Kitobni o'qish: «Радикальное спокойствие. Созерцательные практики для глубинного благополучия»

© Лобсанг Тенпа, текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Введение

Эта книга посвящена поиску спокойствия в бурном океане житейских проблем и той роли, которую в этом поиске может сыграть медитация, – ее способности влиять на наш субъективный опыт.

В разговоре о реальности слово «субъективный» некоторым может казаться почти ругательным. Противопоставляя его понятию объективности, в последнем мы видим критерий истинности и достоверности, а к любому индивидуальному опыту относимся скептически, а порой и с усмешкой¹. Личные переживания – даже глубокие и преображающие – иногда представляются нам следствием излишней впечатлительности, самовнушения или даже грубых форм самообмана, связанных с психическими расстройствами. Подобное возможно: мы действительно периодически слишком увлекаемся своими переживаниями и мимолетными мыслями – иногда настолько, что они полностью скрывают от нас реальность, в которой мы вместе существуем. При этом в стремлении уйти от излишней субъективности, отстаивающей право на любые, даже самые абсурдные убеждения, мы как цивилизация бросаемся в другую крайность – фетишизацию объективности.

Из-за подобного отношения неудивителен интерес к нейрофизиологическим аспектам медитации. Используя научный инструментарий, мы пытаемся понять, может ли это искусство принести нам настоящую пользу – более глубокую, чем массаж, и более устойчивую, чем употребление психотропных веществ. Результаты исследования мозга, в которых мы как общество видим почти сакральную истину, подтверждают, что не все аспекты древних традиций бессмысленны. Благодаря этим исследованиям мы начинаем понимать: религиозные и духовные поиски поколений прошлого привели не только к формированию высокой художественной культуры – или в худшем случае к многочисленным войнам, – но и к определенному пониманию того, как привести ум к бо́льшим уровням удовлетворенности, гармонии и счастья, к подлинной радости бытия.

При этом исследования мозга – столь таинственного, сложного и восхитительного – свидетельствуют о силе медитации лишь косвенно. Изучая нейрофизиологические процессы, исследователь-материалист, словно в мифе Платона, вглядывается в тени на стене пещеры и пытается их трактовать. Он не смотрит напрямую ни на отбрасывающие эти тени объекты – различные виды субъективных умственных переживаний, ни на сам огонь – загадочный свет нашего осознавания, без которого невозможна никакая умственная деятельность, включая науку. Именно на эти аспекты реальности – а не на нейрофизиологические изменения, связанные с медитацией, – мы и постараемся взглянуть в этом практическом руководстве. Ни в коей мере не умаляя вдохновляющей силы исследований, посвященных влиянию медитации на мозг, мы попытаемся понять, как добиться устойчивых изменений в сфере личных переживаний.

В субъективности нашего опыта нет ничего дурного: это слово указывает лишь на его исключительную интимность. Хотя некоторые традиции допускают возможность непосредственного восприятия умов других существ, в большинстве случаев переживаемый нами опыт напрямую доступен лишь нам самим. Только мы на самом деле знаем, счастливы мы или несчастны; только мы видим бесконечные цепочки собственных мыслей; только нам известны наши сиюминутные желания и долгосрочные устремления.

Глубокая интимность нашего личного опыта предполагает и величайший уровень ответственности за него. Мои друзья из числа профессиональных психотерапевтов подтверждают: даже люди, пришедшие к ним на прием (что само по себе свидетельствует о высоком уровне интроспекции), часто ожидают волшебных решений. Специалист-де должен применить свои навыки и чудесным образом рассеять нашу депрессию, разогнать страхи, указать на смысл существования и сделать так, чтобы мы себя полюбили.

Не желая считать свой ум объектом личной ответственности, мы либо полностью избегаем внимания к нему, либо ждем чудодейственных решений извне. Отсюда и наши нереалистичные ожидания относительно самой медитации – о них мы поговорим в начале книги. Продвигаясь по этому практическому руководству, важно заранее понять: оно рассматривает вопрос личной ответственности за наш ум и за переживаемый нами уровень счастья и предлагает не волшебные решения, а обзор ключевых аспектов планомерной умственной тренировки.

Как направить процесс непрестанных изменений нашего опыта в благое русло? Именно ответу на этот вопрос и посвящена книга в целом. Значительную ее часть составляет описание практических методов, из которых с течением времени может сложиться полноценная «психологическая диета» – система практик тренировки ума, ведущих нас к личному благополучию.

Объяснения, приведенные в этом руководстве, не возникли случайным образом и не являются плодом моих личных размышлений; все они основаны на методологии индо-тибетской созерцательной традиции, в которой мне повезло практиковать на протяжении большей части моей жизни. В основе этой методологии лежит объединение внимания к личному опыту с точными формулировками, которые уберегают нас от ошибок в медитации. Именно поэтому в книге содержатся не только практические рекомендации, но и определения и нумерованные списки, источниками которых часто являются великие мастера созерцания, включая Будду. Отсылка к этим выдающимся практикующим не предполагает, что вы как читатель должны видеть в них высший авторитет или воспринимать их слова как объект, требующий слепой веры. Вместо того мы можем относиться к этим мастерам так же, как к гениальным композиторам или опытным поварам, оставившим нам свои практические рекомендации. Если рецепт, который мы воспроизвели безупречным образом, дает достойный результат, мы можем с благодарностью продолжать этим рецептом пользоваться. Если же полученное блюдо нас не радует, можно пожать плечами – и продолжить поиск кулинарной (а в нашем случае психологической) методологии, которая выдержала бы проверку практикой и подошла бы лично нам.

Каждая из десяти глав книги содержит несколько основных частей: теоретические объяснения, пошаговые инструкции по рассматриваемым видам медитации² и вопросы для размышлений, которыми можно заниматься в устной или письменной форме. Эти вопросы также можно использовать для групповых обсуждений в формате книжного клуба (вживую или онлайн). Завершается каждая глава простым практическим приемом, который позволяет привнести описанные идеи в повседневную жизнь – так, чтобы они уже сейчас начали менять субъективное качество нашего опыта. В конце книги приведены два приложения: первое посвящено проверке квалификации инструкторов по медитации, а второе содержит строфы, которые при желании можно использовать в медитации.

Благодарности

В этой жизни мне невероятно повезло соприкоснуться со множеством людей, которые развили в своем уме подлинную радость бытия: мне неоднократно выпадала возможность переводить учения и сочинения выдающихся мастеров созерцательной практики. Именно им – и прежде всего главному из моих учителей, Его Святейшеству Далай-ламе, и его многочисленным сподвижникам – эта книга и обязана всеми здравыми и полезными мыслями, которые вы, будем надеяться, сможете в ней отыскать. Любые ошибки, неточности и неудачные формулировки, напротив, целиком и полностью исходят от меня. Несмотря на все несовершенства текста, я надеюсь, что он принесет вам определенную пользу и по меньшей мере вдохновит вас на дальнейшее знакомство с учениями подлинных мастеров мудрости и сострадания.

Публикация этого руководства также была бы совершенно невозможной без тех, кто напрямую приложил к процессу подготовки руку. Им – за сложную и утомительную редакторскую, корректорскую и дизайнерскую работу – я выражаю бесконечную признательность от собственного лица и от лица всех, кому книга поможет ощутить чуть больший уровень счастья. Я также признателен обширному сообществу практикующих, которые живут по всему свету и применяют рассматриваемые в книге методы в своей личной практике. Во многом именно их поддержка, благопожелания, доброта и осознанность делают описанное здесь странствие возможным лично для меня – и, можно надеяться, для каждого из вас.

Буддийский монах

Досточтимый Лобсанг Тенпа

Глава 1. Счастье, спокойствие и тренировка ума

Зачем мы практикуем

Для начала на мгновение задумайтесь: почему вы читаете книгу о практиках осознанности и почему эти практики вообще существуют? Чего с их помощью можно – или хотелось бы – добиться? Четкость и искренность ответов на эти вопросы во многом предопределят успех всего начинания. Именно поэтому, прежде чем обратиться к практике как таковой, в этой главе мы постараемся понять: зачем лично нам все это нужно.

Интерес к внутренней работе и ее конкретным формам, включая медитацию, осознанность и психотерапию, может возникать на основе весьма разнообразных причин, но эти причины зачастую можно свести к нескольким основным целям. Участники групповых занятий, курсов и ретритов, организатором которых мне довелось побывать, нередко упоминали свое желание справиться с различными видами душевной боли. Эта боль может быть связана с конкретными мучительными обстоятельствами – например, со смертью близкого человека, с потерей работы или с разрывом романтических отношений – или же носить более устойчивый, экзистенциальный характер. В некоторых случаях сильный внутренний дискомфорт может быть вызван пониманием собственных ограничений – когда это понимание сопровождается чувством вины, стыдом и навязчивой мыслью о нашей никчемности.

Возможно, мы не испытываем мощной душевной боли прямо сейчас – но понимаем, что однажды все же с ней неизбежно встретимся. Мы знаем: рано или поздно мы потеряем то, чем сейчас владеем, а также столкнемся с нежелательными обстоятельствами и ситуациями. Кроме того, нас не всегда и не во всем будет сопровождать успех: устремляясь к обретению определенных благ, в некоторых случаях мы не сможем добиться своих целей. Понимая, что определенная степень дискомфорта неизбежна, мы начинаем развивать умственную устойчивость заранее.

Приведем аналогию: к сдаче экзамена на водительские права нужно готовиться заблаговременно – и точно так же лучше заранее готовиться и к сложным эмоциональным испытаниям. Развивая психологическую устойчивость, мы обретаем больше шансов сохранить присутствие духа и с честью выйти из будущей затруднительной ситуации. Способность утолять и упреждать душевную боль мы можем назвать терапевтическим аспектом внутренней работы.

Возможны и другие варианты. Иногда к медитации и тренировке ума нас влечет окружающая их эстетика. Один ее возможный вид – художественное наследие культур, которые придавали психопрактике большое значение. Глубокий внутренний отклик, перетекающий в интерес к медитации, может быть вызван всего одним образом, который мы случайно замечаем на страницах журнала или среди кадров документального фильма. Этим образом может стать почти что угодно: фотография дзенского практикующего, сидящего лицом к стене, выполненный Крамским³ портрет пребывающего в состоянии созерцания христианского монаха, или просто образ величественных гор. Особый отклик могут вызвать и звуки медитативной музыки, и произведения созерцательной живописи или каллиграфии. Даже незатейливый визуальный ряд, часто используемый для рекламы занятий по медитации, – образы атлетичных юношей и девушек в белых одеждах среди ярко-зеленой травы, может напомнить нам о потаенных чаяниях нашего сердца, о нашем стремлении к свободе и покою.

Другой, гораздо более глубокий аспект влечения к красоте, окружающей медитацию, – понимание того, насколько важен сам принцип гармонии. Мы задаемся вопросами о так называемых саморазвитии и духовности, потому что чувствуем: было бы замечательно пребывать во внутреннем равновесии. Было бы чудесно жить в согласии с собой и миром, найти баланс между разными аспектами своей жизни, отыскать внутри себя устойчивую радость. Сами принципы равновесия, гармонии, радости и свободы часто кажутся нам прекрасными – и потому некоторые из нас устремляются к ним так же, как к красоте внешней. Таковы два уровня влечения к красоте, рождаемой медитацией, – влечение к внешним условиям и к качествам преображенного ума.

Есть у практик тренировки ума и объединяющий (просоциальный) компонент. Мы предполагаем, что они способны избавить нас от одиночества и помочь нам в формировании глубокой связи с другими людьми. Ощущение родства, вызываемое медитацией, может проявляться на множестве уровней – от чувства локтя с участниками конкретной встречи до фундаментального переживания единства со всеми существами. Некоторые выдающиеся практикующие, глубоко погрузившись в природу собственного сердца, признают, что никогда не испытывают чувства одиночества – даже если длительное время находятся в полном уединении.

Терапевтический, эстетический и просоциальный аспекты нашего интереса к медитации играют в поиске вдохновения на практику огромную роль. Работа над достижением целей, которые заложены в этих аспектах, изменяет субъективное качество нашего существования уже здесь и сейчас; она помогает нам вести более полноценную жизнь, приносящую удовлетворение и радость. В идеале мы даже начинаем приносить больше пользы другим людям и планете в целом! Тем не менее есть у внутренних практик и еще один элемент – аспект поиска, или интереса к истине. Именно он в свое время сделал эти практики центральным компонентом множества философских систем. Поиск, о котором здесь идет речь, обращен к осмыслению природы реальности, нашей личности и нашего существования. Мы пытаемся понять, почему страдания существуют и как их устранить, – и, может быть, благодаря практике однажды достигнем глубочайших уровней покоя. Кто знает! Эту функцию медитации иногда называют освобождающей – и она, в отличие от предыдущих трех аспектов, должна вести к свободе не временной, а необратимой и устойчивой.

Чтобы начать знакомиться с практиками тренировки ума, нам необязательно интересоваться всеми четырьмя аспектами или верить, что соответствующие им цели достижимы. Все начинается с некоего допущения – например, что некоторые виды медитации способны принести нам большее спокойствие. На основе этой рабочей гипотезы, которую можно проверить с помощью практики, с течением времени может возникнуть и большее дерзновение. Достигнув определенных успехов, мы также осмелимся спросить: возможно ли реализовать и другие виды психологических устремлений? Если наблюдение за дыханием действительно улучшает мою способность к сосредоточению, могут ли разные виды внутренних практик привести мой ум к исключительным уровням гармонии, единства с другими и даже свободы? В этих вопросах нет ничего религиозного – их также ставят перед собой многие научные направления, включая школы позитивной и трансперсональной психологии. Что еще важнее, это вопросы глубоко жизненные и насущные: как освободиться от страданий?

Какое бы сочетание разнообразных интересов ни подталкивало к медитации лично нас, ее основное назначение – сделать нас более счастливым человеком. Мы занимаемся тренировкой ума, потому что предполагаем: методы внутренней работы позволяют повысить субъективное качество нашей жизни. Может быть, они позволят нам переживать больше радости и меньше душевных мук; может, позволят нам назвать свою жизнь стоящей и приносящей удовлетворение. С течением времени мы сами можем проверить все эти рабочие гипотезы на собственном опыте.

Виды благополучия

Что считать подлинным благополучием? Изучая этот вопрос, основатель школы позитивной психологии доктор Мартин Селигман выделяет три обобщенных критерия счастливой жизни: (1) переживание большого объема позитивных эмоций, (2) глубокое погружение в такие процессы, как работа или творчество, то есть состояние потока, и (3) чувство осмысленности собственного существования.

Об этих (или сходных с ними) критериях можно говорить и без специальной теоретической основы. Мы можем задать себе простые вопросы: насколько я чувствую, что моя жизнь представляет некий смысл и пронизана разными вариациями мудрости и доброты? Насколько мне удается сохранять спокойствие ума и общую доброжелательность к себе и другим? Немалую роль в благополучии, разумеется, играют и внешние факторы – например, денежные ресурсы и внимание со стороны других людей. Чтобы понять взаимосвязь между внешними и внутренними источниками процветания, давайте рассмотрим тему двух видов счастья.

Счастье в целом можно определить как любое состояние, которое мы хотим продлить, когда оно есть, или вызвать, когда его нет. Разумеется, столь обобщенное определение касается как совершенно приземленных и преходящих радостей – например, удовольствия от вкусной пищи, – так и устойчивых состояний радости и психологического блаженства. К какому же именно виду благополучия ведут нас медитация и внутренняя работа? Понять наши устремления, в том числе в вопросах преобразования ума, помогут два греческих термина, описывающих две разных формы благополучия, – гедония и эвдемония.

Гедония, которую для простоты можно назвать также обыденным счастьем, проистекает извне. Она включает в себя все виды удовольствия, радости или благополучия, которые связаны со внешней стимуляцией. Подобную стимуляцию мы переживаем со стороны объектов органов чувств – например, со стороны приятных звуков, вкусов или запахов. Ее источниками также могут быть другие люди – их приятные слова, их мысли о нас – и наличие в нашей жизни определенного материального достатка.

Если мы ассоциируем счастье только с гедонией – например, с материальным процветанием, успехом у публики или гармонией в романтических взаимоотношениях, – в диалоге о том, что именно составляет наивысшее благополучие, консенсуса не достичь: цели, важные для одних людей, другим кажутся мещанскими и скучными. Наши устремления в вопросах гедонии во многом индивидуальны: они определяются особенностями нашей личности и окружающей нас культуры, а также влиянием семьи. При этом на самом базовом уровне можно сказать: пропитание, одежда, кров, медицинский уход, образование и общество других людей – важные ресурсы, которыми хотим обладать мы все. Возможно, мы даже хотим жить в обществе, где достойный уровень этих шести видов благ предоставляется каждому, и стараемся подобное цивилизованное общество создать.

Гедоническое счастье не стоит считать чем-то примитивным или ненужным: при полном его отсутствии возможности думать об ином, внутреннем благополучии просто не будет. До высоких ли материй тому, кто страдает от нищеты, притеснения, войны или болезни? Настоящий простор для размышлений о внутреннем состоянии появляется тогда, когда нам хватает базовых ресурсов – хотя понимание того, что такое «достаточно», у разных людей будет разным.

Несмотря на свою значимость, гедоническое благополучие – нечто весьма ненадежное: его невозможно удержать надолго. Деньги иссякнут, приятные слова умолкнут, слава угаснет. Каждый новый кусок торта приносит меньше удовольствия, чем предыдущий. Кроме того, небезграничны и питающие гедонию ресурсы планеты: как напоминает нам Махатма Ганди, мир может утолить всеобщие нужды, но не всеобщую жадность.

Что еще важнее, никакие объемы гедонии не могут заменить или автоматически вызвать душевное благополучие: просто потреблением умственную жажду не утолить. К чему же мы можем устремляться, когда достойный минимум гедонических благ уже получен? На первый план, наконец, выходит второй вид счастья – внутренний.

Эвдемония, с представлениями о которой мы зачастую так мало знакомы, – вид благополучия, который проистекает изнутри. Его источником служит наш собственный ум – его гармоничное и уравновешенное состояние, его благотворные качества, среди которых можно отыскать спокойствие, ясность, доброту, здравомыслие и множество других добродетелей. Эвдемония как субъективное переживание также включает ту радость, которую мы ощущаем, когда привносим в мир что-то благое – от малейших проявлений щедрости до деяний, надолго меняющих жизнь человечества к лучшему.

Гедония подвластна воле случая: можно выиграть в лотерею, можно найти деньги на улице – но также можно лишиться всего, оказавшись в неподходящее время в неподходящем месте. При этом эвдемония обретается только благодаря последовательному и целенаправленному приложению усилий, которые на самом простом уровне можно назвать умственной гигиеной. По сути, это психологические методы, которые в долгосрочной перспективе позволяют нам развить ясность и спокойствие ума, а также устойчивые виды сострадания и доброты.

Безусловно, некоторые люди уже приходят в эту жизнь с бо́льшим уровнем эвдемонического благополучия: мы можем сказать, что они эвдемонически одарены. Сказывается на внутреннем благополучии и обуславливающее влияние среды – например, наличие или отсутствие любви и поддержки со стороны самых близких нам людей. Тем не менее в определенный момент мы должны будем заключить: если я хочу усилить свое внутреннее благобытие, мне необходимо сознательно над ним работать. Я не найду его на улице, не выиграю в лотерее. Его также не смогут мне подарить окружающие: хотя другие люди могут быть для нашего благополучия поддерживающим условием, сущностная причина счастья относится к уму того, кто его переживает. Таким образом, стремление к эвдемонии требует принятия на себя ответственности, о которой мы поначалу часто боимся думать.

Итак, как же понять, насколько высок мой личный уровень эвдемонии уже сейчас? Помимо трех критериев Селигмана, описанных выше, нам доступны и более простые виды самопроверки. Так, мы можем оценить состояние своего ума в сложных жизненных ситуациях. Почему перед лицом серьезной болезни одни люди сохраняют присутствие духа и сострадание, а другие – теряют голову? Над этим полезно размышлять. Какие умственные качества помогли бы мне сохранить внутреннюю устойчивость при столкновении с проблемами? Понимание того, насколько легко нам было бы пережить внезапное разочарование прямо сейчас, позволяет сформировать определенное представление о запасах эвдемонии в нашем уме.

Другой простой критерий – способность сохранять спокойное и ясное состояние ума в условиях, где мы на какое-то время остаемся без раздражителей, включая фильмы, электронные устройства и даже книги. Что произойдет, если я попробую час или несколько часов провести в комфортном помещении, при этом ничем себя не развлекая? Способность сохранять в подобных условиях радость и ясность – признак того, что хотя бы часть наших внутренних ресурсов уже активна.

Разумеется, еще один важный критерий, позволяющий оценить уровень эвдемонии, – переживание состояния, которое называют joie de vivre, радостью бытия. Это некое чувство уравновешенной легкости, которая сопровождает нас во всех делах и становится источником сил для созидательной деятельности.

Итак, к какому же виду благополучия нас ведут медитация и психологическая работа над собой? Некоторые люди, безусловно, применяют их для того, чтобы больше наслаждаться гедоническими удовольствиями – например, извлекать больше блаженства из приема пищи или более эффективно зарабатывать деньги. Тем не менее основное назначение практик внутренней гигиены состоит в усилении эвдемонии – радости жизни, из которой спонтанно проявляются качества любви, сострадания, щедрости и заботы о других.

Размышляя о роли эвдемонии в нашей жизни, полезно снова и снова вспоминать о следующих простых пунктах, способных вдохновить нас на практику внутренней гигиены.

• Эвдемония – это внутреннее благополучие, проистекающее из развития и проявления благотворных качеств и сбалансированной работы ключевых аспектов нашего ума.

• Хотя на эвдемонию и влияют внешние факторы, она в первую очередь возрастает благодаря приложению усилий на внутреннем уровне – благодаря последовательной и продуманной тренировке нашего ума.

• Работа над достижением эвдемонии охватывает множество различных аспектов нашего ума, а потому требует комплексного подхода. (Последующие главы помогут нам рассмотреть различные грани этого процесса.)

ВОПРОСЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ

1. Насколько высоко вы оцениваете уровень своей психологической устойчивости сегодня? На этой неделе? На данном этапе своей жизни?

2. Прилагаете ли вы ежедневно какие-либо усилия для работы со своим внутренним состоянием?

3. Какими могут быть ваши личные устремления в сфере эвдемонии – цели, которые вам хотелось бы реализовать на внутреннем уровне в ближайшие пять лет?

Возможно ли абсолютное счастье?

В условиях, в которых мы существуем, думать о совершенной гедонии бессмысленно. Абсолютное материальное процветание мы обычно понимаем как возможность потреблять в неограниченных масштабах и без оглядки на последствия – но с точки зрения конечности ресурсов планеты подобное просто неосуществимо. При этом абсолютное благоденствие крайне ограниченной группы людей (за счет всех остальных жителей Земли) уже достигнуто – и глубоко проблемная природа подобного процветания становится все более очевидной.

К чему же тогда в этой сфере устремляться? Опираясь на продуманную систему этики и определенный уровень внутреннего благополучия, мы можем стремиться предоставить каждому достойный уровень гедонии: питания, жилья, одежды, образования, медицинского ухода и дружеского внимания со стороны окружающих. Чтобы продвинуться к этой цели, мы осмысляем вопросы экологии и экономики, а затем ведем активный общественный диалог. В результате мы стараемся принимать оптимальные решения о том, как распределять общественные ресурсы справедливо, разумно и сострадательно.

В то же время говорить об абсолютной эвдемонии – безграничных радости, сострадании и мудрости – вполне возможно, хотя бы и на уровне теоретических допущений. В этом случае сам простор для рассуждений ограничен лишь светским контекстом. Достичь состояния глубочайшего эвдемонического счастья в рамках одной жизни было бы затруднительно: где взять столько времени на внутреннюю работу? Именно поэтому буддизм и родственные ему традиции описывают этот процесс как продвижение, занимающее множество рождений. При этом важно осознать: при наличии подходящих условий каждый человек может уже сейчас собрать сбалансированный набор методов умственной гигиены и благодаря этому достичь большего уровня душевного здоровья и удовлетворенности. Именно к этой цели – большей эвдемонии – и обращены все объяснения в этой книге. Мы начинаем с того, что реалистично, – и, разумеется, при этом имеем полное право также стремиться к чему-то радикально большему.

Не ведет ли эвдемония к бездействию?

Подлинное внутреннее благополучие подразумевает высокий уровень эмпатии, сострадания и доброты. Такое счастье ведет к отказу от бесконтрольного накопления внешних ресурсов и беспорядочного потребления – но не от конструктивной деятельности, способной помочь другим людям и миру в целом.

В отсутствии хотя бы минимального уровня внутреннего равновесия – а начальные его формы проистекают из приверженности продуманной системе этики – деятельность становится беспорядочной и опасной как для других людей, так и для самого человека. Попытки помочь другим, при которых у нас самих нет внутренних источников поддержки, могут привести к глубокому чувству неудовлетворенности собой или эмоциональному выгоранию. Это, однако, не означает, что заботу об окружающих лучше совсем отложить до лучших времен. Мы вполне можем уравновешивать помощь другим работой над развитием внутренних ресурсов.

Эти два аспекта нашей жизни – взращивание наших собственных качеств и заботу о других – иногда сравнивают со вдохом и выдохом. Занимаясь раскрытием эвдемонии, мы вдыхаем. Этот вдох может быть весьма кратким – например, когда мы упражняемся в ежедневной медитации и так набираемся сил для работы, помощи другим и общения с семьей. Иногда вдох становится очень долгим – как у йогинов, которые на много месяцев или лет удаляются от мира, посвящая усилия взращиванию эвдемонии в лабораторных условиях. В конечном итоге за вдохом обязательно последует выдох, ведь природа эвдемонии – щедрость. Опираясь на обретенные уровни сострадания, мы станем искать наиболее мудрые способы помочь другим.

Прежде чем переходить к разговору о медитации – одном из удивительных способов раскрытия внутреннего благополучия, давайте выполним упражнение, позволяющее оценить наши усилия, уже сейчас обращенные к эвдемонии. Это упражнение можно выполнять сколь угодно часто – оно помогает нам вспоминать о значимости внутреннего благополучия и вместе с тем показывает: поиск эвдемонии сам по себе может быть и радостным, и интересным.

Практика: Радость от поисков внутреннего благополучия

1. Примите любую комфортную позу и какое-то время просто наблюдайте за ощущениями в теле. Позвольте дыханию двигаться в свободном ритме – без контроля с вашей стороны.

2. В расслабленном и в то же время ясном состоянии ума вспомните уже прошедшую часть дня, кратко отмечая основные события и действия, но не погружаясь в их подробный разбор.

3. Выполнив такой обзор, подумайте: какие из моих действий сегодня были направлены на обретение гедонического – проистекающего из внешних раздражителей – благополучия? Без осуждения или стыда выделите эти моменты.

4. Спросите себя: были ли какие-то из этих действий, устремленных к гедоническому благополучию, неуравновешенными? Подпитывали ли они существующую зависимость, причиняли ли вред другим или вам самим? Отнимали ли время от других важных дел? Если да, зародите свободное от стыда устремление в будущем действовать более сбалансированно и вдумчиво.

5. Затем попытайтесь выделить совершенные сегодня или за последнее время действия, которые были направлены на обретение внутреннего благополучия – эвдемонии, не зависящей от внешних факторов и раздражителей.

6. Если вам удается найти хотя бы несколько таких мгновений – например, те моменты, когда вы думали о подлинном счастье, развивали или проявляли благотворные качества ума и сердца, – зародите применительно к ним искреннюю радость. Подумайте: «Как прекрасно, как замечательно!» Несколько мгновений удерживайте эту радость.

7. Независимо от того, удалось ли вам выделить такие моменты, зародите благоустремление: «Пусть я продвигаюсь ко все большему внутреннему благополучию, а также снова и снова создаю его причины». Удерживайте это устремление несколько мгновений.

8. Отпустите все мысли и просто вернитесь к ощущениям в теле. Позвольте своему уму успокоиться в осознавании этих ощущений.

9. Завершите практику, возвращаясь вниманием к тому, что вас окружает.

Радикальное спокойствие

У эвдемонии есть множество оттенков. Мы часто ассоциируем ее с радостью, состраданием, любовью, удовлетворенностью, познанием истины и многими другими благотворными качествами. Разговор о внутреннем благополучии мог бы вращаться вокруг любого из этих понятий: каждое из них можно было бы описать как путь к раскрытию внутренних ресурсов.

Тем не менее в этой книге мне бы хотелось в большей степени сосредоточиться на одном из первых качеств, которые люди связывают с медитацией, – качестве спокойствия. Эта черта постепенно стала крайне важной для моей личной практики: со временем я начал понимать, что развить другие аспекты подлинного благополучия без глубокой умственной тишины очень сложно. Переживание внутренней раскрепощенности, внутренней устойчивости, внутренней неподвижности – вопреки всем движениям снаружи и внутри – можно воспринимать как фундамент для других аспектов эвдемонии. На основе спокойствия рождаются все остальные качества – и в то же время оно как плод собирает их все в себе: оно представляет собой и причину, и результат благополучия.

Разумеется, у спокойствия есть множество уровней и аспектов – от относительного покоя, который мы переживаем в идеальных внешних условиях, до высочайшей безмятежности, проистекающей из глубоких прозрений. Продвигаясь по практикам, описанным в этой книге, мы увидим, как именно различные виды тренировки ума помогают нам выявлять разные уровни внутренней тишины. Знакомясь с этими методами, мы также можем размышлять: помогут ли они обрести спокойствие лично мне? Пройдя по всей цепочке практик, в конечном итоге мы соприкоснемся с радикальным спокойствием. Эту наивысшую безмятежность может принести освобождающий аспект медитации – осуществляемый с помощью созерцания поиск полной внутренней свободы.

Поиск эвдемонического спокойствия, если выполнять его правильно, не приведет к эскапизму или бездеятельному безразличию. Напротив: он улучшит нашу способность позитивно влиять на жизнь других, на происходящие вокруг групповые, общественные и глобальные процессы. Ни один из мастеров эвдемонии, которых мне посчастливилось в этой жизни встретить, не стал безразличен к судьбам мира или своих ближних. В удивительных йогинах и йогини, которые глубоко погрузились в переживание радикального спокойствия, я всегда замечаю как легкость и непосредственность (с прекрасным чувством юмора), так и активный интерес к вопросам улучшения мира. Пробудившись от житейских драм, эти люди стали еще более открытыми для других – и именно потому их присутствие способно оказывать мощное позитивное влияние на жизнь окружающих и мир в целом.

Мы со своей стороны также можем зародить устремление: пусть и мое спокойствие, пусть и моя эвдемония делают весь мир лучше. Пусть каждый отыщет радикальное спокойствие и проистекающую из него безбрежную доброту.

Практический прием

Общаясь с другими людьми или находясь наедине с собой, вспоминайте: мы непрерывно излучаем свое настроение – речью, жестами, мимикой и даже активностью в сети. Иногда наше умонастроение заметить легче, чем запах нашего тела! Присутствие или отсутствие эвдемонии в нашем уме сказывается на других.

Мы имеем полное право на сложные эмоции, но можем стараться не застревать в негативных состояниях – если не хотим постоянно облучать ими окружающих. По меньшей мере мы можем снова и снова желать: «Пусть я как можно больше излучаю спокойствие, радость и здравомыслие». С этого простого пожелания, которое можно записать на бумажке и поместить на видном месте, начинается наш путь к эвдемонии и к тому, чтобы делиться ею с другими.

Глава 2. Медитация и практики осознанности

Что такое медитация?

Прохладным московским летом я вместе с несколькими друзьями посещал цикл кратких лекций на открытом воздухе. Заметив мою монашескую одежду, один участник – слегка нетрезвый, но настроенный доброжелательно – захотел обсудить судьбы буддизма в нашем мире – и в первые же пять минут поделился своими знаниями по теме. Среди прочего я услышал, что «буддисты и кришнаиты почти одно и то же: вы там все медитируете, а христиане, например, нет». Не желая вступать в диспут, в знак несогласия я просто покачал головой – но позже задумался о том, насколько далеко это утверждение от известной мне истории не только религии, но и человеческой мысли в целом.

Само слово «медитация», вопреки стереотипам, исторически не имеет отношения к философским традициям Южной Азии. Его этимология восходит к латинскому термину meditatio, который в зависимости от эпохи и контекста предполагал упорядоченные размышления, осмысление некоей темы или погружение во внутренний опыт. Для созерцательных монашеских орденов Западной Европы⁴ meditatio составляет неотъемлемую часть повседневного распорядка и предполагает как осмысление тем, заветов и сюжетов Священного Писания, так и проверку личных помыслов. Родственен ему и другой латинский термин, contemplatio – «созерцание». Он мог использоваться как синоним meditatio или же предполагать больший упор на прямое рассмотрение заданного вопроса и внутреннего мира практикующего.

Сходные категории практик, названия которых можно обобщенно перевести теми же двумя словами – медитация и созерцание, выделяет в своих трактатах по духовным упражнениям и Калимулла⁵, шейх суфийского ордена Чишти. Удивительные формы внутренней тренировки мы также видим в греко-византийском наследии: православная созерцательная практика умного делания и обосновавшее ее богословие Паламы могут быть знакомы читателям гораздо лучше, чем мне. Многочисленные примеры внутренней работы представлены и в памятниках древнегреческой философии, и в арсенале современной психологии и психотерапии – да и вообще почти повсеместно. Пристально взглянуть внутрь себя готовы не все, но многие.

Разумеется, значимость медитации не ограничивается тем, какую роль она играла в культурных системах прошлого. В то же время осознание универсальной природы самого понятия, а зачастую и сходства основных практик в разных традициях помогает уйти от ненужных стереотипов. Называть медитацию «чуждой человеку нашей культуры» (например, русскоязычной или общеевропейской) легко лишь в том случае, если мы ассоциируем практики созерцания с экзотическими обычаями, деструктивными сектами или «загадочным Востоком». В этом случае понятие «чужой» используется для создания ненужного мысленного барьера, который важно разрушить. Внутренняя работа универсальна – вопрос лишь в том, как ее понимать и как правильно ею заниматься.

В индо-тибетской традиции буддизма медитация определяется как процесс, в котором мы приучаем свой ум к конструктивным состояниям, навыкам или качествам. Тибетский глагольный корень гом буквально подразумевает знакомство или приучение. Более ранний санскритский и палийский термин бхавана – именно его тибетцы перевели словом «ознакомление» – описывал медитацию скорее как процесс взращивания, культивации или возделывания. На плодородном поле своего ума мы взращиваем урожай качеств, которые помогут обрести и поддерживать состояние эвдемонии. Таким образом, медитация – это упорядоченная внутренняя работа, сопрягающая наш ум с тем, что способствует счастью – счастью для нас и для других существ, счастью долгосрочному и устойчивому.

Ум новичка

Медитация, как правило, кажется нам делом либо чрезвычайно простым («Закрой глаза, отгоняй мысли, отлетай!»), либо сложным и эзотерическим. Как и во многих других вопросах, мы иногда склонны отрицать наличие какой-либо структуры: у медитации-де не может быть определения, правил, законов, целей, принципов – это процесс загадочный, а потому не поддающийся методичному освоению. В отзывах на одну из лучших известных мне книг о буддийских методах тренировки ума я как-то раз прочел: «Автор дает медитации определение – но я практикую уже 30 лет, и моя практика этому определению не соответствует. Как не стыдно так оскорблять людей! Ставлю книге единицу». Субъективность медитативного опыта кажется нам синонимом невозможности упорядочить то, что в практике происходит.

В этом смысле в медитации незаменим «ум новичка» – особый настрой интеллектуального смирения, при котором мы откладываем в сторону имеющиеся допущения и сверяем свое понимание с проверенными источниками информации. Мы не приписываем себе какой-либо экспертности – ни в личной практике, ни в общении с другими людьми, где называть себя «специалистом по медитации» особенно опасно. При этом такой настрой не предполагает, что медитация как процесс, а также плоды практики непостижимы в принципе. Напротив, именно благодаря желанию познать и пережить мы и готовы временно отстраниться от роли знатока, эксперта, опытного йогина или инструктора. Знаменитая история из традиции чань описывает учителя, который мягко попрекает ученика: «Твоя чаша уже полна!» – в ум, заполненный предубеждениями и домыслами, не влить ни знания, ни опыт.

Предубеждения могут касаться не только представлений, что медитация вообще непостижима или уже нами освоена. Свою роль играют и странные ассоциативные связи, которые иногда кажутся нам смешными, а иногда приводят к печальным последствиям. До недавнего времени первой русскоязычной ассоциацией на понятие «медитация» было слово «секта». Хотя в некоторых кругах на смену ему постепенно пришли нейтральные слова «осознанность», «психопрактика» или даже «что-то модное», в массовом сознании воображаемая связь между медитацией и деструктивными культами до сих пор сохраняется.

Мы также можем связывать медитацию с низким уровнем социальной адаптированности. Практикующие могут представляться нам отшельниками, которые предпочитают находиться в одиночестве и неспособны поддержать разговор по душам. Мы воображаем, будто они предпочитают обществу других людей созерцание собственного пупка⁶ или отрицают роль общественной деятельности. Может быть, они говорят: «Просто будь здесь и сейчас!» – а на любую критику отвечают словами «Ом-ом-ом».

Нам также может казаться, что медитация всенепременно требует повторения мантр или выполнения сложных йогических поз (разве можно медитировать не в позе лотоса?). Возможно, нам придется носить белый тюрбан и применять техники форсированного дыхания. Результатом медитации, рисуется нам, будут измененные состояния сознания: неземное блаженство, катарсис, виде́ния, экстаз, телесное или умственное удовольствие. Может быть, она позволит полностью отсечь все мысли и погрузиться в состояние без внутреннего диалога – или научит нас всегда сохранять на лице загадочную улыбку.

Вспомнив классическое определение медитации – «приучение ума к…», мы легко увидим, что все перечисленные стереотипы в большей или меньшей степени далеки от реальности. Любые внешние атрибуты – от бритья головы до пения молитв и ношения специальных одеяний – могут использоваться в медитации как прикладной инструмент, но сами по себе не обязательны. Внутренняя работа в первую очередь призвана вести нас к большей эмоциональной разумности – а она, по мысли Дэниела Гоулмана⁷, обязательно подразумевает и мощную эмпатию, и высокий уровень просоциальных навыков (включая способность объединять людей и мотивировать их на совместную деятельность). Хотя определенные психопрактики и могут использоваться группами с нездоровой динамикой, подлинное назначение медитации как инструмента эвдемонии – в том, чтобы вести нас к бо́льшим уровням сострадания и здравомыслия.

ВОПРОСЫ ДЛЯ РАЗМЫШЛЕНИЙ

1. Вспомните определение медитации, а затем постарайтесь объяснить его своими словами (мысленно, вслух или письменно).

2. Письменно – в дневнике, на отдельном листке бумаги или в приложении для заметок – перечислите пять психологических целей, которых вам хотелось бы достичь с помощью регулярной практики медитации. Помните, что эти цели с течением времени могут меняться.

Практики осознанности и два вида медитации

Практики медитации, описанные в этой книге, не сводятся только к наблюдению за конкретными видами явлений – например, за телом, дыханием или мыслями. Не представляют они собой и попытки воспрепятствовать мыслям, «опустошив ум»: в конце концов, приучение к состоянию прострации или притупленности никакой пользы не приносит. Радикальное спокойствие, к которому мы стремимся, содержит в себе аспект глубокой внутренней тишины, но достигаем мы ее не за счет подавления мыслей, а на основе развития навыков внимания. Достигнув благодаря этому процессу определенной степени безмятежности, мы дополняем свою практику другим подходом: с помощью внимания опираемся на конкретные мысли, состояния и виды понимания – например, глубоко погружаемся в настрой сострадания или в осознание непостоянства собственных мыслей.

Все эти многообразные методы иногда называют практиками осознанности. Мне нравится описывать их как систему методов психологической саморегуляции, основанных на техниках управления вниманием. Мы задействуем свою способность уделять внимание – либо для концентрации на избранном объекте, либо для осмысления различных явлений с помощью анализа и воображения. Если техники осознанности применяются правильным образом, в результате мы обретаем бо́льшие уровни спокойствия, эвдемонии и внутренней свободы.

Принципы глубокого погружения (концентрации) и осмысления соответствуют двум видам медитации, выделяемым индо-тибетской традицией. Первый из них называется медитацией сосредоточения, или стабилизации: концентрируясь на конкретном объекте, мы развиваем пластичность внимания. Второй вид практик – аналитические медитации, или медитации различения – предполагает, что мы задействуем свою способность к анализу, исследованию, проникновению в суть. Мы не просто внимаем некоему явлению, но и ставим перед собой определенный вопрос.

Именно практики различения в конечном итоге приводят нас к наиболее значимым прозрениям и изменению ума – но без развитого внимания эти техники не будут подлинно эффективными. По этой причине уже на раннем этапе тренировки мы можем начать объединять эти два вида медитации. Так, практика любящей доброты сначала задействует элемент анализа, а затем обращается в технику сосредоточения. Аналогичным образом концептуальная медитация на непостоянстве в первую очередь задействует нашу способность к исследованию, но затем предполагает сосредоточение на обретенном понимании. Объединяя эти два вида медитативных практик, мы получим максимальную пользу и сможем наиболее глубоко преобразить свой ум.

Формальная и неформальная практика

Еще один способ разделить наши практики осознанности на две категории – сказать, что мы можем упражняться формально и неформально. Почти каждый тип медитации может выполняться в любом из этих двух режимов, но именно их интеграция позволяет добиться результатов быстрее всего. Нам необходимы оба формата.

Формальная тренировка предполагает, что мы выделяем для созерцательной практики отдельное время. Мы включаем таймер или запускаем направляемую аудиозапись, принимаем подходящую позу, мысленно отстраняемся от любых других дел – и стараемся погрузиться в процесс.

В прошлом для измерения времени формальной практики использовались самые разные технические средства – например, палочки благовоний, которые могли гореть около часа, или водяные часы, отмерявшие 24 минуты. Конечно, любые из этих способов измерения времени мы могли бы использовать и сейчас, но самый простой метод – поставить таймер на доступном нам техническом устройстве. С начала практики и до ее завершения мы стараемся максимально погрузиться в процесс тренировки. Формальная медитация – это период полного слияния с практикой.

Неформальная тренировка, напротив, по определению сопровождает другие дела, которыми мы занимаемся. Иногда она принимает форму небольших пауз, которые мы делаем в процессе работы или отдыха, и тогда выполняется краткими периодами по 10–20–30 секунд. Иногда она непрерывно сопровождает сами наши действия – и даже может продолжаться весь день подобно тому, как это происходит у настоящих адептов.

Можно привести простой пример. Предположим, сегодня я занят уборкой и другими будничными делами – но снова и снова делаю краткие паузы, чтобы на несколько секунд вернуться к наблюдению за дыханием. Благодаря этим паузам мне удается уравновесить ум и напомнить себе о тренировке в устойчивости внимания. Может быть, я даже не делаю специальных пауз и вместо того в процессе уборки просто поддерживаю устремление к очищению ума. В одной из знаменитых историй о йогинах Древней Индии монах Чудапантхака, которому было трудно запомнить сложные учения, в качестве личной практики просто подметал двор и чистил обувь других практикующих. При этом он неотступно поддерживал мысль: «Оставляю грязь, оставляю скверны» – и погружался в это устремление настолько глубоко, что в итоге действительно смог реализовать состояние внутренней свободы.

У формальной практики всегда есть определенная продолжительность, которую не следует менять под влиянием сиюминутных настроений. Иногда медитация может быть более длительной – например, когда мы участвуем в групповых семинарах. Иногда она оказывается более краткой. При этом неформальная практика может быть бесконечно долгой или бесконечно краткой. В идеале мы стремимся к тому, чтобы охватить ею всю свою жизнь – именно тогда она не только максимально подкрепит формальную медитацию, но и в наибольшей степени скажется на нашей жизни в целом.

У большинства из нас формальная медитация будет занимать крайне небольшую часть суток. Хотя профессиональные йогини и йогины в некоторых случаях могут медитировать по 8, 10 и 12 часов в день (а иногда и больше), начинающий, скорее, будет практиковать 5–10 минут. Это означает, что мы 10 минут в сутки развиваем новые привычки – и 23 часа 50 минут живем со старыми! Чтобы продолжать процесс приучения ума к новым навыкам даже за рамками сессии медитации, мы осваиваем неформальную практику. Сначала мы вспоминаем о ней всего на 10–15 секунд, но со временем она становится устойчивой, а однажды может заполнить весь день и даже проникнуть в сновидения. Неформальная тренировка ума не помешает нам работать или заботиться о семье – напротив, она позволит участвовать в любом процессе более сосредоточенно, сострадательно и мудро.

Семь универсальных принципов построения практики

Интеграция медитации в повседневную жизнь – процесс длительный и во многом сложный. Хотя некоторым добиться такого объединения удается довольно быстро, большинство из нас будут переживать в этом процессе определенные взлеты и падения. Приведенные ниже советы, которые мне в разное время посчастливилось услышать от разных учителей, напоминают нам, как правильно построить тренировку и постепенно сделать ее неотъемлемой частью нашей жизни.

1. Начните с малого – но не пропускайте ни дня

Некоторые учителя и организации считают, что личную практику лучше всего начинать с интенсивного погружения. В этом случае людям, которые интересуются медитацией, предлагается в первую очередь выполнить групповой затвор – например, продолжительностью 7–10 дней. Участвуя в нем, начинающие получают подробные наставления по одному или нескольким методам, а затем на протяжении нескольких дней занимаются интенсивной практикой в условиях строгой дисциплины. Стараясь сохранять максимальную неподвижность, они проводят в медитации много часов подряд и в результате сразу сталкиваются с некоторыми из основополагающих препятствий: ленью, внутренним сопротивлением, неусидчивостью и притупленностью. При этом работа над преодолением этих внутренних помех в некоторых случаях может привести начинающих к быстрому психологическому взрослению, а заодно и к формированию устойчивой практики.

Таким образом, для одних людей подобный подход будет весьма эффективным – однако для других такое интенсивное погружение окажется слишком насильственным. Наша психика, во многом привыкшая к постоянной стимуляции, напряжению и рассеянности внимания, может пережить в описанных условиях мощный кризис – а это вызовет определенное отторжение к самой медитации.

Кроме того, возможен здесь и другой нежелательный вариант развития событий. Успешно пройдя подобный затвор, мы, может быть, и сумеем какое-то время поддерживать ежедневную медитацию, но рано или поздно она сойдет на нет. Вдохновение, которое ее питало и которое мы обрели благодаря групповой практике в защищенных условиях, со временем иссякнет. Полученный некогда опыт останется с нами, но постепенно обратится в воспоминание, уже не оказывающее непосредственного влияния на наше мышление и поведение. Таким образом, резкое погружение может быть весьма эффективным – но не всегда и не во всем.

Существует и иной подход, который активно используется в индо-тибетской методологии, – мягкое погружение. Мы начинаем личную практику с нескольких минут – с десяти, пяти или даже с трех, но стараемся не пропускать ни дня. Наша главная задача – добиться ежедневности: сначала выстроить непрерывность, а уже затем постепенно делать сессии более продолжительными.

В некоторые дни из-за внешних обстоятельств наша медитация может сократиться до абсолютного минимума. Иногда мы вспоминаем, что пропустили практику, только когда ложимся спать и чувствуем себя совершенно изможденными. Даже в этом случае очень полезно предпринять некие усилия, чтобы попрактиковать хотя бы несколько минут. В крайнем случае – если мы уже лежим в кровати и не находим в себе сил даже на самую краткую медитацию – можно по меньшей мере осознать каждое мгновение одного цикла вдоха и выдоха, а затем зародить решимость завтра посвятить себя практике более серьезно.

2. Помните о насущности умственной гигиены

Медитация не станет устойчивой привычкой, если мы рассматриваем ее просто как нечто второстепенное, как некое украшение для нашей обычной жизни – то есть, по сути, как что-то совершенно необязательное. Если наша готовность практиковать определяется исключительно влиянием друзей – которое не всегда будет устойчивым – или соображениями моды, добиться регулярности будет весьма непросто. Гораздо полезнее рассматривать ежедневную психопрактику как значимую часть нашей внутренней, или эмоциональной, гигиены.

Забывая почистить зубы, мы увеличиваем вероятность столкнуться с серьезными стоматологическими проблемами в будущем – и отпугнуть людей неприятным запахом изо рта прямо сейчас. Примерно так же дело обстоит и с внутренней гигиеной. Неприятный запах наших деструктивных эмоций может оттолкнуть окружающих уже сегодня – а отсутствие внимания к проблемам, сокрытым на более глубоком уровне, может привести нас к мощным умственным страданиям в отдаленной перспективе.

Занимаясь медитацией – и другими видами умственной гигиены – ежедневно, мы повышаем качество своей жизни и сейчас, и в будущем. Вспоминая об этом, мы можем научиться рассматривать практику как обязательную часть нашего существования. Благодаря этому постепенно перестанет возникать сама мысль: «Сегодня мне как-то лень этим заниматься». Лень или не лень, мы находим в себе силы пить воду, есть, спать и ходить в туалет (даже если наши привычки в этих вопросах не всегда способствуют крепкому здоровью). Почему? Потому что эти процессы составляют неотъемлемую часть самой жизни. Такой же неотъемлемой частью нашей внутренней жизни важно сделать и практики тренировки ума.

3. Напоминайте себе о пользе – включая преимущества конкретных методов

Недостаточно просто говорить себе, что без ежедневной медитации жизнь будет хуже. Важно понять, какие именно преимущества мы упустим, если не будем практиковать. В чем польза методов развития внимания? Практик развития доброты? Техник прозрения? Какую пользу мы получим от наблюдения за дыханием или телом?

Тибетская традиция часто описывает преимущества различных методов и техник – и делает это еще до того, как начать объяснять способы их применения. Ее учения также часто поясняют, насколько беднее без конкретного метода будет наша жизнь. Такие объяснения – своего рода маркетинг – требуют от нас активного осмысления. Напоминая себе о пользе, которую можно получить с помощью определенных практик, мы подпитываем свой интерес к их выполнению.

Безусловно, нам нет необходимости рассматривать традиционные описания преимуществ как догму – они представляют собой рабочую гипотезу. Нам же предстоит проверить, действительно ли соответствующие виды пользы достижимы – причем достижимы нами лично. Такой процесс проверки сам по себе может быть и радостным, и увлекательным путешествием.

С течением времени мы также начнем осознавать те виды пользы, которые получаем от медитации мы сами. Возможно, мы заметим за собой бо́льшую стабильность внимания или бо́льшую стрессоустойчивость. Может быть, улучшится наш сон; может, мы будем в большей степени осознавать собственное тело. Размышления об уже полученной пользе – и о том, что это только начало, также могут побудить нас практиковать более прилежно.

4. Используйте вдохновляющую эстетику

Наш ум легко поддается внешнему влиянию: на его состоянии в значительной степени сказываются окружающие нас формы, цвета, звуки, запахи, вкусы и текстуры. Как мы уже обсуждали в главе 1, многих из нас к медитации влечет окружающая ее красота – эстетическая культура созерцательных традиций или сама концепция уравновешенного ума. Такую увлеченность нашего ума можно использовать для того, чтобы сделать практику более систематичной и вдохновляющей. Для этого мы постепенно находим объекты, которые напоминают нам о медитации и нас воодушевляют: художественные произведения, портреты учителей, музыкальные темы, фотографии величественных видов природы и так далее. Эти напоминания совсем не обязательно должны занимать много места или требовать больших расходов: многие из них могут жить в наших электронных устройствах или быть размером с книжную закладку.

Наиболее мощными эстетическими опорами для практики служат скорее напоминания о значимых видах опыта, чем просто материальные объекты. Некоторые из моих собственных важнейших источников вдохновения – это книги о жизни подлинных практикующих. При этом меня воодушевляет не книга как материальный предмет и даже не ее текст – я нахожу вдохновение в качествах людей, которым этот труд посвящен. Разумеется, вместе с тем я все равно искреннее радуюсь и наличию самой книги!

Мое рабочее место, которое я также часто использую для личной медитации, окружено простыми, но важными для практики предметами. Это несколько открыток с цитатами из текстов или буддийскими изображениями; используемые во время практики четки; одна или две бумажные книги, которые я перечитываю в данный момент. Источники вдохновения совсем не обязательно связаны с религиозной эстетикой: для меня это также деревянная подставка для книг, пробковая подкладка на стол и японский термос. Бо́льшая часть этих предметов – подарки, полученные от друзей и знакомых, а потому это символы доброты и взаимозависимости. При взгляде на эти напоминания о сострадании продвинутых практикующих и доброте таких же обычных существ, как я, я ощущаю прилив внутренних сил.

5. Три диетические группы

Занимаясь тренировкой ума день за днем, мы стараемся сделать свою внутреннюю диету сбалансированной. Один из моих главных учителей, доктор Алан Уоллес, часто подчеркивает: наше питание не может состоять из одного риса – а медитация не должна состоять из одного только сосредоточения. С течением времени мы стараемся задействовать в процессе внутренней гигиены различные аспекты тренировки ума, благодаря чему наш ум становится более уравновешенным, радостным и спокойным.

Один из универсальных способов описать сбалансированную практику – сказать, что она должна включать три основные «пищевые группы»: (1) практики развития внимания, (2) методы раскрытия доброты и (3) техники развития исключительного уровня здравого смысла (прозрения, или мудрости). Сбалансированная умственная диета будет включать одну или несколько техник из всех трех категорий. При этом в каждый конкретный период мы неизбежно будем делать больший упор на одном методе.

Приведем пример: предположим, после овладения основами медитации мы решаем совершенствовать навыки внимания с помощью медитации на дыхании, развивать доброту с помощью практики любящей доброты и углублять здравомыслие посредством размышлений над непостоянством умственных явлений. Сделав подобный выбор, одной из этих трех практик мы, скорее всего, будем уделять больше времени, чем двум другим. При этом иногда мы все равно будем применять другие техники из этих трех категорий. В целом такой подход позволит нашей внутренней диете оставаться сбалансированной: мы включили в нее все группы методов и допускаем, что наш личный набор будет постепенно меняться.

Не исключено, что какая-то одна практика вызовет у нас особый, глубокий отклик: мы не просто заметим, что она нам помогает, но и ощутим мощное вдохновение на то, чтобы ею заниматься. В этом случае мы можем постепенно изучить эту технику более глубоко и понять, можно ли на ее основе вести работу над всеми тремя аспектами тренировки ума. Возможен и другой вариант: никакая техника не вызывает у нас особых чувств, и тогда мы выбираем методы, которые в данный момент подходят нам лично, просто на основе логики и здравомыслия. Главное – стараться не забывать о разных пищевых группах и постепенно сделать свою внутреннюю диету максимально сбалансированной.

6. Держитесь за конкретные методы

Бенгальская наставница Дипа Ма, с необычайной жизнью которой мы кратко познакомимся в девятой главе, рекомендовала своим ученикам держаться за конкретные методы вплоть до достижения в них определенных успехов. Этот принцип не означает, что мы ограничиваем свою ежедневную практику только одной техникой (см. предыдущий совет). Ежедневная медитация может и даже должна включать в себя практики, относящиеся к разным категориям, – но с каждым методом, выбранным для конкретной категории, важно работать до достижения знаков продвижения.

Предположим, что в ближайшее время для развития сосредоточения мы решили использовать метод наблюдения за дыханием – одну из самых простых практик, которая вместе с тем может принести нам огромную пользу. Упражняясь в этом методе, важно не оставлять его и не бросаться к другим техникам сосредоточения (хотя мы и можем выполнять их совместно с другими людьми – в рамках групповых встреч или учебных курсов). Мы продолжаем применять эту технику, пока не заметим значительных позитивных изменений.

Продвигаясь в конкретной практике, мы заметим: первичная новизна постепенно сменяется скукой. Важно, чтобы эта скука, представляющая собой одно из первых препятствий в практике, не заставила нас бросить медитацию или перепрыгнуть к другому методу в попытке себя развлечь. Разумеется, если после длительного процесса тренировки и достижения неких успехов мы увидим, что пришла пора для следующей практики, заменить технику вполне возможно. Важно искать золотую середину между ветреностью и косностью.

7. Совершенные начало, середина и завершение

Индо-тибетская традиция объясняет: любое благотворное действие, включая медитацию, можно наделить большей мощью, применяя так называемые три совершенства. Первое из них – совершенное начало, то есть намеренное порождение благотворной мотивации. В формальной медитации к этому этапу также относится подготовка тела и дыхания, о чем мы поговорим ниже. Приняв правильную позу и расслабившись, мы думаем: «Я практикую для того, чтобы…» Последующая формулировка будет глубоко личной, но в идеале должна быть обращена к большему благополучию и для нас самих, и для других существ. Акт порождения благотворной мотивации укрепляет нашу конативную разумность – способность мудро желать и ставить перед собой конструктивные цели.

Совершенная середина (также называемая совершенной основной частью) – это правильное применение того метода, который мы изначально собирались практиковать. В идеале мы не меняем методы во время самой сессии практики. Заранее решив упражняться в медитации на дыхании, именно ей отведенный период мы и посвящаем. Снова и снова меняя техники в ходе самой сессии, мы рискуем лишь укрепить ветреность своего ума. Вместе с тем иногда мы дополняем основную часть практики вспомогательными приемами, позволяющими привести ум к большему равновесию. Как правильно сочетать основные методы и вспомогательные практики в одной сессии? Именно этому мы постепенно и учимся, когда получаем подробные объяснения от квалифицированных учителей.

Третий этап – совершенное заключение – во многом созвучен первому: мы вновь обращаемся к своим самым высоким устремлениям, но теперь мысленно посвящаем их воплощению только что предпринятые усилия. Буддисты говорят, что мы посвящаем накопленный в уме благотворный потенциал – определенный внутренний заряд, собранный в нашем сознании благодаря правильной практике и благой мотивации. Для этого мы думаем: «Пусть благодаря этим усилиям…» – и затем повторяем свое исходное устремление.

Посвящение созданного практикой потенциала еще больше укрепляет нашу разумность в вопросах желаний. Также оно помогает защитить благотворные умственные импульсы, которые мы породили, от вреда со стороны беспокоящих состояний ума. Даже если через три минуты после практики я поддамся гневу, сама сессия медитации уже в некотором смысле «опечатана» посвящением усилий. Она стала самостоятельным завершенным эпизодом, который продолжит благотворно влиять на мою жизнь и в будущем.

Вот несколько примеров мыслей, с помощью которых мы порождаем мотивацию и посвящаем усилия⁸.

Мотивация: Я буду практиковать, чтобы освободить свой ум и благодаря этому принести больше счастья всем существам.

Посвящение: Пусть благодаря этим усилиям я смогу освободить свой ум и тем самым принести больше счастья всем существам.

Я буду практиковать, чтобы стать более спокойным, адекватным и добрым человеком. Пусть это позволит мне принести больше счастья всем, кто меня окружает.

Пусть благодаря этим усилиям я смогу стать более спокойным, адекватным и добрым человеком. Пусть это позволит мне принести больше счастья всем, кто меня окружает.

Я буду практиковать, чтобы постепенно отпустить свои негативные привычки, а также укрепить в себе мудрость и доброту. Пусть это позволит мне уменьшить страдания других и сделать мир лучше.

Пусть благодаря этим усилиям я смогу…

Попробуйте сформулировать свою собственную мотивацию на ближайшие недели практики. Для этого важно вспомнить о тех целях, которые вам удалось осмыслить при чтении предыдущих разделов, и выразить их с помощью простых фраз – например, «Чтобы достичь…», «Чтобы стать…», «Чтобы помочь…», «Чтобы развить…» или «Чтобы отпустить…». В конце порождения мотивации дополните ее устремлением к благополучию других: ваших близких, всех, кто с вами рядом, или даже всех существ во Вселенной. Не стесняйтесь менять формулировки, когда замечаете, что они потеряли для вас актуальность.