Kitobni o'qish: «Апокриф: Харай древо и эликсир бессмертия»

Апокриф: Эликсир бессмертия

Легенда о бессмертной садовнице

Некромантии и подобной магии в те времена не существовало и вовсе, только одна из четырех стихии. Искусства тьмы стали возможны гораздо позже, благодаря Кастинель и произошедшему на Дюкайском архипелаге. В древнем, разнообразном, диком и великой цивилизации Ацтель, охватывающей весь архипелаг Дюкай, полностью. Уникальное проникновение её души в место, куда нельзя, пока жизненный путь не завершен. Это событие пропустило в Равахейм новую магию. Кастинель не могла поделиться воспоминаниями о Сером острове, ибо когда покинула цикл душ, и вернулась обратно, то воспоминание раскололось. Только новые силы, не относящиеся к стихиям, стали знаком что она там была, и вернулась обратно.

Даже самый ветхий пергамент на Туманных островах или в Энгайском архиве Ир’Тэты не рассказывали о таком.

766г. От С.П. Истоаркаль.

Архипелаг, которого не было ни на одной карте мира. А один из народов архипелага, Истоаркальцы, и их золотой зиккурат Азадмак были символом языческой империи. Народы жили относительно мирно, охотились, следовали своим обычаям, как и всякий народ. Символом поклонения в ранние времена седьмого века, являлся хаотический идол, Багул «Краеугольный камень». Сущность хаоса, за завесой энтропии. Багул шептал жрецам и вошебникам, обещал Дюкайцам магическое поколение в лице наследников, но взамен требовал ежегодную плату, нескольких детей. Этому безоговорочно верило подавляющее большинство и многие многодетные семьи были готовы на такую жертву раде величия остальных потомков в будущем.

Верховный Жрец Такай выбрал в качестве подношения двух дочерей собственной сводной сестры. Кастинель пригрозила кошмаром всего его рода, если тот только попробует прикоснуться к ее девочкам. На следующий день она не нашла своих наследниц, с тревогой скиталась по окрестностям и искала повсюду. Один из жителей сказал, что Такай с дюжиной верных ему жрецов вели обоих девочек в направлении великой пирамиды. Когда Кастинель достигла места ритуала, верные Верховному Жрецу, «Харанжу Багула» не пустили ее в центр зала, младшей ее дочери уже не было в живых. Кастинель кричала, плакала смотря в центр зала с телом своего дитя на плите. Такай сказал, что хозяин желает вторую завтра, в это-же время. А пока что, достаточно.

Харанжу Багула это были 10 избранных мужей. Они не могли иметь своего потомства и им нашли применение в качестве защитников веры в той кровавой пирамиде. А мотив был самый очевидный, Багул даст им возможность зачать своих потомков. Так было обещано во всяком случае.

Кастинель в порыве отчаяния устремилась в мистическую пещеру, из которой назад дороги не было. Хоть все ее мысли занимало спасение старшей дочери и отмщение за младшую, странный путь звал ее в глубины, словно ключ ко всему находиться там. Народ Дюкая боялся “Пещеры Вечности” даже больше, чем языческого божества.

Много любознательных жителей и паломников не вышли оттуда, едва переступив грань тьмы. Выход из нее исчезал едва потеряешь свет из виду, сменившись на еще один темный пещерный проход. Однако жрица полная боли на лице уверенно шла до самых глубин. Те кого называли проклятыми душами, уверенно и бережно вели жрицу указывая путь к истоку. В глубинах она дошла до тупика и темной скрижали на стене, монолит со странными символами и явно не рукотворного происхождения. Пока Кастинель смотрела на символы, небольшая область скрижали начала шевелиться, открываться, образуя небольшое отверстие. Взглянув туда, она сразу же проснулась неподалеку от выхода из пещер, где поступал свет солнца.

Когда она проснулась, это уже была не та жрица что прежде, боли и печали уменьшилось, зато воссияла жажда разорения кровавой пирамиды. Это событие пропустило в Равахейм силы ранее невиданные. Клинок не был физическим предметом, обретал форму только по ее желанию. “Цепи Харона” дар, обретенный её душой как тяжкая ножа, сила и ответственность. Небожитель из ядра мира сего, велел покончить со зверствами которые творятся на архипелаге.

Вернувшись в языческий город, покрытая темными знаками, Кастинель сразу направилась к пирамиде. Еще при входе она убила всех «Харанжу Багула», преградивших ей путь и назвавших ее проклятой. Глупцы еще не понимали, что они посеяли. Такай собирался принести в жертву вторую дочь жрицы, она подобно фантому появилась у плиты и отсекла ему руку едва он поднял кинжал над алтарем, выпотрошила подобно свинье подняв за горло. Символы небытия запечатали все входы и выходы из храма, одно из ее главных намерений было недопущения побега кого либо, из наблюдавших за исполнением ритуала. Произнесла несколько слов в направлении пытающихся выбраться.

Кастинель: Прикосновение к детям, это прикосновение к вечности.

Преисполнившись яростью, цепи из символов от ее кожи устремились ко всем в зале. Всех пойманных подняла к потолку, цепи стали вращаться, затягивая узлы. Хруст костей и плоти были слышны у потолка, как и агония. Куски тел и багровый дождь посыпались на пол. Кастинель подняла лицо вверх и распахнула руки, умывшись. Внезапно выпотрошенное тело Такая начало обращаться в подобие Багула изображенного во многих местах тех земель и внутри самого храма. Человекоподобный монстр выше ее самой на несколько голов. Его тело восстановилось из кусков плоти павших на землю и стало больше походить на что-то божественное.

Багул схватил ее за горло и поднял над землей, на ней начали появляться порезы. Но к непониманию его ни одна из ран не кровоточила, и она не задыхалась, а улыбалась в его хвате.

Кастинель пронзила его рукой, Багул пал на колени произнося что она проклята. Символы вечности на его теле начали кружить. Он потянулся к алтарю за источником силы, но был скован еще сильнее. Жрица душ посмотрела на свои пальцы обагрённую кровью презренного брата, в которого вселился ненавистный злобный дух, отобравший не только детей многих других Ацтельцев, но её собственную младшую дочь.

Кастинель: Нет... Это не проклятие... Благословение неба. Поднявший руку на моих детей, примет забвение. Отныне и до последней эры... Клятый Емани, так услышь мой завет...

Багул: Придут другие, ты познаешь еще большие утраты. Твои игрушки никого не защитят.

В день затмения, в канун летнего солнцестояния, верховная жрица Кастинель вытащила сущность душегуба в мир живых, обезглавила жреца Такая который собирался принести в жертву старшую дочь. Жрец Такай был аватаром и вместилищем духа хаоса. Когда Кастинель сразила его, то голову его сбросила с вершины золотой пирамиды, что ознаменовало конец жертвоприношений и началу традиций семьи, защиты детей как самого священного из всего сущего. Дюкайцы обрели невероятное долголетие, после того события, каждый житель архипелага мог жить уже не 150 лет в среднем, а жить до 500 лет.. Кастинель перестала быть жрицей, и стала именоваться Вечной Матерью, ее назвали в том краю небожительницей, которая избавила древний народ от чудовищной традиции. Чума более была не властна над архипелагом, хватка смерти отныне отступила от того края, устрашившись новой силы в лице Вечной Матери, юная женщина не старела и не испытывала более страха смерти, время более не могло коснуться ее плоти.

Цепи черной магии развивались подобно кракену во все направления от Вечной Матери на вершине пирамиды.

Мнения Дюкайского мира разделились, проклята она или же это дар освобождения от жертвоприношений. Значимости это не имело никакой, пойти против той, которая убила их бога, не посмел бы даже безумец. Больше половины жителей в течении недели покинули город в страхе проклятия и смерти. Тех кто остался и уверил в чудесное перерождение жрицы, Кастинель провозгласила своими детьми. Пирамида Талумак была разрушена до основания, все наречия в символах и узорах о Багуле стерты. Новый порядок подразумевал неприкосновенную родословную, как при жизни, так и после.

А после, один неприятный для нее случай произошел. Кастинель услышала далекие голоса про сраженного бога. Она пошла в лесные глубины Риа’Кан, пока не дошла до небольшого каменного монумента с уцелевшим изображением Багула. Ждала несколько рассветов пока шепчущий ни вернется. Один из покинувших Истоаркаль пришел к скрижали вновь, произносил слова с восхвалением.

Кастинель знала правду. Багул никому и ничего не дал за две сотни лет поклонения, ей открылись некоторые познания о ритуалах при его падении. Возможно поэтому и молитвы для него, теперь слышит сама Кастинель.

Она равнодушно на него смотрела пока он не видел ее рядом. Лицо того человека наполнилось ужасом и раскаянием когда рядом он заметил Вечную Матерь вместо бога убийцы детей. Кастинель гладила его по голове и попросила посмотреть на это изображение еще раз. Начала бить лицом в монумент пока он не перестал шевелиться. Оставив в покое труп чародея, она посмотрела на покрытую кровью гравюру Багула.

Кастинель: Ты взял мою младшую и хотел забрать старшую. Я заберу все. Историю, пирамиду, которую ты так любил, любого кто прошепчет слова с твоим именем и даже этот жалкий камень. Все забудут, что ты существовал когда-то, все кроме меня. Никто и никогда больше не произнесет твое имя.

Символы вечности обмотали спиралью камень, скрижаль потрескалась и рассыпалась на осколки.

Древне-языческие гонения, похожие на современную инквизицию, священным походом против языческого бога, отобравшим детей. Это можно оправдать любовью матери к своим дочерям, но эгоистично в отношении прочих детей того времени, которые не вышли из жертвенной пирамиды.

До объединения кочующих Ацтельских племен уже на Аставире, народ зодчих, мыслителей и волшебников жил на востоке страны разрозненно. Волшебников среди Дюкайцев было очень много.

Багул обожествлялся в Дюкае, примерно с 5 века и по конец 7 века от С.П. Сущность той же поляны, что и Акацуру Марионеточник. Однако с точки зрения морали, между ними не было ничего общего.

Двум старшим небожителям, Харону и Данте надоело наблюдать за тем, как цикл юной жизни, полной талантов и способностей заканчивается несвоевременно, из-за промыслов одного из духов хаоса. Но небожители видели, одна из его собственных жриц была готова на все, дабы спасти своих детей, и даже убить скверного идола. Своими собственными руками.

Она могла даже наделить бессмертием и других, в более позднее время, когда смогла научиться быть полу божественной садовницей. А в центре архипелага, после её деяния, начало прорастать волшебное чудо. Древо бессмертия именуемое Харай, сердце архипелага, роща которая коснулась облаков, спустя десятилетия неудержимого роста. Небесная роща разговаривала с небом, а соки и плоды были наделены волшебством. Кастинель стала жить в том самом саду, где помимо Харай начали прорастать и другие невероятные чудеса, как опасные, так и полезные.

Но ни все племена Дюкая признали действо жрицы как благо, некоторые испугались и начали шептать о новых грядущих проклятиях, стали спешно покидать ту древнюю землю, Кастинель не удерживала никого, отпустила в путь всех и каждого, таким образом началось великое переселение Дюкайцев в древний Аставир.

767г. От С.П. Древо бессмертия

Ровно год после полного очищения от язычества, Кастинель привыкла к простому образу жизни вместе с Тианорой, пусть и не совсем так как раньше.

Первого мужа Кастинель звали Тинтипи, моровое поветрие унесло его жизнь, еще пару лет тому назад. Тианора частенько говорила матери, что ей не стоит вспоминать ту плиту, оставив это в прошлом как дурную иллюзию. Кастинель слушала дочь как саму себя до паломничества, словно фрагмент, уцелевший от всего, на что той пришлось пойти ради ее спасения. Словно маленькую себя в отражении.

Тианора: Мам, я снова видела дух отца. Зачем ты удерживаешь его?

Кастинель: Ты не рада что папа с нами? Он просто еще не привык, уверяю тебя радость, со временем наша семья снова будет живее всех. Мы вернем все утраченное.

Тианора: Ему тоскливо, он любит нас, но хочет обрести покой. Может сделать как он хочет?

Кастинель: Радость, однажды ты поймешь меня.

Тинтипи был похож на фантома, покрытый символами вечности, узоры на его образе были произведением искусства, словно узорная вышивка. Ранее он оставался в мире живых только потому, что боялся за своих детей, в мире где их могли принести в жертву той твари, собственно как и произошло с маленькой Кори. Фантом был почти как настоящий небожитель, но без свободного выбора, что делать.

Тинтипи: Зачем ты это делаешь?

Кастинель: Ты, одно из немногого что у меня осталось.

Тинтипи: Я уже ни плоть и кровь. Отпусти, прошу тебя.

Кастинель: Я уже и забыла, что такое боль. Твои слова напоминают об этом.

Он просил много раз о свободе, но Вечная Матерь была непреклонна. Уверяла что не может без него, чтобы тот остался рядом со своей семьей.

Небольшой дом на окраинах леса и обширные сады простирающиеся на многие гектары земли, даже висячие сады, частично уходящие в лес. Цветы, деревья, ягоды, шипованные лозы и прочие дары магии. Кастинель обожала красоту дикой и необычной флоры, а Тианора частенько приносила необычные растения с иных земель, когда наступала зима, Тианора почти каждый год уходила за море ради своего собственного паломничества за новой фауной.

В тех садах также произросло растение названное “Лиловой монетой”, ее мать и бабушка были травницами. От невероятного количества различной флоры и магии вечности, парализующее растение произросло из Харай-древа”. Магия сада разрасталась по архипелагу все пышнее и выше с каждым годом, являя новые чудеса.

Вспышки чумы если и были, то заканчивались почти сразу-же. Народ Дюкая перестал страшится таких напастей, очаги чумы исчезали сами по себе. Лишь птицы порой приносили с собой болезнь, Истоаркальцы и Нир’Риэльцы поговаривали о напастях за далеким морем. Но сам народ язычников, обретя новый идол в виде великой чародейки и волшебного Харай, уже не знали бед. Зараженные птицы, животные и рыбы либо исцелялись, либо сразу же умирали, удобряя собой почву. Кастинель категорически отвергала какие-либо титулы, такие как Королева, Императрица, Царица и так далее. Именно поэтому ее стали называть Вечной Матерью.

В зимнее время те сады покрывались символами вечности, для этого она использовала “Цепи Харона”. Вечная красота ее маленького дома была.. Божественной. Одна юная девочка любила подглядывать за тем садом, она убегала из ближайшего окрестного поселения Суа’Тарай чтобы смотреть на великие сады. Кастинель и Тианора всегда знали, когда Каири снова пришла. Маленькая паломница к садам частенько слышала от своих родителей что рано или поздно смерть доберется до каждого. Каири на вид было около 7, Тианоре было около 16. Вечная Матерь порой пускала маленькую гостью и они вели беседы.

Каири: Папа сказал, что мы все умрем когда-нибудь.

Кастинель: Юное солнце, тебе не стоит размышлять об этом. Посмотри лучше на красоту, что ты видишь когда смотришь туда?

Каири: Что будет когда и их время придет?

Кастинель: Я позабочусь чтобы они цвели, мы все садовники и садовницы. Ты тоже можешь быть садовницей.

Каири: Хочу быть такой же как и ты!

Кастинель: Маленькое сокровище, почему твои мама и папа так переживают об этом?

Каири: Мама считает, что ты их пометила смертью, она видит призраков и это их пугает. Привидения говорят, что умрут все, рано или поздно.

Тианора: Все будет хорошо, смерть считает себя умной, но это ни так, мама не пустит ее сюда.

Каири: Звучит здорово, как же мне нравиться здесь!

Рассказ маленькой Каири опечалил садовницу, ибо родители девочки были правы, но получив непонятный им дар стали зациклены на этом. Кастинель в то время начала понимать, ни все Дюкайцы были готовы к принятию даров хаоса и вечности. Кастинель думала, что после разрешения пирамиды, народы архипелага сплотятся вокруг древа Харай, но были и те кто отверг их.

Она больше и чаще размышляла о плите, на которой погибла Кори. Кастинель так и не нашла ее призрак, хоть и хотела вернуть своего ребенка обратно так же, как и мужа. Кастинель старалась выкорчевать остатки воспоминания о том, что сама когда-то была причастна к подобным жертвоприношениям.

801г. От С.П. Иноземное вторжение

Спустя 28 лет сады разрослись, большая часть бывших земель Истоаркаля были поглощены рощей Харай.

В тот год, в том чудном краю произошло дурное знамение, в той части которая была близка к восточному побережью, Тианора обнаружила четверых иноземцев, с оружием и странными одеяниями. Они запутались в ядовитых лианах, которые отравили и задушили их. Кастинель прибыла сразу после дочери, велела идти домой пока “Мама уладит дела”. Кастинель пронзила иноземцев цепями Харона чтобы узнать кто они. Лишь у одного сохранились в голове воспоминания о пяти кораблях, идущих к их берегам. После этого паразиты были поглощены фауной как удобрение, а сама пошла к поселению “Суа’Харай” которое жило неподалеку оттуда.

Обнаружила вырезанное поселение, иноземцы толковали что-то про аборигенов и дикарей. Она шла через тела своего отдалённого от Харай народа, а также пары сотен живых иноземных осквернителей. Они ухмылялись, глядя на Кастинель. Один из них преградил ей путь, схватил за волосы размышлял про темно-белые раскраски на её коже, мл они не портят её красоту, в отличии от дикарей берега. Тот иноземец тут же лопнул, словно багровая каша во все стороны, окружающие смотрели на себя и друг друга покрытые кровью в непонимании произошедшего. Кастинель выпустила давно забытую ярость, “Цепи Харона” рассекли пол сотни окружающих грабителей. Вечный сад потянулся к берегам, хватая прочих.

Несколько десятков иноземцев были в подвешенном флорой положении, они обещали отдать золото и показать где есть еще. Тот кто это сказал, лопнул так-же, как и первый, когда его сжала шипованная лоза, подпитанная магией садовницы.

Иноземным Емани нечего было ей предложить, кроме самих себя в уплату злодеяния. Однако один из них указал на корабль, сказал там находиться девочка. Иноземцы не понимали Дюкайского наречия и это злило Кастинель еще сильнее после того, что они сделали.

Она посмотрела в сторону кораблей, корни устремились к судну и приволокли на берег, разорвали по фрагментам в разные стороны, Каири была на том судне. Кастинель подхватила девочку цепями и бережно опустила подле себя.

Кастинель: Моя маленькая Амаг’Ди… Мама здесь.

Лишь Рамандас из Арандура, и не хотел никого убивать, художник. Многие Дюкайцы из глубин материка узнали о произошедшем, а Каири стала приемной дочерью в доме Кастинель.

Вечную Матерь интересовали эти корабли, кто эти иноземцы и откуда. Рамандас был гораздо умнее прочих самураев и преступников из Арандура. Неведомое наречие давалось тяжело, но через год он уже мог разговаривать практически с каждым кого встречал. Его частенько называли иноземным проклятием, демоном, а по языку вечнаречия- Емани. А истинные благодетели и невинные назывались Амаг’Ди.

Тианора спустя какое-то время призналась матери, в одной из ее странствий к большой земле на севере она познакомилась с одним человеком, он говорил на их языке и рассказала о цветущем краю. Тот поведал о северных лесах в Арандуре, лес Таорис, где живут зверолюди, про хищные растения которые могут поедать птиц, и даже привезла с собой образец.

Дюкайцы во всю шли в паломничество к Харай, узреть чудо поближе. Древо проросшее в сердце леса названное. Вечная Матерь назвала древо во славу угасшего поселения. Это было не просто древо, яблоня, которая достигла высоты прочего леса и даже дала плод. Дюкайцы осторожно лезли вверх, порой днями чтобы подняться на такую высоту, а после блуждали по огромным ветвям, словно по мостам, осматривали древо вместе с Кастинель, в поисках иных плодов, однако было лишь одно яблоко. “Черное Яблоко Харай” никто не знал на тот момент, что будет если вкусить плод Харай.

Дюкайцы провозгласили это божественным знамением. Однажды Рамандас отважился пойти к садам Вечной Матери дабы вновь попросить прощение за все. Когда он пробирался через агрессивную садовую фауну, то споткнулся и упал лицом в “Лиловую монету”. Дыхание приостановилось, будучи парализованным он мучительно умирал и задыхался, не дойдя до дома Кастинель.

Каири нашла его, девочка не смогла бы его тащить, до дома Кастинель было далеко. Зато “Харай” был близок, она посмотрела в даль, рощу над облаками, черный плод отражающий лучи солнца. Каири не думая побежала, вскарабкалась словно тень за один час, сорвала и вернулась обратно. Рамандас не моргая смотрел ввысь и не шевелил губами, маленькая Каири откусила кусочек яблока, и выдавила сок ему в рот. Дыхание к Рамандасу вернулось, но он начал меняться, у него на шее вырисовывалась клинопись вечнаречия, как и самой Каири.

Кастинель почувствовала что-то странное возле “Харай” и появилась у древа подобно фантому. Поняв что плод сорван, не разгневалась деянию Каири, и приняла это как волю Харай древа. Но оставшееся яблоко забрала, отдав Тианоре в надежде наделить и свою последнюю дочь дарами бессмертия.

Такое поспешное решение обернулось последствиями. Как оказалось “Черное Яблоко Харай” могут надкусить лишь двое, Тианора стала задыхаться едва вкусив его. Кастинель не знала, что делать и хваталась за голову, умоляя Харай спасти её ребенка, забрать её благо и отдать Тианоре. Харай потянул к Тианоре свои корни, юная Дюкайка погрузилась в сердце древа. И в течение года Тианору никто не видел, но мать ощущала, что дочь жива и невредима.

А спустя пол года, события Суа’Харай дали о себе знать на западе мира. В стране ветра, великих самураев, ронинов и наемников. В огромной империи, где кодекс чести считался превыше всего, с неукоснительными правилами поведения.

Глава 1. Экспедиция

802 г. от С. П. Арандур.

В стране мечников и пути ветра — недосчитались пяти кораблей, отправленных в экспедицию на поиски эликсира вечной жизни. Эта история — о клане Имэ'Кагай, владения которого простирались почти на половину арандурской земли, но императору того времени было мало. Другая половина запада была раздроблена на небольшие кланы и нейтральные земли.

Однажды в небольшом клане Им'Сай на свет явились близнецы — Квэй и Хисуо. Особенностью клана были родовые пятна в форме ветра, означавшие благословение Фудзиро. Только вот у Квэя не было такой метки, посему отец всегда относился к нему снисходительно, но не более — без веры в будущее младшего сына как воина. Вопреки ожиданиям отца, Квэй со всем рвением, начиная с пяти лет, упражнялся в искусстве фехтования.

Братья не знали своей матери: она погибла при родах, не пережив появления на свет младшего — того, кто был без знака ветра. Это являлось, пожалуй, главной причиной презрения Квэя собственным отцом.

Уже в пятнадцать лет братья вовсю сражались друг с другом ежедневно. Хисуо с каждым днём битвы давались всё тяжелее и тяжелее, а Квэй овладевал фехтованием не только клинка, но и короткого оружия, томагавка и даже копья. Всё изменилось с приходом в их земли представителей Имэ'Кагай, которые нанимали добровольцев для участия в экспедиции. Клан Им'Сай был небольшим вассальным кланом, а главным противником империи являлся клан Агатерай'Рю на севере.

Отец братьев мечтал послужить великому клану и воспринял это как шанс судьбы. Видя, что сыновья уже не дети и хозяйство можно оставить в надёжных руках, он принял решение отправиться в столицу.

Около двух сотен добровольцев прибыло на место, в том числе и преступники, приговорённые к смерти. Отцу братьев всё это показалось сомнительным, но жажда славы оказалась сильнее. Император Тикура пообещал помилование любому приговорённому, кто добудет эликсир бессмертия, а также место проживания в столице Имэ'Кагай. Вопросов было очень много, преступники особенно дерзки в выражениях — некоторых из них обезглавили на месте за дерзость.

— Бессмертие? Чего? Что это за чушь собачья? Может, ещё фею ему отыскать? — Император умом тронулся, верните меня обратно на рудник.

Внезапно сам император вышел вперёд и развернул большой рисунок художника, изображающий залив некоего архипелага и виднеющуюся вдали за лесами вершину пирамиды.

Тикура: Эти земли не вымысел, уверяю вас. Однажды мои предки нашли их. Идолопоклонники обладают секретом вечной жизни. Эту картину составил мой прадед, он видел эти земли своими собственными глазами.

— Ваше величество, это похоже на остров со своей культурой, великой, судя по вершине такого сооружения. Но с чего столько уверенности в волшебном зелье? Бессмертие? Есть хоть одно свидетельство, что оно существует?

Тикура: Оно существует, так же как в забытую эру бессмертные ходили по земле вместе с нами. Та земля — это древнее наследие, уцелевшее после сами знаете чего. Вы добудете мне секрет вечной жизни, на этом всё. Отправляйтесь в путь или лишитесь головы, выбор за вами.

Отец братьев хоть и не был бандитом, но воспринял эти слова и на свой счёт тоже. Император был неумолим и решителен в своих желаниях.

Тикура: Вы должны быть счастливы и благодарны за такой шанс. Вам оказана честь принять участие в этом походе. Пять судов из флота Имэ'Кагай понесут вас к цели, ветра Фудзиро укажут путь. Генерал Хакурои поведёт вас.

Хакурои: Господин, что делать, если местные ополчатся на нас? Всё-таки нас не десять идёт в поход, в неведомых землях вряд ли мы пройдём скрытно. Нас слишком много для скрытого замысла и слишком мало, чтобы вести войну. Всего две сотни, и не все из них держали в руках оружие.

Тикура: Сперва найдите этот архипелаг, генерал. Помните о своей цели. Ваша цель — не умереть глупой и нелепой смертью, не разжигать конфликт, а добыть то, что велено. Договоритесь с ними, подкупите, запугайте или пообещайте богатство. В крайнем случае вы должны вернуться с картой к этой земле. Но если будут проблемы с язычниками — делай то, что нужно.

Глава 2. Возвращение генерала

Больше братья отца никогда не видели, но спустя полгода в южном порту показалось судно с разобранными парусами. Это было одно из судов экспедиции, но с ним было что-то не так. Когда оно причалило, стало понятно: оно составлено магией по частям из всех пяти кораблей, а внутри служащих порта ждал кошмар — части тел арандурцев, поверх которых цвели неведомые, но прекрасные растения. На вершине гротескной горы в трюме лежал единственный выживший — генерал Хакурои. У него не было руки и ноги, одеяния были разодраны, но из всех ран и увечий также росли цветы, даже вместо глаз у него были подобия лиловых пионов. Он был жив и улыбался, словно испытывая непонятное счастье. Мейстеры, осмотрев его, пришли к мнению, что цветы ядовиты и это может быть заразно. На вопросы он отвечал непонятными речами.

Хакурои: Как же она прекрасна и ужасна, беспощадна и заботлива. Вечная Матерь… Спасибо тебе за дарованное прощение.

Тикура: Ты нашёл эту землю? Что там случилось? Кто это сделал?

Хакурои: Она любит своих детей, господин. Вы лишь червь на её фоне. Она простила наши злодеяния, мы стали частью её сада. Она — прекрасная богиня.

Император велел найти прорицателей, пока генерал не испустил последний вздох, дабы они ответили, где он был и что произошло с пятью командами экспедиции и с самими кораблями. С десяток пророков нашлось, но все они начинали бредить или в ужасе уходить из палаты, где содержался генерал, и лишь один смог дать некоторые ответы.

— Господин, этот поход осквернил чужую землю, гнев того места не терпит отлагательств. Сущность жизни и смерти сплелась в единую гармонию, оберегающую древний архипелаг. Жрица, восставшая против бога жертвоприношений, теперь властвует на нём, и она беспощадна к таким, как мы.

Тикура: Сколько у него ещё есть времени?

— Времени? Он не умирает… В привычном для нас понимании этого процесса. Посмотрите, всё очевидно: он превращается в растение, господин. Вскоре генерал перестанет быть человеком. Я бы настоятельно советовал не оставлять его здесь, иначе помещение может начать зарастать… этим. Возможно, оно заразно. Вашим мейстерам нужно взять пробы, но без прикосновений к мицелиям.

Тикура: А может, соки этих колдовских цветов содержат эликсир? Может, это и есть бессмертие?