Kitobni o'qish: «Моя персональная фея»

Спорим, у вас нет персональной феи? И неизвестно, появится ли у вас когда-нибудь такая. А у меня есть!!! Откуда взялась? Сначала увидел во сне: она была невероятно красивая – с большими карими глазами, убаюкивающим грудным голосом, с черными длинными волосами, которые переливались и блестели на солнце, как настоящий шёлк. Она была сказочно изящна и грациозна – не просто двигалась, а как будто исполняла какой-то прекрасный танец. И имя красивое у моей персональной волшебницы – Ния, с ударением на «И».

Кстати, когда фея мне приснилась, то я открыл глаза и увидел её – прекрасную глазастую брюнетку, которая ничем не отличалась от той, кого я увидел во сне.

А спал я 15 лет. Ну да, я был, как «спящая красавица», только в мужском роде. Таким меня сделала одна злая фея Ина. Хоть и у неё ударение на «И», но она злая. Должна быть доброй, но почему-то – бац! – что-то там по злому нафеячила, и я уснул.

И я же не понимал, что сплю. Сны всё это время были, как будто жил обычной жизнью – куда-то ходил, играл, книжки листал, кино смотрел. Во сне же часто так бывает, что даже когда просыпаешься, то не сразу понимаешь, что ты уже не спишь.

Ах да, меня зовут Алекс и мне уже 20. Представляете, как сложно, когда ты уснул 5-летним ребенком, а проснулся 20-летним дяденькой? Мне бы в игрушки баловаться с малышнёй, а я уже взрослый – даже работать вроде как надо.

Кстати, я сирота. Ничего не знаю ни про каких родственников. Жил в приюте. Когда уснул, все решили, что это какая-то кома, и меня положили в больницу. Там я приводил в изумление всех врачей, потому что долго не приходил в себя, но мой организм работал нормально.

Потом у меня появилась Ния. Она рассказала, что узнала о том плохом феячестве, которое сделала Ина, и решила помочь проснуться. Сделала так, что меня выписали из больницы, потому что она, мол, моя какая-то очень дальняя родственница. Врачи поверили. Меня выписали. Ния ещё и дом мне нафечила. Маленький, но уютный – жить-то мне где-то надо было.

И не просто жить, а жить взрослым. Учить этому меня и стала Ния. Как рассказала фея, она поможет ускорить сначала процесс моего обучения – в школу же я не ходил. А потом поможет побыстрее получить какую-нибудь профессию – опять подфеячит сроки немного.

Ния, конечно, могла взмахнуть волшебной палочкой, чтобы в моей голове сразу появились все знания из школьной программы. Но она сказала, что, во-первых, надо, чтобы и я приложил хоть сколько-то усилий для обучения, а во-вторых, если сразу столько знаний впихнуть в мой мозг, то он взорвётся. «Бабах», конечно, не случится, но что-то там неприятное в моей голове произойдёт, и могу стать дурачком.

Да, чуть не забыл: Ния же наказала Ину. Превратила злую фею – нет, не в лягушку, – в обычную девушку, без способностей феячить. И теперь эта Ина живёт среди людей, как самая обычная среднестатистическая дамочка. Правда, очень вредная и злая.

А история с Иной у меня была такая. Я играл во дворе и мне на нос села бабочка. Стало щекотно, и я чихнул. Бабочка слетела с моего носа и превратилась в тётеньку. Это я сейчас понимаю, что это была просто девушка. Но когда тебе всего 5, то любой, кто выше тебя, сразу становится в твоем понимании тётеньками или дяденьками.

Ну вот, этой тётеньке, которая была бабочкой, почему-то сильно не понравилось слетать от чиха с моего носа – может я её сопельками измазал? Помню, как она грозно топнула ногой и сказала: «Я, великая фея Ина, феячу, что ты, когда сегодня ляжешь спать, уснёшь до тех пор, пока тебя не расколдует добрая фея. Но этого не будет никогда!»

Я был маленький и не стал задумываться всерьёз над словами этой тёти. Просто подумал: «Она, наверное, дурочка. Как можно усыпить человека навсегда?». Поэтому, когда пришла ночь, я спокойно уснул. Ну, а про сон на 15 лет я уже рассказывал.

Ния же, кстати, была не простой феей – она главная в департаменте феячества на Земле, отвечающем за количество доброго волшебства на нашей планете. И как говорит Ния, всем им приходится не просто, потому что фей не так много, а феячить надо постоянно. К тому же, некоторые добрые феи почему-то так и норовят стать злыми, как та Ина. В общем, забот у Нии – несколько вагонов и с десяток тележек. Очень много, в общем.

Но это не помешало ей находить время и для меня. Она нафеячила мне дом и ремонт в нём: сам бы я его не сделал – денег-то ещё нет, потому что не работаю. Научила меня готовить еду. А когда я спросил, почему бы ей не взмахнуть волшебной палочкой, и завтрак, обед или ужин появятся сами, ответила, что не хочет, чтобы из меня получился бездельник.

Ну, хоть ремонт не заставила делать. А то бы я налепил, чего куда ни попадя. С готовкой-то всё не так уж и сложно: только поначалу – то могло что-нибудь подгореть, то пересолю весь ужин, то из кастрюли что-нибудь убежит. Ничего, неделька стараний под руководством Нии, и я могу уже и суп сварить, и котлеты пожарить, и даже плов научился делать.

Фея мне много в чём помогала, потому что надо было, чтобы я что-то там ко взрослой жизни… Слово еще такое есть, которое я всё время забываю. Вспомнил, адаптироваться! Проще говоря, приспособиться к новой жизни. Это не быстрый процесс, поэтому она и стала моей персональной феей.

– А феи прямо всё-всё могут наколдовать? – спросил я как-то Нию.

– Нафеячить, – поправила меня волшебница. – Колдуют ведьмы. И не всё мы можем. Иначе на Земле уже был бы практически рай.

– А почему не можете? – задал я ещё вопрос.

– Я же говорила, мало нас. Поэтому феячества не так много и оно слабее, чем хочется, – ответил Ния.

– Ну нафеячьте больше фей! – предложил я.

– Не получится. Нас нельзя нафеячить. Нас учат. Но сразу скажу – не каждую можно научить, – пояснила фея.

– Стоп! Учат? То есть ты не родилась феей, ты была…

– Да, простой девочкой, – договорила за меня Ния. – Но наша Наставница разглядела что-то во мне, предложила стать феей и научила.

– Наставница? Ты же главная фея – сама ж так говорила, – не понял я.

– Да, я главная, я всё решаю. У Наставницы только две задачи – разглядеть в девочке фею и обучить её феячеству, – сказала Ния.

– Ну пусть разглядывает лучше – больше фей получится. И будет рай на Земле, – подал идею я.

– Наставница одна – она никак не сможет обучить тысячи фей, которых разглядит. У неё ни времени, ни сил не хватит. Да и нет этих тысяч новый фей среди людей. Поэтому и набор в департамент ограничен, – терпеливо объяснила мне Ния.

– Сложно у вас там… – вздохнул я.

– Это не самая главная сложность. Раз ты мой спасённый от злой феи, то я тебе сейчас расскажу кое-что. Нас мало. Но становится ещё меньше. Мало того, что некоторые добрые феи почему-то становятся злыми, так ещё некоторые добрые стали терять свои способности, – рассказала Ния.

– Как терять? Это ж не вещь какая-то, которая может из кармана выпасть и потеряться, – уточнил я.

– Мы подозреваем, что кто-то насылает на наших фей какие-то проклятия или что-то похожее, после которых они и теряют способности, – сказала Ния.

– Так, наверное, злые феи и насылают – мстят за вашу доброту, – предположил я.

– Они не могут так. Это точно. Да и Наставница тоже видит, что это не злые феячества работают. Это делает кто-то ещё. Но мы никак не можем выяснить, кто же он. Или она, – пояснила фея.

– А вы проводили расследование? Ну, я читал про такое в детективах: если что-то случилось загадочное и необъяснимое, то нужно провести детективное расследование и узнать, кто и в чём виноват, – подкинул я идею. Надо сказать, что читал я много, когда Ния научила меня, слегка подфеячив скорость обучения.

– Мы, конечно, пробовали как-то что-то выяснить. Но мы не следователи и не детективы, – грустно сказала фея.

– Так, я видел в интернете книгу «Как раскрыть преступление». Прочитаю её и найду ответ на вопрос – кто лишает фей их способностей? – заключил я.

– Попробуй, – вздохнула Ния. – А я помогу, чем смогу – вдруг получится.

Эту книгу про расследования я читал неделю. И не просто читал – выписывал самые важные, на мой взгляд, моменты, что-то пытался сразу попробовать, чтобы понять, как это работает. И считаю, что я уже был готов раскрыть преступление против фей – найти того, кто лишает их способностей феячить.

И раз Ния вызвалась помогать, то я сказал, что теперь она – мой доктор Ватсон. Помните, был у гениального сыщика Шерлока Холмса такой помощник?

– Ты можешь договориться с Наставницей о встрече со мной, чтобы кое-что у неё узнать? – спросил я свою персональную волшебницу.

– Конечно, – ответила она.

– А ещё мне надо поговорить с бывшими феями – теми, кто потерял свой дар, – сказал я и добавил: – И уточни, могу ли я записать наши беседы на видео? Чтобы ничего не упустить – ну, ты понимаешь…

– Встретишься. Записать можно. Всё понимаю. Я ж начальник департамента – меня послушаются. Только будет ли толк от этих встреч? Наставница сама уже разговаривала с теми, кто перестал быть феей. Да и с некоторыми, кто ещё с волшебными силами, тоже общалась, пыталась понять – не под угрозой ли они, – сказала Ния.

– Толк должен быть! Я ведь не из вашего круга и смогу увидеть ситуацию, как говорят при расследованиях, с другой стороны. И почему-то уверен, что всё получится, – возразил я.

– Учитывая те успехи, которых ты уже добился за три месяца после пробуждения, я тоже почти уверена, что ты сможешь найти разгадку, – сказала моя персональная фея.

– Почти уверена? Почему почти? – уточнил я.

– Ты уснул в пятилетнем возрасте. Проснулся взрослым мужчиной. Всего три месяца во взрослой жизни – новой для тебя жизни. Твои успехи впечатляют, но три месяца – это очень мало. Даже при наличии моего феячества. Поэтому и почти, – добавила Ния.

– Ну, раз уверена, пусть и почти, то я бы пристальнее присмотрелся к Наставнице, – сказал я, жестом призывая свою персональную волшебницу не перебивать, – раз она может сделать девушку феей, то неужели она не сумеет и лишить такого дара? К тому же, по твоим словам, Наставница сказала, что и злые феи ни при чём. А кто ещё может знать, кто волшебница, а кто нет?

– Так, – сказала Ния, – не накручивай раньше времени. Я понимаю, что версии надо рассматривать разные, но давай не сразу все, а по одной.

– А может, – задумался я, – если есть злые феи, то есть какая-нибудь АнтиНаставница?…

На следующий день, когда мы с Нией закончили очередной урок моего обучения, она отвела меня в свой департамент, чтобы я поговорил с Наставницей. Он находился в обычном трёхэтажном здании, а на входной двери висела табличка – «Департамент городского озеленения».

– А почему такое название? – спросил я.

– Не думаю, что люди нормально отнесутся, если будет написано «Департамент феячества на Земле». Поэтому особо никому это не показываем, – ответила Ния.

– Ты хочешь сказать, что люди о вас не знают? Но я же знаю! Ты вообще моя персональная фея, – возмутился я, открывая дверь департамента.

– Знают. Но немногие. Например, такие, как ты. Те, кого мы должны как-то спасти и наше феячество они точно увидят и поверят в него. Или не поверят. А есть те, кто догадывается, что мы существуем, – ответила Ния и остановилась. – Мы пришли. Это кабинет Наставницы.

На двери был просто номер.

– А ты ждал, что будет табличка «Наставница Фей»? – как будто прочитала мои мысли Ния. – Заходи уже, детектив, – волшебница открыла дверь и впустила меня внутрь кабинета. – Наставница, мой подопечный пришёл.

– Здравствуй, Алекс, – поприветствовала меня очень красивая женщина: длинные русые волосы, голубые глаза, очаровательная улыбка. Кстати, Ния тоже очень красивая – ну, я уже говорил.

– Слушаю тебя, – сказала Наставница, жестом предлагая мне сесть.

– Как Вы думаете, почему некоторые феи теряют свой дар? – спросил я.

– Ния сказала мне, что ты хочешь помочь разобраться в этой проблеме. Ещё она сказала, что ты делаешь большие успехи в учёбе и постижении взрослой жизни после 15 лет сна. И мне кажется, ты сможешь нам помочь – во всяком случае, мне очень хочется в это верить, – сказала эта красивая женщина.

Наставница поведала, что пыталась найти причину потери способностей некоторых фей. Но всё было очень непонятно – просто однажды волшебницы просыпались и обнаруживали, что уже не могу феячить. Даже когда сама Наставница пыталась воздействовать своим собственным даром, чтобы как-то восстановить их способности, то ничего не получалось.

– Скажите, Вы помогаете девушкам стать феями. А наоборот, лишить их этого дара – можете? – задал я провокационный вопрос.

– Алекс, ты подозреваешь меня? – улыбнулась Наставница.

– Когда случается преступление, то лучше перестараться в подозрениях, чем упустить что-то важное, – улыбнулся я.

– Хорошо, – сказала Наставница. – Да, я могу лишить фею её способностей. Но какой смысл? Или говоря языком расследований – каков мотив? Я помогаю становится феями одним и тут же лишаю этого дара других?

– Понял, – я решил двигаться дальше. – Тогда такой вопрос: а Вы спрашивали, что происходило перед тем, как феи потеряли свой дар? – спросил я после небольшого рассказа Наставницы.

– Конечно. Они что-то феячили, а наутро были уже без своего дара, – ответила женщина.

– А что именно они феячили? – уточнил я.

– Все разное. Одна помогла ребёнку, чтобы у него наконец-то выпал «молочный» зубик, с которым тот мучился. Вторая помогла найти работу мужчине, который был уволен и боялся, что его семья останется без денег. Третья нафеячила выздоровление щенку, который был очень дорог одной бабушке… Разные случаи были, – закончила Наставница.

– Вы не спрашивали у них – что-нибудь необычное происходило до феячества и сразу после него? – задал ещё один вопрос я.

– Ничего необычного. Всё, как всегда: узнали о беде, помогли, – прозвучал ответ.

– Да, не похоже, что за всем этим стоит Наставница, – сказал я Нии, когда мы вышли из департамента. – Но не будем сбрасывать её со счетов. Хоть и мотива у неё нет. Вроде бы…

– Почему не будем? – спросила моя персональная волшебница.

– Она сама сказала, что может лишить фею её дара. И пока она единственная с такой возможностью, – ответил я.

После встречи с Наставницей, действительно, яснее ничего не стало, и Ния вела меня поговорить с теми феями, кто потерял свой дар.

Первой была с именем Рия, которая помогла ребенку с зубом. Кстати, у неё тоже ударение на «И». Мы пришли к ней домой – обычная квартира, никаких примет того, что там живет бывшая фея – ни тебе коллекции волшебных палочек, набора волшебных крылышек, мешочков с какой-нибудь волшебной пылью. Во всяком случае, ничего такого я не увидел. Может, прятала?

– Рия, у меня к тебе много вопросов. Все они могут помочь узнать, почему же ты и другие потеряли свой дар. Для начала: ты можешь подробнее рассказать о том, как ты узнала о проблеме, что происходило в тот момент, как прошёл процесс феячества, что было во время него и сразу после? Мне надо знать во всех мельчайших подробностях. Пожалуйста, Рия, это важно, – сказал я.

И волшебница начала свой рассказ.

Всё было, как это обычно бывает у любой феи – она услышала просьбу. Ну, как услышала – они их умеют чувствовать. Такой способностью обладают все феи. Вот и Рия услышала про то, что у маленькой девочки с зубом беда – шатается, болит и не выпадает. Не в больницу же её везти с помощью феи? Тем более Рия и зубик себе может забрать – все эти волшебницы, когда надо, становятся зубными феями.

Так вот, фея узнала про проблемы девочки и нашла её, когда та играла во дворе. Зубик-то болел не всё время, а только иногда, да и что взять с ребёнка: даже когда что-то болит, то это не означает, что ты не хочешь играть – по себе знаю.

А пришла Рия под видом волонтёра, который решил устроить детям во дворе разные веселые конкурсы – ну там, догонялки разные, прыгалки. И кто побеждал, тому она давала небольшие подарки. А той девочке с больным зубиком, она в виде приза дала специальную жвачку, которая помогает удалить шатающийся зубик, прилепив его к себе. О том, что жвачка особенная, девочке Рия не говорила.

И всё прошло прекрасно: девочка пришла домой, похвасталась выигрышем и решила пожевать его. И не прошло и двух минут, как зубик оказался в жвачке. Девочка обрадовалась, родители тоже, посоветовав ей тут же спрятать зубик под подушку, чтобы ночью за ним пришла зубная фея. Ночью Риа и пришла, пока девочка спала. А утром волшебница проснулась и поняла, что не может феячить.

– А ты не заметила что-нибудь странное, когда устраивала детям конкурсы? Может, кто-то что-то говорил или делал необычное? – спросил я у Рии.

– А что могло быть странного или необычного в детских играх? Шумели, смеялись, бегали – это же дети, – ответила фея. – Хотя, стоп! Когда эта девочка сказала, что у неё скоро выпадет зуб, а зубная фея его заберёт за денежку, то некоторые дети улыбались и говорили, что никаких фей не бывает, а деньги кладут родители. Вот очень неприятно было это слышать – так и хотелось им всем доказать, что это не так, – договорила Рия, поджав губы.

– Сплошь и рядом и дети, и взрослые говорят, что фей не существует, – вмешалась в разговор Ния.

– Я в свои пять лет слабо в вас верил, а вот в двадцать не поверить было невозможно, – улыбнулся я и обратился к Рии: – А ты после игр с детьми кого-то встречала, с кем-то говорила?

– Уже вечер был, я пошла домой. По пути никого не встречала. Пришла, поужинала и спать легла – ночью же надо было встать, чтобы зубик забрать. Проснулась после полуночи, слетала за зубиком, потом домой и снова спать, – ответила фея, грустно добавив, – а потом – хлоп! – и даже чашку кофе на утро не смогла нафеячить.

– А может, ты кого-нибудь подозреваешь в том, что потеряла дар? – спросил я у Рии.

– Ну, если только неверие людей в наши способности, – ответила волшебница.

Следующая фея, потерявшая способности, была Лия – к ней и направились. Кстати, имя тоже с ударением на «И». И она нафеячила дело посерьезнее, чем Рия – помогла мужчине с работой. Но несмотря на всю серьезность феячества, всё же потеряла свои способности.

Я попросил Лию тоже рассказать всё в подробностях, как и Рию чуть раньше.

Фея почувствовала просьбу о помощи – о волшебстве, которое поможет мужчине найти работу, чтобы его семья по-прежнему ни в чём ни нуждалась. Конечно, Лия могла, прикинувшись консультантом агентства по поиску работы, поискать вместе с мужчиной вакансии в интернете. Она примерно это и сделала – нафеячила ускорение появления нужных результатов. Только и всего!

Ну, ладно, Лия совсем чуть-чуть подключила волшебство для того, чтобы первое же собеседование у мужчины прошло успешно, и он получил работу. Хорошую работу.

– А потом ты проснулась и не смогла нафеячить даже кофе, так? – спросил я.

– Да. И это было неприятно, – ответила Лия.

– А было что-то ещё неприятное, когда ты помогала тому мужчине? – решил уточнить я.

– Вроде нет… Ну не считать же неприятностью, что тот мужчина сначала попросил волшебства, а потом рассказал жене и ребёнку, какой он молодец, что быстро нашёл вакансию и прошёл собеседование – мол, волшебства в этом никакого. Получается, я тут ни при чём. Такое бывает почти всегда – люди просят волшебства, а когда оно случается, то они сами молодцы, – закончила Лия.

– Сплошь и рядом и дети, и взрослые говорят, что фей не существует, – вставила свое слово Ния.

– Мне кажется или ты уже так говорила – совсем недавно? – спросил я.

– Ох, – всплеснула руками фея, – и правда! На встрече с Рией. И что это может означать? – посмотрела на меня фея.

– Пока не знаю, – развел я руками. – Но надо поговорить с третьей бывшей феей. Я думаю, что разгадка близка, – ответил я и обратился к Лии: – Ты кого-нибудь подозреваешь?

– Ну, если только неверие людей в наши способности, – ответила волшебница.

– Такой же ответ, как и у Рии… – пробормотала моя персональная фея.

И мы с Нией отправились на встречу с третьей феей. Не удивляйтесь, её имя тоже короткое и с ударением на «И» – Сия. Это она помогла своим феячеством спасти заболевшего щенка. Пока шли, беседовали.

– Уже есть какие-то догадки, мистер детектив? – спросила меня персональная фея по пути к очередной бывшей волшебнице.

– Есть. Ответь: что такого сделали Рия и Лия? Жвачкой вполне можно удалить шатающийся зуб. Хорошо разбираясь в интернете, можно найти хоть самого чёрта, а не просто какую-то вакансию. А если есть хоть какие-то связи, то можно помочь и собеседование пройти, – ответил я.

– Ты не веришь в фей? И это при наличии рядом меня, которая вытащила тебя из 15-летнего сна, – как будто возмутилась Ния.

– Ты – другое дело. Твое феячество налицо. Ответь всё-таки на вопрос, – попросил я.

– Всё просто, Алекс. Мы стараемся не тратить наши способности просто так. Если есть возможность подключить мозги к решению проблемы, мы их подключаем. Но совсем без феячества, конечно, не обходится – не всякая жвачка поможет выдрать зуб. Пусть даже молочный и шатающийся. Можно совсем без жвачки, но мы не хотим, чтобы люди знали, что стоит им только попросить хоть о чём-то – и всё исполнится, – закончила Ния.

– Да, ты права. Люди станут совсем ленивыми, если феи начнут исполнять все их желания, – сказал я и добавил, – но в любом случае надо понять, почему феи стали терять свой дар.

Сия рассказывала свою историю, которая была похожа на истории двух других фей – Лии и Рии. Тоже услышала просьбу о волшебстве от бабушки, которая завела себе щенка, а потом выяснилось, что у него какая-то очень непростая болезнь. Бабуля расстроилась, плакала. Носила щенка к разным ветеринарам. Те советовали усыпить, чтобы ему не стало совсем плохо, и он бы не мучился.

Сия включила немного своего феячества и нашла очень хорошего ветеринара. А потом позвонила бабушке, представившись зоозащитницей, которая узнала о беде со щенком и нашла врача. И пёсика спасли.

– Что-то было необычное во время спасения собачки? – спросил я.

– Всё, как обычно: попросили волшебства, я помогла, а потом эта бабуля тут же начала говорить, какой классный доктор, что спас щенка. И ни слова, что сама просила, чтобы случилось какое-нибудь волшебство для спасения пса, – рассказала Сия.

– Но ведь щенка действительно спас ветеринар, – вставил я.

– Да. А кто нашёл этого врача? Не просто так, а при помощи феячества. Мало кто знал, что этот доктор берётся за такие болезни, какая была у того пёсика. А я феякнула – и он нашёлся, – похвасталась Сия.

– И утром после того, как феякнула, осталась без своих способностей, поняв это после того, как не получилось нафеячить себе кофе… – проговорил я.

Сия утвердительно кивнула.

– Ния, – обратился я к своей персональной фее, – не находишь, что уже третий случай похож на предыдущие?

– Вижу, что девочки не тратили своё дар там, где можно было подключить смекалку. А люди по-прежнему не хотят верить в нас по-настоящему, – ответила волшебница.

– Сия, – обратился я к фее, – а ты кого-нибудь подозреваешь в том, что осталась без дара?

И Сия ответила то же самое, что сказали две предыдущие волшебницы…

– Я как-то прочитал в одной книги такие слова: «Знаете, в чём проблема этого мира? Все хотят разрешить проблемы волшебным образом, но все отказываются верить в волшебство!» – сказал я Ние, когда мы шли в её департамент. – Люди сначала просят о волшебной помощи, а потом в неё не верят.

– Ты думаешь, потому и способности феи теряют, что не верят в нас? – спросила персональная волшебница.

– Есть такое подозрение. Вы же прячетесь от людей. Даже вывеска на департаменте не та, что должна быть. И только в каких-то случаях, вроде моего, вы признаете своё феячество. Так, может, не надо прятаться, чтобы люди верили? – спросил я.

– Как я тебе говорила, нас мало. На всех не хватит. А любой человек так устроен, что будет просить бесконечно – то ему нафеячь, это. Я же говорила, не получится рай на Земле сделать – мало нас, – возмутилась Ния.

– А станет ещё меньше. Чем меньше людей будет в вас верить, тем больше фей будет терять свои способности. И в конце концов, волшебниц и вовсе не останется, – сказал я.

– Так значит, ты уверен в том, что именно из-за неверия людей, феи остаются без дара феячить? – спросила волшебница.

– Не совсем. А может, я всё же сильно ошибаюсь. Давай порассуждаем. Это всё – ну, потери способностей – только-только началось. А люди не верят в вас уже давно. Неужели это неверие как-то копилось, а теперь решило проявиться таким ударом по волшебным способностям? – задумчиво произнёс я.

– Что же или кто же делает так, что феи перестают ими быть? – Ния, как мне показалось, была очень огорчена тем, что у меня пока нет никаких версий.

А у меня их и, правда, не было. Одна мелькнула, но начав её озвучивать Нии, сам же понял, что в эту версию я и сам пока не верю. А других пока не возникало. Не было ни одной ниточки к разгадке. А так хотелось помочь феям и моей Нии, в первую очередь. Вдруг она потеряет свои способности, а я потеряю персональную фею?

– Слушай, мне всё-таки не даёт покоя Наставница…, – сказал я своей персональной волшебнице.

– Ну у неё же нет мотива! – возразила Ния.

– Да, вроде и нет. Но я тут ещё кое-что почитал – про поведение преступников. Когда я беседовал с Наставницей, она почему-то все время отводила глаза, была немного скована и, как мне показалось, очень неестественна, – пояснил я.

– Ты говоришь про невербальное общение? Быстро учишься, – сказала Ния.

– Не без твоей помощи – ты же феячишь скорость усвоения информации моим мозгом.

– Про Наставницу – она могла быть уставшей, не хотела это тебе показывать и поэтому была, как ты говоришь, неестественной, – пояснила моя фея.

Несколько дней я посвятил изучению разной литературы по психологии: как ведут себя люди в тех или иных ситуациях, как отличить врут они или нет, что может их сподвигнуть на преступление и т.д. Благо феячество Нии работало – читал я очень быстро и запоминал всё почти дословно с первого ознакомления.

Изучая всё это, я смотрел записи встреч и в деталях вспоминал свои разговоры с Наставницей и феями, которые почему-то потеряли свой дар. Мой мозг работал отлично – все беседы прокручивались в нём, как документальное кино. Вспоминались мельчайшие детали – слова, позы, движения глаз моих собеседниц. Я пытался вспомнить то, что могло меня смутить. Или увидеть что-то на видео.

Мои «киносеансы» длились несколько дней, наверное, сотни раз подряд. И вроде всё было в этих «фильмах» хорошо – ничего подозрительного. Но только вроде. Я не мог понять, что меня смущает в рассказах и поведении всех четырех моих собеседниц. Пока не мог понять.

И самое главное, почему все три уже бывших феи поняли, что потеряли свой дар после того, как попытались сделать кофе. Почему кофе? Почему его надо феячить, а не просто сварить? Ведь феи стараются не растрачивать свой дар, если что-то можно сделать без него.

Что не так с этим кофе? Что не так с Наставницей? Что не так во всей это истории?

– Да, Алекс, – ответила мне Ния, когда я позвонил ей.

– Я хочу встретиться с кофейной феей!

Её имя Дия. Да-да, с ударением на «И». Большая любительница кофе и бариста от бога. Плюс её способность обрабатывать кофейные зёрна своим феяческим даром, чтобы впоследствии напиток укреплял дар других волшебниц.

– Ты сразу знала, что можешь делать «волшебный» кофе? – спросил я.

– Мне Наставница сказала, что я могу воздействовать на напиток, – ответила Дия.

– А потом ты попробовала и всё получилось?

– Да. И это прекрасно! Я обожаю возиться с кофе, и получается, что могу не просто делать вкусно, но и полезно. Для фей точно полезно, – воодушевлённо рассказала волшебница.

– Любой сорт кофе можно сделать волшебным? – уточнил я.

– Конечно. Но я такую процедуру делаю только с хорошими сортами – те, что люблю и как бариста, и как ценитель кофе, – ответила Дия.

– Не обижайся, но есть такой вопрос: а можешь ты сделать так, чтобы тот же кофе лишал феяческих способностей?

– У меня точно алиби, Алекс, – улыбнулась волшебница, – лишить способностей может только Наставница.

– Ния, – спросил я после встречи с Дией, – сколько ещё фей потеряли свой дар с того дня, как вы это заметили?

– Ты знаешь троих – эти за полгода стали обычными по очереди. Всего же их 7. Потеря дара началась около года назад. Примерно каждые два месяца кто-то переставал быть феей. Ты хочешь встретиться и с остальными? – уточнила волшебница.

– Знаешь, я примерно представляю, что они будут рассказывать. Но меня интересует только одна деталь – остальные четыре тоже хотели нафеячить кофе? – сказал я.

Ния тут же набрала сообщения тем уже бывшим феям.

– Да, все они пытались сделать кофе с помощью волшебства.

– Напиши, пожалуйста, всем семерым – какой кофе они пьют? – попросил я.

– Я сама отвечу – это наш фирменный фейский напиток. У нас есть специальная кофейная фея. Это такая традиция в департаменте, что ли – пить только наш кофе, – ответила Ния.

– И чем он так хорош? – спросил я.

– Наставница говорит, что он укрепляет способности фей. Девочки утверждают, что он вкуснее других, – сказала волшебница.

– А тебе он как?

– Мне нравится и этот кофе, и другие. Я не особо фанат кофейных зёрен. Но утром – самое то, – ответила Ния.

– А способности укрепляются? – уточнил я.

– Видимо, не очень, если семь фей потеряли способности, – проговорила волшебница.

Я задумался. Меня всё больше что-то цепляло в этой истории. Но что именно?

– У меня просьба: давай вместе посмотрим видео. Вдруг ты увидишь что-то необычное? К тому же ты лучше знаешь и бывших фей, и тем более, Наставницу, – попросил я.

Ния согласилась, и мы стали смотреть записи.

– Договорись, пожалуйста, ещё раз о встрече с Наставницей и всеми бывшими феями. Всеми семью. И да, я опять буду всё записывать. Хорошо? – попросил я Нию. Та утвердительно кивнула.

Мне нужно было ещё больше информации – особенно визуальной. Человек может врать сколь угодно искусно, но какая-то мелочь его выдаст. Наставница смущала меня своим неестественным поведением. Феи, вроде, без подозрений, но не мешает лишний раз перепроверить. Тем более, что я беседовал только с тремя.

Поэтому сейчас мы с Нией смотрели записи моих бесед. Моя фея присутствовала на встречах с тремя уже бывшими волшебницами, но с Наставницей я разговаривал один – и Ния могла подметить то, что ускользнуло от моих глаз и ушей.

– Что-нибудь заметила? – спросил я у личной феи после просмотра записей.

– С девочками всё обычно – они такие всегда. Я их давно знаю, – сказала Ния.

– Ничто не кольнуло?

– Наверное, мне тоже надо изучить книги о том, как раскрывать преступления и считывать информацию с потенциальных преступников – возможно и начну замечать что-то необычное, – хмыкнула фея.

– А что по встрече с Наставницей? Тоже тишина? – уточнил я.

– Ты говорил, что она показалась тебе какой-то неестественной. И смотря запись, я поняла, что ты прав – Наставница всегда была слегка манерной актрисой и на видео она как-то чересчур искусственна, но это для неё очень естественно, – сказала персональная фея.

– А есть у тебя какие-нибудь видео с вашей Наставницей? – осенило меня.

– Хочешь сравнить? Это может быть интересно, – проговорила Ния, достав свой смартфон и подключая его к монитору.

В кадре была Наставница. Что-то говорила, что-то делала, на записи мелькали феи из департамента. И я понял, что Наставница такая, какая она есть – манерная актриса. Ну, с кем не бывает.

Я засел за изучение феячества и вообще всего волшебства. Читал книги, статьи. Смотрел разные видео. Мне казалось, что я перерыл уже весь интернет. Мне хотелось помочь феям. Но во всём, что я читал и смотрел, мне постоянно попадалось одно и то же – люди не хотят по-настоящему верить в фей. Всё, как в той цитате, что я сказал Нии: «Знаете, в чём проблема этого мира? Все хотят разрешить проблемы волшебным образом, но все отказываются верить в волшебство!».

И я решил предложить своей персональной волшебнице эксперимент.

– Ния, может ли кто-то из фей сознаться, кто она такая в тот момент, когда придёт кому-то помогать?

– Зачем? – удивилась она.

– Хочется увидеть реакцию этого человека. И поверит ли он в волшебство, которое случится на его глазах? А если не поверит, то останутся ли способности к волшебству у той феи? – ответил я.

– Ты всё-таки думаешь, что именно человеческое неверие всему виной? – спросила Ния.

– Я очень много всего прочитал и просмотрел про волшебство. И могу сказать, что большинство людей очень странные – они верят в фей ровно до тех пор, пока не случается феячество. А потом считают, что им просто повезло или они такие молодцы, что сами всё сделали. И им не докажешь, что волшебство существует. А почему? Потому что люди не видят волшебницу. А значит, что? – задал я вопрос.

– Значит, им надо её показать? – уточнила Ния.

– Вот именно! И тогда станет понятно, теряются ли способности у фей из-за людского неверия, – убеждённо сказал я.

– Тогда я сама сделаю то, что ты предложил. И не спорь! Я уже хорошо помогла тебе своим феячеством – в этой взрослой жизни ты уже всё умеешь. А другими волшебницами рисковать не надо, – сказала Ния.

– Есть проблема! – возразил я. – Возможно, в тебя и не поверит тот, кому ты поможешь своим волшебством. Но я-то в тебя верю! И ещё как верю!

– А вот и проверим, сохранит ли мои способности вера в них одного человека? – пояснила Ния.

Моя персональная фея почувствовала просьбу о волшебстве – женщина очень хотела, чтобы её ребёнок начал хорошо учиться. Он получал только плохие оценки, потому что ленился – не делал домашние задания, не хотел отвечать на уроках.

Ния встретила эту женщину. Я был неподалёку и слышал всё, что происходило.

– Здравствуйте. Я знаю, Ваш сын плохо учится. Что Вы скажете на то, что я легко могу сделать так, что он станет отличником? – спросила моя фея.

– Я скажу, что ты – сумасшедшая, – ответила женщина. – Что уже только мне не приходилось делать, чтобы он хоть немного взялся за ум.

– Давайте договоримся так: если завтра Ваш мальчик получит в школе хоть одну хорошую оценку, то встретимся здесь же в это же время и Вы мне им похвастаетесь, – предложила Ния.

– Точно сумасшедшая, – промолвила женщина, медленно отходя от волшебницы. А потом и вовсе резко развернулась и чуть ли не бегом умчалась от феи.

А утром Ния пришла ко мне. Она была очень грустной. Я сразу всё понял.

– Ты потеряла способности?

– Да. Я проснулась и решила нафеячить себе чай. И ничего не получилось…, – сказала волшебница. И добавила: – Видимо, его мама в меня не поверила, несмотря на волшебство.

– Надо найти её и узнать – может, дело всё же в том, что он так и остался двоечником, а ты потеряла феячество по какой-то другой причине, – предложил я.

Мы нашли её очень быстро. Она шла со своим сыном из школы. Подойдя к ним, Ния спросила у женщины:

– Сколько «пятёрок» получил Ваш сын?

– Три, – растерянно пробормотала мамаша. – И что?

– Помните, вчера я сказала Вам, что уже сегодня он начнёт хорошо учиться? – спросила моя волшебница.

– Точно! Это ты, та сумасшедшая, что вчера меня аж испугала своим странным обещанием, – воскликнула женщина.

– Я не сумасшедшая. Я – фея. И я нафеячила…, – начала говорить Ния, но её перебил ребёнок:

– Что ты там нафеячила, тётенька? Я сам получил эти пятёрки! Просто раньше мне почему-то были не очень понятны те предметы, что мы проходим в школе. А теперь я разобрался. Да, мама?

– Да-да, – подтвердила женщина. – А всякие сказки про фей рассказывай врачам в психушке, куда тебя и положат скоро.

– Никаких фей не бывает! – крикнул пацан. – А кто в них верит, тот «ку-ку», – и покрутил пальцем у виска.

Они развернулись и быстро ушли от Нии.

Я подошёл к своей фее и приобнял её за плечи – она чуть не плакала.

– Люди такие злые, – прошептала она. – Я хочу домой.

– Сейчас ты будешь дома, – сказал я. А потом…

А потом случилось что-то невероятное – мы оказались в доме моей феи! Я даже не понял, как это произошло. Сразу после моих слов случилась яркая вспышка, слегка ослепившая нас обоих – и вот Ния уже у себя дома, а я рядом с ней, всё также приобнимая её за плечи.

– Что это было? – спросила волшебница.

– Сам не понял, – ответил я.

– Что ты сделал перед тем, как мы здесь оказались?

– Просто сказал «сейчас ты будешь дома», и вот мы у тебя дома, – я по-прежнему был в недоумении.

– Так, попробуй ещё чего-нибудь пожелать – ну, не знаю, чашку чая, например, – предложила Ния.

– Чашку чая для феи, пожалуйста, – сказал я и зачем-то взмахнул рукой. И замер!

На столе появилась чашка, а в ней был чай!

– Что происходит? – в голос воскликнули мы.

Ния очень быстро заговорила:

– Алекс, кажется, ты можешь феячить. Только не очень понятно, почему вдруг? Ты же не проходил обучение у Наставницы.

– А ты потеряла свои способности, так? Но несмотря на это, ты всё равно для меня осталась моей персональной феей. Может быть, неверие той мамаши с сыном лишило дара феячества тебя, но он не исчез, а перешёл ко мне, потому что я в тебя продолжаю верить? – эта версия сама собой пришла в мою голову.

– Надо к Наставнице – только она сможет всё объяснить. Наверное…, – сказала Ния.

– У Наставнице, так к Наставнице, – согласился я, и сразу после моих слов опять случилась яркая вспышка и мы оказались в нужном кабинете. А его хозяйка как будто нас и ждала.

– Ну что, кажется, всё становится более-менее понятно, – сказала она. – Феи, действительно, теряют свои способности из-за неверия людей в волшебство. Но тот, кто верит, сам становится волшебником.

– А если я попробую сейчас нафеячить эти способности для Нии? – мне никак не хотелось верить, что из-за моего эксперимента моя персональная фея потеряла свой дар.

– Попробуй, конечно, вдруг и получится, – одобрительно кивнула Наставница.

– Пусть Ния снова станет феей! – воскликнул я и опять зачем-то взмахнул рукой.

– Ну? – обратился я к своей волшебнице. – Что-то почувствовала?

Ния улыбнулась мне:

– Чашку кофе для Алекса, – она сделал попытку пофеячить.

И ничего не произошло.

А Наставница сказала:

– Видимо, теперь ты, Алекс, станешь для Нии её персональным феем.

– Так, стоп! – возмутился я. – А к кому перешли способности других фей? Если дар Нии теперь у меня, то где эти новые волшебники и волшебницы, что получили способности от ваших фей?

– Знаешь, Алекс, – начала Наставница, – феяческий дар очень слабо изученное явление. Я могу увидеть какие-то его следы в любом человеке. А потом помочь, чтобы дар обрёл настоящую силу. И я до сих пор не поняла, в кого перемещается феяческая сила, если уходит из волшебницы. Из семи случаев в нашем департаменте мне неизвестно, в кого попали волшебные возможности. Ваш случай с Нией – первый, когда всё понятно.

– И почему же у нас понятно, а в других случаях – нет? – задала вопрос Ния.

– А давай спросим у Алекса? – улыбнулась Наставница.

– Я-то тут при чём? Я удивлён не меньше вашего? – мои глаза стали круглыми от изумления.

– Алекс, что ты чувствуешь к Нии? – улыбка Наставницы стала такой загадочной, что я прямо завис. – Ну, Алекс, ответь.

– Кхм… и что я должен сказать?

– Да, что он должен сказать? – к разговору подключилась Ния.

– Неужели ты не чувствуешь? – уточнила у неё Наставница.

– Так, дамы, я, кажется, понимаю, к чему всё идёт – и я готов сказать это вслух: да, я полюбил Нию! – признание само выскочило из меня.

– Любовь – очень сильное чувство. Оно помогает в самых разных ситуациях. Вот и в случае с даром твоей феи оно помогло – пусть и так необычно, – ещё раз улыбнулась Наставница.

Ну что сказать? Феи продолжают терять свой дар. Неверие людей в их волшебство делает своё дело. А Ния переехала ко мне. Да, она теперь не волшебница, а обычная девушка – только очень красивая. А я её персональный фей. И как сказала Наставница, пока в нас любовь друг к другу, то и волшебство никуда не денется. Такие вот интересные жизненные повороты.

И да, по совету Нии я не трачу свой феяческий дар там, где можно обойтись своими силами. Хотя, иногда я всё же не слушаюсь свою девушку, когда, например, хочу сделать ей сюрприз – взять и переместить нас к морю на выходных. Но делаю это нечасто, правда-правда.

Самое главное, скоро у нас свадьба!

И вот ещё что: спорим, у вас нет персональной феи? И неизвестно, появится ли у вас когда-нибудь такая. А у меня есть!!! И не надо утверждать, что теперь не она, а я фея для Нии. Но не забывайте, что во мне её дар: я – футляр для способностей моей невесты. Поэтому она по-прежнему моя персональная фея.