь
зальёт - любовь завязнет...
Семь ветров тебя обвеют, -
зависть, шёпот, долг, досада,
Злой совет, страх да усталость. Я
сама молчать бы - рада!
Кровь велит, а сердце - шепчет.
Долг пред родом - он довлеет.

Рано ль будет или поздно, только
он - преодолеет...
Так оставь меня, девицу, и вернись
к дворцу - и славе.
Делать то, что не годится - нам
обоим не пристало»...

***
Свежесть, лёгкая кислинка,
сладость, аромат и терпкость,
Это я - не про мачари! Это - про
любовь (и верность!) ...
Ах, поёт любовь, играет, греет
изнутри кувшины!
Пеной вдруг она вскипает. Дно в
ней есть, и есть - глубины...
 

(1) Мачари -молодое, незрелое вино.

Глава 2. Встреча.

 
Как Господь влюблённых сводит, расскажите, не таите.
 

 
Сводит, говорят, подобных? что ж, тогда мне объясните,
 

 
Неужели тут не важно, где, родимые, вы спите?
 

 
Во дворце или на дубе? сходство
здесь мне - подтвердите!
 

 
Наш царевич, что бесспорно, образован и учён,
 

 
А Этери - лишь пастушка, чей и в
поле сладок сон!
 

 
Он её красой и статью очарован, увлечён,
 

 
Странно это, но бывает, так бывает - испокон...
 

 
Оба чистые душою, вот где
сходство, Боже мой!
 

 
И любовь для них - загадка, и страданья им впервой...
 

 
Для чего ты их венчаешь, Утешитель мировой?
 

 
Верить я хочу - для блага -
нарушаешь их покой!
 

***

 
Старый дуб, раскинув ветви, в поле
Богом помещён,
 

 
И ручьём, и солнца светом ежедневно освящён...
 

 
Вкруг трава растёт, кустарник, тенью дуба сохранён,
 

 
Дуб расщеплен, вполовину - молниею
посечён.
 

 
Там, где ветвь ещё живая, - глубина и ширина.
 

 
В сторону ветвится древо, образуя ложе сна.
 

 
А на ложе - спит девица, ликом - юная весна.
 

 
Опустились книзу косы, блещет
тёмная волна.
 

 
Губы - вишни, иль рубины, мрамор нежного лица,
 

 
Щёки цвета чайной розы - завлекают
молодца.
 

 
Он и сам - собой красавец, гордость дома и отца.
 

 
Но такой ещё не видел и в окрестностях дворца...
 

 
Только он её увидел - и влюблён Абесалом,
 

 
И уже на всё готов он, если надо - напролом.
 

 
Занимается дыханье, в горле
застревает ком.
 

 
Мысль одна его снедает: завладеть этим цветком.
 

 
Спит пастушка, и не знает, что гроза заходит в дом,
 

 
Спит Этери и не знает, - станет всё теперь верх дном...
 

 
От любви не откупиться ни страданьем, ни грошом.
 

 
Грезит тут уже царевич, - видеть деву нагишом...
 

Глава 3. Слияние.

 
Долго пред увечным дубом простоял Абесалом...
 

 
Каждый вздох ловил он чутко, вряд ли - пользуясь умом.
 

 
Всё, чем раньше он был занят, - было послано на слом.
 

 
Об Этери он мечтает, он мечтает об одном...
 

 
Этот ствол, который дева обнимает, будто брата,
 

 
Пусть проснётся - и оставит, ветви ждёт тогда расплата!
 

 
Дева же - его обнимет, и вдохнёт муж аромата.
 

 
Объяснима мысль шальная, только вроде слабовата...
 

 
Ствол, конечно, запылает, как её оставит сон.
 

 
Но по царской даже воле не горит любовь костром!
 

 
И при мысли: «не полюбит» - испустил царевич стон!
 

 
Слабо дрогнули ресницы, пала завеса, заслон...
 

 
Быстрой, огненной водою с гор спускается Арагви,
 

 
Даже камни в том теченьи: были крепкими - обмякли...
 

 
Мтквари же течёт лениво, словно
силы уж иссякли.(2)
 

 
Видит Мтквари города, а Арагви больше - сакли...
 

 
В час, назначенный им Небом, две стихии вдруг сольются!
 

 
Потекут друг с дружкой рядом, и шумят, и познаются!
 

 
Разной силы, даже цвета, но уже - не расстаются...
 

 
И теперь одной рекою по большой долине льются!
 

 
Ну а клятвы и сомненья - мы про них уж говорили...
 

 
Клятвы - дым, а чьи сомненья страсть какую победили?
 

 
Дубу нежные объятья - по согласию - простили.
 

 
«Дай я соберу овец!» - в поцелуях! - позабыли...
 

 
Тот полёт в его объятья век запомнится Этери,
 

 
Вдруг судьба ей распахнула вечно запертые двери!
 

 
Нет любви взаимной этой - никакого уж предела...
 

 
«Я везу её, сестрица, я свою везу
вам пери!(3)...
 

 
Накупи ей кучу платьев по своей, родная, мере.