Kitobni o'qish: «Двое под зонтом»
Доверие – я разрешаю человеку сделать всё, что он посчитает нужным.
(Неизвестный автор)
Главные герои:
Алёна – молодая женщина
Миша – муж Алёны
Зайка – любовница Миши
Петя – сын Алёны и Миши
Человек с зонтом – давний друг Алёны
Женщина в светлом платье – альтер эго Алёны
1.Навстречу взрослой жизни.
За окнами автобуса шёл дождь. Пассажиры дремали под мерное покачивание высоких колес и шум небесной воды.
В первом ряду, прямо за водителем, не разделяли общего сонного настроения: девичьи голоса щебетали, хихикали и даже пытались что-то напевать.
Девушку с мягкими чертами лица и длинными русыми волосами, собранными в высокий хвост, звали Алёна. В жёлтой футболке, серых спортивных брюках и туфлях-лодочках на босу ногу, она сидела у окна вполоборота к подруге.
Брюнетка с лисьими глазками старательно разглаживала на коленях юбку, напоминающую школьную, и болтала ногами в чёрных полуботинках. Их выдали незадолго до последнего звонка вместе с отрезом ткани на платье. Витрины магазинов безнадёжно пустовали, и такая удача выпала лишь тем, кто попал в специальные списки, составленные классным руководителем. Остальные решали вопрос с нарядом для выпускного бала индивидуально-творчески. Шел тысяча девятьсот девяностый год.
Вдалеке показался город. С каждым метром он приобретал всё большую значимость и четкие линии.
«Дождь хорошая примета!», – сказала Алёна утвердительно. Соседка с удовольствием согласилась.
Водитель включил музыку, и это означало, что всем остальным пассажирам тоже пора просыпаться.
После дождя солнце светило ярко, как и полагается в середине короткого лета. Выходя из автобуса, люди прямиком попадали в огромную лужу, чему эмоционально удивлялись. Девушки выпорхнули в числе первых, рассмеялись брызгам и направились в сторону троллейбусной остановки, перепрыгивая многочисленные водные препятствия с легкостью балерин. Маршрут был знаком, так как подруги уже приезжали в Светлоярск подавать документы. Теперь же предстояли вступительные экзамены в медицинский и не только.
По условиям приемной комиссии, если абитуриент с медалью сдаёт первый экзамен на пятерку, он считается автоматически зачисленным. Алёна надеялась, что хотя бы в одном месте пятерку получит обязательно, поэтому в её завтрашнем графике стояли целых два первых экзамена: биология в медицинском и английский устный в педагогическом. Позиция скорее легкомысленная, чем продуманная. Девчоночья игра в «резиночку»: высота новая – движения прежние, немного сноровки – и легко повторить.
С улыбкой на лице и со светлыми надеждами в сердце Алёна ехала к тётушке, которая пригласила пожить сколько потребуется.
2. У тётушки
Если кто-то неподкупен, так это будильник. Алёна с головой накрылась махровым покрывалом, но через пару секунд вернулась, вспомнив, где она и для чего. Циферблат показывал семь утра. Девушка села на кровати и взглянула в круглое зеркало на стене. Отражение ей понравилось: светлые волосы в лёгком беспорядке падали на плечи, а пижама с медведями выглядела по-детски мило.
Маленькая квадратная комната, в которой временно поселилась Алёна, могла бы принадлежать как девушке, так и бабушке. На самом же деле она была ничья и предназначалась для гостей.
Из кухни доносился аромат ванили и весёлое шкворчание. У плиты хлопотала хозяйка, мамина сестра. Своих детей у тетушки не было, и она была рада всем подряд племянникам и племянницам. А они во все годы своего взросления взаимно радовались ей.
Алёна появилась на кухне уже умытая и причесанная. Надежды по поводу меню оправдались: на тарелке лежала гора золотистых творожников с ягодками изюма.
Позавтракав, Алёна накрасила губы розовой помадой, побрызгала на запястья из флакона с надписью «Magnolia» и, сунув несколько тетрадей в рюкзак, скрылась за дверью, едва ли дослушав «ни пуха ни пера!».
Два первых экзамена. Оба сегодня. Какой-то из них станем самым успешным, и всё определится само собой.
3. Экзамен
От остановки тропинка вела прямо к парадному крыльцу, где уже толпились абитуриенты и их родители. Кто-то прихватил с собой даже бабушку и дедушку.
Пока Алёна искала глазами подругу, её окликнули по имени. Она приветственно помахала рукой и побежала в сторону аккуратно постриженных кустов акации. Прямо на траве сидели два одноклассника. Ребята уже виделись при подаче документов, и кое-кто даже поучаствовал в выборе другого.
Алёна с подружкой заранее решили, что пойдут на стомфак, и смело заняли очередь к столу с нужной табличкой. Одноклассники появились из ниоткуда и начали расшатывать ситуацию: «Да куда вы стоите?! Посмотрите, какая маленькая здесь очередь! Идите на лечебный! Это же престижно!»
Никто ещё толком не понимал, что означает «престижно». Но девочки пожали плечами и совершенно спокойно перешли в соседнюю очередь с другой табличкой.
Позже выяснилось, что сами шутники записались на педиатрический. Но дело было сделано, и сейчас Алёне предстоял первый экзамен на лечфаке.
Подружка пришла не одна, а с серьезной поддержкой: мама примчалась самым ранним утренним рейсом поддержать дочь. На правах единственного взрослого она строго спросила сначала всех вместе, а потом каждого в отдельности о готовности. Только получив утвердительные ответы, она переключила всё внимание на дочь.
Внутрь пропускали по несколько человек. Процессом руководила рыжеволосая дама в строгом костюме. Ожидающие переговаривались шепотом. А тем временем уже стали возвращаться первые счастливчики.
Пухлый кудрявый юноша с румянцем цвета пионерского галстука вышел, пошатываясь. На шквал вопросов «ну как?» он невнятно пробормотал «нормально» и, глядя куда-то вдаль, пошел сквозь толпу в сторону акации. Следующей, закрывая лицо руками, выбежала щуплая девушка с косой и тоже устремилась в сторону аллеи. Акация, вероятно, чем-то всех влекла. Ожидающие очереди приуныли. Но вслед за девушкой промаршировала еще одна, выкрикнув «пять!», и пронесся гул одобрения.
Выходили медленно, выскакивали вприпрыжку, рыдающие, смеющиеся, молчаливые, болтающие без умолку. Зависело от результата и темперамента.
Наконец Алёна услышала свою фамилию и оказалась за заветной дверью. Вдоль окна стояли несколько столов, за каждым из которых сидел преподаватель. Пробежав глазами вопросы в билете, Алёна поняла, что знает ответ на каждый. Сердце радостно забилось, и она смело прошла к одному из экзаменаторов.
Женщина в круглых очках слушала молча, но потом начала задавать уточняющие вопросы. Поначалу Алёна держалась уверенно, но с каждым новым вопросом осознавала, что при таком развитии событий можно схлопотать три балла. Когда количество дополнительных вопросов, на взгляд экзаменатора, стало достаточным, она написала в ведомости «хорошо» и потеряла всякий интерес к предмету диалога.
Алёна вышла растерянная. Четвёрка означала, что одного экзамена для поступления мало. Но у неё была ещё одна попытка, ещё один шанс и ещё один первый экзамен.
4. Зонт
В экзаменационной комиссии педагогического её уже потеряли. Все повторилось: билет, три вопроса, женщина в очках и… четвёрка. Алёна не была расстроена, просто такой результат первого дня стал неожиданным. В её планах непременно присутствовала хотя бы одна пятёрка. Но все оказалось не так. И это означало следующий этап лотереи. Жизнь подталкивала в сторону сознательного решения. Кто-то пытался объяснить, что в большой игре есть правила, которые не всегда соответствуют ожиданиям, но по ним всё равно придётся играть.
Алёна шагала по улице и думала о том, что теперь придётся писать сразу два сочинения, и просто удача, что они в разные дни. Она не заметила, как прошла несколько остановок. С утра погода была так хороша, что не было никакой возможности дождя. Но он начался: крупными редкими каплями, нарастая и превращаясь в сплошной поток. Алёна промокла до нитки в первые же минуты. Она стояла на остановке, ожидая автобуса, как спасения. Было мокро и грустно.
Совершенно неожиданно вода перестала лить сверху, хотя дождь вокруг продолжался с той же силой. Алёна подняла голову. Рядом стоял высокий юноша, темноволосый и темноглазый, с озорной не по погоде улыбкой.
«А Вы совсем промокли, и я провожу!» – пояснил он в одном предложении. Алёна тоже улыбнулась. Зонт не менял физического состояния сырости, но сразу стало весело.
Юноша и девушка стояли посреди проливного дождя под широким клетчатым зонтом и улыбались друг другу. Когда подошел автобус, они по очереди запрыгнули в салон.
Устроившись у окна лицом друг к другу, болтали о ерунде и хохотали. Он говорил громко, размахивал руками и брызгал мокрым зонтом на пассажиров, чем каждый раз огорчал упитанную бабушку с корзинкой.
Алёна рассказывала об экзаменах, он – о походах и стройотрядах. Когда вышли из автобуса, дождь закончился. Алёна сняла резинку и разлохматила мокрые волосы руками.
«Какого числа твоё сочинение?» – спросил он. Алёна ответила. Они договорились встретиться после во дворе института. Он сказал, что будет с зонтом.
Почему они договорились так наспех, и она не искала его, а он ее? Ещё не было сотовых телефонов, стирающих границы и расстояния.
Эта встреча осталась лишь тёплым воспоминанием о том, как легко и весело может быть под одним зонтом с человеком, которого видишь первый раз в жизни. И много лет прошло до следующей
5. Поступили!
Путь абитуриента в квадрате был пройден до конца. Оставалось дождаться результатов. В медицинском, списки появились на несколько часов раньше. Алёна нашла свою фамилию в одной из групп второго потока. Подружку зачислили на первый. Одноклассники и радетели за лечебный факультет были в рядах педиатрического.
Мама подружки смахивала слезу и бормотала слово «династия». В семье Алёны врачей не было. Единственным человеком, имеющим хоть какое-то отношение к медицине была бабушка. Очень давно она работала сестрой милосердия в эвакуированном госпитале, а потом уехала с этим самым госпиталем по причине головокружительного романа с выздоравливающим офицером.
В приемной комиссии педагогического намерение Алёны забрать документы назвали «странной выходкой».
«А вы знаете вообще, сколько человек претендуют у нас на одно место?!» – с праведным возмущением воскликнуло ответственное лицо.
Без пяти минут студентка англо-немецкого факультета и сама чувствовала смятение, но молодость, радость победы и новые впечатления его заглушили. Впереди был целый месяц свободы и новая жизнь! Да здравствуют анатомия, биология и десмургия! Ура!
6. Миша
Студентам первого курса сразу хотелось чего-то героического. На деле же химия с биологией как будто продолжали школьную программу, а домашнего задания по анатомии человека было так много, как в жизни никто не учил.
Зато появился новый предмет – «уход за больными» и случились первые обмороки во время экскурсии в перевязочную. Причём падали те, кто на первый взгляд были не из робкого десятка.
Все давно перезнакомились, а у кого-то даже забрезжили романтические отношения. Алёна переглядывалась с мальчиком из параллельной группы.
Начались выезды «на капусту» в качестве добровольной, но обязательной помощи сельскому хозяйству. Вознаграждением для всех была весёлая компания, а проживающим в общежитии полагался вилок в день. В автобусах, доставлявших «работников» на поля, не смолкал смех и песни под гитару. Сидячих мест не хватало, и девушки сидели на коленях у юношей. Набирала популярность и обороты игра в «Мафию».
По возвращении из колхоза Алёну и одногруппников ждал сюрприз. На занятиях появился Миша Завьялов. Он как раз приехал из очередной «коммерческой командировки» и, чтобы познакомиться со всеми, стал посещать лекции.
Среднего роста, спортивный, в светло-голубом джинсовом костюме, белой «тенниске» и в кроссовках «Адидас» Миша выглядел модно и сразу стал популярен. «О Мишель! Подарки привез?» – спросила самая бойкая из девушек. «Я сам подарок!» – ответил Миша и улыбнулся так очаровательно, что сомнений в этом ни у кого не осталось. С кем-то из ребят он был знаком со школы, поэтому более узкий круг общения определился сразу. Но Миша был приветлив и дружелюбен со всеми. Алёна с интересом смотрела на вновь прибывшего.
Год назад Миша уехал из Светлоярска по причине романтической. Будучи ещё в первый раз студентом медицинского, он влюбился в девушку, которая на тот момент дружила с курсантом военного училища.
Между кавалерами произошла неприятная история с порчей лица. После этого Миша забрал документы и уехал из Светлоярска вместе с девушкой. Целый год оба год наслаждались свободой и любовью, но в итоге расстались по её инициативе. И Миша вернулся, чтобы во второй раз попытаться стать врачом.
Часть экзаменов и зачетов признали годными. Поэтому весь первый семестр повторного первого курса Миша считал себя относительно свободным человеком и использовал время по своему усмотрению.
Он стремился к финансовой независимости от родителей и подрабатывал всеми доступными способами: торговал в ларьке, возил мелким оптом товары за границу и обратно. Поездки иногда получились убыточными, но придавали Мише несомненный авторитет и поддерживали романтический ореол.
Для свиданий у Миши была симпатичная шатенка с плавными движениями из соседней группы. Помимо медицины она занималась танцами и неизменно ходила в шляпке с цветами, которая была ей к лицу. Мишу скорее выбрала она. Он не проявлял в отношениях особой инициативы, но знаки внимания принимал.
Алёна тем временем учила анатомию и улыбалась на лекциях мальчику из соседней группы.
7. Дружба
Алёна протиснулась поближе к выходу. Когда дверь троллейбуса открылась, на ступеньках появился Миша.
– Привет! – бодро сказал он.
– Здравствуй! – ответила Алёна и улыбнулась.
– Опаздываем? – Миша посмотрел на часы.
– Я часто опаздываю, мне далеко добираться.
– А я живу совсем рядом, – пояснил он.
Они вышли на следующей остановке и почти бегом направились к морфологическому корпусу. Накинув халаты, молодые люди вместе вошли в аудиторию, вызвав улыбки и комментарии. До конца учебного дня они больше не общались. А на следующее утро Алёна вновь увидела Мишу, ожидающего ее троллейбус. Ситуация повторилась и на другой день. Миша шутил, Алёна смущенно улыбалась, и они вместе шли на занятия.
Алёна радовалась вниманию. Мальчик из соседней группы смотрел грустно. Миша Завьялов продолжал встречать троллейбусы.
Заканчивалась весна первого курса, украшенная нежными молодыми листьями и чувствами.
8. Второй курс
Летнюю практику Алёна с подружкой отрабатывали в травматологическом отделении центральной больницы своего города. И хоть задания ограничивались «подай, принеси», сам статус «ассистента перевязочной сестры» переполнял гордостью и собственной значимостью
В конце августа полноправные второкурсницы добирались в Светлоярск электричкой. В окно светило яркое солнце, а напротив сидел курсант военного училища и лучезарно улыбался девушкам.
В общежитии Алёна сменила походную одежду на выходную и помчалась на встречу с одногруппниками. Сердце билось радостно.
В сквере у фонтана уже собрались несколько человек. Среди них был Миша Завьялов. С двухкассетным магнитофоном на плече он выглядел авторитетно.
Алёна за лето сменила прическу на короткую и теперь волновалась за новый имидж. После дружеских объятий стали обмениваться летними впечатлениями. Миша стоял в стороне. Докурив сигарету, он подошел к Алёне:
– Привет! Когда приехала?
– Сегодня, – ответила она.
Миша явно был рад.
– Причёска тебе идёт.
– Спасибо, – улыбнулась Алёна.
Подошли еще несколько студентов, и вся компания двинулась в сторону набережной. Алёна болтала со всеми и украдкой поглядывала на Мишу. Он держал дистанцию, но ни на минуту не выпускал её из виду.
– А давай поедем завтра на катере и позовем Алёну? – поравнявшись с Мишей, предложила всё та же бойкая девушка, штатный фотограф группы.
Миша незамедлительно согласился. Алёна с радостью приняла приглашение. Прогулку назначили на утро.
9. Прогулка
По очереди вошли на борт по шаткому деревянному мостику. Миша галантно подавал девушкам руку. Алёнину он задержал в своей чуть дольше необходимого, чем немного её смутил.
«Ракета» причалила к живописному берегу, и компания отправилась на пешую прогулку. Миша развлекал девушек с явным перебором в пользу Алёны. Оба с удовольствием позировали фотографу.
На обратном пути стояли на открытой палубе и смотрели, как из-под мотора разбегаются в стороны волны, немножко напоминающие морские, и как отдаляется и уменьшается в размерах маленький городок. Гладь большой реки блестела на солнце и слегка покачивалась. Последний летний день дарил тепло и обещал продолжение. Алёна улыбалась.
Было много студенческих праздников, вечеринок на родительских дачах и поездок на озеро шумной компанией. Миша с Алёной, по общему мнению, считались парой, и когда они решили пожениться, никто не удивился. Свадьба была предсказуемо веселой и длилась, как полагается, три дня.
Ничего ещё не было построено и тем более разрушено.
10. Сынок
Петя родился ранним утром, когда ветер за окном срывал с деревьев последние листочки.
Палата, где лежала Алёна предыдущие несколько дней, была на первом этаже. Миша, как всегда, пришел под окно до начала занятий и заглянул внутрь. Знакомая кровать выглядела необычно: она была пуста и аккуратно заправлена. Миша с объемным пакетом в руках застыл в недоумении.
Они договорились заранее, что Алёна обязательно позвонит с телефона постовой медицинской сестры, когда настанет время. Но Алёна не звонила.
Мысли прервала девушка с круглым животом в синем больничном халате. Она приоткрыла створку окна и сообщила: «Чего стоишь-то? Твоя Алёна мальчика родила!»
Миша не помнил, как шел до остановки. Он по-прежнему держал в руках пакет, который, растерявшись, забыл оставить в приёмном покое. Он заметил это, только когда добрался до дома.
Первые несколько секунд Петя молчал. Они показались Алёне вечностью. «Кричи, маленький, ну что же ты?!» – повторяла она про себя, пока врач колдовал над столиком для новорожденных. Детский плач принес успокоение и радость.
Когда Алёне показали маленький запеленатый кулечек, из которого торчало личико, она сразу узнала своего Петю. Ребенок излучал тепло, маму переполняла нежность.
Она проснулась уже в новой палате на третьем этаже. Хмурое утро сменилось ярким солнцем, и день распевал на все лады птичьими голосами. Алёна ощущала счастье от новой жизни, от того, что у нее есть самое родное и дорогое.
Знакомый голос позвал по имени. Алёна накинула халат и подошла к открытому окну. Миша в своей неизменной светло-голубой джинсовой куртке смотрел на девушку в окне и был счастлив.
– Почему ты не позвонила мне, как договаривались?! Почему не попросила кого-то позвонить?! – спрашивал позже Миша. – Я как дурак, ел, спал, не зная ничего!
– Наверное было не до того, и я просто растерялась, – отвечала Алёна.
11. Детство Пети
Ходить, разговаривать и завязывать шнурки Петя научился по расписанию. В точности, как рассказывают просветительские плакаты в детской поликлинике. Малышом он без труда собирал пазлы любой сложности и часами занимался с игрушками, не доставляя хлопот родителям. Единственное, о чем Петя всегда просил маму – почитать. Чтение перед сном стало ежедневным ритуалом для обоих, пока Петя не разучил буквы сам.
Семья и рождение ребёнка не отменяли студенческую жизнь. У Завьяловых по праздникам собиралась прежняя компания. Несколько друзей к тому времени тоже обзавелись малышнёй, и на вечеринках набиралась уже целая ясельная группа.
Маленькая уютная квартира на берегу большой реки, детский сад во дворе, окруженный тополями и дикими яблонями, прогулки с маленьким Петей, взаимные чувства и общие друзья. Это было счастливое время семьи Завьяловых.
Петя подрос и уже готовился стать первоклассником. Миша с Алёной приняли решение переехать в квартиру побольше, где у него появится своя личная комната. В тот же год Алёна засобиралась на учёбу в столицу, чтобы, вернувшись с новой специализацией, отказаться от ночных дежурств и больше времени уделять домашним.
Обновления, сделанные как будто во благо, иногда не оправдывают ожиданий.
12. Что такое любовь?
– А что вообще такое любовь? – Алёна смотрела в его глаза.
– Забота… Радость… И когда хочется обнять весь мир!
– А если один человек продолжает любить, а второй разлюбил – это любовь?
– Возможно, ошибка выбора.
– А говорят, что любовь живёт три года . Это правда?
– Живёт сколько хочешь, сколько оба хотят, переходя в новое качество во всех смыслах.
– То есть в сорок она более качественная, чем в двадцать? —улыбнулась Алёна.
– Всё то, что в двадцать, и ещё три раза по столько, – он улыбнулся в ответ.
– Возможно ли приумножить, не растеряв?
– Довольно много примеров счастливых пар. Значит, да, возможно.
– Ты знаешь всё на свете! Я поняла это ещё тогда, под зонтом.
13. Поездка домой
Алёна стала постоянной посетительницей местного почтового отделения. Она забегала туда при любом удобном случае, когда с учетом разницы во времени могла застать дома Мишу и Петю.
– Мишенька, привет! Ну, как вы там? Я очень соскучилась, считаю дни до возвращения…
– Мы тоже. А Петька сегодня ночует у родителей. Мне завтра рано нужно…
– Очень хочу домой!
– Давай я пришлю тебе деньги на билеты, и ты прилетишь? Тем более свадьба.
– Миша, ты серьезно?! Я могу прилететь домой на праздники?! Но это же так дорого!
– Я отправлю деньги! Ты прилетишь?
– Ты еще спрашиваешь?! Конечно, да!
Алёна хотела расцеловать Мишину младшую сестру за то, что она выходит замуж. Какое счастье! Домой на праздники! Увидеть мальчиков! Быть с ними целых четыре дня! Никогда ещё Алёна так не радовалась чужой свадьбе.
Мокрый снег и соляная каша на асфальте – особенности московской погоды. Алёна постоянно мёрзла и куталась, но сейчас стояла без шапки и перчаток. «Домой на праздники! Какое счастье! Мишенька, спасибо тебе!» – повторяла она.
Самолет приземлился в аэропорту Светлоярска рано утром. Алёна еле дождалась, когда подгонят трап и пригласят к выходу. Спускаясь по ступенькам, она с удовольствием вдыхала морозный воздух. Он был таким родным и пах домом.
Миша встречал с букетом. Голова кружилась от ночного перелета и от счастья. Она готова была стоять обнявшись до конца жизни.
«Алёнушка, мне на работу еще, пойдем. Ты заберешь Петю из школы?» – мягко отстранил её Миша.
«Петьку?! Из школы?! Да это же счастье!»
Миша довез до подъезда и уехал. Едва переступив порог, Алёна принялась за домашние хлопоты. Хотелось схватиться за все и сразу: забрать Петю из школы, сделать уборку, приготовить обед, подумать о свадебном подарке и рассказать Мише, как она соскучилась! День обещал быть насыщенным, а вечер чудесным.
Петя смущенно улыбнулся, увидев маму. Алёне показалось, что он одет слишком легко и хотелось его согреть.
Она с интересом разглядывала учебники и рабочие прописи, а Петя рассказывал про новую учительницу, невкусную еду в столовой и о том, как потерялся пятак. Она впервые видела своего Петю первоклассником. Маму переполняла нежность.
На свадьбе запускали белых голубей. Петя участвовал во всех конкурсах, а потом помогал жениху с невестой разрезать торт и раздавал тарелочки гостям.
Алёну тянуло домой. До отъезда оставалось так мало, и хотелось побольше времени провести с мужем и сыном.
Ей показалось, что Миша несколько сдержан, но это было лишь обрывочным ощущением. Алёна переживала, что нужно снова улетать, что нужно улетать так скоро. Она уже готова была всё бросить и остаться дома. Но Миша разумно убеждал, что пройдена большая часть пути, что осталось совсем немного, всего каких-то полтора месяца. Алёна соглашалась, но все равно хотела остаться.
Миша провожал. Алёна обняла его как-то особенно сильно.
– Алёна, люди смотрят, – сказал Миша и снова мягко отстранил её.
– Миша, я не хочу уезжать!
– Потерпи, осталось совсем немножко, скоро мы будем вместе, – уговаривал он.
Самолет набирал высоту. Алёна смотрела на отдаляющуюся землю. Она ещё совсем не боялась летать.
14. Перемены
Время действительно пробежало быстро. Дипломированные специалисты разъехались по домам воплощать знания в жизнь. Алёна вернулась на прежнее место, но в новой должности, и очень быстро заскучала. Она обратилась к главному врачу с просьбой о совмещении, но получила отказ. Промаявшись еще пару месяцев, Алёна написала заявление об увольнении, завершив новую карьеру, едва начав.
Первое время все было хорошо. Миша, казалось, был искренне рад и все время повторял Пете: «Наша мама вернулась!»! Алёна чувствовала себя немножко виноватой за свое длительное отсутствие и с головой окунулась в Петины школьные дела. Заботы мамы, жены и хозяйки дома были в радость.
Проблемы с работой казались временными и не такими уж значимыми. У неё была семья, которая поддерживала, и Алёна ничего не боялась.
Миша стал регулярно дежурить. Частная клиника, в которую его пригласил научный руководитель, быстро развивалась и становилась полноценным хирургическим стационаром. После операции пациенты оставались до утра и, естественно, требовали присмотра. Алёна все понимала и не возражала.
У Миши появился первый сотовый телефон, что было признаком определённого статуса. Алёна радовалась и гордилась. Миша все чаще заводил разговор об «иномарке». Алёна называла его фантазером, тем более что их автомобиль был совсем новым. Миша возражал, что она напрасно смеется и что он рано или поздно «иномарку» купит. Алёна отвечала, что идея в целом ей нравится.
Дни шли своим чередом: Петя заканчивал первый класс и собирался к морю с бабушкой и дедушкой. Алёна привыкала к новой работе, которую нашла довольно быстро. УМиши все складывалось удачно.
Но что-то смутно беспокоило Алёну с момента возвращения домой. Что-то не явное на фоне общего благополучия. Ей казалось, что какие-то перемены произошли в Мише. Что-то было не так. Алёна не могла сформулировать. Просто чувствовала.
Приближался «день медицинского работника». Завьяловы всегда отмечали этот праздник в компании одногруппников. Не собирались нарушать традицию и в этот раз.
В четверг перед сном Миша сказал:
– Мы завтра на работе отмечаем, ты меня не теряй.
– Ты поздно вернёшься? – забеспокоилась Алёна.
– Мы отмечаем на корабле, отплываем рано утром, вернемся к вечеру.
– На корабле? Так ведь рабочий день…
– Начальство сделало выходной для сплочения коллектива.
Миша выключил свет, повернулся на другой бок и уснул. Алёна ворочалась, обдумывая услышанное. Она гнала от себя беспокойство: «Для сплочения коллектива. Ну, всё правильно. Ничего страшного. На корабле. Не пригласил меня. Наверное, там все без жен и мужей. Может быть мало мест на этом корабле. Пусть едет.»
За завтраком разговор возобновился:
– Миша, ты позвони мне сразу, как приедешь, ладно? Может, успеем еще погулять?
– Погулять вряд ли. Я позвоню.
– Ты не забыл про воскресенье?
– Конечно я не забыл.
– Тебе, наверное, нужна теплая кофта? Вдруг прохладно на реке!
– Ну сложи.
Алёна вышла проводить Мишу в коридор и подала ему пакет со свитером.
Уже стемнело, но в квартире и на улице всё ещё было душно. Алёна стояла возле настежь открытого окна. Во дворе на лавочке смеялась молодёжь.
Миша не позвонил и не приехал. Алёна несколько раз сама набрала его номер с домашнего, но ей никто не ответил.
«Возможно просто разрядился телефон…» – думала она. – «Или что-то случилось на этом корабле?!»
Новые, неизвестные ранее ощущения не давали покоя. Алёна заплакала.
15. Алёна разыскивает Мишу
Она проснулась ранним утром в комнате Пети. Домашний телефон молчал всю ночь. Алёна снова набрала Мишин номер. он был по-прежнему недоступен.
«Что-то случилось!»
В записной книжке Алёна нашла фамилию наставника Миши по кандидатской диссертации и по совместительству главного врача клиники. Волнуясь, она набрала номер:
– Доброе утро! – Алёна обратилась по имени и отчеству. – Извините, пожалуйста, за беспокойство! Это Алёна Завьялова.
– А, здравствуйте… – голос шефа нельзя было назвать ни бодрым, ни дружелюбным.
– Миша не ночевал дома, и его телефон недоступен со вчерашнего дня. Я переживаю, вдруг что-то случилось…
– Он взрослый человек, ночует где хочет.
Ответ прозвучал так резко и неожиданно, что Алёна опешила. Она ожидала разных вариантов, но такого среди них точно не было. Шеф был для Алёны лицом официальным, но всё же она общалась с ним несколько раз лично, и он никогда не разговаривал так. Но и она не задавала раньше подобных вопросов.
– С Мишей все в порядке? – еще раз обратилась Алёна.
– Думаю, что да. Он спит, – последовал ответ.
– Извините, пожалуйста…
Сердце то ли билось часто, то ли останавливалось. Алёна не знала, что дальше делают в таких случаях. Таких случаев у нее никогда раньше не и было. Мысли и чувства были чужими, и вся ситуация посторонней.
«Нет, этого не может быть… Это же Миша, мой Миша. Все хорошо и это какое-то недоразумение. Шеф злой. Почему он так разговаривал со мной?! Но Миша жив и здоров – это самое главное!»
Мысли прервал телефонный звонок. Алёна схватила трубку:
– Привет, это я… – раздался заспанный голос.
– Миша! Куда ты подевался?! Я уже не знала, что думать!
– Вчера поздно приплыли, потом продолжили у шефа. Я заночевал у него.
– Миша, но ведь можно было просто позвонить, чтобы я не волновалась!
– Зарядное оставил на работе, только что приехал и подключил телефон.
– Миша, я почти не спала. Переживала. Мало ли что там на этой рек. И вообще…
– Нормально все со мной.
– Когда ты приедешь?
– Позже. Приём сегодня. И по диссертации надо посидеть.
– Шеф твой… Дурак какой-то.
– Не обращай внимания. Зачем ты вообще ему звонила?!
– Ну а что мне оставалось делать? Где тебя искать?
– Не надо меня искать! Я же сказал, что буду поздно. Чего ты подняла панику?
Алёна еще что-то собралась сказать, но Миша разговор прервал. Было двойственное чувство. С одной стороны отлегло. С другой остался какой-то осадок. Миша так холодно раньше не разговаривал. Это было ново, как и слова шефа. Но всё же Алёна немного успокоилась и пошла умываться.
Миша пришел вечером и почти сразу лег спать, сославшись на усталость. Алёна в одиночестве смотрела телевизор. Шел фильм про любовь. Она смотрела и думала о своей, о том, что человек, спящий в соседней комнате, ей очень дорог.
В воскресенье был пикник с друзьями. Алёне всё еще было немного не по себе, но она старалась быть веселой. Миша был молчалив.
– Мишка, ты чего? Хорошо отметил вчера? – подтрунивали одногруппники.
– Вроде того, – отвечал он и улыбался.
Вечером Миша снова рано лёг спать, А Алёна подумала, что скучает о Пете.
16. Непонятно – всё!
Среди недели Миша несколько раз заводил разговор о том, что на выходные весь коллектив клиники отправляется с медицинским осмотром в соседний район. Поездка рядовая и деловая, для привлечения пациентов.
Утром пятницы он встал, как обычно, рано. Алёна готовила завтрак и обдумывала вопрос, который ещё совсем недавно был вполне естественным, а сейчас казался неловким.
– Когда тебя ждать, Миша?
– Вечером в воскресенье, а может быть, в понедельник, если сразу придётся ехать на работу. У меня возможно дежурство.
– Почему дежурство, если в выходные нет операций?
– Я же сказал – возможно! Операции сегодня. Иногда пациенты остаются на все выходные. Мы не можем им этого запретить.
– Как остаются, если вы все уезжаете сегодня?! – не унималась Алёна, всё еще пытаясь что-то понять.
– Сегодня вечером всех отпустим, но они могут позвонить и вернуться в любое время, в том числе и в воскресенье. Что непонятного?!
Алёне было непонятно всё. То состояние, в котором они пребывали последнее время, нельзя было назвать ссорой, но оно было далеко от нормального и привычного общения.
– Ты позвонишь мне?
– Да.
– Когда?
– Когда вернусь.
– Тебе нужны какие-то вещи с собой?
– Нет, у меня всё есть, – Миша начал раздражаться на такое количество вопросов.
Позавтракав, он собрался, махнул рукой и молча вышел из дома.
Алёна подошла к окну. Он шел такой знакомой походкой, но не оборачивался, как раньше.
Алёна посмотрела на обручальное кольцо на безымянном пальце. Миша снял своё некоторое время назад. Оно лежало в шкатулке для украшений.
«Скоро приедет Петя, всё наладится. Не может быть по-другому!» – думала Алёна. Но что-то внутри подсказывало, что по-другому уже сейчас. Она механически допила остывший кофе. Предстоящие выходные не обещали ничего хорошего. Если раньше она их ждала, то теперь боялась.
Миша не позвонил ни в субботу, ни в воскресенье. Его номер снова был недоступен. В понедельник утром Алёна набрала рабочий телефон клиники.
– Доброе утро! Могу я услышать Михаила Михайловича?
– Минутку… Миша, это тебя!
У Алёны всё сжалось внутри. Кто-то так запросто называет его Миша. Хотя, что в этом такого? Естественно, что коллеги его так называют. Но в женском голосе было что-то такое, что смутило Алёну.
– Я слушаю.
– Миша, это я! Не могла дозвониться на сотовый. И ты не звонишь… Я беспокоилась. Когда ты вернулся?!
– Вчера.
– А почему не позвонил мне?!
– Было много работы.
– Во сколько тебя ждать?
– Не знаю. Вечером.
Алёна не знала, что можно спросить ещё. Она слышала чужой голос своего Миши, и какая-то девушка была совсем рядом с ним. Алёна не хотела развивать эту мысль, чувствуя, что дальше нет ничего хорошего. Но мысль не давала покоя.
Миша пришел вечером. За ужином разговор возобновился.
– Как съездили?
– Вчера пошел дождь. Мы вернулись.
– Все?
– Нет, мы уехали вдвоем с Юлией.
– Это кто?
– Коллега по работе. Она отвечала тебе сегодня.
– А почему с ней?
– Другие остались пьянствовать. А ей надо было домой. Муж позвонил. Я повез её.
Алёна судорожно соображала, надо ли дальше задавать вопросы. Муж – значит, замужем и не имеет никакого отношения к Мише. Это хорошо. Но почему тогда уехали вдвоем? И почему он не позвонил домой??
– А почему ты не позвонил мне, Миша?! – все-таки спросила Алёна.
– По кочану! – ответил Миша раздраженно. – Я спать.
Алёна была в замешательстве… Она ещё не знала, что это только начало романтических отношений Миши и Зайки, что они затянутся на много лет и сильно затронут её жизнь, что она сама позволит им это сделать.
17. Чужое письмо
Уже несколько недель Миша держался отстраненно и холодно. Алёна старалась делать вид, что всё в порядке и сглаживала углы. Последние дни ей даже показалось, что всё более менее стабилизировалось.
Миша ушёл на работу. Петя ещё спал, и Алёна уселась за стол с чашкой чая, намереваясь почитать новости. Компьютер появился в доме впервые, и новинку осваивали все члены семьи.
Первой почему-то открылась электронная почта, и Алёна увидела на экране текст письма: «Вспоминаю ту прогулку в лесу, и ёжика, и мягкие листья. Сегодня проснулась рано. Жутко болит голова…». Дальше было что-то ещё про «соскучилась» и «жду с нетерпением», но Алёна уже не разбирала ни слов, ни предложений.
Что это за письмо?! Кому?! От кого?! Почему это здесь?! Почему я это читаю?!
Резко закружилась голова и заболели плечи. Алёна перечитывала ещё и ещё раз. Глоток чая застрял в горле.
Сообщение предназначалось Мише. Оно было в его почте, которая почему-то оказалась открытой. Забыл закрыть? Или хотел, чтобы прочитала Алёна? Стало холодно и страшно. То ли в отчаянии, то ли в поисках надежды Алёна набрала знакомый номер.
– Да, – ответ прозвучал резко.
– Миша, я включила компьютер. Здесь какое-то письмо в твоей почте…
– И что?
Алёна растерялась. Действительно. И что?? Зачем она позвонила ему?? Но она продолжила:
– Миша, какие ёжики и лес? У кого болит голова?
– А тебя не учили, что чужие письма читать не принято??
– Миша, я просто включила компьютер, и это было первое, что я увидела! Если оно твое, зачем ты его оставил?!
– Я не приду сегодня.
Ответ стал неожиданным или, наоборот, болезненно ожидаемым. После него раздались короткие гудки. Ощущение того, что мир разделился на «до» и «после» было ужасным. То, чего «не может быть никогда» произошло. Алёна услышала слова, после которых уже не было смысла о чем-то спрашивать.
– Мама, мы не опоздаем? – в комнату вошёл Петя.
– Что Петенька? – ответила Алёна слабым голосом.
Она слышала сына, но не понимала слов, которые он говорит ей.
– Мы не опоздаем? – повторил вопрос Петя.
– Ты умывайся, я сейчас.
– Ты плачешь?
Слёзы текли по щекам и невыносимо болели плечи. Алёне казалось, что её больше нет.
Петя смотрел на маму серьёзно. Иногда дети видят и слышат гораздо больше, чем думают взрослые.
До остановки шли молча. Алёна несла тяжелый ранец Пети. Уже несколько дней он был второклассником.
18. Миша переживает
Миша вышел во внутренний дворик клиники и полез в карман за сигаретами. Первая сломалась между пальцами. То же самое произошло со второй. Закурить удалось с третьей попытки.
Два таджикских ребенка дразнили кошку возле мусорных баков. Та шипела на них и искала способ сбежать. Миша сочувствовал кошке. При других обстоятельствах он выручил бы несчастное животное, но сейчас его заботило своё.
«Как я вообще мог такое сказать ей? А если она умрет без меня? И Петя. Как он? Да что за бред?! Никто не умрет. Она сильная. Должна выдержать. И потом, Зайка… Я не могу без неё. Я хочу быть с ней. Я обещал. Как теперь быть с обеими?»
Никотин успокоил дрожь в руках. Миша посмотрел на часы и уже собрался вернуться на рабочее место, но кто-то сзади бережно обнял его за плечи. Волна любви пробежала по всему телу. Миша повернулся к Зайке и взял её руки в свои.
– Что-то случилось, Мишутка?
Девушка небольшого роста с большими круглыми глазами смотрела на него преданно, снизу вверх. Она действительно была немного похожа на мультяшного зайку.
– Нет, все нормально. То есть да. Я сказал жене, что не приду сегодня домой.
– Ты сказал, что будешь дежурить?
– Нет, я просто сказал, что не приду.
– Что не придешь никогда?
– Да. Нет. Я не знаю, Зайка. Нельзя так сразу, понимаешь.
– Она расстроилась?
– Да.
– Сегодня у меня тогда? То есть у нас?
Миша обнял Зайку и что-то прошептал ей на ухо. Она улыбнулась.
– Пошли, приём начинается, – сказал Миша, и они зашагали в сторону клиники.
Шеф сидел за директорским столом, приблизившись очками к монитору, и что-то сосредоточенно изучал. Он махнул Мише рукой, не отрываясь от компьютера, и совершенно неожиданно пропел: «Вот пуля пролетела и ага!..»
– Вы это о чем? – спросил Миша, усаживаясь за соседний стол.
– Да так, сам себе напеваю. Ты, кстати, Михаил, главу когда закончишь?
– Работаю над этим, скоро.
– Ну, ты давай поторапливайся, к ученому-то совету должны успеть.
– Успеем.
– Как вообще дела? Хмурый чего? С Юлечкой поругались?
– Нет, всё нормально.
– С женой все ещё водишь хороводы? Не надоело?
– Опять вы…
– У тебя производительность труда падает на фоне нестабильности на личном фронте.
– Да всё стабильно у меня. Мы уже и путевки в Таиланд на новый год купили.
– О, это дело хорошее. А как с женой?
– Развожусь.
Шеф отклонился на спинку кожаного кресла и даже снял очки, хотя без них вообще ничего не видел.
– Так вас с Юлечкой можно поздравить?
– Пока рано. Надо сначала развестись.
Миша снова полез в карман в поисках пачки сигарет. Она оказалась пуста.
19. В гостях у шефа
Миша нажал на звонок несколько раз и уже собирался уходить, когда по ту сторону повернули ключ в замке. Шеф стоял в полосатом халате, надетом поверх рубашки и брюк. Это была его обычная домашняя форма одежды. Немногочисленная растительность на голове стояла дыбом, словно он только что поднялся из постели.
– Я подумал, вас нет дома.
– Заработался, не слышал. Заходи.
– Вы один?
– Один, жена пошла в магазин, скоро вернется, будем ужинать. Как раз с тобой поработаем, пока она готовит.
Шеф был официально женат четвертый раз, и текущий брак по сравнению с предыдущими был весьма продолжительным. Всех без исключения своих жен шеф любил, но особенно отмечал первую. Он так и говорил: «Моя первая чудо как была хороша: верная, добрая. До сих пор жалею, что разошелся с ней!».
«Верная и добрая» проживала в другом городе со взрослым сыном. От двух промежуточных жен у шефа тоже были один или двое детей. Точного их количества он не знал и сам, поскольку рассказывал об этом каждый раз близко к тексту и цифры периодически менял.
Действующая жена на шефа не обижалась, хотя неоднократно слышала рассказы о своих предшественницах. Она собирала документы на визу, чтобы уехать на постоянное место жительство в Америку к каким-то дальним родственникам. Шеф относился к этому философски, хотя, как говорил всем, немного переживал.
Планы никак не влияли на отношения супругов: они жили под одной крышей, называли друг друга ласково и вполне ладили.
Длинноногая яркая блондинка с красивыми формами заглянула в комнату:
– Добрый вечер, мальчики. Всё работаете?
– Здравствуйте! – приветливо отозвался Миша.
Жена шефа ему нравилась. Она была всегда улыбчива, дружелюбна и выглядела безукоризненно. Но он не мог представить ее своей девушкой и тем более женой. Миша считал, что это не его типаж.
– Налей-ка нам чайку, любимая. Мы тут с Михаилом трудимся, —шеф расплылся в обворожительной улыбке.
– Две минуты, дорогой!
Она скрылась за дверью и действительно, через две минуты зашла с подносом для чаепития. Разлив чай по чашкам, она пригладила остатки волос на голове мужа.
– Ты самая любимая из всех моих жен! – не изменяя себе, признался шеф, нежно глядя на жену.
– Заканчивайте, мальчики, скоро будет ужин!
Девушка вышла из комнаты, всё также приветливо улыбаясь, а Миша с шефом продолжили штудировать главу.
20. «Приходы-уходы»
После того, как Миша объявил Алёне, что больше не придет, он уже несколько раз ночевал дома. Алёна ждала, но когда он приходил, не знала, как себя вести и что говорить незнакомому для неё человеку.
Эпопея «ухода» сильно затянулась. Миша то возвращался, то неожиданно пропадал, то давал надежду, то забирал её снова. Алёна со страхом встречала каждый новый день, а вопрос «придет ли сегодня?» изматывал её круглосуточно.
Утром он забирал свой бритвенный станок из ванной комнаты, а вечером или вечером другого дня станок занимал прежнее место.
Он оставлял на кухне записки: «не жди меня сегодня». А следом присылал сообщение: «приду сегодня, а может быть, никогда. Я и правда не знаю. Понимаешь?».
Алёна пыталась понимать, искала причины несчастий в себе и сходила с ума от отчаяния. Физически Миша ушёл, но зачем-то продлевал эту психологическую агонию. Алёна оказалась её заложницей и участницей.
Не успела она войти в квартиру, как пришло сообщение от Миши: «Собери все мои вещи в сумку. Лучше тебя этого никто не сделает. Я заеду вечером, заберу.»
От комплимента подкосились ноги. Обливаясь слезами, она аккуратно раскладывала по пакетам штаны, носки и рубашки Миши. Петя ночевал у бабушки и не видел плачущую навзрыд маму, собирающую папины вещи. Когда работа была окончена, Алёна поставила большую спортивную сумку в коридоре, оделась, погладила кота и вышла из дому.
Новое сообщение она получила уже у подруги: «Я надеялся, что ты не станешь этого делать. Ну что же, собрала так собрала. Я многое хотел сказать тебе, но кроме кота никого не оказалось дома. Прощай.» Алёна разрыдалась пуще прежнего на глазах у ничего не понимающей Маши.
– Алёнка, да объясни, наконец, что стряслось-то?! Что опять «выкинул» этот Завьялов?
– Машка… Я сама опять всё испортила… – завывала Алёна.
– Да что ты там еще испортить-то могла, в самом деле?! Давай вот глотни вина, что ли… Чего так убиваться?!
Маша сходила на кухню и вернулась с двумя бокалами. Алёна взяла свой обеими руками и выпила залпом.
– Я все испортила, Машка! Он хотел поговорить со мной! Зачем я вообще собирала эти вещи?! Зачем уехала?!
– Вот ты, Алёнка, дура, ей Богу! Он попросил (козёл!) – ты собрала! Ничего ты не испортила! С котом он разговаривал… Да пусть бы хоть с рыбой в аквариуме! Деловой! То «собери мне вещи», то не ожидал он! Сам не может определиться – чего он хочет. А тебя делает крайней! В сотый раз тебе говорю: пошли его к чертовой бабушке, не сожалея!!! – Маша распалялась всё больше.
Возвращаться в пустую квартиру было невыносимо, и Алёна осталась ночевать у Маши. Девушки разговаривали и плакала на пару, пока не уснули. Рано утром Алёна засобиралась кормить кота.
Люди в салоне автобуса, проплывающие за окном здания, пешеходы, машины – всё казалось нереальным. Алёна чувствовала себя вне этого мира. Единственным физическим ощущением своего материального присутствия была тупая боль в плечах.
Период отчаяния и осознания собственного бессилия в реальности, своей неспособности что-либо ей противопоставить. Алёна была раздавлена личным горем. Оно перекрывало все остальные чувства и желания.
21. Дом в скале
Солнце пряталось за облаками, оставляя ощущение пасмурной погоды. Однако воздух был тёплым, а ветра почти не было. Ну, может совсем легкий, едва уловимый, приятный для кожи, как бывает приятен любимый аромат для вдоха.
На море был штиль. В солнечную погоду цвет воды ярко-голубой с чуть серебристым оттенком. Сейчас же он казался темно-синим.
Женщина в светлом платье стояла у панорамного окна. Правильнее было бы назвать его стеклянной стеной, так как оно занимало всю часть скалы, обращенную к морю.
Прозрачные шторы свисали до самого пола. Их крепил настоящий великан, потому что потолок был очень высок.
Кухню от общего пространства отделяла длинная барная стойка, а всю стену напротив занимали стеллажи с книгами.
У стеклянной стены стояли два плетёных кресла с наброшенными бирюзовыми пледами и маленький круглый столик между ними.
Иногда интерьер комнаты менялся: появлялись вазы с цветами, тарелки с фруктами и кувшины с вином. А обеденный стол был уже не просто сервирован, а заставлен настоящими блюдами.
Специального освещения в комнате не было. Днём было достаточно прозрачной стены, чтобы пространство заполнялось натуральным светом, а вечером источником его был камин и свечи.
Считать дом-скалу маяком – преувеличение. Для морских кораблей света от камина слишком мало. Скорее его можно было перепутать со светом одной из многочленных звёзд, которыми усыпано небо в безоблачную ночь.
В доме была ещё одна важная комната. Чтобы попасть в нее, нужно было спуститься по лестнице. Это была даже не комната, а пещера. В любое время суток там горел очаг. Кто-то невидимый подбрасывал в него поленья и убирал золу.
Пол в пещере был мягкий и теплый. На нём можно было сидеть или лежать, не опасаясь замерзнуть.
Из водопада в углу пещеры почти бесшумно лилась вода. Она пахла розами. Не приторно и сладко, а лишь слегка. Не понятно, откуда она бралась, но совершенно определённо, что по множеству подземных каналов вода утекала в море.
22. Женщина и Волк
Большой чёрный Волк лежал у огня. В ярко-зелёных глазах отражались огоньки пламени. Когда в пещеру заходил гость, он приподнимал морду и смотрел на него в упор, а уж потом решал, пускать его или нет.Человеку среднего роста Волк был по пояс, а если вставал на задние лапы, мог выглядеть устрашающе. Но это для чужака.
Волк подошёл очень тихо, но женщина сразу почувствовала его присутствие и обернулась. Она улыбнулась, сделала шаг навстречу и погладила его по загривку. Шерсть Волка была мягкой и теплой ещё и потому, что он много времени проводил рядом с огнём.
Волк слегка вильнул хвостом и посмотрел на дверь в стеклянной стене. Дверь была без ручки, и заметить её можно было не сразу. Надо было знать, где она находится. Замка изнутри и снаружи не было. Открывалась она прикосновением ладони. Не все ладони подходили для этого. Если рядом не было человека, Волк открывал её носом.
Женщина подошла к двери, выпустила Волка, а сама вышла следом. По песчаной прибрежной полосе она зашагала в сторону воды. Ступни её утопали в теплом песке, оставляя цепочку следов. Волк двигался рядом. Он слегка косолапил и помахивал хвостом.
Пара могла показаться странной: женщина в светлом платье чуть ниже колен и чёрный Волк размером с пони. Увидев такого перед собой, человек пустился бы наутек. Но женщина шла рядом совершенно спокойно. Он поворачивал морду в её сторону или смотрел прямо. Такие действия были для обоих привычны.
Женщина села на большой плоский камень. Казалось, кто-то специально принёс его на этот песчаный пляж для неё. Может быть, так и было. Волк сел рядом. Женщина коснулось воды рукой. Вода была тёплой, как воздух. Как Волк.
– Снова нет солнца, – тихо сказала женщина.
Если кто-то решил, что она разговаривает сама с собой – это не так.
– Надо идти, – ответил Волк.
– Почему? – она посмотрела на него с отчаянием.
– Искать новый дом, – сказал Волк.
– Чем этот плох?
– Он не плох.
– Куда идти? – спросила женщина, давая понять, что она уже согласна.
– Дом будет везде, где ты сама.
– Хорошо, – ответила женщина, – давай только посидим ещё немного, ладно? Мне жаль его оставлять…
– Не жаль, будет другой, – стоял на своем Волк.
– А как же очаг? – женщина посмотрела с беспокойством.
– Очаг – это то, что у тебя в сердце. Просто бери с собой.
На камне сидела женщина в светлом платье и гладила большого чёрного Волка. Они оба смотрели в сторону моря, затем поднялись и пошли вдоль берега.
Волк несколько раз срывался с места и убегал вперед, но потом возвращается и продолжал идти рядом. Постепенно пара уменьшилась в размерах и скрылась из виду.
23. Развод
Алёна стояла у крыльца мирового суда. Все казалось дурным сном, от которого она никак не может пробудиться.
Мужчины и женщины двигались в разных направлениях. У каждого в руках были какие-то бумаги, о содержании которых можно было только догадываться.
Накануне Миша напомнил о дате и времени судебного заседания. Алёна сходила в парикмахерскую, сделала новую прическу, а потом не спала всю ночь, как, собственно, и все предыдущие.
Знакомый автомобиль припарковался у газона. Из него вышел Миша. В джинсах и белой рубашке – он показался Алёне очень красивым.
– Привет. Давно стоишь? – спросил он.
– Только подошла.
– Хорошо выглядишь.
– Спасибо.
– Пойдем?
– Как хочешь, – ответила Алёна обречённо.
Они вошли. Охранник указал направление. Дверь в кабинет номер двадцать два была распахнута. Столы стояли буквой Т. Во главе сидела женщина средних лет в чёрной форменной мантии. Миша заглянул, назвал фамилию, и они сразу же были приглашены.
Обстановка кабинета была казённой, как и его хозяйка. Так и было задумано, чтобы лишние детали не отвлекали посетителей от темы визита.
Миша с Алёной сели друг напротив друга по разные стороны стола. Судья зачитала заявление со стороны истца и задала несколько формальных вопросов обоим. Потом обратилась к Алёне: имеет ли она какие-то возражения или претензии. Алёна ответила, что претензий и возражений не имеет. Она смотрела в окно и, как ни странно, была спокойна. Продолжалось ощущение сна: это происходит с незнакомой ей девушкой, а мужчина, сидящий напротив, вовсе не Миша, а совершенно посторонний человек.
Накануне вечером Алёна плакала и боялась, что в суде будет то же самое. Но ничего подобного не произошло. Она слушала, но не вслушивалась.
Миша пристально смотрел на неё. О ком он думал? О ней? О себе? О Пете? О Зайке? В тот момент Алёне было безразлично.
Совершенно будничным тоном судья объявила, что брак расторгнут и вернула паспорта с печатями о разводе.
Они смотрели друг на друга и уже официально не были мужем и женой.
24. В разные стороны
– Тебя подвезти? – спросил Миша.
– Нет, мне рядом, я дойду, – тихо ответила Алёна.
– Честно говоря, я не предполагал, что нас уже сегодня разведут. Думал, что дадут какое-то время подумать. А всё оказалось так просто.
– Ну, ты же хотел этого.
– Можно я заеду сегодня вечером?
Алёна посмотрела на Мишу в упор. Вот теперь её глаза были полны слёз. Она развернулась и зашагала в сторону остановки. Миша сел в машину, включил радио и закурил. На телефоне было несколько пропущенных звонков от Зайки.
– Как все прошло, Мишутка? Развели?
– Да.
– Она не возражала?
– Нет.
– Ты что, расстроился?
– Да нет, Юльчик, нормально всё.
– Ну вот, значит точно расстроился, раз Юльчик.
– Да не расстроился я, Зайка, все хорошо, скоро приеду.
Миша нажал кнопку отбой, завел автомобиль и поехал в магазин женской одежды.
Как же сказать Зайке, что я сегодня не приеду? Надо что-то придумать. Что? Алёне можно. Прокатывает всегда. С Зайкой – нет. После того вечера два дня её потом уговаривал не обижаться.
Миша ехал в клинику. В багажнике лежал пакет с подарком для Алёны. Он давно не делал ей подарков. Сегодня есть повод. Не праздничный для неё, но все же. А если не примет? Должна принять. Надо так, чтобы приняла. Хоть как-то загладить. А что загладить-то? Я люблю Зайку и хочу быть с ней. Я не должен ради другой женщины отказываться от неё. Или должен? Всё-таки странно, что нас так быстро развели. Я думал, что всё будет гораздо сложнее. Как же объяснить Зайке, чтобы поняла меня? Должна понять.
Рабочий день прошел как обычно. Миша был чуть более молчалив, Юлечка ещё более нежна и внимательна. Шеф не переставал шутить по поводу непостоянства семейных уз. Он видел в этом особую прелесть, о чём беззаботно распространялся в операционной к удовольствию медицинских сестер. И работа спорилась.
Алёна вошла в маленькую часовню. Было тепло и пахло ладаном. Неопределённого возраста служащий в потертом цигейковом жилете, с жиденькой аккуратно разобранной длинной бородкой, смиренно сидел на табурете возле стола, на котором были разложены свечки, иконки и книжицы.
25. Подарок
Миша вёз Юлечку домой. Он до сих пор не сказал ей, что не останется сегодня.
– Зайка, я переночую у родителей. Ты не обидишься? Мне надо побыть одному, понимаешь?
Юлечка задумалась на несколько секунд. Она, видимо, не ожидала подобного по пути к дому.
– Ты поедешь к жене?
– Ну к какой жене? С сегодняшнего дня у меня нет жены, есть только ты! Просто я немного устал. Но если ты хочешь, поедем домой…
– Миша, я хочу, чтобы этого хотел ты! Поезжай к родителям, я всё понимаю и не обижаюсь.
– Ты правда не обижаешься?
– Не обижаюсь, Миша. Звони только, ладно?
– Конечно!!! Завтра заеду за тобой в семь, а может и раньше.
– Я буду тебя ждать.
Зайка поцеловала Мишу в щёку и вышла из машины. Миша облегченно выдохнул. Или вздохнул. Он думал, что сегодня провёл черту, после которой всё и всем станет ясно. В первую очередь ему самому. На деле выходило как-то иначе.
Миша попытался открыть дверь своим ключом, но она оказалась не заперта. В квартире было тихо. Миша разулся и прошёл в комнату. Алёна сидела на диване, подобрав ноги и, казалось, не удивилась его приходу.
– Почему не заперта дверь?
– Зачем? – Алёна взглянула в недоумении.
– Что значит – зачем? Может войти посторонний.
– Кому я нужна.
– Где Петя?
– У бабушки.
– Тебе так легче?
– Нет. Я завтра его заберу.
–Это тебе.
Миша протянул Алёне объёмный пакет с меховой курткой.
Примерь, там чек, если не подойдет размер.
– Это что? Подарок на развод?
– Ну зачем ты так, Алёна? Это просто подарок. Я что, не могу сделать подарок жене?
Жене – можешь, но я не жена.
Алёна, перестань. Примерь, лучше.
Он сам достал куртку из пакета и накинул на плечи Алёне. Куртка была красивая и дорогая. Если бы Алёна не была так сильно расстроена, то можно было бы сказать, что удивилась такому широкому жесту.
– Красивая. Спасибо.
– И все? А поцеловать?
Алёна смотрела на Мишу и не могла понять, шутит он или говорит серьезно.
– Миша, ну ты ведь не для этого со мною развелся, чтобы я тебя целовала, правда?
– А может быть именно для этого! Откуда ты знаешь? Я, может быть, хочу, чтобы ты меня снова нашла?!
Алёна была в полном недоумении. Что в голове у этого человека, который еще утром был ее мужем? Может быть, все события последних месяцев – какая-то нелепая ошибка? Может, Миша по-прежнему любит её и все будет хорошо?! Слабый проблеск того, что называется надежда, забрезжил в душе.
Миша встал задолго до будильника. Пока он умывался, Алёна приготовила завтрак и ждала его. Она улыбнулась, когда он вошел в кухню, но Миша молчал и был крайне серьезен. Алёна поняла, что вчерашняя надежда не оправданна. В воздухе вновь повисло неудобное молчание.
Его ждала Зайка.
26. Кольцо
В детской горел свет. Петя сидел за столом и клеил картинки в новенький журнал. Это было модным увлечением девочек и мальчиков его возраста. Днем он стоял перед яркой витриной и с жадностью рассматривал новинки. Алёна остановилась рядом с сыном.
– Петя, ты хочешь журнал?
Он молча кивнул.
– Выбирай!.
Петя посмотрел на маму. Глаза блестели.
– Мне синий, с монстрами. А можно?
– Конечно.
Алёна была без работы. На предыдущее место её брали на время декретного отпуска одной из сотрудниц, которая совершенно неожиданно решила, что выходит раньше на целый год.
Заведующая пригласила Алёну в свой кабинет и долго выражала сожаление, что вынуждена уволить её прямо перед праздниками. После чего вручила детский новогодний подарок и предложила написать заявление по собственному желанию.
Алёна положила подарок на колени и автоматически начала заполнять предложенный лист бумаги. Заведующую она уже не слушала, хотя та продолжала что-то говорить. Расстроиться больше, чем от ситуации с Мишей, было невозможно, но остаться без работы именно сейчас было некстати.
Речи о том, чтобы попросить денег у Миши, не шло. Заикнувшись об этом однажды, она получила неожиданный ответ: если ты не справляешься, я могу забрать ребенка к себе. Алёна не поверила в эти слова и простила. Их говорил не тот Миша, которого она знала и всё ещё любила. Но на всякий случай разговор о деньгах она больше не заводила.
Алёна помыла посуду после ужина, тихонько прикрыла дверь в Петину комнату, а сама прошла в зал. Спальня теперь пустовала. Она заходила туда только для того, чтобы взять одежду их шкафа.
Близились новогодние праздники. Алёна ждала их с ужасом. Петя ждал ёлку. Она не знала, как совместить одно с другим.
Резкий телефонный звонок прервал грустные мысли. Мишин голос звучал дружелюбно:
– Привет.
– Привет, Миша.
– Спускайся.
– Что-то случилось?
– Спускайся. Для тебя сюрприз.
– Миша, я не люблю сюрпризы с некоторых пор.
– Спускайся, он хороший.
Алёна заглянула к Пете:
– Петенька, я скоро. Папа подъехал.
Петя молча кивнул и продолжил клеить картинки. Вечерние встречи родителей на улице перестали быть чем-то неожиданным.
Алёна вышла во двор, но не увидела машину Миши. Незнакомый автомобиль иностранной марки помигал несколько раз фарами. Алёна неуверенно сделала шаг в его сторону и остановилась. Водительское стекло опустилось вниз, и она увидела лицо Миши.
– Не узнала? – раздался знакомый голос.
– Миша, это ты?
– Садись вперед.
Алёна осторожно открыла пассажирскую дверь.
– Садись, не бойся! – подбодрил Миша.
– Ты купил новую машину?
– Как видишь. Ты не верила, что я куплю иномарку? А вот – пожалуйста!
– А где наша, старая?
– Продал. Ты же не против?
Её «за» или «против» совершенно ничего не меняли. Но она всё же ответила, что не против. В салоне приятно пахло кожей, и ещё какими-то автомобильными ароматами. Новенькая панель переливалась разноцветными светлячками и негромко играла музыка.
– Тебе нравится? – Миша радовался как ребёнок, получивший долгожданную игрушку.
– Красивая, – ответила Алёна.
От Миши пахло алкоголем и сигаретами.
– Ты выпил?
– Совсем немного.
– Разве можно тебе за рулём?
– Не волнуйся. У меня для тебя подарок, кстати.
– Ещё один? – с иронией спросила Алёна.
Миша протянул цветную коробку.
– Это тебе! – гордо сказал он.
На коробке был нарисован телефон. У нее никогда не было сотового телефона.
– Это тебе. С новым годом! – Миша достал из-под сиденья бутылку пива.
– Спасибо. Вроде рано ещё с новым годом. И у меня для тебя ничего нет.
– В самый раз. Тем более, что я улетаю послезавтра вечером.
– Куда улетаешь? – удивилась Алёна.
– В Таиланд, страна такая в Азии. Там тепло сейчас. Там всегда тепло.
У Алёны слёзы навернулись на глаза. В Таиланд. На Новый год. А как же она? А как же Петя? Стоп. Миша развёлся с ней. Он может лететь теперь куда захочет и её не спрашивать. Какие могут быть слёзы и обиды? Он никогда не звал её в Таиланд. Он летит туда один? А какая ей теперь разница??? Он не обязан ей отчитываться.
Все эти мысли пронеслись в голове Алёны одновременно.
– Тебе не нравится телефон? Ты даже не открыла. Не понял, ты что, плачешь? – Миша отхлебнул из бутылки.
– Нет, не плачу. Спасибо. Хороший телефон, – Алёна вытерла глаза шарфом.
– Я тебе смогу теперь смски писать, даже из Таиланда, прикинь?
Миша явно был навеселе.
– Хорошо. Миша, ты не пей больше, ладно? Нельзя за рулем.
– А тебе какое дело? Хочу – пью. Не хочу – не пью. Хочу – в Таиланд полечу.
– Ты лети, не пей только. Как ты поедешь теперь?
– А я, может, не поеду, а дома останусь. Ты что, против?
Алёна в недоумении взглянула на Мишу.
– Пойдем тогда, чего здесь сидеть. Там же Петя.
– Ты хочешь, чтобы я пошёл?
– Хочу.
– А зачем?
Алёна молчала.
– Я смотрю ты и кольцо до сих пор носишь? А мое – вот, в бардачке лежит. Миша открыл бардачок и достал оттуда обручальное кольцо. Количество алкоголя явно превышало допустимые промилле.
– А хочешь я его сейчас выброшу? Хочешь? Я же выброшу!
– Что хочешь делай, Миша, не пей только, пожалуйста!
Миша нажал на кнопку, окно открылось, и он бросил кольцо в снег. Алёна заплакала, открыла дверь и вышла из машины, оставив коробку с телефоном на сиденье. Хлопья снега падали на лицо и смешивались со слезами.
В квартире было темно. Петя мирно спал на своем диване. Алёна вошла в спальню и включила свет. Она села на заправленную кровать и сняла с пальца обручальное кольцо.
Следующим вечером Миша приехал на той же машине, но уже трезвый. Он поджидал Алёну и Петю с тренировки.
– Извини за вчерашнее. Я нашел кольцо. Вот оно. Ты забери его, пожалуйста, домой. И телефон возьми. Я буду вам писать из Таиланда. И вообще, мы сможем с тобой переписываться. Телефон подключен. Вот твой номер.
Алёна проплакала всю ночь накануне и с самого утра чувствовала себя совершенно разбитой. Спорить не было сил и устраивать сцену при Пете не хотелось. Она молча взяла коробку с телефоном и положила в карман кольцо.
– Я привезу тебе манго, – обратился Миша к сыну, который с восхищением разглядывал новый автомобиль.
Петя не знал, что такое манго.
Bepul matn qismi tugad.
