Kitobni o'qish: «Опасные игры с тенями. Том 0. Часть 4»

Сезон 4. Кризис.

Свет 52. Храмовая лечебница.

Мрак.

Мрак, мрак, и ещё раз мрак…

…Мрак, сквозь который ничего не видно. Бесконечный, эонный, беспросветный…

Он стал рассеиваться.

В середине него стал проявляться Кантин. Охваченный… огнём?!

…Всё горит!..

Опять одно и то же. Сколько можно!..

Ами с некоторой досадой с трудом попыталась приоткрыть глаза… которые тоже пылали. Словно бы от увиденного.

Огонь её видения полыхал в голове и жёг её изнутри.

Почти нестерпимый жар расходился по всему телу. Серые тени расцветились красными всполохами тошноты.

Вообще… Открыть глаза было плохой идеей. Да.

Она осторожно опустила тяжёлые пылающие веки обратно, продолжая «любоваться» тошнотными переливами грязно – серого тумана с добавившимися к этому огромными тёмно‑зелёными шарами, причудливо ходившими по огромной орбите перед её внутренним взором.

Жарко. Жарко ещё и от… покрывала.

Амелия попыталась скинуть накрывавшую её ткань.

…Бесполезно. Рук нет. Они не чувствовались. Как и всё тело. Только огонь.

…Что это?!…

Её охватила паника. Она ещё раз попыталась открыть глаза и что‑то увидеть.

Через какие‑то узкие щели в красной повязке, она увидела, что под ней… Или около неё… лежит что‑то большое. Под покрывалом… Видимо, её тело. Оно здесь.

Она выдохнула с облегчением, что тоже принесло с собой некоторое количество боли.

Ами поморщилась.

Тело Сеймомент ощущалось как чужое. Двигаться оно точно не планировало. Зато пылало изнутри не хуже, чем город в недавнем бреду.

– Опять очнулась… – услышала она через гудение со звоном в ушах женский голос. – Выглядишь… чуть лучше. Молодец.

Лучше?! Сссс…пасибо?..

Что‑то холодное коснулось её лба, и жар с гулом в ушах стали утихать.

Почувствовав облегчение, Ами вновь осторожно попыталась открыть глаза.

С одним это удавалось лучше другого. Плотная красная мешающая видеть повязка оказалась внутренней частью её воспалённых век.

Она могла видеть лишь пульсирующие очертания целительницы, что делала лечебные пассы. Вот и причина облегчения…

А что значило это… "Опять"?

Она уже возвращалась? Когда?

Она ничего не помнит. Впрочем… В этом потоке непрерывного бреда и видений сложно было отличить одну реальность от другой…

Сколько времени её не было здесь?

Лекарка протянула ей чашку с тёмной странно пахнущей мутной жидкостью.

– На, выпей. Ай, у тебя же рот повреждён… Подожди, сеймомент соломинку принесу…

Ами вновь закрыла глаз, погрузившись в пылающие ощущения.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем что‑то из внешнего мира осторожно тронуло её за плечо.

– Вот… Попей. Аккуратно. Даааа… очень невкусно. Но сеймомент сильно тебе поможет. Клянусь, потом не пожалеешь.

Жидкость как‑то втянулась в рот.

Фу… Пара моментов ушла у Ами на то, чтобы вспомнить, как глотать этим иссохшим полем, когда-то бывшим её горлом.

Скорее бы это проглотить, перестав мучить собственные сенсоры. Быстро сориентировавшись, благодаря инстинктам, она жадно принялась впитывать влагу, надеясь, что это поможет окончательно утихомирить «огонь» и напитать потрескавшуюся выжженную «почву» внутри. Потушить этот упырий пылающий внутренний Кантин.

– Вот… умница. – похвалил голос. – Старайся поменьше шевелиться. Не трать сил, они тебе нужны для другого. Трубочку оставлю здесь… У тебя ещё два приёма гадких лекарств в этот свет. Раз уж ты с нами… Всё будет хорошо теперь. Отдыхай. Мне пора бежать, за тобой Токала присмотрит.

Амелия рефлекторно хотела кивнуть, но смогла лишь поморщиться. Жидкость была неприятной, но она только поняла, как сильно пересохло у неё во рту и насколько своевременным был напиток. Она, кажется, выхлебала бы и болото.

Судя по удаляющимся шагам, знахарка ушла.

Осталась лишь онемевшая опустошённая под тревожно розовым пылающим прикрытием век Ами. Где‑то всё ещё посередине между жизнью и смертью. И под жарким покрывалом, от которого она никак не могла избавиться.

…Это практически невыносимо…

Она мигнула глазами. Пламя на какое‑то время сменилось на грязноватую с полупрозрачными парящими лоскутами темноту.

Пить всё ещё очень хотелось. Было жарко и больно. Ами выходила на дорожку жизни, удаляясь от покоя смерти…

…И это было слишком. Она опять отключилась.

Через какое-то время очнувшись и увидев после тьмы уже знакомый тревожно розовый цвет, страдалица кое-как открыла свой более‑менее исправно функционировавший глаз и постаралась осмотреться.

Всё было размыто. Однако она чётко видела, что на столике находилась ёмкость… хотелось бы надеяться, что просто с водой.

Ами попробовала приподняться и дотянуться до чашки.

Это отозвалось тошнотой и острой болью в боку… Ну, по крайней мере её тело ещё может шевелиться… Хоть и было сказано не шевелиться.

Какая разница. Она всё равно еле может это делать.

Издав сдавленный хрип, она опустилась обратно.

Затем, осознав неладное в только что увиденном, с трудом подняла к глазам и внимательнее осмотрела свою попавшую в поле зрения тянувшуюся было за водой руку.

…Вся в синяках и глубоких ссадинах.

Не в силах удержать, уронила её на лицо.

Ай! Это зря, прям очень зря… Как больно…

Амелия поторопилась уронить руку в стороне от лица, половину которого и шею, судя по всему, тоже покрывали раны, потому как и там ощущалось сильное жжение…

Всё повреждено.

Хуже, чем тогда… с похмелья?

Гораздо, гораздо хуже…

Хорошо хоть…

Она вновь поморгала поочерёдно глазами.

Один еле открывается, всё ещё добавляя ко всей картинке неуютный широкий ободок красноты, но вроде… оба целы.

Нос… Дышит… Цел?.. Руки не слушаются… Ну же! Рывочек. Ради носа… Давай.

Ай! Едва подвижная рука пребольно свалилась на лицо.

Ай‑яй! Ой, зря, ой, зря опять!

…Что там с носом?

Вроде… тоже на месте. И даже дышит.

Йей. Воздух с сипом, но приходит в лёгкие.

Это хорошоооо… Невероятно хорошо. Ещё один свет у них есть. А могло бы и не быть.... И вообще. Всё не так уж плохо! Могло быть и хуже.

Несколько приободрившись, она продолжила посильную «инспекцию».

Ноги… шевелятся. Ай…. Поаккуратнее. Пальцы… Кажется, на месте… Рёбра? Кто знает… Болит всё… И…

Пить… всё ещё охота смертельно.

Ами вновь перевела алчный взгляд одного глаза на чашку.

Если бы гнусяра только стояла… чуточку поближе. Можно было бы дотянуться.

Или… уже можно? Стоит, вроде бы, недалеко, но одним глазом оценить сложно. Аж бесит…

Нет, не далеко. Не так далеко, как её показалось по началу…. Всё выполнимо.

Ами осторожно протянула руку к чаше, и практически смогла ухватить её, но в этот самый момент упырица предательски выскользнула из слабых пальцев и, громко и издевательски стукнувшись о пол, покатилась прочь, подпрыгивая на неровном глиняном полу.

Ах ты ж…

Оставшаяся ни с чем бедолага со слезами бессильной жгучей досады смотрела на растекающуюся по полу воду…

Чашка была полной!

Была… Но, как всегда, не для Ами.

…Сколько можно уже испытывать всевозможные фрустрации?! И последствия всех видов тошнотворной слабости?! Сколькими ещё способами она почувствует своё полное бессилие?..

Кантинка рухнула обратно на ложе, внутренне взвыв и тихо захрипев от боли, потому как для полноценного вопля отчаяния голоса у неё не было.

В глазах потемнело, в ушах зазвенело… мир тошнотно заплясал.

Пространство вокруг сузилось до большого пятна, кружащегося у её головы в дикой пляске.

Закрыв глаза, больная, от дурноты забыв о досаде, лежала, терпеливо ожидая, когда всё закончится. И лучше бы насовсем… Это практически невыносимо. И очень жарко…

…Если она переживёт всё это, нужно постараться скинуть плед. Или чем она там укрыта…

Спустя какое‑то время она вновь приоткрыла глаз.

Пятна здесь? Гудение? Жар? Вокруг всё ещё темно?

Да. Как будто светила скрылись за тучами… Или это от слёз кажется?

От слёз, что жутко жгут и без того пылающие щёки… Она Она постаралась поднять ослабевшую руку, чтобы стереть причину дискомфорта с повреждённой кожи, но это аукнулось новым букетом боли.

…Как это прекратить?! Когда всё это прекратится?!

Когда мы прекратим…

Темно. Больно. Всё пульсирует красным. В этом мире нет ничего, кроме тошноты и боли, ничего такого, к чему стоило бы возвращаться…

Ами начала уже покорно медленно оседать обратно в тёмно-серое с блёклыми красными пятнами более спокойное и менее тошнотворное небытие.

Свет вновь проявился перед закрывающимися над равнодушными глазами веками. Так же внезапно, как и исчез до этого. Чья-то фигура с трудом опустилась на корточки и подняла предательски упавшую ныне пустую ёмкость. Затем кряхтя и тяжело дыша, поднялась с четверенек, победоносно бухнув чашку обратно на тумбу.

– Экие теперь трюки делаешь… вместо когда-то обыденных вещей… – сквозь толщу внезапно ставшей гулкой и плотной реальности пробился приятный голос. – Могла бы попросить… помочь.

Келеееее!!!

Нет, эта реальность всё же имеет в себе что-то приятное. Достаточно, чтобы в неё вернуться.

Сделав усилие, воодушевлённая кантинка постаралась прийти в себя и держать работающий глаз открытым настолько широко и долго, насколько она сможет. Видеть его, омилльское чудо Материка, вполне достаточная мотивация, чтобы жить дальше. Или, пока что, хотя бы не отключаться.

– М..кла… пы… – хрипло попыталась заговорить она. – И… ты… м..г пы…

«…попросить помочь кого‑то. А не наклоняться сам.»

Звук шёл наружу тяжело…

И… Это… её голос? Жуть. Упырий скрежет из болот… её рот не хочет говорить?

Совсем не хочет. А глаз мечтает закрыться обратно. Но кто их спрашивает…

Вот и Келе понял всё самое важное и без слов.

– Сеймомент принесу воды.

– Сп…фип…

Произнесла она одними растрескавшимися углами губ, уже с облегчением оседая на кровати.

Не одна… Не должна справляться с этим всем одна…

Мало того, что не одна, так ещё и в какой компании!

Келе. Жив!!! Жив! Всё не зря!.. Ни разу. Вся её болотная жизнь прошла не зря…

Волна радости окатила дополнительным жаром.

Стоило появиться на этот гнусий свет и все эти навозные циклы терпеть эти упыриные жизненные пляски, чтобы только оказаться поблизости от него в этот жуткий момент… И попытаться как-то помочь сокровищу не быть стёртым с лица Материка.

…Хотя если бы она никогда не появлялась в мире света и боли, ей было бы совсем всё равно, что тут происходит. И Келе помогла бы сама жизнь… каким-то иным способом. Но Амелия всё же очень рада, что эту часть доверили именно ей. Её навозная жизнь на момент приобрела настоящую цель и смысл. Пусть и одноразовый.

Надо всё же помочь и себе. Скинуть покрывало. Хотя бы с ног… и живота. Хотя бы немного.

Ай. Вот так… Осторожно… Ай‑яй…

…Теперь пить…

И происходит ныне нечто феерическое. Никогда эта приятная вещь не была обставлена с такой роскошью.

Драгоценный Келе спустя пол жаркой Эонности вернулся. С вожделенной полной воды чашей. И сел на край больничной лежанки Ами, поднося к той источник неотразимо сияющей бликами от светила прозрачной спасительной жидкости…

…Из пылающих миров они попали в самые сияющие, на момент забыв о жаре, боли и прочих ныне незначительных неудобствах…

И какой прекрасный у воды запах. Незабываемый запах чудесных светов, проведённых в этом прекрасном городе с гигантскими грибами и окружённой лесом горой… Живая вода любимого Омилла.

Это тоже, кажется, входит в число вещей, ради которых стоило жить.

Эй. А… Как она будет пить?! Рот‑то… Не открывается. Ах да…

Она показала Келе глазом на оставленную знахаркой соломинку. Тот, быстро сообразив, с кряхтением поморщился и, дотянувшись до той, подал питьё уже в нужном виде.

Покончив с утолением первичной потребности, Амелия удовлетворённо и бессильно растеклась по своему ложу.

Уже не так бессильно, по факту. Чудо, что она может уже немного повернуться или даже чуть приподняться.

Какое-то короткое время назад это казалось невозможным. Невероятным.

Как и вот это.

Ами перевела взгляд на второе всематериковое чудо.

Келе выглядел хоть и тоже неважно, но это не имело значения сеймомент.

Он был жив. И даже был на ногах.

Видимо, благодаря лечебным травам, запах которых практически заглушал обожаемый ею, едва уловимый за основным травяным пряным, восхитительный собственный запах его кожи.

Сэльв сидел рядом, всё ещё с чашкой в руках, и внимательно смотрел на неё своими проницательными зелёновато-карьими глазами.

Кантинка попыталась благодарно улыбнуться… но это отозвалось неожиданным шквалом боли.

Она судорожно всхрипнула.

– Шт… Штф с м..им… л..ц..м? – с трудом прошипела она, не сразу вновь обретя способность говорить.

– Половина в глубоких ссадинах, остальное выглядит… просто огромным синяком. Глаз затёк… Губа рассечена. Сильно… Жутко.

«Спасибо… Теперь понятно. Ужас, правда… Можно было бы и не так подробно… Патологоанатом‑самоучка.»

Ладно. Она сама спросила.

«В воду лучше пока не смотреться. Чтобы не двинуть в землю теперь уже от испуга.»

Но… Если она в таком плачевном состоянии, то… как?! Как, гнусы возьми, Келе на ногах?! В то время как она не может открыть даже глаза?!

…Это… опять бред, да? Новая порция. Ей просто всё снится. Слишком хорошо, да?

И он на самом деле… мёртв?

Ой, нет. Нет! Нет, нет, нет…

Мир зашёлся в бешеных судорогах, лёгкие вновь сдавило глиняной рукой. Сердце со всей силы бухнуло о горло и на момент остановилось.

«Тогда… всё бессмысленно.» – пронеслось у неё в голове. – «Тогда… я не хочу возвращаться в реальный мир. Пусть этот бред закончится только вместе со мной.»

Стоп. Надо успокоиться.

Знахарка велела экономить силы. Хватит пугать себя. Всему есть разумное объяснение. Вспомни… Вспомни, да. Этот хмырь и раньше быстро приходил в норму. Должно быть, это часть их сэльвского совершенства. И преимущество сэльвских методов лечения.

…Лёгкие, дышите… Сердце, бейся!

Воздух с адской болью наполнил лёгкие Ами.

Сердце громко бухнуло и… продолжило свою работу. Каждый стук становился всё тише и наконец, можно было услышать приятный бархатистый голос Келе.

«Будь жив. Только, пожалуйста, будь жив…»

– … чашку я здесь оставил для тебя. Чтобы напоили, когда проснёшься… Потому как и сам очнулся в гадском огне. А ты… ты же пошевелиться еле можешь. Как ты её уронила? Или тебе помогли тут? Скорее второе.

Пришедшая усилием воли в себя достаточно для поддержания более‑менее осмысленного диалога Ами осторожно моргнула в знак согласия.

– Что? Уронила?

«Да.»

– Как? Тумбу случайно сдвинула плечом? – задумчиво продолжил «допрос» сэльв, аккуратно помещая ёмкость на стол и чуть морщась от, видимо, всё‑таки ещё сопровождавшей большую часть его движений боли.

– Н..т.

– Ладно… Нет, так нет, не обращай внимания… Не трать сил. Я просто так… со скуки беседу поддерживаю.

Мне бы дожить до «скуки». Но поговорить, чтобы остаться в этой реальности, совсем не помешает. Даже если ты на пределе возможностей с трудом издаёшь едва различимые звуки.

– Ч…ш…к с..ма ст..яла бл..зкф к крффю…

– Нет.– уверенно покачал головой служивый. – Я недавно проходил здесь на процедуры. Чашка стояла далековато от края, это было заметно. Но, так как ты была в отключке всё время, это было неважно. И сеймомент неважно тоже. Не напрягайся. Я… забыл, что ты ведьма…

«Я?! А ведь и правда…»

Глаз Ами от удивления распахнулся ещё шире, почти до нормального состояния.

– Сколько мы сил потратили, нагревая твой кофе и зажигая светильник. И всё ради чего.

– Ну изф..ни…

«Оно работает независимо от меня и не так и не тогда, когда я хочу.»

– Жаль, это поздно обнаружилось. И Финиан не доучил тебя. Это здорово помогло бы нам при нападении.

– И нфгфри…

Ами печально выдохнула «колючий» воздух.

– Хотя нет… Ушлёпки были очень сильны. Они даже с Лейви не напрягаясь справились. Ничего нам не помогло бы. И откуда только они на наши головы взялись?

«Столько вопросов, и я рада, что не надо отвечать. Как хорошо, что ты берёшь на себя часть разговора, снимая нагрузку с моего рта. Слушать ныне гораздо проще. Тем более, когда у меня нет на это ответов.»

– Жуть. – продолжил сэльв, судорожно сглотнув. – Ты бы видела, как Лейви отлетела… Никогда не видел такой мощной ведьмии. Как у эльф почти… Я думал – Лейви – всё…

Глубоко вздохнув и поморщившись, сэльв в мрачной задумчивости выдохнул и покачал головой.

– Но не такова наша девица… Крепка как глина. Впрочем… они и глину пробили. Этот здоровый… неслабо так потрепал меня… Вовремя ты подкралась с мебелью. Это было последнее, что я увидел. И он, кстати, тоже… Было… эффектно.

«Да.»

У Ами тоже произошедшее до сих пор внутри не укладывалось. Нападение на… Участок Правды! Как такое возможно?! И, правда, для чего?

Ами судорожно сглотнула и зашипела от боли и подступившей на момент от нахлынувших воспоминаний дурноты.

– Ай! – забеспокоился Келе. – Тебе плохо… Сеймомент… погоди… Так… ненадолго станет легче. Вот.

Он быстро коснулся её лба кончиками холодных пальцев, и тошнота тихо начала её отпускать. Даже любезно возвращая на место отнятое ощущение пространства, звуки и естественные краски этого мира.

Теперь всё выглядело почти нормальным… Как? Снова… бред?!

Нет, нет и нет. Это просто… сэльвская ведьмия.

– Тфк‑то футше… – облегчённо выдохнула раненая.

К ней медленно возвращалась способность говорить и соображать. Количество боли на квадратную меру её потрёпанного тела явно уменьшилось.

– Спф…сипо са фоду… Фапше са сапоту спфсипо…тфпырь тфоя очереть фто‑то пфатофать пте…

Она попыталась улыбнуться тем же уголком губы.

Говорить всё ещё получалось пока не очень… Но Келе каким‑то образом вновь понял и хохотнул, с шипением схватившись за бок.

– Да-да… – ухмыльнулся он. – Поиграем в «кто больнее».

Ами сдержанно хохотнула в ответ, пол‑лица и живот незамедлительно обожгло болью.

– Фй! Фсё… ещё сс..тнит… и ломитшшш. Н… мне лекче…

– Хорошо… Жаль, «легче» продержится недолго. На дольше я не умею, я не знахарь. – виновато пожал плечами Келе. – Да и они не любят это заклинание – оно убирает лишь симптомы, больные начинают активничать, да и потом ничего не понятно… Ты… только не делай резких движений, ладно? У тебя всё ещё плохо… хоть и не болит. Держи это в уме. Но мы хотя бы поговорим спокойно. А что ломит – не удивительно. Ты пережила пару впечатляющих полётов… с весьма жёсткими приземлениями. Мне достался один… До стены. И тот мне… сильно не понравился. Ни разу. Неизвестно, сколько времени я не смогу спать на спине, ходить и сидеть нормально… Гнилые огрызки!..

Келе досадливо щёлкнул языком. Ами сочувственно поморщилась.

– Сфч..м они прифотили?

– Нууу… Вроде как пропали улики из сейфа Майлова кабинета. Как я краем уха тут слышал.

– Как? Упфрс..я зфщ…та миня с..му ч..ть не фбила…

– Они обошли её… Оригинально. – сэльв задумчиво почесал свой тонкий изящный подбородок. – Пробили стену кабинета … Не… спрашивай как. Не знаю… Стену просто разнесло… как трухлявое дерево. Ты из‑за этого вся в царапинах, как если бы через кучу очень колючих кустов пробиралась. Осколки, Киона говорит, из тебя долго доставали. Ещё воды?

Ами внутренне содрогнулась.

– Нетф… сп..сфпо…

Келе кивнул.

…Не, ну всё‑таки? А как он не повреждён? Это точно бред!..

«Вот же не к месту пытливый ум… Слабость и ужас плохое сочетание. Пусть всё будет пока так как оно есть.»

– …Мне повезло, что я оказался за стеной, когда всё полетело в разные стороны… Задело только ногу.

«Ну вот, всё и выяснилось.»

Можно продолжать обманывать себя в этой удобной реальности, ага. Всё хорошо.

– К…к Лехьфи? – перевела внимание с тревожащих мыслей Ами.

– Хуже, чем мы… Гораааздо хуже… но жива. Она вырубила одного перед тем, как её… Отсадили.

– А тот шфф?

Рот становился всё пластичнее и говорить было уже проще, хоть всё ещё и немного больно.

– Понятия не имею… Она утащила его.

– Хфна?.. Пфму хфна?

Келе неуверенно покачал головой.

– Ну, не знаю… мне показалось, это была женщина.

– Утфтщщлх? Тфкшая тщетуштя! Кк?!

– Не спрашивай… – мрачно мотнул головой сэльв. – Не знаю, правда… Мне показалось я, на момент приоткрыв глаза что-то видел, прежде чем вырубиться окончательно… Видел, как она подняла тело в воздух… Или… Всё это вообще было просто порождением моего затмившегося рассудка, и я к тому моменту уже и вырубился и мне всё это просто почудилось.

«Разум причудливо дорисовал недостающие детали. Может быть.»

– Впрочем, она оставила второго.

Ами с интересом мигнула ответившим жжением глазом.

– Уше д..прос…ии?

– Нет… Он никому больше ничего не расскажет. Не хотел тебе говорить, но… Ты… Убила его, Ами.

Келе едва заметно поморщился, отводя глаза.

И… было от чего. Умышленные убийства на Материке были крайне редки и… за них никого не хвалили. Даже служивых. Напротив, это было крайне осуждаемым делом. Вплоть до отстранения и мер наказания.

Ами вновь поплохело.

– Ох… Фх тууу…

Она, обливаясь потом, осела на лежанке.

Вот это. Да. Ну, не удивительно. Хруст был… Фу какой громкий. И как только у неё на такое сил-то хватило… Но, всё равно… Убила?! В голове не укладывается… Не важно. У неё был веский повод.

– Не важно. – неожиданно понимающе произнёс этот прекрасный сэльв, к облегчению Ами, великодушно возвращая к ней взгляд, полный сочувствия.. – Тут или мы, или они. Не переживай. Ты всё сделала правильно.

У Ами отлегло от сердца и тело обмякло от облегчения и благодарности.

– Шуть… Я… н…к..фо не упива..а… ни одн…й с опфератсс…й…

– Не… будем об этом. – небрежно махнул рукой по-сэльвски и поспешил перевести тему Келе, видя, как впадает в мрачный ступор сослуживица. – По крайней мере… Пусть это прозвучит жестоко… Но это обеспечило Майло… вещдок. И, как минимум, теперь мы точно знаем, что наши злоумышляющие – люди. Очень могущественные, странные люди…

Ами расстроенно покачала головой… Ай!

– На нфм… трупе… што‑то интфрефное?

– Майло говорит, что ничего существенного.

Они какое‑то время невольно тягостно помолчали.

– Фляпы и пхх пыфи турацкшие…

– Да, я тоже обратил внимания, когда они только зашли… Странные такие. Чёрные… с таким длинным носом. Я ещё подумал – откуда они прибыли? И не смог вспомнить, где бы я видел такие шляпы…

– Етфа ли шло ф ней пфо короту…

– Это да. Привлекли бы к себе слишком много внимания…

– Нфяя мфота. Мхахйло тфпрь тше пфтт…

Схватившись за бок, Келе глухо хохотнув, поморщился вместе с зашипевшей от боли Ами.

– Прекрати! Ты нас добьёшь… Кроме шуток. Наверняка же их видели в городе или, пока они ещё не нацепили эти шляпы при входе. Драпировка их тоже была необычной. Но пока свидетельствовавшие не найдены… Да и кому! Храмы-то практически опустели на тот момент. Почти все были брошены на операцию…

Келе досадливо фыркнул. Ами возвела око долу.

– Нфф кншн… Лфтше фз лучшх…

– На несуществующую операцию.

Участковый перевёл многозначительный взгляд на собеседницу, явно ожидая реакции. Которая незамедлительно последовала.

Уставший до боли удивляться глаз вновь открылся на практически номинальную ширину.

– Фтооооооо?!

Вместе с тем, боль начинала возвращаться, но Ами старалась не подавать вида.

Во‑первых, ей хотелось разузнать больше подробностей. Во‑вторых, не хотелось, чтобы уходил Келе.

И да. Этот болотник был прав. Её тяга к знаниям воистину патологическая. Часто перекрывающая остальные потребности. Вероятно, она будет выспрашивать его, пока не отключится от огромного упадка сил. Так тому и быть.

– Да. Тревога была ложной. – кивнул удовлетворённый полученным эффектом сэльв. – Придя на указанное Айкку место, наши обнаружили лишь обгоревшую землю.

– Фт как…

Забыв злорадствовать, Ами ошеломлённо замолкла, пытаясь переварить полученное.

– Это был отвлекающий манёвр. – прищурился служивый. – Хитро, да?

– Ттфф… А… Айку… натшный чи..офек?

– Да. Старожила Айкку знают все. Заядлый собиратель. Он не раз помогал нам, следя за ближайшей к своему котти частью леса. И экономя нам время на обходах, кстати. Во всяком случае, я бы удивился узнав, что он в сговоре с этими.

– Кфлф… Пычфмпфу те дошью? Какта толька Лехьфи та дешурфте?

– Не знаю, Ами… Наверное, потому, что все быстро сбежались бы… Помимо Лейви в Храмах полно ночных дежурных. За корпусами весь свет и после заката наблюдают из Башни. Да и шумы ночью слышны были бы на весь комплекс… Это я просто предполагаю… На самом деле – не знаю. Может, Майло и прав. Он спугнул их, и они очень торопились, не успев толком разведать обстановку в Участке, действовали в наглую и на удачу.

«Что, вероятно, бы значило, что среди наших нет сговорившихся со злоумышляющими. И что участковые к пропажам непричастны.»

– И тф, и тф у нхх йхсть. Натф пфсфтрть, штоф укрф…тно.

– Да, зато теперь мы можем понять, что хранившееся в майловом сейфе было действительно важно.

– Пр..гр..сс?

– Да, тут они его немного и подтолкнули. Эффектно так…

– Рфтуф сф Мфйлф.

– За себя порадуйся. – ухмыльнулся язвительный сэльв. – Теперь ты тоже в Лекарне, так как тебе наконец‑то почти удалось убиться об опасное. Как ты и хотела. Тоже своего рода, прогресс. Довольна?

Он неодобрительно взглянул на собеседницу.

– Волее шем…– прошипела ты. – Ны п..феришь…

«По крайней мере, теперь боль является единственной проблемой… Можно… Отдохнуть?»

Отдохнуть. И попробовать поспать…

– Это и есть патология, Ами. Тебе стоит задержаться у Кионы подольше. Даже после того, как зарастут твои физические раны. Ладно. Я вижу, тебе опять хуже. Оставлю тебя отдыхать.

Жаль расставаться с Келе, но он прав, всё уже так сильно болит… Разговор определённо должен закончиться, хочет Ами того или нет.

…Но… вот только как ей засыпать, покидая реальность с живым и хорошо чувствующим себя Келе? В какую она попадёт следом?..

«Помолчи, пожалуйста. Нам и так тяжело.»

Тем временем, к ним незаметно для Амелии подошла молодая сэльва в лекарской форме и, хитро улыбаясь, протянула её собеседнику прозрачную чашу с фиолетовой жижей.

– Келе. Держи свою порцию скорби. – жизнерадостно хохотнула она.

– Спасибо, Токала! За тебя. – сэльв поднял чашу вверх, как для тоста и быстро выпил.

Та одобрительно кивнула и звонко расхохоталась, оставляя в пульсирующей голове Ами отзвук стайки мучительно прекрасных колокольчиков.

– Не благодари, братец. – непринуждённо подмигнула лекарка. – В обычный свет я бы тебе такую невкусную гадость не подсунула… Как тут у нас дела?

Она весело наклонилась к Ами. Ту захлестнуло новой удушливой волной дурноты и зависти.

…Сколько лёгкости и грации. На такое не способна даже здоровая Ами. Не говоря уже об обездвиженной и переломанной. Вот как с этим тягаться?!

– Нфф отшнь…– честно призналась кантинка. – Фсё п..лит… Шиии… М..й ротф те хотшт кфорить…

Та понимающе кивнула.

…Это всё ещё может быть бредом. Может, они и мысли могут читать?

Так… Уже условились. Анализ происходящего – на потом. Энергозатратное это дело. Сказано – силы беречь. И выздоравливать.

– Не удивительно, что всё болит. – сочувственно покачала головой целительница. – Мы тебя долго чинили… Сеймомент я тебе принесу что‑нибудь, чтобы тебе полегчало и ты смогла поспать ещё… И попробую через кого‑нибудь сообщить Майло, если он сам опять не придёт сюда, о том, что ты очнулась до такой степени, что не вырубаешься после нескольких моментов жуткого взгляда смотрящего куда‑то вдаль невидящего полуоткрытого глаза… Бррр. Не каждый свет на такое натыкаешься… Рада, что наши труды не были напрасны и тебе лучше! Осталось вытащить Лейви… Но, она сэльва! С ней «договориться» будет проще. Наши люди просто безусловно любят жизнь.

«Поэтесса.»

Келе и знахарка со свойскими улыбками кивнули одна другому, и последняя удалилась за лекарствами.

– Ладно. Пойду я тоже посплю. – с трудом слез с аминой лежанки засидевшийся сэльв. – Выкарабкивайся… Завтра поговорим ещё.

– Оп…с…тфно… – устало выдохнула Ами.

Она печально проводила глазами стройного устало прихрамывающего коллегу и сосредоточилась на собственном состоянии.

Жар потихоньку сменялся ознобом и ещё большей слабостью, а эйфория – откатом и болью. Время тянуть плед обратно туда, где он был… Как неутешительно быстро меняются эти подлые обстоятельства…

Но… хотя бы руки теперь работают.

Амелия попробовала укрыться, но ссадины при этом немилосердно горели огнём.

Пришлось скинуть покрывало и закрыться лишь частично. Холодновато, зато не так жжётся… Ноющая же часть болей уже становилась почти невыносимой… Где там…

…Токала, что вернулась с чем‑то… что, по идее, должно было помочь.

– На, разжуй это… – деловито сунула что-то в руку Ами она. – Да, просунь как‑то через уголок рта… Я не рискну сеймомент это сделать… Лучше тебе самой.

Кантинка с трудом раскатала полученный толстый комок в длинный, осторожно затолкала себе в открывающуюся часть рта и принялась жевать.

– Вот так… Молодец. – похвалила лекарка. – Жуй неторопливо. Так медленно, как можешь… Это будет нетрудно. Тебе понравится. Сеймомент почувствуешь, как тебе начнёт легчать…

Она отвернулась было, чтобы уйти, но тут же повернулась обратно.

– Ох, подожди! – спохватилась она. – Я тебе губы маслом смажу… Немножко пожжёт, но потом тебе будет полегче говорить. Шрам останется… но такой лихой вояке, как ты, он будет лишь украшением… Вот так. Всё, отдыхай.

– Сп..шы..пф. – слабо произнесла сквозь зубы Ами, на момент переставая жевать и пытаясь устроить голову на нераненной стороне и так, чтобы тошнило как можно меньше.

– Кстати, Майло приносил тебе мешочек плющиков. Но, я так думаю, им придётся подождать до того, как твой рот соблаговолит принять их. – сочувственно добавила Токала.

Ами осторожно кивнула.

Соблаговолит, конечно… Как только так сразу. Когда она вновь сможет думать о еде.

Плющики хороши безотносительно того, от кого они поступили, и не виноваты в том, что Майло – упырь… Но… всё потом и в своё время.

…А пока – сон и отдых.

Силы окончательно оставили Амелию. Она потратила их все, добывая информацию, но, жаловаться не на что – она очень довольна. Узнала много интересного. Обрадовалась, что Келе и Лейви живы…

…Свет из окна сиял ярко и она, продолжая жевать, незаметно для себя погрузилась в яркий сон.

Она была… В лесу.

Где‑то около Кантина. Возвращаясь со сбора ягод в толпе деревенских.

Идя по тропинке, вдруг увидела одиноко висящую кем‑то потерянную маленькую рыжую куклу. Очень похожую… На неё саму?..

Интересно…

Амелия неуверенно остановилась и замерла возле находки.

Взять? Зачем ей. Она взрослая. Только захламлять дом куклами… Остальные засмеют. Домашние не отстанут.

Досадливо помотав головой, она быстро отправилась дальше. И ушла уже довольно далеко. Но тягостные мысли остались на том же месте.

В холодном темнеющем лесу, вместе с одинокой брошенной игрушкой.

…Неужели… Она оставит её одну в лесу? Вот так?

Нет.

Амелия резко остановилась и, соврав остальным, что потеряла браслет, отправилась искать то самое место.

…Найдёт ли теперь? Отчего бы сразу не взять? Пронести домой можно тайком. Вообще никому можно не показывать.

С трудом и не сразу найдя в уже тёмном лесу то самое место, она бережно сняла куколку с ветки.

Так и есть. Точно как Ами! Даже одета похоже. Такая милая!

Как можно было вообще даже подумать о том, чтобы бросить её здесь?!

Ами содрогнулась и, обняв куклу, мысленно извинившись перед ней, и с явной радостью поместила её под верхние драпировки, убедившись, что та сидит надёжно и не выпадет.

Всё ещё в некотором ступоре, размышляя, кантинка отправилась домой.

Прогулка, похоже, очистила её ум. Амелию вдруг осенило.

Это другие вещи захламляют её дом! И всё лишнее нужно немедленно выкинуть, чтобы освободить место для куколки Ами, обладание которой сеймомент приносит радость и тепло в её пустую до этого душу.

Вещи в её доме в основном функциональные. Все они «зачем‑то и для чего-то», что, конечно же, очень по‑взрослому и практично… Некоторые из них когда‑то тоже приносили радость…

…Но всё изменилось.

Приоритеты меняются, желания меняются, жизнь текуча, меняется сама Ами.

Продолжая жить прошлым, она цепляется за старое и отжившее, не пуская в дом новое и живое.

Её жизнь – просто хламник. Могильник старых вещей и событий.

Ами радостно шла по уже тёмному лесу, и её это обстоятельство нисколько не тревожило. Она умела из него выбираться. И у неё за пазухой сеймомент было маленькое сокровище.

Она только что нашла себя. Дважды.

Радостно… Мы приходим в этот мир за радостью.

Такое в доме точно лишним никогда не бывает. Как и сонастроенность с потоком жизни, позволяющая правильно оценить, что нам нужно прямо сеймомент.

Вместо этого, Ами обыкновенно несётся куда‑то, мимо себя и, разумеется, по очень важным делам, стараясь переделать их все. Чтобы когда‑нибудь потом начать жить. Что можно сделать только сразу и в этот момент – ведь дела никогда не закончатся.

И здесь хлам лишних дел лучше тоже выкинуть. Особенно если всё как у неё в её кантинской жизни – только взрослое, важное и функциональное. И ничего для себя.

Она придёт и раздарит или выкинет то, что ей радости больше не приносит, но может порадовать других. Сделает это, чтобы оставить себе только простор и радость.

Если постоянно проходить мимо себя, отказываться от себя, радостей становится всё меньше.

Потому… нужно иметь смелость идти своим путём и петь песню своей души.

Что и делала Ами уже какое‑то время, шествуя по уютному послезакатному лесу, красиво освещённому вышедшими светилами, не заботясь о том, слышит её кто‑нибудь или нет.

А к закату она проснулась в Омилле.

Тошноты почти не было, только лёгкий звон в ушах и мошки перед глазами. Но это в последнее время было практически стандартным её состоянием по пробуждению.

Главное, что у неё появился… аппетит?! Аппетииииит!

Привет, мой друг старинный, бесценный мой аппетит! Как хорошо, что надолго ты практически никогда не теряешься… Вот теперь дела точно пойдут на лад.

Ами попыталась сесть.

Мир вздрогнул и поплыл уже при попытке приподняться. Руки всё ещё были очень слабы и плохо слушались. Ай…

С первого раза не получилось. Она было приподнялась… и вновь плюхнулась обратно на свои ссадины. Ай!

Ладно… Не шевелиться, так не шевелиться.

– Что за возня здесь? – послышалась дружелюбная усмешка.

Ами подняла глаза. Она помнит эту лекарку.

Только… как её зовут?

– Тебе уже лучше, вижу! – восхитилась та. – Намного. Прекрасно! Но вставать ещё рано. Потерпи.

– Я… куш…ть х…чуф. – пожаловалась пациентка.

– Ох ты! Отлично. – легонько хлопнула в ладоши собеседница. – Здоровый аппетит! Всегда кстати… Всем бы так. Практически только очнулась – и сразу есть. Феноменально! Сеймомент я принесу тебе что‑нибудь… Не вставай.

– Пфтом фсф р..фно встафать притётсьф…

– Ну если совсем уж придётся – встанешь с чьей‑нибудь помощью… Здесь всегда кто‑то рядом. А пока – лежи. Набирайся сил.

Ами устала удивляться понятливости местного персонала, но не перестала поражаться их уровню доброжелательной заботливости.

К такому, наверное, невозможно привыкнуть, потому что этого, в амином случае, мало не бывает.

На красивом подносе к Амелии прибыла настоящая любовь всей её жизни… Еда! Измельчённые до питьёвого варианта овощи!

Полюбоваться на них было нельзя, но пахла смесь восхитительно. Также к этому заботливо прилагалась широкая соломинка.

Лекарка осторожно помогла Амелии сесть, и убедившись, что руки той достаточно окрепли, чтобы держать чаши, удалилась, оставив ту наедине с всё нарастающим и постепенно всё лучше осознаваемым ощущением простого счастья существования.

…Хорошо, что она жива. Это главное.

Теперь она уже не оставит себя в трудной ситуации, защитит и найдёт способ позаботиться. И кормить будет вовремя. И отдыхать укладывать… У неё нет никого ближе и ценнее.

Она устала. Не только от травм. Она сильно устала за последнее время. Сеймомент надо отдыхать как можно больше.

Поев, она сделала находящейся неподалёку дежурной знак помочь ей. Через какое‑то время она, перетерпев некоторое количество неудобств и боли, уже блаженно лежала на минимально повреждённой стороне, заботливо укрытая пледом.

«Спи, моя хорошая куколка, моя маленькая Ами. Набирайся сил. Тебе прилично досталось в жизни, но мы больше не позволим себя так лупить, когда этого можно будет избежать, и если что‑то от нас хоть немного будет зависеть. А что не зависит – то судьба и тем и управлять, выбиваясь из сил, не стоит пытаться… Это, как говорит Финиан, болотное благословение. Дурацкое, пока непонятное, но благословение… А я обещаю… что теперь будет кому заботиться о тебе. Я тебя больше не брошу.»

Свет 55. Больничный продолжается.

Ами вновь проснулась.

Который раз за этот свет? За последние света? Она сбилась со счёта.

Время и события воспринимаются совершенно по‑другому, когда выпадаешь из ритма. Из… своего ритма? Из общего ритма?

В любом случае, амины света изменились неузнаваемо. Теперь, казалось, их было очень много. И они были длинными…

…Возвращение в Кантин в этом свете виделось чем‑то совсем загоризонтным.

Физический дискомфорт был единственным стрессом, но для Ами он был куда как проще духовного. Служака прекрасно отдохнула за время пребывания здесь, несмотря ни на что. Так, как она не позволяла себе в своём обычном режиме.

Может, этого она и добивалась всё это время? Хотела не "убиться обо что‑то", а просто дать себе возможность отдохнуть? Почему было не сделать этого до того, как найдёшь что‑то очень твёрдое, что остановит твой эонный бег весьма жёстким способом?

«Ляг, подруженька, полежи‑ка. Так ты точно отдохнёшь и больше не сможешь носиться без пауз, как сумасшедшая, выматывая себя до полусмерти.»

Может, мы сами, невольно стремясь к этому, тайно устраиваем себе подобные ситуации?

И… зачем вся эта суета нужна была измождённой Ами? Что она пыталась заглушить, ведя этот безумный образ жизни, выматывающий до полной невозможности остановиться, передохнуть, задуматься?

Взглянуть ясно и спокойно на то, что ты делаешь и куда движешься.

Гора, на которую она смотрела в так удачно протёртое с теневой стороны гигантского больничного котти окно, пока не давала ответа.

Но даст обязательно. Если перестать суетиться и мысленно что‑то тараторить и начать слушать.

А суетиться и тараторить Ами во все свои субличности скоро начнёт обязательно. Ведь с каждым светом ей становилось всё легче и силы для продолжения её саморазрушительного образа жизни всё прибывали.

Одумается ли она? Действительно ли сменит свой путь на более экологичный, как и обещала своей маленькой внутренней куколке? Или поиграется с ней немного и вновь забудет в тёмном пыльном углу шкафа своей жизни, продолжив забег с целью позабыть себя и удивить кого‑то?

Ведь именно это, если задуматься, а не начальская неприязнь или последствия неожиданной атаки, и были главными проблемами Амелии.

Но в этом она не признается никогда. Ни себе, ни другим.

Звон в ушах и пульсирующее гудение при попытке повернуться на другой бок на кучу синяков и царапин уже привычно встретили её как старые знакомые, когда Амелия всё же отвернулась от невероятно прекрасной горы и закрыла глаза.

Она зевнула.

Да, на этот пейзаж можно смотреть долго и он никогда не надоест… Но нужно было попытаться ещё поспать.

Тело всё ещё немилосердно саднило. Незачем было всё это терпеть. В данный момент надо просто хорошо устроиться и быстро уснуть.

Краем глаза в проёме ширмы она видела, как к её койке приближалась какая‑то фигура.

Чья‑то тень…

Она проснулась и напряглась было на момент… но тут же расслабилась.

Кроме лечащего персонала и посещающих тут никого быть не могло. Мало ли, кто это. Хорошо бы кто‑то из лечащих, на самом деле… Надо попросить ещё мази.

Рот говорит уже сносно, но вот синяки и ссадины… будет приятно угомонить их ещё на какое-то время. Надо ловить проходящую тень.

Служака как могла резко развернулась. Новый звон в ушах и звёздочки перед глазами поприветствовали её. И не только они.

– Ами. Рад видеть тебя живой и очнувшейся! Выздоровеешь – с меня нагоняй.

Майло.

«Самый полезный» в округе персонаж, командующий самыми полезными в округе персонажами. Со своей широкой сияющей улыбкой, словно бы ничего не произошло.

Для него, может быть, и в самом деле ничего особенного не произошло. Но не для Ами.

Зачем он здесь?

Ведь ему давно доложили, что она не двинула в землю, и кантинскому начальству он «вернёт» её практически в целости. Для того, чтобы изгнать ведьму из города можно было со всеми правилами и традициями.

Служивая досадливо фыркнула.

– Да… сколько угодно. – нахмурилась она, пытаясь придать голосу как можно более равнодушное выражение. – А в данный момент я просто не хочу тебя слушать.

Майло скрестил руки на груди и нахмурился.

– Уходи. – зло прохрипела она, зло резко отворачиваясь обратно на повреждённую сторону.

Ай. Боль кольнула бок, и Ами тихо зашипела.

Кровь ударила в виски, огонь полыхнул по всей голове, жар прошёл по всем ссадинам. И тошнота вернулась… лежать на этой стороне тела было тяжеловато. Без мази было вообще нелегко. А присутствие Майло делало всё это и вовсе невыносимым.

– Всё ещё… злишься? – невинно осведомился тот.

– Сложно не заметить. – лениво огрызнулась кантинка.

– За то, что я не взял тебя на операцию?

– Нет, за это уже нет… Операция пришла ко мне сама. А вот за то, что считаешь меня хуже остальных – да.

Начальник вздохнул и начал с устало-назидательными нотками.

– Давай рассуждать как взрослые… с применением профессиональной терминологии. Это не «хуже». Это «недостаток квалификации» в данной области.

– Который, однако, не помешал мне сцепиться со злонами в Участке.

– И с каким эффектом? – сделал драматическую паузу храмовый ведьм. – Ты в Лекарне. Если бы в обороне учувствовали профессиональные…

«Да как он смеет!»

Шрамы Амелии вспыхнули вместе с её гневом.

– Оно всё равно к тому пришло! Только что… не в твоё дежурство и тебе не надо за это перед начальством отчитываться…

– …именно. Ни перед своим, ни перед твоим.

– Это в любом случае не было бы твоей проблемой… Все понимают, что во время серьёзных операций люди "портятся".

– Особенно слабо подготовленные люди.

– Способные убить превосходящего по силе противника?..

Вот это было лишнее. Повисла неловкая пауза.

Зря Ами это сказала.

Человек… умер. Он больше не дышит. Не видит этого прекрасного мира. Не попробует ничего вкусного, не исправит своих ошибок и не исполнит задуманного.

Ей безумно жаль, что так получилось! Она не собиралась как‑то бравировать этим или впустую обсуждать эту ужасную тему. Он сам не оставил ей выбора.

Так… Надо поспокойнее, прежде чем это окажет влияние на здоровье или будет сказано что‑то совсем уж нежелательное.

Финиан был прав относительно аминого… бывшего начальства.

Мнение Майло – это просто мнение Майло. И оно больше не имеет значения. У него ныне нет власти здесь. Мы выздоравливаем и уходим.

Она облегчённо выдохнула.

Больше не в ловушке… А потому, нет смысла впадать в защитную агрессию, на которую сеймомент нет лишних сил. Так же как и издеваться над собой, лёжа на ноющих синяках. Им нужна мазь…

А Майло нужно уйти.

Служивая поморщилась, переворачиваясь на свою затёкшую и уже отлёжанную, но менее проблемную сторону и продолжила, переходя в атаку.

– Твоя гипертрофированная осторожность в ненужных местах сильно мешает тебе адекватно оценивать людские способности. – спокойно посмотрела на собеседника кантинская ведьма.

– Не тебе об этом судить. – нахмурившись, сложил руки на груди тот. – Я не зря всё ещё занимаю свою должность.

– Погоня, захват, обезвреживание – часть моей работы. И всегда были.

– В Кантине. Здесь другие реалии. Уж не говоря о том, что оперативниц у нас хватает. Нужна секретара.

– Знаешь… Тебе нужна. Но из глины не сделать плющика. Пора признать. Всё равно всё пошло насмарку, как и должно было. Всё это было бессмысленно с самого начала, если подумать.

– Ты сама на это согласилась. Просто напоминаю. Проект и в самом деле… не задался.

– Мне жаль, что я напрасно потратила твоё время.

– А я твоё. Не буду продолжать в том же духе… Выздоравливай.

«Понятливый.»

– Да во всю… – отмахнулась Амелия.

И Майло ушёл. А Ами продолжила лежать нахмурившись, забыв про мазь и невидяще глядя на гору.

Ну вот… Теперь и уснуть не получится, придётся какое‑то время всё‑таки погрустить и позлиться. Это, как ночной горшок, если бы он был у Ами без крышки, под лежанку с глаз долой засунуть можно, но запах всё равно не даст забыть о нём.

Всё же, лучше попытаться успокоиться, пока голова не разболелась. И очень надо поспать, чтобы сделать в этой всё ещё быстрой и болезненной жизни такую нужную сеймомент паузу.

За спиной почувствовалось чьё‑то присутствие. Ну кто там ещё…

Всё ещё не переключившись с внутреннего диалога с начальником, служака злобно зыркнула через плечо.

Пришедший вскинул руки в защитном жесте.

– Воу‑воу! Ами, не лупи меня… ничем. Я тебе плющиков принёс.

Она радостно выдохнула и быстро села.

Мир больше не пошатывался так сильно, как в первые разы при её попытках сесть или встать… Если не делать этого резко. Так, как она сделала сеймомент. Это было зря…

Амелия закрыла глаза и с трудом поднесла руку ко всё ещё очень бледному лбу, пытаясь остановить гнусьи пляски гигантского больничного котти.

– Иржи! – с недоброй ухмылкой прохрипела она сквозь зубы, не открывая глаз. – Не глупи… Я тебя… лупила когда‑нибудь?

Вложив всю иронию и силы в эту фразу, ей пришлось замолчать. Тошнота была кстати… помешав сгоряча наговорить лишнего близкому.

– Прости, глупость сказал. – поспешно извинился тот. – Мы все… под впечатлением от рассказанного Келе.

Спустя короткое время пациентка Лекарни распахнула оба глаза, стараясь не делать лишних движений.

– Что он там такое… Понарассказывал. – тихо полюбопытствовала она. – Как гнусно и подло… что он это делает без меня. Мне же тоже… интересно. Меня это касается… не в последнюю… очередь.

Ами замерла, с интересом глядя на участкового.

– Да много чего рассказал… – миролюбиво отмахнулся омиллец. – Ты была не в форме, чтобы поучаствовать в повествовании. Ни для того, чтобы слушать. Ни для того, чтобы что‑то добавить. Но, я жду с нетерпением твою историю. Когда ты придёшь в себя в достаточной степени.

– Чтобы смочь что‑то добавить и приукрасить? – слабо хмыкнула Амелия. – Да, это было бы… интересно. Но, на самом деле, моя история коротка, Иржи… Они пришли. Одно маленькое, в дурацкой натянутой на глаза шляпе с дырками и острым носом… Оно было явно за главное. И привело с собой пару рослых. Для солидности…

Она сделала паузу, переводя дух.

– Они пошли они к кабинету Майло… – нехотя продолжила служивая. – Келе подошёл к ним сказать, что того нет и… был откинут к стенке чуть поодаль. Я, на момент опешив от такого, позже всё‑таки решила вмешаться… И меня тоже отшвырнули подальше. Через полхолла. Легко. Как ветошь… Помехи им явно были не нужны совсем и никак не планировались. Когда вмешалась Лейви, то она была откинута ещё дальше, чем я… Почти через весь Холл.

– Ужас…

– Ага… – Ами отвела глаза, стараясь выбросить из головы ту картину, всплывшую Сеймомент во всех подробностях. – Она крепкая. Хорошо… что с нами не было кого‑то ещё. Что бы с ними было тогда? Дальше основной стены‑то не улетишь… Впрочем, может, эти и не такое могли бы сотворить… Потому как, если верить Келе, они без труда проломили толстую защищённую стену кабинета.

– Это так! – энергично закивал собеседник. – Я сам дыру видел! Я бы в неё не пролез… Но, скажем, ты – могла бы.

– Я её даже не видела… К тому моменту я уже отрубилась… Так вот. После того как стало понятно, что Лейви выбыла, я встала, чтобы попытаться… помешать им ещё раз. Мне… удалось больше… чем я собиралась сделать.

Служивая покачала головой, поджав губы. Сослуживец отвёл глаза.

Ами нахмурилась. Какого тлена. Никто… не вправе осуждать её. Особенно её первый в этом городе близкий.

– Считай меня болотным чудовищем… – мрачно произнесла она, испытующе глядя на него. – Но я… не жалею о содеянном. Ни момента.

Иржи резко помотал головой.

– Я… не считаю, Ами. Нет! – он постарался вернуть на неё взгляд. – Так надо было! Они сами очень опасны и любое из них могло бы убить вас, будь у них побольше времени. Выбор был очевиден.

– Именно так. – строго подтвердила та. – Плохо, что при всём при этом я теперь в досье получу отметку «человекоубийца»… И даже если мне не придётся оставить службу… то будет сложно с этим жить. Все будут тыкать в меня пальцем. Больше обычного. Конечно, все будут понимать, что таковы были обстоятельства… но коситься от этого не перестанут. Даже… ты взгляд отводишь. Признавая, что это не моя вина.

– С этим я ничего сделать не могу, прости. – печально покачал рыжей головой омиллец. – Такое ведь… не каждый свет случается. Даже не каждый большой цикл… Но… мои дружеские чувства к тебе от этого никак не изменились! Это правда. Сколько бы ты… ни угробила… ты всё ещё наша любимая смелая отчаянная сорвиголова Ами!

«Неуклюже… И мило!»

Амелия, чуть поморщившись, широко улыбнулась подзажившей стороной губы.

– Иначе я не сидел бы здесь. – воодушевлённо продолжил Иржи. – С самыми вкусными плющиками, какие только смог достать. Поверь, я не так искусен в притворстве.

Ами быстро смахнула опасную солёную жидкость с повреждённой стороны.

«Так гнусно с твоей стороны выбивать из меня слёзы умиления сеймомент.»

– И никогда не был. – кивнула она. – Потому с тобой так легко. Всё на поверхности и понятно как реагировать. Это такая редкость… Я буду сильно скучать по тебе.

Кантинка вновь тепло и грустно улыбнулась половиной лица.

– Просто выздоравливай и возвращайся скорее. Мы все тебя очень ждём. – заверил участковый. – А у нас с тобой ещё столько неизученных ягод. Может, когда ты их все узнаешь, ты захочешь сама себе делать плющики…

– Это едва ли… Кофе бы заваривать научиться.

– Научишься… Майло говорит, ты теперь подопечная Финиана.

– Да. И довольно бестолковая, кстати.

– Если он взялся за тебя – то нет… Он своё время очень ценит.

– Я просто констатирую факт. Ведьма из меня пока такая же, как и секретара.

– Нуууу… бывает и хуже. Это показала твоя замена. Все так привыкли к Люси. И к тебе уже. Привыкли, что всё наладилось, и ты начала справляться… И тут… Опять бардак.

Ами не желая верить уставилась на принесшего тревожную новость.

– Бардак?.. В моей каморке? Опять?!.. Физически?

– Ага…Каллиан… не очень хороший секретарь. Беспорядок в архиве в его дежурство… ещё больше, чем был у тебя в начале. Они с Майло превзошли сами себя и, кажется, в ужасе от этого…

– Майло и кто?! Бардак?! Нееет…

Ошеломлённая Ами ничего не могла сделать, кроме как в смятении повторять одно и то же. Бардак?! Столько сил потрачено не наведение порядка и…

– Ты только не волнуйся… – замахал руками участковый.

– …Хаос непобедим… – хрипло выдавила из себя Амелия, пытаясь пошутить и как-то смириться..

– …они… постараются прибрать там всё… – спешно продолжил «заглаживать вину» взволновавший её служака. – Каллиан… вернулся из командировки из Зета.

– Кто он?

– Конторский. Из основного офиса. Сандра выделила его в качестве… временного секретаря. Он сам не в восторге… В шоке, если честно.

Бывшая участковая выдохнула.

– Как… и я была в начале. К такому не все бывают готовы… И теперь там… Бардак?! Столько сил и времени на наведение порядка и… Впрочем… ты прав. Это сеймомент… абсолютно неважно. Уже неважно… Давай обратим внимание на что‑то более интересное и актуальное… На плющики.

Выдохнув, Амелия перевела взгляд на небольшую приятную сумочку, которую принёс с собой участковый. Тот обрадованно подвинул подношение к раненой сослуживице.

– Да. Держи! Ой… А кофе‑то тебе не принёс! Вот растяпа! – приуныл амин кормилец.

– Не растяпа, а умница! – возразила та. – Очень хорошо… Ни к чему тут ныне кофе. В туалет не набегаешься.

– А точно! – просиял тот.

– Ты и так мой герой. Я уже и забыла за все эти света питания лекарствами, что на Материке есть такая чудесная вещь, как доброта… и плющики! – она повела поцарапанным носом. – Ведьмический у них запах… Спасибо тебе огромное! Правда‑правда… За всё вообще. Второй раз не даёшь мне если не умереть, то не впасть в голодную ярость… Просто гений усмирения моих злобных сущностей… Которые и меня саму сожрать норовят. Даже, наверное, саму меня в первую очередь. Я же ближе всего.

– Тебя тут не кормят?! – возмутился Иржи.

– Кормят отменно! – успокоила его Амелия. – Но не плющиками… Которые так шикарно пахнут… И выглядят. Какие чудесные в них цветочки раскатаны… Спасибо.

– Я старался… – польщено улыбнулся служивый. – Рад, что у тебя всё хорошо. И что тебя хорошо кормят. Это важно. А… своим злобным сущностям скажи, если станут и впредь усложнять тебе жизнь, будут иметь дело со мной. Закормлю плющиками, замучаю заботой… мало не покажется. Это я умею. Со мной шутки плохи, спроси кого хочешь.

– Спасибо. Передам им…

Не переставая хоть и в половину лица, но вдвое интенсивнее тепло улыбаться, Ами отвлеклась на новую тень, появляющуюся из‑за угла её ширмы.

Ещё кто-то к ней?

– Ух ты. Смотри, кто к нам ещё пришёл. – удивлённо показала глазами она.

Иржи обернулся.

– Амииии! – поприветствовал подошедший.

– Донниии! – в тон весело ответила та, слегка поморщившись от всё ещё присутствующего дискомфорта при попытке улыбаться или говорить.

– Как дела?

Донни подтащил ещё один стул, поставил его рядом с Иржи и устало плюхнулся.

– Жуть, слушай! – активно начала служивая. – Я думала, я тогда от похмелья помру. Не подозревала, что может быть ещё хуже… Келе уже на ногах. Хоть и на полторых, с хромотой, но всё же… Поразительный тип.

– Да, я его видел… И Лейви.

– Ох ты. – спохватилась Ами. – А я вот до Лейви ещё не добралась… Слабые ноженьки кружащуюся головушку ещё плохо носят… Но к ней курсирует Келе, обещал сообщить, как та очнётся. Что у вас на работе нового?

– Ну, чего… В Участке наконец-то всё осмотрели, заведьмографили, отметили и навели порядок… Ну, не везде… Ты не представляешь, какой там бардак, на самом‑то деле… Всё та же суета, только уже по другому поводу… Теперь все носятся с выпученными глазами как перекофеиненные, выясняют обстоятельства, проводят анализы, перелопачивают тонны информации, делают повторные изыскания, добавляют и отметают кучи версий… Теории одна безумнее другой, скажу я тебе… Про Архивы твои я уже не знаю, рассказывать ли тебе… Лучше промолчу.

– Да я уж наслышана. Иржи уже всё рассказал. – вздохнула Амелия.

Участковый утвердительно кивнул.

– Тем лучше. – легкомысленно выдохнул Донни. – Я хоть пришиблен за дурные вести не буду.

– Ну вот. И ты… туда же. – нахмурилась Ами.

– Прости! – спохватился тот. – Скажи… У тебя же остались копии тех значков? То, что ты тогда обнаружила.

Он внимательно посмотрел на секретару.

– У меня остались любезно сделанные Иржи ведьмографии их проекций на стену… А что? Тебя… Майло прислал? Вместо себя? – догадалась Ами и разочарованно насупилась.

– Нет… Не совсем. – поспешно отмахнулся служивый. – Я собирался к тебе. А он попросил спросить… Заодно.

– Раз сам не сумел… Ясно. – Амелия мрачно кивнула. – Скажииии… что я ему не доверяю. И что они у него пропадут. Да. Но он может взять ведьмографию у Финиана, сделать копию и вернуть обратно. Только в течение одного рабочего света.

Секретара мстительно прищурилась наименее повреждённым глазом.

– А чего это он вдруг заинтересовался… «мистической ерундой»?

– Так, все наши вещдоки ж пропали! – всплеснул руками служивый.

– А… Ну да. И иррациональная чушь тоже оказалась вдруг важной.

– Сеймомент всё важно.

– Ну да. Конечно…

Амелия скептически поморщилась.

– Прости мне мой сарказм. Я всё ещё немного зла на Майло. За значки. И их… недооцененность.

– Ты убеждена, что это важно?

– Ну, да… Я всегда была уверена в огромной значимости письменной информации.

– Поэтому в итоге стала секретарой. – весело резюмировал участковый.

– Ха, ха и ха, Донни… – подавив желание вспылить и оценив шутку, иронично полуулыбнулась кантинка. – Мне смеяться сеймомент больно, поэтому просто обозначу… Да. Так вот, я уверена, что расшифровка этих посланий могла бы дать нам… очень многое! До того, как я сюда попала, я занималась изучением эльфийской знаковой системы. Не только для расследования… Скорее для любопытства. Но сеймомент, с учётом последних поступивших данных, планирую подкорректировать текущие задачи, сместив акцент на письмена человеческие. Жаль, конечно… Но надеюсь вернуться к нечеловеческим как‑нибудь потом… Надо же выяснить, кто эти мощные всемогущие ушлёпки. Иржи. Ты… не сможешь помочь мне ещё кое с чем?

– Конечно, Ами. – с готовностью отозвался тот. – Чего ты хочешь?

– Донни навёл меня на мысль. Теперь, когда мне полегче… и я могу читать… Мне нужно будет сделать несколько копий табличек из подшивок по письменностям Материка из архивов Финиана. Чтобы не скучать здесь… Справишься?

– Конечно… Только с Финианом общайся ты сама. – опасливо покосился на неё участковый. -

– Разумеется… Я напишу ему. Поможешь?

– Да.

– Спасибо тебе огромное. – Ами радостно хлопнула в повреждённые ладоши и уже привычно ойкнула. – Ты мне ну очень‑очень опять поможешь… Я у тебя уже практически в неоплатном эонном долгу.

– Да не думай об этом! – отмахнулся Иржи. – Я с удовольствием помогу тебе. Всё лучше, чем сеймомент попадаться под горячую руку развившему невиданную активность Майло… У нас в Участке настоящая земляная буря.

– Ага. – хмыкнул Донни. – А ветер – требующая ответов Сандра.

– Никто не ожидали такого поворота.

– Да уж… Если бы ожидали… все бы остались в Храмах!

– Такое ощущение, что и у самих злоумышляющих всё было спланировано наспех. – задумчиво протянула Ами. – Мы все торопились. Зашедшие вначале осмотрелись… явно пытаясь оценить ситуацию. Потом… одно из них, проведя по входной шторе Майло, отрицательно покачало головой… Видимо, они очень надеялись, что в спешке он забудет опечатать кабинет, что ли…

– Ага. – быстро кивнул Донни. – Он и удивлялся, почему они решили разрушить стену изнутри, а не снаружи котти!

– Может, они просто хотели, чтобы внешние стены приглушили звуки? – предположил Иржи.

– Шума было бы всё равно немало. Да и внутри люди. – с сомнением поморщилась Амелия. – Операция в целом получилась шумнее из‑за нас. Они явно действовали отчаянно и на удачу. Если бы не их силы и приёмчики… Как им удалось так быстро пробить стену? Что за ведьмия?

– Изучают всесторонне… – развёл руками Донни. – Финиан соскрёбы брал для анализа, Сандра там всё облазила замеряя и осматривая. Пока ничего. Кстати, сейф Майло был вскрыт так же. Вероятно, часть вещдоков была просто уничтожена… Но их, видимо, это не слишком беспокоило. Или такова и была цель.

Амелия печально вздохнула.

– Жаль! Там всё было такое блестящее, красивое и необычное. Лучше бы Майло мне всё отдал.

– Тогда пришли бы за тобой. – заметил Иржи.

– Твоя правда. – поморщилась служивая. – А… куда они делись потом? Ничего не известно? Никто не видели?

– Следы ног и крови идут до ближайшего к малому лесу ангара склада. Потом исчезают бесследно… Словно в воздухе растворились.

– Ну и дела! Ух ты! – ошеломлённо выдохнула Ами. – Ангар осмотрели?

– Да многократно! – всплеснул руками храмовник. – Первым делом. Все кому не лень… Майло даже Финиана с его ведьмами таскал туда по нескольку раз за свет. Сандра с командой простучали там всё тяжёлыми инструментами и импульсами проверили… Ничего.

– Вот это… уже совсем интересно…

– Жуть, да? – сделал обеспокоенный жест Иржи. – Они приходят ниоткуда – никем не замеченные… Практически… среди света. Заходят в Участок, берут из кабинета начальника всё, что хотят! Не просто из кабинета – из сейфа. Из защищённого дважды хранилища! И уходят.

Амелия покачала головой.

– Похоже, ничего защищённого ни в Омилле, ни где бы то ни было на Материке, больше нет… И мы все теперь не можем чувствовать себя в безопасности нигде. Как только кто‑то из нас выяснит больше, чем им хотелось бы… И, кстати, вероятно, нам следует перестать обсуждать рабочие вопросы, хотя бы вне стен нашего Участка. Кто знают…

– Согласен. – веско кивнул Иржи. – Но, надеюсь, ты сгущаешь краски и… не всё так мрачно.

Они задумчиво помолчали.

– Ладно, я пойду. – энергично хлопнул себя по бокам несклонный к подобному времяпрепровождению Донни. – Надо бы ещё поработать! Хоть сил почти и не осталось… Дел по разбору последствий этой болотной хрени уйма! И это помимо ремонта помещения, на который нужно, кстати, заказать ещё материалов… Воу! Чуть не забыл…

– Записывай. Я так без писчих тканей вообще не обхожусь. – самоиронично хмыкнула Ами.

– Да я до этого на память не жаловался… – пожал плечами служака. – Но сеймомент столько всего… Майло пытается найти максимум всего по горячим следам… Кофейные утра больше напоминают экстренные собрания с участием всех, до кого он дотянулся. В том числе из смежных ведомств. Начинает раздавать поручения прямо на них.

– Ужас. – посочувствовала кантинка.

По омильским меркам это было что‑то совершенно недопустимое.

Оффка она на то и оффка, чтобы люди отдохнули. Без хорошего отдыха нет продуктивности.

– Да. Немыслимо. – согласился Донни. – Это же время успокоиться и настроиться… на спокойный и продуктивный рабочий свет. Впрочем, какие времена, такие методы… Ну, всё, побежал я!

Участковый деловито тряхнул головой и унёсся.

– Иржи. – перевела глаза на оставшегося Ами. – Жижу мне так и не несут… Давай без записок, пока лекарки не заметили, быстренько сбегаем к Финиану, хорошо?

– Хорошего в визитах к Финиану мало… но, конечно, давай. – покорно согласился тот. – Ты… точно можешь ходить? Тебе можно покидать Лекарню? Не занесёшь ли инфекцию?

– Я… не знаю. – честно призналась Ами. – Но мне очень нужно. У меня прямо-таки суровая необходимость. Потому… Сеймомент я накину что‑нибудь… чтобы не смущать храмовых ведьминских корпусов больничной робой… И пойдём.

Через некоторое время беглянка вернулась к своему лежаку довольной, удовлетворённо складывая на него стопку полупрозрачных табличек, которые любезно помог донести ей Диллион.

Щедрость Финиана и доброта Иржи не знали границ.

Шикарный у неё теперь груз знаний… Наспех подобранный из понадёрганного с полок и скопированного Иржи на предоставленные Финианом прозрачные глинолисты.

Когда будет уходить… Она надорвётся, но унесёт всё это с собой в Кантин… И всенепременно продолжит свои изыскания там.

Надо же. Амелия ныне разрывается от обилия получаемой информации и воет от невозможности усвоить всю сразу. А ведь она прожила такое количество от просто скучных до тоскливых больших циклов, не зная, что всё это время они могли бы быть очень интересными, насыщенными новыми знаниями, впечатлениями и знакомствами.

А не потраченными впустую… Как досадно.

Ладно. Будем брать, что есть…

Взгляд её упал на стол, на котором в чашке стояла жижа, принесённая заботливыми лекарками. «Скорбь».

Амино отсутсвие было замечено. Ладно. Мало ли куда она отходила… на четверть света.

Кантинка, вздохнув, выпила залпом. За здоровье!

Хоть жидкость и была неприятной на вкус, ведьма уже пила её практически с удовольствием. Для неё это стало вкусом жизни и облегчения. Эти лекарства позволили ей быстро перестать тошниться и встать на ноги, значительно сократив срок мучительного восстановления.

Чудо омилльской природной медицины, основанное на мудрости, лечебных травах местного волшебного леса и силе целебной воды большого озера. Горькое, но необходимое. И если не концентрировать внимание именно на его вкусовых качествах, то в итоге даже приятного свойства…

Никто в здравом уме и без веских на то внутренних причин не захочет всю жизнь страдать от того, что можно исправить. И, даже если такие причины есть, то, настрадавшись вдоволь, исправит точно.

Свет 56. Лейви жила, Лейви жива, Лейви будет жить.

– Ами!

Из‑за ширмы послышался тихий шёпот. Амелия быстро вскинула глаза на звук, мимоходом зацепив взглядом окно.

…Ух ты! Уже ночь.... Или это предвосход другого света? Похоже, она зачиталась.

А ведь собиралась поспать… Чтобы ничего не болело. Впрочем, пока она изучала полученные материалы, боль тоже куда‑то ушла. Она даже забыла про то, что хотела попросить ещё немного мази от экземы.

Ладно. Что там?

– Ами, Лейви очнулась.

– Вау!

– Да, какое‑то время назад… Я не беспокоил её, пока она в себя приходила. И тебя, кстати, тоже. – Келе усмехнулся. – Для тебя книги, похоже, какой‑то вид комы. Не уверен, что вообще смог бы тебя от них как‑то отвлечь.

Ами весело хмыкнула.

– Ох, и не говори! Это так.

– Лейви тем временем уже в состоянии немного разговаривать. Можешь навестить её, если хочешь. Лечащие разрешили.

– Уже бегу. Спасибо, Келе!

Отличные новости!

Ами вскочила, привычно ойкнув.

За время пока читала, она практически успела забыть даже что с ней случилось, где она и почему она здесь. Прекрасный вид анестетика. Можно применять… практически везде. Даже в неуютном жилище, да? И в неуютной жизни в целом. Наверное, поэтому Ами так за него цепляется.

Растяпа‑книголюбка, испытывая чувство вины перед собой, за то, что не поспала и не отдохнула и перед своими близкими Лейви и Келе за то, что не уделяет должного внимания их состоянию и им самим, пронеслась через всё помещение стационара к месту, где находились нуждающиеся в интенсивном лечении.

Основательно побитая непрошеными пришлыми и жизнью оболочка Лейви всё ещё находилась здесь. Она не ушла из этого мира.

Это чудесно. У Ами не так много связей на Материке, и потеря каждой из них была бы ощутимо болезненной.

– Лейви. – тихо позвала она приблизившись.

Жижа на столике у лежанки стояла нетронутой.

Хм. А вот чаша с водой была наполовину пуста. Ох ты.

В ответ на зов омилльская участковая попыталась открыть глаза. С одним, менее заплывшим как это было у Ами, ей это удалось. Глаз был жутко красным и как будто чуть вздутым. Жутковато.

Видно, она тоже сильнее ударилась одной стороной. И похоже, что сама Ами поначалу выглядела немногим лучше… Хорошо, что она этого не видела.

Судорожно сглотнув, кантинка отвела взгляд.

– Ну и рожа у тебя… – послышался хриплый комментарий с больничной лежанки.

Что?! Вот кто бы…

Амелия усмехнулась. Лейви с ходу зубоскалит, значит, у неё всё нормально.

– Ага. Думаешь, у тебя лучше?.. – привычно огрызнулась в ответ кантинка. – На тебя смотреть страшно.

– Моя… всю жизнь была… не для украшения…

– У тебя хоть рот говорит. Мой вообще первые пару светов практически не открывался. Видишь?

Кантинка показала на свой пересекающий губы шрам.

– Что… и у меня всё так… плохо?… – осторожно осведомилась служивая сэльва.

– В воду лучше не глядеть.

– Яссс…но… – с усталым присвистом выдохнула та. – Ну, судя по… ощущениям… другого и быть… не могло…

Они помолчали, давая Лейви собраться с силами.

– Ами… – поморщившись, начала та, спустя какое‑то время. – Я думала, я… Подохну… там.

– Знаешь, да… – согласилась Амелия. – Шарахнуло тебя не слабо… Я твоё очень жёсткое приземление на глиняный пол наблюдала… тоже думала – всё…

Тяжёлая пауза вновь повисла здесь. Лейви явно что‑то глодало изнутри, но она не решалась заговорить об этом.

– Знаешь… – через какое‑то время покорёженная жизнью служивая злобно с трудом хрипло вздохнула. – Надо… было.. бить того болотника… Насмерть… Ами. Я так облажалась… Ударила… как обычных. Вполсилы… Чисто чтобы… вырубить… Я… такая… Бестолочь!.. Сеймомент бы…

Из жутко красного глаза храмовницы, испещрённого выступившими капиллярами и окружённого царапинами и синяками с всё ещё заметными подзажившими кровоподтёками снаружи, выкатилась бессильная слеза. Ты поморщилась.

Ами хмуро покачала головой.

– Что? Ты вырубила его. Да. Он не смог никому из нас сильно навредить после этого. Ты умница. И… Мы все там облажались, Лейви. Грязееды были очень сильны. Слишком сильны. Мы сделали всё, что могли, правда. И даже больше.

– Ушлёпки… – гневно выдохнула сэльва. – Едва не уходили чико Келе… Жуть, да?.. А ты… Когда что‑то грохнулось… Разбудив… меня…

Лейви сделала паузу, переводя дыхание, и продолжила.

– Я встала и… вышла… порвать шумящих болотников… на ошмётки… Увидела тебя… в луже крови… Ты пыталась встать… Но не могла… Руки разъезжались. Падала обратно…

Ами слегка тряхнула головой, отгоняя воспоминания.

– Да, я помню… Пфф. – кивнула она. – Я всё‑таки встала. Ненадолго, правда.

– Д… да? – собеседница с интересом попыталась поднять иссечённую царапинами бровь.

– Да. Чтобы дохромать… вырубить кого‑то из них. – уклончиво пояснила бывшая секретара.

– …И?

– Вырубила… И… вырубилась сама.

Они мрачно помолчали. Лейви вновь переводила дух.

Она явно ещё была очень слаба, даже для разговоров, хоть и видно было, что получить какую‑то информацию и просто поболтать ей очень хотелось.

Хоть и выглядела она так, что лучше не смотреть и чувствовала себя наверняка немногим лучше… Но, хоть была жива и любопытна.

Омилльская травно‑ведьмическая медицина определённо творила настоящие чудеса. В Кантине этот случай был бы точно смертельным.

Ами вновь поёжилась.

Наконец, отдохнувшая Лейви сердито выдохнула и продолжила тему.

– Если бы я… угрохала… того очистка… Этих ушлёпков… на Материке… стало бы меньше… Мир… стал бы… лучше…

Она бессильно стукнула перебинтованной рукой по своему лежаку и поморщилась.

– Его место занял бы другой. – развела руками Ами. – Лейви, смирись! Мир изменился… Он стал опаснее. Нам остаётся лишь как‑то к этому адаптироваться. Я чувствую, что преимущество сеймомент за ними. Они сильны, умны и действуют по большей части скрытно. Мне кажется, мы многое не видим. Не знаем. Не замечаем. Иногда даже не хотим видеть. Отдельные вещи из этого и всё в комплексе. Что‑то… неясное происходит… повсеместно.

Та злобно поморщилась.

– Неплохо бы… его… разъяснить… И чем скорее… тем лучше. Всё имеет… решение. Не нагнетай…

«Человек действия…»

Ами одобрительно хмыкнула.

– Экая ты ретивая! Да, неплохо бы и разъяснить… Но как видишь, прямыми майловыми методами их не поймать. Они хитры и хорошо подготовлены. Секретные склады. Собственный язык. Незаметное перемещение. Мощные невиданные ранее ведьмические приёмы… Ты… только попробуй представь… Попробуй представить, с чем мы имеем дело. У того, что так серьёзно и масштабно организовано не может быть мелких целей. Я даже… представить себе не могу, с какой стороны к этому можно подступиться… Невозможно иметь дело с тем, чего не видишь и не понимаешь…

Ами, нахмурившись, призадумалась.

– Надо как‑то… подбираться к ним с тылу! – воодушевлённо продолжила она, взмахнув рукой. – Как нас учили на курсах по ведьмоборству… Когда вражина сильнее тебя. И в разы противнее.

Ами хихикнула над собственной дурацкой шуткой, схватившись за бок от тут же проявившейся тупой боли.

– Ох, паршивое состояние… – посетовала кантинка. – Даже над ерундой поржать нельзя… И это именно тогда, когда в этом больше всего нуждаешься.

Лейви с шипением выдохнула.

– А мне… вообще… не до смеха… еле губами ворочаю…

– Помолчим?

– Нет… Помрём… тогда и… помолчим… Расскажи… ещё что‑нибудь…

Ами немного тихо пофыркала, размышляя, что бы такое рассказать.

Сказка на ночь. Или уже на утро? Здесь это не имело большого значения.

– Хорошо!.. – начала она. – С вами информационно‑развлекательная Амелия. Рубрика… Не знаю. Криминал. Больше ничего на ум не приходит. Профессиональное. У меня сеймомент все мысли заняты только этим. Это, наверное, уже профессиональное… Устроит? Тошнить не будет?

– Нет. Не больше чем… уже. Валяй…

– Слышала от Келе подробности о нападении?

Лейви слабо мотнула головой.

– Немного…

– Постараюсь кратко изложить тебе самое интересное… Со своей точки зрения.

И Ами постаралась.

Лейви, внимательно слушая всё это с закрытыми глазами, немного отдохнула от разговора. Иногда секретара останавливалась, думая, что та уснула, но служивая моргала одним глазом, давая знак продолжать.

– По крайней мере, мы теперь знаем, что это люди. – резюмировала Ами. – Это радует. Хотя…

– …мощноваты для людей… – продолжила её слушательница. – То, что поменьше… Швырнуло меня… как эльфа!.. Зря я не начала с неё… с него… Не знаю.

– Ну да… А один‑то точно человек. Был. И я его… убила. Только представь. Жуть! Ну и… хруст был… Бэээ. Фу, не хочу об этом много думать… Хорошо, я тогда была в аффекте…

Амелия, встревоженно выдохнув, отвела взгляд и поспешила перевести тему.

– А… Почему ты думаешь, все они – люди? – быстро спросила она Лейви. – Может, низкорослое было эльфой?

– Нет.. Я… говорила уже… Эльфа… пришла… бы одна… разнесла весь Участок… С тремя‑то… с двумя‑то с половиной… людьми… Без проблем… И взяла, что ей нужно… Да я бы… Сама ей… отдала. Что просит… эльфа… Не задумает… плохого. Значит… так надо… Они поэтому… священны…

Лейви явно устала от длинной фразы, с трудом произносимой, плотно окружённым с одной стороны царапинами и синяками ртом.

– С двумя с половиной?! – фыркнула в ответ Ами. – Ну, спасибо… Я только недавно послала… обратно в Участок Майло, который обо мне столь же нелестного мнения! Да я!.. Единственная кто…

Лейви сделала слабый останавливающий жест. Раскрасневшаяся от злости собеседница, пыхтя, умолкла.

– Я про… Келе. Ты… не гнуси… Я… никогда не считала тебя… слабее…

– Спасибо!!!

На глаза Амелии вновь навернулись слёзы радости. В повреждённых растрескавшихся устах суровой Лейви это было просто комплиментищем.

– Ты… Крепкая болотница… Как… глина для котти…

Повисло молчание.

Ами задержала дыхание, старалась не всхлипывать, но предательская слеза покатилась по щеке, вызывая жжение и покалывание во всех ссадинах по пути. Кантинка быстро стёрла её, тем самым вызвав новый приступ жжения.

– Думаю, и Майло… это понимает. – покосилась на собеседницу более‑менее целым глазом Лейви.

– Незаметно! – облегчённо насупилась Амелия, переходя от тяжёлого чувства всецелодушевной благодарности к более простой досаде.

– Он… почему‑то… бережёт тебя… что ли…

– Чтобы ему по шапке не попало… Затем и бережёт. Шапку свою.

Разбитая сэльва хмыкнула, поморщившись.

– Хитрошляпый он… тип… Не отнять… Но… человек… неплохой…

– Всё равно я зла на него… Я хочу уважения как к равной, а не принижающей жалости, понимаешь? Давай лучше… про другое!

Ами резко выдохнула, пытаясь сбросить злость.

– Продолжим криминальную хронику моего лекарского дайджеста! Похоже, самое щуплое существо руководило остальными. – вернула она недавнюю тему. – Я не успела многого рассмотреть… Шляпа у этого была какая‑то дурацкая… С длинным носом.

– Я тоже… заметила… да… Одежда… и украшения у них… вообще… какие‑то… необычные…

Вновь повисло устало-задумчивое молчание.

Раненная служивая выглядела уснувшей или засыпающей. Ами, подождав немного, начала вставать. Сэльва приоткрыла здоровый глаз.

Тот выглядел, кажется, ещё краснее, чем был до этого. Видимо, от напряжения прожилки на нём вздулись.

Да, спать Лейви сеймомент нужно много… Лучше – почти всё свободное от приёма медикаментов время. Надо будет спросить у целительниц про частоту посещений…

– Ами…

– Да?

– Посиди… ешё.

– Хорошо.

– Мне впервые так… страшно. И одиноко…

– Я здесь.

Они помолчали ещё немного.

– Я не боюсь… Умереть… – вдруг продолжила разговор омиллька. – Хотя нет… Вру… На момент, когда всё ушло и погасло… я была… сплошным ужасом. Как это?.. И.. это… всё? Сеймомент… закончится?.. Вот так… тупо?.. Хотя, по идее.. Что мне терять?.. Так посмотреть… пустая жизнь у меня. Сплю. Пью кофе. Брожу ночью по Участку. Максимум по лесу. Все мои радости… Но. Почему‑то… Это было… так страшно…

– Потому что где‑то вокруг всё ещё есть мир. Ещё больше леса, запахов, свежесорванных мягких ягод и ядер орехов, сиреневого мха. Красивого города с уютным светом окошек и запахов кофе, витающего в вечернем свежем воздухе. Шершавая глина кружек, греющий свет на коже и мягкость земли в тёплый сезон. И во всём можно жить. Вместо узких глиняных стен каморки и духоты замкнутого пространства. Вместо черноты схлопывающегося мира и окончания всего этого…

Лейви слабо кивнула и продолжила.

– Жить… в компании… не только… своих мыслей. Ладно бы они ещё были весёлыми… Ушлёпки… мрачные… штуки… как болото. Паршивая… компания… А с другими… я… не очень‑то… умею… общаться…

– Да я тоже. – согласно кивнула Амелия. – Иногда я думаю – я могла прийти в плотный мир при одном условии. Мне пообещали, что тут будет весело… Однако, следовало дослушать вторую часть о том, что развлекать при этом придётся себя самой… Ещё и трудиться налаживать коммуникацию тут и там, имея дело помимо внешнего со своим неприветливым внутренним миром. Мы так… не договаривались.

Амелия уставилась в пол и угрюмо замолчала. Она прекрасно понимала, о чём говорит Лейви.

– Знаешь… – продолжила сэльва. – Можно подумать… я вот сеймомент… выйду из Лекарни… и… ну всё, оп!.. обледенеть теперь… моя жизнь резко изменится… И никогда… не будет прежней… Не. Едва ли… Скорее… всего… я опять… успокоюсь… и останусь… на том же месте… С тем же. Вот… Почему… так?..

– Я не знаю, Лейви… Болотная стабильность. Может, мы ещё не созрели до перемен. Может, нам ещё недостаточно паршиво для того, чтобы мы встали и принялись крушить свои навозные коконы, слепленные вокруг себя своими же руками… Но, когда нам всё надоест – мы будем воистину неудержимыми. Это точно. Хотя бы… на какое‑то время. Но этого хватит.

Они помолчали ещё немного.

– Я… кажется… Засыпаю… Мне как будто легче оттого, что я эту… Высказала… Но… подожди уходить… пока я… совсем не усну… И… Приходи ещё… посидеть…

Ами кивнула.

– Хорошо! Часто – не обещаю. Я сама ещё не в форме… Но буду к тебе периодически приползать. И вообще… Приходи сама, как в норму придёшь, я тут… рядом. Куда я сеймомент далеко отползу.

– Иржи тут принёс нам обифрительных плющиков. Это хотя бы стоит того… чтобы пожить ещё немного.

– Да… совсем… чуть‑чуть…

Амелия посидела рядом, пока не услышала равномерно тяжёлое сипящее дыхание.

Лейви спала.

Это хорошо. Чем больше моментов она проведёт Сеймомент в мирах без боли, тем лучше…

Самое время вернуться к Келе, успеть пообщаться. Ведь болотника скоро выпишут. Тогда как другая сэльва только очнулась. Может это всё же не расовое? Уровень полученных ими повреждений был неодинаков. Хм…

Время позднее и сэльв, вероятно, уже спит, как и положено приличным омилльцам в это время. Но проверить этот факт и сделать выводы по поводу уровня соответствия Келе образу приличного гражданина всё равно не мешает.

Ами осторожно приблизилась к ширмам у его лежака.

– Заходи уже, не топчись. – послышалось из‑за них.

Вот это слух. Амелия усмехнулась.

Рано она приписала Келе добропорядочность.

Хмыкнув, она с удовольствием последовала полученному указанию и, оказавшись внутри огороженного келеного лекарного пространства, примостилась на край его лежака. Сэльв сел, поджав ноги.

– Келе. Как тебе удалось так быстро восстановиться? – с ходу задала она всё тот же уже не в первый раз возникающий у неё вопрос. – Поделись секретом.

– Как‑то… – пожал изящными, но крепкими и рельефными плечами служивый. – Не знаю… Я не задумывался над этим. Просто хорошо, что так получилось. Нет смысла и надобности анализировать это. А ты что… завидуешь?

Сэльв с улыбкой хитро прищурился.

– Конечно завидую. – честно призналась Ами. – Я вообще вам, сэльвам, всю жизнь завидовала. Вот и пытаюсь найти к чему бы придраться и найти секрет вашей особой сэльвской совершенности.

Келе недоверчиво хмыкнул.

– Для этого надо быть сэльвой.

– Да, вот тут у меня и проблемы. Потому я и пытаюсь вытянуть из тебя хоть что-нибудь.

– Да мне нечего сказать… Знал бы как – конечно, поделился бы. У меня нет ни прямой, ни косвенной цели делать так, чтобы ты или Лейви оставались здесь дольше нужного.

– Надеюсь, что так… И не задумывайся. В самом деле, так получается – и хорошо. Значит, ты просто пил жижу, которую тебе приносили? И дрых?

– И отдыхал, да. Плюс ко всему – мне досталось в последний раз меньше вашего. Мой полёт был не таким дальним.

– Если бы ты не дрыгался, то пострадал бы ещё меньше! – припомнила старую досаду Ами. – Всё равно всё это с самого начала выглядело безнадёжным.

– Но ты‑то дрыгалась?

– Я… болото… Ну да. Но я… И останусь тут подольше. Хорошо ещё, что здесь, а не в земле. Совсем надолго.

– Тем не менее ты так же, как и я, пыталась что‑то сделать до последнего. Даже осознавая то, что всё безнадёжно. Но и другого выхода, в общем‑то, у нас не было.

– Ну… наверное, да…

«Чего уж теперь.»

– Не представляю, как ты вообще выжила. На службе, не умея ведьмовать… Для меня даже простая жизнь в таком виде выглядит как существование с зашкаливающим уровнем сложности.

– Да так и есть… А выжила так же, как и все остальные порядочные Кантина… Уворачиваясь от атак. Преимущественно.

– И отлично орудуя мебелью! – одобрительно улыбнулся Келе.

– Да, используя все подручные… – серьёзно кивнула та. – А иногда и маскируясь под них. При необходимости не привлекать внимание своего кантинского начальства. Однако, с Майло даже маскироваться не потребовалось – на нём это сработало автоматически и он воспринимал меня как мебель с самого начала…

…Обратилась к старой обиде… бывшая секретара.

– «Одолжённую «мебель» надо вернуть Кантину в пристойном виде!» – ехидно продолжила она, передразнивая она начальника. – «Что «мебель» может сделать при операции захвата, кроме как мешаться»? «Мне не нужен в лесу стул»… И вообще, я в его участке превратилась в функцию… Один болотный майлов комфорт за мой счёт… И вот, виноват в моём дурном расположении духа был Майло… а вся моя накипевшая злость досталась тому нападавшему хмырю.... Надо же было хоть как‑то привлечь к себе хоть чьё‑то внимание.

Неожиданно для себя резюмировала свою пространную речь уже потерявшая нить собственного повествования Ами.

– Занятные у тебя потребности. – весело хмыкнул Келе. – И интересные понятия о знаках внимания!

Служивая тихо хохотнула, охнув. Достойное замечание в продолжение её пространного бреда.

– Да, глуповато и незрело, согласна… На что в моём поведении регулярно указывает всё тот же Майло.

– Майло не самый проницательный человек в Участке… но иногда и он видит людей через свои хитрый прищур почти такими, какие они есть. Я не говорил тебе ничего, если что но он, скорее, считает… что хоть и напираешь ты по‑кантински сильно, но соображаешь туговато… Потому он не очень‑то охотно вовлекает тебя в некоторые дела. Я бы на его месте сделал поправку на то, что в нужный момент ты действуешь как надо.

«Ничего себе откровение…»

Ами слегка опешила, но постаралась не подать вида.

Она кивнула. Информация не из приятных, но любопытная. Собирать мнения о себе не очень хорошая затея потому как они больше говорят о людях их высказывающих, но иногда бывает полезно увидеть себя с иного ракурса.

– Тут шляпошный болотник прав… Иногда я и в самом деле цепенею, размышляя, что должна или не должна, что будет правильно, а что нет… Вместо того чтобы просто действовать так, как подсказывает мне нутро и обстоятельства, но… – Ами отвлекаясь на то, что увидела в щель между ширмами. – Ой, смотри! Киона у моего лежака. С чашей. Кажется, мне пора!

– Давай, увидимся. – кивнул в ответ Келе.

Ами, насколько позволяла остаточная хромота, поспешила к месту, где её ждала Глава Лекарни. Такую важную значительную персону не следует заставлять долго ждать.

– Как твои дела? – участливо осведомилась та.

– Не знаю, что и сказать… – выдохнула пациентка, переводя дыхание. – Я… наговорилась за сейсвет вусмерть. Со внешними источниками звука и информации, представляешь?! Уже который свет… Они поведали мне много такого… О чём никогда не скажут те, что внутри. И даже о том, о чём я предпочла бы не знать… Кстати, об этих, в голове. Они почти не разговаривают! Или нас максимум двое "дома". Не все из нас выжили при нападении что ли?.. То, что происходит, уже больше похоже на самый обычный разговор с собой. А не на разноголосый бардак, вещающий одновременно со всех сторон сразу… На анализ которого у моего ума, вероятно, нет сеймомент сил. Мы отсекли их? Не знаю, что и думать… Вот так дела.

Киона молча выслушала этот бессвязный поток речи и, кивнув, помолчала ещё немного перед тем, как задать вопрос.

– Скучаешь по ним? – весело улыбнулась она.

– Да не особо… – задумчиво нахмурилась Ами. – Особенно по критикующим… совсем не скучаю.

– Вот, знаешь… Как вернутся – критикующих совсем гони! Это же твоя голова. Наведи свой порядок.

Ами испытующе прищурилась, глядя на главную целительницу.

– У меня сейсвет вечерний свет откровенности и получения интересной информации… Поиграй со мной в него тоже, пожалуйста. И… только не говори, что считаешь меня нормальной. Каждая наша с тобой беседа приводит меня в ступор.... Ты первая, кто говорит со мной об этих вещах так… спокойно.

– А почему нет? У меня своя реальность, у тебя – своя. И обе одинаково имеют право на существование. И всё, что происходит в твоей – твоя правда. Чем бы оно не казалось из моей. Да и знаешь… Даже если приплетать какие‑то сторонние обычно весьма условные стандарты. По… омилльским "меркам" психических проблем у тебя нет. Может, только поведенческие… Да и то не такие большие, чтобы сама жизнь не скорректировала их естественным образом. И вообще. Запомни одно. «Нормальных» нет. И забудь об этом манипуляторском термине.

– Твоя правда… Посмотреть на вас, сэльв, так любая не впишется в кантинские "нормы" ну никак. Видела я одну омилльку, которая очень старалась. И "нормальной" её при этом уж точно никто не назвали бы… В самом деле все эти понятия и нормы… ну очень уж относительны, да. И имеют договорную основу. На теории я всё это знаю, но на практике работают инстинкты и рефлексы, и мне всё равно часто бывает гнусяцки стыдно что я – это я. Ситуация из разряда «простите, что я есть». И «простите, что я несовершенна».

– Потому что в утилитарно настроенном обществе ты именно не нужна такой, какая ты есть. Ты не нужна живой, ты нужна удобной и чётко исполняющей какие‑то желательные функции. Потому… Попробуй… придушить инстинкты самосохранения, кричащие тебе о том, что тебя сеймомент выкинут в холодный лес из тёплой семьи и города и… болотно банально прозвучит, но я не знаю, как ещё это сказать… принять себя. Может, получится не сразу, но, главное, не оставлять попыток. Это тот случай, когда количество переходит в качество. Больше одобрений себя – лучше внутренняя ситуация. А пока ты над этим работаешь – попробуй поискать более комфортные для себя условия. И да, помни, что пока не создашь комфорт внутри – снаружи идеала всё равно не будет. Не совпадут шаблоны.

– Ага, это точно. Где ни окажись – всегда что‑то да не так. В Кантине не ценили, здесь – не уважают… Но я жила бы тут. В Омилле в целом мне гораздо комфортнее. До сих пор было.

– Так и живи.

– Понимаешь… Я уйду с работы, как только выйду отсюда. Больше ничто не будет кормить меня или давать мне кров в городе.

Ами грустно вздохнула.

– Приходи сюда, будешь мыть посуду и готовить вместе с нашим беспамятным. – шутливо улыбнулась Киона.

– А что… Должность, ничем не лучше моей нынешней секретарской… Кажется, сам Универсум говорит мне о том, давно пора оставить гордыню… Звучит заманчиво. Вообще, я ему, беспамятному, завидую немного… Ничего не помнить о прошлой жизни, жить в этом моменте и быть близко ко вкусной еде. Что ещё нужно.

– Лучше помнить. Это твой ценный опыт, твоё оружие. Замаскированные чудища твоего сознания всё равно попытаются утопить тебя. Даже если ты предпочитаешь не видеть их или считать… камешками, чтобы не волноваться. Каждая частичка этих твоих знаний об окружающем мире обменяна на страдания и усилия. Такого больше нигде не взять.

– Но зачем добавлять дополнительных страданий и знаний, когда эти уже известные виденные чудовища будут всплывать?

– Они всё равно будут это делать, когда что‑то на поверхности заинтересует. Значит, что‑то задело их за больное. Значит, что‑то всё ещё не в порядке в твоём океане. И они будут делать это, пока твой Океан загрязнён чем‑то, что заставляет их всплывать. Они тоже хотят не болеть и жить комфортно. Это прекрасная цель для любого существа, независимо от того, плотное оно или нет.

– И как мне им… и себе помочь?

– Отпустить их, прожив без остатка. В тот момент, когда у тебя будет достаточно сил слиться, "поговорить" с ними и переварить "услышанное". Это не они к тебе зловредно цепляются, ты сама удерживаешь их, не давая им уплывать. Тоже для своих надобностей.

Ами поёжилась.

– Мне от одной мысли что к ним надо приблизиться страшно делается… Ну, не хочу я общаться с невыносимой болью…

– К тому моменту, как ты с ней будешь полноценно общаться – она будет уже выносимой. А пока не лезь к чудищам досрочно и назойливо сама в своих мазохистских порывах и попытках себя наказать и жалей себя, если тебя покусали. Доброта к себе и к ним излечит ваши раны и придаст сил для дальнейших свершений. В свете всего этого – если ты всё‑таки уйдёшь в Кантин… То просто – считай нормой себя. Но я думаю… надолго ты там всё равно не задержишься. Не для такой масштабной личности этот маленький городок. Он хорош для тех, что уже получили кучу опыта и информации и нуждаются в тишине, уюте и предсказуемости, чтобы переварить это и органично интегрировать полезные части в свою жизнь. Это не твой случай… Судя по вот этой горке табличек на твоём ложе и около него, ты Сеймомент жадно набираешь информацию. И тебе нужен целый Материк. Любопытство и жизнелюбие всё равно возьмут верх, и ты уйдёшь.

Амелия призадумалась.

– Или, во всяком случае, попытаюсь. А я, кстати, наверное, давно считаю себя нормой… Тайком от себя. Где‑то внутри я давно смирилась со своим характером и приняла себя такой, какая есть. Со всеми своими закидонами. Если я стану себя ругать, это ничего не изменит. Только отягчит ситуацию. Я ведь… и так буду творить всякую. Потому что часто с этим ничего нельзя сделать. Это не вырвать, пока это часть тебя. Можно пытаться, с руганью или без. Но мои любимые идиотизмы от этого никуда не уйдут. Надо подождать пока я созрею, и оно само отвалится. Пока я не «наемся» этим досыта. Не пойму, что всё, с меня хватит. И если это не уйдёт вместе со мной, то уйдёт оно из меня. Так уже было много раз. Только… теперь я этим хвастаюсь, как собственными "достижениями". "Я бросила дурить".

– Да. Верно подмечено. – кивнула сэльва. – Потому – дури самозабвенно. С полной самоотдачей и со всей серьёзностью. Играй в это с артистизмом, если некуда деваться.

Ами хихикнула, на момент дав волю воображению, и вновь поморщилась от боли.

– …Посылая критикующих, да. – весело добавила она. Вначале внутренних, затем и внешних.

– Угу. А пока вот. Выздоравливай.

Киона дружески похлопала кантинку по плечу, вручая чашу с жижей.

– На этот лечебный цикл приём этого типа препарата – последний. Так что, запомни этот неповторимый вкус.

– «Скорби»!

Глава Лекарни засмеялась, и Амелия прыснула со смеху, едва не выплюнув первый глоток лекарства, и тут же поморщилась от боли.

– Кстати… – покачала головой сэльва. – Когда я говорила о том, что тебе надо к нам на госпитализацию, я и представить не могла, что это будет выглядеть вот так…

Пациентка допила жидкость и отдала пустой стакан.

– Когда я согласилась – тоже. – произнесла она, осторожно вытирая повреждённые губы. – Жизнь развлекается, как умеет… И нас не спрашивает.

– Зато мы теперь чаще можем болтать. Заходи как‑нибудь вечерним светом на восстанавливающий чай, как почувствуешь себя получше.

Амелия кивнула и на какой‑то момент зависла, глядя на появляющееся из‑за горы свечение.

Что это за светило? Утреннее или ночное?

Она повернулась было спросить у Кионы, но той поблизости уже не было… Она что, растворилась в воздухе? Вместе с чашкой?

Ами повертев головой, пожала плечами и, сдвинув таблички чуть в сторону, легла спать. Она правда очень устала за сейсвет.

Свет 57. Перед выпиской.

Келе в Лекарне уже не было.

Да и Ами вот‑вот уже должны были выписать.

Шли её последние света в Омилле… И это были прекрасные света.

Кормили в Храмах всегда отменно, а амин аппетит всё ещё был поводом для добродушных шуток у всех его наблюдавших. Среди которых, да и среди лечащихся здесь даже для не слишком общительной и предпочитающей чтение разговорам Ами нашлись те, с кем интересно было побеседовать.

Ну и конечно же, чтение, на которое теперь хватало времени и сил, было самой увлекательной вещью, при нынешнем свободном графике оставляя достаточно времени даже на сон. Небывалый, невероятный случай в аминой жизни. Как приятно.

Обычно приходилось выбирать, и не всегда выбор был в пользу отдыха.

Поэтому Ами, можно сказать, страдала хронической нехваткой сна всю свою сознательную жизнь. Нынешний же режим света был практически идеальным. Всегда бы быть ему таким…

Плавным, спокойным, не засорённым лишними хлопотами по добыванию пропитания, бытовыми заботами и лишними людьми с их "важными" делами. Всё шло само по себе и складывалось правильно без лишних трудов.

Наверное, ещё и поэтому в целом выздоровление шло быстро.

Практически безболезненные процедуры приносили значительное улучшение, так же отнимая совсем немного сил и времени. По крайней мере, у Ами точно.

Кантинские многое потеряли, отказавшись от ведьмии. И приобрели много боли и дискомфорта взамен. После травм в кантинской лечебнице восстанавливаться приходилось довольно долго. Мази, настои и припарки были не столь эффективны, как омилльские, но, конечно, помогали настолько хорошо, насколько это было возможно. Однако, при этом большинство имело какой‑то неприятный вкус или побочный эффект, а иногда и не один…

В лучшем случае это была лёгкая горечь или пощипывание на коже. В худшем… лучше было и не вспоминать. Видимо, так было для того, чтобы болеть и попадать в травматичные ситуации кантинским было неповадно. Тоже метод.

На родине на аминой ноге сеймомент красовалась бы массивная глиняная шина. Они были не слишком‑то удобны, тяжеловаты, ходить с ними было нельзя, да и даже спать‑то было проблематично. Когда Ами очнулась здесь, на её ноге был лишь лёгкий каркас, который вскоре был снят.

И она даже уже почти не хромала. Умеют они здесь как‑то договориться с костями…

Неспроста немалая часть напыщенных, обыкновенно категорически родинолюбиво настроенных кантинских, при возникновении тех или иных проблем со здоровьем под разными предлогами отправлялась в соседние города за медицинской помощью. На время начисто позабыв о своих искренних убеждениях о превосходстве родного города и демонстрируя крайнее приятие и любезность по отношению к соседствующим.

А что делать… Все выживают в этом мире как могут. И любые средства хороши для поддержания здоровья и одновременно хрупкой самооценки на плаву. Всё ради комфорта. Отличный девиз.

Амелия подняла глаза от книги на причудливо сейсвет высвеченное очертание горы на фоне вечернего неба в окне. Опять прочитала весь свет. Это… чудесно.

Она заслужила немного покоя и интересного отдыха.

Да. Определённо, света, проведённые здесь, помогли ей успокоиться до того, что она стала намного терпимее и снисходительнее относиться к чужим и своим собственным недостаткам, как и к неуклюжим попыткам замаскировать их.

Что так чудодейственно повлияло на неё, позволяя сэкономить кучу времени и нервов, просто избегая этого в мыслях, где они зарождаются, и, как следствие, в жизни? Местный покой? Или кионины лечебные травы? Ведь наверняка же практичная сэльва решила вместе с телесным здоровьем бывшей секретары Участка немного поправить и её психическое, добавив к стандартным наборам лечебной жижи седативные или поддерживающе‑стимулирующие средства.

В любом случае, что бы это ни было, Ами чувствовала себя прекрасно. «В потоке», как говорят эльфы.

«Будь в потоке».

Об этом эльфийском приветствии Амелия узнала, болтая с находящейся в тот свет на дежурстве сэльвской лекаркой Элу. Оно означало не беспокоиться понапрасну, не суетиться, не торопить события, идти вместе с жизнью. Как раз то, чего самой Ами всегда гнусяцки не хватало. Эонно суетящаяся, спешно хватающаяся за всё сразу в попытках куда‑то успеть и в иногда ошибочной уверенности, что именно это обязательно пригодится, кантинка часто выматывала себя до изнеможения.

Она эонно жила категориями "верно – неверно" и "победа‑поражение", каждый раз болезненно размышляя, правильно ли она поступает, приведёт ли это к успеху вместо того, чтобы внимательно посмотреть на происходящее и спокойно выбрать подходящий вариант из возможных, понимая, что любой исход даст ей необходимый в дальнейшем существовании опыт. Не тревожиться загодя, не пытаться действовать из своих мрачных предположений о завтрашнем свете, а просто смотреть на происходящее и брать нужное или корректировать ситуацию по ходу, зная, что в итоге всё равно всё идёт в верном направлении. Просто иногда окольными путями.

Это было что‑то, о чём ей хорошо бы знать с самого начала. А не о том, что ишица желтая, а Кантин – пуп Материка.

Но как следовать полученному знанию на практике? Как, всё‑таки, закончить суетиться и начать жить?

Вопрос хороший… И даже есть кому задать его! Пока она ещё здесь. Вот и повод зайти к Кионе.

Амелия совсем забыла за своими книгами про кионино приглашение на лечебный чай… Интересно, главлек сеймомент занята?

Вечер, вообще-то… Самое время проверить.

Ами вскочила, уже слегка поморщившись только оттого, что синяки ещё давали о себе знать, и что зажившие засохшие шрамики неприятно тёрлись и цеплялись за одежду.

Наскоро нацепив больничные боты, она резво понеслась через весь Холл в сторону кабинета Кионы.

Да, после нескольких светов пребывания здесь, сна и отдыха энергии у неё было столько, как… она не помнила когда ещё. С шаркающего передвижения Ами перешла здесь практически на постоянный бег, чудом умудряясь не сбивать медперсонал и других лечащихся.

И движение приносило столько радости! Приятное ощущение наполненности жизнью… Жаль, что скоро она выйдет отсюда и устанет до прежнего полумёртвого состояния вновь… но испытать эту бодрость хоть на какое‑то время уже здорово!

Она с буксом притормозила около угла, чтобы завернуть к кабинету Кионы и замерла, увидев, что на неё внимательно смотрит… миловидная старушенция.

Милли, кажется… Ами приветственно кивнула.

– Ты ничего не поймёшь. – не отводя от неё внимательного, такого же пронизывающего как у Финиана взгляда, вдруг чётко произнесла бабуся.

Ох ты! Ами словно бы вросла в пол на какой-то момент. В этом было столько пробирающей до нутра жути…

К тому же, она была уверена, что эта пожилая женщина не говорит вообще!

Сколько раз она её видела, омиллька молчала, отстранённо глядя куда-то вдаль. Может, и не зря. Взгляд её… такой неуютный.

– Что, прости?.. – на всякий случай оторопело переспросила служивая.

– Ещё не время… – пространно произнесла Милли. – Всё проявится позже. Сама увидишь.

Старушка к облегчению канитнки отвела свой пронзительный взгляд.

– А… ладно… – пробормотала та.

Переспрашивать явно не было смысла. Бабуленция уже потеряла к ней интерес.

…Хм. Что она имела ввиду? Почему от её фраз веет такой же жутью так же жутко, как от общения с духами? Она же вроде ничего необычного не сказала… Всё обычное, только… непонятно к чему.

– Пытаешься наладить общение с Милли? – послышался насмешливый голос сзади.

Ами обернулась.

А вот и она сама! Можно за ней не бегать.

За спиной была улыбающаяся Киона.

– Это… Милли пытается. – ошарашенно указала глазами Ами на старушку.

– Это всегда интересно, да. – задумчиво кивнула главлек. – Хоть и обычно непонятно… Сразу. Запомни её слова. Потом тебе самой же интересно будет. Тут как с жизнью. Прямого диалога не добиться. И это всё же ответ на твой вопрос. Только поди знай, на какой именно… Так всегда, когда кто‑то в этом мире только физически и вещает в одностороннем порядке со стороны мира духов. С ними всегда односторонне – они отвечают, но мы слишком примитивны и маломерны, чтобы понять. Что до Милли… Наверняка она сама еле понимает с кем сеймомент беседует. Кто знает, в каком виде ты ей предстала, и что она вообще видит в этот момент.

Ами восторженно помотала головой. Киона сделала знак следовать за ней.

– Ух ты… – восхитилась на ходу жадная до знаний секретара. – Я бы сама на что‑то такое охотно посмотрела… Как этот мир выглядел бы с иного ракурса. Хотя вот сеймомент мне от миллиного вещания жутко… как от духов. Странная она…

Сэльва покачала головой.

– Ами. Это ты странная! В этом аспекте. Ты в ужасе шарахаешься от обыденных вещей. И даже от вещей, которые помогают. Таких, как духи и вещающие. Но совершенно не проявляешь осторожности в вещах, действительно опасных для твоего ментального и физического здоровья! В таком режиме и на самом деле спятить недолго.

– Так уж получается… – развела руками кантинка. – Что‑то в последнее время слишком много желающих общаться со мной в одностороннем порядке… Сначала духи, теперь Милли… Впрочем, меня никогда особо никто не слушали…

Амелия вновь мрачно нахмурилась.

– Я слушаю. – с готовностью напомнила Киона.

– Это… удобное совпадение. Я как раз шла к тебе с вопросом.

– Ммм?

– У тебя есть время?

– Это тот самый вопрос?

– Да, его часть.

– Есть, конечно…

– Отлично. Потому как вопрос мой, как мне видится, немаленький…

– Чаю?

– Чаю.

– Отлично. Мне уже давно пора передохнуть…

Киона устало вздохнула.

– А я, кстати, тут отлично отдохнула! – бодро отрапортовала Ами.

– Рада это слышать! – улыбнулась целительница. – Наш персонал приложил к тому все усилия… И я добавила к твоему ежесветному рациону несколько чудесных трав.

– Спасибо! Я так и поняла. Это… чувствуется. Я здесь успокоилась и набралась сил настолько, что готова… Не знаю, на что. На всё. Я всё могу. У меня подобные ощущения не возникали… Я уже не знаю сколько времени. Вопрос в том, как не растерять их по выходу отсюда? Как сохранить такой же покой и ясность? Как не перегружать себя и не суетиться?

Киона сделала приглашающий жест, и они пошли по направлению к её кабинету.

– В твоём случае это довольно просто. – уверенно произнесла она. – Чтобы сохранять ясность, тебе надо давать себе отдыхать. Ты часто игнорируешь именно это. Я уже говорила тебе, что покой и отдых – часть продуктивности и свежести восприятия. Старайся внимательно следить за своим состоянием. Отдыхать, если устала. Не допускать лишних стрессов. Сама усталость является огромным стрессом. Ты склонна решать проблемы только напирая. Тебе нужно быть больше как океанская волна, точащая камни. Накатила – отступила. Так же не мешает переключаться с одного вида деятельности, чтобы не выматывать его и себя, на другой. Ты увидишь, что горизонты станут шире и дела пойдут лучше. Это как шагать двумя ногами – одно продвигает другое и наблюдения, сделанные в одном виде деятельности, помогут тебе со вторым. Ведь они все объединены тобой.

Они дошли до кабинета Кионы и та, покопавшись в подстольном ящике, извлекла оттуда презанятный массивный агрегат с двумя мощными ручками и толстой трубкой посередине.

– Что это? – удивилась Ами.

– Чайный заварник! – гордо пояснила Киона. – Практически живое существо из массивно толстой глины. Обращаться с ним следует уважительно и бережно. Использовать лучшие ингредиенты и местную воду. Разогревать не спеша, сохраняя позитивный настрой.

Она покопалась ещё немного и достала изящную прозрачную баночку необычной формы. Словно бы глину для неё перед тем, как нагреть до прозрачности, чуть скрутили.

Внутри находилась какая‑то чудесно выглядящая фиолетовая с вкраплениями крупных сушёных цветов, палочек и листьев смесь.

Лекарка сняла с банки крышку из плотной ткани, и ведьмический аромат поплыл по комнате.

И… они будут это великолепие пить?! Невероятно!

– А что касается… твоего вопроса… про суету.... – Киона аккуратно отмерила количество смеси в ладонь. – Дело не в том… чтобы не суетиться совсем… Как бы это сказать… Чтобы ещё и можно было потом сделать… Тебе придётся развить один важный навык. Замечать. Замечай, что тебя охватила суета. Возьми это в привычку. Со временем дойдёт до автоматизма. Суета – неприятная штука. Она мешает терпеливо прислушаться к внутренним ощущениям всё обдумать. И приводит к ошибкам. А то и к ушибам.

Сэльвская ведьма усмехнулась, насыпая в большую глиняную ёмкость цветочно‑травяную смесь и добавляя туда немного воды из крупной чаши, стоявшей за её спиной.

– Эта штука… такая ароматная! – восхитилась Ами.

– И ужасно полезная. – добавила Киона.

– А сильно ты её нагреваешь?

Любопытная кантинка всё ещё пыталась собирать сведения о напитках, втайне надеясь, что когда‑нибудь сможет делать их для себя сама. Не мешало бы выведать и состав этого, но в данный момент подобная информация крайне мало знающей о травах Ами ничего не даст.

– Не выше температуры тела. – ответила омиллька. – Не больше, чем нагрели бы дневные светила. Тут нужна практика, чтобы нагреть достаточно, чтобы раскрылись вкус, аромат и полезные свойства трав. И не настолько сильно, чтобы не убить их и не сделать напиток безвкусным или горьким.

– Звучит мудрёно.

– Практика, практика… и никаких особых премудростей.

– Я бы и тут отвлекалась и суетилась, кажется! Я… такая беспокойная. И с этим, кажется, ничего нельзя сделать.

– Тогда смирись пока с этим и не ругай себя. Признавая недостаток, ты начинаешь его «видеть», а значит, можешь что‑то сделать с этим в перспективе. А пока… Не пытайся заставлять себя быть спокойной… Уменьши количество потребляемого кофе. Я заметила, что на некоренных омилльских он действует очень… резко… В чём бы ни была причина твоей возникшей нервозности, смотри на это внимательно. Откуда оно приходит? Проявляясь, оно даёт тебе прекрасную возможность пронаблюдать за собой и понять что‑то очень важное о себе. Потому – не борись с внешним симптомом. Смирись. Иногда это даже просто значит, что твоё внутреннее спокойствие ещё не созрело. И ты ничем не сможешь его приблизить. Искусственно созданное всё равно будет срываться. Просто радуйся тем кратким моментам, когда оно к тебе приходит. Как Сеймомент. Привыкай к мысли, что все вещи происходят вовремя и всё происходящее – благословение.

– Финиан говорил то же по поводу обучения ведьмии…

– Да. Всё, что он говорит о ведьмии, можешь спокойно экстраполировать на жизнь в общем. Потому что ведьмия и есть её часть. Одна из составляющих её энергий… А сам Финиан – прекрасное человеческое существо и чудесный партнёр для чаепития.

– Чае… пития. Разве чай не… лекарственное средство?

– Лекарственное. Как и кофе.

– Нуууу. Оффки имеют в своей основе кофепитие. Но я ни разу не видела вне пределов Кантина, чтобы люди пили чай так просто. Для удовольствия.

– В Кантине и чай другой. Мы используем для заварки разное сырьё, хоть напитки и называются одинаково. Здесь чаепитие не очень‑то распространено, да… Но я и Финиан определённо предпочитаем чай. Это напиток более мягкий стимулятор, нежели более распространённый здесь кофе. Кофе нормально воспринимается, кстати, только сэльвским организмом. Мы и выросшие на этой земле зёрна – родственные сущности. Для остальных же это просто бодрящий напиток. Иногда чересчур бодрящий. Для тонкоорганизованных существ, таких, как Финиан, дополнительная стимуляция не требуется вовсе. И даже чай он пьёт более по привычке… Аммм… Что у нас там с тобой… про суету? – спохватилась целительница.

– Кажется, мы почти всё обсудили… – пожала плечами Ами. – Нужно упорство и настойчивость, чтобы постоянно напоминать себе о том, что ты суетишься…

– Да. Неуклонно возвращаясь к этому, даже если тебя далеко унесло.

– Звучит как то, что нам твердят с недорослевого возраста в Кантине. «Терпение, труд и упорство – главные составляющие успеха». Меня всегда тошнило от этого. От труда. От упорства. И, в особенности, от терпения. Наверное, я просто легкомысленная пустоскорлупина, какой считали меня в семье. Опять я с обидками, да?

Ами скривила гримаску, усмехнувшись.

– Да. Тут… Смотря как подходить к вопросу. Для того, что тебе важно и интересует лично тебя, ты всё равно найдёшь время и силы. Тут, главное, не перетрудиться. И особого терпения не требуется. Оно нужно только на начальном этапе, когда у тебя ещё не очень хорошо всё получается. Когда жизнь как будто бы спрашивает тебя «ты точно этого хочешь?», «точно хочешь идти именно в этом направлении?». Это – своеобразная защита от перерасхода энергии. Чтобы ты не пошла во все стороны сразу и не вымоталась, бросив всё и так и не найдя своё. Нужно не хаотично двинуться куда‑то физически или мысленно, а именно удерживать на этом своё внимание. Тут, если это действительно тебе нужно, терпение тебе не потребуется. Ты будешь пытаться и пытаться, как в безысходной ситуации. Здесь важно скорее не сетовать на то, что всё так сложно и не получается сразу. На сам этот механизм удерживания нас от энергорасходных и необдуманных поступков и решений. Здесь, скорее, требуется некоторая доля смирения. Чтобы пытаться. И пытаться. Смотреть на результаты и делать выводы. Энергию тебе выдадут под любое дело. Но продолжать получать её ты будешь не на всё подряд. В этом и есть мудрость блока, не позволяющего тебе выматывать себя. Всё твоё упорство, труд и терпение эффективно будет приложить только к нужному тебе лично и к интересующему тебя предмету. Как бы ни призывали тебя к труду на чьё‑то благо и терпению. Поступая иначе, ты тратишь ограниченные силы неэффективно. И про силы… даже к своим делам следует приступать только со свободной энергией, а не из последних.

– Всё ещё не могу понять, где «своё», а где – нет.

– Ну, если брать очень обще… Если приходится себя сильно заставлять – значит или не твоё… Или твоё, но ещё не время. Стоит попробовать это столько раз, сколько сочтёшь нужным и оставить. К своему всё равно вернёшься сама несмотря ни на что. Оно не уйдёт далеко, даже будучи забытым. Всё, что идёт естественно – всё идёт правильно само. Привязывая себя к чему‑то неподходящему в данный момент и волоча это на остатке сил, ты выматываешь себя и истощаешь этот предмет в своей реальности. Даже если он «твой». Вскоре ваши отношения дойдут до взаимного отвращения – ты будешь этого сторониться, а оно отталкивать тебя от себя и строить различные козни… Как‑то так. А Сеймомент время обдуманно, осознанно и с полным присутствием… пить чай! Он заслуживает этого, поверь. Тащи свою кружку.

– Ой, точно! Она же у меня… Сеймомент!

Ами сбегала за своей бессменной чашкой и с каким‑то трепетом протянула ту Кионе.

Такое цветочное великолепие они с позеленевшей за время их жизни здесь кружкой ещё не пробовали.

Чай выпили практически молча, сосредотачиваясь на вкусе и аромате. Всё равно последние глотки всегда самые вкусные. Как это было прекрасно, осознаёшь только когда всё должно вот‑вот закончится… Как амино пребывание в Омилле. Она немного попыхтела носом, чтобы аромат и послевкусие задержались подольше.

– У меня отличные новости! – радостно произнесла Киона, слегка поболтав тяжеленной заварочной ёмкостью. – Здесь есть ещё на полчашечки добавки для каждой…

– Какая удача!

Амелия радостно улыбнулась и протянула свою чашку.

Добавка была также выпита в сосредоточенном молчании. Эта порция чая не эонна, и пропускать её мимо, отвлёкшись на что‑то ежесветное, было бы просто кощунственно. Допив, храмовницы отставили в сторону ёмкости.

– У меня есть ещё немного времени. – сообщила Киона. – У тебя есть ещё вопросы?

– Да. Есть один… практического характера. Мне про это нападение каждый свет сны видятся. Про то, как этот громила…

Ами судорожно сглотнула.

– Нависает над Келе…

Она сделала ещё одну паузу, пытаясь справиться с подступающими слезами.

– Он ведь мог убить его… понимаешь? Совсем…

Киона сочувственно кивнула.

– Понимаю.

– Добавь мне в рацион… ещё что‑нибудь успокоительное… Я не знаю… Мне нельзя плакать… У меня голова разболится.

– И не плакать тебе нельзя. Если ты это сеймомент не отреагируешь, не выведешь наружу, оно дольше заживать будет. Я тебе лучше спазмолитическое выдам, когда голова разболится. Не сопротивляйся этому. Головных болей будет меньше. Да, неприятно, но тебе придётся это прожить, приняв до последней капли. Позволь этому пройти максимально естественно. А пока… Жалей себя. Кутай в плед. Читай книги. Делай то, что любишь. Понимай, что Ами сеймомент грустно. Не дави на неё.

– Хорошо. Я… попробую. Это легко, пока я здесь.

Они помолчали немного, давая время Ами успокоиться и собраться с мыслями.

– Насколько я понимаю… ты там… защищала Келе? – поинтересовалась Киона.

Кантинка быстро хмуро кивнула, не глядя на вопрошающую.

– Ты умница. – тепло улыбнулась главная целительница. – Этот мальчик – настоящее сокровище.

Широкая улыбка в ответ невольно озарила лицо Ами.

Ай… Повреждённому лицу это не очень нравится… Зато как тепло внутри…

Служивая энергично кивнула.

Ай опять… Мир чуть поплыл.

«Да что такое… Что не так с этим выражением эмоций?!»

– Только… не говори никому. – возвращая взгляд на Главу Лекарни, заговорщицки прищурилась, вытирая слезу, Ами. – Ладно?

– Хорошо. Не скажу. – мягко заверила та.

– Не хочу, чтобы думали… что я какая‑то героиня. Я ведь сделала это… для себя. В общем‑то.

– Ты удивишься, но все подвиги так и делаются.

– Точно! Я и сама всегда как‑то знала, что «подвигов» как таковых и нет… Есть много разных мотиваций… Когда цель важнее твоего здоровья. А иногда и жизни. Если последствия от провала действий будут слишком серьёзными. Настолько, что лучше умереть.

Киона согласно кивнула.

– Но не надо при этом обесценивать саму попытку. Ты – умница. Всё, что я хочу сказать. Какова бы ни была твоя мотивация.

Ами опять умилённо хмыкнула с облегчением. Приятно, когда кто‑то добрее к тебе, чем ты сама.

– Главное, Келе жив!

– И уже почти здоров. Благодаря нам. Ох и, не поверишь, надоело мне собирать и склеивать обратно этого упрямого задиристого юнца… Надеюсь, он поубавит ретивости и прекратит наконец‑то сюда попадать… Зачастил.

– Не кормите его тут. – смешливо фыркнула Ами. – И всё. Здесь очень вкусно кормят. Он сам об этом говорил. И я тоже убедилась.

– Ты сама‑то… смогла бы отказать ему в еде? – хитро усмехнулась Киона. – Не тогда, когда он так мило улыбается. А делает он это почти всегда.

Ами весело хмыкнула. Ай.

– Нет! – она вновь широко улыбнулась, однако в этот раз помня о шраме на губах, придерживая середину рта пальцами. – И не только в еде не смогла бы отказать… А я… Завидовала ему, пока он тут после ямы отлёживался. И теперь в какой‑то степени уже завидую Милли!.. Часто и подолгу бывает здесь. Вкусно ест. И ни о чём не помнит.

Киона покачала головой.

– Ну… Такие вещи лучше сразу делать в добровольном, нежели потом в принудительном порядке. И уж лучше никак не при таких тяжёлых обстоятельствах, как у Милли. Я очень рада, что у тебя несмотря ни на что, уже в первые же света после того, как ты очнулась, такой хороший аппетит. Значит, и воля к жизни в порядке.

– На самом деле… Это только часть моего нормального аппетита. Я очень скучаю по его полной версии. Наконец‑то я могла бы съесть здесь всё, что хочу!

– Да?.. Тогда хорошо, что из кантинских у нас пребываешь здесь только ты. Иначе подрыв продовольственных ресурсов Лекарни был бы неизбежен. – подтрунивающе усмехнулась Глава.

– Напротив! – с серьёзным лицом шутливо возразила Ами. – Готовящие еду очень мной довольны. Я доедаю всё, что осталось под конец света. Они так рады, что просят меня приходить ещё, даже когда я выпишусь.

Киона расхохоталась.

– А я‑то как рада! – продолжила Ами. – Сколько времени здесь я ужасно промучилась! Ты не представляешь. Самое голодное время для меня с момента, как я поселилась здесь – эти послерабочие концы светов… Я так поняла, ваши люди после заката обыкновенно не едят. А для меня… счастье всё это время было так близко! В общем, если в Лекарне понадобится доедайка, ты знаешь, где её искать.

– В Участке Правды.

– Не‑а. Если бы. – грустно вздохнула Амелия. – В Кантине… Бери любую из нас. Особенно, после работы в полях… аппетит у нас неуёмный. А лично я, как и говорила, выйдя отсюда, уйду с работы. И вот, пока я здесь, у меня вопрос… Что мне делать с этими дурацкими снами?

– Рассказать мне сеймомент во всех подробностях, что можешь вспомнить. Потом повспоминать ещё и рассказать ещё раз, пока не ушла на родину. Потом пиши мне.

– Я, возможно, и сама заходить буду, если ты не против. Я же курьера.

– Заходи, конечно, буду рада. Так, что с твоим сном?

– Да забыть бы уже про всё это…

– Твоё подсознание иного мнения… Оно старается как‑то переварить всё это. Или донести до тебя нечто важное. Если сеймомент не готова делиться подробностями, давай позже?

– Да, давай…

Ами встала, сгребая кружку.

– Спасибо тебе за этот прекрасный чай. И за всё.

– Пожалуйста!

Киона улыбнулась, начиная возиться уже с очищением своего чудного заварочного монстра.

Ами вышла из кабинета, задумчиво направляясь к своему больничному месту… С кучей интересного чтива! Радостно.

Грустно только то, что она не сможет справиться с этими кошмарами. Как анализировать то, к чему больно даже притронуться?

Так. Киона сказала неспешно. И с пониманием отоситься к себе. А ещё отдыхать. И читать. Самые лучшие указания во всей навозной аминой жизни.

Вперёд, выполнять!

Только она удобно устроилась на лежаке, обложившись прозрачными табличками… как из‑за ширмы послышался картинно зловещий голос.

– Ааааамиии… Выдай мне докумеееенты!..

– Да гнилые болотники!!!

Бывшая секретара подпрыгнула и, поняв в чём дело, закатилась истерическим хохотом, ойкая и прижимая плед к оцарапанному рту, чтобы сильно не шуметь.

– Эльсу! Упырица! Я чуть не обделалась! Натурально-то как! Эти документы я тебе не дам, и не проси! Заходи…

Белокурая великанша боком протиснулась, подхватывая разлетающиеся ширмы.

Она легко подхватила на ходу и стул, ловко подставляя его под себя и элегантно плюхаясь. Вот это ловкость и плавность при таких-то габаритах! Эту бы мощь, да против тех нападавших… Может, результат бы и пооптимистичнее был.

Впрочем, именно на отсутствие таких, как Эльсу, нападавшие и рассчитывали, отвлекая основные силы.

– Как ты? – с любопытством осведомилась участковая.

– Нормально. – хмыкнула Ами.

Что ещё скажешь.

– И тут в компании табличек!

– Они интересные.

– А я в компании плющиков! Они тоже не лишены интереса.

– Вот уж, да! Закормите меня тут, я не захочу отсюда уходить… Или просто не смогу. Пройти обратно во входной проём.

– Я на это надеюсь… – обеспокоенно хмыкнула Эльсу. – В Участке поговаривают, что ты собираешься уходить. Совсем… Может, и правда не захочешь? Если не из‑за ожирения, то хотя бы просто из‑за плющиков. И кофе. В Кантине‑то их нет. И напитки греть некому. Чего тебе там делать?

– Нечего, твоя правда. Как и здесь без работы. Но у меня уже есть… некоторое подобие плана. На время. Аааа… И зачем я преждевременно озвучила информацию об уходе? Ах, да. Чтобы Майло подыскал мне замену… Да. Сразу надо было это сделать, брать меня в качестве секретары изначально было не очень хорошей затеей. Всё сразу пошло не так. Но… Я хочу сказать, что… У меня нет никаких претензий ни к плющикам, ни к кому‑то из вас! Даже наоборот. Вы – лучшее, что было в моей жизни за последнее время. Я ухожу, потому что мне не нравится отношение Майло. Не говоря уж о его методах ведения расследования, но это его дело… А что до меня… Столько раз моими способностями пренебрегали в Кантине… За свою жизнь я наелась и объелась этим ощущением собственной никчёмности, непригодности, бесполезности и ущербности и в семье, и на работе. И это не то, чем я хотела бы питаться и дальше. Особенно, здесь. В смысле, что мне теперь без разницы, где этим питаться и дома это будет делать проще. Зачем стараться больше. Мне дорогого стоят постоянные ежесветные сражения с моим местным домашним бытом и рабочими проблемами. Не вижу смысла продолжать это… У меня есть идеи, как я могу реорганизовать свой кантинский быт так, чтобы мне жилось несколько комфортнее. Что можно исправить здесь – я не представляю. Но я очень благодарна вам и этому чудесному городу за то, как меня прекрасно здесь приняли. Я в любом случае этого не забуду…

Ами поджала пересечённые шрамом губы. Грустно. Не плакать.

– Ты оставишь всё и нас в такое трудное время? – предприняла последнюю попытку Эльсу.

– А что я могу сделать? – развела руками Амелия. – Чем я помогу, если мне не дают помогать? Я начну альтернативное расследование в Кантине. Попробую накопать дополнительной информации там. Думаю, это точно поможет общему делу. Хоть мне и придётся опять заниматься этим тайком и в свободное от работы время.

– Почему опять?

– Так я проводила своё расследование здесь… Если ты не замечала. В свободное от моей практически бесполезной работы время. И даже делаю это Сеймомент.

Ами показала глазами на лежащие вокруг неё таблички.

– Что у тебя за расследование?

– Я пытаюсь исследовать таинственные заметки на непонятном языке, чтобы больше узнать о наших любезных пришлых. Потом планирую накопать материалов по странным явлениям в Кантине. Надеюсь, все свидетельства ещё не уничтожили и какие-то края найти можно.

– Хорошая идея. – одобрила Эльсу. – Раз ты не хочешь пробовать остаться тут. Кроме Кайла этими делами с этой стороны, по‑моему, никто не занимается. Почему бы и нет. Что тебе мешает и дальше заниматься этим, в самом деле.

– Только усталость. – серьёзно кивнула Ами. – Две работы на один рабочий свет. Отсутствие признания начальством серьёзности и необходимости моих изысканий здесь и нежелание их в Кантине. Я уже начинаю подумывать, не одна ли у них причина при столь схожем итоге…

– Ну, не наговаривай на Майло. Он очень старается всё это раскрыть. Носится как безумный. Жаль, что ты уходишь. Но так, дак так. Это твоё решение. Мне будет тебя не хватать. Я к тебе привыкла уже.

– И я к тебе.

Они тепло пожали руки и великанша, восстановив ограждения из ширм, тихо удалилась, а Ами, погрустив немного, погрузилась в чтение, хрустя принесёнными Эльсу плющиками.

И сама не заметила, как уснула с табличками в руках. Уже не в первый раз.

Оставалось надеяться, что её чтиво вновь с грохотом не посыплется с её лежака, прерывая ведьмическое спокойствие мирно спящих в прекрасной омиллльской ночи.

Свет 57. Кайл в городе.

Кайл наконец‑то вошёл в город.

Он очень устал за дорогу и был вдвойне рад видеть тихий Омилл.

Потому как, во‑первых, здесь можно было просто отдохнуть. А во‑вторых, в Омилле можно было отдохнуть от столичной суеты и шума. В Прайме сеймомент по улицам растекались праздные толпы времен фестиваля, а здесь на глаза попалась лишь пара засидевшихся в кафе под грибом неспешно вкушающих радости местной жизни городских.

Людно будет, пожалуй, на рынке… И то не настолько, как бывает в иных праймских переулках. Возможно это из‑за того, что у омилльских есть лес. Зачем бродить под ветром среди дорог и домов, когда можно наслаждаться жизнью, вдыхая хвойные запахи у горы и среди деревьев. С кайловой точки зрения, выбор был очевиден.

Лес – изумительное место для прогулок и приведения ума в порядок и гармонию со всем живущим. Лес хорош всегда. Неважно, по практическим ты целям в нём или без.

Однако, самое интересное в Омилле это… конечно же, кофе!

Не подсушенный, каким он обыкновенно приезжает в Прайм, даже в таком виде, впрочем, имея бешеный успех. Но здесь…

В месте, где он появляется на свет, напитавшись целебными водами священного озера и выросши на этой впитывающей спокойствие местной жизни и излучающей благодушие в ответ земле. Свежесобранные его зёрна всё ещё содержат все полезные вещества и ведьмические ощущения этого места. И получающийся из них напиток в сочетании с действием самого этого зачарованного места имеет ни с чем не сравнимый эффект…

Мысль о кофе приободрила Кайла, и он двинулся по направлению к цели ещё быстрее.

Хотя ему предстояло расследование запутанного дела, что, по идее, никак не вязалось с отдыхом, возможность просто спокойно работать была для Кайла видом отдыха и интеллектуального досуга.

Он знал, что в таких городах, как Омилл, всё делается неспешно и размеренно. И даже такие праймские суетливые торопыги, каким он сам был до своего первого прибытия сюда, здесь успокаиваются и приходят к свойственному этому месту нормальному естественному человеческому ритму жизни.

Омилл явно обладает способностью приводить ум находящихся в нём в порядок. Не зря сэльвы считают гору, большой лес и прилегающие к ним территории священными.

Потому‑то ещё и не вязались у Кайла в голове этот город и происходящие здесь странные дела.

Исчезновения. Амнезии. Контрабанда. Нападение на один из храмовых корпусов. Здесь? Как? Зачем?

Немыслимо…

Да, это центр, где сходятся все торговые пути и ведётся всематериковый учёт проходящих грузов. Естественно, здесь могут и должны время от времени появляться какие‑то мелкие недочёты, махинации, так было всегда… Но то, что происходило в последнее время и случилось совсем недавно, явно не вписывалось ни в какие границы не только нормального, но и разумного.

Именно поэтому Кайл вернулся сюда так быстро, не дожидаясь окончания осдшной экспертизы и бросив все свои дела.

Результаты исследований ему пришлют сюда. В этот прекрасный город, которому явно нужна была серьёзная помощь. И Кайл не был уверен, что его сил хватит.

Тиби и Инга обещали помочь, как только справятся с собственными заданиями, но когда это будет… Вместе они навели бы тут порядок. Может, и небыстро, но неуклонно, последовательно и методично. Так, как они всегда это делали. А пока придётся справляться здесь в одиночку.

Хотя, конечно, он лукавит. Далеко не в одиночку.

С ним вместе будет безмерно и взаимно любимая им храмовая команда Майло. Работать с ними не просто комфортно – это настоящее удовольствие. Эти люди – подлинное сокровище.

Он по ним очень соскучился, как и по их начальнице Сандре, с которой они стали близкими чуть ли не с первых дней своего знакомства.

Храмовница тоже была выпускницей Университета при праймской Академии ОСД и они быстро нашли общий язык.

Однако, жаль, что майлова бригада не в полном составе…

Кайл был не на шутку встревожен узнав, что двое из неё попали в Лекарню с серьёзными травмами.

Трое. Считая кантинскую неведь‑секретару, тоже попавшую в гущу этих ужасных событий… Бедолага. Она и предположить не могла на что идёт, покидая оживлённый Кантин и отправляясь в более благополучный спокойный Омилл.

Но, всего не предугадаешь… Такое не предугадаешь точно. Такое не про этот город.

Дойдя до Храмового Комплекса, Кайл уже привычно остановился на Площади, любуясь прекрасной наблюдательной Башенкой, горой и этими уже как будто родными корпусами Администрации, Участка, Ведьмария и Лечебницы.

Он определённо рад был вновь появиться здесь.

Теперь нужно было зайти к Сандре, поздороваться, узнать новости и попросить выделить ему временный служебный котти. Затем к Майло, поприветствовать и обменяться новостями… И всё это под тёплый приятный разговор и кофе. Замечательно.

Тогда сначала в Администрацию… затем в Участок, раз уж так удачно получилось, что ему нужны сеймомент именно те люди, с которыми он очень хочет пообщаться.

Не переставая невольно улыбаться, Кайл зашёл в Главный Административный корпус омилльского Храмового Комплекса.

Остановившись внутри полюбоваться на эти любовно и кропотливо украшенные сэльвскими узорами стены. Он был счастлив видеть уже даже эти узорчатые стены.

У него было ясное ощущение, что не только все эти люди, но и здания и сама земля здесь – его близкие. И он скучал по ним.

Секретара на входе пропустила его без лишних вопросов. Кайл здесь был известен всем. А Сандра точно знала, чем порадовать уставшего с дороги друга.

– Как я рада тебя видеть! – похлопала в ладоши она. – Не только потому, что происходит какая‑то болотная муть и мы отчаянно нуждаемся в помощи… Подожди… сеймомент будет кофе. Самый лучший на территории Храмов. Всё для тебя! А ты рассказывай взамен, пока я тут суечусь… Как дела? Что нашли? Хотя нет… Не рассказывай… Давай спокойно попьём кофе. Потом расскажешь ты. Про ОСД, про себя… И я расскажу… Мне есть что. Давай свою забавную праймскую чашку…

– Она практичная. У меня есть и омилльская. Её я использую, чтобы эпатировать коллег в Прайме.

Сандра подняла на него насмешливый взгляд от размалываемых зелёных зёрен и усмехнулась.

– Яяяя… слышал немного о происходящем здесь у вас… – задумчиво почесал изящно острый подбородок праймский агентъ. – Потому принёсся сюда так быстро, как только смог… И мне всё очень интересно. Очень.

Кайл, приподняв бровь, сделал акцент на последнее слово.

Сандра кивнула, вручая ему кружку с напитком и беря в руки свою. Праймец адресовал своей спасительнице самую яркую искреннюю улыбку, на какую был способен сеймомент.

Он внимательно посмотрел в свою чашку с ароматным напитком, блаженно вдыхая священные пары. Нельзя было упускать ни момента этого наслаждения и он не должен ни в мыслях, ни физически находиться нигде больше. Полная кофейная гармония здесь.

Все, попадающие в Омилл, должны наглухо увязать в кофейных оффках и тёплых дружеских разговорах.

Это так эффективно умиротворяет… Какие здесь могут быть правонарушения?

– Тебя надо где‑то комфортно устроить, ага… – деловито постучала пальцами по столу Сандра. – Поближе к Храмам. И к какому‑то из грибов с кофейнями…

Она сообщнически усмехнулась.

– Спасибо… – Кайл устало, но блаженно улыбаясь, сделал глоток из чашки. – Мне нужно будет жильё, да… И ещё хочу заскочить к Майло.

Главная Храмовница сделала останавливающий жест.

– Посиди, отдохни… Я сеймомент отдам пару распоряжений и пошлю людей в чиффство и к Майло. Одни принесут нам вести о твоём временном котти. Вторые приведут любезного твоему сердцу Начальника Участка Правды… И мы здесь всё обсудим. Думаю, прибежит он быстро, ему твои новости тоже небезынтересны.

– Дружеское совещание! – лучезарно улыбнулся Кайл. – Отлично.

– Да. Устраивайся поудобнее. Скучно не будет. Держи пока плюшики… требуй долива кофе, если понадобится… Сеймомент приду.

Кайл расслабленно и умиротворённо прикрыл глаза.

– Спасибо тебе… Это потрясающе… Почему я раньше сюда не пришёл?

– Мне вот это тоже очень интересно… – задиристо хмыкнула Сандра. – Надеюсь, сеймомент ты мне подробно расскажешь.

Главная Храмовница проворно и деловито покинула кабинет, а Кайл удовлетворённо вздохнул, вдыхая аромат лакомств и напитка.

…Определённо он всегда рад быть здесь, как нигде больше. Хорошо будет вновь провести здесь какое‑то время…

Жаль только, что с ним сеймомент нет Ингефары и Тобиаса… Было бы здорово устроить с ними в Омилле небольшую передышку… светов эдак в восемь, просто гуляя, болтая и распивая кофе под грибами… Им тоже не помешал бы отдых.

Но, долой мысли и сожаления, они лишь портят момент. Он сам уже здесь.

Теперь дела пойдут на лад. По крайней мере, у него точно.

Свет 66. Вернуться чтобы уйти.

Ами быстро выздоровела. По кантинским меркам.

Выйдя из Лекарни и болезненно соображая, можно ли как‑то привести в порядок её пострадавшую верхнюю драпировку или же стоит закопать её в лесу с почестями, она добрела до своего котти, радуясь, что у неё имеется запасная.

Можно было бы купить омилльскую, это было бы здорово… если бы у неё были на это средства. Но, увы… Драпировки, бутсы и удобные качественные большие сумки – это дорогое удовольствие в любом городе.

Придя домой, она нашла своё жилище ещё менее привычным и уютным, чем до этого… Все вновь стало чужим. И немного пыльным. Много пыльным и чуть пугающим, если честно.

Здесь можно навести порядок в благодарность на прощание. Ну а привыкать теперь и смысла нет… Время собирать вещи.

Тем… легче и радостнее ей будет это делать, не испытывая сожаления и зная, что эти стены не станут скучать по ней. Вскоре она попрощается с ними и ещё с одними, так и не ставшими родными и привычными – стенами её рабочей каморки. Возможно, котти знало, что так всё и получится. И тоже не хотело к ней привыкать. Города и дома лучше видят, какие люди им не подходят.

Ами тяжело вздохнула.

Быстро распихав всё, что можно было по вещевым мешкам, тщательно, как величайшее сокровище, обернув прозрачные глиняные таблички с копиями книг из Библиотеки Финиана и положив рядом с этим мешочки с подаренным Кионой в свет выписки чаем, она дополнила приятный груз свежесобранными во время прогулки по городу зёрнами кофе, который она теперь знает, как заварить. И найдёт способ нагревать их до нужной температуры. Цель достойная.

Отличные трофеи, которые так же будут подогревать её душу по возвращению домой. Это было… прекрасное приключение. Чудесные люди. Восхитительный опыт.

Жаль, что всё так быстро и так нелепо закончилось. Но… могло быть и хуже…

И лучше об этом много не думать… А дать рукам возможность продолжать собирать.

Котти. Я знаю, мы с тобой не очень ладили и так и не ужились… Прости, что тебе не было со мной комфортно и желаю тебе более приятных последующих населяющих тебя. Спасибо тебе за всё в любом случае.

Вскоре Ами села на лежак и оглядела собранное.

Немало. Окончательно упаковать всё можно будет только принеся вещи с работы. Для этого была оставлена большая походная сумка. Собрав всё, она приведёт в порядок котти, извинится перед ним за нанесённые повреждения и за то, что так и не смогла стать ему доброй близкой, повесит на себя свои тяжёлые сумки и отправится восвояси.

А пока – надо попробовать поспать.

Свернувшись в своей вновь чужой, непривычной и неуютной кровати, Ами уснула…

Проснувшись и с хмурым видом посмотрев на яркий восход светил, она поняла, что у погоды другое мнение по поводу этого света.

Она не собирается хмуриться и грустить.

Значит, Ами придётся делать всё опять самой и в одиночку. Хотя… это ещё не факт, события и погода переменчивы. И узнать, каким всё будет можно только одним способом… Собравшись и подхватив свою большую дорожную сумку для вещей, Ами направилась в Участок.

Уже не на работу, а по своему последнему там делу, отчего было одновременно легко и тяжело. Легко, потому что, как бы она ни старалась приспособиться к тем обязанностям и смириться с условиями, в душе всё равно прекрасно знала о том, как она ненавидит всё это.

А тяжело, потому что после стольких сражений со своей неуютной реальностью, ей наконец‑то удалось обрести стабильность. Не мрачное «Ами в яме» и «Будь‑что‑будет‑мне‑уже‑всё‑равно», а практически настоящую почти нормальную человеческую стабильность в её новой жизни вдали от стрессогенной семьи и душного ограниченного бытия.

И всё напрасно. Как тут не погрустить, даже если вокруг мир рассвечивает яркими лучами рассветных светил и чарующими красками.

Вообще, конечно… это подло со стороны Омилла.

Всё то время, пока она жила здесь, большую часть того ей было сумрачно и холодно… А напоследок город показывает ей, каким он умеет быть.

Ну да ладно. Значит, так было необходимо. Он отражал её собственное настроение. Надо было полюбить его и таким… отстранённым, дождливым, сонливым, ветреным, холодным. И сеймомент брать, что дают, наслаждаясь погодой.

Можно немножко затянуть переход на старое рабочее место, оставив себе немного свободных светов. Сдать своё котти чуть позже, припасши пару светов на прощание с городом. Вновь заступить на работу в Кантине, освободив Люси, тоже с некоторым опозданием. Проверять сроки, скорее всего, никто не будет.

Да даже если будет. Она уже попробовала вкус свободы и держать её в прежней стеснённости вряд ли удастся. Ни кому‑то, ни, главным образом, ей самой.

И петь она не перестанет… Довольно ею уже помыкали, говоря, что делать, а что нет. И по результатам вынужденного неделания ещё и оценивая её способности.

Она хозяйка своей жизни. И, насколько ей позволено внешними условиями, диктуемыми самой Вселенной, она может варьировать внутренние, зависящие от неё.

Аааа… Вот и Участок.

Она не уходила отсюда в свой последний рабочий свет, но вот обратно вернулась сама. Это так… странно. И само уже ставшее привычным рабочее место выглядело непривычно.

Насколько «странно» будет вновь оказаться внутри?

Нерешительно потоптавшись немного перед входной занавесью, она быстро зашла внутрь, справедливо, опять же, полагая, что есть только один способ это проверить.

Знакомые запахи. Но всё словно бы бесповоротно изменилось когда-то. Бывшее рабочее котти произвело на неё примерно то же впечатление, что и домашнее. Всё было и знакомым, и чужим одновременно. И плюс ко всему здесь, больше не было ощущения безопасности привычного окружения.

Впрочем, вероятно, это было расставание с иллюзией безопасности. Её нет нигде.

Амелия приветственно кивнула высунувшему белокурую голову из окошка бывшей её каморки новому секретарю.

Новый обитатель. Ага.

Она отвернулась и осмотрелась. Всё было почти как раньше. Кофейный стол кажется… чуть сменил местоположение. Скамья… Выглядела немногим лучше, чем Ами по пробуждению в Лекарне. Вот кому тоже сильно досталось. Бедная мы мебель.

Бывшая участковая посмотрела через Холл.

Дыра в стенке у кабинета Майло замазана свежей глиной. Но теперь‑то все знают, насколько всё это бесполезно. Новую быстро можно продырявить в любой момент. В любом месте. И… В любых работающих здесь.

– Майло у себя. – подал робкий голос новенький. – Моки тоже.

Надо же, какой исполнительный. И такой же растерянный, как и она сама поначалу.

Ами с любопытством быстрым шагом подошла к окошку, чуть заглядывая внутрь. Ох, лучше не глядеть… И так понятно, что там бардак.

И этот несчастный мальчик один на один с этими бездушными глиняными монстрами! Как ужасно.

– И гнусы с Майло… – легкомысленно отмахнулась она. – И пусть им вместе весело будет. Я – Ами. Бывшая обитательница этой мрачной пещеры. Приветствую и… сочувствую тебе. По-свойски.

– Ами! Секретара! Ух ты… Как вовремя! – восхитился юный служивый. – Каллиан. Сандра отрядила меня сюда подменить тебя. Скажи мне, что ты возвращаешься к работе, а я могу наконец покинуть это место!

Пришелица улыбнулась уголком рта. Всеми губами улыбаться пока ещё немного мешал уже подсохший и подзаживший шрамик.

– Сказать‑то я тебе могу… – многозначительно посмотрела на него она. – Но это будет наглым враньём. В общем… Неее, дружочек. С меня хватит. Видишь эту сумку? Она здесь чтобы помочь мне забрать мои вещи и навсегда уйти отсюда. Я уматываю в Кантин.

– Я тоже хочу такую сумку… Чтобы оказаться отсюда подальше. Вот как, значит… – приуныл служака. – Ну ладно. А… Ты не могла бы мне тут кое с чем помочь? Меня бы сеймомент очень выручила хотя бы пара подсказок.

– Помогу, конечно. Жестоко было бы оставлять тебя с этим. – согласилась Ами. – Сеймомент я тут немного поброжу и всё равно зайду к тебе сюда. Мимо не проскочу.

Амелия подмигнула слабо улыбнувшемуся замученному храмовнику, положив у входа в каморку свою сумку и продолжив осмотр помещения.

Пройдясь по Холлу ещё раз, она невольно подошла к месту, где в тот вечерний свет сидел в луже собственной крови раненый Келе…

И прикоснулась к стене. Здесь больше нет его тепла. Но нет и следов его крови. И внутренностей.

Ведьма поморщилась.

Уффф. Ну и любит же она пощекотать себе нервы…

Всё отмыли, конечно, но если присмотреться… кое‑где всё же видны застывшие мелкие красно‑коричневые брызги… Ох.

Картина вновь всплыла перед её глазами во всех подробностях. Внутри всё сжалось.

Ами, испытав момент головокружения, быстро тряхнула головой, убирая видение.

«Нет. Не нужно. Всё хорошо.»

Его могли… Он мог бы сеймомент…

«Нет. Нет, не могли. Он жив, ходит, дышит, говорит и… ест плющики. Они оба сеймомент до сих пор в той реальности, где это правда. Всё закончилось хорошо. Все целы. Не волнуйся.»

Справившись с приступом паники, она опустила глаза на пол.

Всё в мелкую и крупную выбоину… Кое‑где тоже замазано глиной.

Неудивительно, что у неё самой столько синяков и ссадин. Она покрыта такими же выбоинами, как этот несчастный пол. И на них обоих останутся шрамы в память о произошедшем.

Опять та же мысль.

Не должна ли и она быть мертва, если бы дело происходило в Кантине? Была ли Лейви не единственной, кто поступили в Лекарню в тот свет в пограничном состоянии?

«Чего Сеймомент гадать…»

«За что боролись, на то и напоролись. Это ж нам хотелось эпических сражений, а не унылого сидения в каморке. Получите, распишитесь.»

«Как вообще практически цела осталась. В смысле так, что всё на месте.»

Только потому, что оказалась в тот момент чуть боком к разлетающимся осколкам, летя вслед за спасительно тяжёлой скамьёй, вероятно, взявшей на себя большую часть урона.

Привет, мои голоса. Вы всё это время здесь сидели и одиноко мёрзли? Вас тогда вышибло из моей головы ударом? Не удивительно.

Стена. Толстая стена раскололась как старая упавшая глиняная чашка.

Ну и силы было в той ведьмии… А этот округлый кусок стены помог уцелеть Келе. Но поверхность до этого выступа… Многозначительно намекает на многое.

О том, о чём договорились не думать. Но о чём до сих пор снятся кошмары…

– Амиииии!

Хоть звучало это и восторженно, но сосредоточенная Амелия подпрыгнула в испуге.

– Рада тебя видеееееть! – послышалось счастливое продолжение вопля.

«Это твоя подруга Кими. Улыбнуться будет хорошей идеей.»

Кантинка постаралась быстро сменить испуганное выражение лица на более приветливое.

– Кими. Я… тоже рада тебя видеть.

Служака тихо резко выдохнула, приходя в себя.

– Отметим встречу безудержным распитием кофе в оффку? Ммм? – приблизилась сэльва, глядя на собеседницу с заговорщицким прищуром.

– Несомненно! – с энтузиазмом ответила бывшая секретара.

– Отлично! – по сэльвски открыто широко улыбнулась участковая.

«Все ли знают, что ухожу? Впрочем, неважно. Невелика новость.»

Кими уже побежала дальше по своим делам.

Из своего кабинета вышел Моки. Тихий Холл с отголосками аминых воспоминаний стал наполняться вытесняющим болезненные мысли шумом и деловитой суетой жизни.

– Ами. Рад твоему возвращению в целом виде. – угрюмо поприветствовал Моки.

«А так и не скажешь…»

– Спасибо.

«Тебе зачем его радость?»

«Да не радость это у него, вот увидишь. Чуют мои частицы.»

«Делаем ставки…»

– Ты мне не выдашь кое‑какие таблички за прошлый малый цикл? – не теряя более времени понапрасну, перешёл к делу участковый. – Ты ещё была тогда. Можешь помнить, где они лежат. И поискать. Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь?

«Ну вот! Так бы сразу.»

«Что я говорила!»

Разумеется, практичный сэльв был искренне рад бывшей секретаре… по своим соображениям.

Он с надеждой уставился на побледневшую от встречи с духами прошлого Амелию.

– Я постараюсь найти, Моки. Но мне вначале нужно оценить сложившуюся в каморке ситуацию. И забрать вещи. Я ухожу.

Амелия выразительно посмотрела на него.

– Ну да… – не смутился тот. – Я наслышан. Потому я и прошу сеймомент. Успеешь найти это для меня напоследок? Каллиан не сможет. А я не могу ждать, пока Майло сподобится или Люсилль вернётся… Был бы очень благодарен.

– Хорошо. Отмечусь у Майло и приду поискать.

…Всем наплевать на Ами, все хотят Ами использовать… Не те, кто надо и не так, как хотелось бы.

Ладно. Здесь становится слишком шумно и оживлённо для того, чтобы и дальше пугать себя.

Вздохнув, она спешно отправилась внутрь кабинета начальника.

– Майло. Я иду собирать вещи и ухожу. Если у тебя есть что передать Люси, моему начальству или ещё кому‑то в Кантин – я постараюсь упихать это в свою сумку. Только не слишком большое, тяжёлое или многословное. Я и так забита под завязку.

– Хорошо, я понял. Сандра просила тебя зайти к ней, как только появишься в Участке. Давай покончим с этим как можно скорее. Дел так много.

…Сандра. Хм. Последняя управляющая личность, с кем она здесь ещё не знакома. Вот и… представился повод. И, судя по напряжённым интонациям в голосе Майло, знакомство вряд ли будет милым.

– Зачем… мне идти к ней? – намекающе подняла брови Амелия. – С учётом происходящего?

– Ты пока числишься у нас. – настойчиво отмёл возражение Майло. – Приказ начальства.

– Я уже на полпути домой.

– Ты ещё не писала заявления об уходе.

– Понятно. Напишу у неё в кабинете. И дело только в этом?

– Нет. Но в этом тоже. Подпишем и поставим в известность.

– Разве она ещё не в курсе?

– В окончательную известность.

Майло устало и серьёзно посмотрел на упирающуюся служивую.

Взгляд его явственно говорил: «Как с тобой тяжело.»

Это так. Ей и самой с собой тоже нелегко. Майло и четверть этого груза никогда на себе не чувствовал.

– Предлагаешь получить горку нагоняев напоследок? – задумчиво произнесла Амелия. – Хорошо. Пойдём.

Начальник облегчённо вздохнул, и они покинули кабинет.

Моки, всё ещё ожидавший важных для него табличек, переместился к окошку Архива. То ли пытаясь добиться их выдачи от Каллиана, то ли ожидая появления Ами.

– Моки, прости. – развела руками бывшая секретара. – Нас ждёт Сандра.

– Ааа.. ладно. – махнул рукой тот. – Попытаться стоило.

Служивые отправились к административному корпусу, примыкавшему к Лекарне.

Подлая погода всё ещё была замечательной, а Храмовые комплексы – очень красивыми.

И эта огромная Площадь, которой они разделены… Для чего она была такой огромной? Для того чтобы на ней можно было сразу всех собрать? Для праздников? Непонятно… Но красиво.

Красивое небо, красивые здания, красивый вид на горизонте, лес, гора, город… Прощайте.

Кантинка украдкой стёрла подступившую слезу и ускорила шаг, стараясь не отставать от задумчивого главного, спешащего разделаться с этим делом и приступить к более важным.

Начальник, проведя служаку через коридоры администрации и сандрину секретару, быстро доставил ту в кабинет Главы Храмов.

Сандра встретила их хмурым взглядом. Кивнув Майло, она обратилась к Амелии.

– Рада видеть тебя в целости. Как самочувствие?

– Нормально.

Бывшая храмовница изо всех сил старалась не робеть.

Зачем это ей уже сеймомент? Глава Храмов больше не очень важная персона для неё.

Да и… никогда не была бы ею для не признающей авторитетов Ами.

– Не стоило… так подставляться. – строго начала та. – Тебя едва вернули в плотный мир.

– Да. В Лекарне творят чудеса. Я сейсвет уже об этом думала. Кантин мог бы уже попрощаться со мной.

Сандра легко вздохнула, и морщины на её лбу чуть расправились. Видно было, что она польщена комплиментом в адрес одного из её ведомств, хоть и не хочет того показывать.

– Это да. – уже мягче подтвердила она. – Но здесь ты… в принципе могла бы вообще не участвовать в обороне. Это не входит в твои должностные обязанности. Сильно на усмотрение, так скажем…

«К чему всё это?»

– Ну, я и усмотрела, что в мои обязанности храмовой служаки входит не давать каким‑то совершенно посторонним типам хулигански разносить Участок. – нахмурилась уже Амелия. – Можно сказать, что я просто поддерживала порядок в нашем помещении. А также, помимо этого, ставила пришедших в известность о том, что к Майло нельзя без записи.

Сандра вздохнула, видимо, не зная, что сразу противопоставить этому потоку псевдоразумной речи. Потому через недолгое время просто согласилась.

– Всего не предугадаешь. В договоре между городами было отдельно указано, что стажирующиеся не будут участвовать в боевых операциях. Потому как… условия работы везде разные. И квалификация соответственно. В общем, это не твоя и не наша вина, но влететь мы все могли очень серьёзно.

– Мне жаль. Я понимаю. К чести Майло могу сказать, было сделано всё, чтобы отстранить меня от любых активных действий. – максимально любезно, но всё же цинично процедила она сквозь зубы, начиная закипать изнутри. – Мы все понимаем, что мне не положено попадать в подобные ситуации… А громилам не положено вламываться в Участок. Их почему‑то не предупредили. Даже таблички снаружи не висело.

Бывшая секретара испытующе прямо уставилась на начальницу. Перечисляя, фактически, причины своего ухода, она чувствовала, как её дипломатический настрой постепенно сходит на нет.

«Мы ничуть не сожалеем о произошедшем. И сделали бы то же самое при тех же обстоятельствах вновь.»

«К чему всё это? Если ей явно нечего предъявить нам. К чему вызывать сюда?»

«Всё равно нас не обошло бы.»

«Каковы были бы альтернативы? В любом случае досталось бы. Даже если бы мы, не выходя из каморки, скажем, швыряли бы в нападавших таблички с отчётами. Помещение одно и тут невольно пришлось бы принимать участие.»

Сандра это тоже прекрасно понимала. Главная храмовница вздохнула и перевела взгляд на окно.

– Майло сообщил, что ты собираешься уходить. – несколько отстранённо произнесла она.

– Так и есть. – кивнула Ами, радуясь переходу к делу. – Пишу заявление, собираю вещи и выдвигаюсь в Кантин прямо сейсвет. Простите за срыв вашей программы обмена, но всё с самого начала пошло не так, когда моё начальство «забыло» о том, что здесь нужна секретара, прислав просто наименее ценную и нужную в данный момент сотрудницу.

– Да. – тяжело вздохнула сановная омиллька. – Жаль, что такая ныне архиважная затея, как попытка улучшить взаимопонимание и наладить более эффективное сотрудничество между городами с треском провалилась. Если бы мы действовали сообща, могли бы быстрее разобраться с нашими нынешними… проблемами. Но… что делать. Мы хотя бы попытались.

– Верно. Видит Майло, я тоже пыталась изо всех сил.

«…не попасть обратно в Кантин. Но это было так же бесполезно.»

– Да. Он упоминал об этом.

«Ну, хоть за это спасибо.»

– Я подпишу все необходимые документы. Однако, я вызвала тебя, чтобы побеседовать об ином. Касаемо… нашего инцидента. – Сандра перевела пристальный взгляд на Ами. – Давай поступим так… Мы не будем включать ни в отчёты, ни в твою характеристику факт того, что тебе чуть-чуть не повезло… не рассчитать мощность удара. Мы все понимаем, что силы были не равны и ситуация к тому привела… В общем, пометка о человекоубийстве не будет добавлена к твоему досье… и мы скроем эту часть из отчётов. Это облегчит тебе дальнейшую службу. Но и ты, пожалуйста, не распространяйся о своём активном участии в том деле. Это облегчит жизнь всем нам.

«Да легко.»

«Самой бы забыть.»

«Только бы сны ещё перестали донимать.»

– Спасибо. – ответила Ами. – Конечно. Я и сама буду рада никогда не вспоминать об этом.

– Что скажешь про шрамы? – кивнулаа на неё Сандра.

– Тут надо будет подумать… На пьяную драку не спишешь, когда все знают о нападении на Участок…

– Это да. Тут врать нужно очень аккуратно. Будет хорошо заметно.

– Я обязательно что‑нибудь придумаю. Обещаю.

– Сообщи мне потом, что именно. Чтобы у нас не было несогласованности.

– Хорошо.

– Ты… точно решила покинуть нас досрочно?

– Да.

«И наш отсиженный в этой тёмной каморке зад скажет за это спасибо.»

– Тогда вот табличка. Пиши заявление.

Глава Храмов протянула ей глиняный лист.

– Я… не смогу. – пожала плечами Ами. – Я бы рада.

– Ах, да… – спохватилась Сандра. – Хотя Финиан, я слышала, иного мнения… Ну, пиши на чём можешь, там разберёмся, как мы с Майло это подписывать будем.

Она обернулась к участковому.

– Как‑то же подписывались эти договоры между нами и кантинскими? – нахмурилась она. – Я просто не помню… Тогда такая суета была.

– Просто было два экземпляра, по‑моему. – почесал тот шляпу.

Сандра обернулась к Амелии.

– Ты совсем не можешь ведьмовать?

– Совсем.

Ами покачала головой, демонстративно проводя пальцем по пустой подготовленной для неё Сандрой табличке. И… глаза её расширились от изумления, гипнотизируя место, над которым прошёл палец.

На глине остался чёткий выжженный тёмный с прозрачной окантовкой след! Чуть глубже, чем полагалось… Но он был явственным! Не отвертишься…

Амелия подняла ошалевший взгляд на своего начальника. Тот тоже смотрел на линию не отрываясь.

– Это… это я? – ошеломлённо щурясь, пробормотала она. – Это… не я. Это… уже здесь было?

Сандра покачала головой.

– Не было. Табличка была чистой.

Ами судорожно сглотнула.

– Я не… Я… Я не уверена, что смогу повторить это… – наконец выдохнула она, обретая дар более‑менее связной речи.

– Подпись поставить сможешь? – быстро перешла к делу Сандра, пока та не пришла в себя окончательно.

– Попробую…

Кантинка провела пальцем по табличке, с ужасом наблюдая, как на той как будто бы сами по себе проявляются буквы её имени… То еле видные, то прожигающие табличку насквозь и… отпечатывающиеся на сандрином представительном начальском столе.

…Ужас.

Палец при этом оставался холодным… Как и похолодевшая от шока Амелия.

…Как такое может быть?! Непостижимо. И… подло!

Дар! Какого гнуса ты проявляешься сеймомент?! Вот так идиотски?! После всех этих навозных циклов жизни… Нахмыря такая упыриная внезапность?!

– Ой. Я тебе стол подпалила… – вслух ахнула Ами.

– Не страшно. Главное… Ты первый раз что‑то пишешь? – с интересом воззрилась на неё храмовница.

Сандра вопросительно посмотрела на Майло. Тот кивнул.

– Я… выжигаю в смысле? Да, первый… – еле выдавила из себя теперь реально оторопевшая служака.

– Поздравляю. А я в первый раз вижу, как у столь взрослой особи проявляется Дар… Это так… необычно. Если так и дальше пойдёт, у себя в городе ты не задержишься. – усмехнулась Сандра. – Стоит ли… таскать вещи?

Ами вздохнула.

– Здесь я не хочу задерживаться ни в качестве секретары, ни… в качестве посудомойки. – хмуро покачала головой она. – А в ином, насколько я понимаю, меня здесь видеть не хотят… Своих хватает. А дома вычислят меня… нескоро. Я уже взрослая, и едва ли меня заподозрят в открывшемся Даре. Слишком хорошо я скрывала его все это время от себя и других.

– Ну… как знаешь. Майло напишет текст заявления за тебя. Нет, мне не жаль для такого дела мой стол, просто я вижу, что тебе пока сложновато.

Сандра миролюбиво улыбнулась. Кантинка глумливо ухмыльнулась в ответ.

– Ага, этот напишет… Текст вида «Я, Амелия из кантинского Управления Порядка, завещаю свои внутренние органы для учебных целей Храмовой Лекарне»… Потому что взять с меня больше нечего.

Сандра хмыкнула.

– Уверена, его изворотливый ум изобретет нечто куда более подлое и злокозненное.

Храмовницы заговорщицки захихикали. Майло укоризненно посмотрел на начальницу.

– Счастливо тебе. – не обращая внимания, обращатилась к Ами та. – Люси передай, чтобы запаслась успокоительным перед тем… как сюда вернётся и войдёт в свои Архивы.

– Ага. Передам! И то, что я тут не причём заодно…

Ами, радуясь мирному окончанию разговора, поспешно выскочила из кабинета и… с трудом нашла выход из корпуса.

Оказавшись наконец‑то на улице и с облегчением вдохнув вкусного освежающего омилльского воздуха, она неспешно побрела в сторону Участка.

Погода чудо.

Взгляд её невольно упал на корпус ведьм. Надо бы… зайти к Финиану перед тем, как уходить, что ли. Попрощаться.

«Надо ли? Едва ли ему прям так есть до нас дело. Лучше не отвлекать его от своих.»

«Надо! Там материны карты для наших исследований.»

«И, помимо этого… Он был добр к нам. Значит, хоть и небольшое, но дело ему до тебя есть. По крайней мере ему, возможно, будет любопытно.»

«Много времени мы у него не отнимем. Просто скажем и пойдём.»

Решение «за» было принято большинством, и Ами покорно свернула в сияющий окнами и полный разгадок кучи разных материковых тайн полюбившийся ей корпус.

Она планировала провести здесь гораздо больше времени, если честно…

Но… кто будет возиться с ней после того, как потеряв работу, она уже не будет частью Храмов? Да никто вообще. Они здесь добры, но бюджет и время у них не бесконечны. Своих хватает.

А ведь досадно… Она уже практически перестала бояться Финиана. Не до фамильярностей, но поджилки больше не тряслись.

Проходящий по коридору Диллион приветственно кивнул ей. Она грустно кивнула в ответ.

Входная штора кабинета не закрывала проёма. Финиан был на месте. Предупреждающе похлопав у двери, Амелия получила разрешение зайти.

Ведьмъ, не отвлекаясь, быстро и задумчиво выжигал своими прекрасными длинными пальцами что‑то на зажатой в другой руке табличке, очаровательно гипнотизируя этот кусок глины. Закончив какую‑то часть своей записи, он быстро вскинул взгляд пронзительных ярко‑голубых глаз на нерешительно топтавшуюся у входного проёма служаку.

Та поёжилась.

«Хорошо, что они не глазами выжигают буквы. Хотя этот мог бы.»

– Прости. Не хотела мешать тебе.

Ведьмъ кивнул, принимая извинения и отложил табличку.

– Не страшно… Основное я отметил… И… Ами! Рад тебя видеть. Это ты прости, что не зашёл навестить тебя. Не думай, что я забыл! Меня здесь совсем задёргали с бесконечными вопросами, экспертизами и отчётами… Как ты?

– Смогла немного подвинуть стакан в лечебнице. Кажется. И уронила.

– Не кажется, а наверняка смогла! Прекрасно!

– Прожгла пальцем Сандре стол…

– Умница! – с энтузиазмом похвалил амин вандализм ведьмъ. – Я же говорил тебе, всё получится! Тебя ждёт прекрасное будущее. В качестве полноценной ведьмы вне горячо любимых тобой родных просторов. Поверь мне.

– Я верю тебе больше, чем себе, я уже говорила… Но ничего меня не ждёт, Финиан. – грустно сказала она. – Я возвращаюсь в те самые родные просторы.

– Вот как? – опешил от неожиданности Главный Ведьм. – Всё‑таки… не сошлись характерами с Майло? Скользкий он болотный шляпошник, да… Всё… настолько плохо между вами?

– Ага. Долго рассказывать. – досадливо отмахнулась Амелия. – Твои обязанности столько ждать не будут.

– Подождут, пока никто вновь не прибежит с воплями «скорей‑быстрей, сюда‑туда!». Тогда я заморожу это существо… хотя бы затем, чтобы оно дало нам закончить беседу. Так, что случилось?

«Взгляд внимательный. Правда интересно.»

– Майло. Официально признал меня бесполезной… перед всем коллективом. На основании отсутствия у меня развитых ведьмических способностей.

– Чего тебе сеймомент обижаться? Способности у тебя есть. И, насколько я понял по слухам, ты доказала свою пригодность в обороне Участка. Поставив под вопрос умение Майло разбираться в компетентности подчинённых.

Ами широко улыбнулась неповрежденной частью губы.

– Спасибо! Кстати, формально Майло прав, а Сандра просила меня не распространяться о моём участии в этом деле. Учитывая то, что я… убила человека.

– Нападавшего. – поправил Финиан. – Даже если сбросить это со счетов. Ты успешно участвовала в поиске улик тоже, наполовину расшифровав замысловатые записи не обладая при этом навыками и инструментарием осдшных архивных служак.

«Ух тыыыы… Так и сыплет лестными штуками!»

«Пусть не останавливается.»

«Пусть прекращает это.»

«Лопнем от гордости.»

– Спасибо! – широко улыбнулась Ами. – Мне просто повезло. Спасибо за комплименты, мне вот сеймомент очень приятно! Правда. А на Майло я… ну очень зла. И не уверена, что смогу с ним после всего этого работать… Без вреда для своей психики. Я понимаю, что ломаю себе жизнь и карьеру во имя своего кантинского упрямства, но… ничего не могу поделать.

Финиан понимающе кивнул.

– Это часть твоего естества. И хорошо, что эту штуку, лежащую в твоей внутренней сумке, ты знаешь. И используя этот свой инструментарий, действуешь как умеешь. Всё правильно, это – твоё преимущество, нравится оно тебе или нет. Со временем у тебя появятся новые инструменты и… жить станет проще.

– Я надеюсь. Пока… частенько всё выглядит… нелепо.

Осознавая уже ставшее привычным здесь ощущение уюта от приятных бесед и интересного времяпрепровождения, Ами расслабленно осела на гостевой стул кабинета Финиана.

– Искреннее проявление своего естества не будет нелепым. – возразил ведьмъ. – Оно может быть только невежливым или, скажем, неуместным по каким‑то текущим стандартам. Но подо всех и подо всё не подстроишься. Потому удобнее всего здесь подстроиться под себя. Нелепо выглядит, только если ты стараешься казаться кем‑то, сопротивляешься естественному проявлению качеств или пытаешься продемонстрировать те, которыми не обладаешь. Это и есть… настоящее уродство. Остальное – норма. И тебе давно пора оценивать себя самой, не ориентируясь на чужие мерила. Недооценка своих способностей в нашем деле так же опасна, как и переоценка. Вскоре ты в этом убедишься.

«Не рассиживайся тут особо. Не злоупотребляй его добротой.»

– Я… учту это и постараюсь сделать поправки. Спасибо тебе. За всё спасибо. За книги, за потраченное на меня время… Я пойду. Не буду тратить его ещё больше понапрасну.

– Ами, если бы ты тратила моё время понапрасну, будь уверена, я бы нашёл способ сделать так, чтобы у тебя и в мыслях не было появиться здесь снова. Я не затем поддерживаю свою дурную репутацию, чтобы терпеть здесь всех и вся. – фыркнул вредный ведьмъ.

– Всё равно не понимаю. – недоверчиво покачала головой – Какой смысл терпеть меня?

– Раскрыть спящий потенциал. Изучить любопытный случай. Академический интерес.

Ами уставилась в точку, глядя сквозь стол Финиана, не зная толком, как реагировать на услышанное.

Никак. Потому сеймомент скажется то, что скажется.

– Мне… лестно. Хоть я и выбираю реагировать на это недоверием. Просто… Даже если это так. До сих пор у меня хорошо получалось только разочаровывать людей. Хотя вру, нет… Я знаю, что очень способная. Меня ценят. Даже Киона предлагала остаться у них в Лекарне. В качестве посудомойки. Прекрасный карьерный рост от секретары…

Финиан хитро сощурился.

– От близости к ментальной пище – к пище физической! – иронично патетически воскликнул он. – Долой нужду со всех сторон. Да, воистину улучшение условий жизни… Неплохо, неплохо.

– Да, истинная духовная пища‑то только здесь, у тебя. Зачем напрягать голову понапрасну, имея дело с подменой… Лучше уж напрячь её по приятному случаю.

Ведьмъ неодобрительно поцокал языком.

– Оставляй ложную скромность у входа в этот корпус. Эту бяку сюда не тащи. И слушай меня… Ты на самом деле способная. Может, тебе некоторые вещи и будут даваться сложнее, чем остальным, но, сдаётся мне, это просто отличная тренировочная нагрузка. Твоя тяжесть – твой катализатор развития. Пока в ней не отпадёт надобность. Оно идёт медленно, как бы накапливаясь. Затем скачок должен быть впечатляющим. В идеале – это я и хотел бы пронаблюдать. Я видел тот огонь, что ты сдерживаешь внутри каждый свет. Это тяжело, да.

– Да. Жжёт изнутри. И не устаёт это делать.

– Злится на тебя. Позволяй ему выходить, когда он просится. В тот момент, когда он просится. Ты можешь пытаться удерживать. Он всё равно вырвется в итоге. Или выжжет тебя изнутри или, внезапно вырвавшись, спалит кого‑то ещё. Кого‑то… незапланированного…

Ами невольно вздрогнула от пробравшей её при этих словах жути.

– Поэтому я сторонюсь людей… Знаю, что буду обжигать. Я без ведьмического огня внутри и так не подарок. Если не сказать – проблема. Для всех, кто имеет со мной дело.

– Я знаю, каково это. – деловито отмахнулся Финиан. – И происходит оно именно потому, что ты держишь огонь в себе. А потом непредсказуемо взрываешься в произвольный момент. Дозируй вспышки. Вспыхивай тут же. По делу. Такова естественная реакция на то, что тебе не нравится. Этот простой совет наладит твою коммуникацию. Как иначе люди об этом узнают, что ты на самом деле чувствуешь? Даже я не очень‑то хорошо читаю мысли…

Ами изумлённо уставилась на ведьма. Она так и знала, что он это умеет!

– Шутка! – хохотнул омилльский гнус, явно довольный реакцией. – А вот что не шутка, так то, что ты и в самом деле когда‑нибудь сожжёшь свой город всем, что накопится.

…Опять. Просто мастер нагоняемой жути. Сколько можно.

Ами, обдумывая услышанное, помолчала.

«Спасибо» изнутри ощущалось уже просто огромным. И всё нарастающим. Оно шло с самых глубин. Её океанских монстров наконец‑то услышали и те были несказанно рады. Ведь до этого их либо игнорировали, либо при их появлении убегали, вереща от ужаса.

Она чувствовала, что должна сеймомент как‑то выразить свою благодарность Финиану, иначе та разорвёт её, нанеся не меньше урона, чем огонь изнутри.

Но вместо того чтобы сказать что‑то важное, она обычно цепенела. Вдруг опять получится ерунда? Та самая, которой так пугались, убегая в ужасе все, до кого Ами её пыталась донести. Вот и в этот раз произошло точно то же. Старые привычки за раз не вывести.

«Потренируемся? Этот… вроде не из пугливых.»

Попадём в неловкое положение.

«Первый раз что ли?»

Перед одним из тех немногих, с кем можно разговаривать.

«Попадём и пусть. Зато скажем. Мы же уходим! Давай.»

«Здесь может остаться критическая масса последствий нашей оплошности. Это место ещё понадобится.»

«Эпизодически. Мы оставляем его, чтобы не вернуться.»

Финиан терпеливо ждал, пока Амелия переварит происходящее и обретёт дар речи. За это время… никто не пытался зайти и отвлечь их от разговора! Все замёрзли ещё в коридоре?

Какая разница.

«Отмораживайся быстрее сама.»

Речь, возвращайся. Прозвучи хоть как‑нибудь, пока она не покраснела и не ретировалась, промямлив что‑то совсем невнятное.

– Я… Знаешь, что. – начала всё ещё сомневающаяся социально неловкая кантинка. – Я ухожу и могу всё сказать… А потом ты забудешь.

Ами сделала паузу, чтобы собраться и вдохнуть немного уверенности с воздухом.

– Я почему‑то привыкла к тебе… Спасибо за твою доброту… и веру в меня. Мне было невероятно… приятно. И хорошо здесь. Я буду очень скучать… Вот.

«Готово! Было прям так трудно?»

Да, было. И Сеймомент, с подступающими слезами и комком в горле тоже нелегко.

«Так… Уже можно бежать? Ну, хотя бы улететь или провалиться, если ноги откажутся сотрудничать?»

Можно. Пока всё‑таки предательски прилившая к лицу краска не разлилась по всей его площади..

Ааа… что Финиан? А он остался на месте. Не убежал. И даже не пытался. Зачем это ему? Глупо было и предположить что‑то подобное. Удирают лишь трусливые.

Главный Ведьм раздосадовано тряхнув седой головой, сделал досадливый жест.

– Ами, мне правда очень жаль, что так получилось. – нахмурился он. – И… мой взрослый необученный лабораторный экземпляр уплывает обратно в свои болотные трясины… Знаешь… Я тоже буду по тебе скучать. Столь… живого существа, с Даром или без, в округе давно не наблюдалось. Мечущегося. Импульсивного. Жадного до тайн… До новых знаний. До самой жизни. Ну… Ладно. Ступай, если так нужно.

«Ретироваться. Краска уже давно разлилась. И слёзы близко. Просто предупреждаю.»

– Да, я пойду… – постаралась ответить она как можно более ровным голосом.

Как если бы это было возможно…

Недоведьма порывисто вскочила и поспешила к выходу.

…Тяжело это, испытывать привязанность. И потерять в неизбежном итоге… Лучше не иметь и не чувствовать ничего. Это… тяжёлый урок.

– Ами! – окликнул Главный Ведьм.

– Что? – нервно повернулась Амелия вполоборота, стараясь скрыть уже покрасневшие глаза.

– Практикуй! – назидательно прозвучало за спиной. – Тайно, явно ли, но продолжай практиковаться. Это твой путь к свободе. Обещай не останавливаться.

Кантинка энергично кивнула.

– Обещаю! С радостью!

Энергия действия прошлась по всему телу и мгновенно вышибла сгусток бессильной печали.

«Убирай это «всё потеряно»… Унывать бесполезно. Надо действовать! В этом и состоит вся жизнь! И все эти её проверки «на слабо». Понято-принято, Финиан… За работу, Амелия!»

С новыми силами и настроем она готова была вылететь из Ведьмария и перевернуть мир. Ну, ладно, не мир. Но Кантин точно. Спокойно и методично перестроить жизнь в нём и любом другом месте на свой лад!

Она, благодарно кивнув ведьмически воодушевляющему существу, вновь развернулась к выходу с готовностью…

– И… – вновь раздалось из-за спины.

– Да? – удивилась кантинка.

– Что… с картами твоей матери?

Служивая хлопнула себя по лбу и резко развернулась.

– Точно, я и забыла! Какой ты умница! Да… Слушай… Не знаю. Я и забирать у тебя их не хочу… И оставить не могу… Давай… Пусть кто‑нибудь снимет мне ведьмографии с этого, а оригиналы оставь себе, хорошо?

– А Иветт?..

Ами хмуро мотнула головой.

– Иветт больше нет. Они ей не понадобятся. И… С оттиском сияющих символов поступим так же…

– Он у Майло.

– Что?! Я же велела гнусу снять копию и вернуть её тебе! – скрипнула зубами бывшая архивница.

– Гнус конфисковал её как новый вещдок. – пожал плечами Финиан. – И возражений слышать не хотел.

Амелия презрительно фыркнула.

– Болотник двуличный… Недолго ж он рассуждал о бесполезности мистического подхода…

– Да. Жизнь вносит коррективы… Даже в Майлово негибкое мировоззрение. Копии… отправить тебе в Участок?..

– Ага. Я пойду собирать вещи. И… прощаться со всеми. Если ты не успеешь, я зайду сюда сама. Это не угроза…

Кантинка развернулась к выходу, чтобы предпринять ещё одну попытку покинуть Ведьмарий… Но вновь резко развернулась к главведьму.

– И вот что! – воодушевлённо добавила она. – Обещаю перетряхнуть весь сарай в поисках других полуразрушенных следов материной активности! И самое интересное принести тебе. Когда меня отрядят сюда с документами. Или изгонят.

– Оу. Это было бы прекрасно. – легонько хлопнул в изящные ладоши Финиан. – Да, порадуй старичка.

Ещё раз весело кивнув, на этой позитивной ноте Амелия, получив мощный и свой последний на ближайшее время заряд тепла и поддержки, вылетела в коридор, быстро смахнув остаточную слезу, огляделась в поисках заледеневших посыльных.

Никого не было.

Весело хихикнув, она шмыгнла носом.

Отсутствие отмороженных здесь ещё ничего не значит. Их… вынесли на улицу оттаивать. Да. И они стоят там в различных причудливых позах. Серьёзно. Идём проверять. Пока они там не оттаяли.

Поспешно, словно бы в самом деле желая убедиться в только что придуманном, храмовница вылетела на улицу. А там…

…Погода была столь же прекрасной, какой она оставила её, заходя в корпус ведьм.

Свет 66. Прощание.

Перейдя через огромную залитую светом Площадь, стараясь успокоить себя счётом шагов и созерцанием такого большого воздушного пространства вокруг такой маленькой неё, Амелия дошла до Участка.

Но для такого значительного события, как крах всех планов и убытие из города, который успел полюбиться, она была удивительно спокойна. Возможно, она ещё не осознала весь масштаб проблемы. А возможно, это происходило оттого, что у неё был план на будущее. Куча планов, по факту. И совсем некогда расстраиваться.

Из ближайшего, она обещала помочь Каллиану и Моки. И ещё попить кофе с Кими. И много чего ещё. Так много дел. Попереживать можно будет по выходу из города.

Вперёд.

Зайдя внутрь большого красиво коричневого шершавой глины рабочего котти и подхватив всё ещё терпеливо ждавшую её сумку, служака решительно ступила в свою бывшую каморку.

Тьма… Какая же тут тьма после залитой светом Площади. Глаза привыкали. Тьма потихоньку рассеивалась, и… Проступали первые признаки катастрофы.

Это ж… Ж… Жители болотные! Вот это… Бардааак!

Даже она, вроде, такого не разводила в своё дежурство здесь… Или… разводила?… Ммм?!

Очистки гнилостные! Столько сил вложено, чтобы привести это всё в порядок… и теперь такой… упыриный хламник…

…Ладно. Какая разница для Амелии. Она здесь только затем, чтобы посочувствовать новенькому и собрать свои вещи…

Каллиана на месте не было. То ли убежал по делам, то ли на обед, то ли просто в панике отсюда. Забыла спросить, называют ли его здесь «Ами»…

Кантинка гнусно хихикнула.

Вздохнув, она аккуратно переложила таблички со стола для того, чтобы они открыли ей доступ к собственным вещам.

Итак. Коробочки. Краски. Лоскутки. Мелкие сувенирчики. Попытки устроиться здесь, взять под контроль свою жизнь, улучшить что‑то… Всё её имущество и весь багаж.

Она грустно вздохнула.

…Что она будет делать со всеми этими сокровищами?..

Перебирать дальше и рассматривать.

Она всё равно заберет с собой их все, но всегда приятно ещё раз убедиться в достаточном количестве радующих вещей, которыми она обладает. Здесь есть всё. Кроме, пожалуй…

Крупнячка, которым она так и не удосужилась разжиться. Нет, она не про одежду, обувь и сумку. Это было бы хорошо… Но дорого. Сеймомент она про другое.

Цветные праздничные флажочки. Как на омилльских фестивалях, ни на один из которых ей, к сожалению, в этот раз попасть не удалось – не сезон. Но она в изобилии видела их висящими внутри котти кофеен и ждущих своего времени, помнит, как они выглядят и легко сможет их воспроизвести. Затем развесит в своей комнате. Чтобы с ней всегда был праздник. В любой момент.

Теперь она сама будет решать, когда у неё праздник, а когда свет всеуниверсумной скорби. Не глядя на традиции и настроение окружающих. Финиан велел побольше ориентироваться на себя. Будем считать, что она всё ещё заочная ученица этого чудесного существа.

В любом случае теперь – традиции и настроение окружающих – проблемы самих окружающих. У Ами и радость и гнев теперь будут по её расписанию. Для блага её и окружающих.

Они же хотят видеть целым свой драгоценный Кантин? А не пепелище на его месте. Вот.

…Пепелище. Может быть, ей снился Кантин в огне, потому как она до сих пор боится ненароком спалить его? Если не весь Кантин, то свой дом точно? Начало уже было положено, опалённый угол в кладовке их дома можно увидеть воочию.

Нет. Она просто пылающая в огне собственных сомнений Ами… Возможно, она злится не на Майло и это она сама чувствует свою никчёмность… Везде. Она надеялась на какую‑то новую жизнь, которая не наступит. Именно потому, что она притащила сюда с собой старую ущербную себя. Да, с чего она вообще решила, что переезд сюда решит все проблемы?

Такой хаос в мыслях… Надо собраться. Буквально.

Вздохнув, она принялась укладывать в сумку свои вещи. Так. Всё ли из них на столе в зоне видимости? Краски… Лоскутки… Кружка… С так и не заваренным чаем от кашля. Который… прошёл сам. Был позабыт за другими, более серьёзными проблемами.

Эффективное средство, но при следующем появлении кашля повторять подобный вид «лечения» точно не захочется. Так что, чай в будущем определённо пригодится. Как более мягкое и щадящее средство.

Аккуратно пересыпав его в мешочек, Ами бережно запихала тот в кружку. Её бы тоже чем‑то мягким обернуть… Что у нас ещё? Готовые письменные ткани и палочка. Сок. Плотно закрыть и поставить ёмкость с ним стоймя. И положить записи подальше от него. Схему… отдать Каллиану. И дождаться копий заметок от Финиана.

Кажется, всё? Быстро… Немного у неё набралось имущества. И хорошо. Немного легче до Кантина идти будет. Немного легче…

Она должна будет пройти всю дорогу обратно пешком. Из-за своего нежелания ещё несколько светов ждать каравана. Легко не будет.

Пора признать, что несмотря на подаренный Финианом боевой заряд уверенности, возвращается она всё-таки с тяжёлым сердцем. Назад туда, где она никогда не хотела быть. Оттуда, где хотела.

Но, это задуманное судьбой упражнение для её воли. И если смотреть правде в глаза, это ей не в Кантине тяжело было. Это ей было с собой тяжело в Кантине. И так же тяжело здесь. И именно это она потащит обратно.

Однако если, как она научилась здесь, изменить отношение к происходящему… И взглянуть на мир не с позиции жертвы… То эту тяжесть таскать с собой больше не придётся.

И полегче будет находиться… уже везде.

«Ах, не уговаривайте, не уговаривайте…»

«Варианты?»

«Нету.»

«Ну и всё.»

В самом деле.

Любое место имеет свои недостатки и преимущества, но мы живём в этом не понимаем этого, пока не лишимся. В Кантине всё проще, привычнее и понятнее. Шишки уже набиты, ряд уроков выучен, навыки приобретены. Ещё там есть вкусные сушеные овощи. Возможно, если отмести эту мешающую всему и вся её саму, у неё там, где она есть и где была, уже имеется всё для счастья. Всегда имелось. Ибо нет мест, где ты способна задержаться, без преимуществ. Иначе ты бы и задерживаться не стала.

Что-то можно даже и попробовать усовершенствовать.

Возможно… Было бы здорово, если она умела делать дома. Она бы построила себе свой собственный. Это было бы… вызывающе.

И вовсе не потому, что это был бы глиняный, практически полностью прозрачный, утеплённый для адаптации к прохладному кантинскому климату чуть поодаль от поселения стоящий котти. В её городе просто не принято жить в одиночку. В основном в нём можно увидеть переполненные людьми большие дома сразу на много семейств. Так удобнее решать бытовые вопросы. И всем вместе обрабатывать поля.

Пора признать, это не про Ами.

И если уж говорить про признание, то надо будет в рамках самоизучения составить дотошный секретарский перечень её скрываемых от себя теневых свойств. Лучше знать о них.

И перечень неудобных и неприятных для неё вещей. И подумать, как устранить эти вещи по одной. Пора перестать поступать плохо с собой и отрицать очевидное, делая вид, что всё нормально, если кому-то это всё нормально. Она не «кто-то», а она, со своими свойствами и качествами.

Начать тут можно хотя бы с того, что придумать, как увиливать от общественной жизни по возвращении… Можно некоторое время ссылаться на слабость, демонстрируя шрамы… Ещё бы сообразить, что соврать дома про них.

Её омилльские истории не будут рассказаны никому даже не потому, что она необщительна или они выставляют её в некрасивом свете. А потому, что они… засекречены. В каком-то смысле. Вот, как дело повернулось…

Она призадумалась, глядя в нестерпимо яркое, как маленькое светило, протёртое Майло оконце, уже не обращая внимания на беспорядочные горы табличек, когда‑то вызывавшие у неё такой стресс.

Ко всему привыкаешь… Может… Она и в этой каморке могла бы жить интересно? Сделать мир уютным? Если бы постаралась?

Нэээээй. Она… и так очень старалась. Внутренний праздник в этом мраке не накапливается, он здесь растворяется, свет за светом. Делать мир уютным – как раз и значит отказываться от неподходящих для тебя неприятных вещей.

Так же делать уют в своей жизни – значит и добавлять приятных. И вот тут флажочки бы точно не помешали… Они никогда не бывают лишними. Жаль, что она всё‑таки не сделала цветных лоскутов на здешних полках, как планировала.

Ами со вздохом перевела взгляд на стол и расправила свою более ненужную так и не примененную схему. Теперь это «наследство» для Каллиана. Едва ли он будет её внедрять… Может, изобретёт собственную. Может, просто всё как-то раскидает до прихода Люси. В любом случае, сама идея была забавная. Грустно, что руки не дошли. Интересно, что бы получилось…

Ами, прищурившись, оглядела каморку.

Начала бы она разметку, пожалуй… вот отсюда. Она легко, копируя непринуждённый жест Финиана, провела рукой с собранными пальцами в воздухе.

Оу. А вот теперь… она это сделала.

Пфф. Она. Сделала. Шлейф цвета. В воздухе! Так бывает?!

«Как видишь.»

Делааа…

Ами с изумлением уставилась на ярко жёлтую полупрозрачную ленту, повисшую в воздухе. Красиво. Несвоевременно. Как всегда.

…Аааа… Как его… убрать?

Недоведьма помахала рукой посередине явления. Пучок света и не думал рассеиваться. Она попыталась собрать его обратно в руку. Бесполезно.

Надо… как‑то поаккуратнее с этим со всем, что ли… Теперь, когда начинает получаться. Но кто ж знали, что оно вдруг получится, и зачем оно получилось сеймомент?!

Да и… не хочется ей убирать лоскуток, если честно. Может, в этом всё дело. Такой красивый. Такой жёлтый. Такой… получившийся.

И никому он тут в углу не помешает.

Если бы Майло не видел, как она прожгла на табличке своё имя, то можно было бы и вовсе соврать, что это не она.

Как ей это… удалось вообще?..

Пффф. Бесполезно анализировать. Никак. И не ей удалось. Само. Без её непосредственного участия. Она не напрягалась и не сосредотачивалась. Как здесь, так и у Сандры.

Получилось в тот момент, когда Ами прекратила желать и пристально наблюдать за процессом. Вот так.

Она давно догадывалась, что подключение к делу её головы приносит лишь проблемы, а не решает их. У других, может, и получается грамотно использовать голову. У неё – нет. Это явно не амин инструмент. Вещи, которые она выбирала, прежде чем задуматься, обычно приводили к лучшему результату чем те, что она обдумывала много, долго и лихорадочно.

Ну что ж. Осталось как‑то привыкнуть к новым способам взаимодействия с реальностью и ввести их в привычку. А так же к новым способностям, и постараться достичь хоть какой‑то предсказуемости их проявления.

Хотя предсказуемость – это опять не про Ами.

А значит, остаётся только жить, как живётся, ни к чему себя не принуждая и смотреть, что получается. Отлично.

«Ами не следит за собой, потому что она себя ни в чём не подозревает.»

Ну, достаточно теории, вперёд, на практику! К новой жизни.

Какой бы она ни была, с учётом новоприобретённых знаний и инструментов, она уже никогда не будет скучной!

Так же пора признать, что старая жизнь должна уйти. Унося с собой всё плохое и хорошее, что в ней было. Пора прощаться.

Как она ни пыталась сознательно или бессознательно оттянуть этот момент, но, всё‑таки, он неизбежно должен был наступить.

Так. Сумку – в угол… В какой‑нибудь свободный угол. И – вперёд!

Ами, уже привычно и мастерски лавируя между лежащими тут и там на полу табличками, ловко пробралась к выходу и покинула каморку. Невольно ещё раз проскользив взглядом по заделанной дыре в стене, она быстро поднялась на второй уровень.

И…Где тут обитает эта хохотушка Кими? Бывшая секретара не помнит.

…Велико искушение начать с комнаты с Келе. Самая дальняя по коридору.

Почему бы нет. Кимин кабинет найдётся по ходу. Всё должно быть логично подогнано под текущие потребности. Не отступать не сдаваться. Не поддаваться никаким уговорам осторожного разума.

Амелия порывисто и деловито дошла до конца коридора. Момент всё же нерешительно потоптавшись перед входом, она настойчиво потревожила тяжёлую занавесь.

«Так грустно.»

«Ты сама так решила. Ты предпочитаешь не справляться с проблемами, а бегать от них. Бежать даже при малейшей.»

«Именем Кионы, пошла вон.»

«Не ссорьтесь. У нас Сеймомент другие задачи. Надо пережить этот день. Пройти через всё это с честью и минимальными потерями.»

«Точно.»

Получив разрешение зайти, Ами выдохнула и оказалась внутри кабинета.

Помимо обычных обитающих здесь, в комнате присутствовала искомая Кими. Как удачно… Впрочем, удачи в нашем понимании, как было уже ранее замечено Кионой, нет. Это верные события приходящие на здоровую энергетику. Это не случай, а свойство.

«Так. Теперь надо просто открыть рот и сказать это. Чтобы и самой до конца осознать.»

«Страшно.»

Страшно. Но необходимо.

Амелия постаралась унять мелкую дрожь в теле и голосе, но с этим мало что можно было сделать… Кантинка легонько потерла руку со шрамиками, начавшими немного пылать от её нервозности.

– Тёплая уютная моя компания! – начала она сглотнув, и стараясь придать своему голосу сколько-нибудь уверенности. – Всем… пока. Я собрала вещи. И ухожу. Жаль, что так получилось… Буду по вам очень скучать. Кими, я обещала тебе… прощальное кофепитие. Я здесь.

– Уиии! Ты не забыла! – воодушевлённо воскликнула неунывающая сэльва, подскакивая к ней. – Идём. Нет. Пойдём по всем комнатам собирать людей. Так будет веселее. Ты… точно не передумаешь? А то организуем два кофепития! Одно по поводу отбытия, второе – по поводу твоего радостного возвращения.

– Руки трястись будут. – нервно отшутилась Амелия. – Это только сэльвам можно столько кофе. Я ухожу, Кими, заявление я уже подписала.

– Уууу… Ясно. – состроив капризно опечаленную гримаску, Кими зашла чуть сбоку, дружески приобнимая Ами и мягко выталкивая в коридор. – Ну… пойдём.

Они прошлись по кабинетам, собрав всех, кто оказались на месте. И всей когортой отправились на незапланированную оффку.

Ами про себя отметила, что она так и не запомнила за всё это время, где кто сидит. Секретара цикла. Но… это уже неважно.

– Какие планы? – бодро поинтересовался Кэлвин уже внизу, когда кофе было разлито по чашкам и Эльсу уже грела амину порцию напитка в своих огромных ручищах.

Возможно… кантинка уже могла бы делать это и сама. Но не было бы гарантии, что вода не выкипит или ещё чего не вытворит от её нестабильного внутреннего состояния. Оффка должна была пройти прилично.

Поразмыслив немного, Ами ответила, перечисляя дела и загибая пальцы:

– Феерические, Кэлвин. Сеймомент попью кофе с вами, дождусь копий кой‑чего от Финиана, заберу у Майло любезно сделанную для меня Иржи ведьмографию со значками… и… наверное, уже отправлюсь пытаться упаковать эти горки вещей в своём временном котти. Прежде чем сдать его обратно Храмам. Хорошо бы ещё узнать, не изменили ли своего расписания караваны до Кантина… Я очень надеялась, что какая-нибудь незапланированная самоходка одного из них поможет мне с моим грузом. Было бы мило с их стороны.

– А зачем тебе ведьмографии значков? – поинтересовалась Фаэлла. – Ты оставляешь дела здесь. Думаешь, это имеет отношение и к кантинским?

– Думаю, да. Попробую найти и сопоставить подобные находки там. Хотя, сомневаюсь, что их вообще сохранили или что-то про что-то такое где-то отмечено. В Кантине ещё менее, чем здесь, склонны интересоваться «мистической» ерундой.

Собравшиеся усмехнулись раздраженной желчной шутке Амелии.

– Мне уже начинает надоедать это, серьёзно! – возмущённо фыркнула она. – Одно дело ленивые глиноголовые наши… Но здесь-то с этим что не так.

Злопамятная бывшая секретара бросила недобрый взгляд в сторону кабинета начальства.

– Когда тебя выпрут оттуда, приходи обратно к нам. – с усмешкой предложил умудрённый опытом Дейвин знавший, к чему приводит подобный энтузиазм в ригидной кантинской правоохранительной структуре.

– Когда тебя поставят руководить этим Участком, Дейв, дай знать… – многозначительно подняла брови Амелия. – Я не просто приду. Прибегу сюда на максимальной скорости.

Участковый с очаровательной улыбкой премило поморщился в ответ.

– Ну уж нет… – помотал головой он. – Фуфуфу. Посмотри на Майло. Глаза навыкате, язык на плече, уши в испарине, шляпа на затылке. Жуть. Я так не хочу. Уже ни к чему в мои годы такая… бурная жизнь.

– Хорошо, хоть Кайл пришёл. – согласно поцокал языком Келе. – Майло будет полегче. И нам, соответственно, тоже.

– И повеселее. – хмыкнула Талла. – Только глядя на них вместе понимаешь, какой наш главный зануда.

– Вот и Ами о том же. – подмигивая близкой, бережно отдала кантинке почти нестерпимо горячую кружку Эльсу. – С Ами тоже не скучно.

Та благодарно приняла.

– Спасибо, Эльсу. Я удовлетворяю общие потребности опекать кого-то. И альтернатив мне здесь, похоже, нет. Первый раз в жизни вижу столь могучий сплочённый коллектив. Жаль менять его на наш слабый и разрозненный там, где я буду такой же беспомощной, как и все остальные.

Служивые хмыкнули, Рейлин шутливо укоризненно посмотрела на продолжившую говорить обидками бывшую секретару.

– Проси почаще направлять тебя к нам с документами. – предложил пропустивший шутку мимо ушей Иржи. – И просто заходи, как будешь мимо пробегать. Рады будем видеть тебя.

– Спасибо. – чуть покраснев от избытка внимания к собственной персоне, смущённо улыбнулась Ами. – А я рада, что вы не успели доработаться со мной до того, что стали бы радоваться моему убытию. А то и отмечать его оффкой.

– Ты не дала нам возможности. – иронично подняла бровь Фаэлла.

– Я забыла попрощаться с Лейви. – хлопнула себя по лбу кантинка.

– Не простит. – многозначительно кивнул Дейв.

– И не простит, если разбужу… – вздохнула Амелия. – Ладно. Попробую оставить ей записку.

Покончив с прощальным кофепитием, в ходе которого Ами краем глаза старалась наглядеться на Келе, и едва не окосев при этом, служивая вернулась на своё бывшее рабочее место за сумкой.

Теперь точно пора…

«Что опять не так-то?»

Досада… Какая-то необъяснимая, непонятная досада ниоткуда и ни из-за чего… Хотя… нет. Вполне себе объяснимая. Если не пытаться её от себя скрывать. Думаю, это из-за того, что он даже… не пытается ничего сделать.

«А что… он должен был сделать?»

Ну… хоть сказать что‑нибудь! Мы же столько прошли вместе.

«Ну… держался он дружелюбно.»

Я не про это.

«А… В этом смысле. Если бы хотел – давно уже сказал бы.»

«Верно.»

«Ами. Давай смотреть правде в глаза. Ты его не интересуешь в той же степени, что и он тебя. Это факт.»

«Факт.»

«Красивый. Не наш.»

А что если он… стесняется?

«Не цепляйся за это. Не та порода. Ты знаешь это.»

«Ему просто бескорыстно нравится быть очаровательным. Вот что это за порода.»

Нет. Тут где-то ошибка. Может… с моей стороны было недостаточно инициативы?

«Её, по счастью, практически не было вообще, но и так видно, с учётом всех входных данных, что этого было более чем достаточно.»

«Я не видела ни одного приглашающего знака.»

«Я тоже.»

Но…

«Не стоит путать вежливое внимание с особым расположением.»

«Ты ему просто не нравишься. И так бывает.»

«Дело не в тебе, не в твоих действиях или свойствах.»

«Иногда людям интересен только твой интерес к ним. Очень редко ты сама в придачу.»

«Это обидно, да. Но это нужно просто принять.»

«Ты же не станешь принуждать кого-то полюбить тебя, если к тому нет никаких предпосылок? Это как-то… фу.»

Как-то фу, да. Как и быть липкой. Фу два раза. Да, найдутся предметы интереса и поинтереснее.

«Но, пробовать общаться в любом случае нужно было. Без липкости. Без претензий. Это единственный способ.»

«Тебе здесь трудно сориентироваться, это понятно… У тебя нет чёткого понимания о том, когда здесь работает одно, а когда – другое.»

«Что такое нормальный человеческий интерес, где отталкивание и где липкость, и чем они между собой отличаются.»

У меня вообще иногда такое ощущение, что нас вырастили и воспитали упыри на болотах.

«Недалеко от истины.»

Но сами упыри при этом умеют общаться.

«С другими упырями. А сами по себе вне болот – не очень.»

Всё равно грустно. Два раза.

«Не вини себя.»

«Ты научишься.»

«Всё придёт с опытом.»

«И чаще всего – с горьким.»

«…Если бы действительно была суровая необходимость, он забыл бы про стеснение. Это точно. Ты сеймомент одна в каморке. Кого ты видишь здесь?»

Расстроенную себя.

«Вот это и есть единственное существо, которому ты важна, нужна и интересна. Время позаботиться о нас.»

Ваша правда, болотницы… Вы всегда были рядом со мной. Советовали, утешали, вдохновляли, критиковали… Ближе вас у меня нет никого… И я… рада.

Меня окружает отличная компания. Нам наконец-то удалось сработаться. Давайте собираться, и прочь нестись от сомнений и из этого мрака. Как бы то ни было – нас всех ждут новые приключения!

Ну вот и всё…

Амелия ещё раз огляделась, чтобы убедиться, не осталось ли в королевстве Люси следов её пребывания. Материальных – нет…

Но кое‑что всё же осталось. Жёлтый лоскуток сбоку от стеллажа. Неудобняк?

Отнюдь. Йееееей! У неё получилось!

И не только это. В Лекарне она придвинула к себе стакан… уронив его и разлив всю воду. Раз. Прожгла… вместе с табличкой начальнице стол. Два. Она сделала тут жёлтый воздушный лоскут, который не убирается! Три.

Всемогущая Ами, болотная, но ведьма!

Да‑да‑да! И не бросит практиковать… эти свои гадости. Раз это пока единственное, что получается… Выкусите, проблемы! Ами не побеждена и не бесполезна. И теперь у неё есть секрет. И не один.

«Идём?»

Идём.

Только оставалось дождаться копий от Финиана. Или заглянуть к нему самой. И… Ой. Зайти к Майло. Да.

Отрапортовать об уходе. Это раз. Во‑вторых… что‑то не наблюдает она в этом хламнике своей ведьмографии! Неужели… хмырь всё ещё держит её у себя в кабинете? Эту… мистическую ерунду?

Самое время для бывшей архивницы всё разузнать. Обойти все корпуса, собирая свои документики. Ай-яй-яй. Недодали.

Амелия, вновь ловко и сноровисто ступая среди гор табличек уже с большой сумкой на спине, решительно вылетела из своей старой каморки и понеслась по направлению к кабинету начальника.

Поставив сумку у дверей и поводив рукой над занавеской, она зашла внутрь, даже толком не дождавшись разрешения. Кажется… занавесь не была заблокирована. Или Ами теперь уже настолько всё равно, что она игнорирует ведьмические защиты?

Пфф. Не важно в этот момент. Некогда анализировать. Как и смущаться. Начальник в кабинете был не один.

Хмуро оглядев помещение и быстро приветственно кивнув стоявшему рядом с Майло симпатичному темноволосому брюнету, Амелия быстро принялась говорить, стараясь занять у потревоженных служак как можно меньше времени и поскорее удалиться..

– Майло, я собрала вещи. – отрапортовала она. – Сними уже копии с ведьмографии полученных мной световых знаков и скорее отдай мой оригинал мне. Я жду в каморке ещё момент. Хотя, нет. Дай мне, Иржи снимет копию и принесет тебе. Так будет быстрее.

Кантинка деловито протянула руку. Но омиллец лишь кратко отрицательно мотнул головой.

– Это вещдок. – категорично заявил он, издевательски улыбнувшись одними губами.

– Вот как? – саркастически фыркнула архивница. – Понадобился вдруг? Отдавай. Он мой. Ты в эту мистическую чушь всё равно не веришь. А я продолжу работу над этим у себя в Кантине.

– Без библиотеки Финиана? – вкрадчиво осведомился бывший начальник.

– У меня есть копии с некоторых книг.

– Экое упорство. И выносливость. – Майло показал глазами на огромную амину дорожную сумку. – Что ты… рассчитываешь найти?

– Расшифровку. И больше зацепок в Кантине. Я только теперь начинаю понимать, на какую уйму вещей я раньше не обратила внимания. Теперь, когда я знаю больше, время исправляться. Надеюсь только, что ещё не поздо… И… моя ведьмография?

– Сеймомент.

Недовольно пропыхтев, начальник встал и извлёк из прикрытой чем‑то жёстким, видимо, так и не восстановленной после нападения ниши, бывшей до этого его сейфом, прозрачную табличку.

Достав из подстольной сумки вторую такую же, но пустую он, наложив их одну на другую, принялся водить рукой по верхней. На той стали проявляться в точности похожие на копируемые светящиеся знаки. Закончив, он с неодобрительным взглядом протянул копию зачарованно наблюдавшей за всем процессом Ами.

– Довольна?

– Да. Не смею больше отвлекать.

«И стоило так кряхтеть? Времени это заняло совсем чуть.»

«Это он для проформы.»

«Да шляпу на него от гриба.»

Амелия быстро забрала табличку, на момент подняв и посмотрев ту на просвет, и невольно залюбовавшись, удовлетворённо улыбнулась уголком губы.

Спешно кивнув обоим находящимся в кабинете, она было сделала движение, чтобы развернуться и резво ретироваться, но Глава Участка остановил её.

– Ами. Подожди. Кстати. Это – Кайл. – представил он молча наблюдающего за происходящим. – Агент ОСД из Прайма. Кайл, это Амелия. Наша сотрудница по обмену из Кантина. Ты там был, кажется…

– Был. – подтвердил тот.

– Ты… ты расследовал дело об амнезиях и исчезновениях в Кантине?! – резко развернувшись, обратилась Ами к праймцу.

– Пытался. – мягко улыбнулся тот.

– Тот самый… агент ОСД! Надо же… – восхищенно ахнула та. – Тесен Материк! Мне… очень жаль! Нет… С чего бы начать… Так… Дело в том… что я, так уж печально получилось, из того самого злосчастного кантинского Участка, который оказывал тебе всевозможную посильную «помощь» в том, чтобы ты никогда не достиг в своём расследовании успеха… Я не служила ещё когда происходили те события. Но о тебе наслышана. И всегда, видят болотники, тебе сочувствовала! Наши люди могут быть настоящими пылевыми умертвиями, если что‑то ударяет по единственной их чувствительной точке – гордости. Да не то, что могут, стараются быть ими. При любом удобном случае демонстрируя это. Особенно ведьмующим столичным выскочкам. Это создаёт дополнительные сложности там, где, по идее их не должно было бы быть… Я… хотела сказать… что я знаю, каково это, когда все и всё против тебя… Мне стыдно за моих глиноголовых сослужак, и очень жаль, что так получилось. Я… Не могу сказать, что как‑то продолжу начатое тобой, но намерена провести… своё расследование. Включающее те же события, втайне от начальства. И обязательно передам сведения или принесу сюда сама, если мне удастся узнать хоть что‑нибудь. И пережить это… Как-то так.

– Спасибо тебе. – тепло улыбнувшись, кивнул тот. – Я в самом деле… не учёл местную специфику и очень ретиво взялся за дело, предварительно не подготовив почву… Никогда не любил промедлений в решении задач.

– Я тоже! – с энтузиазмом согласилась Ами. – Меня это кантинское «восемь раз примерься… и ничего не копай» всегда… выбешивало!

– Однако, должен предупредить, если планируешь взяться за это дело… то тебе следует быть очень – очень осторожной. Мои коллеги уверены, у нас есть все основания так считать, что мы имеем дело с большой серьёзной организацией. Цели которой нам пока неясны… Это не просто какая-то кучка злоумышляющих. Следует быть начеку и не браться за такую сложную задачу одной. Это очень… очень опасно ныне, поверь.

– Верю! – выркнула служивая. – Посмотри на это лицо. Я из‑за этого дела два или три малых цикла провела в местной Лекарне, и только вчера её покинула. А… делать всё мне в любом случае придётся одной. Потому как не знаю, кому можно доверять в нашем Управлении. Да и глупых работать со мной в паре нет и никогда не было.

– Почему? – удивился агентъ.

– Я… не знаю. – нахмурилась она. – До меня доходят периодически слухи… ииии… разного рода неподтверждённая информация, которую мне лень… да и незачем перечислять. Спроси Майло, короче… Он совсем недавно, мало того, что отказал мне в сотрудничестве, так при этом ещё и дал вестьма нелестные характеристики.

– Отказал в единичном случае. По причине отсутствия у тебя необходимых для операции навыков. В этом же заключались и твои характеристики. В качестве секретары ты неплохо справлялась…

– Но я не секретара! – злобно рыкнула Ами, с силой стукнув по столу.

Таблички на том подпрыгнули, начальская чашка чуть не свалилась на пол.

Амелия резко выдохнула.

«Спокойнее.»

– Сколько раз говорить! – продолжила она, игнорируя боль в руке. – Я оперативница. И максимум курьера. Я за время пребывания здесь… чуть стену уже не прогрызла. Не хуже, чем та небольшая штучка, которой пользовались нападавшие.

– Да уж… – недовольно согласился слегка опешивший боящийся конфликтов Майло. – Разрушительных тенденций в тебе не меньше, чем в той штуке.

– Ладно. Пойду… разрушать свою жизнь. А не вымещать свою неудовлетворённость и злобу на несчастных столах… А то за сейсвет уже второй пострадал… Так… Всем пока! Счастливо оставаться. Да…

Резко развернувшись со своей огромной сумкой, она всё-таки сшибла что-то с начальского стола. Но у неё не было желания демонстрировать своё пунцовое от злобы лицо с пылающими и вновь начавшими зудиться шрамами. Как и поднимать уроненное.

– Попрощайся с ребятами. – послышалось насмешливое из-за спины. – Они будут по тебе скучать.

– Я уже! – постаралась придать голосу оттенок легкомысленности Амелия. – И попрощалась, и начала по ним скучать тоже.

– Каллиан там ещё не появился? Я отправил его к Сандре переоформляться. Будет работать у нас помощником Люси и Моки.

Ами кратко мотнула головой.

– Отлично. Нет. Пока нет…

– Пойду сеймомент опечатаю Архив тогда. Ты всё своё забрала оттуда?

– Да.

– Хорошо… Передавай Люсилль, что мы безумно скучаем. И очень‑очень ждём её.

– Вот это прозвучало душевно и искренне. – ухмыльнулась Амелия. – Передам. Мне самой не терпится увидеть, как её там раскормила кантинская родня.

Бывшая участковая, вполоборота кивнув на прощание праймцу, вышла в коридор.

Дела сделаны. Где же Финиан? Пора идти к нему. Наверняка заработался и забыл. Или можно немного подождать на улице. Погода хорошая.

В любом случае, теперь – брать вещи и убираться отсюда на этой оптимистической ноте. Пока… она не задумалась над происходящим и её не разобрала тоска.

Бродяжка вздохнула, взваливая на плечи походную сумку. Ай.

Под тяжестью лямки пребольно давили на ссадины. Придётся, чуть сместив, нести её на одном более‑менее неповреждённом плече…

Амелия напоследок оглядела приятный коричневый Холл с мягкими лучами дневного светила и никогда не исчезавшим пропитавшим эти стены запахом кофе.

«Пока, место! Спасибо тебе в любом случае и прости, если я и твои дары и уроки приняла как должное и без благодарности. Я вообще довольно чёрствая особа. Но, стараюсь размягчить себя с помощью кофе и исправиться.»

Быстро стерев опасную солёную слезу, она вышла на улицу, переходя из кофейного аромата в глиняно‑древесный запах начинающегося омилльского вечернего света.

…Последний кусочек плющика, вкусного овоща, последний глоток напитка, последний момент в каком‑либо месте, а возможно, и в жизни – всегда самые вкусные. Всё становится ярче на контрасте этого стыка «ничего особенного, у меня этого ещё много» и «его больше нет».

Погода этого места вела себя подло всё время аминого пребывания здесь, но особенно подло делает сеймомент… но кантинка всё равно будет скучать и по этому гнусному климату.

Время… всё же идти к Финиану, по дороге обдумывая, как она проведёт здесь свою драгоценную последнюю пару светов, помимо того, что будет собираться.

А… вот и он сам. Да?..

Ами пригляделась.

Кто‑то в форме храмовых ведьм энергично и решительно шагал по Площади в сторону Участка.

Хрупкое телосложение, бледная кожа. Прекрасные длинные развевающиеся от быстрой походки прямые светлые волосы. Определённо, Финиан.

Только… В руках у него ничего нет. Странно.

– Ами! – помахал он издалека.

– Да? – громко откликнулась она.

Ускоривший шаг главведьм приближался к ней.

– Слушай… Хорошо, что мы зацепились за эти заметки… – выдохнул он, останавливаясь около неё.

– Точно. Хоть какая‑то от них польза. – мрачно ответила, встревоженно приглядываясь к нему служака.

Отчего такая спешка?

Он сделал мощный выдох, выравнивая дыхание.

– Я… долго думаю. – лукаво прищурившись, продолжил он.

«Амм… Ну, невелика беда. Я тоже.»

Ами, оперевшись сумкой о стену котти, терпеливо ожидала пока он продолжит. Торопиться было некуда. А торопиться уходить от Финиана ещё и незачем.

– Я подумал… –продолжил ведьмъ. – Ты ведь… хочешь уйти не из Храмов. А от Майло, верно?

– Ну… да. Что одно и то же, ведь я была закреплена в его ведомстве. Вылетев из него – вылетаю и из храмов. Верно?

– Не совсем… В Храмах есть и другие корпуса, да? – главный ведьмъ сделал широкий жест. – Мой, например… Переходи в моё подчинение.

– В качестве… кого? – недоверчиво осведомилась уже согласная на на всё Амелия, памятуя о недавнем предложении Кионы устроиться к ней в Лекарню посудомойкой.

Впрочем, на что рассчитывать при аминых-то ведьминских навыках и компетенции.

– Как сотрудница. – неожиданно для неё уверенно ответил Глава Ведьмария. – И как обучающаяся.

У Ами перехватило дух.

Не в силах справиться с эмоциями, она резко осела на землю вместе с сумкой.

– Да ты… шутишь?! Да… неужели?! А как… Люси?! В Кантине… Майло ж… меня порвёт! Нет… ничего не говори… Я согласна! Ты… об этом пожалеешь!

– Не говори глупостей. – отмахнулся Финиан. – В деле исследования и учительства невозможно о чём‑то пожалеть… Любой результат является интересным и знаковым. К тому же, я умею найти общий язык со своими учащимися. Так что?

Она мотнула головой.

– Это… просто шикарно! Я не верю! Да-да-да! Эон раз… Мог бы и не спрашивать! Просто оформить сразу, и всё… Я думала… это невозможно! А это… а как это… А как это вообще можно оформить?! Кстати…

Довольный произведённым эффектом, ведьмъ улыбнулся.

– Это не твоя забота. Я поговорю с Сандрой… Возможно, ты останешься всё по той же программе обмена у нас. Просто не в майловом корпусе. Хуже уже не будет, полсрока ты всё равно уже здесь. А если нет – всё равно ты ведьма, назад пути у тебя нет, а я имею полное право трудоустроить тебя здесь и на общих основаниях. Если тебе у нас понравится, отправишь с курьерящими заявление об увольнении…

Ами мотнула головой.

– Да я прямо сеймоммент сама с ним побегу. Полечу как ветер! Мне надо вещи из котти здесь забрать и где-то разместить. И к ним добавить вещи из Кантина. Свои… и кое‑какие материны… – кантинка хитро прищурилась. – Незачем им попусту пылиться в сарае.

Финиан устало, но довольно хмыкнул.

Амелия знала, что вымотал его отнюдь не быстрый шаг, а накопившаяся усталость последних светов.

– Ну, вот и славненько. Сходишь, заберёшь… – согласился он. – А потом вернёшься к нам. Роскошных апартаментов и собственного котти, правда, я тебе сразу не обещаю…

– …мне пойдут и не роскошные.

– …будет что‑то примерно похожее на твою рабочую каморку. Только с окном.

Ами радостно хлопнула в ладоши.

– О большем я и мечтать не могла бы! Я нигде так хорошо не дрыхла, как в вашей чудесной Библиотеке… И она теперь… почти моя! Неверояяяятнооооо…

Она неверяще задумчиво перевела взгляд на омилльскую землю, не в силах сразу переварить полученную информацию.

– Пойдём к административному корпусу? – предложил Финиан.

– Да. – весело согласилась Ами. – Я там была уже в этот свет. Прожигала стол.

– Ты внутрь можешь не заходить. – разрешил новый начальник. – Побережём мебель и нервы Сандры. Двоих нас там будет многовато. С нами, профессиональными ведьмами, тяжело иметь дело. Думаю, тут ты, наконец‑то, попала в правильное учреждение. В общем… Просто посидишь на земле ещё и у того храмового котти.

– А… Хорошо! – сообщнически кивнула Амелия. – Счастье, что сумку далеко тащить не придётся.

«Лямки так давят на поцарапанные плечи. До Кантина с этим было бы тяжеловато. А теперь почти всё останется здесь. В нашей новой комнате… в Ведьмарии!»

Встав, Ами как могла быстро поплелась за энергично устремившимся уже к административному корпусу Финианом.

Неужели… Она… не вернётся домой?! Ну, в смысле, вернётся туда, чтобы уйти?! Навсегда. Возможно ли это?!

Амелия – ведьма… Ученица Финиана. Пффф. Невероятно… Скажи ей кто‑нибудь об этом некоторое время назад, она заключила бы что принесшие весть, как минимум, не в себе…

Да и сеймомент в это практически не верится.

Она даже обрадоваться толком не может… Потому что… Это не может быть правдой.

…Но это есть. И произошло оно вновь независимо от её планов и размышлений. Так же как и та световая лента.

Туговато у Амелии со спонтанностью и приятием незапланированных вещей.

Но её жизни, по счастью, на это наплевать. Она просто проявляет себя через Ами как хочет и идёт, куда ей самой нужно. Хорошо, что сеймомент им наконец‑то по пути и все довольны. Или… не все?

Тут кто‑то по привычке тревожится.

«Как, всё-таки они решат вопрос со мной и обменом?»

«Нас это не касается. Он же сказал. Пусть теперь имеют дело с Финианом.»

«А нам не придётся тащить эту тяжёлую сумку дальше соседнего корпуса. Это ж праздник.»

За недоверчиво радостными размышлениями Ами не заметила, сколько времени Финиан провёл внутри Администрации, но вот он уже неспешной походкой направлялся к ней.

Служивая выжидающе вопросительно уставилась на него. Хотя ответ ей был уже известен.

– Думай теперь, как будешь отмечать своё новое назначение… – небрежно бросил он, стараясь скрыть отчаянно желающую проявиться на его губах улыбку.

– Уииииииииии!!!

Ай. Ами со счастливой улыбкой поморщилась.

Резко радоваться ещё тоже не совсем комфортно. Зато, как радостно! Так, что эта небольшая боль при этом практически не имеет значения…

Финиан со смешком взмахнул рукой, давая понять, что ему нужно договорить.

– Будешь… вести своё расследование со стороны Ведьмария… раз так удачно получилось. И обучаться здесь же на общих основаниях. Надо заказать форму для тебя. Если ты собираешься у нас оставаться, тебе придётся носить её так же, как и всем остальным.

Такая красивая и удобная ведьминская форма… И такая… ведьминская! Как в ней будет смотреться коренастая кантинка?!

«Нелепо. Как в любом другом наряде.»

Отлично. Аутентичность должна сохраняться.

«Подъём! Я не хочу просидеть у администрации весь наш триумфальный вечерний свет.»

Ами, уже привычно поморщившись и тихо ойкнув, порывисто вскочила, бодро забрасывая сумку на менее поврежденное плечо.

– У меня… нет слов! – радостно затараторила она. – Это… большая честь! Правда! Огромное спасибо… И… это так удобно. Сумка такая тяжёлая, а царапины так и не желают заживать… И я так и не придумала, что мне в Управлении соврать про них…

Финиан неодобрительно покачал головой и повелительно указал взглядом в сторону Ведьмария.

– Пойдём подыщем место для твоих вещей… и тебя заодно.

Ами незамедлительно повиновалась. С превеликим удовольствием!

Теперь у неё начальник, с которым не позубоскалишь и чьи приказы придётся исполнять, неукоснительно соблюдая правила… Но какое это имеет значение, когда бесконечно доверяешь этому.

Когда вы в одном потоке и нет непреодолимого конфликта интересов.

Финиан продемонстрировал свою мудрость и своё неравнодушие. Амелия и представить себе не смогла бы более подходящего существа, за которым можно и нужно следовать.

Оно того стоит. И наконец‑то всё ощущается как нечто правильное.

Она научится быть настоящей ведьмой. И просто быть. Теперь всё имеет смысл. Такой, какого у неё никогда не было.

По желанию следуйте в Сезон 5