Kitobni o'qish: «Корова Завитушка, живущая меж звёзд. От лауреата ,,Золотое перо Руси,,.»

Корова Завитушка,

живущая меж звёзд.

Космическая сказка.

Сказочку космическую

Про любовь романтическую,

Все дети и родители,

Услышать не хотите ли?

Глава 1.

Астероид № 389.

Корова Завитушка,

Живущая меж звезд,

Корова Завитушка:

Рога, копыта, хвост.

Где только Боги мчатся

По Млечному пути,

Неспешно ты шагаешь,

Саму себя пасти.

Корова Завитушка,

Живущая меж звезд,

Корова Завитушка,

Жующая свой хвост.

Кометы пролетают,

И звезды так ясны,

Но в гости к Завитушке

Приходят только сны.

В тех снах воспоминанья

Про Землю. И о лете,

Когда кадриль плясала

С художником в берете.

- Балам - балам, балам - балам, балам - балам, - позванивает в тишине медный колокольчик. - Балам - балам.

Это с ночных звездных пастбищ к себе домой возвращается большая пегая корова по имени Завитушка, прозванная так за ее длинные, изогнутые, словно две завитушки, рога.

Мимо проносятся знакомые кометы с пышными огненными хвостами. Над ней горит, освещая каменистую, метеоритную дорогу под копытами, планета Сириус - ярчайшая среди звезд. Завитушка идет домой. Она уже видит вдали свой астероид № 389. Невзрачный, безжизненный и бесформенный островок суши, движущийся в безбрежном море вселенной.

Астероид, где живет корова Завитушка: каменист, безводен и пустынен. Но именно здесь жили прежде все ее коровьи предки уже миллионы миллионов звездных лет. Живет здесь и она уже много долгих тысячелетий. Таков ее долг, такова ее родина. А родину, как известно, не выбирают. Ведь во вселенной все размерянно, все точно, как в аптеке, и все на своих местах. Значит, и корова Завтушка, та самая, что живет меж звезд, как и всё в этом мире, тоже на своем месте. В космосе нет ничего бесполезного. Каждый, даже самый крохотный метеорит, даже невесомая звездная пыль, участвуют в общественной жизни целого. И корова Завитушка тоже в ней участвует. Не мычит она понапрасну, не спорит, не стучит копытами о серые, неплодородные и голые камни своего астероида, и не ропщет на судьбу.

,,Балам - балам, балам - балам,, - уже тысячи световых лет говорит медный колокольчик на пегой шее коровы. - ,,Балам - балам,,.

Вот, наконец, и привычная твердь под копытами, она дома. Этот астероид под номером 389 не имеет в звездном каталоге даже своего собственного названия.

Есть в обширном космосе и другие астероиды. Большие, с красивыми, звучными именами. Такие как: Церера, Таутатис, Аполлон, Паллада, Веста.... Они плывут в пространстве Солнечной системы и гордятся собой. Каждый из них несет меж звезд свое собственное гордое имя и поет в тишине свою собственную, отличную от других, позывную песенку.

У величественного Аполлона звучит она так:

Во вселенной Аполлон -

Веса, меры эталон.

Сам с собою в вальсе кружит,

Солнцу одному лишь служит.

Или вот такая песня астероида Цереры, красавицы из красавиц:

Нет прекраснее Цереры:

Красоты, ума без меры.

Хоть летит уже века,

Не найдет себе пока

Спутника достойного,

Сильного и стройного.

И все их знают, отличают один от другого, уважают. А какую песню может спеть уродливая каменная глыба под безликим номером 389? Да никакую.

И тогда межзвездная корова Завитушка взяла и сама сочинила позывную песню для своего скромного астероида.

И звучала она так:

Мой булыжник каменист,

Да зато душою чист.

Нет ни травки,

Ни деревьев:

Номер 389.

Иногда, когда на душе было совсем уж скверно, она мычала во тьму эту незамысловатую песенку. А вдруг кто - нибудь ее да услышит, вдруг отзовется? Но космос молчал и не отзывался.

Заслышались шаги. Это приближалась Молочница. Обычная космическая Молочница: толстая, безмолвная и безразличная. В белом, как коровье молоко, переднике и такой же белой косынке. В руке она несла небольшую, видавшую виды табуреточку. Молочница за всю жизнь, несмотря на ежедневные дойки, еще не сказала корове ни единого слова. Завитушка в тайне мечтала, что когда - нибудь она позабудет дома свою табуретку, испуганно всплеснет руками и воскликнет:

- Ах, какая же я растяпа! Табуретку - то я дома оставила!

И тогда звездная коровка ее утешит, скажет, мол, такое с каждым может случиться. И они с Молочницей заговорят и подружатся. Однако каждый новый день Молочница приходила на астероид № 389 в безупречно чистой одежде и с чертовой табуреткой в руке. Молочница молча хлопала широкой своей ладонью Завитушку по распухшему розовому вымени и оставалась довольной. Она садилась и начинала свою привычную дойку.

Сегодня, как и всегда, все повторилось по той же программе. Молочница подошла, присела на табуретку, проверила вымя похлопыванием и стала ритмично тянуть за соски.

,,Бзык - бзык, бзык - бзык, бзык - бзык,, - делали струйки жирного парного молока, ударяясь в камень астероида под копытами коровы. Потом молоко образовывало лужицу. Лужица образовывала ручейки. А те, пробивая себе в пыли путь, бежали резво по крутому каменному боку астероида и падали вниз прекрасным, белым водопадом. Молочный водопад тоже знал свою службу и падал прямиком на космический Млечный путь, пролегающий внизу. Свежее молоко на его поверхности смешивалось со вчерашним, тихо бурлило и пополнялось, создавая полупрозрачную пелену тверди. Это и был вечный Млечный путь.

Корова Завитушка часто наблюдала, как по Млечному пути, в самую раннюю рань, на своих белых жеребцах катит красавица Аврора - розовая утренняя заря. Без которой ни на одной из планет новый день так никогда и не настанет.

Следом по Млечному пути, громыхая колесами допотопной деревянной колесницы, спешил, шумливый до невозможности, Зевс - громовержец.

Бог Марс порой проносился внизу. Теперь уже на огненной колеснице. И это значило, что где - то быть войне.

И прекрасная Диана - богиня охоты гнала вперед по Млечному пути, громко лающее созвездие Гончих псов. И все только для того, чтобы загнать где - нибудь на Юпитере одного - единственного серого зайца.

Но никто из этих Великих космических Богов никогда о нашей корове ничего не слышал, они смотрели только вперед и не замечали ее.

,,Бзык - бзык, бзык - бзык,, - делали струйки.

Молока у коровы Завитушки было с избытком. Она была породиста и удоиста. И Млечный путь, которому она верно служила, не мог ни на что пожаловаться.

Наконец, все молоко кончилось. Молочница обтерла вымя коровы концом передника, устало поднялась и, прихватив с собой табуреточку, неспешно ушла в звездную тьму, так и не произнеся ни единого слова. Ушла для того, чтобы вернуться сюда завтрашним утром.

Корова осталась одна. Но этот час был ее личным ,,звездным часом,,. Самым долгожданным временем за весь, такой скучный и беспросветный, световой день. Этого момента она дожидалась, когда своими мягкими, коровьими губами срывала космические незабудки и одуванчики на далеких от дома звездных лугах. О нем она думала, топая оттуда домой. И он ей мерещился в то время, когда угрюмая Молочница больно тянула ее за вымя.

Завитушка не спеша подошла к краю астероида и заглянула вниз. Сейчас интересовал ее вовсе уже не Млечный путь, которому она отдала только что весь свой удой. Карие глаза коровы были устремлены дальше. Туда, где среди прочих звезд и планет Солнечной системы виднелась одна небольшая и голубая планета под прекрасным названием - Земля. Там, среди воды и суши, была одна горная страна. В ее зеленом уголке находился большой тенистый парк с аллеями и озерцами, круглее блюдец. На обширном лугу здесь стоял старинный замок. Серый, тяжелый и каменный, с островерхими крышами, опоясанный длинными железными балконами. В замке были высокие и узкие окна. И в одном из них в этот час можно было увидеть ЕГО. Такого прекрасного, прекраснее которого во всей вселенной, сколько не ищи, не сыщешь.

ОН сидел слегка отвернув голову от окна, лицо его было нежным и белым, как Завитушкино молоко. Глаза, чуть прикрытые длинными ресницами, блестели мягкой синевой, пухлый рот плотно сжат, ни единой улыбки.

Корова Завитушка видела мерцающий атлас его черной курточки с большим кружевным воротником и бархатный пунцовый берет, сдвинутый слегка набекрень. Светлые локоны красивыми спиралями спадали на плечи.

- И у него тоже есть свои завитушки, - глядя на шелковистые локоны, умиленно шептала себе Завитушка.

В выхоленной белой руке юноша держал длинную кисть, и было ясно, что он художник. Художник трудился целыми днями, и только за работой всегда заставала его корова Завитушка. Она смотрела во все глаза, впитывала в себя каждую, давно уже знакомую ей, черточку.

Но вот первый луч зари нового дня ударял розовым лучом в окошко замка. Щека и рука художника вспыхивали теплым светом, как душистый летний персик под солнышком.

- Ах! - восхищенно произносила каждый раз заново корова Завитушка.

И тогда появлялась чья - то безжалостная рука, она одним движением опускала темную штору, и сказка заканчивалась. Всегда на самом интересном месте! И так бывало каждый день.

Сказка заканчивалась, а коровья любовь продолжалась вечность. Все, чего Завитушка не досмотрела наяву, она сочиняла себе в часы, свободные от жевания одуванчиков, сна и дойки. Космическая корова уже давно знала, что зовут прекрасного художника - земной герой Орнуцио. Знала, что так же , как и она, он одинок. Что очень - очень талантлив, но картины его никто не понимает, так удивительны они для всех земных людей. Понятны они могут быть только для одной - единственной в мире межзвездной коровы. Но как же они далеки друг от друга! Как далеки! О, как бы Завитушке хотелось, чтобы ее герой Орнуцио повернул однажды свою благородную голову и взглянул в ее сторону, чтобы улыбнулся ей через свое окно и все эти тысячи световых лет, как бы хотелось!

Глядя на своего далекого Орнуцио, она часто тихо напевала песенку, которую сама же и сложила:

Мой художник,

Мой Орнуцио - герой,

Расскажи своей корове,

Что с тобой:

Может жизнь

В огромном замке

Нелегка,

Может к завтраку

Не дали молока.

Если трудно

Тебе стало рисовать,

Научу тебя

Меж звездами летать.

Точно знаю:

Наши встретятся пути,

И мы побегаем

По Млечному пути.

Песенка заканчивалась, и прозрачная, чистая слеза пробегала по коровьей пегой морде. Слеза скатывалась и падала на камень, безразличного к любви и ненависти, космического астероида № 389.

Глава 2.

Болтушка Мимми.

Корова уже прилегла на каменное свое ложе и прикрыла глаза для дневного сна, когда сверху ей кто - то громко прокричал:

- Межпланетная факсограмма, межпланетная факсограмма!

И что - то шлепнулось на пегий бархатистый нос и тут же съехало к передим копытам.

Это был лист бумаги, с напечатанным на нем крупно текстом. Сбросила его, проносясь мимо, комета - космический почтальон. Сбросила и поспешила дальше, у нее была еще куча дел.

Никогда раньше не получала корова Завитушка писем. Что говорить, не получала она даже поздравительных открыток в свой день рождения. Вообще, ничего, никогда она не получала. А тут вдруг факсограмма! И прямо в собственные копыта. Она сразу же взглянула на адрес отправителя. Это была Земля.

Все сразу поплыло у Завитушки перед глазами. Неужели от НЕГО?! Неужели ОН все это время замечал ее влюбленные взгляды, разузнал адрес и вот теперь пишет!?

Она с трепетом стала читать:

БУДУ ПРОЛЕТОМ НА КУРОРТ В СОЗВЕЗДИИ РЫБ.

ТВОЯ СТОЮРОДНАЯ СЕСТРА БОЛТУШКА МИММИ.

Вот что она прочла.

Корова Завитушка сразу припомнила, что там, на Земле есть у нее дальняя родственница с маминой стороны. Припомнилось, что виделись они однажды в раннем детстве, когда были совсем еще юными, резвыми тёлочками. Мама Мимми приезжала тогда в гости к маме Завитушки и привезла им огромный букет земной лечебной ромашки. Этот терпкий аптечный запах и сейчас еще стоял у нее в носу. Они ели эти ромашки и разговаривали, а потом, обе телочки весело прыгали по звездному пастбищу, и она угощала земную Мимми космическими одуванчиками. С тех пор юная телочка Мимми явно выросла и стала уже Болтушкой Мимми, что говорило о ее повышенной разговорчивости.

Но нужно было встречать свою стоюродную сестричку. Хотя для двух взрослых, удойных и крутобедрых коров на астероиде № 389 места было маловато.

Болтушка Мимми прибыла на следующий день, когда Молочница, забрав свою деревянную табуретку, уже растворилась в космическом тумане. И зря, между прочим, Завитушка переживала, Мимми оказалась такой тощей коровой, что они вдвоем вполне смогли там разместиться.

- Фи! - сказала Болтушка, брезгливо оглядевшись по сторонам. - Как же ты здесь живешь, сестрица? Теснота и никакого комфорта. Фи, да и только!

Она протерла своим кружевным платочком серые, холодные камни астероида и только тогда присела, привычным жестом перебросив сдутое, как воздушный шарик, вымя на одно острое колено. На плоском вымени оказалась татуировка: сердце пробитое стрелой.

Выглядела Болтушка Мимми сногсшибательно, разговаривала свысока.