Kitobni o'qish: «Найти себя. Как осознать свои истинные желания и стать счастливее»

Главный редактор С. Турко

Руководитель проекта А. Деркач

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Корректоры Е. Аксёнова, Е. Чудинова

Компьютерная верстка М. Поташкин

© Леонид Кроль, 2021

© ООО «Альпина Паблишер», 2021

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Введение

Словосочетание «найти себя» звучит и банально, и парадоксально. С одной стороны, кажется, каждый человек примерно знает, кто он такой. С другой – ко мне как к коучу постоянно приходят люди, чьи запросы ведут к необходимости найти ответ на этот вопрос. Они говорят:

– Я не понимаю, куда дальше развиваться.

– Сильно завишу от конкретного близкого человека, потеряла себя в этих отношениях.

– Не могу сделать правильный выбор, все время сомневаюсь.

– Не знаю, чего я хочу, и хочу ли вообще чего-то.

– Мне часто скучно, я редко испытываю радость.

– Успешен, но самооценка низкая.

– Все есть, но чего-то не хватает.

Есть известное упражнение, с которого можно начать поиск себя: я прошу клиентов составить список из 20 кратких ответов на вопрос «Кто я такой?». (Если интересно, сначала попробуйте набросать такой список сами для себя, а потом читайте дальше.) Эти ответы разделяются на несколько видов:

1. Социальные характеристики.

Чаще всего люди начинают с того, что указывают в паспорте, трудовой книжке и других документах: «Михаил», «мужчина», «40-летний человек», «врач», «мама», «татарка», «москвич». Впрочем, есть и те, кто может и не принимать некоторые из своих «объективных», «очевидных» идентификаций или не ставить их на первое место. На самом деле в самоопределении нет ничего объективного или очевидного. То, насколько мы согласны с данными нашего паспорта и какое значение им придаем, зависит только от нас самих.

2. Самоопределения.

Постоянные характеристики, которые человек считает своими важными и неотъемлемыми свойствами: «атеист», «оптимистка», «марафонец», «оппозиционер», «странник». Человек определяет себя через занятия, которым он предается со страстью, через свои убеждения, кредо и декларации. Это своего рода ментальная татуировка. Нам важно иметь прочную опору, которую мы создали сами. Заметим, однако, что невозможно все время быть или ощущать себя марафонцем, и запомним это на будущее.

3. Заслуги и ярлыки. Мы в глазах окружающих.

«Популярный блогер», «коуч с 30-летним стажем», «любимец партии», «отец-основатель», «человек, который снял то скандальное видео», «исполнитель роли Д’Артаньяна», «худший ученик в классе». Что о нас думают и что к нам приклеилось помимо нашей воли, какими нас видит общество, как мы выглядим в зеркалах и свете софитов. Тонкий момент: насколько мы сами согласны с тем, что эти вещи нас определяют? Но даже если и не согласны, очень трудно отказаться от особенно лестных деталей самохарактеристики.

4. Фрагменты личного опыта.

Некоторые клиенты включают в список указания на личный опыт, который, по их мнению, во многом формирует их личность. Нередко этот опыт трудный, травмирующий, например, «диабетик», «мама особого ребенка», «человек с одной ногой». Как ни странно, такие пункты – тоже вид постоянной опоры, особенно если человек сумел с ними сжиться и успешно функционировать. Обычно человек может говорить, что его болезнь или особенность не определяет его полностью, но является важной частью его жизни, которую нельзя игнорировать или обесценить.

5. Мимолетное и необычное.

Нередко к 11–13 пункту люди обнаруживают, что не могут найти больше никаких «прочных», постоянных характеристик.

Вот тут-то и начинается самое интересное.

Чтобы выполнить задание, человек перестает мыслить рационально и начинает придумывать, как ему кажется, мимолетные, полуслучайные, ситуативные и шуточные определения себя, вспоминает свои детские клички, ассоциации. На смену «директору 45 лет», «любящей жене», «еврею» и «человеку, преодолевшему депрессию» приходят «Серый», «любитель мороженого», «ромашка» и даже «тот, кто хочет жить в Париже».

Чем нам ценны определения, находящиеся в конце списка?

Тем, что именно они будут меняться чаще всего, если составлять такие списки раз в месяц.

Определения из конца списка, на вид такие случайные и непостоянные, на самом деле ближе к конкретике жизни и ситуации, чем устойчивые и незыблемые пункты из первой половины.

Именно то, что выражают эти определения, дано нам в непосредственных ощущениях, и именно эти чувства мы переживаем чаще всего. Благодаря последним определениям списка становится заметно, что «Я» состоит не только из незыблемых опор, но и из текучих, разнообразных, ярких и нестойких состояний, желаний, настроений.

Тетрадный листок и синяя ручка напомнили о школе – и вот я «Серый».

Жарко в помещении – «хочу мороженого».

Запах духов напомнил о Монмартре – «вот бы жить в Париже!»

В каждый конкретный момент жизни мы состоим из этих «пустяков» не в меньшей степени, чем из данных паспорта, личных убеждений, увлечений и даже пережитых травм.

Это значит, что «паспортных», социологических и даже психологических характеристик недостаточно, чтобы отыскать в себе собственный искренний драйв, умение получать удовольствие, двигаться вперед, жить на полную катушку. Для этого нам нужно сочное, конкретное, целостное переживание себя здесь и сейчас.

Невозможно ограничиться тем, что «я – родитель»: я еще и тот, кто ненавидит, когда его будят ночью, но обожает дуть младенцу в живот и слушать его смех. Первые пункты списка подпитываются последними.

Находит себя тот, у кого прочное и паспортное строится из каждодневного, мимолетного, а не противоречит ему.

У нас есть несколько слоев переживаний, ощущений самого себя. Мы будем говорить обо всех этих слоях и о том, как они связаны. Разберемся с «данными паспорта» и посмотрим, что же они означают и насколько мы на самом деле в них «пойманы». Поговорим о том, насколько нас определяют наши убеждения и чужие оценки. Посмотрим, в какой мере для человека важно гибко лавировать внутри привычных реакций, обусловленных личным опытом. Но бо́льшую часть книги мы посвятим этим последним пунктам – мгновенным переживаниям, непосредственным чувствам, внезапным и нелогичным воспоминаниям и настроениям.

Это как матрешка: в каждый момент в вопросе «Кто я такой?» скрыт вопрос «Чего я хочу?», а в нем – вопрос «Что со мной происходит сейчас?». Ответить на первые вопросы можно, только если уметь отвечать на последний. Нельзя «найти себя» единственный раз: поиск и ощущение себя – постоянный внутренний процесс, который происходит во многом помимо нашего сознания. Настроить этот постоянный процесс и есть наша задача.

•••

В этой книге вы познакомитесь с 12 кейсами – 12 моими клиентами, которые сразу или после нескольких подсказок начинают говорить о том, что хотели бы «найти себя». Ситуации у них абсолютно разные, и таким образом мы рассматриваем поиск себя с 12 разных сторон.

Найти себя – значит:

● лучше понимать свои чувства, чаще находиться «в себе» здесь и сейчас;

● уметь обнаружить в себе свои настоящие желания и доверять им;

● отличать свои отражения и то, как тебя воспринимают, от внутренней правды;

● воспринимать себя непосредственно, не переводя ощущения на язык паспортных данных («генеральный директор, 45 лет»);

● открывать свои различные стороны, быть разным, меняться, вести себя по-разному в разных ситуациях, меньше использовать шаблонные принципы и реакции, усвоенные однажды и навсегда,

и многое другое…

Живая вода есть в колодце каждой души. Чтобы зачерпнуть воду, вытащить ее из глубины и утолить жажду, нужны лишь правильные инструменты. К концу книги мы сформируем набор методов, ключей, помогающих метафор для самых разных случаев, среди которых читатель обязательно найдет близкие именно ему.

Глава 1
Найти себя в реальности и воображении

Коронавирусная пандемия и самоизоляция привели ко мне много необычных клиентов. Одним из них стал молодой айтишник Петр из сонного финского университетского городка. На карантине ему понизили зарплату, и он обратился ко мне, чтобы понять, как «упрочить свое финансовое положение». Каждый раз, глядя на его заспанную физиономию в Zoom, я не мог удержаться от дружественного зевка, а в голове начинала звучать проникновенная песня из 1970-х: «Остроконе-е-ечных елей ресни-и-ицы… Над голубы-ы-ыми глазами озер…»

– Я тоже люблю иногда поспать днем, – сказал я Петру. – Но потом бывает трудновато проснуться. Помогает заварить крепкий сладкий чай и съесть бутерброд с чем-нибудь соленым. Не пробовали?

– Не-а, – апатично откликнулся Петр.

– Жаль, что у нас социальная дистанция две тысячи километров – я бы вас угостил. А что могло бы вас разбудить? Поцелуй принцессы?

– Не знаю… – Петр поднял ресницы, и мне показалось, что с них осыпается рыхлый весенний снег. – Я прочитал весь список литературы об успехе, который мне посоветовал предыдущий коуч… Но все еще не понимаю, как мог бы упрочить свое финансовое положение…

– Петр, вам 25. Вы точно не хотите приключений, развлечений, перемен, новых мест? А хотите «упрочить свое финансовое положение»?

Петр слегка пожал плечами.

– Не знаю… Не пробовал… Но если у меня будет больше денег… то будет проще.

– Отлично. На что вы их будете тратить?

Петр тяжело вздохнул. Видно было, что тратить он не собирается.

– Ну хорошо, – предположил я, – допустим, карантин закончится и вы махнете в Германию, где платят больше. Что думаете?

– Там будет новое начальство с непонятными требованиями, там немецкий, который я знаю, но на котором стесняюсь разговаривать. И с жильем неизвестно что. Да и вообще, кому я там нужен…

– Если вы найдете работу, будете нужны работодателю. А если влюбитесь, будете нужны своей девушке.

– Ну, девушка-то у меня есть, – сказал Петр без особого энтузиазма. – Она уже ко мне привыкла, а новая начнет пилить, почему я не зарабатываю…

– Понятно, – задумался я. – Петр, мне кажется, с вами все очень серьезно, очень.

– Правда? Вы действительно так думаете? – мой собеседник на секундочку проснулся.

– Правда. Вы заблудились в тумане. – Петр поморгал глазами, несколько секунд соображая, шучу я или нет. Пришлось улыбнуться. – Вы как Ежик из мультфильма бродите со своим узелком, а в нем – книги о достижении успеха в бизнесе, три языка и красный диплом. А куда вы бредете, где вы находитесь сейчас и кто вы сами – не знаете. Кстати, не помните, чем там кончилось у Ежика?

– Кажется, он упал в какую-то реку…

•••

Иногда ко мне на консультации приходят похожие на Петра молодые люди – зачарованные принцы и принцессы. Некоторые из них, более активные, подолгу ищут себя, берутся то за одно, то за другое, колеблются и сомневаются. Другие просто плывут по течению, время от времени задаваясь вопросами: «Дизайн, кажется, не мое, но как узнать, что действительно мое? Как ощутить реальность и себя в ней? Как ущипнуть себя и проснуться, начать жить по-настоящему?»

Слова «найти себя» в их случае имеют прямой и буквальный смысл: понять, что мне нужно, найти свое место в жизни.

Что мешает Петру найти себя?

1. Высокий уровень критичности.

Петр в первую очередь думает о том, что может пойти не так. При мысли о переезде, смене работы, любых других шагах ему сразу приходят в голову не возможности, а потенциальные проблемы. Заняться боксом? Разобьют нос. Познакомиться с новой девушкой? Старая хотя бы привычно раздражает, а новая будет еще хуже, это уж точно. Позитивной внутренней мотивации не возникает, только «как бы чего не вышло». Лучше уж не шевелиться, тут хотя бы все уже знакомое, обжитое. Но при этом и совсем успокоиться не получается – из-за той же самой критичности: работы хорошей рядом не видно, девушка не слишком устраивает.

2. Много чужих «надо».

Первые 20 с лишним лет жизнь Петра была подчинена достижению понятных, не им поставленных целей. Он учился в школе, вместе с родителями переехал в Финляндию, поступил в университет, выучился, остался там же работать айтишником. Для этого не нужно было ничего решать, делать выбор. Теперь дорожка родительских «надо» закончилась, а ставить себе цели самостоятельно Петр пока не очень-то умеет. Он пытается делать это, используя «книги про успех в бизнесе», но помогают они плохо.

О похожем опыте очень выразительно говорила другая молодая клиентка, Лиза:

«Меня родители заинвестировали до того, что я, кроме как учиться, ни на что больше не гожусь». (Конечно, это были ее субъективные ощущения на тот момент.)

3. Отсутствие своих «хочу».

Собственные желания Петра не настолько сильны, чтобы перебить его опасения. Почему-то принято считать, что желания – некая данность и надо лишь научиться упорству в достижении целей. На самом деле во многих случаях проблема именно в том, что человек не умеет представлять себе желаемое, хотеть в красках и деталях. Желания Петра слишком абстрактные и сухие («упрочить финансовое положение»), они не связаны с его внутренним миром, эмоциями, состояниями. У Петра нет никаких ярких картинок, которые бы его увлекали. Это отсутствие ясных желаний и есть тот туман, который окутывает Петра и мешает ему ориентироваться.

4. Слишком слабая импульсивность.

Обычно порицают сильную импульсивность, заставляющую людей принимать решения с кондачка. Ей противопоставляют рациональность, способность анализировать, взвесить, семь раз отмерить. Но далеко не всегда слабая импульсивность сама по себе означает умение принимать решения. Взвешивать и отмерять можно по-разному, и очень часто это означает колебаться, задумываться, тормозить и ходить по кругу. Ведь сколько ни взвешивай, будущее все равно нам не вполне известно, неопределенность и риск остаются. Петру не хватает умения закончить процесс обдумывания и принять решение, ему для этого всегда не хватает данных.

5. Защитные привычки.

Как-то я сказал другому моему клиенту, который очень хотел пойти на повышение, но не решался для этого переехать в другой город: «Вам очень важно, чтобы носки с утра можно было легко найти, ради этого вы готовы пожертвовать карьерой». Привычные мелочи создают ощущение безопасности. Смешно, но именно от них труднее всего отказаться. Своей конкретностью они успокаивают, и лишиться их тяжело.

У Петра тоже есть защитные привычки, и внутри, на уровне эмоций, у него нет никаких причин менять этот набор приятных мелочей на что-то другое (что именно – см. пункт 1: явно будет хуже чем то, что есть сейчас). Чувства подсказывают ему, что новое всегда хуже старого, и никакие выдуманные цели не в силах эти чувства перебороть. Новые, другие чувства – могли бы, но их нет (см. пункт 3).

Мне очень нравится идея, что в последние 50 лет люди получили гораздо больше свободы, чем когда бы то ни было в истории. В традиционном обществе человеку не требовалось так много размышлять о том, кто он такой и для чего нужен в этом мире. Работали простые рецепты типа «где родился, там и пригодился», «остепенись и женись» и пр. Сын сапожника становился сапожником, юноша из семьи Бахов – музыкантом, судьба женщины и подавно была предопределена. Преодолеть инерцию, выйти за пределы своего социального круга решались немногие – и только те, у кого на самом деле хватало для этого желания и темперамента.

А вот в наше время заниматься самоопределением приходится почти каждому. И для одних эта задача оказывается более сложной, чем для других. В этом первом кризисе взрослой жизни, который может случиться и в 20 лет, и ближе к 30 годам, нужны инструменты, позволяющие «дотянуться до себя».

•••

– Петр, сколько вы сейчас зарабатываете? – спросил я.

– 800 долларов.

– А сколько хотите зарабатывать?

– Ну… 1200.

– Тяжело. Слишком скромный клиент. Нет, бизнес-книжки вам не помогут, они все о том, как стать миллионером.

– Хочется же реальные, достижимые цели ставить, – рассудительно возразил Петр. – Миллион – это иллюзия.

– А полмиллиона? А десять тысяч? Где кончается иллюзия и начинается достижимая реальность?

Петр задумался.

– Мне кажется, тут дело в чувствах, которые вы испытываете по поводу этой суммы, – продолжал я. – Предположим, вы составляете конкретный достижимый план и через пару лет начинаете зарабатывать 2000 евро в месяц. Вопрос: будет ли вас это радовать? По-моему, получи вы сейчас столько денег, радости у вас не прибавится. Вы будете думать: «А что, если это иллюзия? А что будет, если меня уволят?»

– Нет, сначала я обрадуюсь. Но невозможно же постоянно радоваться. В реальной жизни.

– О да, – подхватил я. – Реальная жизнь не сахар. В ней невозможно все время радоваться. Девушка будет пилить, в Германии вы никому не нужны. Воображение у вас хорошее, но все образы – про тревоги и вздохи, и лицо ваше вдруг становится как у человека лет на 15 старше. А это ведь тоже иллюзии, только не радужные, а грустные. Чем одни лучше других?

– А можно вообще без иллюзий?

– Без иллюзий можно. Без желаний нельзя. Мечта – желание, но конкретное, в картинках и с деталями. Иллюзию мы путаем с реальностью. А мечта нас ни к чему не обязывает. Мечта – игра, вроде квеста. Предположим, что мы сделали игру «Ежик в тумане», компьютерную. Давайте нащупывать ключи, искать возможные выходы, перебирать их все. Что у вас в узелке, кроме красного диплома? Допустим, у вас есть ковер-самолет. Куда летим?

– В Берлин.

– Отличный город.

– Да, там все время движ. У меня в Берлине один знакомый есть, видеопоэт. Я поражаюсь: он вообще на халяву живет! С утра встает, и такой: куда бы пойти потусоваться? Проект какой-то – он сразу нужных людей находит. Каждый вечер идет в клуб. Кто-нибудь ему звонит и говорит: «Пошли!»

– А вы бы сколько раз в неделю в клуб ходили?

– Три раза. Трех раз мне хватит.

– Так. А вот красивая девушка перед вами, говорит по-немецки. Что вы делаете, как себя ведете? Не забываем про волшебную палочку.

– Я начинаю петь. Говорю я по-немецки не очень, но петь – это прикольно, я люблю немецкие группы разные, и забавно, когда иностранец знает хиты и пытается их воспроизвести.

– Вот видите. Вы так вжились в образ, что вам стало не так уж и важно, что эта девушка сделает, поцелует она вас или покрутит пальцем у виска. Вам стало интересно, вы отключили эту тяжесть, которая мешает сделать первый шаг. А если бы вы волшебную палочку не взяли, остались бы в привычном образе – дескать, я скромняга, не очень много зарабатывающий финно-русский парень, мысленный эксперимент не состоялся бы.

Петр немедленно сделал скучное лицо.

– Но границы закрыты… карантин… в Германию меня не пустят…

– Вам сейчас и не надо в настоящую Германию, – сказал я. – Вам нужно сначала потренироваться с ковром-самолетом и волшебной палочкой. Сейчас вам удалось взлететь метров на пять, но вы чересчур быстро приземлились – game over. В следующий раз попробуйте продержаться дольше, понимаете?

Техника квеста

Техника квеста, которую я предложил Петру, лучше всего помогает «дотянуться до себя», увидеть себя в иных обстоятельствах. Она особенно полезна, если окружающая реальность кажется вам, как Петру, призрачной и тусклой, ненастоящей, да и вы сами представляетесь себе недостаточно реальным и не понимаете, куда плыть.

Квесты обычно очень подробны, предметны. Вы воображаете вокруг себя желанный мир, который далек от привычного, – и наполняете его множеством деталей. Не важно, какое отношение они имеют к действительности, об этом совершенно не следует думать. Например, если вы представляете себе маленький европейский городок, в нем будут и черепичные крыши, и овощи на рынке, и белобрысые дети, сидящие в коляске, и капли дождя на фонарном столбе. Каждая маленькая деталь, которая придет вам в голову, мысленно перемещает вас в желанные обстоятельства и немного меняет вашу собственную мотивацию.

Как это работает?

● Конкретное мышление, в отличие от абстрактного, напрямую влияет на наши аффекты, чувства, переживания. Например, при потере обоняния его можно восстановить, воображая запахи, а при инсультах и травмах позвоночника (если нервные пути повреждены неокончательно) врачи предлагают больному для начала представить себе, что он шевелит пальцами пораженной конечности. Воображение работает на реальность. Мечтать не только не вредно, но и очень полезно.

● Мы не должны думать о том, как воплотить этот квест в реальность. Нам важно пробудить чувства, мотивацию, вкус к жизни, нащупать и понять, какая именно жизнь в ее конкретных подробностях нам больше всего по душе. Мы не то что «осознаем» или, наоборот, не «понимаем» – мы чувствуем, чего нам хочется. Мы уходим от абстракций вроде «надо уехать в Германию и выучить язык», а сразу перемещаем себя в мир, который нам по душе, и немедленно получаем отклик – порцию удовольствия. Парадоксально, что воображаемая Германия может ощущаться реальнее, чем настоящая Финляндия вокруг.

● Если вам трудно сразу представить себе мир, который бы вам понравился, пробуйте мысленно помещать себя в разные картинки и примерять разные роли. Кем бы вы могли быть, кроме самого себя? Поворачивайте голову. Как живут другие люди вокруг вас? Что из их мира кажется вам волнующим, интересным, любопытным, аппетитным, странным, непривычным? Представьте себе, что вы – та женщина, которая по утрам выгуливает пять больших собак. Или хозяин того маленького бара в подвальчике.

● Когда мы обжили наш воображаемый мир, мы можем понемногу вводить его элементы в собственную жизнь. Прежде всего – мелочи и детали. В реальности невозможно сразу уехать в Германию, преодолеть языковой барьер, стать менее застенчивым и тусоваться. Но можно чаще слушать песни на немецком, пробовать знакомиться в приложениях на этом языке, поболеть за «Баварию» и т.д. Иными словами, если в вашем мире пахнет апельсином, съешьте его прямо сейчас – и не думайте о том, воплотится ли в жизнь остальная часть фантазии.

● Вы можете предлагать себе просто куда-то двигаться – в любом направлении, даже в нескольких сразу. Совершать поступки разного масштаба, планировать их и не бояться. Не переспрашивать себя тысячу раз «зачем?». Просто действовать ради действия. Таким образом вы смягчаете дефицит импульсивности. Попробуйте начать с мелочи – заказать непривычное блюдо в столовой, пойти на работу другой дорогой.

● Постепенно вы начинаете замечать в себе новые, связанные с вашей мечтой желания, которых раньше не было. Вы создали в своем уме заповедную территорию, которая живет по законам ваших желаний, и эти законы начинают влиять на другие стороны вашей жизни. Вы готовы к новому, чему-то учиться, действовать не так, как раньше. Куда это вас приведет?

● Пытаясь понемногу переносить в реальность элементы вашей мечты, вы чувствуете, что приобретаете новые качества. В вас уже чуть больше легкости, готовности к новому, вы становитесь «более острым и менее пресным». Видя вокруг больше возможностей (а не только препятствия), вы меняете ограничительное поведение на разрешительное, а значит, более активно и изобретательно ищете свой путь, лучше понимаете, где именно вам следует его искать. Страны вашей мечты не существует: даже если вы воображаете себе жизнь в Германии – это не реальная Германия, а Германия ваших фантазий. Но теперь вы знаете, какие детали, вещи, аспекты, явления вы хотели бы обнаружить в реальной жизни, и так или иначе вы будете их искать и найдете.

Хочу подчеркнуть, что с иронией отношусь к магическому мышлению. Некоторые коучи утверждают: «Представьте себе свою мечту, и она сбудется». Это большой обман, за которым следует разочарование. Я говорю другое:

– Вообразите место, в которое хотите попасть, и у вас появится мотивация искать похожие места в реальности. Вообразите себя таким, каким вы хотите быть, и вы найдете в себе силы приобрести часть желаемых качеств.

Что мы тренируем, используя технику квеста?

1. Спонтанность и гибкость.

Есть детская игра «Вы поедете на бал?». В ней нужно быстро отвечать на вопросы, избегая в ответах слов «да», «нет», «белое» и «черное». В воображении мы делаем примерно то же самое: спрашиваем себя «А что будет дальше?» – и быстро представляем себе весь возможный сценарий, не пытаясь оценить, насколько он вероятен. Этот навык пригодится и в реальной жизни.

2. Отказ от привычной критики.

Мечтая, старайтесь отслеживать привычные критические мысли («Ну, десять тысяч мне не заплатят, а вот тысячу двести…»). Критические мысли не ближе к реальности, чем мечты, это просто другой вид воображения, который дан нам для того, чтобы мы действовали осторожнее. Но сейчас наша цель – не уклоняться от активных действий, а пробуждать желание действовать. Для этого надо сменить угол наклона воображения.

3. Перевоплощение.

Поэт и журналист Дмитрий Быков говорил в одном интервью, что раньше был не очень легок на подъем, а летать приходилось много. Чтобы преодолеть лень и инертность, он повторял про себя: «Мы – журналисты, веселые авантюристы!» – и входил в эту роль, которая со временем стала его второй натурой. А какая роль нравится вам? Что может помочь вам вжиться в нее? Все это – кухня воображения, в которой мы готовим блюда для реальности.

•••

Прошло четыре месяца, и однажды я увидел комментарий Петра к одному из моих постов. Мне стало любопытно, как он сейчас поживает, и я зашел к нему на страничку. Конечно, социальные сети сами по себе большая иллюзия, но и они в какой-то степени отражают то, чем человек занят и что хотел бы сказать миру о себе.

Страничка Петра оказалась нескучной: фото с курсов по астрономии с восторженным описанием происходящего; видео немецкого стендапера («Я ору, как же это смешно!»); размышления о коллективном иммунитете (Петр принял участие в испытаниях вакцины против коронавируса); вопрос френдам: кто пробовал сплав по реке на надувных женщинах?

Дочитав до этого места, я подумал: «Эх, молодежь!» – и уже хотел со спокойной душой закрыть страничку, как вдруг, приглядевшись к аватарке Петра, заметил, что на ней не его фотография, а кадр из того самого мультфильма. Может, это и случайность, но мне она очень польстила.

Итоги главы

Ваши вопросы:

● Как узнать, что по-настоящему мое?

● Как ощутить реальность и себя в ней?

● Как ущипнуть себя и проснуться, начать жить по-настоящему?

● Как понять, что мне нужно, найти свое место в жизни?

Что вам мешает:

● высокий уровень критичности;

● много чужих «надо»;

● отсутствие своих «хочу»;

● слишком слабая импульсивность;

● защитные привычки.

Что делать?

Техника квеста: вы воображаете вокруг себя желанный мир, который далек от привычного, и наполняете его множеством подробностей. Каждая маленькая деталь, которая придет вам в голову, мысленно перемещает вас в желанные обстоятельства и немного меняет вашу собственную мотивацию. Не думайте о том, как воплотить этот квест в реальность: важно пробудить чувства, мотивацию, вкус к жизни, нащупать и понять, какая именно жизнь с ее конкретными деталями вам больше всего по душе. Затем вы переносите детали воображаемого мира в реальность и понемногу пробуете войти в новую роль, от которой получаете удовольствие.

Что мы тренируем с помощью этой техники?

● Спонтанность и гибкость;

● отказ от привычной критики;

● перевоплощение.

Глава 2
Найти себя – и не отдать другим

Я познакомился с Ритой несколько лет назад, когда она пришла ко мне на тренинг «Власть, деньги, любовь». Рита работала школьной учительницей в старших классах двух школ – «элитной» и районной, а кроме того, бесплатно занималась с подростками-правонарушителями в благотворительной организации. Пришла она из-за проблем в отношениях с мужем – фактически бывшим, так как они давно жили отдельно. Муж заводил новые и новые романы с молодыми девчонками, а с Ритой продолжал дружить. Умный и прекрасный взрослый сын жил за границей, дочь с детства была непростым ребенком, а теперь выросла в непростую девушку: бурные эмоции, вредные привычки, брошенный вуз и всяческие катастрофы.

В общем, Рите было что обсудить, однако своей доли внимания со стороны группы она не получила, потому что предпочитала оставаться на заднем плане. Она часто улыбалась, внимательно слушала, вставляла ценные и точные комментарии, поддерживала, хлопотала – но как только я пытался заняться ею, уходила от ответов и тушевалась. После тренинга я предложил Рите поработать со мной персонально, и она согласилась.

– Вы все время уступаете место другим, – прямо заявил я. – Даже если это ваше место. Вы делаете это и в общении, и в жизни.

Рита улыбнулась.

– Может, это мое место и есть. Ну, дело жизни. Не всем же сидеть, кто-то должен и стоять. Нет, правда, – поспешно продолжила она, – я всегда рада, когда есть кому… ну, послужить, что ли. Я именно об этом и грущу в последнее время, что служить стало как будто некому. Славику (так звали мужа) я теперь не нужна, он живет в свое удовольствие. Сын понимающий и чуткий, но он далеко, у него своя жизнь… Раньше я знала, кто что на обед ест, кто когда домой придет. А теперь мне пустовато. Понимаете?

– Понимаю. Пустовато и обидно, так?

– Нет-нет, чего обижаться, – запротестовала Рита. – Да и на кого? На мужа обижаться нет смысла, такой уж он человек, его не переделаешь…

– Всех не переделаешь. У всех своя жизнь. Все такие уж люди. И только вы стоите одна, раньше вы были нужны и вами пользовались, а теперь вам пустовато. И обидно, – подчеркнул я.

– Ладно, согласна, пусть будет обидно, – сдалась Рита. – Немножко.

– Самую чуточку обидно, – сказал я. – Обед приготовила – никто не ест.

– Я уже и не готовлю, – теперь Рита уже не мило улыбнулась, а усмехнулась более горько. – Дочь – та прямо говорит: «Ты клуша, всю жизнь проспала… твоим ученикам литература не нужна, они по ней ЕГЭ сдавать не будут…»

– По-моему, это называется хамство.

– Да нет, почему же, – снова принялась возражать Рита. – Она хорошая… Но…

– Но вам пустовато, – напомнил я.

– Да… И знаете, я совсем не понимаю, что мне делать. Я привыкла всю жизнь отдавать себя, забывать себя, служить другим. Но теперь некому.

– Служить всегда есть кому. Можно найти кого-нибудь понесчастнее, например приемного ребенка с инвалидностью. Вероятно, дело не в этом.

– Да, не в этом. Дело в том, что я… как-то… выгорела, что ли. Я уже и на работу иду и думаю: «А действительно, кому все это нужно? Кому я нужна? И кто я вообще такая?» Вот психологи в журналах пишут: «Люби себя, устрой себе ванну со свечками, съешь тортик…» А я не хочу тортик и ванну со свечками. Я вообще не понимаю, чего хочу.

Рита потеряла себя в других и не может найти. Популярная психология предлагает ей «любить и баловать себя», но это банально и совсем не работает. Что же делать?

•••

Есть люди, смысл существования которых – в помощи другим. Такой образ жизни может удовлетворять и радовать, но может и опустошать. В какой момент счастье служения другим переходит в раздражение, обиду и ненависть к тем, кому «отдал все»? Об этом хорошо знают психотерапевты, работающие с представителями помогающих профессий. Знаю об этом и я.

Рита выгорела, точнее, она находится в шаге от третьей стадии выгорания. Еще шаг – и всё: взрослые и дети, родные и ученики начнут казаться ей неблагодарными сволочами, которым служишь-служишь, а все без толку. Рита интеллигентная и тактичная, она никогда не скажет вслух: «Я вам всю себя отдала, а вы…» Но чувствует она именно это.

Возможно, вам знаком треугольник Карпмана, описывающий динамику взаимоотношений в конфликте. Три стороны треугольника – это Жертва, Агрессор и Спаситель. Каждая сторона имеет свои скрытые выгоды и в каком-то смысле удовлетворена своим положением:

● Агрессору нравится доминировать.

● Жертва не очень хочет быть спасена, ведь это означало бы взять ответственность за себя и свою жизнь.

● Спаситель получает удовольствие от того, что Жертва от него зависит и доверяет ему.

Пример треугольника: женщина не может уйти от мужа-абьюзера, а мать пытается ее вытащить и спасти.

Стороны треугольника часто меняются ролями: Жертва становится Агрессором, Спаситель – жертвой и т.д. В отличие от реальной ситуации спасения (например, в море или на пожаре), участникам треугольника нужен не результат, а процесс. Ситуация безвыходная и повторяется раз за разом.

Рита – участник нескольких треугольников Карпмана. В ее поведении можно заметить признаки каждой из трех сторон. Прежде всего она Спаситель, поскольку многое делает для других. Но она и Жертва, ведь ее «бросили» муж и сын, а дочь хамит и пренебрегает ее любовью. Труднее всего заметить в Рите Агрессора: она очень добрый, мягкий и великодушный человек. Но, хотя активную агрессию Рита не проявляет, пассивная в ней есть: она обижена («чуть-чуть», а на самом деле – сильно) на мужа, сына и дочь. Если бы они, думает Рита, догадались, как ей трудно, и стали более чуткими, все было бы иначе. Конечно, если спросить Риту прямо, считает ли она их виноватыми, она заверит, что это не так. Но «маленькая» (а на самом деле огромная) обида Риты – не что иное, как скрытый гнев.

Перестать отдавать себя, получить себя обратно можно, только выйдя из карусели трех ролей – нужно все эти роли осознать, прочувствовать и обыграть. Спаситель, Жертва и Агрессор должны выйти на свет. С этой целью я предлагаю добавить четвертую сторону, четвертого участника драмы – Наблюдателя, который со стороны смотрит на все происходящее. В шутку назовем получившуюся геометрическую фигуру квадратом Кроля.

Если вы, как Рита, забываете о себе, помогая другим, и в результате чувствуете скрытый гнев и опустошение, попробуем построить квадрат Кроля. Он нужен нам, чтобы увидеть те сложные чувства, что скрываются за нашим желанием отдавать себя другим. Квадрат Кроля поможет ответить на вопрос:

«Зачем я отдаю себя?»

Ситуация 1

Больше люблю дарить, чем получать подарки. Все лучшее другим, а я порадуюсь за вас. Берите еще, я уже сыт. Все пойдут гулять, а я вымою посуду за гостями.

Вы можете думать, что не ждете благодарности, но бессознательно вы ожидаете вознаграждения за хорошее поведение и за то, что постоянно уступаете другим. Но вознаграждения, естественно, нет, все принимают ваши жертвы как должное – и тогда вы с удивлением замечаете, что обижены и опустошены. Вы отдаете себя, бессознательно ожидая получить взамен любовь и признательность – но этого не случается.

Что говорят в этой ситуации стороны квадрата?

● Спаситель: «Я могу всех осчастливить – дарить им свое время, труд и многое другое».

● Жертва: «Я делаю самую трудную работу за других».

● Агрессор: «Они просто пользуются мной!»

● Наблюдатель: «Похоже, я считаю, что меня не могут любить просто так. Мне кажется, что поэтому я должен отказаться от своих желаний и выполнять чужие».

Ситуация 2

Не жалею себя. Не думаю о себе. Никогда не ною и не жалуюсь. Это у других трудности, а у меня ерунда, ничего страшного.

Вы очень хотели бы, чтобы вас поняли, ждете сочувствия, но не жалости. Вам стыдно, когда вас жалеют. Вы считаете, что привлекать к себе внимание могут только слабые люди, каких вы сами презираете.

Стороны квадрата:

● Спаситель: «Я всегда готов помочь другим».

● Жертва: «Никому не интересно, плохо мне или хорошо. Никто меня все равно не поймет».

● Агрессор: «Все они просто нытики. Вот я умею терпеть и не требовать внимания».

● Наблюдатель: «Мне хочется пожаловаться на свои трудности, но я боюсь, что их сочтут пустяковыми, а меня обзовут нытиком. Я злюсь на людей, которые готовы поделиться своими трудностями с другими и получают от этого облегчение».

Ситуация 3

На мне все держится. Мне нельзя расклеиваться. Другие могут себе позволить злиться или опускать руки, а я должен оставаться энергичным, деятельным и принимающим. Все они как младенцы, а я как родитель. Или как солнце, чья единственная роль – светить.

Стороны квадрата:

● Спаситель: «Я старший и сильный. Идите ко мне, я вас пожалею и от всего защищу».

● Жертва: «Я тот, кто несет ответственность за всех. А меня самого, если что, никто не защитит. И пожалеть меня некому».

● Агрессор: «Никто ничего не хочет, сами ничего не могут, приходится мне их тянуть!»

● Наблюдатель: «Я хочу полностью контролировать ситуацию, мне страшно признать, что мои возможности ограниченны».

Что мы получаем, когда строим квадрат Кроля вместо треугольника Карпмана?

Мы начинаем лучше видеть, что «отдаем себя» не даром. Мы ждем взамен того, чего нам не хватает: любви, самоуважения, контроля над ситуацией.

С помощью Наблюдателя мы замечаем, на какой стороне находимся сейчас, что чувствуем, чего на самом деле ждем, и понимаем, как себе помочь.

Вот пример из жизни Риты. Ей звонят в 23:30 и просят заменить заболевшую учительницу в девятом классе. Рита до трех часов ночи готовится к внеплановому уроку, но девятиклассники на него не приходят, поскольку им не сообщили, что занятие состоится. Когда Рита соглашается заменить учительницу, она Спаситель («Никто, кроме меня!»). Когда она не высыпается из-за подготовки к уроку, она Жертва («Мой сон ничего не значит, работа превыше всего»). Когда она видит, что на урок пришли всего трое, – она могла бы стать Агрессором и поругаться с администрацией, но подавляет в себе это желание и ощущает опустошенность и бессилие.

Наблюдатель помог бы ей вовремя заметить свои чувства на каждом этапе:

● на этапе Спасителя – спросить, знают ли десятиклассники о замене;

● на этапе Жертвы – уделить подготовке меньше времени и выспаться, посвятить часть урока обсуждению материала или опросу;

● на этапе Агрессора – задать директору школы закономерный вопрос, почему ее время так мало ценят.

Я не предлагаю вам изменить себя и перестать заботиться о других. Помощь людям действительно придает жизни смысл, дает возможность чувствовать свое благородство и нужность. Но к этому часто примешиваются другие, саморазрушительные мотивы. Популярная психология призывает «стать стервой и перестать быть хорошей девочкой» (обращаясь к женской части аудитории), но дело не в этом. Можно оставаться хорошей или хорошим – и не отдавать себя целиком, не забывать о себе, сохранять свои ресурсы, хотя бы для того, чтобы продолжать с удовольствием помогать другим.

Далее я опишу конкретные техники, с помощью которых это можно сделать.

•••

– Я одного не могу понять, – сказала Рита. – Ведь есть же люди, которые гораздо больше меня для других делают. Есть почти святые. Наш батюшка, например. Он стольким помогает! И не меряет: мол, вот сюда я впрягусь, а туда уже нет, извините, могу устать. Или Наташа, моя подруга. У нее пять приемных ребятишек, очень сложных, все диву даются: как она справляется? А у нее и дома чисто, и детки одеты нарядно, и все милее с каждым годом. Такие люди что, не выгорают?

– Во-первых, у каждого свои возможности, силы, количество энергии. Во-вторых, и они могут выгореть при определенных обстоятельствах. А в-третьих… Давайте подумаем. Вы говорите, они почти святые. А сами они как к своей святости относятся?

– С юмором, – сказала Рита. – Наташа недавно рассказывала: стоит она в магазин в очереди к кассе, а позади – ее соседка. Та заметила, что Наташа среди прочего бутылку красного вина купила, и спрашивает: «А вам разве можно? Вы же опекун?» Наташа ей и ответила в шутку: по Семейному кодексу опекуну разрешается выпивать три-четыре дозы алкоголя в неделю. Соседка с уважением покачала головой. А я, знаете, подумала, что так спокойно ответить не смогла бы! Мне бы стыдно стало, неприятно как-то, будто меня застукали…

– Вот, – подтвердил я. – Вам бы стало неудобно, потому что вам очень важно оставаться хорошей для себя и для других. Важнее, чем быть собой. И даже важнее, чем помогать другим. А те, которые почти святые, – они собой остаются. И шутить умеют. И гневаются, когда это необходимо.

– Да! Батюшка человек крутой, недоброжелателей так может отшить, что мало не покажется.

– А Мартин Лютер в черта запустил чернильницей и римского папу бранил распоследними словами. Хорошим можно быть без пафоса. У всех есть слабости. А вот когда нам кажется, что мы наши слабости себе позволить не можем, когда запрещаем себе быть несовершенными, потому что кто-то плохо о нас подумает или мы сами себя начнем презирать, – вот тут-то и начинается обида и выгорание. Вашему мужу можно влюбляться, а вы себе запретили. Вашей дочке можно истерить и скандалить, а вам приходится сдерживаться. Ваш сын разъезжает по миру, а вы как привязанная.

– Похоже на правду, – признала Рита. – Но как разрешить себе быть собой и не перестать себя уважать?

Техника «Квадрат Кроля»

Итак, мы превратили треугольник в квадрат и нашли себя на каждой из его сторон. Теперь нам предстоит сделать перемещение по сторонам квадрата более управляемым. Наши внутренние Спаситель, Жертва, Агрессор и Наблюдатель нужны нам, но их надо воспитать внутри себя так, чтобы не превращаться в них бесконтрольно. Стоит конструктивно использовать их возможности и давать каждому из них то, чего они хотят.

Агрессор

Начнем с Агрессора, потому что его чаще всего задвигают. Между тем хороший внутренний Агрессор помогает добру бороться со злом, а еще – устанавливать четкие границы. Именно этого недостает и Рите, и многим другим горящим и выгорающим «помогателям». На них действительно ездят и ими пользуются. Чтобы этого не происходило, нужен хороший внутренний Агрессор.

● Найдите ролевые модели «несвятых святых». Есть ли человек, который вызывает ваше восхищение и умеет твердо говорит «нет» тем, кто злоупотребляет его вниманием или доверием? Как он это делает?

● Подумайте, какой образ поможет вам начать выражать гнев, отстаивать себя. Кто вы в гневе? Лев? Строгая, но справедливая царица?

● Тренируйтесь выражать гнев телом. Лучше всего делать это в одиночестве, чтобы раскрепоститься. Оскаливайте зубы. Показывайте когти, сжимайте челюсти и кулаки, рычите! Гнев – древняя реакция, «выучить» которую нужно всем телом. Потом, когда вы хорошо прочувствуете эмоцию гнева, вам будет достаточно сжимать кулаки в карманах или хмурить брови.

● Учитесь выражать гнев в нужные моменты, направленно. Что является вашим инструментом цивилизованного проявления гнева? Может быть, это юмор или сарказм, а может быть – тихий голос, ледяной тон, взгляд прямо в глаза. Есть ли у вас кто-то, на кого иногда стоит разозлиться?

Жертва

Внутренняя Жертва нужна нам для того, чтобы мы могли попросить помощи, поддержки. Нам кажется, что Жертва – это наш внутренний слабак, в котором бывает трудно найти себя. Но это необходимо, потому в некоторых ситуациях нужно уметь получить помощь других, прямо попросить о ней.

● Попробуйте вспомнить, откуда у вас взялось представление о том, что жаловаться и ныть стыдно, и пересмотрите свое убеждение. Может быть, мама сравнивала ваши подростковые переживания со страданиями голодающих детей в Африке? Или отец обливал презрением, когда вы валились с ног в турпоходах?

● Подумайте о том, как, кому и на что вы хотели бы пожаловаться. Такое мысленное нытье, подробное и обстоятельное, может быть намного полезнее позитивных аффирмаций. Постарайтесь получше представить себе адресата ваших жалоб. Кто это: воображаемый старший брат, давно умершая бабушка, кто-то еще?

● Сыграйте Жертву, но такую, которой вам быть не стыдно. Какие образы, жесты, выражения лица приходят на ум? Вы сложите руки в мольбе или закроете ими лицо, опустите глаза или поднимете их к небу? Кому вы жертвуете: науке, человечеству, Господу, будущим поколениям? Ради чего ваша Жертва отказывается от своей силы и смиряет себя?

Спаситель

Спаситель нужен нам, чтобы получать удовлетворение от помощи другим. Это удовлетворение и является нашим вознаграждением, которое подпитывает наш альтруизм. Да-да, альтруизм нуждается в вознаграждении, это не стыдно и совершенно нормально. Однако многие считают, что Спаситель – идеальный герой, которому не положено иметь слабостей. Потому мы и теряем себя, находясь в роли Спасителя: разве можно совместить реального несовершенного человека и идеальную роль?

● Попробуйте похвастаться своим добрым делом. Исследования показывают, что люди охотнее занимаются благотворительностью, когда имеют возможность похвалиться ею. Это идет вразрез со стереотипами, связанными с благотворительностью, но в итоге, если «помогатель» получает моральное вознаграждение, он помогает охотнее и объекты, на которых направлены его добрые дела, получают больше.

● Подумайте о слабостях тех Спасителей, которые больше всего вам нравятся. Прочтите их биографии и убедитесь: они тоже люди.

● Вспомните в деталях реальные ситуации, когда вы кого-то выручали в трудную минуту. Возможно, вы давали коту лекарство, а тот сопротивлялся и пытался вас укусить. А может быть, вы помогли человеку, упавшему на улице. Вы можете и придумать похожие ситуации; чем больше деталей, тем лучше. Важно, что Спаситель получает удовольствие от результата спасения, а не от процесса и не от благодарности спасенного.

● Доктор Хаус, Шерлок Холмс и другие Спасители-киногерои – личности с кучей особенностей и недостатков. А можете ли вы себе представить рассеянного, завистливого, вялого или ленивого Спасителя? Попробуйте вжиться в эту роль. Как он ходит? Как разговаривает? А как и от чего может спасти?

Наблюдатель

Наблюдатель – как раз тот, кто способен прочувствовать и осознать остальные три стороны квадрата Кроля. Чтобы тренировать эту роль и включать ее в нужное время, достаточно изредка задавать себе вопросы:

● В какой я сейчас роли?

● Зачем я в ней, что эта роль мне дает?

● Что я чувствую?

● Что будет, если я сейчас выйду из этой роли?

● Что я тогда почувствую?

Тренируя каждую из ролей, мы делаем их менее обязательными и более вариативными. Учимся контролируемо выпускать нашего Агрессора, спокойно относиться к нытью внутренней Жертвы, дозировать рвение Спасителя и не давать себе выгореть.

У каждой из сторон есть свои желания. Привыкая их замечать, уважать и исполнять, мы возвращаем себе свои скрытые, «придушенные» части. Теперь мы можем гораздо чаще быть собой – разным, а не идеальным Спасителем. Именно это и означает, что мы не отдаем себя людям. Точнее, отдаем, но только тогда, когда хотим. Тогда мы сможем помогать, но не будем подсознательно ждать благодарности, злиться и унывать.

•••

Прошло несколько лет, и Рита снова пришла ко мне на тренинг. Она опять смеялась, помогала другим людям в группе, делала точные наблюдения и создавала теплую, поддерживающую атмосферу.

Возвращаясь с перерыва, я увидел Риту со стаканчиком кофе у наших дверей.

– Вы не изменились, – сказал я, – но кажется, сегодня у вас хорошее настроение.

– Мне только что сообщили, что нашему центру по работе с подростками дадут грант на расширение площади, – сказала Рита. – Подключила бывшего мужа, он знаком с людьми, которые этим занимаются.

– Ловко вы, – отметил я.

– Внутренний Агрессор поработал!

– А как дети?

– Внуки? – переспросила Рита и хлопнула себя по лбу. – Ах да, мы же пять лет с вами не виделись. Дочка у меня родила, она теперь самостоятельная. Прошла курс лечения, не пьет, работает, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. И у сына весной девочка родилась. Мы с Андреем ее еще не видели: карантин. Андрей – это мой молодой человек, – пояснила она.

– Ну, – я развел руками, – кажется, у вас все настолько хорошо, что на тренинге мы можем вами совсем не заниматься. Сосредоточимся на других участниках, с настоящими проблемами. Ведь они страдают, а у вас – так, пустяки…

– Хватит троллить! – расхохоталась Рита и легонько хлопнула меня по плечу.

Итоги главы

Если смысл вашей жизни в помощи другим, но при этом вы чувствуете в себе опустошенность – значит, в вашем альтруизме есть не только здоровые, но и саморазрушительные стороны. Треугольник Карпмана (Спаситель – Агрессор – Жертва) – одна из возможных моделей описания того, что происходит в этом случае.

Цель – продолжить помогать другим, но перестать «отдавать себя». Для этого нужно, чтобы Спаситель, Жертва и Агрессор перестали быть нашими бессознательными ролями и чтобы к ним добавилась четвертая роль – Наблюдателя. Наблюдатель нужен нам, чтобы увидеть сложные чувства, которые скрываются за нашим желанием «служить другим».

Зачем мы «отдаем себя»?

Мы можем бессознательно желать:

● любви других;

● самоуважения;

● контроля над ситуацией.

Спаситель, Жертва, Агрессор и Наблюдатель нужны нам, но их надо воспитать в себе так, чтобы не превращаться в них бесконтрольно. Стоит конструктивно использовать их возможности и давать каждому из них то, чего они хотят.

Агрессор помогает добру бороться со злом и устанавливать четкие границы. Чтобы воспитать в себе конструктивного Агрессора:

● найдите ролевые модели «несвятых святых», умеющих твердо говорить «нет»;

● додумайте, какой образ поможет вам начать выражать гнев, отстаивать себя;

● тренируйтесь выражать гнев физиологически («рычать», «показывать когти»);

● учитесь выражать гнев в нужные моменты, направленно.

Жертва нужна, чтобы уметь прямо попросить о помощи, поддержке. Чтобы воспитать в себе конструктивную Жертву:

● попробуйте вспомнить, откуда у вас взялось представление о том, что жаловаться и ныть стыдно – это убеждение лучше пересмотреть;

● подумайте о том, как, кому и на что вы хотели бы мысленно пожаловаться, и представьте себе в лицах, как делаете это;

● поиграйте наедине с собой в Жертву, но такую, которой вам быть не стыдно.

Спаситель нужен, чтобы получать удовлетворение от помощи другим. Чтобы воспитать в себе конструктивного Спасителя:

● подумайте о слабостях Спасителей, которые больше всего вам нравятся;

● вспомните в деталях реальные ситуации, когда вы кого-то выручали в трудную минуту;

● представьте себе рассеянного, завистливого, вялого или ленивого Спасителя – попробуйте вжиться в эту роль;

● попробуйте похвастаться своим добрым делом.

Наблюдатель – тот, кто способен прочувствовать и осознать остальные три угла квадрата. Чтобы тренировать своего Наблюдателя и включать его в нужное время, достаточно изредка задавать себе вопросы:

● В какой я сейчас роли?

● Зачем я в ней, что эта роль мне дает?

● Что я чувствую?

● Что будет, если я сейчас выйду из этой роли?

● Что я почувствую?

Тренируя каждую из ролей, мы можем гораздо чаще быть собой – разными, а не идеальными. Именно это и означает, что мы продолжаем помогать, но не «отдаем себя людям».

Глава 3
Найти себя среди ролей

Михаил аккуратно закрыл дверь, в три шага подошел к стулу, не спеша уселся и принял удобную позу, в которой сразу выразил и внимание к происходящему, и интерес, и некоторую озабоченность. Я уже знал из его письма, что Михаил работал инвестиционным консультантом, а проблема его – в серии неудач и кризисов, которые «стряслись» за последнее время и несколько выбили его из колеи.

– Итак?.. – начал Михаил. (Я сделал пригласительный жест: мол, продолжайте.) – Детство мое прошло в маленьком поселке или, лучше сказать, в большой деревне недалеко от границы между Польшей и Украиной. Знаете, огромный сад, куча родственников, патриархальный сельский быт. Отец мой был агрономом, выписывал журналы, книги… Я был вторым ребенком в семье, рос мальчиком умненьким и бойким…

Меня начало слегка укачивать. Иногда я с разрешения клиента использую методы эриксоновского гипноза и вхожу вместе с человеком в легкий транс. А теперь Михаил вводил в транс меня. Не нарочно, конечно: его просто несло по плавным волнам его собственной автобиографии. Я решил не сопротивляться гипнотическому эффекту, а посмотреть, что будет. Следующие десять или пятнадцать минут Михаил ровно, успокаивающе, доверительно сообщал дальнейшие факты из своей жизни. До меня доносилось:

– …Становился на стульчик и читал стихи… а он говорит: «Нет, ты сначала поступи, получи специальность, а потом…» мой профессор, вот это был человек… мы познакомились с моей первой женой Анной… студенческий брак… всегда был натурой увлекающейся… вторая жена Лена… мальчики, а потом девочка… были мною довольны… карьера шла вверх… филиалы…

– Стоп, – я вдруг встряхнулся и вышел из транса. – Стульчик.

Михаил тоже вышел из транса и вскинул на меня глаза:

– Стульчик? Что вы хотите этим сказать?

– Вы опять влезли на стульчик, – пояснил я. – Вы привели себя ко мне в гости. Я для вас уважаемый человек, даже в некотором роде профессор. И вот вы влезли на стульчик и показываете все лучшее, чему обучены. Роль такая.

– Точно! – Михаил хлопнул себя по коленкам громко расхохотался, но это почему-то выглядело немного заученно, неестественно. – Ловко это вы подметили! Роль!

– Умненький мальчик, блестящий студент, влюбчивый юноша, классный специалист, верный муж и заботливый папа – какие еще у вас есть стульчики?

– Да в том-то и дело, в том-то вся и проблема, – сказал Михаил и замялся. – Не знаю, как объяснить… Началось все с того, что я ушел из банка в инвесткомпанию, поманили новые возможности. Но там оказалось невозможно работать, не те условия. И я уволился оттуда тоже. Думал, что быстро найду работу, но все предложения ниже по зарплате. И вот уже почти год проедаю накопления. А потом еще и Лена ушла.

– От вас или к кому-то?

– Да ни к кому, – махнул рукой Михаил. – Просто сказала, что не видит смысла больше… С тремя детьми! Шестнадцать лет вместе…

Он выпрямился и сделал слегка возмущенное лицо. Я внимательно смотрел на Михаила и никак не мог уловить, почему его поведение производит на меня впечатление не очень убедительной актерской игры. Казалось бы, простой и добрый малый, но… что-то не то.

– А может, вы переодетый шпион? – внезапно спросил я, сам не понимая почему. – Признайтесь, а? Честное слово, я никому не скажу. Мне просто очень захотелось вас разоблачить, но я не знаю, что именно вы скрываете.

Михаила как будто током ударило. Он странно посмотрел на меня, как будто впервые по-настоящему обратил на меня внимание – до этого он был занят главным образом собой.

– Что?.. Как это вы сказали – разоблачить?..

– Ну да, – осторожно сказал я, чувствуя, что попал, но не понимая, куда именно. – Разоблачить… Есть хасидская притча: человек вечером раздевается – вот мой пиджак, вот мои ботинки, а где же я сам? Вот и я хочу посмотреть, кто носит ваш пиджак… кто тот человек на стульчике. И кто упадет, если стульчик из-под него выдернуть. Вы сейчас рассказывали про свои роли и костюмы, успехи в личной и профессиональной жизни. Все было так хорошо, складно и ладно, ровно и гладко. И вдруг жена уходит, работы нет, А упало, Б пропало, кто остался на трубе? Если все ваши привычные роли вынести за скобки – что остается?

– Ого… – сказал Михаил. – Это ведь как раз то, что я хочу понять. Кто я теперь такой и что мне делать дальше.

•••

Когда все гладко, таким естественным кажется, что «ты сам» – это твои любимые дела, устоявшиеся привычки, близкие и профессия. Но в момент жизненного кризиса – а иногда и без видимых причин – человек вдруг сталкивается с необходимостью понять: что еще есть во мне, кроме моих текущих социальных ролей? Есть ли что-то более глубокое, основное, независящее от внешних обстоятельств? Что такое мое «Я»?

Чтобы это осознать, надо сначала рассмотреть, откуда берутся наши роли. Мы ведь не случайно принимаем наши роли за нас самих. Наши роли находятся где-то «около нас», они нам достаточно близки, хоть мы к ним и не сводимся. Поэтому анализ наших социальных ролей, а также драматургии, в которой они участвуют (в каких жизненных «пьесах» мы играем), может помочь в поисках. Чтобы продвинуться к «кочерыжке» личности, нужно рассмотреть, какие капустные листы на ней растут.

Как это сделать?

Наши роли нужно индивидуализировать.

Возьмем для примера роль отца. Слово одно, а ролей может быть много, сколько отцов, столько и ролей. Обзаведясь потомством, мужчина обнаруживает, что он:

● суровый отец, стремящийся воспитывать из сына «настоящего мужика»;

● заботливый и нежный папа, который готов наравне с женой укачивать, менять памперсы и кормить с ложечки;

● папа-праздник, пионервожатый: пришел с работы – и пошло веселье;

● отец, которого нет дома, не вникающий ни в какие подробности: мое дело заработать, а воспитывает мать;

● отец отсутствующий, полулегендарный – появляется на день рождения с подарками, а то и реже.

И так далее. И в каждом из вариантов – сотни оттенков: суровый, но справедливый; суровый и жестокий; заботливый и тревожный; равнодушный и раздражительный… Даже тот, кто второй раз стал отцом в 45 лет, – не тот же самый отец, каким он был в 25.

Все эти роли только называются одинаково, а на деле каждая из них полна собственной живой конкретики. Каждая роль предполагает свой диапазон реакций и состояний. Например, заботливый и тревожный отец может испытывать страх и жалость, когда у ребенка впервые поднимается температура, и умиление – когда малыш засыпает у него на руках.

Точно так же дело обстоит с профессиональными ролями. В моей книге «Лидер наизнанку»¹ я рассказываю о 16 типах лидеров, а на самом деле их столько, сколько нас самих. Роль лидера, как и роль отца, индивидуализирована. Каждый, становясь лидером, испытывает разные наборы состояний. Каким именно лидером или отцом вы станете и какое состояние будет сопутствовать этой роли, зависит и от вашего характера, и от вашего опыта и стереотипов, и еще – от конкретной ситуации и множества других внешних и внутренних факторов.

Поэтому, когда мы говорим, что кто-то «прирожденный лидер» или «хороший отец», мы имеем в виду сразу две вещи. А именно то, что в своей роли этот человек испытает в основном состояния, которые:

● нравятся ему самому;

● помогают, а не мешают эффективно взаимодействовать с другими людьми.

Никогда не бывает так, что человеку во всех его ролях по душе все его состояния, весь набор. Поэтому каждый из нас стремится почаще оказываться в таких ситуациях, когда наша роль доставляет нам радость.

Кроме набора внутренних состояний, любая социальная роль подразумевает драматургию, в которую она встроена. Иными словами, окружающие должны играть социальные роли, которые дополняют вашу, с тем чтобы получались подходящие мизансцены. Авторитарный лидер подбирает команду из людей, готовых играть послушную свиту, а лидер гибкий – из тех, кто не прочь в рамках своей роли подчиненного проявлять инициативу. Иногда нюансы своей роли легче заметить, если рассмотреть, какие роли играют окружающие.