Kitobni o'qish: «С первой фразы: Как увлечь читателя, используя когнитивную психологию»

Переводчик Анастасия Васильева

Редактор Антон Никольский

Руководитель проекта О. Равданис

Корректоры Е. Аксёнова, М. Смирнова

Компьютерная верстка К. Свищёв

Дизайн обложки Ю. Буга

This edition published by arrangement with DeFiore and Company through Andrew Nurnberg Literary Agency

© Lisa Cron, 2012

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2017

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Посвящается моим детям Энни и Питеру, лучшим рассказчикам, которых я знаю

Предисловие

Когда-то давным-давно даже самые образованные люди полагали, что Земля плоская. Потом они узнали, что это не так. Но они продолжали верить, что Солнце обращается вокруг Земли… Пока и эта теория не потерпела крах. Еще дольше образованные люди относились к историям исключительно как к развлекательному чтиву и считали, что у историй нет никакой практической пользы, кроме того огромного удовольствия, что они дарят, – преходящего веселья и глубокого удовлетворения. Конечно, без историй наша жизнь с незапамятных времен оставалась бы серой и однообразной, но все равно мы бы выжили.

Опять неверно.

Оказывается, истории стали ключевым фактором эволюции, фактором даже более важным, чем большой палец руки. Благодаря большому пальцу мы умеем хватать вещи, в то время как истории подсказывают, что именно хватать. Истории позволили нам вообразить, что может случиться в будущем, и таким образом к нему подготовиться – это умение, которым не может похвастаться ни одно существо на планете, вне зависимости, есть у него противопоставленный большой палец или нет¹. Истории делают нас людьми не в переносном, а в буквальном смысле. Последние открытия в области нейрофизиологии показывают, что наш мозг запрограммирован отзываться на истории; удовольствие же, которое мы получаем от хорошо рассказанной истории, – это уловка природы для привлечения внимания².

Другими словами, мы склонны обращаться к историям, чтобы научиться взаимодействовать с миром. Разве можно винить вас за то, что в старших классах ваши взгляды стекленели от скуки, когда учитель истории дотошно перечислял всех немецких монархов, начиная с сына Людовика II Немецкого Карла III Толстого, который правил с 881 по 887 г.? К великому счастью, вы всего лишь человек.

Поэтому неудивительно, что, когда у вас есть возможность выбирать, вы предпочитаете художественную литературу – научной, а игровое кино – документальному³. Это не потому, что мы все – лентяи, а потому, что так запрограммирована наша нервная система: ей необходимы истории. Тяга к той упоительной лихорадке, которую вызывает хорошая история, не делает нас скрытыми гедонистами; мы – усердные ученики, готовые впитать несметное количество знаний, которыми с нами делятся те или иные истории⁴.

Для писателей эта информация полностью меняет правила игры. Исследования помогли расшифровать тайную программу, вшитую в мозг читателя, и впоследствии выяснить, чего же такого особенного жаждет мозг, сталкиваясь с той или иной историей. Еще более примечательным оказался тот факт, что по-настоящему яркая история способна изменить сознание читателя (например, внушив сочувствие⁵), поэтому писатели всегда были и остаются в числе самых влиятельных людей в мире.

Писатели могут изменить чужое мышление, всего лишь показав мир глазами своих героев. Они могут перенести читателя туда, где он никогда не был, погрузить в гущу событий, о которых он мог только мечтать, открыть сокровенные вселенские истины, которые способны полностью перевернуть восприятие реальности. В больших городах и маленьких селах писатели днем и ночью меняют людей. И это не так уж и плохо.

Но вот в чем подвох. Чтобы захватить читателя, история постоянно должна отвечать его – или ее – ожиданиям. Без сомнения, именно это имел в виду Хорхе Луис Борхес, написав, что «искусство – это огонь плюс алгебра»⁶. Позвольте, я поясню.

Огонь необходим писательскому ремеслу; это главный ингредиент любой истории. Именно страсть побуждает нас писать. Ощущение того, что нам есть что сказать, сказать что-то значимое, наполняет нас волнующим чувством.

Но для того чтобы написать историю, способную мгновенно очаровать читателя, одной страсти мало. Писатели ошибочно полагают, что смастерить хорошую историю можно из одного только огня – пылающей страсти, творческой искры, потрясающей идеи, которая поднимает среди ночи. Они решительно погружаются в эту историю, даже не осознавая, что каждое написанное ими слово обречено на провал, поскольку они забыли о второй части уравнения – алгебре.

Борхес интуитивно чувствовал то, что со временем открыла когнитивная психология и нейрофизиология: историю должен поддерживать скрытый каркас, чтобы страсть и огонь могли воспламенить читательский разум. Без этого каркаса читать историю невозможно; истории, у которых он есть, могут горы свернуть.

Почему же многим писателям сложно принять тот факт, что в создании историй есть нечто большее, чем основная идея и правильно подобранные слова? Потому что мы с легкостью отдаемся историям, которые читаем, и они заполняют разум, мешая осмыслению истории, которую мы пишем. У нас есть врожденная убежденность в том, что мы точно знаем, как написать хорошую историю, – мы же умеем мгновенно распознать плохую. Мы усмехаемся и ставим книгу обратно на полку. Мы закатываем глаза и уходим из кинотеатра. Мы глубоко вздыхаем и молимся, чтобы дядя Альберт прекратил снова и снова вспоминать гражданскую войну. Плохую историю мы не станем слушать и пару секунд.

Так же быстро мы распознаем и хорошую историю. Примерно с трех лет мы начинаем сочинять истории и постоянно делаем это в той или иной форме. Так как же получается, что мы распознаем хорошую историю с первой фразы и при этом не знаем, как ее написать?

Ответ можно найти в нашей эволюции. Первоначально истории служили способом собираться вместе и делиться необходимой для выживания информацией. «Эй, малыш, не ешь эти блестящие красные ягодки, если не хочешь квакать, как тот неандерталец; вот что однажды случилось…» Истории были простыми, уместными и не очень-то отличались от той безделицы, которую мы называем сплетнями. Прошли века, появилась письменная речь, и истории с готовностью вышли за пределы местных новостей и насущных проблем общества. Это означало, что читатель, обладая присущими ему ожиданиями, по сути своей должен был всерьез увлечься историями. Несмотря на то что искусные рассказчики, без сомнения, существовали всегда, распространять пикантные сплетни о сумасшедшей кузине Рэйчел и сколотить Великий американский роман – совершенно разные вещи.

Довольно логично, что большинство честолюбивых писателей любят читать, но могут ли все эти невероятные книги, которые они жадно проглатывают, дать им простейший урок о том, как зацепить читателя?

Вряд ли.

Эволюция учит, что первостепенная задача любой хорошей истории – заглушить ту часть мозга, которая задается вопросом, как именно эта история создает столь захватывающую иллюзию реальности. В конце концов, хорошая история не кажется иллюзией. Она воспринимается как сама жизнь. В самом прямом смысле слова. Недавно журнал Psychological science опубликовал результаты последних исследований, связанных с визуализацией мозга, которые показали, что области мозга, отвечающие за зрение, слух, вкус и телодвижения, активируются, когда мы поглощены захватывающей повестью⁷. Это объясняет яркие мысленные образы и наши инстинктивные реакции, когда мы не можем прервать чтение, несмотря на то что время уже за полночь, а вставать нам на рассвете. Когда история нас увлекает, мы погружаемся в нее, чувствуем то же, что и главный герой, переживаем так, будто все это происходит с нами, а на то, как это сделано, обращаем внимание в последнюю очередь.

Понятно, что поэтому мы становимся крайне невнимательны к тому, что внутри каждой увлекательной истории кроется замысловатая сеть взаимосвязанных элементов, соединяющая все воедино и позволяющая построить целый мир с, казалось бы, не требующей усилий точностью. Поэтому мы часто думаем, что знаем, на что повелись – на красивые метафоры, правдоподобные диалоги, интересных героев, – тогда как на самом деле все это второстепенные вещи, какими бы притягательными они ни казались. Нас цепляет нечто совершенно другое, то, что скрывается за красивыми речевыми фигурами, незаметно превращая их в историю, какой ее видит наш мозг.

Написать книгу, которая захватит мозг читателя, можно, только проанализировав, на что мы подсознательно реагируем, когда читаем историю, на чем действительно заостряется наше внимание, независимо от того, пишете ли вы роман, закрученный детектив или подростковое фэнтези. У каждого читателя свои предпочтения, разные люди увлекаются разной литературой, и, если книга не сможет ответить определенным ожиданиям, она так и останется на магазинной полке.

Эта книга поможет вашей истории избежать читательского безразличия. Она разделена на 12 глав, каждая из которых нацелена на один из аспектов работы мозга и содержит соответствующую информацию об историях, а также практические советы по применению этих знаний. В конце каждой главы даны основные идеи, к которым вы можете обращаться на любом этапе работы: перед тем как начнете писать; каждый день после написания очередного отрывка, сцены или главы; в два часа ночи, когда проснетесь в холодном поту от страха, что ваша история – худшая из всех (поверьте, это не так). Если вы последуете моему совету, я смогу гарантировать, что работа будет все время продвигаться вперед, а еще у вас появятся все шансы на то, что ваше творение захотят прочесть даже те, кого вы не относите к своим потенциальным читателям.

Единственное предостережение: в отношении своей истории вы должны быть так же беспристрастны, словно это чужая книга, которую вы взяли с полки книжного магазина, или фильм, который вы начали смотреть, еще не убрав палец с кнопки «Play». Смысл в том, чтобы четко определить каждое слабое место, а затем исправить его, пока оно не разрослось, как сорняк, вредя всему повествованию. Делать это интереснее, чем может показаться; нет ничего приятнее, чем наблюдать, как ваше творение совершенствуется, и скоро увлеченный читатель и вовсе забудет, что читает историю.

Глава 1
Как зацепить читателя

Я обнаружила, что большинство людей прекрасно понимают, что такое история, пока не попробуют сесть и написать ее сами.

Фланнери О'Коннор

Факт из когнитивной психологии:

Мы мыслим историями, которые позволяют нам представить будущее.

Секрет писательского ремесла:

С первого же предложения читатель должен захотеть узнать, что произойдет дальше.

За секунды, в течение которых вы читаете это предложение, ваши органы чувств обрушивают на вас 11 млн единиц информации. Примерно 40 из них ваше сознание в состоянии обработать. А когда нам нужно заострить на чем-то внимание? В удачный день мы можем обработать семь бит информации одновременно. В не очень удачный – пять⁸. Что насчет этих дней? Вероятно, около трех.

И все же вы не просто идете своей дорогой в этом сложном мире, вы собираетесь написать историю о ком-то, кто существует в созданном вами мире. Так насколько же важными могут быть оставшиеся 10 999 960 бит информации?

Оказывается, они очень даже важны. И, несмотря на то что сознательно мы не обращаем на них внимания, наш мозг подмечает их, анализирует и решает: или это что-то незначительное (как тот факт, что небо до сих пор голубое), или требует незамедлительных действий (как автомобильный сигнал, благодаря которому, переходя дорогу, мы отвлекаемся от мыслей о привлекательном парне, поселившемся по соседству).

Как ваш мозг определяет, что важнее: оставить вас мечтать дальше или срочно потребовать пристального внимания? Все просто. У вашего мозга, как у любого живого существа, включая амебу, есть одна главная цель: выживание. Ваше подсознание (нейрофизиологи называют его адаптивным или когнитивным бессознательным) – это точно настроенный инструмент, который моментально оценивает, что важно, что нет, почему все обстоит именно так и что нужно делать⁹. Оно знает, что у вас нет времени думать: «Ой, что это за громкий звук такой? А, это гудок; скорее всего, сигналит вон тот классный большой джип, который несется прямо на меня. Водитель, наверное, набирал сообщение и заметил меня, только когда уже не успевал остановиться. Может, мне надо убежать от…»

Бац.

Поэтому, чтобы все не закончилось дорожным происшествием, наш мозг изобрел способ ускоряться и обрабатывать информацию в разы быстрее, чем это делает медлительное сознание. И хотя для большинства других животных эволюция остановилась на врожденных рефлексах, сводя количество их реакций к тому, что нейрофизиологи очень кстати называют системой зомби, у нас, людей, есть нечто большее¹⁰. Наш мозг разработал способ сознательно управлять информацией, так что, если есть время, мы можем самостоятельно решать, что делать дальше.

История.

Вот что говорит по этому поводу нейрофизиолог Антонио Дамасио: «Мы задумались, как распространять наши знания, сделать их понятными и убедительными – одним словом, надежными, – и мы нашли решение. Таким решением стали истории; наш мозг выдумывает их легко и непринужденно… Неудивительно, что они заполнили все структуры человеческих обществ и культур»¹¹.

Мы мыслим историями. С их помощью мы стратегически осмысляем огромный мир вокруг. Проще говоря, наш мозг постоянно ищет смысл во всех полученных данных, выуживает необходимое для выживания, создавая базу знаний, и, основываясь на нашем предыдущем опыте, создает истории; он фиксирует, что мы чувствуем по тому или иному поводу и как это может на нас повлиять. Вместо того чтобы просто записывать все события одно за другим, наш мозг назначает нас на роль «главного героя» и монтирует наш опыт с кинематографической точностью, создавая и отображая, как на карте, логичные взаимосвязи между воспоминаниями, идеями и событиями, чтобы в будущем дать нам необходимую информацию¹².

История – это язык опыта, не важно, наш это опыт, чужой или опыт вымышленных героев. Истории других людей так же важны, как и те, что мы рассказываем о себе. Если бы мы опирались только на свой собственный опыт, то никогда не слезли бы с горшка.

А теперь самый главный вопрос: что же это все значит для нас, писателей? А то, что мы можем расшифровать, что именно мозг (или читатель) ищет в каждой истории, и начнем мы с двух ключевых идей, из которых вытекают все интересные факты, с коими мы познакомимся в этой книге:

1. Нейрофизиологи полагают, что без историй мы превратились бы в «овощи», – и это главная причина, по которой наш и без того перегруженный мозг тратит столько драгоценного места и времени на то, чтобы мы могли уйти с головой в историю. Истории обеспечивают нас богатым опытом без необходимости переживать в реальности опасные подчас ситуации. В каменном веке это был вопрос жизни и смерти: если ты ждал, пока опыт научит тебя, что шуршание в кустах – это лев, на которого ты охотишься, ты сам становился свежим блюдом. Сейчас ситуация еще сложнее; более-менее освоив материальный мир, наш мозг принимается за куда более коварную сферу жизни: общество. История превратилась в способ исследования своего разума и разумов других людей, во что-то вроде генеральной репетиции будущего¹³. В результате история помогает нам выживать не только в физическом смысле жизни и смерти, но и в социальном смысле качества нашей жизни. Прославленный когнитивист гарвардский профессор Стивен Пинкер объясняет нашу потребность в историях следующим образом:

«Художественное повествование предлагает нам мысленный каталог дилемм, с которыми мы однажды можем столкнуться, и последствий тех или иных поступков, которые можно было бы тогда совершить. Какой выбор стоит передо мной, если я подозреваю, что мой дядя убил моего отца, занял его должность и женился на моей матери? Если мой старший брат – неудачник и у семьи он не в почете, достаточно ли этих обстоятельств, чтобы он решился меня предать? Что произойдет в худшем случае, если меня соблазнит клиентка, пока жена и дочь уехали на выходные? Что произошло бы в худшем случае, если бы я была женой провинциального врача и завела интрижку, чтобы добавить изюминку в свою скучную жизнь? Как, не выставив себя трусом, избежать губительной встречи с рейдерами, которые хотят получить мою землю сегодня, и таким образом уступить им ее только завтра? Ответы легко найти в любой книжной лавке или магазине видеофильмов. Клише, утверждающее, что жизнь подражает искусству, справедливо, потому что задача некоторых видов искусства в том и состоит, чтобы жизнь им подражала»¹⁴.

2. Мы не только нуждаемся в историях: от каждой новой истории мы обязательно ждем чего-то особенного, хотя – и вот в чем подвох – рядовой читатель едва ли способен объяснить, чего именно он ждет. Если же настаивать на ответе, то, вероятно, он все сведет к особенному очарованию истории, к некоему не знаю что, которое не поддается словесному выражению. Но разве можно его за это винить? На самом деле все еще запутаннее: наши ожидания напрямую связаны с тем фактом, что истории способны поведать, как наиболее безопасно управлять кораблем своей жизни. Таким образом, наши ожидания зависят от сложного подсознательного представления о том, что должно происходить в истории: персонаж с ясно выраженной целью погружен в гущу событий и вынужден искать выход из ситуации, которая постоянно осложняется. Когда история отвечает критериям нашего мозга, мы расслабляемся и оказываемся в шкуре героя, мы стремимся сами испытать его – или ее – противоречивые чувства, избежав необходимости покидать свое кресло.

Знать все это невероятно полезно для писателей; эти идеи четко определяют, что такое история и что в ней лишнее. Конкретно в этой главе мы изучим четыре элемента, из которых строится история; что мы, как читатели, склонны ожидать от книги, когда ныряем в нее с первой страницы и пытаемся примерить происходящее на себя; почему даже самое красивое и поэтичное произведение порой привлекает не больше, чем ваза с пластиковыми фруктами.

Так что же такое история?

Вопреки тому, что думает большинство людей, история – это не просто события. Если бы это было так, мы могли бы отказаться от кабельного телевидения, вытащить на лужайку перед домом кресло с подставкой для ног и развлекаться 24 часа все 7 дней в неделю, всего лишь наблюдая за тем, что происходит вокруг. Но на самом деле идиллия продлилась бы минут десять. А потом мы полезли бы на стену, если бы на лужайке оказалась стена.

Так же истории – это не просто описание чего-то, что происходит с кем-то. Если бы это было так, мы увлеклись бы и чтением бесхитростных записей в дневнике какой-нибудь домохозяйки, подробно описывающей каждый поход в магазин; тем не менее это никому не интересно.

История – это даже не динамичные события, происходящие с кем-то. Стали бы вы читать всю ночь напролет, как на протяжении 200 страниц кровожадный гладиатор А гоняется по пыльной древней арене за беспощадным гладиатором Б? Думаю, вряд ли.

Так что же такое история? История – это то, как происходящее влияет на кого-то, перед кем стоит труднодостижимая цель, и как он – или она – в итоге меняется. Если выражаться привычными литературными терминами, то это значит следующее:

«Происходящие события» – это сюжет.

«Кто-то» – персонаж.

«Цель» обычно называют главным вопросом истории.

А то, как «он или она меняется», – это то, о чем собственно сама история.

Как бы странно это ни звучало, история – это не сюжет и не события, которые он описывает. Истории – это то, как меняемся мы и как меняется мир вокруг нас. Они захватывают, только если дают возможность почувствовать, как меняется сюжет. Поэтому история, как мы теперь видим, – это странствия во внутреннем мире, а не во внешнем.

Все элементы истории крепко связаны, работают сообща и создают то, что воспринимается читателем как реальность, но реальность острая, яркая и куда более интересная, потому что истории делают то же, что и наше когнитивное бессознательное: отсеивают все, что отвлекает от происходящего. Вообще-то истории справляются с этим даже лучше; в реальной жизни избавиться от раздражающих мелочей – подтекающие краны, нервные начальники, надоедливые супруги – практически невозможно, а истории будто бы полностью все это отключают, фокусируя внимание на том, через что придется пройти главному герою, чтобы решить проблему, которую вы так умело для него создали. Эта проблема будет интересовать читателя с самого начала, поскольку именно она определяет, каким образом станут развиваться события с самого первого предложения.

Что это за быстро разворачивающиеся события, в которые вы меня забросили?

Давайте смотреть правде в глаза: у нас у всех хватает забот. Плюс ко всему всех нас мучает голос на задворках сознания, который постоянно напоминает, что нужно сделать вместо того, что мы делаем сейчас, особенно если мы тратим время на такое, казалось бы, непродуктивное занятие, как чтение. Значит, истории необходимо быстро захватить наше внимание, чтобы отвлечь от непрекращающихся требований непосредственного окружения¹⁵. Ничто так не привлекает внимание, как неожиданность, – говорит писатель-нейрофизиолог Джона Лерер¹⁶. Значит, открывая книгу, мы испытываем непреодолимое желание выйти за пределы обыденности. Мы жаждем поверить, что стали свидетелем решающего этапа чьей-то жизни, а не просто подоспели к самой развязке. Нас опьяняет не только намек, что назревают некие проблемы, но и то, что они будут назревать и дальше, пока происходящее не достигнет роковой отметки. Это, в свою очередь, означает, что нам нужно напасть на след из хлебных крошек, который будет заманивать нас все дальше в лес. Я слышала, что всю художественную литературу (собственно, все истории) можно описать одной фразой – «Все не то, чем кажется», а значит, с самого первого предложения мы надеемся почувствовать, что скоро все изменится (и необязательно к лучшему).

Проще говоря, мы ищем возможность попереживать. Поэтому, чтобы мы увлеклись, в истории не просто должно что-то происходить, у нее должны быть последствия, которые мы в состоянии предугадать. Согласно открытиям в области нейрофизиологии, история затягивает и держит нас благодаря нейронам, вырабатывающим дофамин и сообщающим, что интрига завязалась¹⁷. Другими словами, мяч должен быть в игре с самого начала, независимо от того, описывают ли нам текущую ситуацию, или мы застали главного героя во время напряженных раздумий, или на первой странице появился хотя бы намек на то, что что-то не так. Никаких вступлений перед мячом. Вам не нужны предварительные объяснения, чтобы по-настоящему понять его. Мяч – он сам по себе. Я не говорю, что первый мяч обязательно должен быть главным, он может быть исходным или стартовым. Но с самой первой страницы должно казаться, что этот мяч – единственный, и он должен полностью завладеть нашим вниманием.

Например, как вам первый абзац из романа Кэролайн Левитт «Девушки в беде» (Girls in trouble) в качестве такого мяча?

«Теперь схватки у Сары происходят каждые десять минут. Каждый раз она вдавливает себя в сиденье в надежде избавиться от них. Она никогда раньше не видела, чтобы Джек, ее отец, так гнал – пейзаж за окном проносится мимо с невероятной скоростью. Сара стискивает подлокотник так, что белеют костяшки пальцев. Она вжимается в спинку сиденья и упирается ногами в пол, словно в любой момент может вылететь из машины. "Остановись, – хочется сказать ей. – Сбавь скорость. Остановись". Но она не может вымолвить ни слова, не может даже пошевелить губами. Ничего не может – только с ужасом ожидает новых схваток. Джек горбится за рулем, то и дело сигналя, хотя машин на дороге немного. Его лицо отражается в зеркале заднего вида, но он не смотрит на Сару. Но то и дело бросает взгляд на ее мать, Эбби, сидящую рядом с Сарой на заднем сиденье. Его лицо ничего не выражает»¹⁸.

Назревают какие-то проблемы? Похоже на то. Будут назревать и дальше? По крайней мере, назревали последние девять месяцев, а может, и больше. Вы почувствовали импульс? Он толкает вас вперед, и в то же время вы удерживаетесь в текущей ситуации. Вы не только хотите узнать, что произойдет дальше, но и что привело к происходящему в данный момент. Кто ее отец? Все произошло по обоюдному согласию? Или ее изнасиловали? Ваше любопытство распалили, и вы продолжаете читать дальше, хотя и не желали этого осознанно.

Что это значит?

Как читатели мы нетерпеливо ощупываем каждую единицу информации на предмет важности, непрерывно задаваясь вопросом «Что это значит?». Говорят, что человек может прожить 40 дней без еды, три дня без воды и 35 секунд без поисков смысла в чем-либо; на самом деле 35 секунд – это вечность, если учесть скорость, с которой наш мозг пробирается сквозь полученные данные. Это биологическая предрасположенность: мы всегда в погоне за каким-то смыслом, только не за «Какова реальность на самом деле?», а куда за более примитивным и конкретным: «Джо ушел с утра, не выпив, как обычно, кофе; интересно почему? Бэтти всегда приходит вовремя; сегодня она опаздывает на полчаса, что случилось? Эта надоедливая соседская собака каждое утро громко гавкает; почему она сегодня молчит?»

Мы постоянно ищем причину того, что лежит на поверхности. Не только потому, что от этого зависит наша жизнь, но и потому, что это нас волнует. Благодаря этому мы кое-что чувствуем, а именно любопытство. Человеку свойственно быть любопытным. Любопытство ведет к более сильному ощущению: предвкушению знания, которым мы хотим утолить голод, наслаждению, вызванному выбросом дофамина. Поскольку оно необходимо для выживания («Что это за шуршание в кустах?»), природа его поддерживает. А что может быть лучше для поддержания любопытства, чем сделать его приятным? Вот почему, если ваше читательское любопытство распалено, вы испытываете объяснимое желание выяснить, что будет дальше. И – бах! Вы испытываете крайнюю потребность в продолжении (привет, дофамин!). И эту потребность обязательно вызывают все хорошие истории.

Хотите, чтобы вам это внятно изложили?

Так что же происходит, когда вы не только не можете предсказать, что будет в истории дальше, а даже не можете понять, что в ней творится сейчас? Обычно вы немедленно принимаете решение почитать другую книгу. Часто, читая рукопись с хорошей задумкой, я лишь разочарованно развожу руками, мечтая о том, кто мог бы привести текст в порядок. Я чувствую блестящий замысел автора и знаю: он пытается сказать мне что-то важное. Проблема в том, что не могу понять, что именно.

Вспомните, как нас раздражает в реальной жизни, если кто-то рассказывает длинную бессвязную историю:

«Я говорил вам о Фреде? Он должен был зайти вчера вечером, но был ливень, а я, как дурак, забыл закрыть окна, и мой диван промок. Он стоил целое состояние. Я боюсь, что теперь он заплесневеет, как старые лохмотья на бабушкином чердаке. Она такая неряшливая, но я не могу ее за это винить. Ей уже за сотню лет. Надеюсь, мне передались ее гены. Она ни одного дня в своей жизни не проболела, но недавно я начал сомневаться насчет генов, потому что во время дождя у меня болят суставы. Если бы ты знал, старина, как они ныли вчера вечером, пока я ждал Фреда…»

К этому моменту вы, наверное, уже нервно дергаете коленкой, думая: «О чем ты говоришь и почему меня должно это волновать?» Если, конечно, вы все еще слушаете. То же касается и первой страницы истории. Если мы не понимаем, что там происходит и что это значит для главного героя, мы не станем читать дальше. Например, случалось ли вам когда-нибудь взять книгу с полки в магазине и, прочитав несколько страниц, подумать: «Да, скучновато и персонажи как-то не очень, но, думаю, автор очень старался и, возможно, хотел сказать что-то важное, так что я все же куплю эту вещь, прочту и посоветую всем своим друзьям»?

Нет. К счастью, вы жестоки и бессердечны. Могу поклясться, что вы никогда не давали автору второго шанса из-за вложенных усилий или хорошей задумки. Так и должно быть. Как читатель вы абсолютно ничего писателю не должны. Вы читаете его книгу исключительно ради собственного удовольствия, которое получаете или нет – смотря чего заслуживает эта книга. Если она вам не нравится, вы ставите ее обратно на полку и достаете другую.

Что вы ищете на первой странице? Вы сознательно анализируете одно предложение за другим? Вы понимаете, из-за чего наступает определенный переломный момент, когда решаете, читать дальше эту книгу или поискать другую? Конечно нет. Это все неосознанно. Вам ведь не нужно решать, какие мышцы задействовать, чтобы моргнуть, – выбор книги точно такой же безупречно работающий рефлекс, который управляется когнитивным бессознательным. Это та же «мышечная память» – разве что в данном случае в роли «мышцы» выступает мозг.

Ладно, предположим, что первое предложение все-таки вас зацепило. Что же дальше?

О чем эта история?

Вот невысказанный вопрос, который не дает покоя вашему мозгу: о чем эта книга?

Хороший вопрос. Действительно хороший, поэтому в следующей главе мы подробно его разберем. А вы можете ответить на него после прочтения первой страницы? Очень редко. Все же, когда вы знакомитесь с кем-то, разве вы можете с первой встречи понять про этого человека все? Абсолютно уверен, что нет. А может ли вам показаться, что вы все про него поняли? Разумеется. То же и с историей. Для этого, читая первую страницу книги, вам обязательно нужно ответить на три основных вопроса:

1. Чья это история?

2. Что здесь происходит?

3. Что находится под угрозой?

Давайте рассмотрим эти три элемента и то, как они работают вместе, чтобы ответить на первый вопрос.

Чья это история?

Все знают, что у истории должен быть главный герой, так называемый протагонист, – даже в группе отдельных сцен проявляется центральный персонаж. Это можно даже не обсуждать, верно? Но есть еще кое-что, чего писатели часто не знают: в истории чувства главного героя непосредственно влияют на чувства читателя. История – это инстинкт. Мы забираемся в шкуру персонажа и чувствуем то же, что и он. Иначе у нас не будет входной двери в мир, в который забросит нас автор, не будет точки зрения, с которой мы должны на этот мир смотреть, оценивать его и познавать.

Одним словом, без главного героя все становится нейтральным, а, как мы убедимся в главе 3, в истории (как и в жизни) не может быть ничего нейтрального. А значит, мы должны познакомиться с главным героем как можно скорее – желательно в первом же абзаце.

Что здесь происходит?

Соответственно, начиная с первой страницы что-то должно происходить и влиять на героя. Что-то, позволяющее мельком взглянуть на всю картину в целом. Джон Ирвинг однажды сказал: «Если возможно, расскажите весь сюжет романа в первом предложении»¹⁹. Легко сказать? Ну да. Однако попытаться стоит.

Общая картина дает нам представление о проблеме, которую герой будет решать на протяжении всей истории. В классической романтической комедии проблема, например, выглядит так: завоюет ли герой девушку? Поэтому мы оцениваем каждое событие именно с этой позиции. «Это приблизит его к девушке или разрушит все планы?» И, как часто бывает, – «Она действительно та, кто ему нужен?».

Это подводит нас к третьему вопросу, на который читатель стремится найти ответ, читая первую страницу, – вопросу, который в сочетании с первыми двумя вызывает крайне важное ощущение беспокойства:

Что под угрозой?

Что лежит на чашах весов? В чем заключается конфликт? Конфликт – жизненная сила истории; это еще один очевидный факт. Но самое важное «набрано мелким шрифтом» (то, что почти никто не читает). Мы говорим не о любом конфликте, а о том, что такого особенного в приключениях главного персонажа? Начиная с первого предложения читатели превращаются в ищеек, которые упрямо разнюхивают, что на кону и как оно повлияет на главного героя. Конечно, они еще не совсем уверены, что это будут за приключения, но, задавая эти три вопроса, они надеются все разузнать. Суть в том, что с самой первой страницы что-то должно стоять на кону.

Очевидный вопрос

Можно ли совместить эти три пункта на первой же странице? Еще бы! В 2007 г. теоретик литературы Стэнли Фиш опубликовал в The New York Times статью, которая дает ответ на этот вопрос. Он несся по аэропорту – в запасе оставалось всего несколько минут – и вдруг вспомнил, что не взял с собой ничего почитать. Стэнли решил забежать в книжный магазин и выбрать книгу только лишь по одному первому предложению. Вот победитель – «Перед тем, как он ее застрелил»²⁰ Элизабет Джордж:

«Джоэл Кэмпбелл начал свой путь к убийству в возрасте одиннадцати лет, сев в лондонский автобус номер семьдесят».

Представьте, первое предложение ответило на все три вопроса.

1. Чья это история? Джоэла Кэмпбелла.

2. Что в ней происходит? Он едет в автобусе; каким-то образом все заканчивается убийством. (Вспомните «Все не то, чем кажется».)

3. Что под угрозой? Жизнь Джоэла, еще какого-то человека, а может быть, и что-то еще.

Кто бы отказался все это выяснить? Тот факт, что Джоэл скоро совершит убийство, не только подсказывает, о чем книга, но и дает контекст, мерило, с помощью которого мы можем оценить важность и эмоциональную значимость событий, произошедших «перед тем, как он ее застрелил».

И это очень важно, потому что после этого предложения на протяжении 600 страниц в романе рассказывается о несчастном, смелом, бедствующем мальчике Джоэле, его жизни в старой части Лондона, и только потом повествование подходит к самому убийству. Но по ходу дела книга приковывает к себе наше внимание, заставляя оценивать события, исходя из того, что мы уже знаем о том, что произойдет далее; мы спрашиваем себя, а не это ли событие послужит катализатором; размышляем, почему каждый новый поворот все настойчивее подталкивает героя к неизбежному убийству.

Но вот что еще интереснее: без этого первого предложения роман «Перед тем, как он ее застрелил» был бы совершенно другой историей. Происходили бы события, но мы бы и понятия не имели, к чему они приведут. Так что, как бы хорошо ни была написана книга (а она написана хорошо), она даже близко не показалась бы нам такой увлекательной. Почему?

Как пишет нейропсихолог Ричард Рестак, «мозг оценивает все в конкретном контексте»²¹. Контекст наделяет историю смыслом, который мозгу положено найти. В конце концов, коль скоро история – это имитация жизни, которую наш мозг подробно изучает для получения полезных сведений на случай, если мы окажемся в подобной ситуации, нам нужно понимать, что эта ситуация собой представляет.

Позволив взглянуть на картину целиком, Джордж показывает нам ориентир, позволяющий расшифровать значение каждого события, которое приключается с Джоэлом. Подобные ориентиры похожи на математические формулы – они позволяют читателю понять, что с чем складывать. Ориентиры эти очень ценны для бесстрашного писателя – они безжалостно обнажают составные части, которые вообще ни с чем не стыкуются, разоблачая то, от чего любой ценой следует избавить свою историю.

Скучные моменты

Элмор Леонард прекрасно сказал, что история – это жизнь, из которой убрали скучные моменты. Представьте, что скучные моменты никак не относятся к приключениям вашего героя и никак на него не влияют. Каждый элемент истории – в том числе побочный сюжет, погода, время и место действия, даже стиль – должен играть какую-то роль в том, что не терпится узнать читателю: «Главный герой достигнет цели? Чего это будет ему стоить? Насколько он изменится после всего?» Нас цепляет и заставляет читать подпитываемая дофамином страсть узнать, что произойдет дальше. Без этого все теряет смысл.

«Но как же великая проза? – спросите вы. – Как же поэтические образы?»

На протяжении этой книги мы будем развенчивать многие мифы, пытаясь понять, почему большинство столь почитаемых писательских принципов ведут не в ту сторону. А вот, мои дорогие, замечательный миф, с которого стоит начать:

МИФ: Красивый стиль превыше всего.

РЕАЛЬНОСТЬ: Повествование превыше красивого стиля, причем всегда.

Мало что может навредить писателю сильнее, чем распространенное мнение, что написать удачную историю можно, только научившись «хорошо писать». Кто с этим поспорит? Это логично и очевидно. Да и какой тут может быть выбор – учиться писать бедным языком? Забавно, но бедный язык может причинить куда меньше вреда, чем кажется. В том случае, если вы умеете рассказывать историю.

Проблема мифа о красивом стиле, как и огромного количества других писательских мифов, в том, что он упускает главное. Этот миф подразумевает, что «хорошо писать» – значит использовать красивые речевые обороты, красочные образы, правдоподобные диалоги, ловкие метафоры, интересные характеры и еще целое множество других ярких осязаемых деталей, вставляя их по ходу повествования.

Хорошо звучит, не так ли? Кто будет читать роман, в котором ничего этого нет?

Как насчет миллионов читателей «Кода да Винчи»? Как бы сильно ни любили книги Дэна Брауна, никто не согласится с тем, что он великий писатель. Пожалуй, самым лаконичным и самым язвительным был его коллега-писатель Филип Пулман, когда оценил прозу Брауна как «плоскую, чахлую и уродливую» и сказал, что его книги заполнены «плоскими, поверхностными героями… которые неправдоподобно разговаривают друг с другом»²².

Так почему же «Код да Винчи» попал в список самых популярных книг всех времен? Потому что с первой же страницы читателям не терпится узнать, что произойдет дальше. И это важнее всего. История с самого начала должна вызывать потребность читать дальше. Все остальное – замечательные персонажи, потрясающие диалоги, живые образы, красочный язык – лишь приправа.

Я ни в коем случае не собираюсь порочить великие книги. Мне, как и всем, нравится красиво построенное высказывание. Но остерегайтесь ошибки: научиться «хорошо писать» совсем не то же самое, что научиться писать истории. Из этих двух умений «хорошо писать» – второстепенное. Что с того, что книга хорошо написана, если читатель не хочет знать, что произойдет дальше? В торговле эти изысканные бессюжетные романы часто называют красиво написанными «Кому это надо».

Теперь, когда мы узнали, что цепляет читателя с первых страниц, осталось понять, как создать такую историю. Но, как и во всем в нашей жизни, тут легче рассуждать, чем делать, поэтому на поиски ответа мы потратим всю оставшуюся книгу.

Глава 1: основные идеи

Мы знаем, про кого эта история? В истории должен быть кто-то, чьими глазами мы смотрим на мир, в который нас забросили, назовем его главный герой. Смотрите на героя как на посредника между читателем и миром, который вы, писатель, создаете.

Происходит ли что-то начиная с самой первой страницы? Не стройте сцену для намечающегося конфликта. Прыгайте в гущу событий, которые оказывают влияние на героя, пусть читатель мечтает выяснить, какими будут последствия. Во всяком случае, пока что-то не случилось, как можно хотеть узнать, что случится дальше?

Скрыт ли в происходящем конфликт? Оказывает ли этот конфликт непосредственное влияние на приключения героя, даже если ваш читатель пока не знает, в чем они заключаются?

Находится ли что-то с первых страниц под угрозой? И что еще важнее – ваш читатель догадывается, в чем тут дело?

История вызывает ощущение, что «все не то, чем кажется»? Это особенно важно, если встреча с героем происходит не на первых страницах; в таком случае стоит задать себе вопрос: вызывает ли история растущее предчувствие, что в ближайшем будущем появится главный герой, которое удерживает читателя?

Можем ли мы взглянуть на картину в целом и получить важный ориентир? Эта «общая картина» открывает перед читателем перспективу и сообщает смысл каждой сцены, позволяя складывать два и два. Если мы не знаем, куда движется история, как понять, что она вообще движется?

Глава 2
Как сосредоточиться на своей цели

Придерживайтесь своей цели.

Сомерсет Моэм

Факт из когнитивной психологии:

Когда мозг заостряет на чем-то свое внимание, он отсеивает всю ненужную информацию.

Секрет писательского ремесла:

Чтобы удерживать внимание, все в истории должно основываться на том, что необходимо знать.

ВОТ ВАМ МЫСЛЬ, ПРИВОДЯЩАЯ В ЗАМЕШАТЕЛЬСТВО: продавцы, политики, телевизионные проповедники знают об историях больше, чем большинство писателей. Потому что, в отличие от писателей, они осознают, с какой целью придумывают свои истории. Вооруженные этим знанием, они создают сказку, где каждое слово, каждый образ, каждая деталь направлены на достижение цели.

Оглядитесь вокруг себя. По всей вероятности, вы купили все, что находится в вашем доме (даже собачку), потому что история ловко подкралась в самый неожиданный для вас момент и убедила вас это сделать. Не то чтобы вами было легко управлять, но ловко придуманная история обращается напрямую к вашему когнитивному бессознательному²³, и каждый продавец надеется впоследствии перевести ее в сферу сознательных размышлений, например: «Ну и что, что сейчас полночь, я заслужил бигмак»; «Вот это да, она выглядит такой счастливой»; «Интересно, а мой врач выпишет мне это лекарство?»; «Я уверен, с этим парнем было бы клево выпить пива. Пожалуй, проголосую за него».

Страшновато, да?

Поэтому, чтобы вернуть себе власть, писателям нужно понять следующий парадоксальный факт: определяющий элемент истории имеет мало общего с писательской деятельностью. Скорее это сама основа истории, которую прославленный лингвист Уильям Лабов приравнял к «оцениванию», потому что она помогает читателям оценивать значение каждого события в истории. Назовем это фактором «И что?»²⁴. Этот фактор позволяет читателям проникнуть в самую суть истории, раскрывает значимость всего происходящего. Ясно изложенный, он рассказывает, о чем история. Литературовед Брайан Бойд очень кстати сказал, что история без какого-либо ориентира не оставляет читателю шансов понять, насколько важна та или иная информация – это «цвет глаз или цвет носков? Форма носа или форма ботинок? Количество слогов в имени?»²⁵.

Так что ваша первостепенная задача – сосредоточиться на цели, ради которой пишется история. Эта новость хороша тем, что таким способом вы сможете сэкономить время при переписывании. Почему? Да потому что с самого начала вы сможете делать то, что делает для вас когнитивное бессознательное: отфильтровывать ненужную и отвлекающую информацию²⁶.

Таким образом, в этой главе мы поговорим о том, как связать воедино проблему главного героя, тему и сюжет, которые сохраняют историю сфокусированной; что же такое тема на самом деле и что она значит для вашей истории; разберем способы развития сюжета в нужном направлении. А потом мы устроим всем этим принципам испытание на примере классического литературного произведения «Унесенные ветром».

История против «то, что происходит»

История от начала и до конца сделана так, чтобы ответить на один самый важный вопрос. Мы инстинктивно понимаем это, поэтому ожидаем, что каждое слово, каждая строка, персонаж, образ и действие приблизят нас к ответу. Получится ли у Ромео и Джульетты сбежать вместе? Поймет ли Скарлетт, пока не поздно, что они с Реттом созданы друг для друга? Сможем ли мы узнать достаточно о Чарльзе Фостере Кейне, чтобы в конце-то концов понять значение слов «розовый бутон»?

Следовательно, когда вы пишете историю, вы должны предельно ясно – почти что на пальцах – объяснять, о чем она будет, иначе она окажется раздражающей и трудной для понимания. Несмотря на благие намерения, непоследовательное повествование требует слишком много времени на бессмысленные блуждания. В итоге происходит множество интересных событий, которые ничего не дают. Не задано ни одного вопроса, на который стоило бы поискать ответ. История переполнена информацией, которая не нужна читателю, у нее нет фокуса, так что это уже как бы не совсем история. Это просто совокупность того, что происходит.

Истории, у которых нет фокуса, зачастую вообще не являются историями. Звучит невероятно? Но я даже не могу сосчитать количество рукописей, после которых, если меня спрашивали «Про что книга?», я отвечала: «Про 300 страниц». Один редактор как-то сказал: «Если не можете рассказать, о чем ваша книга, в паре предложений, переписывайте ее, пока хватает сил».

Согласна. Годы чтения писем с предложениями, синопсисов, бесконечных рукописей и сценариев научили меня тому, что писатель, который не может рассказать суть своей истории в одном-двух интригующих предложениях, возможно, написал бессмысленную и неинтересную историю. Я не сразу это поняла. Как-то раз, читая краткое изложение, которое казалось мне многообещающим, только немного путаным и бессвязным, я подумала: «Подождите-ка, способность написать хорошую историю и способность написать хорошее краткое изложение – разные вещи». Поэтому я взялась за рукопись. Тем не менее прочла я немного, ведь оказалось, что краткое изложение было точной копией самой истории, такой же путаной и бессвязной.

Вот несколько сигналов, которые говорят о том, что история сходит с рельс:

• Мы понятия не имеем, кто главный герой, поэтому у нас нет возможности оценить важность и значение происходящего.

• Мы знаем, кто главный герой, но у него нет цели, поэтому не понимаем, в чем смысл истории и куда она движется.

• Мы знаем цель главного героя, но не представляем, с какими внутренними проблемами он сталкивается, поэтому все кажется надуманным и скучным.

• Мы знаем, кто главный герой, знаем и его цель, и его проблему, но он неожиданно получает то, что хотел, необоснованно меняет точку зрения или попадает под автобус, и теперь главным героем становится кто-то другой.

• Мы знаем цель главного героя, но происходящее не влияет на него или на процесс достижения цели.

• Влияние происходящего на главного героя выглядит неправдоподобным (если вообще прослеживается), так что он не только не кажется реальным человеком, но мы и понятия не имеем, почему он делает то, что делает, поэтому не можем предсказать, как он поступит дальше.

Все это влияет на читателя одинаково: дело не только в том, что прекращается поступление дофамина, который был выброшен в кровь, когда мы начали читать; наш мозг, усердно сравнивающий ожидаемую награду с тем, что в итоге получил, подает сигнал о своем недовольстве. Одним словом, мы ощущаем разочарование²⁷. Это доказывает, что автор не сосредоточился на смысле истории, которую рассказывает, поэтому, несмотря на то что история может быть написана прекрасным языком, она кажется бессмысленной и неувлекательной. Нам не нужен нейрофизиолог, чтобы предсказать дальнейшее. Мы просто перестаем читать. Конец истории.

Чрезвычайная важность фокуса

Всем этим провальным рукописям недоставало фокуса. Без него у читателя нет возможности понять смысл хоть чего-то, а раз уж нам присуще во всем искать какой-то смысл – ну, вы сами понимаете. У истории без фокуса нет ориентира.

Так что же такое фокус? Это синтез трех элементов, которые работают сообща, создавая историю: проблема главного героя, тема и сюжет. Основополагающий элемент – проблема главного героя – вырастает из того, о чем мы говорили в предыдущей главе: из главного вопроса истории или цели главного героя. Но помните, к чему мы пришли? История сама по себе не о том, достигнет ли герой своей цели; история о том, с чем внутри себя ему придется для этого справиться. Вот что двигает историю. Это я называю проблемой главного героя.

Второй элемент – тема – это то, что говорит ваша история о человеческой природе. Тема отражается в том, как обращаются друг с другом ваши персонажи, она определяет, что возможно, а что – нет в том мире, в котором разворачивается история. Дальше мы увидим, что часто тема сама определяет, преуспеет ли главный герой или потерпит неудачу, независимо от того, насколько героическими были его поступки.

Третий элемент – собственно, сюжет – события, которые постоянно заставляют героя сталкиваться со своей проблемой, пока он преследует свою цель, и не важно, сколько раз он пытается с этой проблемой справиться.

Все вместе эти три элемента создают фокус истории и рассказывают читателям, о чем история, помогая истолковать настоящие события и таким образом предсказать следующие. Это крайне важно, потому что «разум существует для того, чтобы предугадывать будущее»²⁸. Его смысл – в пределах человеческих сил удерживать нас на «корабле жизни» как можно дольше. Нам нравится разгадывать загадки, но мы не любим, когда нас путают. Для писателей фокус также предельно важен: первые два элемента (проблема главного героя и тема) – это линза, глядя в которую мы определяем, как будут развиваться события (сюжет).

Как же они развиваются? Установив параметры истории и сосредоточившись на определенном аспекте жизни героя, мы рискуем написать хронику. Ведь наши герои живут своей жизнью 24 часа в сутки 7 дней в неделю, прямо как мы; они едят, спят, ругаются со страховыми компаниями, раздражаются, когда «падает» интернет, залипают перед телевизором и тратят какое-то время, чтобы вспомнить, на какой день у них запись к дантисту: на вторник или четверг? Вы собираетесь все это описывать? Думаю, вряд ли. Вместо этого вы берете себе только самые лакомые кусочки, события, которые отвечают на главный вопрос истории и готовят сложное переплетение событий (иначе говоря – сюжет), толкающих героя к действию, а не к болтовне. Считайте, что это боевое крещение.

Если все сделать правильно, мы получим еще одно математическое подспорье, прочный каркас в виде ориентира, с помощью которого будет оцениваться все, что происходит. Ведь именно так наш мозг обрабатывает информацию, когда мы попадаем в неприятную ситуацию в реальной жизни. Как считает нейрофизиолог Антонио Дамасио, вот на что похожа литература:

«Представьте, что вы зашли в ресторан, чтобы встретиться за чашечкой кофе с вашим братом и обсудить наследство родителей, а также что делать с вашей сводной сестрой, которая странно себя ведет. Вы находитесь здесь и сейчас, в настоящем, как говорят в Голливуде, но вдруг начинаете по очереди перемещаться во множество разных мест, помимо брата встречаете еще множество людей, попадаете в ситуации, в которые никогда не попадали, – и все это плоды вашего образованного и богатого воображения. Вы быстро движетесь в пространстве, путешествуете в разные периоды своей жизни, в прошлое и будущее. Но вы – то есть ваше "Я" – никогда не исчезает из поля зрения. Все происходящее неразрывно связано с одним-единственным ориентиром. Даже если вы сосредоточитесь на самом отдаленном событии, связь все равно останется. Вас удерживает ядро. Это богатство мышления – одно из величайших достижений человеческого разума, одна из определяющих черт человечества… Это тип мышления, который демонстрируют романы, фильмы и музыка…»²⁹ (Курсив мой. – Л. К.)

Другими словами, центр – в данном случае то, как вопрос о наследстве влияет на поведение нашего героя в ресторане, – единственный ориентир, с которым связано все прочее. Если бы это была история, у героя имелись бы внутренние проблемы, с которыми ему предстояло бы справиться, чтобы разрешить сложную ситуацию с наследством. Удалось бы ему это? Пора поговорить о теме.

Что конкретно представляет собой тема?

О том, что такое тема и как она раскрывается, сказано очень много, и все это может привести писателя к туманным рассуждениям, способным, скажем, истолковать использование маргарина как метафору потери невинности. К счастью, понятие темы сводится к самым простым вещам:

• Что рассказывает история о том, что такое быть человеком?

• Что она говорит о том, как люди реагируют на неподвластные им обстоятельства?

Часто тема отражает ваши представления о человеческих качествах, таких как верность, подозрительность, мужество, жадность, которые определяют поведение человека. Но главное – тема не может быть общей; так, не может быть темой «любовь» сама по себе – скорее это будет какая-то грань любви, подмеченная вами. Например, история любви может быть нежной и лиричной, может доказывать, что люди все-таки неплохие существа; может быть реалистичной и острой, может описывать героев как сильных и ловких; может быть преисполнена цинизма и манипулирования и предупреждать о том, что людей лучше по возможности избегать.

Понимание темы постоянно вам помогает, поскольку устанавливает критерий, по которому вы сможете определять реакции героев вашей истории на происходящие события. Эти герои будут добрыми, грубыми или коварными в зависимости от вселенной, которую вы для них создали. В таком случае это повлияет еще и на решение главного вопроса истории, потому что от придуманного мира зависит степень сопротивления, которое герой встретит на своем пути. В доброй вселенной героиня откроет для себя, что, проявив немного находчивости, можно найти настоящую любовь. В объективной вселенной она никого не сможет найти, а в жестокой – выйдет замуж за Ганнибала Лектора.

Какова ваша цель?

Тема нередко раскрывает цель вашей истории – а цель есть у всех историй, и обозначена она уже на первой странице. Однако это не значит, что нужно вбивать ее читателям в голову.

Вспомните рекламу. Цель рекламы – надавить на нас особым образом, скрывая, как именно это делается, хотя мы смотрим рекламу и знаем, в чем ее намерение: вынудить нас купить продукт. Как пишут корпоративные консультанты Ричард Максуэлл и Роберт Дикмен в своей книге «Элементы убеждения» (The Elements of Persuasion): «Для тех, чей бизнес зависит от способности убеждать окружающих – а от этого зависит любой бизнес, – выживание заключается в умении избавляться от всех помех и заключать сделки. Хорошие новости: секрет успешной сделки всегда остается неизменен – хорошая история»³⁰.

Представляя себе цель вашей истории, вы сможете избавиться от многих помех.

Конечно, вы не так расчетливы, как менеджер по работе с клиентами, и замысел ваш не столь приземленный, поэтому писателям нередко приходится останавливаться и размышлять над тем, что они хотят сказать и какая у их истории цель. Это очень важно, поскольку в тот момент, когда читатель открывает вашу книгу, его когнитивное бессознательное ищет способ сделать жизнь немного легче, увидеть мир немного яснее, понять людей чуточку лучше³¹. Так почему бы не остановиться на секунду и не спросить себя: о чем мне хочется, чтобы думали мои читатели? Какая цель у моей истории? Как я хочу изменить точку зрения читателя на мир?

Не хороните историю под пустым сюжетом

Неудивительно, что из трех элементов, создающих фокус, писатели часто уделяют внимание только одному: сюжету. Поскольку этот элемент – по сути проводник для оставшихся двух, легко забыть, что они вообще существуют. Проблема в том, что без них сюжет остается пустым кораблем – происходят какие-то события, однако они ни на кого не влияют, особенно на читателя. Отсюда вытекает еще один распространенный миф, который следует развенчать:

МИФ: Сюжет – это то, о чем история.

РЕАЛЬНОСТЬ: История – это о том, как сюжет влияет на главного героя.

До сих пор это только подразумевалось, теперь скажем открыто: сюжет и история не синонимы. Сюжет помогает истории, заставляя героя сталкиваться со своей проблемой, которая мешает ему достигнуть цели. То, как воздействует на героя мир и как герой реагирует, раскрывает тему. По большому счету, пока главный персонаж движется вперед, его заставляют узнать, о чем история. Важно помнить об этом, поскольку сюжет сам по себе может заявить, что история об одном, в то время как она о чем-то совершенно другом.

Хорошим примером служит фильм «Перелом», который, как и многие другие, служит наглядным материалом для изучения принципов, образующих историю. Почему? Потому что с точки зрения развития событий фильмы нередко проще и доступнее, чем проза (не говоря уже о том, что люди намного чаще пересматривают фильмы, чем перечитывают книги). В «Переломе» главный герой Уилли Бичам впервые появляется лишь спустя 17 минут. До его появления мы думаем, что главный герой – Тэд Кроуфорд, который хладнокровно убивает свою жену на протяжении нескольких минут фильма. Мы полагаем, что перед нами история о том, попадет ли Кроуфорд за это в тюрьму, хотя в действительности это только то, что описывает сюжет.

Но это не то, о чем расскажет история. Наоборот, «Перелом» – фильм о том, пойдет ли Бичам – опытный прокурор, получивший дело как раз в тот момент, когда решил уйти из государственного сектора и начать работать в респектабельной юридической фирме, – на сделку с совестью и продастся или возьмется за дело и останется прокурором (прощайте мечты о достатке и престиже). Так что сюжет (Кроуфорд и суд над ним) нужен исключительно для того, чтобы испытать нравственность Бичама на прочность. Следовательно, хотя Бичам и появляется на экране спустя почти 20 минут, все, происходящее до этого, с точки зрения развития событий нужно лишь для того, чтобы устроить ему испытание.

Иными словами, даже если главного героя нет на первых страницах, нужно четко себе представлять, как все, происходящее до его появления, скажется на нем, когда он наконец объявится. Это не значит, что читатели будут обо всем знать. Откуда? Ведь в случае с «Переломом» мы понятия не имеем, что перед нами история не о Кроуфорде, пока на сцену не выходит Бичам. Но писатели знали. Они постарались сделать так, чтобы произошедшее с Кроуфордом послужило испытанием для Бичама (но «испытанием» не вообще, а в особом смысле этого слова). Потому что действие Кроуфорда было придумано и рассчитано на то, чтобы поставить под сомнение взгляды Бичама на самого себя, на мир и на свое место в нем. По ходу событий действия Кроуфорда «ломают» самоуверенную, эгоцентричную личность, позволяя появиться на свет серьезному и твердому характеру.

Что говорит «Перелом» о человеческой природе? Он говорит, что честность стоит дороже, чем благосостояние, даже если придется какое-то время пожить без машины. Но как же преподнесена эта информация? С помощью захватывающего, быстро развивающегося сюжета, который позволяет нам поглубже залезть в шкуру Бичама, пока тот преодолевает возникшие трудности. Таким образом, мы с высоты птичьего полета наблюдаем за битвой между героем и сюжетом, о котором позже поговорим более подробно.

Тема: ключи от вселенной

Так как тема – это суть человеческих переживаний, которую создает повествование, в ней заложены и универсалии. Универсалии – это чувства, эмоции или принципы, схожие с нашими. Например, «неограниченная власть настоящей любви» – это чувство, которым мы все (во всяком случае почти все) способны наслаждаться, будь то история о хозяине бара в Касабланке, о русалке в море или о рыцаре при дворе короля Артура. Универсалии – это портал, позволяющий залезть в шкуру героя, который совершенно на нас не похож, и чудесным образом почувствовать то, что чувствует он.

Учитывая важность универсалий, кажется забавным, что они становятся доступны, только если описаны в деталях, – мы убедимся в этом в главе 6. Описанные абстрактно, они представляются настолько общими, что их сложно охватить умом. Только когда универсалии выражены через плоть и кровь истории, мы лично испытываем эмоции и переживаем их.

Роман «Оливия Киттеридж», получивший Пулитцеровскую премию, – пример замечательный и простой. Тема романа – как мы переносим лишения, а автор Элизабет Страут (как она как-то обмолвилась) надеется на то, что ее читатели «будут трепетать от осознания, насколько человек может быть вынослив»³². В следующем отрывке ничем не примечательные события вызывают изумительное воспоминание, поскольку отрывок описывает универсалию, которую, рискну предположить, испытывал каждый, но не у каждого находились слова, чтобы ее выразить.

«О господи, как она радовалась, что так и не бросила Генри! У нее никогда не было друга такого преданного, такого доброго, как ее муж.

И все же, стоя позади сына в ожидании, пока переключится светофор, она вспомнила, что, несмотря на все это, бывали в ее жизни моменты, когда она ощущала свое одиночество так глубоко, что как-то раз, не так уж много лет назад, когда ей пломбировали зуб и зубной врач осторожно повернул ее подбородок своими мягкими пальцами, она невыносимо остро ощутила это прикосновение как нежную ласку и проглотила стон томления, и слезы навернулись ей на глаза»¹.

Это очень необычное воспоминание – быстрое будничное прикосновение зубного врача – открывает непередаваемое ощущение экзистенциального одиночества, оно настолько осязаемо, будто бы это произошло с нами; потому что, как мы увидим в главе 4, если что-то происходит в нашем мозге, это происходит с нами.

Просеивая события через тему лишений и человеческой выносливости, Страут могла бы вытащить любое другое событие из жизни Оливии и дать нам взглянуть на мир ее глазами, и одновременно намекнуть, какова расплата за человеческое существование.

Тема и интонация: это не то, что вы рассказываете, а то, как вы рассказываете

Тема не только одна из самых могущественных составляющих вашей истории, но также и одна из самых незаметных. В приведенном абзаце из романа Страут темы не видно, не так ли? Она не описана, не упомянута, но все же она есть. Это как интонация, которая порой говорит больше, чем сами слова. Зачастую интонация опровергает смысл слов – это подтвердит любой, у кого хоть раз были долгие отношения.

Интонация в истории отражает то, как вы видите своих героев, и помогает определить мир, в который вы их поместили. Интонация – это то, как изложена тема; она, подобно саундтреку к фильму, предоставляет читателям призму, сквозь которую они должны увидеть историю. Это еще один способ настроить фокус, выделить те вещи, которые нужно знать читателю.

Например, в рыцарском романе интонация подсказывает, что, даже если что-то пойдет не так, ничего по-настоящему страшного не случится, поэтому можно расслабленно погрузиться в историю – ведь любовь не только может спасти мир, она действительно его спасет. В то же время в романе «Перед тем, как он ее застрелил» с первого же предложения интонация подразумевает совсем другое развитие, хотя прямо нам об этом не говорят. Интонация принадлежит автору, а настроение – читателю.

Другими словами, тема порождает интонацию, которая создает у читателя настроение. Настроение определяет, что читатель считает в вашем мире возможным, а что нет, и это возвращает нас к цели истории, которая должна быть отражена в теме; и отражена здесь ключевое слово. Потому что цель, как и тема, крайне необходима, но никогда не ставится открыто; она всегда подразумевается. Фильмы и книги, которые выдвигают на первое место тему, а историю – на второе, нарушают главное (и печально недооцененное, как мы увидим в главе 7) правило писателя: «показывай, а не рассказывай». Это история должна показать нам тему, а не тема – рассказать историю, к тому же тема – слабый рассказчик, и, предоставленная сама себе, она старается внушить нам, что думать, вместо того чтобы предоставить нам данные и дать возможность составить собственное мнение. Если тему не сдерживать, она превратится в громилу-всезнайку. А ведь никому не нравится, когда ему говорят, что делать, – реверсивная психология отлично работает. Значит, чем больше эмоций вы вкладываете, когда ставите цель, тем больше вы должны доверять их выражение своей истории. Как сказал Ивлин Во: «В любой литературе присутствуют нормы морали и критика, и чем неопределеннее они выражены, тем лучше»³³.

Вы когда-нибудь ходили в книжный магазин, размышляя: «Больше всего мне хочется книгу о выживании, где экстремальные условия кому-то помогают проявить находчивость, а кому-то нет»?³⁴ Или: «О, не могу дождаться, когда свернусь калачиком с книжкой, которая проводит параллель между изъянами в нашем обществе и изъянами человеческой природы»?³⁵ Или: «Я как раз в настроении для той книги про Латинскую Америку»?³⁶ Не думаю. При этом вы не откажетесь от «Унесенных ветром», «Повелителя мух» или «Ста лет одиночества», темы которых их авторы так и описали.

Но постойте, разве в этих книгах содержится всего по одной теме? Может быть. В действительности любой поисковик в интернете выдаст для любого издания мириады предполагаемых тем, которые поразят, если не разозлят его автора. Но в большинстве случаев все это второстепенные темы. Мы же говорим о главной теме – той, которую выбрали вы, автор, а не о той, которую вам навязали ученые, чтобы аспиранты могли вести бесконечные дебаты на маленьких, очень серьезных литературных семинарах.

«Унесенные ветром»: материал для изучения

Для понимания того, как лучше использовать фокус, чтобы показать, о чем книга, – то есть каким образом создать ориентир, с помощью которого можно отсеять всю ненужную информацию, – давайте посмотрим на самую доступную в этом отношении книгу из всех упомянутых ранее – «Унесенные ветром». Когда-то этот роман опустили до унылой халтурной мелодрамы, до обыкновенной массовой литературы. Тем не менее никто не отрицает мощь ее очарования, заставляющую перелистывать страницу за страницей. Но вот что удивительно: в 1937 г. книга получила Пулитцеровскую премию. Она была бестселлером, пока в 1966-м ее не превзошла по продажам «Долина кукол», которую комиссия Пулитцеровской премии почему-то не отметила.

Для начала давайте разберемся, какая у «Унесенных ветром» тема. Для этого посмотрим на интервью, которое автор романа Маргарет Митчелл дала издательству в 1936 г.:

«Если там и есть тема, то это тема выживания. Почему некоторые люди способны пережить катастрофу, а другие, тоже на многое способные, сильные и смелые, сдаются? Это происходит во время любых беспорядков. Одни выживают, другие – нет. Что есть такого в людях, которые борются и побеждают, и чего нет в тех, кто терпит неудачу? Я знаю только, что выжившие называют это предприимчивостью. Поэтому я написала о людях, у которых есть предприимчивость, и о тех, у кого ее нет».

Скарлетт сражается, плетет интриги, манипулирует людьми и в конце концов выживает, и ключевой ингредиент всего этого – предприимчивость. Справедливо. Но в этом ли главный фокус романа? Это ли движет Скарлетт, пока с ней происходит несчастье за несчастьем? Это ли та линза, сквозь которую мы смотрим, как разворачивается история? Секретный ингредиент, который мгновенно цепляет нас вне зависимости от того, можем мы понять, что это, или нет? Да, это он.

Нас заставляет читать понимание того, что настойчивость Скарлетт, ее мужество, ее нерв, ее находчивость сильнее, чем потребность удовлетворять требованиям общества. Но довольно быстро мы начинаем понимать, что неумеренная предприимчивость Скарлетт очень мощное орудие, которое может помешать ее же интересам, – скоро мы увидим, что здесь кроется внутренняя проблема героини. Мы знаем, какой поступок сделает ее счастливой. Но быстро понимаем, что этот поступок она совершит в последнюю очередь. Отсюда вопрос: «Что же она сделает вместо этого? Она когда-нибудь очнется и поймет, чего хочет на самом деле?» Вот поэтому мы и продолжаем читать.

Но как быть с остальными темами, которые пронизывают роман: например, природа любви, ограничения классовой структуры общества и, конечно же, четко определенные в XIX веке гендерные роли? Разве ни одна из них не может быть главной темой? Хороший вопрос. И вот как найти на него правильный ответ: главная тема обеспечивает нас точкой зрения, и очень определенной, чтобы мы могли понять главную героиню и ее внутреннюю проблему, при этом главная тема должна охватывать все, что происходит (опять же: сюжет). Посмотрим, во что превратится книга «Унесенные ветром», если я перескажу ее через одну из тем-соперниц. Для начала природа любви:

«Унесенные ветром» на фоне событий Гражданской войны рассказывают о южной красавице, которую ослепляет ложная любовь, не дает заметить другого человека, способного дать ей все, чего она хочет.

Неплохое описание, если бы книга была просто любовным романом, а все остальное незаметно маячило бы «на фоне». Тем не менее эти рамки ограничивают историю.

А как же тогда насчет пренебрежения Скарлетт социальными нормами?

«Унесенные ветром» – книга о том, как южная красавица противится общепринятым социальным нормам, чтобы выжить во время Гражданской войны.

Тоже неплохо. Например, если вам нравится обобщать. Что это конкретно за социальные нормы? Как она им противилась? Без подробностей довольно сложно составить ясную картину… всего происходящего. Ладно, а что там с классовой структурой?

«Унесенные ветром» – книга о том, как традиционная классовая структура Юга уходит в прошлое.

Звучит так, как будто это научная литература, не так ли? А поскольку научная литература хорошо продается и у темы Гражданской войны есть свои любители, то эта книга могла бы стать бестселлером до тех пор, пока читатели не обнаружили бы, что это любовный роман о бесстрашной женщине, которая безжалостно разрушает социальные установки. Естественно, начиная с этого момента даже самый непоколебимый сторонник Гражданской войны притихнет в надежде на чудо: Скарлетт осознает, что Ретт – тот, кто ей нужен, пока еще не стало слишком поздно.

В общем, несмотря на то что мои описания и могли привлечь каких-нибудь читателей, они не передают главного – «Унесенные ветром» не что иное, как лирическая эпопея с широким охватом событий. Но если взять предприимчивость как идею, которую Митчелл использовала для определения главной темы, получается совсем другая картина:

«Унесенные ветром» – книга о своевольной южной красавице, чьи решительность и предприимчивость заставили ее презирать единственного подходящего ей мужчину, пока она безжалостно боролась с уже разрушающейся социальной системой, чтобы выжить во время Гражданской войны.

Ага! Мы обнаружили кое-что, о чем стоит упомянуть, пока я не дала вам свое описание «Унесенных ветром». Один из способов, который поможет определить главную тему вашей истории, – это спросить себя: можно ли отбросить все остальные темы? В «Унесенных ветром» предприимчивость Скарлетт стоит на первом месте, поэтому – хорошо это или плохо – она влияет и на все остальное: романтические отношения Скарлетт, ее отказ подчиниться моральным нормам эпохи, неутолимую жажду предпринимать какие-то действия, когда она не получает того, чего хочет. Предпринимать действия? Ах да, это же и есть сюжет.

Проблема главного героя или сюжет

Как известно, сюжет подвергает главного героя испытанию, воздвигая перед ним преграды, которые нужно преодолеть, если он хочет приблизиться к своему призу на расстояние вытянутой руки.

Но задача сюжета не только в том, чтобы проверить, сможет ли герой ухватить свой приз или нет; в первую очередь сюжет заставляет его встретиться лицом к лицу со своей проблемой, мешающей получить приз. Эту проблему иногда называют «роковой ошибкой» героя, и, будь это глубоко укоренившийся страх, или упрямый отказ от трезвого взгляда на вещи, или сомнительные черты характера, это то, с чем герой будет бороться и что он в итоге должен победить, перед тем как нанести решающий удар по последнему оставшемуся препятствию. По иронии судьбы, как только герой этот удар наносит, он часто осознает, что истинный успех совсем не в том, в чем ему казалось. Так часто происходит в романтических комедиях, в тот момент, когда какой-нибудь олух понимает, что красивая, высокомерная, богатая и стройная девушка, за которую он боролся еще с вступительных титров, совсем не так привлекательна, как милая, красивая и стройная девушка среднего достатка, которая живет по соседству.

Со Скарлетт все не так

Роковая ошибка Скарлетт – это ее поглощенность собой, которая не дает ей объективно смотреть на мир, когда включается ее неукротимая предприимчивость. Но мы-то все видим. Поэтому мы хотим, чтобы она не только выжила, но и получше поняла себя, чтобы с шелухой не отсеять и зерна. А она поймет? Почти, но она не успела и опоздала. Поэтому, когда заканчивается книга, нам, в отличие от Ретта, есть о чем горевать.

Особая цель Скарлетт: чего она хочет на самом деле?

Но подождите-ка; все равно, кажется, мы что-то упустили. Конечно, совершая или нет роковую ошибку, Скарлетт хочется выжить. Но разве не все мы этого хотим? Естественно, хотим, поэтому выживание само по себе – характерная черта, одна из тех абстрактных универсалий. Другими словами, любой хотел бы того же, и это ничего не говорит нам о Скарлетт и ничего не добавляет к истории. Но вот в чем вопрос: что выживание значит для Скарлетт? Переводя это на язык материального плана, где разворачиваются события, что нужно Скарлетт, чтобы понять, что она пережила все испытания, выпавшие на ее долю? Ответ – плантация, принадлежавшая ее семье. То есть земля. Как раньше говорил ей отец: «Земля – единственное, за что стоит бороться». Земля – это то, что связывает тебя с твоим прошлым и делает тебя тем, кто ты есть. Без нее ты ничто. Вот что стало ориентиром Скарлетт, доказывающим, что она выжила.

Права ли она? Правда ли земля связывает тебя с твоим прошлым и делает тебя тем, кто ты есть? Господи, надеюсь, что нет. Поэтому Скарлетт показана и как трагическая, и как преуспевающая личность. И почему же ее слепота к тому, чего она хочет на самом деле (вызванная роковой ошибкой), так понятна читателю, а не раздражает его и не заставляет рвать на себе волосы от расстройства. Читатели – удивительно понимающий тип людей, когда речь идет о преднамеренно ослепленных героях, при условии, что у их слепоты есть понятная причина. Обычно об этом и бывают такие истории: почему герой так старается не замечать чего-то, что так мучительно очевидно для всех остальных? В действительности порой «Ага!» говорит не главный герой, а читатель. Это прозрение, которое приходит не только благодаря осознанию, что героиня никогда не изменится, но и когда читатель впервые по-настоящему понимает, от чего эта добровольная слепота защищает ее.

Возвращаясь к Скарлетт, давайте добавим кое-что к нашему описанию:

«Унесенные ветром» – книга о своевольной южной красавице, чьи решительность и предприимчивость заставили ее презирать единственного подходящего ей мужчину, пока она безжалостно боролась с уже разрушающейся социальной системой, чтобы выжить во время Гражданской войны, сохранив для этого единственное, что, как она ошибочно полагает, имеет наивысшую ценность: семейное имение, Тару.

Все поняли? Отлично подходит для небольшого наброска! Мы взяли тему (выживание благодаря предприимчивости), связали ее с проблемой Скарлетт и пропустили все это через испытания, которые для нее создал сюжет. Объединяя тему, внутреннюю проблему Скарлетт и сюжет, мы уварили книгу из 1024 страниц до ее сути. Одним (хотя и длинным) предложением мы описали всю картину целиком, чтобы ясно показать, о чем книга.

Фокусировка: как удержать историю на плаву

Поверьте, фокусировка – это очень полезный способ установить, о чем конкретно повествует ваша история, после того как вы ее написали; полезен он и до того, как вы начнете писать, а также на любой другой стадии, на которой сейчас находится ваша история. Никогда не бывает слишком рано или слишком поздно, и он всегда помогает. Понимание того, на что направлен фокус вашей истории, позволит сделать для нее то же, что ваше когнитивное бессознательное делает для вас: отсеять все лишнее, ничего не значащее. Таким образом вы можете проверить на уместность каждый изгиб вашей истории, каждый поворот сюжета и каждую реакцию героев.

Это совсем не значит, что, раз вы уже начали писать, вы не можете кардинально изменить тему, главный вопрос или происходящие события. Но – это еще одна причина, почему так важно определить эти составляющие сразу, – если вы что-то измените, вы сразу это поймете и сможете соответственно построить повествование. Как? Вы уже отметили на карте, где будет происходить история, теперь вы можете использовать ту же карту и нанести на нее новый маршрут. Не забудьте: если история сдвигает фокус на полпути, это значит, что она не только будет двигаться в другом направлении, но и то, что все события, ведущие к конечной цели, также должны сместиться. В противном случае это будет похоже на самолет, который должен был лететь в Нью-Йорк, а в итоге приземлился в Цинциннати². Это говорит о дезориентации (и дело не в том, что вы взяли с собой не ту одежду). Плюс в том, что у вас уже есть карта (мы подробнее разберем это в главе 5), а значит, вы знаете, где производить изменения.

Это безмерно «порадует» ваших читателей. Поскольку они неосознанно предполагают, что видят все содержимое истории, худшее, что вы можете им предложить, – это долгое путешествие сквозь ненужную информацию, загромождающую вашу замечательную историю.

Глава 2: основные идеи

Вы знаете цель вашей истории? О чем вы хотите, чтобы думали люди, прочитав вашу книгу? Как вы хотите изменить их видение мира?

Вы знаете, что ваша история рассказывает о человеческой природе? С помощью историй мы постигаем мир, поэтому каждая рассказывает нам о том, что значит быть человеком, – не важно, специально автор об этом заговорил или нет. О чем говорит ваша история?

Работают ли проблема героя, тема и сюжет сообща, чтобы ответить на главный вопрос истории? Откуда вы это знаете? Спросите себя: отражается ли моя главная тема в том, как мир обращается с моим героем? Сталкивает ли героя каждый новый поворот истории с его внутренней проблемой, которая мешает ему двигаться вперед?

Связаны ли сюжет и тема с основной идеей? Помните, что главный вопрос всегда должен присутствовать в голове ваших читателей и сохранять его там – задача каждого события, сопряженного с темой.

Можете ли вы пересказать, о чем ваша история, в одном небольшом абзаце? Для начала попробуйте спросить себя, как тема формирует сюжет. Проанализируйте свою работу так же, как мы сделали это с «Унесенными ветром». Опыт может оказаться неприятным, но в итоге вы выиграете много времени.

Глава 3
Я чувствую то же самое

И действительно, чувства сами по себе значения не имеют – они имеют лишь то значение, которое мы им придаем.

Дэниел Гилберт. Спотыкаясь о счастье³⁷

Факт из когнитивной психологии:

Именно эмоции делают все вокруг значимым – если мы не чувствуем, мы не мыслим.

Секрет писательского ремесла:

Книга строится на эмоциях – если мы не чувствуем, мы не читаем.

Большинство из нас думают, что разум и эмоции – полные противоположности, что разум – качество отважного положительного героя, а эмоции – угрюмого отрицательного персонажа. И даже обсуждать не хочется, какой пол с каким качеством ассоциируется. Разум, как считали раньше, позволяет видеть мир таким, каков он есть, а «негодные» эмоции так и норовят что-нибудь исказить. Ага!

Как утверждает нейрофизиолог Джона Лерер, «разум существует исключительно ради эмоций»³⁸. Смирись, Платон! Это можно доказать на примере грустной истории, которую ее главный герой не считает грустной, что еще печальнее. Потому что он не может ничего считать, в буквальном смысле. Элиоту, пациенту Антонио Дамасио, во время операции по удалению доброкачественной опухоли вырезали небольшую часть лобной доли мозга. До операции у Элиота была высокооплачиваемая работа и счастливая благополучная семья. Жизнь Элиота разрушилась, когда он познакомился с Дамасио. Он по-прежнему решал тест IQ на 97 %, его память отлично функционировала, он мог перечислить все возможные решения той или иной проблемы. Сложности он испытывал в принятии решений – от того, какого цвета ручкой писать, до того, что важнее: выполнить работу, которую ему поручил начальник, или расставить все папки в офисе в алфавитном порядке³⁹.

Почему? Потому что, как выяснил Дамасио, опухоль в мозге Элиота сделала его неспособным испытывать эмоции. В результате он постоянно находился в отстраненном состоянии и относился ко всему нейтрально. Но погодите-ка, разве это плохо? Теперь, когда эмоции больше не могут вмешиваться в суждения Элиота, он может спокойно принимать рациональные решения, верно? Думаю, вы понимаете, к чему это приведет. Без эмоций все вокруг имеет одинаковую степень важности – даже что-то такое, что раньше казалось во много раз менее важным.

Как пишет Стивен Пинкер, ученый и психолог, «эмоции устанавливают для мозга задачи первостепенной важности»⁴⁰. Очевидно, наряду с ними устанавливаются и все остальные задачи, включая и решение, что съесть на завтрак. Без эмоций у Элиота не было бы шансов понять, что важно и имеет значение, а что нет.

С историями то же самое. Если читатель не чувствует, имеет что-либо значение или не имеет, это означает, что ничто не имеет смысла, в том числе не имеет смысла дочитывать историю. Теперь вопрос для писателей: где же берутся все эти эмоции? Ответ очень прост: у главного героя.

В этой главе мы поговорим о том, как именно можно красиво вплести в историю самый важный, но зачастую оставляемый без внимания элемент – возможность дать читателю почувствовать, как герой реагирует на события. Мы раскроем секрет передачи мыслей в повествовании от первого и от третьего лица; покажем недостатки нравоучений; обратим внимание на то, что язык жестов никогда не лжет; переосмыслим старую авторитарную поговорку – «Пишите о том, что знаете».

Главный герой: вы меня чувствуете?

Когда мы полностью поглощены историей, наши собственные границы размываются. Мы становимся главным героем, чувствуем то же, что и он, хотим того же, что и он, боимся того же, чего боится он, – как мы убедимся в следующей главе, мы полностью отражаем каждую мысль главного героя. Это касается и книг, и фильмов. Помню, как однажды в колледже возвращалась домой после одного из фильмов с участием Кэтрин Хепбёрн. Я даже не поняла, насколько этот фильм повлиял на меня, пока не увидела собственное отражение в темном окне магазина. До этого момента я была Кэтрин Хепбёрн. Или, точнее, Линдой Сетон из фильма «Праздник». А потом внезапно я снова стала собой, и это значило, что на борту корабля меня не ждал Кэри Грант, готовый отплыть в направлении прекрасного будущего.

Но по крайней мере несколько замечательных минут я шла по Шэтак-авеню и смотрела на мир глазами Линды Сетон. Ощущение было совершенно естественное и воспринималось мной как подарок, потому что сместился мой взгляд на мир. Линда в своей семье была белой вороной, как и я. Она боролась с традициями, несмотря на последствия, и, хотя много лет жила на пресловутом чердаке, в конце концов одержала верх. Может, я тоже могла бы так. Когда я возвращалась из кино, моя походка была легче, чем когда я туда шла.

Это подарок, который с тех пор мне не смогли преподнести многие прочитанные рукописи, чьи авторы попались в распространенную ловушку – делали внутренний мир главного героя запретной зоной для читателя. Авторы решили, что история – это то, что в ней происходит. Но, как мы уже заметили, настоящая история – это то, как происходящее влияет на главного героя и как он на это реагирует.

Это значит, что всё в истории имеет свое значение и важность исходя из того, как оно влияет на героя. Если событие на него не влияет – даже если речь идет о рождении, смерти или падении Римской империи, – то оно совершенно нейтрально. И угадайте, как именно? Нейтральное скучно. Если событие нейтрально, оно не только не относится к делу, но и принижает его важность.

Вот почему в каждой сцене, которую вы пишете, герой должен реагировать так, чтобы читатель увидел это и понял. Это должна быть особая реакция, она должна оказать воздействие на то, достигнет ли герой своей цели. Личная реакция героя, а не беспристрастный объективный комментарий.

Читатели интуитивно знают то, что открыли нейрофизиологи: на все, что с нами случается, автоматически наслаиваются эмоции. Почему так происходит? Такова наша версия двоичной системы, и основывается она на единственном вопросе: мне это повредит или поможет?⁴¹ На этом простом уравнении держится каждый аспект нашего богатого, изящного, сложного и непрерывно меняющегося ощущения своего «Я» и то, как мы познаем мир вокруг себя. Согласно Дамасио, «в нашем сознании образы любого рода и на любую тему всегда сопровождаются послушной группой эмоций, которые вызывают чувства»⁴². Если мы не чувствуем, мы не дышим. Безучастный герой – это автомат.

Как поместить читателя в шкуру вашего героя

Когда реакции героя выражены правдоподобно, они помогают нам влезть в его шкуру, где мы становимся «восприимчивы», чувствуем то же, что и он, и остаемся там на протяжении всей истории. Это не значит, что мы не сможем переживать так же и чувства остальных героев. Но в конечном итоге то, что другие герои делают, думают и чувствуют, будет само по себе влиять на главного персонажа и оцениваться соответственно. Все-таки это его история, поэтому всех и вся мы будем судить исходя из того, как они на него влияют. Как ни крути, историю двигают именно действия, реакции и решения главного персонажа, а не внешние события, которые их провоцируют.

Итак, существует три уровня, на которых читатель способен воспринимать реакции вашего героя:

1. Внешне. Фред опаздывает; Сью нервно расхаживает по комнате, сильно ударила палец ноги. Ей больно. Она попрыгала на другой ноге, ругаясь как сапожник, в надежде, что не поцарапала полировку рубинового цвета, которая так нравилась Фреду.

2. Интуитивно. Мы знаем, что Сью влюблена во Фреда; когда поймем, что он опаздывает, потому что он с Джоан, лучшей подругой Сью, мы тут же ощутим боль, которую она испытает, хотя на данный момент она даже не догадывается, что Фред и Джоан знакомы.

3. Через внутренний монолог героя. Когда Сью знакомит Фреда и Джоан, она сразу понимает, что между ними что-то есть. Наблюдая, как они притворяются, что незнакомы, Сью начинает замышлять сюжет их ужасной гибели.

Когда мы пропускаем все события через точку зрения героини и это позволяет нам наблюдать, как она осмысливает все то, что с ней происходит, мы смотрим ее глазами. Мы не просто видим то, что видит она, – мы понимаем, что эти события для нее означают. Другими словами, читатель должен знать мнение героя обо всем, что с ним происходит.

Вот что наделяет рассказ исключительной силой. А заодно отделяет прозу от пьесы, фильма и самой жизни – именно проза открывает дорогу к самому привлекательному, но в то же время и самому недоступному из всех мыслимых миров: чужому сознанию. Чтобы не упустить эту информацию, держите в голове вот что: наш мозг развился с единственной целью – погружаться в чужой разум, чтобы интуитивно угадывать чужие мотивы и мысли и таким образом видеть их в истинном свете⁴³. (Мы поговорим об этом в главе 4.) Ключевое слово здесь – интуитивно; фильмы передают мысли героев через визуальные образы, через действие, пьесы – через диалоги. И хотя все три жанра невероятно захватывающи (самый захватывающий – реальная жизнь), нам все равно приходится доходить до всего самостоятельно. Для прозы четко изложенные мысли – это то, чем проза живет и дышит, потому что они напрямую сообщают, какое влияние оказано на героя и как он сам воспринимает то, что с ним происходит.

Именно это требуется читателям. Им свойственно задаваться вопросом: «Если бы со мной произошло что-то подобное, что бы я почувствовал? Как бы мне имело смысл поступить?» Ваш герой даже может показать им, как поступать не стоит, – это тоже хороший ответ.

Так как же открыть читателю мысли героев, чтобы посвятить его в то, каким образом персонажи осмысливают все происходящее? То есть как показать, о чем персонажи на самом деле думают, особенно если говорят они прямо противоположное? Это вдвойне важный вопрос, поскольку реакции героев довольно часто бывают исключительно внутренними – внутренний монолог, неожиданная догадка, воспоминания, прозрение. Как вплести это в историю, будет зависеть от того, ведете ли вы повествование от первого лица или от третьего. Давайте разберем оба варианта.