Kitobni o'qish: «Италия в Средние века и раннее Новое время: V–XVII вв.»

Name: Италия в Средние века и раннее Новое время: V–XVII вв.
Author: Лидия Михайловна Брагина
ISBN: 978-5-7281-1897-8

Лидия Михайловна Брагина

Shrift:

* * *

Предисловие

Учебное пособие по курсу страноведения «Италия в Средние века и раннее Новое время» – первый опыт такого рода в российской педагогической практике применительно к освещению исторического пути Италии, охватывающего период с V по XVII век. Работа подводит итог многолетней преподавательской деятельности автора, связанной с чтением общих курсов по истории Средних веков и культуры Возрождения на историческом факультете МГУ им. М.В. Ломоносова, а также специальных курсов по проблемам итальянского гуманизма и страноведению, которые читались и на историко-филологическом факультете РГГУ. Во всех этих курсах заметное место отводилось не только социально-политической, но и культурной истории Италии.

Пособие предназначено для студентов и преподавателей и состоит из двух частей. Первая из них включает собственные исследования автора, нашедшие отражение в его монографиях, статьях, переводах источников, коллективных учебниках для вузов. Вторая часть представляет собой хрестоматию, содержащую статьи и отдельные разделы монографий российских специалистов и изданных в переводе на русский язык работ итальянских историков. Эти труды дополняют в ряде вопросов авторский текст, знакомят с развитием историографии, прежде всего российской итальянистики, в советский и постсоветский периоды. Такая хрестоматия будет способствовать углубленному освоению студентами проблематики курса. Существенную роль в конкретизации материала по страноведению Италии играет и зрительный ряд – публикуемые в пособии иллюстрации, позволяющие использовать в учебном курсе визуальные источники.

В основу структуры учебного пособия положен проблемно-хронологический принцип. В рамках отдельных этапов исторического развития Италии в V – ХVII вв. на широком фактическом материале рассматриваются типологические черты эволюционных процессов, характерных и для страны в целом, и для ее отдельных регионов, с учетом специфики Северной, Центральной и Южной Италии. Главное внимание при этом уделяется комплексному подходу к истории – рассмотрению особенностей аграрной экономики, городского ремесла, торговли и финансовой деятельности, общественной структуры, политико-правовых норм, эволюции государственных и церковных институтов. Важное место занимает освещение историко-культурной проблематики, в том числе достижений выдающихся итальянских мастеров в различных видах художественного творчества. Специфика исторического развития Италии в Средние века и раннее Новое время, как правило, рассматривается в общеевропейском контексте с учетом как внешних влияний на ее традиции, так и внутренних процессов, способствовавших обретению Италией ведущей роли в Европе благодаря достижениям в экономике и культуре.

Актуальность предложенного автором труда в учебно-методическом плане определяется его двухчастной структурой: систематическое изложение истории Италии, по условиям норм учебного пособия достаточно лаконичное, сочетается с хрестоматийными текстами, дополняющими отдельные темы большей конкретикой. Некоторые особенно значимые проблемы, например различия в статусе итальянских городов на севере и юге страны или полифония политических форм и государственного развития на Апеннинском полуострове, могут стать предметом специального рассмотрения с привлечением материалов хрестоматии на семинарских занятиях.

Данное пособие по истории социально-политического и культурного развития Италии в Средние века и раннее Новое время, естественно, отличается от предшествующих работ отечественных историков, в которых ставились определенные учебно-педагогические задачи. Это «История Италии в средние века» (1906) Е.В. Тарле, коллективный труд под редакцией профессора М.А. Гуковского «Очерки истории Италии. 476–1918 годы. Пособие для учителя» (1959) и первый том трехтомного издания «История Италии» под редакцией академика С.Д. Сказкина (1970), в котором изложение доведено до конца ХVIII в. В предисловии к этому тому «От редакции» было подчеркнуто, что каждая из глав написана ученым, углубленно занимающимся данной проблемой, и потому работа рассчитана прежде всего на специалистов. За последние десятилетия в изучении истории Италии накоплен немалый новый научно-исследовательский опыт, были внесены коррективы и в концептуальные проблемы. Тем более назрела необходимость в создании новых учебных пособий.

В приведенных выше коллективных трудах по истории Италии принимали участие известные историки-итальянисты: В.И. Рутенбург, главным предметом исследования которого были проблемы социально-экономического развития средневековых городов Центральной Италии; Л.А. Котельникова, изучавшая аграрную сферу экономики и взаимоотношения города и деревни в Тоскане и других областях того же региона; М.А. Абрамсон, занимавшаяся тематикой, связанной с социально-экономическим развитием Южной Италии в ХI – ХIII вв. Работы этих и ряда других отечественных ученых, написанные в ХХ в. и начале нынешнего столетия, представлены в хрестоматийной части данного учебного пособия, где помещены также труды двух выдающихся итальянских специалистов ХХ в. – Эрнесто Сестана и Эудженио Гарэна.

Надеюсь, данное пособие может оказаться полезным не только по его прямому назначению как учебного издания, но и для широкого читателя, интерес которого к яркой средневековой и ренессансной истории Италии, а также к ее богатейшему культурному наследию со временем лишь возрастает.

Подготовка данного труда была бы невозможна без вдохновляющей поддержки и неизменного практического содействия моих дорогих коллег из Российско-итальянского учебно-научного центра РГГУ. Я хочу от всей души выразить свою искреннюю благодарность Галине Даниловне Муравьевой, в течение многих лет возглавлявшей работу этого центра. Именно ей принадлежит инициатива создания данного учебного пособия, к тому же она постоянно проявляла внимание к ходу моей работы над ним. Моя сердечная благодарность также старшему преподавателю Российско-итальянского центра Ирине Алексеевне Журавлевой, которая оказала мне исключительно важную помощь как в создании компьютерного варианта текстов хрестоматии, так и в решении ряда других проблем, связанных с подготовкой пособия к изданию.

Л.М. Брагина

Италия в раннее Средневековье (V–X вв.)

Кризис поздней Римской империи

В античную эпоху Италия – географическое понятие, которым обозначалась материковая часть Апеннинского полуострова без островов Сицилия, Сардиния и Корсика. В период поздней Римской империи (IV–V вв.) Италия была центром огромной империи, охватывавшей большинство стран Средиземноморского бассейна и значительную часть внутренних районов Западной Европы. В Риме, античном мегаполисе, находились высшие государственные органы управления империей, которая разделялась на провинции, обладавшие правами местного самоуправления, но строго подконтрольные центральной власти. Этот период – время глубокого кризиса как экономики, так и всей общественно-политической системы римского государства, что привело в конце V в. к его краху. Причины падения могущественнейшей державы связаны не только с военными неудачами, ослаблением в целом ее военно-политической мощи, но в первую очередь с хозяйственным кризисом, спадом производства, разрушением торговых связей, а также с серьезными изменениями социального положения и менталитета различных слоев населения.

Особенности экономических отношений

В экономике поздней империи господствующим оставался рабовладельческий строй, хотя и претерпевший определенную эволюцию. Устои рабовладения подрывало сокращение притока рабов из-за частых военных неудач, что приводило к росту цен на рабов и падению доходности рабовладельческих хозяйств. Сказывались также изменения в юридическом статусе рабов и соответственно в отношении к ним со стороны государства. Если еще в IV в. законы императоров не запрещали суровые наказания рабов и снимали вину с хозяев, засекавших их до смерти, то в V в. произвол рабовладельцев стали ограничивать – раб получил право жаловаться в суд на плохое обращение хозяина. Поощрялись семейные связи в среде рабов, что предполагало некоторое улучшение их бытовых условий. В то же время использование рабского труда по-прежнему было широко распространено в хозяйствах как крупных землевладельцев-латифундистов, так и мелких посессоров, а также куриалов (состоятельных жителей городов). Однако невысокая производительность труда невольников, работавших из-под палки надсмотрщика и крайне мало заинтересованных в достижении высоких результатов своей деятельности, вынуждала хозяев вносить изменения в их статус. Одним из путей стало выделение рабу участка земли – предоставление пекулия, обработка которого могла обеспечить ему содержание семьи и некоторый дополнительный доход, хотя значительную часть урожая он должен был отдавать хозяину. Раб считался теперь держателем земли, но, как и прежде, был лишен свободы и юридических прав: его можно было продать вместе с пекулием, отобрать у него накопленное имущество, чинить по отношению к нему всяческий произвол; законы императоров неизменно стояли на страже интересов рабовладельцев. И все же перевод рабов на пекулий становился все более частым явлением, поскольку это повышало их заинтересованность в результатах своего труда, экономило на содержании штата надсмотрщиков и в целом улучшало рентабельность хозяйства. Впрочем, наряду с новыми формами рабовладения сохранялась и старая – эксплуатация рабов как полностью бесправных сервов.

В V в. система рабовладельческих отношений в экономике империи перестала быть превалирующей. Массовый характер приобретали различные виды аренды – эмфитевсис, прекарий, колонат. В арендные отношения, оформленные письменным договором, могли вступать лично свободные и вольноотпущенники. Условия аренды, как правило, предоставляли арендатору-земледельцу значительный простор для ведения хозяйства. Эмфитевсис являл собой наследственную аренду с широкими владельческими правами, близкими к собственности (эмфитевт мог дарить, закладывать, продавать участок), арендатор платил государственный налог с земли и фиксированную ренту землевладельцу. Прекарий – долгосрочная, нередко пожизненная аренда с уплатой ренты, определенной договором. В отличие от эмфитевта прекарист был держателем (а не владельцем) участка, обладавшим правом распоряжаться землей; оба вида аренды не ограничивали личную свободу арендатора, как и рамки его хозяйственной деятельности, что способствовало высокой производительности труда работника.

Иным было положение колонов – оно менялось в сторону сближения их статуса с имевшими пекулий рабами. В IV–V вв. основная масса колонов-арендаторов обладала личной свободой, но постепенно ее ущемляли законодательно: прикрепляли работника к определенному земельному наделу, запрещая покидать его без разрешения хозяина и переходить к другому землевладельцу. Как свободные люди колоны должны были платить государственный налог и нести военную службу. Но поскольку налоги в крупном имении собирал хозяин и он же решал, кого из своих работников определять в рекруты, колоны оказывались в личной зависимости от него, чему сопутствовала, как правило, и финансовая задолженность. Ведь землевладельцы при сборе ренты допускали немало произвола, тем более что по закону колон был наследственно прикреплен к обрабатываемому участку земли. Колоны оказались в полной власти своих хозяев, а их реальное положение мало отличалось от статуса рабов, посаженных на пекулий. Впрочем, в своей хозяйственной деятельности колоны пользовались свободой, что делало их труд более производительным, чем труд рабов, имевших пекулий. Главным бременем для колонов в эпоху поздней империи становились даже не арендные платежи, а непосильное бремя государственных налогов, вовлекавшее их в нужду и не позволявшее успешно развивать хозяйство. В V в. бегство колонов стало повсеместным явлением.

Кризис рабовладения, изменения в формах земельных отношений, когда главной фигурой в сельском хозяйстве оказывался мелкий самостоятельный производитель (раб на пекулии, колон, прочие арендаторы), вели к децентрализации экономики вилл и латифундий, способствуя в конечном итоге общему экономическому упадку. В IV–V вв. постепенно сокращались рыночные связи городских и сельских рабовладельческих хозяйств, возрастала их натурализация, когда все необходимое, включая ремесленные изделия, старались производить в рамках имения. Упадок переживали все отрасли экономики: уменьшались площади посевов, снижалась урожайность, в ремесле наряду с его высокими образцами распространилась масса примитивно изготовленных дешевых изделий, новое строительство во многих городах стало редкостью. Италия тяжело переживала общий экономический спад, лишавший ее традиционных источников богатства, связанных с высоким уровнем развития торгово-денежных отношений и выгодным положением как центра империи, куда свозились товары из всех провинций.

Структура общества и кризис власти

В эпоху поздней империи, когда в 395 г. она по существу разделилась на два самостоятельных государства со столицами в Равенне (Западная Римская империя) и Константинополе (Восточная Римская империя), усилился процесс усложнения ее социальной структуры. В среде свободных складывались сословия «достойнейших» и «смиренных», при этом элиту первого, более высокого сословия составляли «светлейшие». Ко второму сословию причисляли свободнорожденных плебеев, а со временем также колонов, вольноотпущенников и частично рабов, что свидетельствовало о постепенном стирании грани между свободными и рабами. Это находило отражение и в идеологии, когда раба стали рассматривать как личность, а само рабство расценивать скорее как нравственное, а не юридическое состояние: ведь раб мог ощущать себя внутренне свободным, достойным человеком.

Существенно изменилась и система власти – традиционные римские магистратуры отходили на задний план, а их место занимал быстро растущий бюрократический аппарат. В V в. различные сферы государственной жизни уже контролировали многочисленные чиновники. Главным способом замещения мест в должностной иерархии стали не выборы, а назначение вышестоящей властью; самые высшие слои чиновничества рассматривались как личные слуги императора. Сенат, в состав которого входили магнаты из элиты сословия «достойнейших» (его численность достигала более полутора тысяч человек), хотя и оставался высшим органом государственной власти, постепенно утрачивал эту роль. С мнением сенаторов все менее считались императоры, которых выбирала армия или назначал предшественник. К тому же сенат заседал в Риме, а резиденция императора находилась в Равенне, порой в Милане или некоторых других городах. Верховным правителем государства стал император-доминус (от лат. dominus, господин), отсюда название поздней империи «доминат». Это был властитель, при жизни провозглашенный богом, его воля считалась непререкаемым законом. Император уже не нуждался в легитимизации своей власти решением сената. Политический произвол императоров становился нормой повседневной жизни римского общества.

Серьезные изменения затронули и римскую армию: если раньше она комплектовалась из полноправных граждан, то в эпоху домината основную массу отрядов составляли колоны (владельцы поместий должны были поставлять определенное число рекрутов), к военной службе привлекались и варвары. Городских ремесленников, объединенных в коллегии, наоборот, стали освобождать от воинской обязанности, сохраняя их как налогоплательщиков. С V в. римская армия стала заметно пополняться варварами – целые отряды нанимались на службу в качестве федератов для охраны границ империи. Огромная армия требовала колоссальных средств на свое содержание, однако ее дееспособность слабела, что послужило немаловажной причиной падения Западной Римской империи под натиском активно вторгавшихся в нее варварских племенных объединений.

В условиях экономического спада и социальных перемен усиливался репрессивный характер власти. Так, неуплата налогов или отказ от выполнения повинностей в пользу государства (ремонт дорог, строительство мостов, укреплений и т. п.), которые вменялись в обязанность горожанам и селянам из сословия «смиренных», влекли за собой суровые наказания. Вся власть сосредоточивалась в руках чиновников, а в поместьях – у магнатов; органы общинного и муниципального управления теряли свои административные функции. Все это вызывало социальный протест, который проявлялся в бегстве рабов и колонов из имений крупных землевладельцев, в уклонении от налогов горожан и мелких собственников сельской местности, наконец, в прямом вызове власти – восстаниях против произвола магнатов и чиновников.

В эпоху великого переселения народов (IV–V вв.) слабевшая Западная Римская империя оказалась неспособной сохранить свою целостность и независимость, стала ареной ожесточенных сражений с варварами, которые в конечном итоге основали на ее территории ряд так называемых варварских королевств – государственных образований нового типа.

Общественный строй варваров

Многочисленные племена варваров (так именовали римляне германские и другие этносы, населявшие Европу за пределами границ Римской империи) переживали стадию догосударственного общественного развития. У них существовал родоплеменной строй военной демократии, главными институтами власти которого были народное собрание, совет старейшин и избиравшийся мужской частью племени военачальник (конунг). При постепенно нараставшем имущественном неравенстве родовых кланов основную массу германцев и других варваров все еще составляли полноправные члены племени – на народных собраниях принимались решения по всем важным вопросам его жизнеустройства. Решениям народного схода и совета старейшин должен был подчиняться и конунг. Все свободные германцы в отличие от лиц, имевших статус полусвободных или рабов (впрочем, эти социальные прослойки были у варваров маргинальными), несли воинскую службу.

В V в. усилился процесс разложения родоплеменного строя варваров: наряду со старой родовой знатью формировался генетически связанный с ней слой служилой аристократии. Она составляла основу военных дружин и выдвигала их предводителей, в ведение которых переходило распределение добычи. Власть конунгов закреплялась за каким-либо одним знатным родом; общие собрания племени уступали место сходам в округах и сотнях – на них административно делилось племя. Такие процессы были особенно заметны у германского этноса готов, которые в первые века новой эры населяли обширную территорию юга Восточной Европы от Дона до Дуная. В середине IV в. готы разделились на два крупных племенных союза – западные готы (вестготы) и восточные готы (остготы). Остготов с конца столетия начали теснить гунны, тюркские кочевые племена. Вынужденные двигаться на запад вестготы добились разрешения от правителей Восточной Римской империи поселиться в ее балканских провинциях.

Мигрировавшие в Европу с начала первого тысячелетия новой эры многочисленные германские племена в IV в. вплотную приблизились к границам Римской империи. Отряды варваров нередко становились ее федератами, выполнявшими пограничную службу за плату или в обмен на продовольствие. Такую службу несли и вестготы, но с 401 г., пользуясь заметным военным ослаблением Западной Римской империи, они стали совершать набеги на Северную Италию. В 408 г. во главе с решительным конунгом Аларихом вестготы даже смогли дойти до Рима и начать осаду слабо защищенного города, поскольку основные военные силы императора находились возле Равенны, где располагался его двор. Жители Рима за большой выкуп отвели угрозу захвата города вестготами. Однако императору Гонорию не удалось договориться с Аларихом о приемлемых для обеих сторон условиях мира. В 410 г. вестготы вновь начали осаду Рима, которая завершилась 24 августа того же года захватом и разграблением города (впрочем, Аларих приказал не трогать христианские храмы). На этот раз император Западной Римской империи сумел договориться с вестготами, отдав свою сестру Плацидию в жены их новому вождю Атаульфу (он возглавил племенной союз после смерти Алариха), и уговорил их покинуть Италию, предложив службу в качестве федератов. К 418 г. вестготы осели в Галлии, где основали первое в Европе варварское королевство с центром в Тулузе.

Захват и разграбление Рима в 410 г. стало первым серьезным испытанием для Западной Римской империи. Еще более грозным знамением ее приближающегося краха оказалось опустошение Рима: жестокое истребление жителей и беспощадное разрушение города вандалами в 455 г. На современников захват Рима, символа мощи и величия античной цивилизации, произвел удручающее впечатление и воспринимался как знак неминуемого и скорого крушения Западной Римской империи. Кризис в ее экономике, внутренней и внешней политике продолжал нарастать, императорская власть, не будучи в состоянии в корне изменить ситуацию, становилась все более неустойчивой. Борьба придворных группировок приводила к тому, что на престоле оказывались предводители отрядов варваров, которые составляли теперь значительную часть римской армии. От Западной Римской империи одна за другой отпадали ее провинции. В 476 г. она прекратила существование как государство – очередной выдвиженец варваров Одоакр, свергнув последнего императора Ромула Августула, отослал знаки императорской власти в Константинополь и объявил себя правителем Италии со столицей в Равенне. Эту дату принято считать концом римского могущества и крахом всего античного мира.

Остготское королевство в Италии (493–555)

Одоакр не проводил в Италии сколько-нибудь значимых реформ и более всего был озабочен сохранением своей власти, опираясь на поддержку соплеменников-германцев, которым дарил земельные владения, конфискованные у враждебно настроенной к нему римской знати. Его правление продлилось немногим более десяти лет: в 489 г. он столкнулся с грозным противником – вторгшимся в Италию племенным союзом остготов во главе с Теодорихом. Об истории создания Остготского государства известно из сочинения Иордана «О происхождении и деяниях гетов» («Getica»), которое автор, гот по происхождению, завершил в 551 г., основываясь в изложении событий на более раннем труде Кассиодора.

Теодорих стал королем готов в 471 г., сменив умершего отца, успешно утверждавшего позиции остготов на границах Восточной Римской империи. Годы юности Теодорих провел в Константинополе при императорском дворе, оказавшись заложником после очередного военного столкновения войска отца с императором Львом. Он получил неплохое образование и пользовался благосклонностью императора Зенона, который после его возвращения к соплеменникам и обретения королевского статуса поручил ему командование всеми войсками Балканского полуострова. В 484 г. Теодорих был назначен консулом и добился согласия императора на поселение остготов в балканских провинциях Дакии и Мезии. После успешного похода Теодориха в 485 г. против вторгшихся во владения империи булгар Зенон в благодарность устроил в Константинополе празднование его триумфа и даже воздвиг здесь конную статую Теодориха. Окрыленный успехом готский вождь предложил императору совершить поход в Италию, чтобы вернуть ему реальную власть над ней, отобранную Одоакром. Зенон поддержал план, тем более что усиление Теодориха начало вызывать у него опасения, не лишенные оснований. Осенью 488 г. племенной союз остготов во главе с Теодорихом (с ним двинулись 20 тыс. воинов, а с женщинами и детьми – 100 тыс. человек) прошел Далмацию и к июлю 489 г. оказался в Северной Италии. У реки Изонцио остготы встретили войско Одоакра, которое под их мощным натиском было вынуждено отойти к реке Адидже, где 30 сентября состоялось сражение, принесшее победу Теодориху. Впрочем, его войско понесло большие потери и отошло к Милану, чтобы пополнить свои ряды. В августе 490 г. в новом военном столкновении под Вероной Одоакр потерпел поражение и ушел со своими отрядами в Равенну, где в течение трех лет выдерживал осаду остготов. В феврале 493 г. Одоакр вынужден был сдать город и просить о милосердии, однако вскоре был предательски убит Теодорихом. По словам Иордана, уже во время осады Равенны «вся Италия называла Теодориха своим повелителем, и его мановению повиновалось все государство»¹. Через два года Теодорих, начав войну с франками, сумел отвоевать у них Южную Галлию и присоединить к своим владениям. Преемник Зенона Анастасий признал в 497 г. Теодориха правителем Италии от имени императора, даровал ему титул патриция и сохранил для остготов его королевское звание (rex).

Теодорих не ставил целью разрушить римскую государственно-правовую систему, но стремился сохранить и использовать ее для управления страной, хотя у остготов оставались в силе их обычное право, а также статус свободных людей. Остготы, составлявшие не более двух процентов всего населения страны, расселились в Северной и частично Центральной Италии, а на юге Апеннинского полуострова стояли лишь их гарнизоны. Произошел раздел земель, в ходе которого остготы получили треть владений римских посессоров (или третью часть доходов с земельного владения). Руководил комиссией по разделу земель римский патриций Либерий, так что крупное землевладение римской аристократии в основном сохранилось. У готов наиболее значительные владения получили король (ему достались все земли римских императоров) и представители военно-служилой знати, что укрепило ее позиции. В латифундиях, как и прежде, землю обрабатывали имевшие наделы рабы, колоны и вольноотпущенники; рядовые остготы возделывали полученный надел силами семьи – зависимые работники в их хозяйствах были немногочисленны. Теодорих сохранил на местах римскую администрацию, которая в своей деятельности продолжала руководствоваться римским правом, однако поставил над ней графов, назначенных из представителей военно-служилой остготской знати и получивших в управление отдельные области (графства). Графы были наделены военными, судебными и административными правами, их власть, особенно судебную, контролировали королевские должностные лица. В круг высшей администрации король приглашал римских аристократов из сенаторского сословия – Боэция, Кассиодора, Симмаха, Либерия и других, подчеркивая этим желание сохранить преемственность с прежними порядками.

Теодорих оказался достаточно мудрым правителем: он понимал, что не следует разрушать государственную систему в прошлом могущественной империи, и потому считал самым главным добиваться мирного соседства римлян и варваров. Обращаясь к подданным, Теодорих призывал их к взаимному уважению: «Так как римляне – ваши соседи по земельным владениям, то вы должны быть объединены и добрым отношением друг к другу. А вы, римляне, должны особенно любить готов, которые в мирное время составляют значительную часть населения, а во время войны защищают все государство в целом»². Заметим, что римляне не допускались на военную службу, она была правом и обязанностью только остготов и других варваров. Теодорих проявлял уважение к римской культуре и местным обычаям, возобновил проведение массовых театральных и цирковых представлений, выделял средства из государственной казны на восстановление и поддержание в Риме акведуков, городских стен, форума Траяна, театра Помпея и других архитектурных сооружений. В религиозной политике он насаждал веротерпимость по отношению к католикам, язычникам и прочим иноверцам, остготы же оставались арианами, сторонниками еретического направления в христианстве, отвергавшими единосущность Бога-Отца и Бога-Сына. В Равенне, которая была главной резиденцией Теодориха, были возведены королевский дворец и храм Сант-Аполлинарио Нуово, а сам город отстроен в стиле позднеримской архитектуры. Возрождались и другие города – Верона, Павия, Неаполь, где ремонтировались улицы и дороги, строились новые дома. Особенно пышно Теодорих украшал Равенну, стремясь соперничать в роскоши с Константинополем. Его двор выделялся среди резиденций других варварских королевств, с некоторыми из них он породнился и пользовался в Европе славой самого влиятельного правителя.

Политика Теодориха имела определенные положительные результаты: удалось поднять сельское хозяйство и обеспечить страну продовольствием, поддерживать выгодные для Остготского королевства внешнеполитические связи, среди которых особенно важными были отношения с Восточной Римской империей – Византией; оказалось возможным успешно отражать набеги варваров на границах государства. Однако в последние годы более чем тридцатилетнего правления Теодориха возникло напряжение во взаимоотношениях римской и остготской знати, усилилось недовольство податного населения в связи с увеличением налогов, осложнились и отношения между арианской и католической церковью. Главной угрозой для Теодориха стали притязания Византии на Италию как часть Римской империи. В 523 г. был издан декрет против арианства, что усилило позиции римлян-католиков и вызвало резкое недовольство Теодориха. Его гнев обрушился на ближайших помощников, которых он арестовал по обвинению в заговоре и в 525 г. казнил. В их числе был выдающийся ученый Северин Боэций, занимавший пост первого министра. Напряжение в стране возрастало, особенно после смерти короля в 526 г. По его завещанию власть перешла к его малолетнему внуку Аталариху под покровительством его матери, дочери Теодориха Амаласунты. В завещании Теодорих призывал своих приближенных постараться найти контакт с римским сенатом и восстановить мир среди всего населения страны.

Амаласунта проводила проримскую политику, однако после ее убийства родственником, который претендовал на трон и выражал интересы остготской знати, недовольной усилением римской аристократии, ситуация резко изменилась. Император Юстиниан (годы правления 527–565) предпринял решительные действия по возвращению Италии под власть Византии. Полководцу Велизарию было приказано подогнать флот из Северной Африки к берегам Сицилии. К началу 536 г. он захватил остров и приступил к завоеванию Южной Италии. К этому времени относится обращение Велизария к жителям Италии, в котором он оправдывал начатые Византией военные действия: «Когда император Зенон послал Теодориха воевать в Италию, он никогда не думал отдавать ему страну в полное владение… он просто возложил на него поручение возвратить этой провинции свободу и снова подчинить ее императорской власти. Правда, Теодорих, выполнив первоначально в точности поручение басилевса, проявил затем неблагодарность и отказался возвратить Италию ее законному государю, но императорское право от этого не утратило своей силы»³. Византийские войска двинулись к Неаполю и, не встречая серьезного сопротивления, вскоре овладели городом. В 536 г. Велизарий занял Рим и успешно продвинулся на север страны, начав в 539 г. осаду Равенны. Остготский король Витиг вынужден был сдаться, а Велизарий установил контроль Византии над значительной частью территории Италии.

Частая смена правителей на остготском троне не приносила заметных результатов до 541 г., когда королем был избран Тотила. Он сделал ставку на резкое увеличение армии: привлекал в нее рабов, даруя им свободу, и колонов, которых освобождал от государственных налогов и податей господам. Конфискация земель представителей знати и духовенства, перешедших на сторону Византии, пополнила государственную казну. В результате Тотила получил солидную опору в социальных низах, значительно упрочил военные силы и начал отвоевание занятых Велизарием территорий. В 546 г. ему удалось освободить Рим, а затем и Южную Италию. Построив флот, Тотила к 551 г. захватил Сицилию, Сардинию и Корсику. Политика Тотилы несмотря на военные успехи вызывала резкое недовольство крупных землевладельцев, лишавшихся рабочей силы в своих латифундиях. Многие из них начали принимать сторону Византии.

Новый византийский военачальник Нарсет в 552 г. нанес армии остготов тяжелое поражение, в котором погиб и Тотила. Нарсету удалось в течение трех лет подчинить своей власти всю Италию. В 555 г. Остготское королевство перестало существовать; многие остготы были истреблены или изгнаны из страны. Юстиниан отменил все законы Тотилы, отдал знати конфискованные земли, а рабов и колонов стал возвращать прежним хозяевам. Разорение, к которому привели Италию почти двадцать лет войны, усугубили тяжелые налоги в пользу Византии. Управлял Италией наместник басилевса – экзарх, который имел помощников в провинциях – герцогов; местное управление осуществляли курии во главе с трибунами. Новый политический порядок был зафиксирован в «Прагматической санкции» Юстиниана 554 г.

Остготское королевство – первое варварское государство на территории Италии – просуществовало немногим более шестидесяти лет и не привело к серьезным общественно-политическим преобразованиям в стране. Римские порядки в основном сохранились, а имевшие свои обычаи варвары, не в последнюю очередь в силу их малочисленности, не смогли оказать заметного влияния на жизнь местного населения. Остготское общество, шедшее по пути социальной дифференциации, активно вовлекалось в характерную для римлян систему господства и подчинения. Существовавшее в поздней империи административное деление Италии на провинции было дополнено остготами образованием графств, где наряду с римской местной властью действовали графы, гастальды и другие назначаемые королем чиновники. Этим был сделан первый шаг в сторону образования раннефеодального государства. Синтез романских и германских элементов, характерный для формирования европейского феодализма, в Италии при остготах только начинался. Византийское господство восстановило прежние порядки в государственной системе и общественных отношениях, однако оно продлилось недолго. Уже в 568 г. Италия подверглась новому нашествию варваров – лангобардов. Византия оказалась не в состоянии в полной мере сохранить свою власть на Апеннинском полуострове. Войны Восточной империи с остготами привели Италию к разрухе: многие области, особенно на севере и в центральной части страны, были опустошены, население страдало от голода и постоянно мигрировало в поисках лучшей доли, а имперская казна оказалась пустой.

Образование Лангобардского королевства в Италии

Лангобарды, выходцы из Скандинавии, в начале первого тысячелетия новой эры мигрировали в бассейне Эльбы, создавая племенные объединения, в которые входили различные германские и славянские этнические группы. В первые десятилетия VI в. этот обширный племенной союз в поисках плодородных земель переселился в развитую римскую провинцию Паннонию и стал переходить к оседлому образу жизни. Лангобарды осваивали методы агрикультуры и ремесла, сложившиеся здесь в условиях господства римской цивилизации: выращивали зерновые культуры, лен, занимались коневодством и разведением домашнего скота; высокого уровня мастерства достигла у них обработка металлов. Племенной союз лангобардов возглавлял король (конунг), обладавший всей полнотой военной и политической власти. Лангобарды направляли посольства в Византийскую империю (в 540-е годы они стали ее федератами), устанавливали контакты с франками и другими варварскими племенами. Характерный для них строй военной демократии постепенно эволюционировал в сторону государственности, что проявлялось прежде всего в формировании новых административных структур. Появилась должность герцога (dux), на которую король обычно назначал представителей знати. Поначалу герцоги руководили военными отрядами, а затем были наделены и судебными функциями. Административно-территориальное управление осуществляли гастальды и скульдахии – их назначал король. Новые формы публичной власти оттесняли на задний план традиционные родоплеменные структуры, складывалась прослойка военно-служилой знати, постепенно сливавшаяся с военной аристократией племен.

В 552 г. лангобарды в качестве федератов Византии начали активные военные действия в Северной Италии против племени гепидов и, одержав над ними победу, стали оказывать поддержку Восточной империи в борьбе с остготами. Однако жестокость лангобардов побудила Нарсета искать союза с гепидами, что привело к новым столкновениям этих враждующих племен. В 567 г. гепиды потерпели поражение, лангобарды же, оставив Паннонию, в 568 г. двинулись в Италию. Это было массовое переселение обширного племенного союза, в который вошли бавары, свевы, саксы, гепиды, славяне – всего более 300 тыс. воинов с женами, детьми, стариками, передвигающимися в повозках с разобранными шатрами и домашним скарбом. Длинноволосые и длиннобородые варвары (от лат. lоngobardi – длиннобородые), покрытые татуировкой, а многие с волосами, окрашенными в зеленый цвет, наводили ужас на местное население. Возглавлявший их король Альбоин не встретил серьезного сопротивления со стороны византийских войск, занял несколько крупных городов Паданской равнины (Тревизо, Виченцу, Верону и ряд других), осадил Падую и Мантую и осенью 569 г. захватил Милан. Упорно оборонялись Кремона, Пьяченца, Павия – одна из крупнейших крепостей. Альбоин смог взять ее только в 572 г. и сделал столицей своего королевства. Завоевав весь север Италии, лангобарды, перейдя Апеннины, заняли в 571 г. Тоскану и к концу этого года установили свою власть на обширной территории герцогств Сполето и Беневенто в Центральной и Южной Италии. К 584 г. лангобардам удалось завоевать почти весь Апеннинский полуостров; независимыми оставались Римский дукат (владения пап) и принадлежавшие Византии Равеннский экзархат, Пентаполис (пять городов – Анкона, Фано, Пезаро, Римини, Сенигалия), острова Корсика, Сардиния и Сицилия, а также прибрежные части Южной Италии.

В ходе завоевания варвары проявляли особую жестокость, убивая знатных римлян и разоряя города и сельскую местность. Возглавлявшие военные отряды лангобардов герцоги (дуксы), по словам Павла Дьякона, автора «Истории лангобардов», написанной на основе предшествующих хроник, «на седьмой год после прихода Альбоина и всего племени грабили церкви, убивали священников, разрушали города, истребляли мирных жителей, занятых работой на свои полях»⁴. Захватив обширные территории и превратившись фактически в местных правителей, герцоги получили от короля административные и судебные права, а также другие функции публичной власти, включавшие иногда и возможность чеканить монету.

В этих новых условиях местные правители стремились отстаивать свою независимость от короля, опираясь на принцип равноправия, характерный для родоплеменного строя. Чтобы создать прочную опору своей власти, герцоги раздавали земельные пожалования семейным кланам племени – фарам (позже это название закрепилось за земельным наделом большой семьи). Попытки королей, которых избирали герцоги и другие представители знати (что предопределило непродолжительность их пребывания на троне), установить контроль над властью герцогов на местах не увенчались успехом; их борьба с королевской властью стала характерной чертой всего периода существования лангобардского государства. Почву для сепаратизма создавало расширение властных полномочий местных правителей, поскольку со временем герцоги, стоявшие во главе герцогств, которые составляли основу административного устройства Лангобардского королевства, превратились в полноправных правителей, независимых от центральной власти. Резиденцией последней оставалась Павия. Удовлетворению амбиций герцогов – каждый из них считал себя вправе претендовать на королевский трон – в немалой мере служили военные походы с целью расширить подвластные им территории как за счет соседей, так и за счет византийских владений, особенно в Южной Италии.

Впрочем, короли были не менее активны в военных предприятиях против римских пап и византийского императора, стремясь подчинить своей власти и Римский дукат, и Равеннский экзархат. На протяжении двух столетий существования Лангобардского королевства его правителям не удалось значительно расширить границы своего государства. Помимо завоеванных еще во второй половине VI в. областей под властью Павии оказались лишь незначительные территориальные приращения преимущественно в южной части Апеннинского полуострова на границах с Византией. В 597 г. между византийским экзархом, папой Григорием Великим и лангобардами было заключено мирное соглашение о разделе власти в Италии, что помогло стабилизировать ситуацию. Положительную роль в этом плане сыграл и переход в 603 г. лангобардов, исповедовавших арианство (оно было осуждено в свое время как ересь), в католицизм. Правда, это было решение короля, поддержанное частью знати, и лишь к концу столетия католическое вероисповедание было принято всеми лангобардами, хотя многие из них еще долго сохраняли верность арианству.

Политическая структура Лангобардского королевства

Созданное варварскими племенами государство не обрело политического единства. Одной из причин раздробленности послужило существование в королевстве двух правовых систем: местное население продолжало жить по законам римского права, а завоеватели-варвары оставались в сфере действия обычного права лангобардов, которое было зафиксировано в эдикте короля Ротари в 643 г. и дополнялось последующими королевскими постановлениями. Законы лангобардов – главный исторический источник, позволяющий судить о процессах, которые происходили в итальянском обществе в VII–VIII вв., в том числе о начале формирования феодальных отношений, особенностью которых в этот период стал синтез романских и германских (варварских) элементов в сфере хозяйственной жизни, системе управления, культуре.

В ходе лангобардского завоевания произошел важный для дальнейшего экономического развития Италии передел земельной собственности: треть принадлежавших римлянам владений перешла к варварам, которые получали наделы для обработки семейными кланами, но римским собственникам разрешалось вместо земли отдавать им треть доходов от своих владений. Распределением земли и продовольствия ведали герцоги, во власти которых оказались обширные владения. Крупными землевладельцами становились и лангобардские короли, поскольку к ним перешла вся собственность императорского фиска, а также приобретенные в ходе завоеваний части византийских территорий. Из этого фонда короли жаловали наделами верных им служилых людей, которые, впрочем, не всегда должным образом распоряжались королевским имуществом. Формировалась и королевская казна – за счет военной добычи, судебных штрафов и некоторых форм налогообложения, однако роль короля в лангобардском обществе постепенно снижалась. Сходила на нет и роль народного собрания – высшего органа власти у варваров в условиях военной демократии, без одобрения которого эдикты королей не вступали в силу. Эта функция перешла к войсковому смотру, так что еще и в VII в. свободные воины-лангобарды могли оказывать влияние на политику властей. Сохранению некоторых порядков военной демократии у лангобардов способствовала длительность процесса завоевания Италии, но это же укрепляло и позиции военачальников-герцогов.

Эдиктом короля Ротари в 643 г. Лангобардское королевство было разделено на 36 дукатов во главе с герцогами, которым были переданы административные и судебные функции. Со временем стала насущной задача объединения по сути самостоятельных герцогств в единое централизованное государство. Для этого важно было усилить роль королевских чиновников – гастальдов, наряду с герцогами осуществлявших судебно-административные функции, с тем чтобы они проводили политику распространения норм лангобардского права на все население королевства (для коренных жителей Италии продолжало действовать римское право). В ходе лангобардского завоевания судебно-административная система Италии подверглась разрушению, однако не была ликвидирована полностью: сохранялись многие старые структуры, в частности епископские диоцезы, центрами которых стали крупные города. Епископы были наделены некоторыми судебными функциями применительно к римскому населению.

Судебно-административная власть оказалась прерогативой не только герцогов, но и королевских чиновников – гастальдов, акторов и других, действовавших в городах совместно с епископами. Нередко возникали конфликты между герцогами и гастальдами, для их разрешения требовалось вмешательство короля, который старался выступать как покровитель всего населения страны. Хотя роль «справедливого арбитра» и покровителя подданных поднимала авторитет королевской власти, это не вело, однако, к централизации государства, поскольку сохранялась и даже расширялась основа сепаратизма – крупное землевладение в сочетании с публичной властью военно-служилой и чиновной знати. Раздача земельных владений, широко практиковавшаяся как герцогами, так и королем, обогащала растущую прослойку служилой знати и представителей церковного клира. Вместе с землями часто предоставлялись и функции публичной власти, а это становилось серьезным препятствием для осуществления полномочий тех чиновников, которым поручалось проводить королевскую политику централизации страны. Складывавшееся в Лангобардском королевстве раннефеодальное государство не получило законченных форм, поскольку в его административной и правовой системе родоплеменные традиции сочетались с пережитками древнеримской политической системы. Созданное лангобардами государство оказалось раздробленным на фактически независимые герцогства и потому не обрело прочной основы для сплоченности перед лицом внешнего врага, что и стало главной причиной его завоевания франками в 774 г.

Социальное развитие Лангобардского королевства

Двухвековое существование Лангобардского королевства оказало серьезное воздействие на социальное развитие Италии в раннее Средневековье. Процессы феодализации затронули все слои населения – от знати до рабов. Сведения о правовом статусе различных слоев общества дают эдикт Ротари, представлявший собой запись обычного права лангобардов, и последующие законы лангобардских королей – от Лиутпранда до Дезидерия. Свободными членами общества признавались только варвары, с давних времен входившие в племенной союз, который возглавили лангобарды. Все местное население, включая римских сенаторов и других аристократов, приравнивалось по статусу к несвободным, т. е. к рабам. Римляне были лишены права нести военную службу и обладать политической властью. Высшей прослойкой общества считалась лангобардская военно-служилая знать (адалинги) – в первую очередь герцоги, которые пользовались исключительным правом избрания из своей среды королей (правда, с учетом утверждавшегося принципа династического наследования трона) и были наделены военной и судебно-административной властью. К ним примыкали высшие королевские чиновники (гастальды, гезинды, скульдахии) и представители старой родоплеменной знати.

Основную массу свободных варваров составляли ариманны, они обладали правом и обязанностью нести военную службу. Это мужская часть семейных общин – фар, имевших земельные наделы, которые позволяли не только прокормить всех домочадцев фары, но и дать воинам солидное снаряжение. Однако имущественное положение семейных кланов было различным, поскольку дифференциация среди свободных ариманнов возрастала. Об этом свидетельствует, в частности, эдикт короля Айстульфа середины VIII в.: «Тот человек, который владеет 7 оброчными дворами, пусть имеет свой панцирь с остальным вооружением и коней. Если владеет более чем 7 оброчными дворами, пусть в соответствии с этим выставит число коней и остального снаряжения, точно так же те люди, которые не имеют оброчных дворов, но имеют 40 югеров земли, пусть имеют коня, щит и копье, меньшие же люди, если могут иметь щит, пусть имеют щит, лук и стрелы»⁵.

Как можно заметить, далеко не всегда свободный варвар мог найти средства на приобретение полного военного снаряжения, что неизбежно отражалось на состоянии лангобардской армии. Отсюда и стремление короля оказать нажим на более богатых, способных выставить нескольких конных воинов со всем необходимым вооружением. По своему статусу воинов ариманны не должны были заниматься обработкой земли и прочими сельскохозяйственными работами, но этот принцип нарушался по мере распада больших семейных кланов на малые семьи и главное – в связи с обнищанием многих рядовых членов лангобардского общества.

Наряду с иерархией свободных варваров, которая отражалась в том числе и в праве – в сумме вергельда, штрафа за ущерб, причиненный личности, когда самый высокий вергельд взимался за убийство королевского чиновника, существовали и другие социальные прослойки: альдии, сервы, манципии, вольноотпущенники. Альдии считались свободными, но на деле не обладали правами ариманнов. Они не несли военной службы и не участвовали в народных собраниях. Их главной обязанностью были сельскохозяйственные работы в рамках хозяйства семейного клана. По статусу они все больше сближались с сервами и манципиями – рабами, занимавшимися обработкой земли или домашними работами. Показательно, что вергельд за альдия и раба был в два раза ниже, чем за ариманна. Смешанные браки не разрешались, а если и случались, то дети получали более низкий статус.

Горожане, коренные римляне, как и все покоренное население Италии, рассматривались в лангобардском праве как несвободные люди, лишенные гражданских прав. Торговлей в эту пору часто занимались варвары-альдии, а не римляне. Лангобардские семейные общины жили обособленно и не стремились к ассимиляции с местным населением. Особую социальную прослойку составляло духовенство: церковь и монастыри имели значительные земельные владения, постоянно расширявшиеся за счет дарений от прихожан, как знатных, так и рядовых. В VI–VII вв. крупные монастыри становились важными экономическими центрами, когда многие города приходили в упадок, а их хозяйственная жизнь приобретала аграрный характер. Духовенство подлежало церковному праву, активно формировавшемуся в эти столетия, и обладало в лице представителей высшего клира судебно-административными правами в городах, которые являлись резиденцией епископов. В борьбе с сепаратизмом герцогов лангобардские короли нередко искали поддержки у епископов, наделяя их землями и расширяя их публично-правовые функции. Впрочем, королевская власть не оставляла без контроля как герцогов, так и епископов.

В социально-экономическом развитии Лангобардского королевства новые тенденции наметились в начале VIII в., особенно в годы правления короля Лиутпранда (712–744), расширившего законы Ротари с целью укрепить центральную власть и создать условия для более эффективной хозяйственной деятельности подданных. Важную роль сыграл изданный в 717 г. эдикт, согласно которому разрешалось наследование имущества, включая земельный надел, по женской линии. Поскольку жена уходила в семейную общину мужа, то теперь открывалась возможность для свободного распоряжения землей (прежде она была строго закреплена за фарой) и утверждения права частной собственности. Начался процесс активной мобилизации земли (купли-продажи, дарений и т. д.), дробления владений, что резко усилило дифференциацию в обществе. Складывались крупные хозяйства в руках знати, монастырей, верхушки церковного клира, где наряду с доменом (нерасчлененной землей владельца) существовало множество мелких хозяйств арендаторов, которые обрабатывали небольшие участки на территории земельного собственника. Формы аренды были различными, некоторые (например, эмфитевсис – наследственное владение на сравнительно льготных условиях) сохранились со времен поздней империи, но в массе своей представляли собой срочную аренду с уплатой чинша (оброка), закрепленного договором. Арендатор не имел права оставить землю, не расплатившись полностью с хозяином. Финансовая задолженность нередко становилась шагом к прикреплению работника к земле.

В законах Лиутпранда уточнялся статус разных социальных категорий. Так, альдии и сервы сближались в правовом отношении: для них устанавливалась одинаковая форма освобождения и обретения нового статуса – вольноотпущенника, равными были и штрафы за их преступления, которые взимались с хозяев. Что же касается римлян, то и в VIII в. лангобардское право на них не распространялось. Если римлянин брал в жены лангобардку (смешанные браки в эту пору уже допускались), то и она, и родившиеся у них дети считались римлянами, подлежали римским законам, имели более низкий статус, чем лангобарды, и были лишены гражданских прав. В то же время эдиктами Лиутпранда возвышалась та часть служилой знати, на которую король опирался в принятии важных решений. Королевские чиновники (iudices) получали более высокий социальный статус, чем остальные свободные лангобарды. Это подтверждалось и законодательно: они приобретали знатный титул – «благороднейшие» (nobilissimi), на них возлагалась обязанность оглашения королевских указов и контроля за их исполнением.

Нередко, однако, наблюдались случаи произвола чиновников: в рассмотрении судебных дел они не всегда следовали законам, проявляли своеволие, а штрафы за преступления не отдавали полностью в королевскую казну. Показательно обоснование одного из пунктов эдикта Лиутпранда от 724 г.: «Если какой гастальд или актор, получив двор для управления… осмелится подарить кому-либо без приказания короля обязанный (к уплате ценза) дом (casa tributaria) или землю, лес, виноградник или луга…(пусть) оплатит все в шестнадцатикратном размере, как (тот), кто крадет королевское добро… Мы учреждаем именно эту главу… так как мы находим многие обманы, причиненные нашими гастальдами или акторами, отчего мы имеем многие муки»⁶. О том, что королевские чиновники не всегда добросовестно исполняли свои обязанности, говорится и в «Законах» короля Ратхиса (745 или 746 г.): «каждый судья должен ежедневно находиться в суде в своем городе, но пусть обманом не сажает других вместо себя… но сам лично заседает и чинит всем суд, не получая от любого человека плату, как уже донесли через писаное послание; кто присудит иначе, лишится своей судейской должности»⁷. Как можно заметить, опора королевской власти на служилую знать не давала должных результатов: чиновники, преследуя личные интересы, проявляли не меньшее стремление к независимости, чем герцоги.

В VIII в. лангобардские короли не только старались упорядочить судебно-административную систему, но и стремились реформировать военную сферу с целью увеличения численности войска и усиления его боеспособности. Как и прежде, в армии служили только лангобарды. Набор рекрутов проводили королевские чиновники (судьи, скульдахии, акторы), которые по приказу короля могли возглавлять и военные отряды. По закону Айстульфа от 750 г. полноправными воинами считались лишь те, кто мог обеспечить себя необходимым вооружением. В армию теперь стали призывать и землевладельцев, как мелких, так и крупных (potentes), при этом воинскую службу можно было заменить отработками по решению чиновников, а это открывало простор для всякого рода злоупотреблений.

Хотя военная реформа усилила армию и повысила политический вес королевской власти, она не умалила самостоятельности герцогов, которые становились полноправными правителями дукатов со своими столицами (часто эти города были и резиденциями епископов), а порой и со своей денежной системой. Складывались тесные связи герцогов с высшим клиром, что усиливало их позиции. Все это вынуждало королей идти на уступки герцогам, особенно в тех случаях, когда те получали возможность самостоятельно вести военные действия. Короли искали опору и в высшей прослойке служилой знати – ее составляли газинды, королевские судьи, и приближенные ко двору «верные люди». Они получали от короля земельные владения на определенных условиях и приносили ему клятву верности. Следует заметить, что социальное происхождение газиндов могло быть самым разным, вплоть до вольноотпущенника, – важна была безупречная служба и верность королю. Эта прослойка служилой знати стала в VIII в. главной опорой королевской власти.

Впрочем, новая форма взаимоотношений короля и служилой знати, связанная с условным земельным держанием феодального типа, не помогла добиться централизации государства и тем усилить его прочность. Поскольку в сфере суда и административного управления складывалась сложная и не очень эффективная система взаимодействия между королевскими чиновниками и герцогами, то возникали частые конфликты, лишь подогревавшие сепаратистские устремления местных правителей. В этом длительном противостоянии центральной и местной власти возобладали эгоистические интересы знати, именно это в первую очередь позволило франкам без особых усилий завоевать Лангобардское королевство, тем более что часть знати перешла на их сторону в надежде на земельные вознаграждения.

Были и другие причины слабости Лангобардского королевства: прежде всего мятежи, которые поднимали свободные лангобарды (ариманны), недовольные разрушением родоплеменных традиций, ростом имущественного неравенства, а также притеснениями со стороны герцогов и королевских чиновников. Малоимущие лангобарды часто оказывались не в состоянии приобрести военное снаряжение, их освобождали от участия в походах, а значит, и от дележа добычи. Военачальники заменяли им воинскую обязанность отработками на земле состоятельных хозяев. Мятежи свободных лангобардов использовали в своих целях как герцоги, боровшиеся за королевский трон, так и насильно захватившие власть короли. Социальные конфликты серьезно препятствовали достижению государственного единства в Лангобардском королевстве, где публичная власть оказалась в руках местных правителей. Все эти факторы предопределили его падение под ударом франков.

Завоевание Лангобардского королевства франками

Сложившееся в VI в. на территории римской провинции Галлии государство франков к середине VIII в. превратилось в одно из самых значительных варварских королевств в Европе. На юго-востоке оно непосредственно граничило с Лангобардским королевством. Вторжение франков в Италию было в немалой мере спровоцировано лангобардскими королями, не раз посягавшими на владения римских пап, которые в свою очередь искали защиты у франкских королей. Так, король лангобардов Айстульф, мечтавший объединить под своей властью всю Италию, в 751 г. захватил сначала Равенну, а затем и остальные владения Византии на Адриатическом побережье – Пентаполис и территорию Равеннского экзархата. Когда экзарх и византийские войска покинули Италию, папа Стефан II заявил, что отныне владения Византии принадлежат церкви, поскольку «она естественная наследница Римского императора, и если Басилевс [правитель Византийской империи] не способен защитить Италию, его место должен занять Понтифик, а те, кто будут этому противиться, подвергнутся [церковному] осуждению»⁸. Началось противостояние папы и короля Айстульфа, отказавшегося передать захваченные территории под патронаж папе Стефану II. Церковь не замедлила осудить лангобардского короля, а папа обратился за помощью к франкскому правителю Пипину, который пригласил понтифика в свою резиденцию для обсуждения столь серьезной проблемы, поскольку речь должна была идти о военном вмешательстве в разрешение конфликта между папой и Айстульфом.

Папа посетил Пипина в 754 г., и хотя король франков не спешил начинать войну с лангобардами за передачу папе византийских владений, обстоятельства подтолкнули его к положительному ответу на просьбу Стефана II: Айстульф занял ряд городов у границ Римского дуката. Началась война, в ходе которой Пипин дважды вторгался во владения лангобардов на северо-западе Италии; Айстульф в обоих случаях проигрывал сражения и был вынужден в 756 г. принять выгодные папе условия мира, однако вскоре умер. Пипин подтвердил патримоний (право наследования) папы над Римским дукатом и Равеннским экзархатом. По существу это означало утверждение светской власти папства на этих территориях Центральной Италии. Так в 756 г. с помощью франков возникло светское государство пап – Патримоний святого Петра, или Папская область.

Дезидерий, избранный королем лангобардов после смерти Айстульфа, продолжил его политику борьбы с самоуправством герцогов, правда, не всегда успешную, и не оставлял надежды на расширение своих владений за счет папских земель. В то же время он старался поддерживать дружественные отношения с Франкским королевством, во главе которого в 768 г. оказался сын Пипина Карл, позже названный Великим. Дезидерию даже удалось выдать за Карла свою дочь Эрменгарду. Однако брак оказался непрочным: в 772 г. он был расторгнут Карлом. Оскорбленный этим Дезидерий резко изменил свою позицию по отношению не только к франкам, но и к папе Адриану I. Нарушив перемирие с папой, он занял несколько городов в области Романья – Фаэнцу, Феррару, Комаккьо (их в 756 г. Айстульф уступил папе Стефану II) – и готовился к захвату Римского дуката. Осенью 772 г. Дезидерий продолжил отторжение папских земель, захватив Пентаполис, Урбино, Губбио, и стал собирать силы для овладения Римским дукатом.

Серьезно обеспокоенный складывавшейся ситуацией, папа Адриан I обратился с просьбой к франкскому королю Карлу о помощи. Значительно расширив к тому времени границы Франкского королевства, Карл Великий увидел в этом возможность включить в него и Италию. В 773 г. он возглавил поход в Северную Италию и предложил Дезидерию вернуть папе захваченные земли. Однако тот отказался, и тогда Карл объявил о начале войны. Дойдя до города Сузы, он снова предложил Дезидерию мир на тех же условиях, но и на этот раз получил отказ. Осенью 773 г. состоялось сражение, в котором Дезидерий потерпел поражение, что вынудило его отойти к Павии. В ответ на предложение лангобардского короля заключить мир теперь уже Карл ответил отказом и, заняв крупные города (Милан, Турин и др.), начал готовиться к длительной войне. Он осадил Павию и в июне 774 г. захватил город. Оказавшийся в плену Дезидерий был отправлен в один из монастырей Франции, где и окончил свои дни.

Территория Лангобардского королевства перешла к франкам, независимость сумели сохранить только герцогства Сполето и Беневенто. Папе были возвращены все его владения. Карл Великий вместе со своим двором обосновался в Павии и подолгу оставался в Италии, рассматривая ее как одну из самых значимых частей своей обширной державы. В 781 г. он предоставил Италии статус самостоятельного королевства в составе Франкского государства. После провозглашения в 800 г. Карла Великого императором королем Италии стал его сын Пипин (800–810), который безуспешно пытался подчинить герцогство Беневенто, а в конце своего правления потерпел неудачу и в попытке захватить Венецию. Смерть Карла Великого в 814 г. повлекла за собой распад его огромной, но политически недостаточно прочной империи. По Верденскому договору 843 г. о разделе империи на три самостоятельных государства Итальянское королевство обрело полную самостоятельность, его правителем стал один из внуков Карла Лотарь. Еще при жизни Лотаря его сын Людовик II был коронован папой на царствование в Италии. Отсюда ведет начало традиция и право римских пап короновать императоров короной Италии, просуществовавшая несколько столетий.

Господство франков и привнесение Карлом Великим сложившихся в его империи правовых норм и административных порядков ускорили складывание в Италии феодальных отношений в социально-экономической сфере и оформление раннефеодальной государственности. Так, были упразднены лангобардские дукаты и образованы 20 графств во главе с графами и маркграфами (марки создавались на приграничных территориях Италии), которых Карл назначал из числа франкской знати. Власть в городах была передана епископам, а также избиравшимся из числа горожан скабинам. Императорские посланцы контролировали судебно-административную деятельность графов и епископов. Карл широко практиковал в Италии утвердившуюся во Франкском государстве систему раздачи бенефициев – земельных владений на условиях несения военной или иной государственной службы. Бенефиции поначалу предоставлялись на срок службы, потом стали пожизненными владениями, а в IX–X вв. превратились в наследственные лены, или феоды. Нередко их раздача сопровождалась наделением бенефициариев правом иммунитета в их землях – широкими судебно-административными и финансовыми полномочиями, которые фактически не подлежали проверке со стороны центральной власти, что не могло способствовать внутреннему единству и прочности государства. Италия, как и при лангобардах, оставалась политически раздробленным государством, где графы, а также многие крупные землевладельцы были фактически независимыми местными правителями.

Формирование феодальных отношений в Италии в VIII – Х вв

Характерный для процесса складывания феодализма в Италии синтез романских и германских элементов проявлялся во взаимовлиянии юридических и хозяйственных порядков, сложившихся у местного населения и привнесенных варварами. В VIII в. этот процесс протекал достаточно медленно, но был ускорен франкским завоеванием и к началу Х в. подошел к завершающей стадии. При этом наметились серьезные различия в формах и темпах развития феодальных отношений в Северной и Центральной Италии и на юге страны. Там, где еще сохранились сформировавшиеся в римскую эпоху крупные хозяйства знати (преимущественно в Южной Италии), основанные на труде сервов, колонов и либертинов, шел процесс расширения хозяйственной самостоятельности этих категорий крестьянства и постепенного снижения платы за пользование земельным участком. Происходило стирание различий в социальном статусе земледельцев, что сближало их с категорией зависимых крестьян, прикрепленных к наделу. В то же время среди местного, италийского, населения сохранялась прослойка мелких свободных собственников земли, самостоятельно ведущих свое хозяйство. Однако процесс мобилизации земли и дробления владений вел к разорению части таких посессоров и превращению их в сохранявших личную свободу арендаторов.

На землях, занятых лангобардами, существовали иные порядки, характерные для разлагавшегося родоплеменного строя. Их большая семья, фара, обладавшая правами на пахотный надел (угодья часто оставались в совместном пользовании всех членов общины), постепенно разделялась на малые индивидуальные семьи, соответственно дробился и земельный надел. С возникновением у лангобардов в начале VIII в. частной земельной собственности (аллод) начал и в их среде складываться слой мелких собственников – аллодистов, близких по статусу к местным посессорам, также оказавшихся втянутыми в процесс мобилизации земли. В итоге взаимовлияния характерных для варваров и потомков древних римлян тенденций социально-экономического развития закладывались общие основы формирования феодальных отношений. В этом синтезе преобладало влияние претерпевавших трансформацию римских порядков (следует иметь в виду, что лангобарды составляли 4 % всего населения Италии), а в южных районах, входивших во владения Византии, воздействие варварских правовых норм и обычаев на местное население было минимальным.

В VIII–IX вв. в Северной и Центральной Италии – в Лангобардском, а позже Итальянском королевстве, доминировал процесс формирования слоя арендаторов – либелляриев, получавших землю в пользование по договору (либелла), часто с правом наследования, а иногда на срок 29 лет, с широкими правами распоряжения наделом и фиксированной рентой в виде денежного чинша или части урожая. Либелляриями становились и разорявшиеся посессоры, и аллодисты, и выкупавшие свою личную свободу сервы и колоны. Наряду с этим слоем арендаторов существовали и другие прослойки мелких свободных землевладельцев – эмфитевты, прекаристы, подчас имевшие надел в наследственном пользовании на очень выгодных условиях. Феодальные отношения, предполагающие в сельском хозяйстве наряду с поземельной зависимостью крестьян установление различных форм их личной несвободы и прикрепление к земле, иными словами – закрепощение крестьянства, интенсивно развивались с середины VIII в. и особенно быстро утверждались после франкского завоевания благодаря широкой раздаче бенефициев и иммунитетных прав.

На темпах феодализации сказывалась и возникшая еще при лангобардах официальная ориентация подданных королевства на включение в систему патронатных отношений. Каждый житель мог найти покровительство и защиту, в том числе военную, у своего патрона – чаще всего это был крупный землевладелец, бенефициарий, а позже феодал (владелец феода), которому простой человек на определенных условиях вверял свою личность. В IX – Х вв. в Северной и Центральной Италии повсеместно складывалась феодальная вотчина на землях крупных землевладельцев, а также в церковных и монастырских владениях. Она отличалась незначительными размерами домена, собственной хозяйской пахотной земли, в ней преобладали наделы, которые обрабатывали либеллярии, колоны, сервы, либертины; все они оказывались не только в поземельной, но и в личной зависимости от вотчинника. Особенно обширные вотчины возникали на церковных и монастырских землях – при франках позиции католической церкви заметно усилились, ей дарили и завещали свои земли не только правители и знать, но и многие мелкие собственники. Некоторые монастыри – Монтекассино, Фарфа, Боббио и ряд других – уже в IX в. стали крупнейшими земельными собственниками.

В Южной Италии, лишь частично затронутой лангобардским завоеванием, процесс феодализации шел медленнее, чем в центральных и северных областях Апеннинского полуострова. Здесь долго сохранялись хозяйственные порядки, характерные для позднеримской эпохи. Основную массу рабочей силы в поместьях крупных землевладельцев составляли сервы и колоны. Существовал и слой мелких посессоров, хотя постепенно он размывался за счет превращения значительной их части в свободных арендаторов. Политика Византии еще со времен Юстиниана была направлена в целом на консервацию существующей социально-экономической системы, хотя некоторые изменения в статусе рабов и колонов все же происходили, многие из них могли выкупить свою личную свободу. В рамках такой политики проводилась и греческая колонизация Калабрии, куда переселяли как византийских чиновников, так и разные категории трудового люда, при этом рабам часто предоставлялась свобода. Арендные отношения получили распространение в Южной Италии позже, чем на севере страны, – в X–XI вв. и, как правило, сопровождались установлением личной зависимости свободных арендаторов от собственников земли. Феодальные отношения сформировались в этом регионе значительно позже, чем в Центральной и Северной Италии, к концу Х в., и стали итогом трансформации преимущественно позднеримской хозяйственной системы. Наметившиеся в раннее Средневековье различные пути и темпы складывания феодализма на юге и на севере страны сохранились в последующие столетия, в пору его наиболее полного развития. Сказывались и отсутствие политического единства страны, и порядки, привнесенные чужеземными завоевателями, и в конечном итоге – разные формы и степень синтеза романских и германских экономических и правовых традиций.

Город в раннее Средневековье

Происхождение большого числа городских центров Апеннинского полуострова восходит к римской эпохе. Античную градостроительную основу в Средние века сохраняли Рим, Турин, Милан, Верона, Парма, Модена, Болонья, Флоренция, Неаполь и многие другие города. В Италии сложилась прямая связь, континуитет античного и средневекового города, несмотря на серьезные разрушения, которые принесли варварские завоевания, и общий спад городской, прежде всего торгово-ремесленной жизни, наметившийся еще в IV–V вв. и связанный с утратой внешних рынков, а также с общей тенденцией к натурализации экономики страны. В лангобардскую эпоху даже крупные города приобрели полуаграрный характер, масштабы их торговли и ремесленного производства резко сократились, хотя правители стремились поддерживать городскую экономику в фискальных целях. Более активно развивалась административная функция городов, ставших резиденциями сначала герцогов, а затем графов и центрами епископств, которых было более 300 во всей Италии; именно они прежде других городских поселений получали статус города (città).

В раннее Средневековье сложилась иерархия правового и административного статуса городов: после епископских центров шли бурги (borghi), затем замки феодалов (castelli), вокруг которых возникали поселения ремесленников и торговцев, а замыкали эту иерархическую лестницу скромные по числу жителей торгово-ремесленные поселения (terre). В IX–XI вв. судьба многих небольших городов резко изменилась: некоторые из них были поглощены крупными экономическими и политическими центрами, другие сами превратились в лидеров урбанизации страны, бурно протекавшей в эти столетия. В тот период в Италии возникло много новых городов, особенно там, где проходили основные торговые пути, включая морские, и дороги пилигримов – ведь в Рим ежегодно прибывали тысячи паломников из разных стран Европы.

Один из характерных для Италии примеров дает история возникновения небольшого тосканского города Сан-Джиминьяно. Он сложился вокруг феодального замка, который был расположен на главном торговом пути из северной части полуострова в Центральную Италию. По этому пути направлялись в Рим пилигримы. Рынок существовал вокруг замка уже в IX в., а когда в 929 г. епископ стал владельцем замка, прилегающее к нему торгово-ремесленное поселение получило статус города. К концу Х в. город Сан-Джиминьяно, насчитывавший уже более 8 тыс. жителей (немалая цифра по тем временам), был обнесен стеной, а на главной площади рядом с епископским замком был выстроен замок для гражданской администрации, которая стала оспаривать у епископа административно-судебные функции. В последующие столетия город быстро богател на посреднической торговле шафраном: его купцы закупали крупные партии этой пряности в Генуе, куда она доставлялась морем из стран Востока, и потом продавали соседним городам. Выгодное расположение позволяло Сан-Джиминьяно иметь широкий круг торговых связей – с Пизой, Сиеной, Луккой, причем в торговый оборот включалась и местная сельскохозяйственная продукция – вино, зерно, оливковое масло.

В самостоятельные города разрастались не только предместья замков, но и села, расположенные по берегам судоходных рек или в морских бухтах, удобных для разгрузки товаров с морских судов. В Италии, обладающей весьма выгодным географическим положением на перекрестке средиземноморских торговых путей, порты играли особенно важную роль как в античную эпоху, так и в Средневековье. Не случайно подъем городской жизни, начавшийся в VIII в., резко обозначился сначала в приморских городах, прежде всего на византийском юге Италии, а затем охватил и внутренние территории Апеннинского полуострова. На подвластной Византии территории процветали расположенные на побережье Адриатического моря Равенна и Бари, а на побережье Тирренского моря – Салерно и Амальфи. Связи с Византией уже в VIII в. позволили не только этим портовым городам, но и Венеции быстро развиваться и богатеть на транзитной торговле между Востоком и Западом. Шедшие через альпийские перевалы пути в Европу давали импульс росту городов Ломбардии – Бергамо, Тревизо, Милана, Павии и многих других.

Складывались постоянные рынки и внутри страны. В начальную пору подъема городов на их росте благоприятно сказывалась королевская политика покровительства купцам и ремесленникам, которая, впрочем, преследовала прежде всего фискальные цели, поскольку налоги и торговые пошлины существенно пополняли казну. В IX в. интенсивная экономическая жизнь отмечалась во многих городах Северной и Центральной Италии, даже и не очень значительных по числу жителей, таких как Асти, Верона, Пьяченца, Лукка, но ведущую роль в подъеме экономики страны играли портовые города – Венеция, Генуя, Пиза, Равенна, Бари, Амальфи.

Богатство многих итальянских городов, уже в X–XI вв. выгодно отличавшее их от большинства европейских, основывалось на активном развитии ремесла – в нем рано наметилась специализация, которую стимулировал рынок. Так, Милан стал центром оружейного дела, Павия славилась выделкой кож, Лукка – изготовлением сукон, а затем и шелковых тканей, Венеция была главным поставщиком соли и стекла. В каждом городе формировался свой набор ремесел, как необходимых для жизни самих горожан, так и тех, что были ориентированы преимущественно на экспорт. Вывозили сукна, шелк, льняные ткани, кожаные и ювелирные изделия и ряд других товаров ремесленного производства, а из продуктов сельского хозяйства по давней традиции экспортировали зерно, оливковое масло, вино.

В раннее Средневековье итальянский город имел, как правило, аграрный облик: его ближайшая округа за пределами городских стен (контадо), а нередко и территория самого города включали принадлежащие горожанам сады, пахотные участки, виноградники, которые обеспечивали жителей сельскохозяйственными продуктами, а часто и сырьем для ремесленного производства (техническими культурами для ткачества, кожами, овечьей шерстью и пр.). Высокая степень и интенсивные темпы урбанизации стали характерной чертой Италии уже к концу раннего Средневековья, что выделяло ее из других европейских стран. Обилие активно развивающихся и быстро богатевших городов оказало заметное влияние и на особенности сформировавшихся в Италии феодальных отношений, и на ее политическую судьбу, а в немалой мере и на культурную жизнь страны.

Культура Италии в раннее Средневековье

Наметившийся в экономических отношениях и социально-политической сфере синтез романских и германских элементов проявлялся также в ходе взаимодействия двух культурных систем – античного общества и варварских народов, в Италии – остготов, лангобардов, франков. Этот процесс начала формирования средневековой культуры ускоряло объединяющее начало, каким стало христианство. Латинский язык оставался языком христианского вероисповедания и церковного культа, государственного делопроизводства и элитарной культуры образованного меньшинства. Языком общения широких масс латинян и варваров при подавляющем большинстве первых постепенно становилась так называемая вульгарная латынь, отходившая от строгих классических канонов и активно включавшая элементы германской лексики. В системе образования прочно сохранялись позиции латинского языка, не прерывалась и римская традиция школьного образования, хотя масштабы его резко сократились в V–VII вв. Как и прежде, преподавание сводилось к изучению «семи свободных искусств» (artes liberales), три из которых (тривий) – грамматика, риторика и диалектика – предназначались для начального обучения, а четыре науки (квадривий) – арифметика, геометрия, музыка и астрономия – относились к высшей ступени образования.

В Остготском королевстве школы «семи свободных искусств» посещали дети состоятельных римлян и отчасти варварской знати – к этому настойчиво побуждал соплеменников Теодорих. В VI в. при монастырях стали возникать школы, готовившие клириков. Нередко они ограничивались лишь преподаванием дисциплин тривиума, да и круг чтения античных латиноязычных авторов был в них весьма узок. Отчасти это объяснялось тем, что католическая церковь, особенно в лице папы Григория I Великого (годы его понтификата 590–604), противилась включению языческой мудрости в духовную жизнь христиан и решительно осуждала увлечение мирским знанием. В немногочисленных светских школах обучение строилось на более широкой античной основе, хотя и здесь уровень образования постепенно снижался, что нашло отражение в учебниках той поры, весьма упрощенных по сравнению с их римскими прототипами. Впрочем, в VI в. еще не пресеклась деятельность высокообразованных римлян, взявших на себя труд по систематизации античных знаний и созданию учебников, адаптированных к новой общественной среде, включавшей варваров.

Значительный вклад в культуру раннего Средневековья внес Северин Боэций (ок. 480–525), выходец из римской аристократии, универсально образованный человек, который занимал ряд высоких постов в Остготском государстве – в 510 г. был консулом, а с 522 г. стал магистром оффиций, исполняя обязанности первого министра при Теодорихе. Однако в 523 г. Боэций был обвинен в причастности к антигосударственному заговору, заключен в тюрьму и в 526 г. казнен. Как ученый Боэций стремился сохранить достижения научной мысли древних и оставить их последующим поколениям в переводах с греческого на латинский или в переложениях, более доступных восприятию современников. Он создал «Наставления в арифметике» и «Наставления в музыке», составленные на основе трактатов Никомаха. Эти труды служили учебниками на протяжении нескольких столетий. Столь же востребованными многими поколениями оказались и сделанные Боэцием переводы на латинский язык сочинений Аристотеля по логике. Особенно прославил его написанный в заключении труд «Об утешении философией». По жанру это сатура, где проза сочетается с разнометрическими стихами. В «Утешении философией», сочинении, широко известном в Европе на протяжении всего Средневековья, на первом плане оказываются проблемы моральной философии. Боэций пытается искать разрешение внутреннего духовного кризиса на путях философии, а не христианской веры, хотя и не отрекается от нее, но лишь оказывает предпочтение в поисках истины не мистическому откровению, а философскому рационализму. Он полагал, что разум и вера совместимы, будучи убежден в высокой ценности знания, в том, что философия может помочь осмыслению религиозной истины.

Другой видный государственный деятель Остготского королевства – Флавий Кассиодор (ок. 490–585), сменивший в 523 г. Боэция на посту магистра оффиций, а в 533 г. ставший префектом претория, приложил немало усилий для сохранения традиций римской государственности. Он был искренне предан государственной службе, связывал с ней возможность внести свой вклад в сохранение римской культуры, прежде всего высокого уровня латинской риторики. Созданный им сборник документов «Разное» (Varia), опубликованный в 537–538 гг., включал королевские предписания (от имени Теодориха их составлял сам Кассиодор), послания сенату, дипломатические документы и другие образцы официальных материалов. Сборник «Разное» многие годы служил образцом латинской стилистики и использовался как руководство для государственного делопроизводства. Популярными были и «Комментарии к псалмам» Кассиодора, где он подчеркивал единство риторической основы теологии и светской образованности.

Широкую славу приобрел основанный Кассиодором в середине VI в. монастырь, названный им Виварием. Монастырь стал важным культурным центром, поскольку включал не только школу семи свободных искусств, библиотеку античных и некоторых современных авторов, но и скрипторий – мастерскую по переписке книг; всем этим занимались монахи Вивария. Кассиодор, оставив государственную службу, провел остаток жизни в своем монастыре, заботясь о сохранении светской учености, которая, по его убеждению, не может вредить христианской вере. Эту мысль он последовательно проводил в своих теологических трудах «О душе», «Комментарии к псалмам» и особенно настойчиво – в «Наставлении о науках божественных и человеческих», где подчеркивал, что занятие книжным делом составляет главную обязанность монаха.

Виварий Кассиодора послужил примером для ряда бенедиктинских монастырей, взявших на себя заботу о сохранении культурных ценностей древности в эпоху разрушительных варварских нашествий. В этой роли особенно преуспел монастырь Монтекассино, основанный в 529 г. Бенедиктом Нурсийским на развалинах античного храма. Бенедикт составил Устав монастыря нового типа: он был основан на общинных началах и принципе равенства всех членов этого малого социума, экономически самодостаточного, поскольку труд на земле был обязателен для всех, как, впрочем, и чтение священных текстов (в отличие от Кассиодора Бенедикт не приветствовал обращение монахов к светским книгам). Идеалом монастырской жизни в Уставе Бенедикта провозглашалась жизнь Христа и первой общины апостолов. Акцент делался на общих действиях монахов, исключающих проявления индивидуализма; власть аббата как главы общины была неограниченной, хотя предполагалось обсуждение важных решений с членами обители; выход из монастыря был запрещен. Хозяйство бенедиктинской обители носило натуральный характер, труд рассматривался как средство обеспечения общины всем необходимым, торговый обмен и накопительство не поощрялись. Устав Бенедикта стал основой для многих средневековых монастырей.

Большой почитатель Бенедикта Нурсийского, папа Григорий I Великий (590–604), выходец из среды римской аристократии, избранный на папский престол, составил подробное житие основателя монашеского ордена, где подчеркнул важную роль для монахов-бенедиктинцев его Устава, утверждавшего принцип послушания. Помимо «Диалогов о жизни италийских отцов», включавших жизнеописания живших в Италии чудотворцев, в том числе и Бенедикта, Григорий Великий написал прославившее его «Пастырское наставление», которое стало руководством для церковнослужителей, а также «Толкование книги Иова», где рассуждал о христианской морали в духе стоицизма. Вклад папы в становление церковной культуры раннего Средневековья проявился и в его усилиях по оформлению католической литургии, сопровождавшейся пением (так называемый григорианский хорал), и в канонизации культовых напевов христианской церкви с характерным для них налетом мистики и религиозным экстазом. Григорий Великий всемерно поддерживал веру в чудеса и видения и активно насаждал культ священных реликвий. Радение папы о нормах церковной морали сказалось на программе школьного образования в Италии VII в., когда по рекомендации папы изучение дисциплин тривия стали строить на основе христианских, а не языческих текстов.

В эпоху лангобардов особое внимание уделялось оформлению законодательства, записям обычного права варваров, что нашло отражение в эдикте Ротари 643 г. Центрами образования оставались школы в Павии, Милане и некоторых других городах, а также монастыри. Так, основанный в начале VII в. монастырь в Боббио стал важным очагом книжного дела, а в самой литературе на первый план выдвинулся жанр жития святых, к созданию которого немало усилий прилагало монашество. Заметную роль в культуре раннего Средневековья продолжал играть монастырь в Монтекассино, с ним была связана судьба самого яркого писателя лангобардской эпохи Павла Дьякона (ок. 720–730 – ок. 797). Павел Дьякон, лангобард по происхождению, получил достаточно широкое по тем временам образование и в молодости служил при дворе лангобардских королей, но после франкского завоевания принял монашеский сан в Монтекассино. Однако по приглашению Карла Великого он в течение пяти лет (782–787) находился при его дворе, ставшем средоточием культуры той поры. Позже Павел Дьякон вернулся в Монтекассино, чтобы сосредоточиться на литературном творчестве: продолжил агиографическую традицию, написав житие папы Григория Великого, создал пособие по грамматике и много занимался историей своего народа. На основе более ранних монастырских хроник и законодательных документов Павел Дьякон составил «Историю лангобардов» (события в ней доведены до 744 г., года смерти короля Лиутпранда), ставшую ярким литературно-историческим памятником эпохи.

В IX–X вв. наряду с житийной литературой активно развивался и жанр локальной хронографии. Появились первые городские хроники в Венеции, Салерно, более широкий диапазон приобретали монастырские хроники. Андрей из Бергамо продолжил государственную хронографию лангобардов, начатую Павлом Дьяконом. Город Бреша славился большим скрипторием и весьма внушительной для IX в. библиотекой, имевшей тесные связи с заальпийскими государствами. В Болонье уже в X в. существовала школа «свободных искусств», где в духе античной традиции изучались грамматика, риторика, диалектика, арифметика, геометрия. К этой школе, пользовавшейся широкой известностью, восходит начало первого европейского университета, возникшего в Болонье в конце XI в.

Центром художественной культуры Италии с конца V и до начала VIII в. оставалась Равенна, где сложилась школа мозаичного дела, которая продолжила римскую традицию, но испытала и определенное влияние византийского искусства. Образцами высокого художественного стиля Равенны стали мавзолей Галлы Плацидии, возведенный около 440 г. и богато украшенный мозаиками, а также примыкавшая к резиденции Теодориха церковь Сант-Аполлинаре Нуово, построенная в начале VI в.; ее интерьер был декорирован монументальными мозаичными панно в первой четверти VI в. и позже, около 560 г. К архитектурным сооружениям Равенны остготской эпохи относятся Баптистерий ариан конца V – начала VI в. (мозаики в куполе были созданы около 520 г.) и мавзолей Теодориха, который был сооружен еще при жизни правителя Остготского королевства. Мавзолей представлял собой цилиндр с десятиугольным основанием и был покрыт монолитной каменной плитой-«крышкой». Дворец Теодориха той же поры (ок. 520 г.) являл собой достаточно скромное по размерам кирпичное сооружение с арочными проемами, украшенными беломраморными колонками.

В годы византийского господства, когда Равенна была резиденцией наместника императора, экзарха, здесь продолжалось строительство храмов. Самыми яркими творениями стали церкви Сан-Витале и Сант-Аполлинаре ин Классе середины VI в. Главным украшением их интерьеров были монументальные мозаики, созданные местными мастерами. Церковь Сан-Витале представляла собой центральнокупольный храм в византийском стиле, была богато украшена мозаиками в 546–548 гг. (они покрывали свод, арку, апсиду и стены пресбитерия) с евангельскими сюжетами из жизни Христа, а также сценами из жизни Моисея. На боковых стенах апсиды были размещены портреты Юстиниана со свитой и епископом Максимианом с дьяконами, а также его жены Феодоры в окружении придворных дам. К тому же времени относятся и ранние мозаики церкви Сант-Аполлинаре ин Классе; мозаичное декорирование ее интерьеров было продолжено во второй половине VI в. и даже позже – в IX в.

В раннее Средневековье не прерывалось развитие мозаичного искусства в Риме, что нашло яркое выражение в декорировании храмов, построенных в V–VI вв., в частности в церкви Сан-Лоренцо фуори ле Мура. Складывалась догматическая иконография (повествовательные циклы и бессюжетные циклы из отдельных фигур), изменялась стилистика, характерная для раннехристианских храмов Рима, относящихся к IV в.: фигуры обретали более плоские формы, а контуры мозаики отличались геометрической жесткостью. Новая манера стала типичной и для фресковой живописи VI–IX вв. Выразительный пример – фрески в римских церквях Санта-Мария Антиква и Сан-Клементе.

Культура Италии в лангобардскую эпоху отмечена бурным строительством церквей и монастырей, при этом с локальными стилистическими отличиями. Так, в Ломбардии в VII–VIII вв. сложился свой архитектурный стиль, хотя и ориентированный на строительную технику Равенны. Для него характерно преимущественное использование кирпича и особое внимание к декоративному убранству наружных стен (глухие арки, аркатурный фриз и др.). Нововведением была и стоящая отдельно колокольня – кампанила (campanilе). Лишенное мозаик и фресок внутреннее пространство ломбардских храмов сохраняло форму античных базилик с разделяющими нефы колоннами, которые строители нередко заимствовали из античных построек. В украшении храмов широко использовалась резьба по камню на алтарях, парапетах, саркофагах, причем в отличие от высокого рельефа древних здесь преобладал плоский рельеф. Одним их лучших архитектурных творений Ломбардии стала церковь Сан-Джованни Батиста в Монце, где хранилась железная корона лангобардских королей.

От раннесредневековой архитектуры помимо церквей сохранились монастырские комплексы и замковые сооружения, правда, число их невелико, к тому же почти все они подверглись перестройке в более позднюю эпоху. Почти исчезла и фресковая живопись: ее фрагменты можно видеть в Беневенто в интерьере церкви св. Софии (сцены из жития св. Захарии, 762–800), в Натурно (провинция Больцано) на внутренних стенах церкви Сан-Прокло («История апостола Павла», IX в.), в церкви Сан-Пьетро и Орсо в Аосте (990–1000).

В декоративном искусстве лангобардской эпохи преобладали традиции варваров, отдававших предпочтение изображениям птиц, зверей и разного рода чудовищ, причудливо переплетавшихся в орнаменте порталов и внутреннего убранства зданий, мебели, утвари, ювелирных изделий. «Звериный» и «растительный» орнаменты характерны и для украшения порталов и капителей в храмах IX–X вв.

* * *

К концу раннего Средневековья – этот период в Италии можно датировать Х веком – страна не обрела политического единства: значительная часть Северной и Центральной Италии входила в состав Итальянского королевства, не имевшего четко фиксированных границ (оно включало Лигурию, Ломбардию, Эмилию, некоторые территории Венето и Тосканы). На его корону претендовали германские императоры, которые получали ее из рук римского понтифика. Суверенитетом обладало расположенное в центре Апеннинского полуострова светское государство римских пап – так называемая Папская область, или Патримоний святого Петра. Вся Южная Италия, кроме сохранявших фактическую независимость герцогств Сполето и Беневенто, оставалась во владении Византии, однако начиная с IX в. она стала подвергаться частым нашествиям арабов, а остров Сицилия к концу этого столетия оказался в их реальной власти. Портовые города на побережье Тирренского моря – Амальфи, Пиза, Генуя – в IX в. страдали от разорительных грабительских налетов арабских пиратов, что побуждало их начать строительство собственного флота, а территория Северной Италии не раз подвергалась опустошительным набегам венгров.

Отсутствие политического единства и сильной центральной государственной власти в стране способствовало утверждению на местах частноправовой административной системы, что ускорило формирование феодальных отношений. В целом феодализм как общественный строй сложился в Италии к концу Х в. – раньше, чем в других европейских странах. На формах поземельной зависимости основной массы крестьянства сказались римские традиции колоната, свободной аренды, мелкой частной собственности, патронатных отношений. В генезисе феодальных отношений в Италии, при всех различиях этого процесса в разных ее регионах, преобладающее влияние оказывали не столько порядки, привнесенные варварами-завоевателями, сколько эволюция позднеримских хозяйственных и административных форм. Главными особенностями развития Италии в раннее Средневековье стали подъем и оживление городской жизни, восстановление во многом утраченных в эпоху варварских завоеваний торговых связей со странами Средиземноморья и заальпийскими государствами. Новый этап исторического развития Италии, охватывающий период XI–XII вв., был ознаменован небывалой активностью и ростом городов, расширением масштабов урбанизации всей страны; нередко его именуют эпохой коммун. Впрочем, некоторые исследователи датируют конец этой эпохи серединой XIII в.

Вопросы

1. Основные причины распада Римской империи.

2. Хронологические рамки и территориальные границы Остготского и Лангобардского королевств в Италии.

3. Особенности социально-политического устройства варварских королевств в Италии.

4. Роль франкского завоевания в формировании феодальных отношений в Италии.

5. Влияние традиций варваров на культуру Италии в раннее Средневековье.

Италия в эпоху коммун (ХI–XII вв.)

Особенности процесса урбанизации

В XI–XII вв. процесс урбанизации в Италии быстро набирал темпы, общее количество городов разного статуса исчислялось к началу XIII в. несколькими тысячами. Росло и число городских жителей за счeт переселения в города крестьян и феодалов. При этом в Италии городская политика не только стимулировала приток населения, но и была направлена на то, чтобы вынудить феодальную знать переселяться в города. В крестьянах городские власти видели резерв для пополнения массы ремесленников, а рыцарей охотно принимали на военную службу. Что касается окрестных феодалов, которые контролировали торговые пути, то их предпочитали видеть внутри городских стен, чтобы лишить тем самым прав на сбор таможенных пошлин. В XIII в. итальянские города стали самыми густонаселенными в Европе: число жителей Милана и Венеции превышало 100 тыс. человек, население Флоренции выросло на протяжении этого столетия с 20 до 95 тыс., Болонья, Палермо и ряд других городов имели около 50 тыс. жителей. Особенно высоким процент урбанизации был в Центральной Италии – к концу века он составил 26,3 %. Другие европейские страны приблизились к такому уровню урбанизации лишь в XV в., да и то не повсеместно.

Одна из главных причин быстрых темпов увеличения городского населения в Италии – уверенное возрастание экономической мощи городов, начавшееся уже в X–XI вв. Первыми приобщились к активной торговой жизни морские порты – Генуя, Пиза, Венеция, Амальфи, Бари. Они были главными посредниками в торговле Западной Европы с Ближним Востоком, чему немало способствовали их давние связи с Византией. Складывались и прямые торговые контакты крупных портовых городов Италии с Северной Африкой, а у Генуи также с Провансом и Каталонией. В эпоху Крестовых походов итальянские суда стали перевозить на Ближний Восток крестоносцев. Это оказалось весьма прибыльным для Генуи, Пизы, Венеции и других портов, где интенсивно развивалось кораблестроение. Крестовые походы не только обогатили города, которые оказывали помощь крестоносцам деньгами, оружием и судами, за что получали часть военной добычи, но и способствовали обретению ими торговых привилегий. Уже в первой половине XII в. крупные портовые города Италии основали почти по всему побережью Сирии и Палестины свои фактории, которые превратились в важные центры посреднической торговли между Востоком и Западом.

Кроме торговых выгод многие итальянские города имели такой мощный источник обогащения, как проведение кредитных операций международного масштаба. В XII в. крупнейшим в Европе банкиром была Сиена; за пределами Италии столь же активно вели финансовые дела и выходцы из городов Ломбардии. Наименование «ломбардцы» стало собирательным для всех итальянских купцов, занимавшихся кредитованием европейской феодальной знати. Богатые купцы Генуи, Венеции, Пизы, Пьяченцы, как правило, были и финансистами. Спаянность торговых и кредитно-денежных операций – одна из характерных черт городской экономики Италии в Средние века.

Помимо расширявшейся международной торговли оживлялись и рыночные отношения между городами на самом Апеннинском полуострове. Регулярно проводившиеся ярмарки (в Ферраре, например, они устраивались два раза в год) давали толчок углублению специализации ремесленного производства, сосредоточению усилий того или иного города на производстве ведущей и наиболее экономически выгодной для него продукции. Города получали значительные доходы от сбыта собственной ремесленной продукции. Развитие ремесла во многом подтолкнуло процесс возникновения в XII в. цехов – объединений ремесленников той или иной отрасли (ассоциации купцов начали складываться еще раньше, в X–XI вв.), имевших целью ослабить конкуренцию среди мастеров одной и той же специализации и обеспечить более надежный сбыт продукции на внутренних рынках. Этот процесс стимулировала и внешняя торговля, которая осуществлялась не только через морские порты, но и через альпийские перевалы. Французские и немецкие купцы были постоянными участниками итальянских ярмарок, а торговые караваны из Тосканы и Ломбардии везли разнообразные товары в заальпийские земли.

Результаты роста специализации ремесленного производства и широкие торговые связи принесли многим итальянским городам европейскую известность. Так, Лукка славилась своими тканями – она вывозила тонкие сукна, которые изготовлялись из привозной (испанской и французской) шерсти, и шелковые ткани. Венеция поставляла на внешний рынок изделия из стекла, бархат, парчу, а также соль, которую издавна добывали в лагуне. Различные виды шерстяных тканей в крупных масштабах производили в Милане, Падуе, Вероне. Главным центром оружейного дела, как и производства других изделий из металла, был Милан. Широкую славу приобрели ремесленники, работавшие по дереву и камню, поскольку многие города активно обустраивались в XII в.: возводились укрепления, строились храмы и административные здания коммун. Активная экономическая деятельность итальянских городов принесла им значительные богатства уже к середине XII в., и это во многом обеспечило их успех в борьбе с сеньорами за расширение прав самоуправления.

Борьба городов за статус коммуны

Движение в городах за обретение статуса коммуны, имевшее целью достижение административной, судебной и финансовой независимости от графа или епископа, которые обладали в городе всей полнотой власти, развернулось в Италии в XI–XII вв. (эти столетия принято именовать эпохой коммун). В подавляющем большинстве областей, если не считать некоторых альпийских районов, это движение за права самоуправления завершилось утверждением в городах коммунального правления (governo del commune). В политическом развитии итальянских городов этап борьбы за коммуну оставил яркий след и оказал определяющее воздействие на формирование в конце XII – первой половине XIII в. государственного строя городов-республик (città-repubblica).

К концу раннего Средневековья, когда повсеместно утвердились феодальные отношения, города, как и сельские районы, оказались в административном и юридическом подчинении светских сеньоров и епископов, которым права на управление в районах Северной и Центральной Италии были предоставлены императором Оттоном I. Он передал феодалам в рамках их иммунитета право не только суда и назначения администрации, но и сбора рыночных и таможенных пошлин, а также чеканки своей монеты и ведения внешней политики. К началу XI в. вся полнота власти в крупных городах, которые были центрами епископских диоцезов, принадлежала епископу, опиравшемуся на коллегию консулов, куда входили представители знати и крупного купечества. Консулы (число их колебалось в разных городах от двух до двенадцати и даже двадцати) участвовали наряду с местным клиром в избрании епископа и помогали ему в административных и судебных делах. Однако постепенно коллегия консулов начала ограничивать власть епископа, брала в свои руки ее важнейшие прерогативы, при этом все дела консулы решали коллегиально. Так намечался один из путей к обретению городом прав самоуправления. Другим путем стала активная борьба городов с окрестными феодалами, получившая название войны с за́мками.

По мере экономического роста городов и приращения их богатств они становились все более привлекательным источником доходов для окрестных феодалов. Поскольку в их руках находилась судебная власть, бороться с произволом сеньоров, наносившим серьезный вред городской торговле, становилось все сложнее. Они облагали купцов произвольными пошлинами, не стеснялись применять силу к тем, кто не хотел подчиняться их требованиям, творили неправедный суд. Нередко города были вынуждены придавать торговым караванам военную охрану, так что стычки с владельцами окрестных замков оказывались неизбежными. Хорошо укрепленные замки (castelli) и многочисленные вооруженные дружины, составлявшие надежную опору власти сеньоров, становились главным препятствием для успешного развития городов и объектом ненависти их жителей.

В XI в. многие крупные города вели «войну с замками», длившуюся не одно десятилетие. Флоренции потребовалось почти два столетия, чтобы положить конец самовластью окрестных нобилей – феодальной знати, обитавшей в замках ее контадо (сельская местность в окрестностях города) и дистретто (более широкий округ, включавший и небольшие города). Борьба с владельцами замков, а их в окрестностях Флоренции насчитывалось более двухсот, стала ее целенаправленной политикой, которая проводилась разными методами – от выкупа (частичного или полного) у феодальных сеньоров их судебно-административных и фискальных прав и покупки их земель до военных походов, кончавшихся разрушением замков и принудительным переселением нобилей в город. В 1125 г. была сокрушена мощная крепость Фьезоле, расположенная на окружающих Флоренцию холмах и представлявшая для нее особую угрозу. К этому времени ослабела власть сеньоров Флоренции – маркграфов Тосканских, которые утратили бо'льшую часть своих владений в округе. Сложившаяся в городе коммуна приобрела фактическую независимость. Была ограничена и власть епископа, за ним сохранялись только религиозные функции. Путь Флоренции к утверждению коммунального правления типичен для многих городов Тосканы и Ломбардии.

Юридический статус коммуны жаловался, как правило, хартией германского императора как верховного сюзерена большей части земель Северной и Центральной Италии, хотя в ряде случаев в ходе борьбы империи и папства свободу городам предоставляли и папы. Этим подчеркивалось сохранение города-коммуны в системе феодальных связей. Император передавал властные полномочия, принадлежавшие сеньору города или бурга, самим жителям. Коммунальная хартия оказывалась итогом длительной и нередко весьма ожесточенной борьбы городов, бургов и иных поселений городского типа с их сеньорами. Показателен пример возникновения коммуны в Милане, где в период с 1030 по 1070 г. произошло несколько восстаний, направленных против власти архиепископа и его курии, в которой была представлена феодальная аристократия города. Миланцы стремились установить коммуну во главе с избираемыми консулами, причем в движении участвовали самые разные социальные слои – от купечества и знати до городских низов. Хотя отдельные группы горожан в ходе движения преследовали не только общие, коммунальные, цели, но и свои собственные, их объединяло продиктованное жизненными интересами желание обрести свободу от засилья в городе части феодальной аристократии, опиравшейся на верховную власть архиепископа.

В Милане движение за коммуну сомкнулось с борьбой широких масс за реформу церкви: недовольство народа вызывало ее обмирщение, рост богатств, отход от нравственных принципов раннего христианства. Объединение сторонников церковной реформы получило название «патария», его главным противником стал архиепископ. Очередная вспышка недовольства горожан привела в 1098 г. к провозглашению коммуны в Милане, однако реальное правление консулов утвердилось лишь к 1117 г. Коллегию консулов избирали от разных групп населения города: от богатого купечества и живших в городе феодалов средней руки – рыцарей, вальвассоров (феодалов средней руки) и капитанов; впрочем, четких различий между этими прослойками не было. Выделялись капитаны, которые приобретали авторитет как руководители военных отрядов восставших горожан. Исполнительная власть в Милане перешла к консулам, что резко ослабило позиции архиепископа и его окружения в сфере светской власти, а успехи патарии выразились в конфискации значительной части церковных имуществ в пользу коммуны.

Каждый итальянский город шел к обретению независимости своим путем. Первым шагом к образованию коммуны обычно становилось создание коллегии консулов, которая начинала выполнять управленческие функции еще до юридического оформления статуса коммуны хартией, полученной от императора или папы. Консулы, постепенно расширяя свои властные полномочия, вытесняли сеньориальную администрацию. Горожане, объединенные клятвой верности коммуне, прибегали не только к вооруженной борьбе, но широко использовали и мирные сделки со своими сеньорами, епископами или графами, выкупая у них административные, судебные и финансовые права. Нередко окрестные феодалы дарили городу свои владения подчас вместе с судебно-административными правами, получая взамен возможность поселиться в его стенах и даже возводить там замки-башни. От обретенной городом свободы и установления правления коммуны выгоды получала прежде всего городская верхушка – знать и крупное купечество. Именно их представители допускались к решению важных вопросов налогообложения, сбора пошлин, к определению политики города по отношению к округе. Средние слои горожан, мелкие торговцы и ремесленники – пополаны (popolo) – получали более широкие возможности в сфере экономики, кроме того, в какой-то степени повышался их юридический статус, что выражалось, в частности, в уравнении штрафов за нанесение ущерба нобилю и пополану.

Уже в первые десятилетия XII в. коммунальных прав добились многие крупные города Северной и Центральной Италии: Милан, Генуя, Падуя, Кремона, Феррара, Пиза, Сиена, Флоренция, Болонья и ряд других. В пору консульского правления (XII в.) формировались основные структуры власти городских коммун. Высшим законодательным органом стал Большой совет, включавший в разных городах от 300 до 600 человек (cosiglio grande, consiglio generale): в него входили представители знати и торгово-ремесленной верхушки. Большой совет не только принимал законы, но и назначал магистратов, а также избирал коллегию консулов сроком на один год. Исполнительная власть, включая суд и командование городским войском, принадлежала консулам. Для осуществления контроля над их деятельностью из представителей влиятельных фамилий создавался Малый совет (credenza). Статус коммуны нередко получали небольшие города, а также сельские поселения.

В XII в. жители вилл и бургов, стремившиеся к хозяйственной и административной самостоятельности, находили поддержку у городских коммун, в частности в судебных тяжбах против своих сеньоров. Однако уже в первой половине XIII в., когда города-коммуны превратились в самостоятельные государства, их отношение к сельской округе начало меняться под влиянием новых экономических и политических интересов. Более сильные в военном и политическом отношении города стремились расширить земельные владения в дистретто, подчинить своей юрисдикции небольшие коммуны и бурги. Далеко не всегда они добивались своей цели с помощью оружия, а чаще использовали политические методы: заключали унии, обещая безопасность торговых путей и военную защиту, покупали права на установление налогов и пошлин, а со временем начали посылать в подвластные коммуны своих представителей, наделяя их полицейско-административными функциями.

Империя, папство и города-коммуны

В XI–XII вв. Италия стала главной ареной борьбы Германской империи, претендовавшей на ведущую роль в Европе, и папства, которое стремилось утвердить свое верховенство над светскими государями христианского мира. Правда, после раздела в 1054 г. церкви на Западную, католическую, и Восточную, православную, притязания римских пап простирались лишь на западноевропейские государства. Напряженное противостояние двух мощных универсалистских политических сил периодически взрывалось ожесточенными конфликтами, в которые вовлекались и итальянские города. В самом начале XI в. папа Сильвестр II и германский император Оттон III выдвинули утопический план создания универсального христианского государства, в котором высшая светская власть принадлежала бы императору, а папа был бы его духовным главой. Этому плану, где предусматривалось верховенство императора, не суждено было сбыться не только из-за смерти его инициаторов, но и в силу противодействия ему со стороны Англии, Франции, Византии, германской и римской знати, а также клира. В последующие десятилетия XI в. папская власть оказывалась во все большей зависимости от воли германских императоров, и это вызывало растущее недовольство римского духовенства. В широких кругах общества назревало движение за церковную реформу, за нравственное очищение духовенства, за верховенство папской власти.

Решительный шаг к укреплению авторитета папы и всей Римско-католической церкви был сделан папой Григорием VII (годы понтификата 1073–1085), бывшим монахом Гильдебрандом. В так называемом Диктате папы, отразившем суть доктрины Григория VII, резко подчеркивалось, что светские властители должны подчиняться папе как наместнику Бога на земле и единственному главе церкви. Светским правителям запрещалось назначать и смещать епископов, что означало лишение их права на инвеституру, а духовенству не разрешалось получать церковные должности из рук светских владык. Утверждалось также, что никто не может судить папу. Германский монарх Генрих IV объявил папу «узурпатором и лжемонахом». В ответ Григорий VII предал Генриха IV церковному проклятию и освободил его подданных от принесенной ему присяги. Под угрозой неповиновения значительной части своих подданных, включая епископов и светскую знать, Генрих IV явился в январе 1077 г. в тосканскую крепость Каноссу, где тогда находился папа, чтобы принести ему покаяние. Как кающийся грешник он трое суток стоял в непогоду перед запертыми воротами замка, добиваясь приема у папы. Григорий VII снял отлучение с Генриха IV, лишь получив от него клятвенные заверения в полном и неизменном послушании.

Ломбардская знать, противостоявшая «папе-еретику», резко осудила короля за измену их общему делу борьбы с всевластием папы, утверждая, что он «обманул надежды Италии». Однако Генрих IV, испытавший унижение в Каноссе, вовсе не собирался прекращать борьбу с «папой-узурпатором» и уступать ему свои прерогативы. Разрядив внешней покорностью папе остроту сложившейся ситуации, он вскоре перешел в наступление: создал антипапскую коалицию, а также поддержал германских епископов, которые в 1080 г. избрали нового папу Климента III. Через четыре года Генрих IV с войском вступил в Рим. Здесь в соборе св. Петра новый папа короновал его императорской короной. Папа Григорий VII укрылся в римском замке св. Ангела, который германские рыцари не смогли взять штурмом, и призвал на помощь норманнское войско во главе со своим ленником Робертом Гвискаром (к этому времени норманны утвердили свою власть в Южной Италии). Поход Роберта Гвискара на Рим сопровождался насилием над жителями и многочисленными разрушениями как в самом городе, так и на подступах к нему. Григорий VII был вынужден покинуть Рим, опасаясь гнева восставших горожан, которые возложили на него вину за все свои беды. Низложенный папа отправился в Салерно под защиту норманнов, где умер несколько месяцев спустя. Климент III, получивший поддержку императора, еще долго противился утверждению власти законно избранных пап. Только Урбану II удалось прочно утвердиться на папском престоле, а после его призыва в 1095 г. к великому военному походу христианского рыцарства за освобождение Иерусалима от сарацин (арабов) авторитет римского первосвященника еще более упрочился.

Ожесточенная борьба империи и папства, развернувшаяся в последние десятилетия XI в., завершилась компромиссом – Вормсским конкордатом 1122 г., согласно которому право назначать епископов закреплялось за папским престолом. В соглашении говорилось также, что обе конфликтующие стороны могли жаловать городским коммунам Италии права самоуправления (в этом сказалась озабоченность не только императора, но и папы поддержкой со стороны городов). Так, Пиза, Сиена и Лукка получили хартии вольностей от императора, а свободы Милана и Флоренции были подтверждены папскими грамотами. Четко обозначившаяся к началу XII в. полярная политическая ориентация городов-коммун приняла позже форму «партийного» противостояния гвельфов и гибеллинов – сторонников соответственно папы и императора (от нем. Welf и Weiblingen, врагов императора из рода Вельфов и названия императорского замка Гогенштауфенов Вайблинген). Однако в основе развернувшейся вскоре распри между самими городами Северной и Центральной Италии, которая длилась более двух столетий, лежала не столько приверженность папе или императору, в которых они видели гарантов своих свобод, сколько их торгово-экономическое соперничество, острая конкурентная борьба на внутреннем и внешних рынках.

Походы императора Фридриха I Барбароссы в Италию

Политическая разобщенность городов-коммун, усилившаяся к середине XII в., позволила германскому императору Фридриху I Гогенштауфену, прозванному Барбароссой («рыжебородый»), начать решительное утверждение своих верховных прав на территории Северной и Центральной Италии. Страна с множеством процветающих городов стала одним из главных направлений его внешней политики. В течение 22 лет (с 1154 по 1176 г.) он предпринял несколько военных походов в Италию для усмирения непокорных городских коммун, которые с оружием в руках героически отстаивали свои права самоуправления и политическую независимость. Вступив в 1154 г. с войском в Ломбардию, Фридрих I собрал под Пьяченцей совет из представителей феодальных сеньоров и городов-коммун Ломбардии и потребовал от городов реализации своих императорских прерогатив (регалий), что означало бы резкое ограничение городских судебно-административных и финансовых прав. Дело в том, что к этому времени реально обязательства городов перед императором были сведены к минимуму – к предоставлению небольших денежных субсидий и военных отрядов. Серьезные претензии Фридрих I предъявил прежде всего Милану, который активно утверждал свою власть в Ломбардии. Встретив со стороны Милана решительный отказ выполнить его требования, император приказал войску разрушить несколько небольших коммун в окрестностях города. Однако эта угроза лишить Милан власти над ближайшей округой не дала заметных результатов.

Короновавшись в Павии итальянской короной, Фридрих I двинулся на Рим, где по традиции должен был получить из рук папы и с согласия римлян императорскую корону. Для папы Адриана IV там сложилась довольно тяжелая ситуация: жители Рима требовали от него признать право на существование коммуны, провозглашенной в городе еще в 1143 г. Во главе коммунального движения в начале 1150-х годов стоял проповедник Арнольд Брешанский, который сурово критиковал высшее духовенство за отступление от нравственных принципов христианства, осуждал клир за алчность, лицемерие, продажность. Папа поставил условием коронации Фридриха I выдачу Арнольда Брешанского, который был захвачен в плен рыцарями императора при их вступлении в Рим. Фридрих I, настроенный на союз с папой в своей борьбе против городов, выдал ему «еретика», который был брошен в тюрьму и вскоре казнен. В Риме вспыхнули волнения жителей, возмущенных казнью известного проповедника, к тому же поддерживавшего движение римлян за коммунальные права. По просьбе папы император жестоко расправился с восставшими. Однако наметившийся союз папы Адриана IV и Фридриха I оказался недолгим. Император был очень недоволен тем, что папа признал права на трон в Сицилийском королевстве его противника, норманнского правителя Вильгельма I.

Фридрих I покинул Италию, но в 1158 г. начал новый поход. Теперь у него было два врага – города-коммуны и папа, недовольный тем, что в нарушение Вормсского конкордата назначение епископов вновь перешло в руки императора. Подойдя с войском к Милану, который продолжал упорствовать в своем неповиновении опираясь на поддержку других городов-коммун, император еще раз выдвинул свои требования: восстановление регалий, утверждение избранных коммуной консулов и уплата дани в 9 тыс. марок серебром. Новым шагом Фридриха I стал созыв в том же году Ронкальского сейма – совета из представителей ломбардских городов и феодальной знати, многие из которой были его вассалами; на этот сейм он пригласил также четырех известных юристов из Болоньи. Совет поддержал мнение знатоков права, ссылавшихся на Кодекс Юстиниана, о правомочности претензий императора на регалии и верховную судебную власть, которые тот предъявил городам-коммунам. Большинство ломбардских коммун отказалось подчиниться решению сейма. В ответ первый же город, оказавший сопротивление (им стала героически защищавшаяся Кремона), по приказу императора был безжалостно разрушен. Столь же решительно и жестоко Фридрих I действовал во время нового похода в 1161–1162 гг., когда, опустошив сельскую местность вокруг Милана, начал летом 1161 г. осаду города. Весной следующего года после многомесячной осады и наступившего голода магистраты были вынуждены сдать Милан императору. Фридрих I приказал жителям покинуть город, а солдатам разрешил разграбить их дома и сжечь. Милан был почти полностью разрушен.

Политика императора, силой и жестокостью добивавшегося покорности от городских коммун, подтолкнула большинство из них к заключению союза с папой Александром III. Опираясь на поддержку папы и помощь ряда городов Ломбардии, Милан в течение трех лет сумел отстроить стены и в 1165 г. вошел в оборонительный союз с Венецией, Вероной, Падуей и Виченцей, образовавших Веронскую лигу. В ответ на эти действия император предпринял в 1166 г. очередной поход в Италию, но начавшаяся в его войске эпидемия вынудила его вернуться в Германию. Тем временем итальянские города, оставив распри, стали активно объединять усилия по укреплению своей военной мощи: в 1167 г. Бергамо, Мантуя, Бреша, Феррара и Кремона создали еще одну лигу, которая в том же году соединилась с Веронской лигой. Так возникла Ломбардская лига – мощный союз городов-коммун, которым оказывали поддержку не только папа, но и Сицилийское королевство. На средства лиги был полностью отстроен Милан и возведена близ него стратегически важная крепость, названная в честь папы Александра III Алессандрией. К 1174 г., когда Фридрих I начал новый поход в Италию, Ломбардская лига, которая все эти годы активно готовилась к решительной борьбе с императором, включала уже 37 городских коммун Северной и Центральной Италии.

Весной 1175 г. Фридрих I после неудавшегося штурма Алессандрии начал осаду крепости. Войско Ломбардской лиги в свою очередь окружило отряды императора. Полной победы, однако, тогда не удалось добиться ни одной из сторон, но через год, 29 мая 1176 г., в исторической битве при Леньяно император потерпел решительное поражение от объединенных сил городских ополчений (они состояли преимущественно из рыцарей и пополанов Милана и Бреши), которые лига выдвинула против профессионального войска Фридриха I. Император во время сражения был сбит с лошади и исчез в суматохе, оставив на поле боя свой меч и знамя, а его рыцари в панике разбежались. Одержав столь убедительную решающую победу над Фридрихом I, итальянские города-коммуны отстояли свою независимость. Выиграло и папство, поскольку после битвы при Леньяно многие вассалы императора перешли на сторону папы. Фридрих I не решился на новый поход в Италию. В 1177 г. он подписал соглашение, в котором признал верховную власть папы и отказался от всех преимуществ, завоеванных в предыдущих походах. В последующие годы шли длительные переговоры об условиях мира, который был заключен в Констанце в 1183 г.

Мирное соглашение юридически закрепило победу итальянских городов. Ронкальские постановления 1158 г. отменялись. Городские коммуны признали суверенитет императора и некоторые его права – на разбирательство и решение судебных дел высшей юрисдикции, на постой войска с обеспечением его провиантом, на утверждение, по сути формальное, избранных в коммунах консулов. В свою очередь города приобрели чрезвычайно широкие полномочия. Им предоставлялось право избирать всех магистратов, чеканить свою монету, осуществлять суд по всем гражданским делам, а также по уголовным делам низшей юрисдикции. Особое значение приобрело полученное городами право иметь собственное войско, объявлять войну и заключать мир. Тем самым городские коммуны Северной и Центральной Италии фактически получили статус независимых государств. К концу XIII в. в Северной и Центральной Италии насчитывалось около 70 самостоятельных городов-республик – явление уникальное в феодальном мире Европы той поры. В отличие от Южной Италии, где сложилась централизованная монархия в Сицилийском королевстве, здесь сформировалась политическая система полицентризма, не равнозначная, однако, феодальной раздробленности, поскольку она не препятствовала, а во многих случаях эффективно помогала росту городской экономики и благосостояния граждан. Небывалый расцвет городской цивилизации в Италии в последующие столетия вывел ее в число самых передовых регионов средневековой Европы.

Политическое устройство городов-коммун в XI–XII вв

Политическое развитие городов-коммун прошло несколько стадий. В период со времени провозглашения коммун и до начала XIII в. в большинстве городов существовала система консульского правления. Законодательная власть в этот период принадлежала, как правило, двум советам – Большому, или Генеральному (consiglio grande, consiglio generale), и Малому (credenza, senato). Исполнительная власть находилась в руках коллегии консулов, число которых в разных городах колебалось от двух до 20. Консулы избирались поначалу на парламенто, или аренго (городском сходе участников движения за коммуну), а затем эта прерогатива перешла к Большому совету. Срок их службы не превышал одного года, по истечении которого консулы должны были дать публичный отчет о своей деятельности. Вторичное избрание на должность консула, как и участие в составе советов, было возможным только после перерыва в три и более года. За службу консулы получали солидное вознаграждение, а их основные функции были связаны с осуществлением правосудия и командованием городским войском. Функцию контроля над деятельностью консулов выполнял Малый совет, на заседаниях которого они были обязаны присутствовать. Малый совет состоял из представителей нобилей и богатого купечества, он был правомочен решать важные для жизни коммуны дела. Формировались и другие коммунальные магистратуры, которые ведали торговыми делами, обороной, сбором налогов и пошлин, благоустройством города. Все магистраты на раннем этапе существования коммун избирались из числа жителей города – нобилей, вальвассоров, рыцарей, купцов, но лишь тех, кто активно участвовал в движении за утверждение городской свободы и коммунальных прав. Избирательные права сохранялись и за их потомками. Со временем часть магистратов стал назначать Малый совет, а сроки их службы не превышали нескольких месяцев.

В борьбе с враждебными коммуне окрестными феодалами городским ополчением обычно руководили рыцари (капитаны) или вальвассоры, игравшие заметную роль в общественной жизни города. Однако главные плоды победы над сеньорами доставались, как правило, не рыцарям и купцам или тем более простым ремесленникам, а нобилям, городской аристократии. Переселившись в город, они возводили здесь дома-башни крепостного типа, в которых жили не только их многочисленные семейные кланы, но и вассалы, составлявшие вооруженные отряды. В то же время постепенно включаясь в торговое и финансовое предпринимательство, нобили оказывались тесно связанными с крупным купечеством и обрастали клиентелой из средних слоев пополанства (термином popolo обычно называли состоятельных горожан, прежде всего купцов и ремесленников). Имея надежную военную и общественную опору, урбанизированная феодальная аристократия превращалась в обладавших политическим весом магнатов, которые начинали задавать тон в городах и оказывалась широко представленными в главных магистратурах. В XII в. во многих городах сложился тип аристократической коммуны, где знать оттеснила от власти не только торгово-ремесленную часть населения, но также менее знатных нобилей, вальвассоров и рыцарей. Впрочем, что касается самих институтов власти, то они формировались в республиканско-демократическом русле, когда в избрании магистратов участвовали, как и прежде, самые разные слои горожан.

Законы коммуны предусматривали ряд мер, которые должны были воспрепятствовать усилению влияния отдельных магнатов и тем более установлению единоличной власти. Дело в том, что государственная система складывалась в коммунах в ходе борьбы различных внутригородских политических сил и их интересов. В первой половине ХIII в. эта борьба приняла перманентный и особенно ожесточенный характер. Влиятельные семейные кланы магнатов, постоянно враждовавшие друг с другом, стремились к обретению господствующих позиций в структурах власти, нередко используя военную силу, что на долгие десятилетия определило напряженную социально-политическую атмосферу городской жизни. Оказавшиеся у власти магнаты преследовали в первую очередь собственные, клановые и групповые интересы, лишали своих политических противников возможности вмешиваться в обсуждение и принятие законов коммуны и нередко под благовидным предлогом добивались изгнания их из города как предателей интересов коммуны. Лишение гражданских прав (аммониции), как правило, сопровождалось и конфискацией имущества, которое становилось собственностью коммуны. Аммониции вошли в законодательство большинства коммун и широко практиковались в XIII – ХIV вв., в пору активной внутриполитической борьбы за власть между различными социальными группами. Основанием для лишения гражданства и изгнания могли служить обвинения, иногда ложные, в предательстве интересов коммуны и нанесении ей материального ущерба. Изгнанники (fuorusciti) находили прибежище в других коммунах, чаще в тех, которые находились во враждебных отношениях с их родиной. Среди таких изгоев было немало преуспевающих купцов, сумевших нажить новые состояния.

Город и деревня в Северной и Центральной Италии

В ходе борьбы городов с сеньорами, когда многие феодалы были вытеснены из сельской округи, она становилась сферой интересов городов, которые претендовали не только на земли в контадо, но и стремились подчинить своему финансовому и административному влиянию расположенные в дистретто бурги и другие поселения городского типа. Сельская округа была главным источником снабжения города продовольствием и сырьем для ремесла. Одним из путей утверждения власти города над округой стало приобретение земельных наделов как отдельными горожанами, так и коммуной в целом. При этом земли коммуны в свою очередь сдавались в аренду или продавались жителям города. В быстро набиравшем темпы процессе мобилизации земельной собственности участвовали не только знать и купечество, но и средние слои пополанства – простые ремесленники и лица свободных профессий (нотарии, медики, учителя). Во владении рядовых, не слишком состоятельных горожан оказывались, как правило, небольшие участки пахотной земли, оливковые рощи, виноградники, снабжавшие их семьи необходимым продовольствием. Крупные землевладельцы имели возможность продавать излишки полученной сельскохозяйственной продукции. Показательно, что торговый обмен между областями Италии включал пшеницу, просо, другие зерновые, а также бобовые культуры, оливковое масло, вино, причем вино и оливковое масло широко вывозились и в другие страны.

Активное втягивание деревни в сферу товарно-денежных отношений и городской торговли определило одну из особенностей аграрного развития Италии – уже в XII в. здесь наметилась устойчивая тенденция повышения в системе крестьянских платежей удельного веса натуральной ренты. Отчасти это объяснялось ростом числа земельных собственников из среды горожан, нуждавшихся в продовольствии и к тому же предпочитавших самостоятельно сбывать излишки сельскохозяйственной продукции как на внутреннем, так и на внешних рынках.

Превращение итальянского города в гораздо большей мере, чем в других странах Европы, в земельного собственника, а затем и подчинение городу деревни не изменили, однако, феодальной природы поземельных отношений. В XI – первой половине XIII в. сохранялись категории лично зависимого крестьянства (сервы, альдии, колоны, манципии), хотя возможность для них освобождения за выкуп несколько расширилась. Этому способствовали многие города, искавшие в сельских жителях поддержки в борьбе с феодальными сеньорами. Основную массу крестьянства составляли либеллярии, эмфитевты и другие преимущественно наследственные держатели, пользовавшиеся широкими правами распоряжения наделом. Не исчезла и прослойка крестьян, являвшихся собственниками земли. Однако все более заметной становилась имущественная дифференциация в среде сельских жителей, ее ускоряло вовлечение деревни в товарно-денежные отношения и ростовщические операции, связанные с земельными держаниями, – залог, продажа участка, передача его в дарение.

В рассматриваемую эпоху происходил процесс дробления феодов, крупные вотчинные хозяйства исчезали, сокращался домен феодала, связанный с барщиной, большую часть своей земли он раздавал в держание различным категориям крестьянства; эта тенденция была характерна также для церковного и монастырского землевладения. Широкое распространение получила краткосрочная аренда (на 5–7 лет) небольшого участка земли с уплатой собственнику части урожая – от одной четверти до половины. В срочную аренду обычно сдавались компактные участки земель с многообразной агрикультурой, но также и монокультурные наделы – виноградник, оливковая роща или небольшой надел пахотной земли под посевы зерновых. Самой распространенной отраслью сельского хозяйства в эту пору стало виноградарство, где со времен античности сохранился высокий уровень техники возделывания.

Воздействие независимых городских коммун на развитие деревни шло разными путями. Ориентируя крестьянское хозяйство на рынок прежде всего в собственных интересах, многие города насаждали в округе разведение технических культур – льна, конопли, хлопка. В то же время городские коммуны поддерживали освоение пустошей, строительство систем мелиорации и ирригации. В Венето, Лигурии, Тоскане в XI–XII вв. активно развивался процесс внутренней колонизации, в которой принимали участие городские ремесленники и рыцари, получившие освоенные участки новых земель в наследственное держание, а затем и в собственность. Наконец, своим примером городские коммуны способствовали возникновению в XII в. сельских коммун – самоуправляющихся общин, разными методами добивавшихся судебно-административных прав у местных сеньоров.

Сельские коммуны, а их корни уходили в существовавшие еще в лангобардскую эпоху соседские общины (vicinanze), стали повсеместным явлением, особенно в горных областях Северной и Центральной Италии. Они владели угодьями, куда входили леса, луга, водоемы, пустоши, имели возможность избирать свою администрацию, обладали правом суда по делам низшей юрисдикции. Нередко сельские коммуны были правомочны издавать свои статуты, касавшиеся преимущественно хозяйственных распорядков на территории общины. В них определялись сроки сева и уборки урожая, характер агрикультуры в зерновом хозяйстве, виноградарстве и т. д. Городские суды в XII в. обычно поддерживали иски сельских общин к местным феодалам относительно земельной собственности, административных прав и т. п. Покровительство городов сельским коммунам в тот период, когда они сами добивались независимости от сеньоров, было частью их целенаправленной политики.

Позже, уже в начале XIII в., взаимоотношения города и его сельской округи начали приобретать иной характер – не только экономического, но и политического подчинения деревни городу-государству. Городские коммуны превратились в собственников или владельцев многих земель в округе – участки приобретали и отдельные жители самого разного статуса, и коммуна в целом – и стали проявлять прямую заинтересованность в прибыльности своих хозяйств. Это выражалось, в частности, в предписаниях, зафиксированных в статутах, строго выполнять сроки посева и сбора урожая тех или иных культур, а также использовать наиболее совершенные методы агрикультуры в виноградарстве, разведении технических культур, садоводстве. Запрещалась хозяйственная переориентация земельных участков, словом, город все более жестко регламентировал сельскохозяйственную деятельность, что не всегда позитивно сказывалось на урожаях. В XIII в. шло активное наступление городских коммун на права самоуправления сельских общин: контролировались выборы администрации, ограничивалась их самостоятельность в издании статутов (нередко статуты сельских коммун включались в кодексы городских законов), урезались финансовые права. Сельские коммуны в Северной и Центральной Италии оказались к концу XIII в. включенными в сферу юрисдикции городов-государств, как независимые социальные структуры они сохранялись преимущественно в высокогорных районах страны.

Южная Италия и Сицилия в XI–XII вв

Если в Северной и Центральной Италии к концу XII в. сформировались самостоятельные города-республики, то в Южной Италии и на Сицилии политические процессы развивались иначе, хотя изначально в них было немало общих черт. Крупные города – Неаполь, Амальфи, Салерно, Бари, Палермо – по размаху торговой активности не уступали ведущим городам Центральной и Северной Италии. Амальфи (он объединял три города, расположенных в удобной бухте на побережье Тирренского моря) достиг расцвета уже в Х в. Статус подданных Византийской империи позволял амальфитанским купцам создавать торговые фактории в Константинополе и других средиземноморских портах (Антиохии, Дураццо, Каире, Александрии). Посредническая торговля между странами Ближнего Востока, Северной Африки и Европы оказывалась для них чрезвычайно выгодной: ковры, шелковые ткани и ювелирные изделия имели спрос в Италии и заальпийских странах, куда их везли из Генуи и Павии, а купцы из Сицилии и стран Леванта покупали в Амальфи товары, которые привозили сюда торговцы из разных регионов Италии. Серьезным ударом для торгового лидерства Амальфи стало его поражение в морской войне 1135–1137 гг. с главным соперником – Пизой, уничтожившей весь амальфитанский флот.

В Адриатике на посреднической торговле богател город Бари – главный центр византийских владений в Южной Италии, население которого в XII в. превышало 50 тыс. человек. Венеция везла сюда разнообразную ремесленную продукцию (различные ткани из Вероны, Падуи, Лукки, сукна из Фландрии), а вывозила преимущественно зерно, которое выращивали крестьяне Апулии, и товары, прибывавшие в Бари из стран Ближнего Востока. Богатства и мощь этого города, где концентрировалась греческая администрация, управлявшая византийскими владениями в Южной Италии, и находился самый крупный имперский военный гарнизон, позволили ему приобрести широкие права самоуправления, к чему, как и на севере Апеннинского полуострова, в эту эпоху стремились многие города, включая небольшие поселения городского типа. Впрочем, другой крупнейший город на юге – Неаполь, который насчитывал около 40 тыс. жителей, но оказался менее успешным во внешнеторговых связях, в чем его уже в XI в. опережали Амальфи, Салерно и Гаэта, не сумел получить значительных привилегий от лангобардских герцогов, управлявших Неаполитанским дукатом.

К середине XI в. немало городов южных областей Апеннинского полуострова добились от своих сеньоров вольностей, в том числе участия представителей горожан в органах судебно-административной власти. Начался, как и на севере, процесс формирования городских коммун: от имени «всего народа» совершались земельные сделки, заключались торговые договоры, подтверждались издавна сложившиеся правовые обычаи и т. д. И все же полную самостоятельность южные города обрести не смогли. В условиях возобладавшей здесь феодальной раздробленности и постоянных междоусобиц власть сеньоров оказалась достаточно сильной, чтобы не лишить себя такой важной материальной опоры, как города.

На судьбе городов Южной Италии и Сицилии сказались особенности экономического развития региона, но в еще большей степени длительная борьба иноземцев – сначала арабов (сарацин), а затем норманнов (скандинавских викингов, уже в IX в. поселившихся во французской Нормандии) – за овладение этими территориями. Византийские гарнизоны, стоявшие в Апулии и Калабрии, не имели достаточных сил, чтобы оказывать эффективное сопротивление грабительским набегам арабов, опустошавшим не только города, но и сельскую местность. Подчинив себе в течение IX в. всю Сицилию, арабские правители не препятствовали нападениям морских пиратов из сарацин на области Южной Италии. Ситуация постоянного страха и незащищенности вынуждала горожан возводить мощные укрепления, а разорявшихся крестьян искать лучшей доли в горных районах, где создавались укрепленные поселения. Сельским жителям нередко с оружием в руках приходилось отстаивать свою независимость или подаваться в прибрежные города, охотно принимавшие пришлый люд.

Традиционный хозяйственный уклад крупных феодальных вотчин постепенно разрушался, и для землевладельцев все более острой становилась проблема рабочих рук. Кроме сервов, жестко прикрепленных к земле юридическим статусом, в вотчинах было немало полусвободных держателей и лично свободных арендаторов. Утвердилась тенденция к превращению этих категорий крестьянства в лично зависимых держателей и как следствие лишенных права покидать свой надел. Для крупных землевладельцев, включая монастыри (огромные владения принадлежали, в частности, монастырю Монтекассино, имевшему даже свой флот), которые продавали зерно, вино, оливковое масло и другую сельскохозяйственную продукцию на внешних рынках через портовые города, сокращение числа рабочих рук в вотчине вело к уменьшению доходов. Поэтому шла борьба за сохранение держателей в тех вотчинах, к которым они были приписаны, что находило отражение и в законах, строго запрещавших побеги и санкционировавших поимку беглых крестьян. В ходе купли-продажи земельных участков в среде свободного крестьянства складывалась прослойка лишенных наделов держателей, искавших новых хозяев, а это усугубляло ситуацию нехватки рабочих рук в вотчинах крупных феодалов и еще больше накаляло их междоусобную борьбу.

Характерная для юга Италии ориентация городов на внешнюю торговлю, преимущественно транзитную, в немалой мере обусловленная общей обстановкой нестабильности, не способствовала развитию внутренних рынков и городских ремесел. Ткачество не приобрело здесь такого масштаба, как на севере страны. Состоятельные слои населения предпочитали покупать привозившиеся из стран Ближнего Востока шелковые ткани высокого качества и другие предметы роскоши. Некоторое исключение представлял Неаполь, где ткали льняное полотно, пользовавшееся большим спросом у приезжих купцов. В целом экономика юга в XI и первой половине XII в. по темпам и масштабам развития отставала от северных областей Италии. Заметные сдвиги начали происходить позже, в пору существования централизованного государства, созданного норманнами.

Завоевание Южной Италии и Сицилии норманнами

Впервые норманны высадились в Южной Италии в 1016 г. с целью предложить свои военные услуги постоянно враждовавшим князьям, герцогам и графам, в чьем управлении находились отдельные территории на юге Апеннинского полуострова. Активная фаза подчинения областей Южной Италии, а также Сицилии связана с именами двух братьев – Роберта Гвискара (Хитрого) и Рожера, принадлежавших к знатной норманнской фамилии Отвилей (в итальянской транскрипции – Altavilla). Роберт Гвискар с середины XI в. вел успешное завоевание Апулии и Калабрии, вытесняя византийские гарнизоны, которые отступали в город Бари. В 1071 г. он получил титул графа Калабрии, что укрепило его власть и позволило овладеть в том же году Бари после долгой осады и разграбления города. В 1062 г. Роберт заключил с Рожером договор о кондоминиуме: братья получали по половине каждого замка и каждого города в Калабрии. Еще в 1061 г. они захватили Мессину; Рожер во главе крупного отряда продолжил завоевание Сицилии, которой владели арабы, зависевшие от султана Туниса.

Лозунгом Рожера стала борьба с неверными, им он прикрывал вполне прагматичные цели. По словам сицилийского хрониста, «охваченный честолюбием Рожер полагал, что принесет двоякую пользу как душе, так и телу, если вернет к почитанию бога страну, поклонявшуюся идолам, и овладеет во славу господню плодами и дарами этой земли…»⁹. В 1072 г. Рожеру удалось овладеть столицей Сицилии Палермо, остров полностью оказался под властью норманнов. Роберт Гвискар сделал брата графом Сицилии, а Палермо и половину Мессины оставил под своим управлением. Власть Рожера I не была прочной, пока в 1085 г. он не начал систематическую борьбу против мусульманских властителей Сицилии. Резиденцией Рожера I был город Троина, где он своей властью создал первое латинское епископство. Православных центров на Сицилии было немало, поскольку греческое население здесь было весьма значительным. В 1086 г. Рожеру I, позиции которого укреплялись, удалось подчинить Сиракузы, а к 1091 г. взятием города Ното окончательно завершить покорение острова.

В итоге власть Рожера I в Сицилии оказалась более прочной, чем господство Роберта Гвискара в Южной Италии. Этому в числе прочего помогли создание еще нескольких епископств латинской церкви, в частности в Сиракузах и Агридженто, а также предоставление полной свободы греческой церкви. При этом папа не возражал против назначения епископов графом Сицилийским, предпочтя его мусульманским правителям, и даже сделал его апостолическим легатом на острове. Положительно сказалась на укреплении власти Рожера I политика терпимости к различным этническим группам населения Сицилии – арабам, грекам, евреям, им было разрешено развиваться в рамках собственных традиций. Так, мусульмане получили в городах право иметь мечети, своих судей (кади), сохранялись их торговые привилегии. Из мусульман Рожер I рекрутировал пехоту для своего войска. При его правлении на Сицилию переселились многие итальянцы (ломбардцы и др.) из материковой части Италии.

Преемником Рожера I после его смерти в 1101 г. стал его сын Рожер II, который в 1127 г. унаследовал и Апулию после смерти дяди – Роберта Гвискара – и в 1130 г. был коронован антипапой Анаклетом II (противником законно избранного папы Иннокентия II во время схизмы) как король Сицилии. Так возникло Сицилийское королевство. Военное столкновение с папой привело к пленению Иннокентия II, и это вынудило его признать в 1131 г. королевское достоинство Рожера II. Однако новому королю пришлось продолжить борьбу за утверждение власти норманнов в Калабрии, Апулии и других областях Южной Италии, когда после смерти Роберта Гвискара там подняли голову местные феодалы. Хотя население, особенно жители городов, оказывало упорное сопротивление (в некоторых городах вспыхивали восстания), отказываясь признать власть норманнских правителей, военный перевес сил оказался на стороне Рожера II. В итоге после захвата Бриндизи и других крупных городов Апулии ему удалось переломить ситуацию, хотя ради укрепления своих позиций он вынужден был подтвердить прежние привилегии городов. В состав Сицилийского королевства были включены практически все области Южной Италии (в 1140 г. в него вошло и Неаполитанское герцогство) вплоть до границ с Папской областью. Вовлеченный в движение крестоносцев, Рожер II приобрел владения в Северной Африке; с завоеванием Туниса он стал фактическим властителем Центрального Средиземноморья.

Вильгельм I (1154–1166), сын Рожера II, который в 1151 г. сделал его своим соправителем, унаследовал в 1154 г. трон Сицилийского королевства. Он сумел добиться заключения мира с папой Адрианом IV в Беневенто в 1156 г., по которому папа полностью признавал права сицилийского короля по отношению к церкви и главное – право назначать епископов. Важную роль в укреплении международного престижа норманнского государства сыграли заключенные Вильгельмом I договоры о торговле и защите прав купцов с Венецией (в 1155 г.) и Генуей (в 1156 г.). В то же время ситуация в Южной Италии продолжала оставаться напряженной из-за оппозиции местных магнатов и политики Византии, стремившейся с их помощью вернуть утраченные владения. В 1156 г. в Апулии вспыхнуло восстание, в котором активное участие приняли не только знать, но и города. Вильгельм I жестоко расправился с восставшими, в первую очередь с центром оппозиции Бари: город был полностью разрушен (за исключением базилики св. Николая), жители изгнаны, а предводители восстания казнены. Заговоры возникали и позже; в 1160 г. крупный мятеж вспыхнул в Палермо, но норманнским правителям удалось его подавить.

Политика сицилийских королей

Сицилийское королевство усилиями его властителей строилось на централизаторской основе, что сказалось, в частности, на их политике по отношению к городам: со временем во главе городской администрации был поставлен королевский чиновник, а зафиксированные в хартиях судебные и финансовые права городов были серьезно ограничены. Высокие государственные налоги, которые должны были платить города, отрицательно сказывались на развитии их экономики. К тому же в результате норманнского завоевания купцы Амальфи, Салерно, Бари и других крупных городов, традиционно торговавшие на рынках Византии, лишились своих преимуществ из-за враждебных отношений норманнских королей с «империей ромеев».

При норманнах в Южной Италии и на Сицилии завершился процесс формирования феодальных отношений. Это произошло почти на два столетия позже, чем в Центральной и Северной Италии, и имело ряд особенностей. Значительная часть земель была отобрана у местных владельцев, причем не только у магнатов, но и у мелких посессоров, и роздана норманнской знати на правах феодов, что позволило ей занять ведущее положение в Сицилийском королевстве, оттеснив прежнюю феодальную верхушку. Оформилась и иерархическая структура всего слоя феодалов: в нем четко вычленялись три уровня – графы, бароны и рыцари, связанные между собой и с королевской властью иерархией ленных отношений. Однако норманнские короли Рожер II и Вильгельм I сохраняли за собой верховное право распоряжения ленами, равно как и право высшей юрисдикции. Бароны не были свободны в распоряжении своими феодами, на все земельные сделки требовалось разрешение короля. Не имели крупные феодалы и полных прав по отношению к своим вассалам-рыцарям, поскольку рыцари всегда являлись одновременно и вассалами короля – они получали от него наделы на условиях несения военной службы.

Рожер I и его преемники, стремясь не допустить усиления на местах власти графов и баронов, пресекали любые проявления феодальной вольницы со стороны вассалов. Главную опору своей централизаторской политики норманнские правители видели в рыцарстве и католической церкви, которых они широко одаривали земельными пожалованиями. Короли обладали огромным доменом, который являлся главным фондом земельных пожалований и составлял основу их весьма значительного для Европы той поры богатства, которое приумножалось шедшими в казну налогами и торговыми пошлинами. Столица Сицилийского королевства – Палермо – была отстроена с особой пышностью, а главным символом мощи и величия норманнских правителей стал поражающий роскошью королевский дворец.

К концу XII в. Сицилийское королевство достигло высокой степени централизации – власть опиралась на разветвленный аппарат чиновничества, непосредственно подчиненного королю: судами по уголовным делам высшей юрисдикции ведали юстициарии, финансами – камерарии. Ограничивая самоуправление городов, короли в то же время активно содействовали строительству торгового флота, расширению связей с арабскими странами. Прочности центральной власти способствовало и то обстоятельство, что, являясь прямыми вассалами римских пап, сицилийские короли сохраняли при этом право самостоятельно назначать епископов и аббатов в своих землях. Наконец, усиление позиций центральной власти закреплялось законодательно – по образцу Кодекса Юстиниана были созданы Арианские ассизы, заложившие правовую основу королевской власти норманнов, в том числе они утвердили ее наследственный характер. В ассизах есть и статья о принципе равноправия и терпимости в норманнском государстве по отношению к подданным, что во многом предопределило успех сицилийских королей в борьбе с оппозицией.

С приходом норманнов усилилась полиэтничность Южной Италии и Сицилии: здесь жили италийцы, составлявшие основную часть населения, греки, лангобарды, арабы, евреи, норманны. Соседствовали сторонники различных вероисповеданий – католичества, православия, иудаизма и мусульманства, но отправление любого культа норманнские правители не ограничивали. Они отличались не только веротерпимостью, но охотно принимали на государственную службу представителей самых разных этнических групп: арабов привлекали в армию, греков и евреев – в канцелярию королевской администрации. В Сицилийском королевстве сохранялись и правовые различия: здесь действовали лангобардские, византийские, арабские и норманнские юридические нормы.

Своеобразием отличались сложившиеся на юге Италии феодальные поземельные отношения. Так, широкое распространение получили виды крестьянского держания с полным или частичным прикреплением работника к земле. Это были лишенные личной свободы и права покинуть надел сервы, а также полусвободные вилланы; в то же время заметную прослойку составляли свободные наследственные арендаторы (либеллярии) и мелкие посессоры, собственники-аллодисты. Свободное крестьянство упорно отстаивало свою независимость, нередко с оружием в руках. Важную роль во взаимоотношениях крестьян с феодальными вотчинниками в XI–XII вв. играла община. Она добивалась получения от сеньора хартии, где определялись судебно-административные права сельских жителей: участие «добрых людей» в сеньориальном суде, выборы синдика, отвечавшего за выполнение условий соглашения, и ряд других прав. Что касается королевской политики по отношению к крестьянам, то она была в первую очередь направлена на закрепление рабочих рук в феодальных вотчинах. Этой цели служили кадастры – описи границ владений феодалов, включая рыцарей, с перечислением всех держателей – от сервов до свободных арендаторов. Кадастры помогали не только в решении тяжб между магнатами, но в еще большей мере в прикреплении держателей к земле и постепенном превращении их в крепостных. За ситуацией в деревне следили королевские чиновники, добивавшиеся своевременной уплаты налогов в пользу казны.

Заложенная в XII в. традиция опоры государственной власти на право и судебную систему (высшая юрисдикция оставалась за королевским судом) немало способствовала успешной борьбе сицилийских королей с мятежными графами и баронами и закрепила политическую централизацию. Это позитивно сказалось на развитии экономики, привело Сицилийское королевство к богатству и процветанию: во второй половине XII в. оно переживало самый яркий период своей средневековой истории. Политика централизации государства была продолжена после периода борьбы за трон, которая развернулась в связи со смертью сына Вильгельма I – Вильгельма II, наследницей которого стала дочь Рожера II от третьего брака Констанца. В 1186 г. Констанца вышла замуж за германского короля Генриха VI Гогенштауфена (претенденты на трон от норманнской знати были устранены). Когда Генрих VI умер (ему было всего 32 года), Констанца стала регентшей своего малолетнего сына Фридриха. Еще в двухлетнем возрасте он был избран на германский престол, однако после смерти отца его в этой роли не признавали. В 1212 г. по требованию папы Иннокентия III Фридрих все же был признан германским королем, и вскоре папа короновал его императорской короной. В Германии он стал Фридрихом II, а в Сицилийском королевстве – Фридрихом I, где во многом продолжил политику своих норманнских предков.

Культура Италии в XI–XII вв

Европейскую культуру XI–XII вв. принято характеризовать как своего рода «возрождение», которое ознаменовалось переломом в отношении к знанию, особенно заметным в сфере теологии и философии. Лидерство принадлежало Франции, с которой было связано творчество крупнейших мыслителей той поры – Бернарда Клервоского, Абеляра, Алана Лилльского, Ансельма Кентерберийского. В Италии перелом сказался в большей мере в развитии рационального знания, к чему побуждала практика городской жизни. Именно здесь сложились главные европейские центры медицины и правоведения. Важную роль в подъеме итальянской культуры сыграли изменения в структуре образования: наряду с традиционными монастырскими школами, которые готовили церковных деятелей и основное внимание уделяли изучению латинской грамматики, все больший вес приобретали соборные школы, где шире был круг дисциплин из числа свободных искусств. Из этих школ выходили не только образованные клирики, но и миряне, поступавшие на службу в канцелярии правителей и коммунальные магистратуры. Во второй половине XII в. в обретавших независимость коммунах стали возникать и собственно городские общеобразовательные школы. Грамотность становилась достоянием не только монахов и клириков, но также мирян – нобилей, рыцарей, купцов, ремесленных мастеров. Складывалась прослойка интеллектуалов: это были довольно многочисленные юристы, поскольку все деловые договоры, операции с имуществом, завещания оформлялись нотариусами, а также писари разного рода канцелярий (городских коммун, папской курии, королевского двора и т. д.), преподаватели школ, число которых начало заметно возрастать.

Официальным языком делопроизводства оставалась латынь, а в Риме и византийских владениях также и греческий язык. Литература вплоть до начала XIII в. была латинской, хотя активно формировался разговорный романский язык – вольгаре. На нем читались церковные проповеди, но религиозная поэзия и прозаические сочинения морализаторского плана, рождавшиеся в монастырях, создавались, как правило, на латинском языке. Вольгаре, судя по немногочисленным сохранившимся образцам, использовался в ту пору лишь в неофициальных документах делового характера. В среде образованных людей имела хождение и литература на старофранцузском языке – романы о рыцарских подвигах, провансальская поэзия трубадуров.

Расширению научных знаний помогали переводы с греческого и арабского языков на латинский сочинений по медицине (Галена и Гиппократа), географии, математике. К началу XIII в. были переведены почти все сочинения Аристотеля. Переводы медицинских трудов способствовали бурному развитию во второй половине XII в. Салернской школы: приток в нее учащихся из разных стран Европы резко усилился после того, как в 1135 г. Латеранский собор запретил монахам и клирикам заниматься врачеванием и медицина стала уделом мирян.

Международным центром в сфере правоведения стала Болонья. Поначалу здесь изучалось преимущественно церковное право, а к концу XI в. в самостоятельную дисциплину выделилось и гражданское право. Один из преподавателей давно существовавшей здесь школы свободных искусств, где в виде дополнения к курсу риторики изучалось римское право, – Ирнерий, глубокий знаток римских правовых норм и новатор в их истолковании, основал в 1088 г. самостоятельную школу законоведения. Ирнерий стал читать курс лекций, комментируя «Дигесты», забытую к тому времени часть Кодекса Юстиниана, в которой были собраны мнения римских юристов, предназначенные для использования в судебной практике. Важным вкладом Ирнерия в развитие правовых знаний стали составленные им глоссы – комментарии к Кодексу Юстиниана, касающиеся толкования юридических положений. Он заложил основы школы глоссаторов, авторитет которой в XII–XIII вв. поддерживали его ученики. Слава Ирнерия как талантливого правоведа, возродившего в полном объеме римское право и придавшего законоведению практическую направленность, уже при жизни знаменитого в Италии юриста вышла далеко за ее пределы.

В начале XII в. юридическая школа Болоньи, в которой поначалу изучалось преимущественно каноническое право (в этой дисциплине прославился Грациан, автор «Декрета» 1151 г.), где были систематизированы церковные юридические нормы, а позже и гражданское право выделилось в самостоятельную дисциплину, стала привлекать молодых людей не только из разных итальянских городов, но и из других европейских стран, поскольку ее окончание открывало путь к государственной службе и преподавательской деятельности. Приток студентов способствовал организационному оформлению школы Ирнерия как университета (от латинского слова universitas – «община», «товарищество»). Важной особенностью Болонского университета, датой основания которого считается 1088 год, был статус независимого товарищества, или корпорации студентов, возникшей самостоятельно, а не по воле светской или церковной власти. Студенты избирали из своей среды ректора, его помощников и весь административный персонал, а также профессоров для чтения отдельных курсов. Финансовой основой деятельности университета был фонд, формировавшийся из платы студентов за обучение и частных пожертвований. В рамках Болонского университета сразу же сложилось два товарищества: одно объединяло выходцев из итальянских земель, другое – пришельцев из-за Альп. Практика землячеств укоренится во всех итальянских университетах, число которых начало быстро расти уже в первые десятилетия XIII в.

В XI–XII вв. продолжалась традиция историописания, но теперь чаще создавались местные хроники, не претендовавшие на жанр всемирной истории, а фиксировавшие события современной жизни итальянского города или монастыря. Среди таких исторических сочинений – «Деяния архиепископов миланских» Арнольфа, «Монтекассинская хроника» Льва Марсиканского, «История норманнов» Амата Монтекассинского, «О деяниях Рожера и Роберта Гвискара» Готфрида Малатерры. Возник и новый жанр – хроника-панегирик, написанная в стихах. Это и поэма «Деяния Роберта Гвискара» Вильгельма Апулийского (ее создание датируется концом XI – началом XII в.), и «Деяния Фридриха Барбароссы в Ломбардии» (около 1166 г.), а также «Книга о делах сицилийских» Петра из Эболи, где восхваляется политика Генриха VI.

Теология, не получившая в Италии столь значительного развития, как во Франции, была представлена тремя наиболее заметными фигурами – Петром Дамиани, Альфаном Салернским и мистиком Иоахимом Флорским. Петр Дамиани (ок. 1007–1072) в трактате «О божественном всемогуществе» предстает противником светского знания, отвергающим и античную поэзию, и языческую философию древних. Диалектике, интерес к которой в XI в. значительно возрос, он отвел роль «служанки богословия», снижая тем самым значение рационального философского знания. Правда, в молодости Петр Дамиани проявлял большой интерес к античной поэзии, что наложило отпечаток на стилистику его религиозных гимнов и молитв, в частности гимна, который он посвятил святому Аполлинарию:

Славна святая Троица,
Кем все столь славно строится,
Что нам и вины древности
К духовной служат радости!¹⁰

Перевод С.С. Аверинцева

Альфан Салернский, родственник лангобардских правителей Салерно, в молодости изучал медицину, мечтал о политической карьере, но в силу ряда обстоятельств несколько лет провел в монастыре Монтекассино, который в XI в. был одним из крупных культурных центров Южной Италии. В 1058 г. он покинул монастырь, получив сан архиепископа Салерно. Наряду с церковными делами Альфан прославился как автор гимнов святым мученикам (св. Христине, св. Матфею), но писал и хвалебные оды папам, панегирики лангобардским герцогам, норманнским правителям. Когда развернулась борьба между папой Григорием VII и императором Генрихом IV, Альфан был на стороне папы и в 1085 г. дал ему приют после захвата Рима императором. Литературное творчество салернского епископа, особенно стихотворная метрика, развивалось в русле античных традиций (яркий пример – «Исповедь стихотворная»). В сфере теологии его привлекала этика, аскетическая мораль христианства, проповедником которой он был и в своей поэзии. В сочинении «К монаху Вильгельму, грамматику» есть такие строки:

Грешный мир, как лев, погубляет присных;
Все его дары для людей опасны;
Кто вчера блистал в багрянице царской —
Ныне он нищий.
Я же налегке, не страшась разбоя,
С песней на устах прохожу по чащам;
Черный поворот колеса судьбины
Мне не опасен¹¹.

Перевод М.Л. Гаспарова

Основателем мистического направления в теологии – хилиазма – стал Иоахим Флорский (Джоаккино да Фьоре), родившийся в семье нотариуса в местечке Челико в Калабрии (1132–1202). После нескольких лет странствий, паломничества в Святую землю, отшельнической жизни Иоахим Флорский стал монахом цистерцианцем, проповедовал среди мирян, а около 1169 г. основал в горах Калабрии монастырь флоренсов, который отличался особой строгостью устава. Идейную основу нового ордена составило учение Иоахима, изложенное в его трудах – «Согласование Ветхого и Нового заветов», «Комментарии к откровениям Иоанна Богослова» и ряде других сочинений. Основной смысл его историософского учения состоял в новой интерпретации истории человечества. Он разделил ее на три эры – эпоху Ветхого Завета (от Адама до Христа), когда люди предавались плотской жизни, забывая о душе; эру Нового Завета (от воплощения Сына Божия до 1260 г.), считая ее промежуточной, временем борьбы в человеке плоти и духа; эпоху вечного Евангелия (с 1260 г. до конца мира), которую связывал с обретением человеком полной свободы духа. В третью эпоху наступит тысячелетнее царство Божье на Земле, церковь обновится, а господствующие позиции приобретет монашество. Переход от одной стадии в развитии человеческого духа к другой Иоахим рассматривал как результат раскрытия воли Бога, а прогресс человеческого сознания отождествлял с прогрессом форм божественного откровения. Церковь на нескольких соборах осудила учение Иоахима Флорского, особенно негативно оценив его трактовку третьей эры. Однако у него оказалось немало последователей среди монашества (францисканские спиритуалы) и в еретических движениях XIII в.

Архитектура и искусство

XI–XII века, эпоха коммун, были отмечены подъемом городского строительства: возводились соборы и церкви, муниципальные здания, сооружались замки-башни знати, жилые дома торговцев и ремесленников, где на нижних этажах обычно располагались их лавки и мастерские. Расширялись городские стены, создавались фортификационные сооружения, в черте города возникали новые монастырские комплексы. В качестве строительного материала использовались кирпич (преимущественно в Северной Италии), различные породы горного камня, туф, а для отделки – мрамор. Занятые в строительном деле ремесленники разных профессий и квалификации объединялись, как правило, в цехи каменщиков, куда входили и архитекторы. Наиболее прославленных мастеров приглашали в другие города, но порой обращались и к соседним странам (Византии, Германии, Франции) с просьбой прислать резчиков по камню или специалистов, владеющих мозаичным искусством, фресковой живописью. Города отличались тесной застройкой узких улиц, кривых и извилистых, но коммунальные власти уже начинали заботиться об их благоустройстве. Дома были в большинстве своем двухэтажными, хотя возводились и трех-четырехэтажные постройки. Строившиеся внутри городских стен замки-башни имели квадратное основание, лаконичную внешнюю форму и устремлялись вверх на десятки метров, что должно было подчеркнуть социальную значимость проживавших в них кланов нобилей. Центром города чаще всего становилась рыночная или соборная площадь, окруженная муниципальными зданиями монументальных форм, что символизировало могущество города-коммуны. Наличие башен над общественными палаццо или рядом с ними свидетельствовало о влиянии замковой архитектуры, но имело и практический, сторожевой смысл.

В архитектуре и искусстве Италии эпохи коммун начали формироваться разнообразные школы, которые не только развивали наметившиеся в предшествующую эпоху местные традиции, но и усваивали и перерабатывали шедшие с Запада (из Франции и Германии) и Востока (из Византии и арабских стран) художественные веяния. Ведущая роль городов немало способствовала складыванию и других характерных черт средневекового итальянского искусства: это и заметно выраженное светское начало, и определенная свобода в интерпретации церковной догматики, и внимание к наследию античной культуры.

XI и XII столетия в художественной жизни Италии – время, когда лидировала архитектура, с которой были тесно связаны и даже подчинены ей скульптура и живопись. В архитектуре этой поры складывался романский стиль, оказавший воздействие и на другие сферы художественной жизни. Романская архитектура появилась уже в XI в. сначала в Северной Италии, где особенно заметным было влияние романского зодчества Германии и Прованса, а затем новые стилистические формы распространились на Тоскану и Южную Италию, в которой не меньшим оказалось присутствие византийских и арабских традиций. «Византийская манера» сильно повлияла, в частности, на венецианскую архитектуру этой поры. В то же время формировались и местные архитектурные школы со своими характерными чертами – ломбардская, тосканская, венецианская и южноитальянская.

Для церковного строительства Ломбардии типичны трехнефные базилики с тремя абсидами и восьмигранным куполом, крестовые своды и деревянные перекрытия. Античные традиции сказывались в стремлении зодчих уравновесить пропорции, используя ритмические членения фасадов, а также в выразительной пластике декора портала, карнизов, капителей колонн. Использовалась смешанная кладка – кирпич в сочетании с камнем. Звонницы (кампанилы) строились стоящими отдельно от храма. Фасады ломбардских церквей часто расчленялись аркадными галереями с колонками из белого мрамора, а балдахины мраморных порталов поддерживались колоннами, которые опирались на фигуры львов. Самые высокие достижения романской архитектуры Ломбардии – церковь Сант-Амброджо в Милане (она была перестроена в XI–XII вв. из более ранней постройки), грандиозная церковь Сан-Дзено Маджоре в Вероне, представляющая собой трехнефную просторную базилику, где высоко поднят центральный неф, что отражено и на фасаде, богато декорированном скульптурой, а также церковь Сан-Микеле в Павии, которая при выразительной мощи плоского фасада отличается богатством скульптурного убранства. Ломбардская школа ярко проявилась и в различных вариациях романского стиля в соборах Модены, Кремоны, Пьяченцы, Пармы. В Кремоне собор XII в. – трехнефная базилика с тремя абсидами и мраморным фасадом, украшенным лоджеттами и рельефами, – стал центром архитектурного ансамбля площади Коммуны, на которой стоит и баптистерий, построенный в романском стиле в середине XII в. в форме восьмиугольника с короной-лоджеттой. В XIII в. на этой площади была построена башня-кампанила Торраццо высотой 111 м, ставшая символом города. Не менее выразительный пример романской архитектуры Ломбардии – ансамбль соборной площади в Парме XII в., включающий собор, кампанилу и баптистерий.

Тосканская школа ярче всего представлена романской архитектурой Пизы, Флоренции и Лукки. Ее отличительной чертой стал «инкрустационный стиль» – полихромная мраморная облицовка (обычно сочетание белого и темно-зеленого мрамора) наружных стен и интерьеров. Этот местный стиль присутствует уже в постройках XI в. во Флоренции – баптистерии и церкви Сан-Миньято аль Монте. Эта церковь представляет собой трехнефную базилику с одной полукруглой абсидой и деревянными перекрытиями. Очень выразителен фасад церкви с пятью глухими аркадами и мраморной облицовкой. Интерьер храма богато украшен полихромным мрамором, которым покрыты стены и разделяющие нефы колонны. Баптистерий (построен в 1060–1150 гг.) – восьмиугольное здание, перекрытое восьмилотковым сводом и облицованное полихромным мрамором.

В Пизе романская архитектура получила наивысшее выражение в расположенном на свободном пространстве окраины города и потому очень эффектном соборном комплексе. Величественный пятинефный собор (возводился с 1063 по 1160 г.) имеет в плане латинский крест, его фасад украшен многоярусными арочными галереями; деревянное перекрытие нефов покоится на 68 античных колоннах. Кампанила, так называемая падающая башня (ее строительство начал в 1174 г. заальпийский архитектор, Вильгельм из Инсбрука, а завершили местные мастера в 1372 г.), окружена по периметру шестью ярусами аркатурных поясов, придающих этой массивной башне легкость. Баптистерий, строительство которого было начато итальянским мастером Диотисальви в 1153 г., продолжалось до начала XIV в., что отразилось на стилистике здания, сочетающей романские и готические черты. Романская архитектура в Лукке включает собор Сан-Мартино (1060–1204), церковь Сан-Фредиано (1112–1147) и церковь Сан-Микеле ин Форо (1143 – начало XIII в.), легкий, изящный фасад которой имеет несколько ярусов аркатурных поясов. К тосканской школе относится и романская церковь XII в. Пьеве ди Санта-Мария в Ареццо.

На формирование венецианского стиля в архитектуре сильное влияние оказали традиционные тесные связи республики с Византией, а его особенностью стала подчеркнутая праздничность внешнего облика зданий и декора интерьеров. Самое яркое выражение венецианский стиль нашел в соборе св. Марка, который был возведен в 1063–1085 гг. на месте более ранней базилики, сгоревшей в 976 г. Строительные работы в соборе продолжались и в последующие века. Главный храм Венеции имеет в плане равноконечный греческий крест с четырьмя куполами на его краях. Пятый купол помещен в центре, его поддерживают прорезанные арками пилоны, что придает зданию воздушность. Праздничный облик собора подчеркивают пять порталов фасада, а также просторный интерьер, отделанный разноцветным мрамором и покрытый мозаикой на золотом фоне (по примеру византийских церквей). Впрочем, мозаики ХII в. отличают дробность композиции и мелкие фигуры, а также отсутствие одухотворенности образов, свойственной византийскому искусству той поры. Влияние Византии сохранялось в Венеции и в последующие века, но это не исключало поисков самобытности. Их можно видеть в мозаиках ХII в. в храме Торчелло близ Венеции, где в фигурах апостолов явно нарушены пропорции.

В Риме в ХI – ХII вв. новые церкви не строились, но обновлялись старые базилики: их украшали мрамором и мозаиками, возводили кампанилы с арочными проемами (в ломбардском стиле), создавали клуатры (внутренние дворики) с изящными аркадами галерей. В Центральной Италии яркий памятник романской архитектуры – собор в Ананьи (1074–1104) с нарядным, имеющим три портала фасадом. В этом городе находилась одна из резиденций римских пап.

Сильное воздействие византийских и восточных традиций испытали архитектура и изобразительное искусство Южной Италии и Сицилии. Романский стиль здесь приобретал немало черт греческой и арабской архитектуры, а мозаичное искусство формировалось при непосредственном участии мастеров из Византии. В храмах, строившихся при норманнах, сказывались и северные влияния. Южноитальянская школа сложилась к началу XII в. в архитектуре храмов, светских зданий (замков, резиденций правителей), монастырей. Самый ранний храм – церковь Сан-Джованни дельи Эремити в Палермо (его строительство было начато в 1132 г.). Она имеет один продольный неф, разделенный на два квадрата стрельчатой аркой; квадраты перекрыты куполами, еще два купола возведены над трансептом, а пятый высится на башне. Простота геометрической формы храма заимствована из традиций арабской архитектуры, а купола – из византийской практики церковного строительства. Сходные формы и у другого храма в Палермо – Сан-Катальдо.

Одно из самых выразительных сооружений южноитальянского стиля – Капелла Палатина в Палермо (1129–1143). Ее планировка близка к византийским памятникам, а широкие стрельчатые арки и сталактитовый потолок выдают влияние арабской архитектуры. Белый мрамор стен и золото мозаики, геометризированный узор наборных мраморных полов – все это свидетельствует о высоком уровне декоративного убранства интерьера Капеллы Палатина. Суровый лаконизм конструктивных форм и праздничное великолепие интерьера характерны и для собора в Монреале (сооружен в конце XII – начале XIII в.). Близок ему по общей стилистике собор в Чефалу (строился с 1131 г. и до конца века), богато украшенный мозаиками. В то же время его башни напоминают минареты, а глухие аркатуры наружных стен – архитектуру Нормандии. В романском стиле возведен собор в Салерно (1075–1085), но арки в атриуме храма получили арабскую форму. Как и в соборах Сицилии, интерьер салернского собора в XII в. был богато украшен мозаиками.

Из светских сооружений эпохи норманнов выделяются построенный в Мессине во второй половине XII в. замок с семью башнями, ставший резиденцией Рожера II, а также величественный королевский дворец в Палермо, к которому примыкает Капелла Палатина. Дворец был выстроен на базе арабской крепости IX в., его возводили и украшали византийские и арабские мастера. Одна из самых красивых частей дворца – Зала Рожера II, стены которой покрыты мозаиками с изображениями экзотических животных и растений.

Скульптура и живопись – фрески и мозаика – в XI–XII вв. носили прикладной характер, будучи «привязанными» к архитектуре. В скульптурных работах преобладала резьба по камню – рельефы, украшавшие порталы, капители колонн, кафедры; их сюжеты, как правило, не выходили за пределы библейской тематики. В IX–X вв. скульптура была грубоватой, мастерам еще не удавалось достичь тонкости и изящества форм. Подъем романской пластики, особенно в Ломбардии и Эмилии, происходил на рубеже XI и XII вв. Она достигла высокого художественного уровня, наряду с библейскими сюжетами встречаются порой и светские темы, обогащая их элементами жизненных реалий. Это заметно в соборе Модены, где рельефы портала выполнены по мотивам басен («Лисица и журавль» и др.) и легенд, связанных с циклом короля Артура; в скульптурном декоре собора в Пьяченце присутствуют и жанровые сценки (кожевники и точильщики за работой). Работавший в начале XII в. над рельефами собора в Модене мастер Вильгельм (Вилиджельмо) воскрешал некоторые традиции античной скульптуры (рельеф «Сотворение Евы»). Ему принадлежат и рельефы на портале церкви романского стиля в бенедиктинском аббатстве св. Сильвестра в Нонантоле. В XI–XII вв. это аббатство являлось крупным центром книжного дела в Северной Италии, здесь создавались кодексы, украшенные миниатюрами, среди которых выделяется художественными достоинствами манускрипт «Рождение Христа» второй половины XII в.

Самым крупным итальянским скульптором XII в. был Бенедетто Антелами. О высоком уровне его мастерства свидетельствуют выполненные им высокие рельефы собора в Парме, в частности «Снятие с креста» (1178), где фигуры людей изящны, а композиция отходит от канонических норм. Выразителен и созданный Антелами фриз на фасаде этого собора с фигурами животных. Его стиль повлиял на рельефы собора в Кремоне. Школа Антелами оставила заметный след и в скульптуре XIII в. Наряду с активно развивавшейся резьбой по камню в конце XI в. появились бронзовые рельефы: ими украшены двери церкви Сан-Дзено Маджоре в Вероне; мастер Бонанно создал бронзовые рельефы дверей соборов в Пизе и Монреале. Романская пластика Тосканы ярко проявилась в Пизе, Лукке и Флоренции. Скульптура здесь расположена, как правило, в тимпанах над входом в храм, фигурной резьбой украшены капители колонн, а также амвоны (кафедры) в интерьерах церквей и баптистериев. В соборе Пизы мастер Гульельмо создал выразительные рельефы кафедры (1159–1162).

Живопись, как и скульптура, служила украшению интерьеров храмов и светских общественных зданий. В XI–XII вв. развивались традиции сложившегося еще в раннее Средневековье мозаичного искусства, набирала силу и фресковая живопись (к сожалению, в отличие от мозаики сохранились далеко не все ее образцы). В фресковой живописи самобытностью отличалась ломбардская школа, для которой были особенно характерны местные особенности. Они заметны в фресках 1007 г. на тему жития св. Винченцо в церкви Сан-Винченцо в Галльяно, в росписях 1050–1075 гг. церкви Сан-Пьетро аль Монте в Чивате, а также в фресках начала XIII в., украшающих баптистерий в Парме. Для фресковых росписей интерьеров бенедиктинских монастырей характерен повествовательный стиль изображения библейских сюжетов. Ведущая роль в его распространении в Южной Италии принадлежала живописной школе монастыря Монтекассино, испытавшей воздействие византийской манеры. Яркое выражение этот стиль нашел в росписях второй половины XI в. в церкви Сант-Анджело ин Формис близ Капуи, а также в фресках начала XII в. в нижней церкви Сан-Клементе в Риме.

Развитие мозаичного искусства оказалось под сильным влиянием Византии отчасти потому, что в нем было занято немало греческих мастеров: они создавали мозаики в куполе Капеллы Палатина (1143), в абсиде собора в Чефалу (1148), принимали участие в украшении мозаиками интерьера собора св. Марка в Венеции. Впрочем, мозаичные мастерские Венеции развивали и традиции Равенны. Местный стиль формировался в мозаичном искусстве Сицилии. Так, в церкви Марторано в Палермо на одной из мозаик изображено, как Христос коронует сицилийского короля Рожера II. В еще большей мере местная сицилийская школа проявила себя во второй серии мозаик Капеллы Палатина (1154–1166) – фигуры в сценах из жизни Петра и Павла наделены здесь особой экспрессией. Для мозаик собора в Монреале XII – начала XIII в. характерна более свободная, чем в византийской традиции, интерпретация библейских сюжетов (это особенно заметно в сценах из жизни Иакова), а в сцене «Изгнание торгующих из храма» отмечается склонность к повествовательности.

* * *

В эпоху коммун Италия оставалась политически разобщенной страной: на севере и в центральных областях Апеннинского полуострова сложились фактически независимые города-республики, где формировались демократические традиции, приходившие на смену феодальным порядкам. В Центральной Италии существовало довольно обширное теократическое государство римских пап (Папская область) с устойчивыми феодальными отношениями не только в экономике, но и в системе управления. Южная Италия, включая Сицилию, в результате норманнского завоевания обрела в рамках Сицилийского королевства государственное единство с жесткой централизацией власти. При системных политических различиях в Италии эпохи коммун постепенно складывалось общее торгово-экономическое пространство, прежде всего благодаря усилиям городов, особенно морских портов. Крестовые походы не только обогатили итальянские города, но и расширили их торговые связи как в средиземноморском бассейне, так и с заальпийскими странами. Все это позитивно сказывалось на укреплении экономической и политической мощи городов, успешно отстаивавших свою самостоятельность и делавших новые шаги в развитии средневековой цивилизации, что в последующие столетия вывело Италию в число наиболее процветающих стран Европы.

Вопросы

1. Исторические предпосылки борьбы городов Северной и Центральной Италии за права самоуправления.

2. Особенности политического устройства итальянских городов-коммун, их отличие от статуса других европейских городов.

3. Причины и формы социальных конфликтов в городах Италии эпохи коммун.

4. Влияние крестовых походов на экономическое развитие Италии.

5. Характерные черты памятников письменной культуры, архитектуры, изобразительного искусства Италии в ХI – ХII вв.

Италия в XIII – ХV вв

В ХIII – ХV вв. Италия оставалась страной с различными формами государственности. Южная Италия и о. Сицилия входили в состав созданного норманнами Сицилийского королевства (в XV в. оно называлось Королевством обеих Сицилий и Неаполитанским королевством), которое представляло собой централизованную монархию. Значительную часть Центральной Италии занимало теократическое государство римских пап – Папская область (ее южные границы были общими с Сицилийским королевством). В Северной и Центральной Италии, преимущественно в Ломбардии и Тоскане, сложилось несколько десятков фактически независимых городов-республик, включавших город и его дистретто. В XIII в. таких городов-государств насчитывалось более 70, но в XIV и особенно в XV в. число их резко сократилось, поскольку многие небольшие городские республики оказались под властью более могущественных соседей. Менялась и форма их государственного устройства: республики превращались в синьории, а последние – в принципаты. В северо-западной части Апеннинского полуострова существовали государства с традиционной феодальной системой управления – княжество Пьемонт, герцогство Савойя и некоторые другие.

Пути политического развития итальянских государств разного типа имели немало сходных черт, но все же во многом они расходились. Общей тенденцией стала борьба за расширение подвластных территорий, которая выливалась в большие и малые локальные войны. В них вовлекались императоры и папство, использовавшие вражду и конфликты между итальянскими государствами в своих интересах. Характерная черта эпохи, четко обозначившаяся уже в начале XIII в., – социальная напряженность внутри государств. В городах-республиках после обретения коммунами свободы усилилось противостояние грандов и пополо в их обоюдном стремлении монополизировать власть, а в государствах традиционно феодального типа (Сицилийском королевстве, Папской области) не утихала борьба центральной власти с сепаратистскими настроениями знати. Что же касается различий в политической эволюции государств Апеннинского полуострова в эпоху развитого Средневековья, то они стали знаковыми для Италии, выделяя ее среди прочих европейских стран. Именно здесь в городах-государствах складывались формы демократии и республиканизма в условиях незавершенности сословного членения общества, при этом палитры их властных структур отличались большим своеобразием.

Государственный полицентризм Италии заметно сказался и на развитии культуры в эту эпоху, способствуя возникновению крупных очагов образования, науки, литературы и искусства под патронатом правителей, будь то коллективная власть или синьор городских республик, король или папа. XIII – ХV столетия – пора бурного экономического развития Италии, во многом связанного с особенностями ее государственности. Она оказалась в числе самых преуспевающих стран Европы и занимала лидирующие позиции в организации торговли, банковского дела и ряде отраслей промышленности.

1.Иордан. О происхождении и деяниях гетов. М., 1960. Рубрика 294.

2.Цит. по: История Италии. Т. 1 / Под ред. С.Д. Сказкина. М., 1970. С. 25.

3.Хрестоматия по истории средних веков / Под ред. Н.П. Грацианского и С.Д. Сказкина. Т. 1. М., 1949. С. 197.

4.Хрестоматия по истории средних веков / Под ред. Н.П. Грацианского и С.Д. Сказкина. Т. 1. С. 531.

5.Хрестоматия по истории средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина. Т. 1: Раннее cредневековье. М., 1961. С. 541–542.

6.Шервуд Е.А. Законы лангобардов. М., 1992. С. 85.

7.Там же. С. 116.

8.Цит. по: Storia dʼItalia / I. Montanelli, R. Cervaso. LʼItalia dei secoli bui. Il Medio Evo sino al Mille. Milano, 2001. P. 224.

9.Цит. по: История Италии. Т. 1. М., 1970. С. 157.

10.Памятники средневековой латинской литературы X–XII веков. М., 1972. С. 157.

11.Там же. С. 206.

Bepul matn qismi tugad.