Kitobni o'qish: «Опаленные души. Часть 1: Черная ведьма»

Глава 1. Старинное зеркало

Зачастую самые большие изменения в нашей жизни начинаются с чего-то малого. Это может быть случайный разговор, короткое письмо или недавно появившееся телеграфное сообщение. Эти маленькие вещи внезапно возникают в вашей жизни, и годы спустя вы уже не можете вспомнить, кто передал вам послание или какого цвета были чернила на куске бумаги. Но вы твердо помните сам факт и мучительно размышляете, что могло бы случиться, если бы вы не услышали тех слов или пропустили письмо.

В случае семьи Чендлер новость была передана через зеркало. Самое обычное маленькое зеркальце, раньше принадлежавшее миссис Чендлер… Мистер Чендлер клялся, что понятия не имел о наличии подобного предмета у своей жены. И почему миссис Чендлер не сказала ему, что является владельцем артефакта – редкого и очень дорогого удовольствия, которым могли владеть только представители аристократического рода.

А началось все обычным летом в маленьком английском городке с одной любопытной девушки, заскучавшей на каникулах. Точнее, нет… Если совсем углубляться в причины, то все началось с внезапной смерти миссис Чендлер, которая оставила после себя непонятное завещание. Хотя… это тоже неверно. На самом деле все началось со встречи мистера Фрэнка Чендлера, обычного банковского служащего, и мисс Блэк, уборщицы неизвестного происхождения. Мисс Блэк была девушкой самой заурядной внешности: она была обладательницей длинных черных волос, средних размеров груди и сурового, будто высеченного из камня лица. Единственной отличительной чертой женщины был жуткий шрам от ожога, покрывавший всю ее руку. Этот же шрам сводил на нет самую привлекательную часть ее внешности – бледную аристократическую кожу. Для любой женщины подобный изъян был бы фатальным приговором, даже если не брать во внимание ее неизвестное происхождение и диковатые, грубые манеры. Тем не менее мистер Чендлер был очарован с первого взгляда и немедленно предложил уборщице обвенчаться. Та без сомнений согласилась.

Разумеется, все коллеги мистера Чендлера отнеслись к этому возмутительному союзу с искренним непониманием, и репутация Фрэнка была запятнана навсегда, хороня его надежды на повышение. Впрочем, мужчине было плевать: любовь затмила его разум. Вскоре мисс Блэк стала миссис Чендлер и подарила любящему мужу двух дочерей-близняшек… Ходили слухи, что миссис была не в восторге от этого факта, но кто верит злым языкам? Одной девочке дали имя Рената и поручили заботы по хозяйству, как только она достаточно подросла. Как ни странно, но со временем мать потеплела к дочери, и если бы кто-то решил спросить Ренату о причинах, то девочка бы вспомнила странный шарик, который мать давала ей подержать. Шарик был самым обычным металлическим шариком, и девочка не понимала, почему ее мать была так в нем заинтересована. Особенно учитывая, что он был очень тяжелым и холодным. Миссис Чендлер так и не ответила на ее вопрос, но стала относиться к дочери лучше.

В отличие от второй дочери. Там ситуация была обратной… Сначала миссис Чендлер весьма любила маленькую Элеонору и нянчила ее вместе с Ренатой. Но потом маленькой девочке дали тот самый шарик… Хотя нет. Это был другой… Шарик Ренаты был металлическим и очень тяжелым. Шарик Элеоноры же был легким как перышко и весело прыгал по полу. Когда миссис Чендлер увидела это, то помрачнела как смерть. С тех пор она сильно охладела ко второй дочери… Да, миссис Чендлер была непростой и импульсивной личностью. Многие даже говорили, что весьма безответственной.

А потом, к великой радости Фрэнка Чендлера, родился маленький Джордж. У малыша были темные волосы и странные бездонно-черные глаза… По крайней мере, так казалось присутствовавшей при родах Ренате. (Миссис Чендлер наотрез отказывалась рожать в больнице. Более того, все роды были домашними и проходили без повитухи. Миссис Чендлер справлялась с ними в одиночестве.) Как ни странно, когда миссис Чендлер показала Джорджа отцу, его глаза были обычного карего цвета. Возможно, Ренате показалось… Ей постоянно казались странные вещи.

Впрочем, несмотря на все странности матери, Рената любила миссис Чендлер. Та отвечала ей сдержанной взаимностью… Казалось, Рената была единственным человеком в доме Чендлеров, которому симпатизировала женщина. К мистеру Чендлеру она относилась равнодушно, Элеонору избегала, а Джорджа ненавидела. По крайней мере, Ренате так казалось… Но, как мы помним, ей часто казались странные вещи. Особенно когда рядом была ее мать.

И даже после смерти… завещание миссис Чендлер было максимально коротким. Единственным человеком, который получил наследство, была Рената: ей досталась дешевая подвеска в виде птицы, находящаяся на тоненькой позолоченной цепочке. Остальные вещи ее последней волей было приказано закрыть на чердаке и никогда не вытаскивать на свет. Что и выполнял любящий и скорбящий супруг… Пока однажды отчаянно скучающая Элеонора не пробралась на чердак.

Элеонора Чендлер была красивой девочкой четырнадцати лет с прекрасными волнистыми темными волосами и глазами глубокого карего цвета… Человек, смотревший в эти глаза слишком долго, мог бы поклясться, что иногда в них виднелся черный отблеск, но, разумеется, это было лишь глупым видением. Элеонора являлась гордой обладательницей веселого, энергичного нрава, резкого языка и немного капризного характера. Она была настоящей противоположностью своей сдержанной старшей сестры, чем несказанно радовала своего отца. Тот обожал дочь до безумия… Многим казалось, что слишком обожал, зачастую игнорируя остальных двух детей.

Впрочем, мы немного отошли в сторону… С чего же начался наш рассказ? Ах да… это было зеркало. Обычное маленькое зеркальце, которое скучающая Элеонора нашла на заброшенном пыльном чердаке. Хотя нет, это не совсем верное описание событий. Сначала девушка обнаружила небольшую коробочку из лакированного темного дерева, покрытую странными символами. Скучающая Элеонора потратила несколько минут, рассматривая непонятные знаки, после чего открыла эту коробочку (что было неожиданно тяжело, так как крышка поддавалась с трудом) и обнаружила внутри красивое овальное зеркальце. Заинтересованная девочка аккуратно достала неожиданное сокровище из футляра и пристально осмотрела, почти не веря своим глазам. Оправа зеркальца очень походила на серебро и была инкрустирована неизвестными девочке переливающимися синими камнями, вокруг которых виднелись те же непонятные Элеоноре таинственные символы. На лице девочки проступила робкая улыбка, и она поднесла зеркальце к лицу, чтобы полюбоваться своей красотой в окружении серебра и красивых камней. Мысленно Элеонора уже представила, куда она спрячет нежданное сокровище и как сможет выгодно его использовать.

А потом отражение девочки пропало, сменившись какой-то уродливой старухой. Элеонора в ужасе закричала и отшвырнула зеркальце в сторону.

***

– Вы имеете в виду, – осторожно начал Фрэнк Чендлер, – что моя жена была огненной аристократкой?

День у мистера Чендлера выдался непростой. Впрочем, как и любой другой: спустя столько лет Фрэнк так и не смог добиться повышения – подмоченная репутация легла тяжелым бременем на плечи немолодого мужчины. Но он не унывал: в его жизни была любовь, которая дала ему замечательных детей. А то, что он все еще младший клерк в возрасте тридцати шести лет, было малой ценой за подобное счастье… К сожалению, проще работа от этого не становилась. Как и снисходительно-презрительное отношение коллег. Благо стоило ему прийти домой и увидеть любимую Элеонору, как все его тревоги уходили прочь.

Обычно, но не сегодня. В этот день его Элеонора преподнесла ему неожиданный сюрприз, спустившись с чердака вместе с… артефактом.

– Да! Бабушка говорит, что матушка принадлежала к уважаемому аристократическому роду! – восторженно воскликнула Элеонора. – И мы, как ее дети, тоже к нему относимся! – ее глаза горели незамутненным счастьем.

Фрэнк невольно улыбнулся, обожающе смотря на дочь. Увидевшая это Рената тяжело вздохнула и поняла, что пришло время ей вмешаться в ситуацию. Она отпустила руку неугомонного Джорджа и подошла к зеркальцу, аккуратно установленному на столе. В нем виднелось отражение неизвестной девочке пожилой женщины, которую Элеонора назвала бабушкой. В жизни Ренаты была только одна бабушка, и та точно не имела обыкновения появляться в зеркалах в виде слишком независимого отражения, поэтому девочка относилась к происходящему с большой нотой здравого опасения. Ей рассказывали слишком много поучительных историй на ночь, чтобы Чендлер не глядя доверилась таинственному доброму отражению, появившемуся в магическом предмете. Но и грубить возможному представителю аристократии Рената опасалась.

– Добрый день, – учтиво произнесла Рената. – Меня зовут Рената Чендлер, старшая дочь Фрэнка Чендлера. Как я могу вас называть? – вежливо спросила старшая из детей Чендлеров.

Отражение пожилой женщины оторвалось от наблюдения за Элеонорой и Фрэнком, переводя взгляд на Ренату.

– Меня зовут Агнесс Гостфайер, моя дорогая, – мягко произнесло отражение. – Я присматривала за твоей беспокойной матушкой, до того как она… кхм… неразумно поступила, – с примесью печали поведала женщина.

– Неразумно? – осторожно уточнила Рената.

Старушка грустно вздохнула.

– Да… этот ее побег. Она не хотела выходить замуж, поэтому сбежала. Эх, молодость… Я должна была понять ее волнение и нерешительность, но была недостаточно внимательна, – грустно покачала головой женщина.

– Значит, матушка так поступила из-за нежелания выходить за нелюбимого? – зачарованно спросила Элеонора. – А потом она встретила папу, и они полюбили друг друга с первого взгляда… Это так романтично! – мечтательно вздохнула девочка.

– Да… прекрасные были времена, – согласился мистер Чендлер.

Рената проигнорировала этих двоих сосредоточившись на миссис Гостфайер.

– Значит… матушка сбежала от вас и скрывалась? – спросила девочка. – Но почему она продолжала скрываться после заключения брака? Имея супруга и троих детей, она могла не бояться замужества. Тем более после стольких лет мужчина уже нашел бы себе новую партию… – осторожно сказала Рената.

Да, она многого не знала об аристократах, но некоторые слухи до нее доходили. Возможно, матушка опасалась мести несостоявшегося жениха… Следовало уточнить этот момент сразу. Огненные аристократы имели непростой характер и были весьма мстительны. Миссис Гостфайер окинула девушку понимающим взглядом.

– Уверяю вас, лорд Рэдсвип не станет совершать неблагородных действий по отношению к вашей семье. Полагаю, он будет рад, что у вашей матушки появился любящий муж и такие милые дети, – улыбнулась женщина. – Скорее всего, Аделаида просто не хотела, чтобы ее нашли… Быть аристократом – это большая ответственность, а она иногда вела себя как сущий ребенок, – грустно покачала головой женщина.

– О, какой замечательный мужчина, – заметил Фрэнк. – Мне жаль, что Аделаида так с ним поступила… Это немного неловко. Она всегда была непростой женщиной, – вздохнул Чендлер.

– Так мы теперь аристократы? – возбужденно перебила его Элеонора. – Настоящие огненные аристократы?! Как в книжках?

– Огненные аристократы? – взволнованно спросил Джордж. – Как в рассказах брата Лесли?! – радостно воскликнул мальчик.

– Джордж, дисциплина, – сурово одернула его Рената.

Мальчик замер и надулся, недобро покосившись на сестру. Та сурово на него зыркнула и повернулась к зеркалу. Миссис Гостфайер умиленно за ними наблюдала.

– Боюсь, чтобы точно подтвердить, являетесь ли вы огненными аристократами, нужно пройти некоторые проверки, – мягко произнесла пожилая женщина. – Все-таки ваш отец не аристократ… Но Аделаида была очень сильной! Скорее всего, вы унаследовали ее способности! Это просто восхитительно, мои дорогие! Разве вы не счастливы? – ободряюще спросила аристократка.

Элеонора издала радостный вопль и кинулась на шею Фрэнку. Джордж старался оставаться дисциплинированным, но его губы разъезжались в улыбке… Даже Рената выглядела взволнованной.

Огненные аристократы… Люди, способные вызвать огонь одной своей волей и управлять им. Они были легендой. Недостижимой мечтой для обычных людей. Ими нельзя было стать – только родиться, а потом упорно развивать свои способности. Это было так странно… будто семейство Чендлеров попало в сказку.

Рената взволнованно сжала мамин кулон, а потом испуганно отдернула руку: обычно теплая птичка была холодна как лед.

Глава 2. Лондонский особняк

В маленьком доме семьи Чендлеров кипела активная деятельность: все ее члены активно собирали вещи.

– Осторожнее, Рената, – обеспокоенно сказал Фрэнк. – Не повреди это зеркало… Артефакты – очень дорогая и редкая вещь.

Рената, бережно заворачивающая зеркало в ткань, молча кивнула.

– Сестра, а что такое арфефакт? – с интересом спросил десятилетний Джордж, дернув девушку за платье.

Элеонора, утрамбовывающая платья в маленький чемодан, снисходительно хмыкнула.

– Мальчишки… – снисходительно произнесла девочка. – Все, что вас интересует, это рассказы об огненных аристократах, разбрасывающихся огненными шарами и стенами пламени, – высокомерно сказала Элеонора.

Джордж сердито на нее посмотрел и возмутился.

– Но это же огненные аристократы! – воскликнул младший Чендлер. – Вспышка – и враги в пепел! Про арфефакты я впервые слышу, а вот истории об огненных аристократах каждый знает, – обиженно пробурчал мальчик.

Рената закончила упаковывать зеркало и потрепала брата по голове.

– Артефакт – это предмет, обладающий удивительными свойствами, – произнесла терпеливая старшая сестра. – Я знаю, что их поставляют огненные роды, и они очень дорого стоят, но… это все, – пожала плечами девушка. – Про аристократов знают все, но никто не знает детали… Мужчины служат в войсках, а женщины сидят дома. Это все, что с уверенностью можно сказать, – спокойно сказала Рената.

Джордж благодарно на нее посмотрел, после чего с любопытством покосился на зеркало.

– То есть ар… те… факты – это зеркала? – с интересом спросил ребенок.

– Ты совсем глупый, – фыркнула Элеонора. – Артефакт может выглядеть как угодно и делать что угодно, – снисходительно пояснила девочка.

Джордж раздраженно покосился на вредную сестру и набрал воздуха для гневного ответа, но…

– Не ругайтесь, дети, – мягко сказал Фрэнк. – И, Джордж… Я понимаю, что у тебя трудный характер, но постарайся держать себя в руках. Мы едем в дом твоей матери, поэтому должны показать себя с лучшей стороны, – мягко произнес мужчина.

С тех пор как миссис Гостфайер пригласила их в родовой особняк, старший Чендлер был сильно взволнован. Особняки аристократов являлись совершенно особенной вещью – простой рабочий люд редко мог попасть в них. Подобный визит был огромной честью и мечтой всех мальчишек от мала до велика. И теперь… Чендлеры не только едут в один из них, но и будут в нем жить! Если у его детей обнаружится дар, то они будут приняты в род и обеспечены до конца своих дней!

Да, Фрэнк Чендлер был немало взволнован. Как и все члены его семьи. Иногда Рената нервно дотрагивалась до подвески, но та больше никак себя не проявляла… Возможно, в тот день девушке просто показалось.

Это была самая обычная металлическая птичка, сделанная из дешевых, недолговечных материалов. Никто не стал бы делать из нее артефакт.

Девушка вздохнула и взяла собранный чемодан.

– Я готова, отец, – сказала Рената.

Джордж вздрогнул и панически заметался.

– Я… я тоже почти готов! Еще немного! – быстро затараторил мальчик.

Рената печально на него посмотрела и пошла помогать.

– А куда мы едем? – с интересом спросила Элеонора, наблюдая за сборами мальчика. – Я слышала, что особняки аристократов находятся в отдалении от больших городов… Я бы не хотела жить на отшибе. В деревнях трудно найти подобающее общество, – надулась девушка.

– Не волнуйся, милая, – ласково сказал любящий отец. – Миссис Гостфайер сказала, что особняк находится в окрестностях Лондона.

– В Лондоне! – воскликнула взбудораженная девочка. – Ох, это… это же столица! Я никогда не думала, что мы сможем там жить, к тому же в особняке аристократов, – мечтательно сказала Элеонора.

В ее воображении она уже танцевала на многочисленных балах, окруженная богатыми и красивыми лондонскими кавалерами. Рената же глубоко задумалась, машинально помогая Джорджу… Лондон. Столица Англии, великой колониальной державы, стремительно расширяющейся в последние годы за счет захвата земель отсталых племен. Огненные аристократы и многочисленные изобретения великих инженеров позволяли Англии быть одной из сильнейших держав мира… Вот только развитие технологий вызвало рост безработицы, а загрязнение земли и воздуха – увеличение заболеваний и голода. И явственнее всего это проявлялось в столице, в которую они сейчас направлялись.

Возможно, поэтому отец так ухватился за предложение миссис Гостфайер. С каждым днем он выглядел все более обеспокоенным и грустным – конечно, отцу повезло, что он не работал на заводе. Но недавно мужчина из рода Блуфайер изобрел счетную машину, и это уже было угрозой для многих банковских клерков низкого уровня. Фрэнк очень боялся сокращения, и если его дети являются аристократами… Хотя бы об их будущем можно будет не переживать. Аристократов всегда было очень мало – им не грозит быть замененными инженерными машинами.

Рената понимала беспокойство отца, поэтому и сама чувствовала прилив радости. Эта ситуация была хорошим шансом для их семьи, и его нельзя было упускать.

А подвеска – это просто подвеска.

Вскоре беспокойный Джордж был собран, и семья вышла из своего маленького дома. На улице их уже ждала карета, которая довезла Чендлеров до вокзала. Через некоторое время к их станции подъехал огромный поезд и медленно затормозил, выпуская из трубы потоки зеленоватого дыма.

Дети зачарованно смотрели на впечатляющего металлического зверя, выпускающего пар из своих труб.

– Я слышал, что раньше на поездах работали нетитулованные аристократы, не желавшие идти в армию. Они приводили поезд в движение своим огнем, – произнес взволнованный мальчик. – А потом из Российской империи привезли специальное дерево, и теперь достаточно пламени от дров, – воодушевленно сказал Джордж.

– Значит, ты помнишь о такой мелочи, но об артефактах не в курсе, – усмехнулась Элеонора.

Мальчик ее проигнорировал, и семейство Чендлер двинулось в глубины поезда.

Через тридцать минут мужчина, сидящий в паровозе, сложил газету и посмотрел на часы. Настало время отбытия. Он кивнул своим мыслям, встал с удобного стула и открыл металлический ящик – в нем лежали странные кроваво-красные поленья. Машинист взял одно из них и закинул в металлическую печь, после чего зажег спичку и о-о-очень осторожно поднес ее к маленькому полену. Когда огонек подобрался к дереву совсем близко, то оно будто почуяло его и мгновенно загорелось мощным столбом зеленоватого пламени. Мужчина резко отдернул руку и захлопнул металлическую дверцу – та сильно нагрелась, но удержала натиск огня. Мужчина окинул печь сосредоточенным взглядом, после чего повернулся и потянул за красный рычаг. Поезд издал резкий свист и тронулся с места, постепенно набирая скорость.

Спустя несколько часов пути, сопровождаемого зеленым дымом, Чендлеры прибыли в Лондон. Члены маленького семейства нерешительно ступили на каменные плиты станции, таща за собой чемоданы. Поезд за их спинами издал очередной свист, тронулся с места и неторопливо поехал дальше, оставляя Чендлеров наедине с оживленным вокзалом.

А он был действительно оживленным… Рената еще никогда не видела столько людей в одном месте. Из-за их огромного количества становилось совершенно непонятно, где же выход из этого места. И это не считая того, что Лондонский вокзал был неожиданно огромен сам по себе – как бы Джордж ни задирал голову, разглядеть высокий потолок он так и не смог.

Возможно… Чендлеры могли потеряться еще в самом начале своего столичного путешествия. Это было бы весьма неловко и точно бы плохо сказалось на их репутации… Примерно на этой мысли Рената взяла Джорджа за руку, чтобы мальчик не потерялся прямо сейчас. Младший брат недовольно покосился на нервную девушку, но наткнулся на суровый взгляд и молча смирился. Судя по стоявшему рядом Фрэнку, машинально схватившему руку любопытной Элеоноры, мысли отца и дочери были схожи.

Рената посмотрела на стремительно проходящих мимо людей и невольно покосилась на отца, пытаясь понять, что же им делать дальше. Фрэнк тем временем робко осматривал вокзал, останавливая взгляд на лежащих нищих, которых равнодушно обходили идущие мимо лондонцы, – вид у отца семейства был неуверенный. Впрочем, как обычно, в подобных случаях… Похоже, девочке опять придется брать все в свои руки. Рената печально посмотрела на растерянного мужчину и сделала глубокий вдох, чтобы собраться с силами…

– Кха-кха-кха! – немедленно среагировали ее легкие.

– Кху-кху… Да, немного дымно, – печально сказал Фрэнк.

Джордж с Элеонорой непонимающе посмотрели на кашляющих родственников.

– Сестра, что с тобой? – обеспокоенно спросил мальчик.

Рената вдохнула, чтобы ответить, но снова закашлялась. Да… девушка, конечно, слышала про увеличение заводов и наращивание производства, но чтобы до такой степени? Легкие странно покалывало, глаза слезились, и только теперь девочка заметила, что многие жители столицы носили странные круглые маски со слегка выпуклыми окулярами, прикрывавшими глаза. Этих атрибутов не было только у нищих и мужчин в военной форме, иногда проходящих мимо. Судя по всему, столица была куда более странным местом, чем казалось Ренате… и менее гостеприимным. Девочка печально окинула толпу взглядом и покосилась на чемодан – там находился ее шарф, но что-то говорило Чендлер (возможно, хищные взгляды наблюдающих за ними худых детей), что открывать чемодан, пока они на вокзале, было плохой идеей.

– Пап, нам нужно уходить отсюда. Вам здесь плохо, – обеспокоенно сказал Джордж, смотря на кашляющую сестру.

Кашляющий Фрэнк кивнул и постарался сосредоточиться: в конце концов, он был взрослым мужчиной, главой семейства. Уж добраться до определенного адреса он способен! Итак, им нужно… нужно… И тут Фрэнк понял, что понятия не имеет, где находится район Баттерси, о котором упоминала миссис Гостфайер. Нет, она говорила какие-то ориентиры и давала точный адрес, но… мужчина совершенно забыл какой! О господи, что же им делать! Почему он его не записал… Он же всегда все записывает! Фрэнк тяжело сглотнул и сжал руку Элеоноры крепче.

– Думаю, нам нужно нанять карету, – сказала Рената, заметившая беспокойство отца. – Кучер должен хорошо знать город… Я запомнила адрес, – спокойно сказала девочка.

Рената давно привыкла, что немного рассеянный и мечтательный Фрэнк легко теряется в незнакомой обстановке. Обычно это не было проблемой: миссис Чендлер была негласным главой семьи и принимала все важные решения… Когда ее не стало, место главы заняла Рената.

Мистер Чендлер, услышавший слова дочери, отчетливо расслабился и легко улыбнулся.

– Это отличная идея! Кхы-кхы… Пойдем поищ… – начал было Фрэнк, но…

– Добрый день. Полагаю, вы семейство Чендлер? – учтиво донеслось сбоку.

Вышеупомянутое семейство дружно повернулось к говорившему. Им оказался милый молодой человек с необычными фиолетовыми глазами и темными волосами, одетый в форму военного. Фрэнк невольно выпрямился: судя по погонам, перед Чендлерами стоял подполковник, принадлежащий к разведывательному корпусу… Очень высокое звание. Несомненно, этот человек был важным аристократом.

– Да, – решила ответить осторожная Рената. – Мы семейство Чендлер. У вас есть к нам какое-то дело, милорд? – нерешительно уточнила она.

Молодой мужчина улыбнулся еще шире и кивнул.

– Бабушка просила проводить вас до особняка, – просто сказал он.

Чендлеры недоуменно на него посмотрели. Военный увидел это и слегка смутился.

– Эм… я Элвин Гостфайер, – любезно представился мужчина. – Внук женщины, что говорила с вами по зеркалу, – объяснил он. – Столица – довольно оживленное место, и бабушка боялась, что вы можете… немного потеряться, – заметил Элвин и повернулся. – Пойдемте, я провожу вас до своей машины, – весело сказал мужчина и пошел вперед, решительно рассекая людской поток.

Чендлеры молча переглянулись, пытаясь принять решение… После чего Рената вздохнула, кашлянула еще пару раз и сделала первый шаг вперед, потянув за собой Джорджа. За девочкой двинулся Фрэнк, а за ним пошла Элеонора… Вскоре провинциальные жители догнали неожиданного провожатого и пошли на почтительном расстоянии. Со стороны это напоминало маму-утку, решившую выгулять своих робких, нерешительных утят.

– Эм… извините за беспокойство, милорд. Вам не стоило так утруждаться, – смущенно сказала Рената.

Элвин обернулся и удивленно на нее посмотрел… Ренате показалось, что на секунду его взгляд сместился на Фрэнка, и она мысленно вздохнула. Возможно, ей не стоило идти впереди робкого отца: многие мужчины искренне считали, что женщины – это бессловесные существа, необходимые лишь для того, чтобы иногда подавать чай, рожать детей и готовить еду. К сожалению, Рената часто об этом забывала: в их городке все знали, что Аделаида Чендлер отнюдь не бессловесное и очень злобное существо, которое невозможно не замечать. Учитывая скандальную свадьбу Фрэнка… Всех Чендлеров считали странными и избегали, а Аделаида никогда не стала бы учить маленькую Ренату «нормальному» женскому поведению. В итоге девочка просто пропустила ту часть социальной жизни, в которой ей должны были сообщить о ее основных функциях.

– О, ничего страшного, – улыбнулся мужчина. – Я не против помочь детям Аделаиды… До того как она сбежала, мы были близкими друзьями, – с налетом ностальгии протянул военный и отвернулся.

Рената задумчиво на него посмотрела. Этот аристократ был вежлив в общении – он не показал, что удивлен странному поведению девочки. Но не все люди такие… Рената нахмурилась и сжала руку Джорджа крепче – если они станут аристократами, то ей придется помнить о манерах и должном поведении. Конечно, женщины не могут делать карьеру, но Джордж может, и от их действий будет зависеть его репутация. Ей придется постараться.

– Вот мы и пришли, – прервал размышления девочки бодрый голос.

Рената моргнула и подняла взгляд на гордого военного. Тот с любовью смотрел на… странную металлическую карету без лошадей и места для кучера. Чендлеры синхронно наклонили головы, силясь понять, какие лошади могут впрягаться в эту маленькую повозку.

– Пони, – авторитетно заявил Джордж.

– Нет, – уверенно отвергла его вывод Элеонора. – Упряжи нет, как и места кучера, – твердо произнесла она.

Мальчик нахмурился и сделал новый вывод:

– Кучер привязывает пони к карете и едет на одном из них, – решил не сдаваться младший Чендлер.

Элеонора пораженно на него посмотрела и… не смогла сразу найти аргумент против. Ну кроме того, что это очень глупо.

– Вы о чем? – недоуменно спросил Элвин, открывая дверцу кареты. – Садитесь, сейчас поедем.

Джордж окинул его недоверчивым взглядом и очень серьезно спросил:

– А как же пони, мистер?

Аристократ, уже садящийся в карету, странно замер и посмотрел на серьезного мальчика. Лицо Элвина так и застыло в бодрой улыбке, будто он не совсем понимал, как ему следует реагировать… Увидев эту растерянную гримасу, Рената срочно поняла, что пора действовать.

– Просто нам любопытно, как эта повозка будет ехать, милорд, – быстро пояснила девочка, сурово посмотрев на Джорджа. – Мы никогда не видели карет без лошадей, – очень вежливо сказала Рената.

Улыбка Элвина дрогнула, и Рената прямо ощутила направленную в свою сторону волну благодарности… Впрочем, внешне военный остался невозмутим. Возможно, ей показалось.

– О, это очень интересный вопрос! – бодро сказал мужчина. – Видите ли, эта прелесть называется машина. Это карета с помещенным внутрь специальным артефактом, который перерабатывает пламя в энергию для движения! Она ездит совершенно самостоятельно! – возбужденно сказал Элвин.

Во время своего импровизированного рассказа мужчина начал походить на радостного ребенка… У Ренаты возникло четкое ощущение, что перед ней стоит Джордж и хвастается новым солдатиком.

– А-а-а, – равнодушно отреагировал вышеупомянутый Джордж, убивая энтузиазм провожатого на корню.

В глазах военного начали гаснуть огни, поэтому Ренате снова пришлось брать дело в свои руки.

– Это потрясающе! – восторженно воскликнула девочка. – Это новое изобретение лондонских инженеров? Наверное, это весьма редкая вещь? – спросила Чендлер, приправив голос нотками неподдельного восхищения.

Огни в глазах Элвина загорелись снова, и он повернулся к Ренате. Девушка отметила возвращение воли к жизни в глазах провожатого, после чего слегка расслабилась. Девушка могла быть неловкой в некоторых деталях общения, но в исправлении плохого впечатления окружающих являлась мастером… Именно она всегда сопровождала Аделаиду в магазинах.

– Именно. Очень редкая вещь… – с оттенком явной, незамутненной гордости поделился аристократ. – Их всего несколько десятков, так как производство очень затратное. Нужны определенные материалы, а также особое умение управления пламенем. Постоянный напор огня и контроль температуры… – пустился в объяснения военный, полностью игнорируя остальных представителей семьи Чендлер.

Видно, в мужчинах Чендлеров он разочаровался (Фрэнк позволял дочери проводить переговоры, сын же остался равнодушен к машине), а Элеонора вела себя как нормальная женщина, то есть держалась позади и не встревала в мужские разговоры. В итоге все внимание военного было обращено на Ренату – ее даже посадили на переднее место в странной повозке, попутно продолжая пояснять, насколько это великолепное изобретение… Похоже, Элвин был действительно уязвлен. И благодаря этому Рената смогла увидеть то, что упустила при объяснениях военного: когда мужчина сел на соседнее место, напротив которого находился странный маленький штурвал, то поднял руку, и она… загорелась необычным фиолетово-полупрозрачным пламенем. Девочка вздрогнула и невольно отшатнулась. Элвин же спокойно положил руку на металлическую пластину около штурвала, и машина поехала вперед.

– Это… огненная магия? – робко донеслось сзади.

Военный отвлекся от увлекательного рассказа о каких-то лошадях, находящихся внутри артефакта (и как они там поместились?) и посмотрел назад. Сзади же сидел завороженный Джордж, увлеченно наблюдавший за покрытой пламенем рукой.

– Ну да, – спокойно сказал Элвин. – Я же аристократ. А теперь… о чем я говорил? Ах да, о лошадиных силах! – радостно вернулся к любимой теме военный, поворачиваясь обратно. – В зависимости от качества артефакта количество энергии, производимой из пламени, будет больше. У меня модель из самого качественного обсидиана… Его везли из рудников Новой Испании. Это было непросто, учитывая волнения в последние несколько лет… – и военный снова начал увлеченно говорить.

Элеонора и Джордж продолжали завороженно смотреть на охваченную пламенем руку. Фрэнк же мужественно боролся с кашлем и смотрел на проносящиеся за окном каменистые улицы, по которым ездили нормальные кареты, периодически разбавляемые редкими «машинами». Все прохожие и кучера были в закрывающих все лицо масках, едущие же в машинах маски игнорировали и были преимущественно в военной форме. По мере пути красивые кварталы становились все беднее, а количество исторгающих черный дым зданий только росло. Видящий это Фрэнк начал подозревать, что их новый дом находится в каком-то заводском районе. А еще стал активно размышлять, где их семье можно раздобыть эти странные маски… Внимательно слушавшая военного Рената думала примерно о том же: потребность закашляться становилась все сильнее. В итоге девочка не выдержала и…

– Кха-кха-кха-кха! – громко закашляла Рената.

Внезапно машина резко затормозила, и девочку мотнуло вперед. От неожиданности она даже про кашель забыла и подняла взгляд на их странного кучера.

Элвин пристально на нее смотрел и выглядел… не улыбающимся. Рената не знала, как еще лучше это описать. Он был… серьезным? Сосредоточенно-задумчивым? Девочка недоуменно моргнула, а провожатый тем временем посмотрел назад.

– Вас беспокоит воздух? – странно резко спросил он.

Сидящие сзади Чендлеры недоуменно на него взглянули… За этот день данное выражение будто прилипло к их лицам.

– Эм… на самом деле да. Это немного беспокоит, милорд, – робко сказал Фрэнк.

Элвин его проигнорировал, продолжая смотреть на двоих детей, сидящих по соседству. Элеонора замялась, не зная, что сказать этому важному аристократу, поэтому первым решился Джордж.

– Со мной все в порядке. Но папе и сестре здесь плохо. У вас нет тех странных масок, что на обычных людях? – спросил мальчик.

Военный задумчиво на него посмотрел и повернулся к Элеоноре.

– А вас воздух беспокоит? – спросил он.

– А, нет, вовсе нет, – замахала руками девочка. – Совершенно нормальный воздух. Не понимаю, что с папой творится… – неловко сказала она.

Лицо Элвина стало менее напряженным, и он расслабленно улыбнулся.

– Ох, вот как… Простите, я просто переживал, что вы терпите для соблюдения приличий, – мягко произнес мужчина. – Нужно было сразу сказать, что вашим родственникам нужны маски! Мы могли бы заехать в магазин масок около вокзала… К сожалению, в этом районе уже нет хороших магазинов, – сокрушенно сказал Гостфайер, после чего приободрился: – Но не волнуйтесь, мы почти доехали! Еще немного, и вы будете дома, а там нет проблем с воздухом. Защита не пропустит ничего лишнего, – беззаботно сообщил Элвин, снова зажигая на руке пламя.

Дальше они ехали в тишине, и у Ренаты появилась возможность осмотреть улицу. Что можно сказать… Лондон не особо отличался от их маленького городка в плане архитектуры: те же серые каменные здания. Разве что из части домов выходили странные металлические трубы, да на улицах встречались не менее странные устройства непонятного назначения. И растения… точнее, их полное отсутствие. Похоже, цветам в столице было не проще, чем людям. Вот только растения не могли надеть маски, поэтому просто отказывались расти в подобных условиях. Рената не могла их за это винить… Она тоже начала приходить к выводу, что расти в подобных обстоятельствах – довольно плохая идея. Особенно учитывая, что их отвозили все дальше и дальше в заводской квартал… Даже вездесущие нищие, которые медленно бродили по улицам города, не заходили в эти места. Только усталые рабочие иногда встречались по пути, и маски на их лицах были самыми плотными из всех, что видела Рената. И это немудрено: проблема кашля еще не отошла на задний план, но к ней присоединились слезящиеся от воздуха глаза. Девочка с ужасом думала, что даже временно находиться в этом районе мучительно… Каково же будет здесь жить?!

Об этом же думал покашливающий Фрэнк… Джордж и Элеонора оставались невозмутимы, но даже им было трудно не замечать туманной взвеси в воздухе. Смога было так много, что он буквально создавал туман. И примерно на этом «оптимистичном» наблюдении непонятно как ориентирующийся во мгле Элвин резко остановил машину.

– Мы приехали! – бодро сообщил неунывающий военный, показывая рукой в сторону… чего-то.

Чендлеры синхронно повернулись в указанном направлении. Смог невозмутимо закрывал им обзор, царственно игнорируя самонадеянного Элвина.

– Боюсь… кха-кха… мы не сможем здесь жить… кха-кха-кха! – решительно сказал Фрэнк.

И если этот робкий, боящийся сокращения мужчина бескомпромиссно заявил подобное аристократу, то дела были действительно плохи. То есть смертельно, ужасающе кошмарны. Туманный смог гордо принял этот вердикт и продолжил незыблемо висеть в воздухе.

– Но пап! – возмущенно сказала Элеонора.

Фрэнк посмотрел в ее печальные глаза, и на секунду в его сердце закралось сомнение… Но тут образ дочери начал размываться из-за слезящихся глаз, а легкие сделали очередной глоток плотного смога.

– Кха-кха-кха-кха!!! Сейчас же уезжаем! – прохрипел мистер Чендлер.

Да, мужчина очень любил свою дочь. Но жить он тоже любил… Пока он жив, то сможет любить Элеонору дальше. К тому же подобные условия были очень вредными для подрастающего организма, как бы спокойно этот организм на них ни реагировал.

– Ох, не волнуйтесь, пожалуйста, – обеспокоенно сказал Элвин. – Вы совсем плохо выглядите. Пойдемте в дом!

И недовольных Чендлеров вытащили из машины и стали толкать в туманную муть. (Элеонора была недовольна из-за решения отца, а Джордж – из-за активности Элвина.) Через несколько минут военный нащупал что-то в тумане, и перед Ренатой открылась дверь. В ее лицо пахнуло свежим воздухом, и она с наслаждением его вдохнула… После чего девочку втолкнули внутрь вместе со всем ее семейством и закрыли за ними дверь. Еще некоторое время Рената и Фрэнк потратили на то, чтобы просто стоять и дышать… дышать и стоять…

– О, здесь…. мило, – вяло произнесла Элеонора, и Рената решила, что настало время протереть глаза и осмотреться.

Девочка проморгалась и увидела… Ну… это было мило. В смысле… они стояли в совершенно обычной прихожей. Рядом с Ренатой находились вешалка и держатель для зонтов, под ногами был старый, вытертый ковер красного цвета, а впереди виднелась лестница, ведущая на верхний этаж.

Честно говоря, после всех удивительных вещей, увиденных сегодня, девочка ожидала чего-то… более впечатляющего. Это же жилище аристократов – удивительных семей, которые могли творить огненную магию и создавать артефакты, из-за чего были очень богаты. А тут совершенно обычный дом семьи среднего достатка… Конечно, богаче, чем их предыдущий, но не трудно быть богаче семьи младшего клерка. Тем более аристократам.

Хотя они стояли в доме с нормальным, чистым воздухом, когда на улице продолжал висеть невозмутимый смог… Это можно было считать чудом.

– Тетушка, к вам гости! – прокричал неутомимый Элвин.

Таинственная тетушка не ответила. Военный виновато покосился на тяжело дышащих Чендлеров и начал подниматься по лестнице. Та активно скрипела, дублируя его шаги, из-за чего Рената поняла, что та весьма старая. Ну и то, что чудеса аристократов не могут чинить лестницы… Воистину, сегодня был день разочарований.

– Тетушка! – очень громко донеслось сверху. – Приехали дети Аделаиды!

– Что?! – наконец, ответила таинственная тетушка. – Этой профурсетки?! Зачем вы их привезли?! Гоните их из моего дома! – провизжала неизвестная женщина.

– А? – растерялся Элвин. – Постойте, мы же говорили вам о них. Помните, за чаем с бабушкой Агнесс! – прокричал Элвин.

– Агнесс приехала? Постой, я приоденусь, – радостно донеслось сверху.

Тяжелый вздох бодрого военного был слышен с первого этажа. После чего раздалась новая серия скрипа ступеней, и члены семьи Чендлеров увидели сокрушенного офицера, спускающегося вниз.

– Можем уезжать? – быстро спросил Фрэнк.

Его решительность продолжала гореть… Уже не столь ярко из-за того, что он снова мог видеть надутую Элеонору, но воспоминания были достаточно свежи.

– Нет, – устало сказал Элвин. – Можете передать переговорное зеркало? – тихо спросил аристократ.

Рената молча кивнула и начала распаковывать походный саквояж. Конечно, мысленно девочка была полностью согласна с отцом, но отказывать аристократу в грустном настроении было чревато. Отец и так почти уволен, благо не окончательно на случай провала переезда в Лондон… Не хватало еще и гнев аристократа на себя вешать.

Военный тем временем молча взял протянутое зеркало и решительно двинулся наверх. Рената проводила его уважительным взглядом.

– О, Агнесс! Здравствуй, – успело донестись сверху, пока дверь комнаты тетушки (возможно, ее) не закрылась, отсекая все звуки.

Прошло несколько минут… Семья Чендлеров не решалась заходить в дом на случай каких-нибудь аристократических обычаев. При этом Фрэнк, Джордж (он волновался за отца и сестру) и Рената боялись, что, зайдя, им придется остаться. А Элеонора боялась, что придется уйти. Вот они и стояли, молча оглядывая обстановку. Та их видами не радовала, поэтому Джордж и Элеонора быстро заскучали (Ренате и Фрэнку скучно не было: они наслаждались воздухом).

Наконец, через некоторое время раздался скрип открываемой двери, и до Чендлеров донеслось:

– Ну если ты так просишь, моя дорогая, то пусть остаются.

Элеонора радостно улыбнулась и повернулась к Фрэнку. Тот постарался улыбнуться в ответ, но его лицо бессильно перекосилось… Мужчина всегда был плохим лжецом. Впрочем, счастливую Элеонору это не особо волновало – ее хорошее настроение было не сломить. Джордж же обеспокоенно повернулся к сестре и нервно взял ее за руку.

– Все в порядке, – успокоила его Рената. – Внутри дома воздух не так плох, а я тот еще домосед… ты же знаешь, – постаралась приободрить брата девушка. – Тем более здесь тебя научат огненной магии. Пойдешь в армию, завоюешь несколько наград и купишь нам дом получше, хорошо? – улыбнулась Чендлер, погладив Джорджа по голове.

Мальчик обеспокоенно на нее посмотрел, после чего глубоко задумался и решительно кивнул. Так семейство Чендлеров поселилось в особняке рода Блэквуд, спрятанном в глубине смога заводского района… И первым их приобретением на новом месте стали очень плотные маски.

Глава 3. Утренняя встреча

Утро Ренаты Чендлер началось так же, как и две недели до этого – с будильника, заведенного на семь часов утра. Девочка решительно ударила по громкому устройству, села на старой кровати и вяло посмотрела в окно… Неизменный смог продолжал упорно висеть за стеклом. Учитывая, что такую мелочь, как солнце, он совершенно игнорировал, было абсолютно непонятно, день сейчас или ночь. Все, на что можно было ориентироваться, это часы.

Девочка вздохнула и оглядела предоставленную ей комнату. Конечно, за две недели они немного обжились, но помещение все еще выглядело неуютным. Сероватые из-за пыли обои отклеивались от стен, на потолке виднелись желтоватые разводы, а старая (не старинная; для гордого звания «старинной» этой мебели не хватало лоска и оттенка высокомерной гордости) кровать немилосердно скрипела. Благо хоть простыни были новыми. Они появились после вдумчивой беседы с ошалевшим от такого напора Элвином… Да, иногда Рената вела себя совершенно не по-женски, но это были крайние обстоятельства. Вот только девочка начала подозревать, что в этом доме крайние обстоятельства будут возникать до обидного часто.

И активно помогать в их возникновении будет «тетушка».

Розмария Блэквуд была… если совсем кратко, то она являлась толстой, недовольной жизнью старухой. И недовольство жизнью было основной чертой ее характера. В первый раз Рената увидела эту женщину, когда та лежала, буквально растекшись на своем любимом кресле, и смачно поедала яблочный пирог. Само это зрелище было довольно запоминающимся. Дородная седая женщина (волосы тетушки не были убраны в какую-либо прическу, поэтому нечесаной копной лежали на ее широких плечах) брала щедрые куски выпечки с лежащего на ее животе подноса, после чего засовывала их в рот, прожевывала пару раз и тяжело глотала. Как тетушка умудрялась не подавиться во время подобного, Рената не имела ни малейшего понятия, но факт оставался фактом. После проглатывания тетушка зачем-то вытирала пальцы о бесформенное серое платье, довольно причмокивала и принималась за новую порцию.

Когда Рената увидела это впервые, то на секунду онемела. И заметившая ее Розмари воспользовалась этой секундой, чтобы смачно рыгнуть, насупиться и начать осыпать девочку раздраженными визгами. Правда, ошарашенная девочка не услышала большую их часть, так как завороженно смотрела на многочисленные подбородки, колышущиеся в такт энергичному подпрыгиванию их владелицы. Так и состоялось первое знакомство старшей дочери семьи Чендлер и «тетушки» Розмари. И это было самой эмоциональной частью их дальнейшего взаимодействия. В последующем все, что могла узреть девочка на лице тетушки, была застывшая недовольная гримаса. Эта самая гримаса исчезала с лица женщины, только когда «тетушка Розмари» спала (что она делала довольно часто) или ела (что делала еще чаще)… И именно поэтому Рената вставала в семь утра. Чтобы приготовить еду и на время вывести склочную тетушку из боевого состояния. Ведь если этого не сделать, то она начинала ворчливо визжать и действовать всем на нервы. За эти две недели Рената даже выявила самые популярные темы для визжания, вытекавшие из самой основной: Чендлеры дармоеды, сидящие на шее старой работающей женщины.

И да, как бы этот факт ни потрясал… Розмария Блэквуд была незамужней работающей женщиной. Правда, кем именно она работает – Рената так и не поняла: все две недели тетушка только ела и спала, не выходя из дома. Не то чтобы в мир смога хотелось выйти, но даже нелюдимой Аделаиде Чендлер приходилось выходить из дома, чтобы поддерживать хоть какое-то общение с соседями. А здесь аристократ… Насколько Рената слышала, межродовое общение было важной частью бытия аристократами. Но, видно, аристократы ее мнения не разделяли. Или разделяли, но в вопросе «впечатляющего» характера тетушки, поэтому видеть ее лично не горели желанием… Рената не могла их за это винить.

Девочка тяжело вздохнула и откинула одеяло. Настала пора решительно встать и приготовить очередную порцию успокоительного для «трудящейся в поте лица» Розмари. Рената подошла к старому шкафу и открыла дверцы – ее взгляду предстало довольно печальное зрелище. На вешалках одиноко висели пять платьев. Неплохое количество для дочери младшего клерка, но совершенно неподходящее для аристократки. Особенно учитывая, что три платья из пяти были для работы по дому, а два оставшихся подходили для простой прогулки по улице, но никак не для возможного приглашения в знатный дом.

Впрочем… возможно, она зря переживает. Учитывая «активную» социальную жизнь тетушки, приглашения Чендлерам не видать. Рената мрачно оглядела свою немногочисленную одежду и взяла простое серое платье. Вскоре девушка оделась и спустилась на первый этаж, на котором располагались кухня, столовая и неизвестное ей помещение, скрытое за большой двустворчатой дверью. Судя по размерам и расположению двери, раньше это место было бальным залом, а если обратить внимание на количество пыли на полу (с которой Рената очень близко познакомилась во время уборки дома), то балов в этом особняке не проводилось уже очень давно. Очень.

А вот столовая, напротив, была весьма популярна у единственного жильца. И если в половине дома Ренате и Джорджу (он ответственно решил помочь сестре) приходилось убирать следы запустения, то на второй половине пришлось расчищать бардак, наведенный тетушкой. Рената вспомнила некоторые, особо старые, залежи и содрогнулась, после чего прошла мимо входной двери, направляясь в столовую.

А потом резко остановилась… Ей показалось, или… Девочка медленно обернулась и увидела, что ручка входной двери начала медленно опускаться! Рената подобралась и нащупала зонт, стоявший в подставке. Когда дверь открылась окончательно, девочка решительно занесла зонт, и…

Когда незваный посетитель ступил внутрь дома, Рената начала опускать свое страшное оружие, но, увидев посетителя, резко затормозила. В итоге в прихожей образовалась странная композиция: Элвин пристально смотрел на зонт, нависающий над его головой. Агнесс Гостфайер смотрела на Ренату, а девочка смотрела на Элвина. В коридоре повисла тяжелая тишина…

Наконец, военный отмер и осторожно отошел от нависшего над ним оружия. Теперь на Ренату смотрели уже два удивленных взгляда, и девушка смущенно опустила зонт.

– Мы жили в неблагополучном районе, – пояснила она.

Бескрайнее удивление в глазах Элвина уменьшилось… Агнесс продолжала потрясенно сверлить Ренату глазами.

– Кхм… Я рада приветствовать милорда и миледи в этом доме, – решила сменить тему девочка. – К сожалению, я не могу встретить вас как подобает из-за вашего… неожиданного визита, – немного резко сказала Чендлер, опуская зонт в подставку.

Элвин моргнул, осознав случившееся.

– О! Прошу прощения, это было несколько… неприлично, – быстро сказал аристократ. – Просто Розмари не слышит стука и часто забывает о назначенных визитах. Она и бабушка знакомы уже много лет, поэтому мы отвыкли предупреждать… Приношу свои извинения, – покраснел военный.

Рената неловко одернула домашнее платье, и взгляд Элвина стал еще более виноватым. Агнесс же была жизнерадостна и невозмутима.

– Извини, моя дорогая, – весело произнесла женщина. – В следующий раз мы обязательно предупредим о своем визите… Боюсь, мой внук прав, и мы действительно немного отвыкли от всех этих утомительных процедур.

Раздражение Ренаты не сильно уменьшилось от этих добрых слов, но она постаралась взять себя в руки. Да, у всех Чендлеров (кроме отца семейства) был непростой характер. И даже спокойную Ренату это не обошло стороной… Если Элеонора была несколько эмоциональна, а Джордж периодически взрывался вспышками ярости, то Рената… Она очень раздражалась, когда чужие люди начинали командовать на ее территории и напрочь игнорировали правила приличия. Девочка не могла объяснить, почему это так ее задевает, но факт оставался фактом. И Гостфайеры, пришедшие в дом без приглашения и предупреждения, очень ее разозлили… Даже в среде простых людей это было крайне невежливо, а здесь аристократы. Но, в отличие от беспокойных родственников, Рената лучше умела держать себя в руках. Поэтому она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, после чего пригласила неожиданных гостей в столовую.

Пока Рената накрывала гостям к чаю, в столовую начали неторопливо спускаться жители особняка. Сначала на завтрак явились Фрэнк и Джордж, которые поселились в комнате напротив Ренаты. Увидев сидящих за столом гостей, Фрэнк сильно удивился и покосился на дочь… Ее брови были еле заметно нахмурены – очевидно, их гости явились без приглашения. Джордж тоже заметил раздражение сестры и сердито посмотрел на гостей.

– Джордж, помоги мне накрыть на стол, – быстро сказала Рената, пока эмоциональный мальчик чего-нибудь не натворил.

Тот перевел взгляд и наткнулся на суровый взгляд сестры… Джордж недовольно надулся и пошел расставлять тарелки.

– Эм… – неловко сказал Фрэнк, наблюдая за детьми. – Чем мы обязаны вашему визиту, милорды? – робко спросил мужчина.

Агнесс отвлеклась от наблюдения за Ренатой и повернулась к Фрэнку.

– О, мой дорогой, мы слышали, что вы ищете кадетское училище для вашего мальчика, – доброжелательно сказала женщина.

Мистер Чендлер удивленно на нее посмотрел.

– О да, я… я наводил справки, но откуда вы… – пробормотал мужчина.

Миссис Гостфайер снисходительно посмотрела на растерянного отца семейства.

– Мне сказала Розмари, – мягко сообщила аристократка. – Боюсь… на самом деле я считала, что она объяснит вам ситуацию, – сокрушенно сказала Агнесс. – Но немного подзабыла про ее непростой характер. Со мной она всегда очень мило себя ведет… кхм… В общем, я бы хотела прояснить вам некоторые детали о быте аристократов, которых могут не знать простые люди. И начнем мы с вашего мальчика, – улыбнулась миссис Гостфайер.

Джордж замер, не донеся тарелки до стола, и внимательно посмотрел на сидящую женщину. Та же продолжила говорить:

– Видите ли, те места, в которые вы подавали заявления, созданы для нетитулованных аристократов, – спокойно произнесла аристократка.

Рената еле заметно нахмурилась. Нетитулованными аристократами очень деликатно называли бастардов, рожденных от связи простолюдина и аристократа. В большинстве случаев аристократ никак не занимался невольным ребенком, поэтому нетитулованные аристократы воспитывались в семьях простолюдинов. Рената не разбиралась в тонкостях аристократической культуры, но не нужно быть знатоком, чтобы понять, что по-настоящему хорошего образования Джордж в подобном месте не получит.

Аристократы держались за свои родовые секреты с одержимостью почуявшего золото дракона. И примерно с той же степенью жестокости.

– Ваш сын относится к старинному роду, поэтому для него общее обучение не подойдет, – продолжила свою речь Агнесс. – Аристократы не просто так поделены на роды и столь внимательно относятся к своим семейным древам. У каждого рода есть определенные отличия в используемой ими магии, и чем старше род, тем явственнее эти отличия, – пояснила женщина. – Поэтому вашего мальчика просто не примут на учебу, так как не смогут ничему его обучить.

Услышав это, Рената напряглась и начала буравить глазами отцовскую спину… Она и так показала себя не в лучшем свете перед единственным билетом в высшее общество в виде миссис Гостфайер. Не хватало и дальше усугублять впечатление своей активностью, но… Вопрос с Джорджем необходимо было прояснить. Фрэнк ощутил впившийся в спину леденящий взгляд и поежился.

– Но постойте. Как же нам тогда быть? – беспомощно спросил мистер Чендлер.

Только теперь мужчина осознал, почему получил отказы на свои заявления.

– Не беспокойтесь, мой дорогой, – поспешила успокоить его Агнесс. – Да, ситуация у вас весьма нестандартная… Обычно старшие родственники учат младших контролировать свой дар, пока они не подрастут достаточно для вступления в военную академию. К сожалению, семейство Блэквудов всегда было немногочисленным – и все их мужчины уже скончались, – посетовала женщина. – Но мы близко общались с вашим родом и знаем особенности родового огня Блэквудов. Элвин поможет маленькому Джорджу с основами… Боюсь, двигаться придется очень постепенно, но это уже неплохой выход, – обнадеживающе улыбнулась миссис Гостфайер.

Пальцы Ренаты, сжимавшие чайник, немного расслабились, и она смогла подойти к столу, чтобы налить гостям чай. Элвин благодарно ей улыбнулся и взял чашку.

– И какие особенности у… эм… моего огня? – спросил любопытный Джордж, несущий тарелку с печеньем.

Агнесс повернулась к нему и глубоко задумалась.

– Это довольно сложный вопрос, мой дорогой… – медленно произнесла она. – Видишь ли, хоть отличия огней явственно видны и хорошо известны, все равно бывает тяжело описать их в двух словах, – мягко произнесла женщина, признательно кивнув налившей чай Ренате. – К примеру… огонь рода Гостфайер полупрозрачный, требует меньше энергии для горения, а также легко меняет свой цвет и форму. Огонь Блуфайеров, напротив, требует больших усилий по зажиганию, но представители этого рода обладают невероятным контролем над огнем… Он у них стабильнее, можно сказать, – задумчиво сказала Агнесс, отпивая из своей чашки. – И это общие особенности огня рода. При этом огонь каждого представителя может немного отличаться в зависимости от родителей, характера и таланта аристократа… Если эти отличия очень выгодны, то обладатель огня образовывает свою побочную ветвь. Если его особенность стабилизируется, то он основывает полноценный род. В общем-то сами понятия древних родов, старых родов и новых родов пошли от степени отделения, – начала постепенно расходиться Агнесс, периодически прерываясь на глоток чая. – Сейчас в Англии проживает четыре древних рода: Рэдфайеры, Гринфайеры, Гостфайеры и Блуфайеры. Старые роды – это те, кто отделился от этих четырех… Каждый из них обладает своими особенностями и специализацией. Новые роды – это те, кто отделился от старых родов. Они нестабильны и в любой момент могут влиться обратно в старый род, поэтому… – продолжила увлеченно рассказывать аристократка.

Элвин устало на нее покосился, после чего перевел взгляд на остекленевшие глаза окружающих. Им сложно было воспринять столько информации сразу… Нет, разумеется, Рената знала о четырех древних родах, поэтому и старалась быть максимально учтивой с лордом и леди Гостфайер. Все простолюдины слышали о Главных советниках Его Величества и о том, из каких семей они происходят. Но подобных деталей девочка не знала…

– Кхм, – кашлянул внук, обрывая рассказ миссис Гостфайер. – Если проще, Джордж, то ситуация вашей семьи несколько нестандартная. Обычно, если старая семья вроде вашей оказывается в подобном положении, то ее берет под опеку древний род, из которого они происходят. Этот же род и обучает молодняк, ведь особенности огня у них схожи. Но в вашем случае… Неизвестно, из какого вы рода, – пожал плечами Элвин.

– Это как? – ошалело спросил Джордж.

Мальчик даже не представлял, что его путь в военные будет настолько тернист. От разочарования он совершенно забыл про манеры.

– Забытая война, – кратко пояснил мужчина.

И присутствующие мгновенно его поняли. Забытая война… Мировая война между аристократами, случившаяся двести лет назад. Настолько страшная, что была стерта из всех учебников истории. Никто не знал, что происходило в это адское время, но последствия были кошмарны: тотальный голод, жуткие болезни и страшные истории о чудовищах, уничтожавших целые города. Эта война откатила человечество на сотню лет назад и лишила огромного куска земель, ныне занятых варварскими племенами… или чем похуже. Люди до сих пор неохотно покидали обжитые территории, и каждая экспедиция в «Темные Земли» была чревата рисками, гораздо более ужасными, чем смерть. Именно поэтому и приходилось сражаться за земли с дикарями. Ведь один тот факт, что где-то могут жить примитивные племена, говорил о том, что и поданные Английской Короны тоже смогут там выжить.

– Основатель вашего рода был сиротой, поэтому неизвестно, из какого рода он произошел, – продолжил свой рассказ Элвин. – А изменения, которые он перенес, сделали ваше пламя… странным. Из-за того, что очень сложно определить его природу до определенного момента, вы были отданы под опеку нашего рода. Подобные эфемерные вещи входят в зону ответственности призрачного огня, – странно усмехнулся Гостфайер.

– О! – среагировал мальчик – А… что значит «сложно определить его природу»? – опасливо спросил Джордж.

Элвин только беспомощно пожал плечами.

– Это очень трудно объяснить. Когда начнем тренироваться, поймешь, – просто сказал военный.

На этом Джордж понял, что разговор окончен, и вернулся к раскладыванию печенья. Агнесс благосклонно за этим наблюдала, после чего повернулась к Фрэнку.

– А теперь поговорим о ваших милых дочерях, – улыбнулась Гостфайер.

Рената снова напряглась. Похоже, настало время выходить в люди и искать партию… Нужно будет заняться проблемой с платьями и…

– А именно об их даре, – спокойно продолжила женщина, резко тормозя планы Ренаты.

– А? – непонимающе спросила девочка.

Джордж и Фрэнк удивленно уставились на невозмутимую миссис, после чего перевели взгляд на ошарашенную Ренату.

– Сестра тоже умеет управлять огнем? – с бескрайним удивлением спросил Джордж.

И его удивление легко объяснялось: все знали, что аристократы умели управлять огнем… точнее, мужчины умели. Про женщин-аристократов подобного не упоминалось. Да при одной мысли об Элеоноре, поджаривающей варваров черного континента, у Джорджа начинала болеть голова. Особенно когда он представил ее в любимом платье и с зонтиком от солнца.

– Нет, женщины не способны управлять пламенем, – весело сказала Агнесс. – У нас другая особенность. Мы создаем вещи, мой милый. Те, что люди называют артефактами, – лукаво произнесла женщина.

Представители семьи Чендлер молча на нее смотрели. И если Джордж ощущал непередаваемое облегчение, а Фрэнк задумчиво вспоминал свою жизнь с женой, то Рената… она усиленно размышляла. О перспективах.

– Значит, это та работа, о которой говорила тетушка Розмари? – осторожно спросила девочка. – Она создает артефакты и продает их?

Бодро хрустящая печеньем Агнесс весело кивнула.

– Верно, моя дорогая. Все женщины древних и старых родов заняты на производстве этих волшебных вещиц, – бодро сообщила женщина, макая очередное печенье в чай. – На самом деле… Розмари уже должна была вам рассказать, но… – тут Агнесс замялась и беспомощно пожала плечами. Все мысленно с ней согласились. – Что-то мне подсказывает, что она не начала учить вас кованию. Я права? – грустно спросила женщина.

Рената молча кивнула, и Агнесс вздохнула.

– И, скорее всего, она вас даже не проверила, – печально констатировала миссис Гостфайер.

– Проверила? – решила уточнить Рената.

– Да, моя дорогая. Проверка на силу дара. К сожалению, учитывая… эм… происхождение вашего отца, – тут миссис виновато покосилась на Фрэнка. – Это могло сказаться на ваших способностях. Чтобы сразу прояснить, у Джорджа дар есть. Мой внук отметил некоторые… признаки. У женщин же все сложнее… Куда же я это… – начала бормотать Агнесс, роясь в своем саквояже. – Ах! Вот оно! – радостно воскликнула женщина, вытаскивая на свет… смутно знакомый Ренате металлический шарик.

Девочка ошарашенно моргнула и присмотрелась внимательнее. Да, это был он… Тот же странный сиреневый цвет и ряд странных символов. Именно этот шарик мать давала маленьким Ренате и Элеоноре в детстве.

– Вот, моя дорогая. Сожми его покрепче, – улыбнулась Агнесс, впихивая в руку девочки шарик.

Та молча на него смотрела. Шарик был тяжелым и холодным… Маленькая Рената видела его всего один раз в далеком детстве, но… Почему-то она хорошо запомнила этот маленький предмет. Иногда случалось так, что некоторые вещи врезались в память девочки, четко выделяясь из окружающего мира. Будто были плотнее и явственнее прочих вещей. Тот шарик был таким… как и этот.

– Если у меня есть дар, то он станет легче? – внезапно спросила девочка.

Леди и лорд Гостфайер удивленно на нее посмотрели.

– Верно… Ты уже видела такой, моя дорогая? – спросила женщина.

– Мама давала нам с сестрой подержать такой, – сообщила девочка, продолжая разглядывать шарик. – У меня он остался тяжелым. У Элеоноры стал легче, – просто сказала Рената, поднимая глаза.

Как она и ожидала, на лицах Элвина и Агнесс не наблюдалось особого удивления. Впрочем… любой человек, обладающий логикой, заметил бы связь: только аристократы ходили по Лондону без масок. Только Джордж и Элеонора спокойно вдыхали насыщенный углем воздух. У Джорджа был дар… Шарик Элеоноры стал легче. Возможно, та поездка на машине тоже была своеобразной проверкой, и сейчас леди Гостфайер просто хотела подкрепить результат.

– Ничего страшного, моя дорогая, – успокаивающе сказала Агнесс. – Девушки без дара рождаются в семьях аристократов. Это происходит довольно редко, поэтому они весьма востребованы на брачном рынке… Такие девушки чисты, поэтому могут войти в новый род, помогая в закреплении интересных особенностей, – ободряюще улыбнулась миссис Гостфайер.

Рената задумчиво на нее посмотрела и молча кивнула, протягивая женщине шарик. Возможно, та хотела ее успокоить, но девочка не была глупа; может, женщины, родившиеся у двух аристократов, и были востребованной редкостью. Но Рената родилась у аристократки и простолюдина… Что-то ей подсказывало, что в таком случае все не так просто и радужно. Если бы подобный брак давал выгоду, то аристократы не были бы так помешаны на своих семейных древах… Очевидно, Рената – результат «мезальянса» и не будет востребована на брачном рынке. Со стороны миссис Гостфайер было довольно жестоко давать ей ложные надежды… Впрочем, госпожа Агнесс и не должна сильно переживать о судьбе бесталанной девчонки.

Просто Ренате не нравилась эта благожелательность женщины: если тебе плевать, то скажи прямо. Если нет, то найди силы и нормально объясни ситуацию… А фальшивая благожелательность только вводит в заблуждение. Впрочем, эту точку зрения девочки разделяли только Джордж и покойная мать. Все остальные предпочитали успокаивающий обман, который они называли вежливостью… Рената никогда этого не понимала.

– А теперь, думаю, настало время мне встретиться с маленькой Элеонорой и объяснить ей ситуацию, – бодро сказала миссис Гостфайер. – А потом мы проведем тесты, и я покажу ей основы кования. Ох… я так давно не учила молодых леди. Вспоминается моя ушедшая молодость, – мечтательно сказала женщина.

Рената отвела от женщины взгляд и машинально дотронулась до маленькой птички. Та не подавала признаков жизни и была совершенно нормальной температуры… Да, возможно, в тот день девочке показалось. Вот только… некоторые предметы очень четко врезались в память Ренаты: она помнила все странные символы, покрывавшие маленький шарик, могла воспроизвести в своей голове разговорное зеркало, через которое Чендлеры впервые заговорили с миссис Гостфайер… Некоторые вещи из увиденных ей в городе будто притягивали взгляд. Что-то меньше, что-то сильнее, но все они обладали своей странной индивидуальностью в ее голове.

И самым отчетливым характером выделялась висящая на ее шее маленькая металлическая птичка.

Глава 4. Первые уроки

– Итак, моя дорогая, кование. Ох, это такой восхитительный процесс, – мечтательно сказала Агнесс, сидя в мягком бархатном кресле.

На ее добродушное лицо падали отблески пламени из разведенного Ренатой камина. Обычно это делал Джордж, но сейчас он ушел во двор (окруженный странной невидимой преградой, не дающей смогу проникнуть внутрь), чтобы тренироваться вместе с приехавшим Элвином.

С первого визита аристократов прошло два дня, и Гостфайеры вернулись, чтобы начать обучение младших членов семьи Чендлер. Сначала двое будущих учителей выразили желание поговорить со своими учениками наедине и закрылись в недавно убранной изумрудной гостиной… Спустя некоторое время Элеонора вышла, чтобы позвать внутрь папу (Рената осталась молча ждать в коридоре). Спустя еще некоторое время все собравшиеся в гостиной закончили свои таинственные дела и вышли в коридор… Рената отметила, что Агнесс и Элвин странно бледны, а папа выглядит очень усталым. К сожалению девочки, она не успела спросить, что произошло: папа извинился и, устало пошатываясь, пошел наверх. Элвин и Агнесс проводили его долгими пристальными взглядами, немного приободрились, когда его фигура скрылась из вида, после чего приступили к обещанным ими урокам. Элвин повел Джорджа во двор, а Агнесс решила остановиться в той же изумрудной гостиной.

На данный момент в этой самой гостиной собралась почти половина дома. Там была Агнесс, расположившаяся около столика с лежащим на нем подносом, полным небольших отливающих сиреневым шариков, недовольная Розмари, развалившаяся на диване, заинтригованная Элеонора, сидевшая в кресле напротив наставницы, и тихая Рената, робко стоявшая в углу. Девочка не знала, можно ли ей здесь находиться, но больше в этом доме делать было особо нечего: все, что можно было убрать, было убрано, еда приготовлена, а гости встречены. Раньше дети Чендлеров ходили в городскую воскресную школу, дабы получить начальное образование. Теперь же Элеонору и Джорджа начали обучать на дому, а Рената… ей казалось, что про нее как-то забыли. Фрэнк был занят обустройством на новом месте работы (куда устроился по рекомендации миссис Гостфайер), поэтому был слишком занят для налаживания жизни своей старшей дочери. Не то чтобы это сильно огорчало девушку, просто… ей действительно было нечего делать. Поэтому она стояла и слушала.

– Итак… в чем же основная разница между мужчинами и женщинами? – мягко спросила Агнесс. – Если проще, то различие заключается в ядре. Я полагаю, что вы уже слышали это название от храмовников, но на всякий случай объясню, что это значит для аристократов. Ядро – это нечто внутри нас, позволяющее нам особым образом влиять на мир вокруг, – сказала женщина, прикладывая руку к своему солнечному сплетению. – У каждого аристократа оно есть… И у каждого оно обладает своими особенностями. У членов одного рода ядра более схожи, что и определяет характер их пламени и воздействия на предметы. И если у мужчин ядро тянется к миру и берет разлитую в нем огненную энергию, пропуская через себя и превращая в пламя, то у женщин все несколько по-другому… – Агнесс ненадолго замолчала, уставившись на потрескивающий в камине огонь. Спустя мгновение женщина отвела глаза от игры пламени и продолжила: – Мы берем свою собственную энергию и при помощи нее влияем на внешний мир. Из-за этого мы гораздо слабее мужчин, но однажды измененное нами остается измененным навечно… – тут вдохновенно рассказывающая Агнесс заметила пустой взгляд Элеоноры и смущенно кашлянула. – Если проще, то мужчины берут энергию огня из мира, пропускают через свое ядро и создают огонь. Их магия быстра, но недолговечна. Мы же берем нашу силу и создаем артефакт, который останется артефактом навсегда, но это требует большого количества времени и немалой сосредоточенности. Поэтому женщины не могут воевать… Мы ремесленники, – мягко пояснила Гостфайер.

На лице Элеоноры не отразилось особого восторга. Девушка не особо хотела идти воевать на поле брани (это же так грязно и некультурно… только грубый Джордж мог мечтать о подобном), но идея о том, чтобы заниматься кропотливой и тяжелой работой ремесленника, тоже не вызывала в ней особого энтузиазма. Она хотела стать аристократкой не затем, чтобы постоянно работать!

Рената же продолжала молча слушать. Она не совсем понимала, зачем ей знать все это. Особенно учитывая, что у нее не было дара, но… это было интересно. У девочки с детства было необычное увлечение: ей нравилось создавать маленьких кукол. И Чендлер было все равно, кого создавать – в ее коллекции были куклы девочки, старьевщика, уборщицы и даже короля. Ей нравился сам процесс. К сожалению, у их семьи было недостаточно денег, поэтому девочка могла делать лишь маленькие и дешевые вещи… Но ей это действительно нравилось. И было так интересно, что бы случилось, если бы она могла сделать своих кукол волшебными.

– А теперь перейдем к тренировке, – улыбнулась Агнесс и аккуратно подобрала лежащий на подносе шарик. – Моя дорогая, тебе нужно сделать этот шарик легким как перышко, – ласково произнесла женщина, протягивая Элеоноре маленький предмет.

Девочка недовольно надулась.

– Опять? Но я уже это сделала. Какой в этом смысл? – проворчала младшая Чендлер.

Рената сурово зыркнула в сторону сестры, и та невольно поежилась.

– То есть конечно, миледи, – торопливо исправилась девочка. – Я буду рада исполнить ваше указание.

Агнесс улыбнулась шире и протянула Элеоноре шарик. Та быстро его взяла, и… ее рука резко ушла вниз, утягивая испуганную девочку за собой. Рената испуганно вскрикнула и бросилась к упавшей на пол сестре.

– Бва-ха-ха-ха-ха! – донеслось с места Розмари.

Рената сердито повернулась к смеющейся тетушке, чьи подбородки волнообразно колыхались в приступе дикого смеха. Казалось, вся эта ситуация ее немало забавляет… Рената сильно стиснула зубы и…

– Сестра, сестра, больно! – испуганно захныкала Элеонора, и девочка быстро повернулась обратно.

– Что случилось, где болит? – обеспокоенно спросила Рената.

– Он очень тяжелый и давит мне на руку, – испуганно сказала Элеонора, смотря на свою ладонь.

На ней лежал тот самый шарик, вот только… Если в руке миссис Гостфайер он, казалось, ничего не весил, то в ладони Элеоноры он оставил явно видную вмятину, буквально придавив ее кисть к земле. Рената нахмурилась и взялась за шарик… Он был очень тяжелым, но девочка могла его сдвинуть. Она взялась покрепче и…

– Не мешайте, пожалуйста, – внезапно донеслось сбоку.

Рената сердито повернулась и посмотрела на невозмутимую Агнесс, смотрящую на хнычущую Элеонору сверху вниз.

– Ничего страшного с тобой не случится, – улыбнулась женщина. – Шарик не настолько тяжелый. Просто сосредоточься и скажи шарику, что он должен стать легче, – уже более жестким голосом произнесла Гостфайер. – Прояви твердость… Он должен измениться, потому что таково твое желание. Кование – это сражение… Если ты победишь, то предмет послушается и изменится. Если проиграешь, то он останется тем же, что и был, а ты лишишься сил. Хороший артефактор никогда не проигрывает. Запомни это, моя дорогая, – твердо сказала Агнесс.

Элеонора всхлипнула и испуганно посмотрела на Ренату. Та нахмурилась и медленно убрала руку… Сестра проводила ее ничего не понимающим взглядом. Губы младшей Чендлер задрожали, будто она готова расплакаться.

– Я не смогу… Он тяжелый. Я не хочу этим заниматься, – жалобно протянула девочка. В ее прекрасных глазах начали собираться слезы.

Увидев горестный взгляд сестры, Рената тяжело вздохнула, после чего повернулась к мрачной Агнесс. Видно, женщину не обрадовала слабохарактерность ученицы. Старшая Чендлер только мысленно покачала головой… Эта женщина понятия не имела о характере Элеоноры. И о том, как ее следует учить.

– Миледи Гостфайер, насколько важно умение ковать для вступления в брак? – спокойно спросила Рената.

Агнесс недоуменно на нее посмотрела.

– Разумеется, это умение крайне важно, – уверенно произнесла пожилая женщина. – Когда молодые люди встречаются, то мужчина обязан предоставить леди материалы, а та в свою очередь должна сделать из них артефакт. Чем он качественнее, тем больше шансов на успешную женитьбу, – пояснила Агнесс.

Губы Элеоноры мгновенно перестали дрожать. Она нахмурилась и уставилась на металлический шарик тяжелым неподвижным взглядом. В этот момент девочка стала похожа на серьезную Ренату… В конце концов, они были близнецами. А потом… Элеонора невозмутимо подняла шарик и вернула его в руку онемевшей Агнесс.

– Что делать дальше, миледи? – серьезно спросила младшая Чендлер.

В глазах ее горела решимость. Агнесс ошарашенно на нее посмотрела, после чего, казалось, кое-что поняла. В поисках подтверждения леди покосилась на серьезную Ренату… Та еле заметно кивнула.

Верно… Элеонора не будет прилагать ни малейших усилий к тому, в чем не заинтересована. Но если что-то встает на ее пути к счастливому браку, то оно будет незамедлительно уничтожено. И в этом случае упрямый металлический шарик даже не рассматривался как препятствие.

В глазах Агнесс отразилось странное смирение, после чего она бодро улыбнулась.

– Отлично, моя дорогая, – мягко произнесла женщина. – Ты большая молодец… А теперь возьми другой шарик. И осторожнее… Он тяжелее предыдущего, – немного устало сказала Гостфайер.

Хрусть.

– Ох… боюсь, раздавить его не было частью задания, – смиренно произнесла Агнесс. – Возьми другой.

Рената отметила проснувшийся энтузиазм сестры, уверенно кивнула своим мыслям, после чего со спокойной душой покинула изумрудную гостиную. Было совершенно понятно, что ситуация под контролем.

Девушка невозмутимо прошла дальше по коридору, после чего поднялась по скрипучей лестнице, в полной тишине дошла до двери своей комнаты, после чего аккуратно ее открыла. Войдя в небольшое помещение, девушка плотно прикрыла дверь, перешла к кровати, застеленной дешевым белым бельем, аккуратно села, после чего… Достала из кармана утащенный с подноса сиреневый шарик. Не то чтобы это было сложной задачей, учитывая, что именно Ренате поручили вынуть эти шарики из саквояжа миссис Гостфайер и поместить на поднос.

Девочка взволнованно поджала губы, сосредоточилась изо всех своих сил и мысленно приказала шарику стать легче.

Тот остался совершенно равнодушен к ее стараниям.

Рената сжала прохладный, покрытый символами металл, глубоко вздохнула и злобно посмотрела на упрямый шарик.

– Легче, – прорычала девочка. – А ну, стань легче!

Вес шарика не спешил подчиняться стараниям обычной, бесталанной девчонки. Рената нахмурилась, и на секунду в ее взгляде мелькнула глубокая обида… Но вскоре это чувство поглотил гнев. Девочка сердито отшвырнула шарик, насупилась и скрестила руки на груди.

– Ну и не надо… Кому ты нужен, – пробормотала Рената, старательно не глядя в сторону кинутого шарика.

Это была глупая блажь. Чендлер просто хотела точно убедиться для… ну на случай какой-нибудь ошибки. Мало ли что могло случиться? И не нужна ей эта дурацкая магия. Вот папа не аристократ и прекрасно живет… В углах глаз Ренаты выступили невольные слезы, и девочка быстро вытерла их рукавом платья. Спустя несколько долгих, полных переживаний минут Чендлер глубоко вздохнула, медленно выдохнула и постаралась взять себя в руки. Спустя еще пару мгновений Рената достаточно собралась для того, чтобы встать с кровати и начать искать вредный шарик, но тут… Со стороны двери донесся громкий стук.

Девочка резко выпрямилась, на всякий случай еще раз протерла глаза и расправила складки платья.

– Кто там? – спокойно спросила Чендлер, обшаривая взглядом комнату в поисках укатившегося шарика.

– Сестра? – тихо донеслось с той стороны двери. – Это я, Джордж.

Тело Ренаты слегка расслабилось, а взгляд вернулся к двери.

– Заходи, – просто сказала девочка.

Дверь медленно открылась, и в проеме показалась голова ее младшего брата. Самый юный Чендлер выглядел немного запыхавшимся, но счастливым.

– Сестра! – радостно воскликнул мальчик, уверенно входя в комнату. – Я научился создавать огонь! Смотри, смотри! – взволнованно затараторил Джордж, подбегая к сидящей на кровати Ренате.

Девочка озадаченно опустила взгляд, уставившись на совершенно пустые детские руки. Мальчик же остановился, сложил пальцы в форме чашечки, сосредоточенно нахмурился, и… в его ладонях внезапно вспыхнул небольшой язычок пламени.

Рената пораженно открыла рот. Нет, девочка уже видела, как ее сестра делала шарик легче, но… Это выглядело далеко не так впечатляюще, как играющий на ладони мальчика огонь.

– Вау… – тихо сказала Рената, пристально осматривая небольшой огонек.

В отличие от пламени Элвина, этот огонь выглядел как самый обычный, ничем не примечательный огонь. Никакого сиреневого отлива и странной, призрачной полупрозрачности. Самый обычный огонек. Горящий без какого-либо топлива прямо на ладони ее брата.

– Это не больно? – спросила Рената, осторожно наклоняясь ближе. В ее лицо ударил еле ощутимый жар.

– Нет, – весело сказал Джордж. – Элвин сказал, что огненные аристократы более устойчивы к огню и всему, что с ним связано, из-за огненной примеси в ядре. Вроде как наше тело из-за этого изменяется, и поэтому мне и Элеоноре не вредит воздух… – тут парень запнулся и неловко посмотрел на сестру.

Рената сделала вид, что ничего не заметила. Джордж же резко сомкнул ладони, гася небольшой огонек. Девочка отвлеклась от наблюдения за необычным зрелищем, но тут в ее голове созрел новый вопрос.

– Элвин сказал, что с огнем рода матушки что-то не так, – медленно произнесла девочка. – Но я не вижу ничего странного, – удивленно сказала она.

Или «обычный огонь» и был странностью? Джордж отвлекся от своих напряженных мыслей и снова включился в беседу.

– А, он сказал, что это зависит от человека, – отмахнулся Джордж. – И что мне повезло, так как мой огонь более-менее нормальный, – весело пояснил мальчик. – Элвин сказал, что я сильный и у меня большое будущее, – выпятил грудь младший Чендлер. – И когда я стану богатым, то тебе не нужно будет выходить замуж и работать… Я тебя обеспечу, сестра, – заверил девочку стоящий напротив Джордж.

Рената тускло улыбнулась и молча потрепала своего слишком умного брата по голове. Вскоре урок Элеоноры тоже был окончен, и Рената отвлеклась на уборку за гостями и последующую готовку ужина… Только к вечеру вспомнив, что «магический» шарик так и остался пылиться под ее кроватью. В итоге Рената окинула кровать задумчивым взглядом, равнодушно пожала плечами и легла спать. Девушка устало заключила, что если шарика не хватились сразу, то и потом о нем не вспомнят. На этом ее слишком долгий день был окончен.

К сожалению, из-за непривычной суматохи этого дня старшая Чендлер полностью забыла про странное собрание в гостиной, на которое ее так и не пустили.

Глава 5. Забытая картина

Шли дни, чередой сменяя друг друга. Воодушевленная Элеонора продолжала ломать все новые и новые причудливые вещицы, призванные развивать ее «силу убеждения», Джордж тренировался на заднем дворе, Фрэнк работал, а Розмари ела и спала. Каждый был при деле и занимался своими важными задачами… Каждый, кроме неприкаянной Ренаты. Казалось, окружающие не совсем понимали, что им с ней делать. Точнее, не понимали аристократы. На просьбу девочки отправить ее в воскресную школу те отвечали непонимающими улыбками. Эти улыбки будто говорили, что члену аристократического рода не пристало водиться с простолюдинами. На вопрос же, чем обычно занимаются бесталанные аристократы, улыбка становилась еще более непонимающей… Возможно, Гостфайеров никогда не волновала эта тема.

В конце концов Агнесс постановила, что Рената должна заниматься хозяйством и ждать предложения от будущего супруга. Девочка смиренно согласилась с этим планом, после чего очень вежливо спросила, как супруг должен узнать о ее существовании, если Чендлер безвылазно сидит в одном из самых недоступных домов Лондона. Агнесс очень ласково улыбнулась неожиданно напористой девочке, после чего заверила Ренату, что лично займется этим важнейшим в жизни любой девушки вопросом, как только Чендлер исполнится семнадцать лет. Вопрос Ренаты, чем же ей заниматься до того счастливого мига, так и остался без ответа. Точнее, ее просто ласково погладили по голове и прошли мимо. Рената Чендлер не посчитала это ответом и спросила еще раз.

И еще раз. И еще раз. И еще раз. И еще раз… На шестнадцатый раз глаз Агнесс невольно дернулся, после чего женщина, наконец, сдалась. Она улыбнулась кривой тенью своей обычной улыбки, изо всех сил сжала висящий на ее шее амулет из какого-то серого камня, после чего очень ласково попросила Ренату не волноваться об этом, заниматься домом и перестать задавать этот вопрос. Чендлер посмотрела в глаза леди Гостфайер и проницательно осознала, что лучше не злить свой единственный шанс на успешное замужество. Даже если это самое замужество казалось девушке не самым лучшим планом на будущее.

Не то чтобы Рената никогда не мечтала о счастливой семейной жизни. Просто девушка прекрасно знала о своем непростом характере и понимала, что желающих вступить с ней в брак может и не найтись. Сидеть на шее Джорджа девочка не желала, поэтому ей нужна была профессия. А для этого необходима воскресная школа.

И это был отличный план… До попадания в аристократический дом.

Теперь же положение Ренаты сделалось очень непростым: замуж за простолюдина ей было нельзя, работать секретарем или швеей тоже возбранялось… Она же аристократ. Создавать артефакты девочка была неспособна, а ждать хорошего предложения от аристократа… Рената трезво оценивала свое положение на брачном аристократическом рынке и не особо верила, что леди Агнесс будет сильно стараться на этом поприще. Женщина была мастером милых слов и добродушных улыбок, но как только нужно было что-то сделать, аристократка мгновенно становилась самым бесполезным существом в мире. По крайней мере, в отношении Ренаты. Скорее, леди Гостфайер попытается как можно быстрее спихнуть раздражающую девчонку подальше. К примеру, какому-нибудь нетитулованному аристократу. Не самая лучшая перспектива, особенно учитывая нрав большинства нетитулованных. Большая часть из них была бастардами рода Рэдфайер, известными своими похождениями на любовном фронте и разгульным образом жизни.

Если у Ренаты когда-нибудь появится подобный муж, то дело окончится смертью: либо она в приступе ярости уничтожит пьяного повесу, либо он прервет ее жизнь, спасая себя. Если произойдет второе, то за повесой придет крайне злой Джордж. И тогда ее брат окончит свои дни в тюрьме, отбывая срок за убийство.

Рената вздрогнула и тряхнула головой, отгоняя плохие мысли. После чего тяжело вздохнула и продолжила разбирать завалы в подвале. Прошел уже месяц с тех пор, как Чендлеры стали частью рода Блэквуд, и за это время девочка наконец-то очистила особняк Блэквудов от годами копившейся пыли и мусора. Создавалось ощущение, что слуги давным-давно покинули это место, оставив тетушку зарастать жиром и грязью в гордом одиночестве… Иногда девочка задавалась вопросом, жила ли матушка в этом же доме и было ли здесь столь же грязно? Хотя вряд ли… Матушка всегда хорошо умела убираться. Это был необычный для аристократа навык, благодаря которому Рената подозревала, что слуги у Блэквудов не водились в принципе. И что Аделаида была единственным Блэквудом, который умел убираться. Тетушка, по крайней мере, точно этого не умела, а про других представителей этого рода Рената ничего не слышала.

На самом деле девочка в принципе не слышала о роде Блэквуд. Это могло означать, что род молод и беден, поэтому у него не нашлось денег на внесение в книгу пэров, но Агнесс утверждала, что их род берет начало от самой Забытой войны. Это минимум двести лет назад… Их род относился к старым. Старше были только четыре древних рода, несущие в названии частицу «файер», что означало огонь. Получается, за двести лет их род не накопил на взнос в книгу пэров?

Это было весьма разочаровывающе…

И сильно беспокоило. Если их род настолько малоизвестен, а его родовые особенности настолько слабы, то светлое будущее Чендлеров начинало трещать по швам. Хотя девочка была единственной, кого это беспокоило. Остальные Чендлеры были слишком воодушевлены и смело смотрели в будущее… Возможно, Ренате стоило последовать их примеру, но она просто не могла. Девочка постоянно ощущала неясную нервозность и странный зуд в глубине своей черепной коробки… Она испытывала схожее ощущение всего один раз в жизни – тогда в их городке разразилась жуткая гроза, снесшая несколько деревьев и убившая пару неосторожных путников… Густой воздух и неясное ощущение напряжения, разлитое в воздухе, которые она ощущала тогда, очень походили на нынешние чувства.

Только в этот раз эмоции были сильнее. И длились уже целый месяц, наваливаясь, когда девочка пыталась уснуть.

Может, она просто не привыкла к новому месту и своему измененному статусу? В конце концов, быть аристократом гораздо выгоднее, чем простолюдином. Она просто накручивает себя – тяжело вздохнула Рената, отодвигая коробку с очередным хламом. Девочка заканчивала отмывать холодный каменный пол, примеряясь к дальней стене. Если постараться, то можно поставить там полки с запасами картошки, овощей и зерна. Холод подвала не позволит продуктам портиться, сохраняя купленное и позволяя экономить небольшие средства, имеющиеся у Чендлеров… Ведь, несмотря на громогласные заявления Розмари, основным поставщиком денег в бюджет был Фрэнк.

Еще одно разочарование, связанное с нищим родом Блэквуд.

Рената непроизвольно усмехнулась, вспомнив визги «любимой» тетушки, и отложила швабру. Настало время подойти к менее освещенному участку подвала. Это место было последним не убранным участком дома, и Рената была полна решимости закончить свою нелегкую миссию, несмотря ни на что. Даже если в этом холодном и полутемном подвале немного страшно.

Старшая дочь семьи Чендлер отряхнула запылившееся от уборки платье, взяла мокрую швабру и двинулась на штурм будущей кладовой. Вот только ее штурм очень быстро закончился, когда всего через пару метров девушка ощутила, что ступает по чему-то… мягкому.

Внутри Ренаты все сжалось, и она невольно вздохнула… После чего мучительно закашлялась от поднявшегося в воздух густого слоя пыли. Ничего не понимающая девушка протерла слезящиеся глаза и опустила взгляд на непонятное мягкое нечто… Чтобы обнаружить себя стоящей на жутко толстом слое пыли! Ее было так много, что сначала Рената не поверила своим глазам и просто молча смотрела на это ужасающее зрелище… Ее ноги буквально утопали в серой пушистой массе. Девочка ошарашенно открыла рот и машинально заметила справа от себя чьи-то застарелые следы… Похоже, до нее уже кто-то входил в этот пылевой ад. Девочка прищурилась, силясь разглядеть хоть что-то в полутьме и поднявшейся в воздух пыли, но потерпела досадную неудачу. Но девушке хватило самого наличия следов.

Итак, тут кто-то был, и этот таинственный кто-то и не подумал о том, чтобы убрать этот… это! Если до этого девочка считала, что особняк зарос грязью, то теперь… Этот слой пыли был просто вековым в самом прямом смысле! Здесь не убирали десятилетиями! Будто слуги просто игнорировали этот участок!

Нет, конечно, на это место не падал свет от двери в подвал, и участок пола был затемнен… Поэтому Рената заметила эту пыль только сейчас, но теперь-то она видит! Какая наглость! Если бы девочка встретила безответственного человека, отвечавшего здесь за уборку, то задала бы ему взбучку!

На этой мысли раздраженная Рената достала из кармана платья платок, смочила его в стоящей на ступеньке лестницы кружке с водой и повязала мокрую ткань вокруг лица. После чего взяла верную швабру и принялась отмывать вековой слой грязи. Времени на это ушло порядочно, и к тому моменту, когда девочка добралась до сохранившейся цепочки следов, она слишком устала, чтобы злиться. Точнее, она так думала, пока не подняла взгляд к стене и не увидела, что таинственный некто не просто равнодушно прошелся по пыли, даже не думая это убрать, но и притащил с собой какой-то… Что-то большое, прямоугольное и укрытое старым куском полотна. По форме это нечто больше всего напоминало какую-то картину. Причем само полотно тоже было покрыто слоем серой пыли, из-за чего частично сливалось со стеной.

Рената неверяще уставилась на этот неприятный сюрприз, медленно осознавая, что как только она попробует подвинуть это, слой пыли на картине осыплется, снова пачкая только что помытый пол. На этом моменте у девочки почти опустились руки. Но бросать дело на полпути было не в ее привычках… Особенно учитывая позорную заброшенность этой части подвала. Кто знал, во что превратилась стена за картиной? И чтобы оценить ее состояние, Чендлер в любом случае пришлось бы передвинуть эту пыльную вещь. Рената печально вздохнула и хотела взяться за раму, чтобы отодвинуть картину, но ее усталая рука дрогнула и вместо картины схватилась за укрывающее ее полотно.

Тяжелая от пыли ткань, казалось, хрустнула, настолько она закостенела, после чего медленно осела на пол, поднимая в воздух новое серое облако. От неожиданности девочка вдохнула вездесущую пыль через высохший платок и снова начала лихорадочно кашлять, протирая слезящиеся глаза. Через некоторое время серая от пыли девочка, наконец, прокашлялась и открыла покрасневшие веки…

На нее смотрела матушка.

Рената вздрогнула и машинально отступила на шаг. И только тогда осознала, что матушка была нарисована краской. Это был портрет.

Семейный портрет.

На картине была изображена уже знакомая девочке гостиная, в которой расположились несколько человек – в центре находилась старушка, сидящая на стуле и кутающаяся в шерстяную шаль. Выглядела она очень усталой и странно безразличной… Ее глаза были пусты, будто в них совсем не осталось жизни. Справа от старушки стояли две девушки. И той, что стояла ближе к пожилой женщине, была молодая матушка… возможно. Ренате было сложно сказать, так как рядом с матушкой стояла очень похожая на нее девушка. Отличались они только выражением лиц: одна была знакомо хмурой, а другая весело улыбалась. У матушки была сестра?

Слева от старушки стоял усталый мужчина в военной форме – чем-то он напоминал Джорджа… Джорджа, который очень давно не спал. Похоже, у матушки была не только сестра, но и брат… А также бабушка?

Глядя на полотно, Рената нахмурилась… Что-то в этой картине было неправильно. Конечно девочка знала, что бывают несчастные семьи… Все это знали, но пустой взгляд старушки и загнанное выражение в глубине глаз «брата»…

Какой художник написал бы такую безжалостно искреннюю картину? И какой заказчик бы ее принял?

Рената задумчиво опустила взгляд и заметила, что часть картины, утопающая в тени, содержала в себе что-то… странное. Девочка не могла сказать точно, что же ее беспокоит, – было слишком темно, чтобы сказать. Рената нахмурилась и повернулась к лампе, закрепленной на противоположной стене подвала. Бровь Чендлер раздраженно дернулась: казалось, не только уборщик, но и установщик ламп игнорировали эту стену, забыв про то, что ее нужно освещать. Девочка сердито повернулась обратно… На самом деле эта картина ее не на шутку обеспокоила. Было в ней что-то очень жуткое.

Во-первых, изображенные на ней люди выглядели как загнанные в западню… Все, кроме молодой девушки слева. А во-вторых, тетушки Розмари на ней не было. И что-то еще… какая-то неровность в нанесенной краске. Будто кто-то рисовал поверх уже имеющегося изображения, изменяя его во что-то другое.

Рената поджала губы и решительно схватилась за огромное полотно. Если она подтащит его поближе к свету, то сможет разглядеть.

Девочка глубоко вздохнула и с силой потянула картину. Та навалилась на девочку своим весом, и Рената застонала, но начала упорно подтягивать ее к чертовой лампе… Теперь девочка искренне уважала настойчивость того, кто тащил тяжелую картину в подвал. Неизвестный даже лестницу преодолел!

Наконец, через несколько минут, казавшихся вечностью, Рената дотащила картину на достаточное расстояние и тяжело опустила ее на пол. Раздался громкий стук, но никто в доме его не услышал: все были слишком заняты, и только Рената занималась своими неважными делами. Девочка устало хмыкнула и перевела взгляд на полотно.

Увидев то, что находилось внизу, девочка ощутила, как ее кровь холодеет, а сердце заходится в неровном стуке. Непроизвольно Чендлер отступила на шаг, но ее глаза оставались прикованными к тому, что же ее смутило и что она, наконец, смогла разглядеть.

Внизу картины мерзкой бурой краской было написано:

«Никогда не прощу, не прощу, не прощу, не прощу, никогда.

Будьте вы прокляты.

Будьте вы все прокляты до конца своих омерзительных дней».

Это был почерк Аделаиды Чендлер.

Ее матери.

***

Через несколько минут, наполненных едва сдерживаемым ужасом, Рената Чендлер смогла взять себя в руки и немного успокоиться. А потом она начала рассматривать жуткую картину внимательнее. И первым, что девочка смогла разглядеть, были те самые штрихи краски… Складывалось впечатление, будто большую часть холста рисовал один человек, а некоторые части – другой. Стиль сильно отличался… Если основная часть картины была нарисована яркими цветами и в ней ощущался классический художественный стиль, то лица были дополнены кем-то другим. У Ренаты сложилось впечатление, будто кто-то взял готовую картину и нанес на нее еще один слой, изменивший выражение лиц, будто второй художник жаждал отразить все отчаяние людей на холсте. И у него это отлично получилось.

А потом матушка написала все эти полные безнадежности и злобы слова, после чего картина оказалась здесь, в подвале, всеми забытая. А значит… это можно считать уликой.

Вот только уликой чего? Почему матушка написала все это? Эти жуткие слова совсем не походили на то, что могла бы написать невеста, не желавшая выходить замуж… Скорее, на вопль немого отчаяния.

Рената тяжело сглотнула и невольно сжала кулон в виде птички, после чего испуганно отдернула руку… Кулон снова был холоден как лед. Почему? После того единственного раза с ним больше ничего странного не происходило, а теперь он снова поменял температуру! И подумавшая об этом девушка наткнулась на знакомый образ на холсте: на шее старушки с безжизненным взглядом висел маленький кулон в виде птички! Ее кулон! Выходит, раньше он принадлежал бабушке Аделаиды? Или тетушке Аделаиды? Проклятье, она совершенно ничего не знает!

Рената нахмурилась и начала машинально гладить кулон, пытаясь его согреть… Ей необходимо было найти информацию о семье матушки. Не то чтобы она не пыталась раньше, но… Спрашивать Розмари – занятие безнадежное, книг в этом доме не было, родовых древ тоже. Если подумать, то что это за аристократический род, от которого ничего не осталось даже в их собственном доме? Тем более род, насчитывающий две сотни лет? Даже семейный портрет сохранился только благодаря таинственной стене. Стене, около которой вековой слой пыли, будто люди забывали здесь убирать. Может, они не только убирать забывали? Возможно, таинственный владелец картины отнес ее сюда, чтобы сохранить? Машинально девочка подняла взгляд, чтобы посмотреть на стену, и…

Ее глаза сосредоточенно сузились. Ей показалось, или… Рената нервно покосилась сначала на лежащую картину, после чего перевела взгляд на подвальную дверь. Та все еще была открыта, проливая свет на подземное помещение… В этот момент Рената серьезно задумалась о том, чтобы ее закрыть. Но если она это сделает, не будет ли это подозрительно? Девочка тряхнула головой и осторожно подошла к стене, закрытой ранее картиной… Ее рука осторожно поднялась и легла на прохладную, гладкую поверхность. В этот момент девочка тяжело сглотнула… Она не ошиблась. За картиной скрывалась утопающая во тьме черная дверь. Если бы не отблеск металлической ручки, она могла ее и не заметить. Рената медленно начала опускать руку, пытаясь нащупать ручку, и тут ее пальцы наткнулись на странные неровности. Создавалось ощущение, будто кто-то с силой колотил в эту дверь, оставляя в ней глубокие вмятины. Девочка нахмурилась, и ее рука, наконец, добралась до ручки.

Та была странно погнута, будто неутомимый неизвестный старался сбить ее с двери… Рената напряглась. Похоже, эта дверь была заперта, и кто-то потратил много времени, пытаясь попасть внутрь. Девочка нервно обхватила ручку, будто пытаясь успокоиться… Металл был обжигающе ледяным, что немного успокаивало разыгравшиеся нервы Ренаты. Она нажала, и, разумеется, дверь оказалась заперта. Девочка сдержала разочарованный вздох и начала думать.

Итак… У нас есть стена, про которую никто не помнит, пугающая картина, странный кулон и запертая дверь. Каждая из этих вещей может заставить человека беспокоиться, но, когда они собираются вместе, ситуация становится совсем тревожной.

Во-первых, стена. Почему ее никто не замечает? Это сделал хозяин картины? Нет, судя по слою пыли, свойству стены очень много десятилетий… Хотя… скорее, двери. Ведь что вероятнее? Что кто-то будет скрывать стену или дверь? Итак, скорее всего, за дверью что-то важное, настолько, что ее защитили странным, рассеивающим внимание волшебством. И было это очень давно… За все эти годы никто, скорее всего, не замечал эту дверь, кроме человека, принесшего картину. Возможно, этот человек осознал свойство двери и решил спрятать здесь важную для него вещь. Также, возможно, этот же человек очень хотел попасть внутрь, но не смог.

Или это разные люди. Или их было несколько. Ну и что, что около двери была одна цепочка следов? Рената не большой мастер определять срок оседания пыли. Может, люди до нее тоже здесь убирались?

Впрочем, это туманные предположения. Нужно вернуться к фактам.

1. За долгий промежуток времени только один человек подходил к этой двери, помимо Ренаты.

2. Этот человек был связан с матушкой или являлся ей.

3. По мнению матушки, Блэквуды были очень несчастны и находились в беде.

4. Кроме спрятанного портрета, во всем доме Рената больше не нашла никаких следов предыдущих жильцов, значит… Кто-то живший в доме убрал все следы. Или кто-то имевший к ним доступ.

5. На портрете нет Розмари.

6. Птичка стала холодной по неизвестной причине.

На этой мысли Рената снова потянулась к кулону… Он стал еще более ледяным. Возможно, это было связано с дверью… Может быть… птичка помогает видеть дверь? Поэтому неизвестный тоже ее увидел? Если на картине была птичка, то тот человек имел к ней доступ, но… Почему она стала ледяной, когда леди Гостфайер говорила с ними по зеркалу? Это другое свойство?

Рената обеспокоенно вздохнула и уставилась на металлическую ручку. Вся эта ситуация была очень пугающей, и девочка совершенно не понимала, что же ей делать. Устроить расследование? Но как? Она убрала весь дом… Ничего подозрительного! Спросить Гостфайеров? Леди Гостфайер сразу сказала, что матушка сбежала из дома из-за нежеланного брака. Либо она солгала, либо знала не больше других. Начать опрашивать других аристократов и просеивать слухи высшего общества?

Не смешно… Чтобы просеивать слухи, нужно добраться до их распространителей, а это значит ходить на балы или получать приглашения на чаепитие. За тот месяц, что девочка провела здесь, она не видела ни единого посетителя или приглашения. Может, попросить отца взять ее на работу?

…

Да, опрашивать банковских клерков о том, кто и откуда сбежал пятнадцать лет назад, и надеяться, что если леди Гостфайер и солгала, то сделала это бездумно, и каждая собака знает, что это ложь. Очень хороший план.

Рената нервно сжала нагревшуюся ручку таинственной двери. Ей нужно открыть эту дверь… Возможно, за ней есть какие-то ответы. Или хотя бы полезная информация. За ней же что-то прятали? Не зря же в нее так ожесточенно ломились. Возможно, это что-то очень важное и поможет девочке в ее беде. Нужно только открыть эту дверь.

Она должна ее открыть!

Щелк.

Рената недоуменно моргнула, выплывая из своих тягостных мыслей. Этот звук… ей показалось? Девочка нахмурилась, после чего молча опустила глаза…

Теплая ручка, лихорадочно сжатая детской рукой, опустилась, открывая таинственную дверь.

Глава 6. Прошлое, скрытое во тьме

Старая дверь медленно открылась, и Рената увидела… тьму.

Точнее, она увидела слабо освещенный кусок каменной лестницы, уходящий в неосвещенную глубину. Девушка ошарашенно моргнула, после чего осознала, что… это было логично. Подвал был слабо освещен, не говоря уже о запертой десятилетия назад комнате. Это было неудивительно.

Получается, ей нужна лампа. Свеча слишком быстро сгорает, не говоря уже о спичках. Возможно, в чулане есть что-то…

– Сестра! – внезапно донеслось сверху, и Рената вздрогнула, резко закрывая дверь.

– Сестра, ты здесь? – снова донеслось сверху, и девушка увидела Джорджа, стоявшего у входа в подвал. – Сестра? – недоуменно спросил мальчик, осматривая маленькое помещение.

Его взгляд скользнул по удивленной девушке и… равнодушно двинулся дальше. Через несколько секунд он осмотрел весь подвал, очевидно в упор не видя искомую сестру, после чего нахмурился.

– Странно, – задумчиво пробормотал мальчик. – Я думал, она здесь, – после чего развернулся и ушел.

Остолбеневшая Рената проводила его удаляющуюся фигуру долгим взглядом.

– Сестра! Где ты? Я пришел помочь с уборкой! – крикнул Джордж, постепенно отходя от подвала.

Некоторое время девочка стояла, напряженно размышляя о случившемся. После чего задумчиво кивнула и отошла от таинственной магической двери.

– Итак… Сначала нужно спрятать картину. А потом найти лампу, – сосредоточенно пробормотала Рената.

– Сестра! – донесся до нее громкий крик.

Бровь Ренаты невольно дернулась, и она добавила еще один пункт в план – успокоить ее слишком активного брата. Девочка глубоко вздохнула, после чего пошла к жуткой картине. Ее нужно было оттащить к невидимой стене, поставив так, чтобы она не загораживала дверь. А потом успокоить Джорджа и заняться поисками источника света… На самом деле девушка даже радовалась всем этим отвлекающим делам: пока она ими занималась, то могла не думать о поглощающем ее страхе.

***

Наступало утро нового дня, и каждый обитатель особняка встречал его по-разному: Фрэнк готовился к выходу на работу, Джордж сидел во дворе, занимаясь какой-то «медитацией» (Элвин сказал, что это помогает ощущать пламя, разлитое в окружающем мире), Элеонора спала, утомившись после вчерашних уроков по влиянию на железо, а тетушка… Ренате было все равно, что она делает. Сама Рената потратила эту ночь на нервное изготовление новой куклы: из-за картины и двери девочка не в силах была уснуть, поэтому решила отвлечься любимым хобби. Кукла горничной выходила неплохо, хоть и служила немым криком о помощи с бесконечной грязью старого особняка. Примерно к шести утра девочка закончила подшивать маленькую черную юбку новой куклы, надела одно из своих домашних серых платьев и вернулась к таинственной двери, сжимая в руках добытую лампу.

Ее ровный, но странно колеблющийся свет (руки девочки немного дрожали) падал на ранее незаметную дверь, позволяя рассмотреть ее поближе.

Ну… это была дверь. Совершенно точно. Обычная потрепанная временем дверь, сделанная из необычного черного дерева – Рената никогда раньше не видела подобного материала. От него исходило ощущение странного напряжения. Будто девочка пыталась потрогать остывшую лампу, ожидая, что та еще горячая… Очень странное чувство. Может, это была древесина дерева, выращенного в Российской империи, но Чендлер никогда там не была, чтобы с уверенностью это утверждать. Еще необычным в двери были уже смутно знакомые Ренате знаки, вырезанные на дверной коробке и части самого дверного полотна. Похоже, что одной из характерных черт любого артефакта являются эти непонятные знаки. По крайней мере, и зеркало, и увиденный девочкой шарик были покрыты схожими символами.

Интересно, когда Элеонору начнут учить этим странным знакам? Рената была уверена, что умение их читать может сильно упростить понимание работы артефактов.

А еще взгляд Ренаты привлекали шрамы на двери. Те, которые она ощутила рукой, когда не могла видеть дверь. Возникало чувство, что кто-то взял топор и начал немилосердно бить по дереву, но… На самом деле повреждения были совсем небольшими. Больше выглядело как полузатянувшиеся царапины. На самом деле это было странно: Рената готова была поклясться, что раньше эти следы были больше. И ручка теперь выглядела менее погнутой…

Дверь лечила себя? Но почему только сейчас? Может… девочка открыла ее и запустила какие-то процессы?

Рената не знала, но твердо намеревалась это выяснить! Да, она должна!

И… и ей совсем не страшно. Это просто старая дверь… Она справится!

Девушка рвано вздохнула и дотронулась до ручки. Та была такой же обжигающе холодной, как и в прошлый раз. Рената поежилась и нажала на ручку… Дверь не открылась.

– А? – недоуменно сказала Рената. – Стой, ты же… Ты точно была открыта! – возмущенно воскликнула Чендлер.

После чего нажала еще раз… Дверь гордо ее проигнорировала, оставшись невозмутимо запертой. В этот момент девочка ощутила раздражение.

– Так… слушай ты, демонский кусок дерева, – зло прорычала Рената. – Я не спала всю ночь, нашла эту лампу и собралась с духом, чтобы спуститься в этот проклятый жуткий подвал! Думаешь, мне хочется спускаться в ту пугающую тьму? – риторически спросила девушка. – Нет, я совершенно точно не хочу этим заниматься! Но мне нужно знать, что находится по ту сторону, поэтому ты перестаешь страдать чепухой и немедленно открываешься, ты поняла? – дрожащим от ярости голосом прошипела Рената. – Или я возьму самый большой топор и…

Щелк.

Ручка опустилась до конца, и дверь открылась. Некоторое время девочка молча на нее смотрела, после чего как-то устало пробормотала:

– Превосходно… Эта дверь не только своенравна, но и труслива… – проницательно заключила Чендлер. – О Судьба… Я угрожала двери, и угроза сработала. Проклятье, с этим домом точно что-то не так, – нервно пробормотала Рената.

После чего осторожно отпустила неожиданно разумный кусок дерева и пошла за старым стулом, оставленным со вчерашней уборки, – кто знает, на что еще способна эта деревяшка? Может, она обидчивая и мстительная? Лучше подстраховаться…

В итоге уже морально уставшая девочка взяла лампу и начала осторожно спускаться в непроглядную тьму. За спиной она оставила открытую нараспашку дверь. И если некоторое время спуск девочки освещался идущим от нее светом, то вскоре тусклые лучи окончательно сошли на нет, и единственным источником света осталась простая старая лампа.

Колеблющийся огонь выхватывал из тьмы куски старых выщербленных ступеней и участки серых каменных стен. Периодически девочка замечала странные светильники, прикрепленные к стене. Ну она думала, что это светильники. Выглядели они как чаши с маслом, в которых не было самого масла… Только странные красноватые камни. Девочка не решилась их трогать и продолжала спускаться дальше.

И вот, спустя неожиданно много времени, Рената ощутила, что ступеньки под ее ногами кончились. Она осторожно подняла лампу выше и… ничего не увидела. Все, что выхватывал свет, это очертания все тех же стен и каменный пол. В остальном… На конце лестницы оказалось неожиданно пусто. Девочка нахмурилась, после чего медленно пошла дальше. Круг света расширился, и Рената увидела в дальнем углу что-то бесформенное. Девушка подошла ближе, чтобы увидеть груду беспорядочно сваленных и давно сгнивших тряпок, рядом с которыми располагался покосившийся от древности стол… Все это располагалось за железными решетками, заржавевшими от старости.

Рената невольно сделала шаг назад, после чего огляделась. Ее окружали железные прутья, за которыми лежали сгнившие тряпки… Очевидно, девочка оказалась в темнице.

Но что темница делает за невидимой дверью? Хотя… может, раньше здесь держали тайных пленников? Рената слышала о таком. Убивать могущественного аристократа всегда было опасно: аристократы могли сделать что-то мерзкое перед своей смертью, не говоря уже о мести его рода, который каким-то образом всегда находил виновника. Поэтому, если кому-то нужно было избавиться от аристократа… иногда безопаснее оставлять его в живых, заковывая в специальные цепи. И этой цели служили такие вот тайные тюрьмы.

Это была настолько распространенная практика, что об этом писали в рассказах и упоминали в спектаклях об удивительных подвигах аристократов… Поэтому Рената об этом и знала.

И поэтому же ощутила сильнейшее разочарование: наличие этой тюрьмы объясняло невидимую дверь. Подобные места всегда тщательно охраняли… Правда, непонятно, почему о двери забыли и почему она открылась от команды маленькой бесталанной девочки. Хотя… может, дверь сломалась за эти десятилетия? Да и какая ей разница… Похоже, здесь Рената не найдет ответов на свои вопросы.

Девочка сжала ручку лампы покрепче и… решительно двинулась в глубь тюрьмы. Раз уж она сюда попала, то исследует все, что только возможно! Все равно выбора у нее нет… Но здесь она вряд ли найдет полезную информацию. Придется задействовать план Б и попросить отца отвезти ее в город. В некоторых библиотеках хранились подшивки старых газет, может, в них что-нибудь…

Внезапно Рената остановилась и нахмурилась. После чего медленно повернулась к одной из камер. Ей показалось, или… Девочка подняла лампу повыше и прищурилась.

Напротив нее, на дальней стене очередной камеры, красовался выведенный мелом рисунок. На нем был изображен человечек, состоящий из палочек и кружочков. На голове человечка было старательно выведено красное облако, что должно было изображать волосы, а на «лице» красовались две красные точки вместо глаз. Вокруг этого красного человечка было нарисовано красное же пламя, которое, казалось, не причиняет ему вреда. Человечек широко улыбался и обнимал меньшую фигуру с длинными красными волосами и коричневыми ногами. Похоже, это была женщина, и она тоже счастливо улыбалась. Между ними был нарисован самый маленький человечек, чем-то похожий на большого – у него были такие же красные волосы и глаза… А рядом с ними лежали беспорядочные, замазанные красным и черным человечки, которые, очевидно, были мертвы.

Сверху это произведение венчала кривоватая полустертая надпись на староанглийском. Ренате пришлось сосредоточиться и вспомнить все уроки бабушки об этом старинном диалекте. Спустя некоторое время девушка примерно поняла смысл оставленных здесь слов. Там было написано:

«Папа вернулся».

Некоторое время Рената смотрела на эту надпись, пытаясь понять, сколько было ребенку, который ее писал. А потом потратила столько же времени, стараясь заставить себя не думать, почему этот ребенок оказался в камере. Выходило плохо, поэтому девочка повернулась и пошла дальше… Постепенно свет лампы удалялся, и детский рисунок поглотила успокаивающая тьма.

Рената продолжала идти, подсознательно боясь увидеть еще один рисунок, но пока все было хорошо – в остальных камерах ничто не намекало на личность заключенных. Поэтому девочка продолжала упорно идти вперед… Пока не наткнулась на еще одну дверь.

В отличие от черной, эта была серо-синей. И выглядела еще страннее. Во-первых, она была металлической. Во-вторых, в отличие от первой, была покрыта странными символами целиком… На секунду Ренате показалось, что они еле заметно светятся, но, когда девушка подошла ближе, иллюзия пропала. И то жуткое ощущение напряжения… От этой двери оно шло гораздо явственнее.

Рената сглотнула и осторожно подошла ближе. Если у нее были проблемы с верхней дверью, то… эта ощущалась гораздо серьезнее. Будто черная дверь была подростком, которого легко запугать, а эта – пожившим суровым мужчиной. Почему-то девочке казалось, что синяя не впечатлится угрозой топора… Но ей нужно было попробовать, поэтому она нерешительно подняла руку, и…

Дверь открылась до того, как она дотронулась.

Рената открыла рот… Немного постояла, удивленно пялясь на предупредительную дверь… После чего закрыла рот. И примерно тогда же осознала, что вся эта ситуация ей ну очень не нравится. Девочка не могла объяснить свои ощущения, но была железно уверена: если бы синяя дверь не захотела, Рената никогда бы ее не открыла. Но с другой стороны… возможно, за этой дверью что-то очень важное. И если она сейчас уйдет… девочка не сможет вернуться. Она еле заставила себя спуститься сюда… При мысли, что ей снова придется идти по длинному тюремному коридору и… увидеть тот рисунок… Нет, она не сможет.

Почему-то при одном воспоминании о нем начинало подташнивать.

Поэтому Рената рвано выдохнула и распахнула дверь до конца!

После чего пораженно застыла, вытаращившись на то, что было за дверью. А там была… гостиная. Совершенно обычная гостиная знатного аристократического дома… Которую кто-то очень злобный буквально разнес на куски. Части роскошного бархатного дивана лежали разломанными, мраморный камин был разбит, из-за чего тлеющие дрова оказались завалены кусками холодного камня, ковер был завален разломанными фигурками, шкатулками и другими мелкими предметами, обычно красующимися на полках и каминах знатных домов… Это была полная разруха, будто кто-то принял решение разломать каждый предмет, находящийся в зоне видимости, после чего маниакально это исполнил.

И самым жутким было вовсе не то, что гостиная странным образом находилась в тюремном подвале. Нет… самым жутким были тлеющие дрова, освещающие всю эту печальную картину. Огонь еле теплился, но все еще горел… Горел спустя самое меньшее несколько десятков лет с запечатывания черной двери. Горел, несмотря на разрушенный камин, засыпавший его своими обломками.

Несколько долгих минут девочка обозревала это сюрреалистичное зрелище. После чего нерешительно сделала шаг вперед. Ее нога ступила на пушистый ковер, подняв облачко застарелой пыли, и девочка непроизвольно закашлялась. Ее глаза заслезились, и она машинально сделала еще два шага, после чего…

Это ощущение было сложно описать. Просто что-то в глубине разума девочки сказало:

«Все будет хорошо».

И она резко остановилась. Ощущение было смутно знакомым: Чендлер казалось, что рядом с ней находится что-то успокаивающее и доброе. Это было настолько неожиданное чувство, что Рената сделала несколько шагов назад. А потом попыталась найти источник этих странных эмоций.

Ее лихорадочно обшаривающий гостиную взгляд наткнулся на совершенно целую шкатулку, лежащую в углу. Это была самая обычная коробочка из красного дерева – на ней были вырезаны красивые узоры, а сбоку виднелось отверстие для заводного ключа. Похоже, это была музыкальная шкатулка – довольно дорогая вещь. Девочка слышала о таких и видела через витрины магазинов для знати, но сама никогда даже не дотрагивалась. Эта шкатулка была очень похожа… Не считая того, что от нее шли те странные чувства.

Девочка задумчиво нахмурилась и осторожно подошла ближе, после чего бережно подняла изящную вещицу. Та, будто ощутив ее присутствие, потеплела, и… из шкатулки начала доноситься колыбельная.

Сладость снов, сойди, как тень,

Сон, дитя мое одень.

Сны, сойдите, как ручей

Лунных ласковых лучей.

Смех, сверкай во тьме ночей

Над отрадою моей.

Будь с ним лучшей из утех,

Материнский нежный смех.

Каждой жалобе шепни:

«Задремли и отдохни».

Каждой жалобе скажи:

«Крылья легкие сложи».

Спи, дитя, счастливым сном,

Целый мир уснул кругом.

Спи же, спи, родимый мой,

Я поплачу над тобой.

Разум Ренаты затопило странное, грустно-теплое чувство, а в глазах защипало. Девочка медленно опустилась на пушистый изорванный ковер, продолжая бережно держать в руках играющую шкатулку. В этот момент все ее страхи и тревоги будто ушли далеко-далеко… Ей казалось, что матушка крепко ее обняла, так, как умела только она. Почти больно, но до дрожи крепко. На девочку навалилось ощущение безопасности и уюта… Она так давно их не ощущала. С тех пор как матушка покинула их. По щекам Ренаты покатились слезы, и она медленно закрыла глаза.

– Матушка, – прошептала девочка, проваливаясь в глубокий, успокаивающий сон.

***

Утро Элеоноры Чендлер началось так же, как и каждое утро, проведенное в лондонском особняке. Она встала, умылась в тазу с холодной водой, подобрала очередное платье, наиболее подходящее под ее настроение, после чего потратила час, чтобы ее внешность стала достаточно очаровательной.

И только после этих процедур девочка крайне неохотно взяла со стола до смерти надоевший ей металлической шарик. А потом сосредоточилась на том странном чувстве, которое леди Агнесс называла даром, и окружила им шарик. Теперь она могла ему приказывать.

– Тяжелее, – холодно сказала девочка.

И надавила. Шарик ее оттолкнул, оставаясь все тем же, до жути легким шариком. Элеонора сердито дернула ртом и сосредоточилась.

– Тяжелее! – повторила девочка, усиливая напор.

Шарик начал упорно ее отталкивать, сопротивляясь желанию, но девочка была упорна. Она должна была научиться ковать! От этого зависели ее замужество и дальнейшая безбедная жизнь в роскоши. Элеонора никому не позволит мешать ее будущему. Тем более дурацкому куску железа!

– Я сказала… тяжелее! – прорычала девочка, и… шарик сдался.

Это ощущалось как… как будто он плавился, следуя желанию Элеоноры. Сама суть проклятого шарика корежилась, подчиняясь ее воле, и что скрывать… Девочке нравилось это ощущение. Но не настолько, чтобы убиваться на тренировках, как это делает Джордж. Нашли дуру… Она дочь аристократки и была рождена для балов и банкетов, а не для возни с вредными вещицами. Как только девочка выйдет замуж, то все эти учебники полетят в камин.

Чендлер устало хмыкнула и положила демонский шарик, после чего…

– Элеонора! – резко распахнулась дверь, впуская испуганного Джорджа. – Ты не видела Ренату?! – закричал мальчик.

Выглядел он так, будто десять раз оббежал дом, попутно пробравшись на крышу и посетив подвал. Элеонора сердито на него посмотрела.

– А что, мамочка Рената не разбудила тебя с утра поцелуем в лобик? – хмыкнула девочка. – Какое упущение с ее стороны. Глядишь, она перестанет быть совершенством, – спокойно ответила девочка, поворачиваясь к зеркалу.

Джордж сердито-испуганно на нее посмотрел и прорычал:

– Так видела или нет?

Элеонора снисходительно на него посмотрела и молча мотнула головой. Мальчик застонал и снова рванул в неизвестном направлении.

– Маменькин сынок, – фыркнула девочка, заканчивая приводить прическу в порядок.

После чего встала и неторопливо пошла в столовую. Наступало время завтрака, и Элеонора ощущала, что уже проголодалась. К тому же папочка тоже должен быть на завтраке… В другое время им уже сложно было увидеться: Фрэнк начал активно работать, а Элеонора – тренироваться в знаниях, которые простолюдину знать запрещалось. Подумав об этом, девочка сердито надула щеки… И что с того, что папочка послушает о ковании? Повторить-то он не сможет, а Элеоноре было жутко одиноко. В особняке остались только «мисс совершенство», маменькин сынок и тетушка. Никакого простора для общения. А на балы ей пока было нельзя: леди Агнесс сказала, что она недостаточно образованна и оставит плохое первое впечатление. Конечно, Элеоноре такое мнение о ней не понравилось, но спорить она не стала. Когда дело касалось женитьбы, девочка была максимально объективна и нацелена на результат.

Вот только… это все равно было так ску-у-учно!

Девочка надула щеки еще больше и, наконец, вошла в двери столовой. Чтобы замереть при виде одиноко сидящей в комнате тетушки. Та отвлеклась от молчаливого созерцания пустого стола, резко повернула к Элеоноре свою маленькую голову и закричала, тряся складками жира на подбородке:

– Ты! Девчонка! Где моя еда?! – завизжала тетушка. – Мало того что ты бездарна, так еще и…

Элеонора быстро захлопнула дверь, отрезая визгливый голос. После чего тяжело вздохнула, осознавая свою ошибку. Конечно, если Рената пропала, то некому будет приготовить завтрак… Она как-то упустила этот момент из вида.

И как тетушка могла их перепутать? Конечно, Элеонора и Рената были близнецами, но совершенно разными! Девочка так старалась ухаживать за своей внешностью, в отличие от безалаберной сестры. Казалось, Ренату совершенно не волнует замужество… Возможно, она считает, что старость ей обеспечит Джордж…

И тут Элеонора потрясенно замерла. Проклятье, а это же отличная идея! И как она сама до этого не додумалась! Джордж же до ужаса старательный и преданный, как щенок… Демон, она упустила такие возм…

– Милая, – послышалось у нее за спиной, и Элеонора мгновенно стерла с лица зловещее сожаление.

После чего обернулась, устремляя сияющий взгляд на обеспокоенного Фрэнка.

– Папочка! – воскликнула невинная четырнадцатилетняя девочка, кидаясь в отцовские объятия.

Тот машинально ее подхватил и обнял, после чего спросил:

– Милая, ты не видела свою сестру? Джордж уже весь особняк оббежал, но никого не нашел, – тревожно спросил Фрэнк.

Губы Элеоноры снова надулись, и она отмахнулась.

– Да все с ней в порядке. Может, пошла за продуктами? Когда-то за ними же надо сходить, – задумчиво пробормотала девочка.

Папочка только молча покачал головой.

– Продукты привожу я. И вчера принес яиц и молока… – отстраненно сообщил мужчина. – К тому же здесь слишком дымно, чтобы выходить на улицу без маски, а маска Ренаты на месте, – нахмурился Фрэнк.

И тут, впервые за весь день… Элеонора ощутила смутное беспокойство. Когда к ней прибежал Джордж, девочка посчитала, что он зря паникует. Когда Чендлер увидела пустую столовую, то посчитала, что Рената не рассчитала время или просто заблудилась, а вот теперь… это начинало тревожить. И особо тревожило беспокойство папочки… Когда он беспокоился о ком-то, кроме Элеоноры, это начинало нервировать.

У Ренаты и так были Джордж с матушкой. А папочка был ее! И только ее!

Элеонора сердито дернула углом рта, после чего взяла себя в руки и улыбнулась.

– Не волнуйся, папочка, я найду ее, – пообещала девочка.

Тревога на короткий миг покинула лицо Фрэнка, и он погладил Элеонору по голове.

– Спасибо, милая… Ты такая хорошая сестра, – умилился папочка. – Тогда я посмотрю наверху, а ты здесь, хорошо?

После чего оставил дочь внизу и понесся вверх по лестнице. Элеонора проводила его обиженным взглядом и глубоко вздохнула. Не любила она это делать… Девочка сосредоточилась и нащупала внутри смутное ощущение не себя. Это было довольно раздражающее чувство. Конечно, Элеонора и Рената были близнецами, но младшая девочка не любила об этом думать. Все эти розовые сопли про сестринскую любовь и близость близнецов… бе-е-е. Да, Элеонора умела чувствовать Ренату, если та была поблизости, но ничего особого это не значило. Просто странное чувство, и все, – одним человеком девочки себя не ощущали и даже не особо ладили… Леди Агнесс сказала, что это эффект ее дара. Вроде как аристократы могут чувствовать друг друга, а у близнецов это особенно сильно.

Правда, леди была уверена, что только Элеонора это ощущает… Но девочка решила не спорить. Если Рената обладает какими-то способностями… Ну это будет совсем нечестно. У «мисс совершенство» и так было все, что только можно.

Девочка хмыкнула, после чего сконцентрировалась и пошла на то самое чувство. Судя по нему, Рената была совсем близко, и это означало, что Джордж паникующий идиот. Не смог заметить свою обожаемую мамочку, которая была в… Элеонора сосредоточилась… была в подвале.

И что она там забыла?

Девочка мысленно пожала плечами и лениво дошла до двери в подвал, располагающейся под лестницей. Дверь была открыта нараспашку, благодаря чему Элеонора могла просто наклониться и увидеть сестру…

Увидеть сестру… Элеонора нахмурилась и окинула подвал очередным взглядом.

Рената находится…

Девочка тряхнула головой и недоуменно поморщилась. Что-то было не так. Элеонора точно знала, что Рената в подвале, но как ни старалась, не могла ее увидеть. Что происходит?! Сердитая девочка нахмурилась и начала быстро спускаться по лестнице.

– Рената, где ты?! Хватит прятаться! – сердито закричала Элеонора.

Она-то уже успела вообразить, как находит опростоволосившуюся мисс совершенство – и папочка радостно начинает ей восхищаться. А потом Джордж неохотно цедит благодарность, вместе с провинившейся Ренатой… Как смеет демонская сестра мешать ее великим планам? Элеонора сердито выдохнула и сосредоточилась изо всех своих сил. Ее взгляд был устремлен в нужную сторону, но… Как же тяжело было туда смотреть! Взгляд будто соскальзывал, не в силах ни за что уцепиться. Девочка зарычала и закрыла глаза, после чего вытянула руки и пошла на чувство не себя. Почему-то тело постоянно уводило в сторону, но Элеонора была упорна.

Она должна была доказать, что лучше своей идеальной сестры!

Она все шла и шла, шла и шла, пока… не споткнулась о что-то тяжелое, из-за чего потеряла равновесие и начала быстро падать на пол.

– Я-я-я-я! – невольно закричала девочка, ощущая, как валится на какое-то препятствие.

– Уггхх, – простонало нечто, но Элеоноре было уже не до того… Она упала полностью, после чего ощутила, как ее руки проваливаются в пустоту.

Девочка испуганно открыла глаза и увидела, что лежит над утопающей во тьме бездной.

– Ия-я-я-я-я! – закричала девочка еще громче, а потом начала быстро отползать от опасного места.

Точнее, попыталась отползти – то самое препятствие ей сильно мешало. Девочка сердито повернулась и увидела… свою потерявшуюся сестру, лежащую на холодном каменном полу. Около нее валялись обломки старого стула, а сама она странно прижимала руки к груди – будто держит там что-то квадратное. Вот только руки эти точно были пусты.

– Милая! – внезапно донеслось сверху. – Я слышал крик! Что-то… Милая, где ты? – тревожно закричал Фрэнк Чендлер.

Элеонора с удивлением заметила, что папочка совершенно ее не замечает. Это было очень странно.

– Что случилось, мистер Чендлер? Вы их нашли? – обеспокоенно спросила леди Агнесс.

Похоже, пока Элеонора здесь возилась, учитель успела приехать в особняк. В этот момент девочке стало неловко, и она быстро поднялась, отряхнувшись от пыли.

– Я здесь, миледи, – помахала девочка рукой.

Но Агнесс совершенно ее проигнорировала. Элеонора удивленно моргнула, но потом вспомнила свои трудности по нахождению неуловимой сестры. Девочка повернулась и, наконец, смогла увидеть то, к чему так упорно шла. Она смотрела на открытый дверной проем, утопающий во тьме… Около этого проема лежала бессознательная Рената, а рядом с ней стояла закрытая тканью картина. Элеонора задумчиво обозрела это увлекательное зрелище, постояла несколько секунд и твердо решила: она в эту жуть лезть не намерена. Пусть взрослые разбираются.

Приняв это неожиданно мудрое для ее лет решение, девочка схватила свою тяжеленную сестру и потащила ее к людям.

Глава 7. Черная ведьма

Всполохи неровного огня выхватывали из тьмы маленькую фигурку. Это место мало подходило для жизни… Узники подвала были лишены даже света.

Она не знала, кто принес ему мелки и как мальчик видит в этой полутьме… Хотя она видела. Ее взгляд мог различить и неестественно широкие улыбки, и красное нарисованное пламя. Она подозревала, что рисует этот ребенок… Что еще он мог рисовать?

Когда мальчик начал выводить кривоватую, полную одержимой надежды надпись, она ощутила, что ее сейчас стошнит.

Рената резко открыла глаза. Несколько секунд девочка не могла понять, где находится… Ее взгляд был странно затуманен. Чендлер моргнула и поняла, что… плачет?

– О, вы проснулись? – любезно донеслось сбоку.

Рената медленно повернула голову и увидела Агнесс, сидящую на знакомом ей кресле. Очевидно, Рената была в изумрудной гостиной.

– Сестра! Ты в порядке?! – обеспокоенно донеслось с другой стороны, и девочка повернулась туда.

С другой стороны диванчика, на который ее уложили, стоял испуганный Джордж.

– Что случилось, сестра? – тревожно спросил мальчик. – Почему ты лежала около той двери?

Рената медленно моргнула. Дверь? Ах да… две…

И тут она окончательно вспомнила. Глаза девочки непроизвольно расширились, а дыхание участилось: она вспомнила, где находилась до этого. Но как она оказалась здесь? Что случилось?!

– Я… я не помню, – беспомощно сказала девочка.

Она действительно не помнила. Почему-то ей вспоминалась тихая, ласковая мелодия, но девочка не могла вспомнить, когда именно ее услышала и как это связано с ее провалом в памяти. И разве дверь можно увидеть? Она должна была очнуться в той же комнате, где потеряла сознание… Как ее смогли найти?

– Совершенно ничего не помните? – задумчиво спросила Агнесс. – Как жаль… Нам было бы очень полезно узнать, как вы смогли подойти к двери. Это очень важно, моя дорогая, – обеспокоенно сказала женщина.

Рената продолжала пристально смотреть на Джорджа и старалась думать. На Агнесс она смотреть почему-то опасалась… Девочка не хотела, чтобы та увидела ее выражение лица.

– А что это за дверь? – тихо спросила девочка. – В особняке есть что-то опасное?

Если уж тайна двери была открыта, нужно получить информацию… Судя по Агнесс, она может что-то знать. И, судя по долгому молчанию, Агнесс действительно что-то знала.

– Мне очень жаль, моя дорогая, но мы и сами не знали об этой двери, – наконец сказала женщина. – К сожалению… ваш род был весьма скрытен и обладал многими секретами. Даже Розмари не знала о ней.

Рената задумчиво сощурилась… Значит, у Блэквудов были некоторые козыри в рукаве, которые позволяли скрывать вещи от аристократов древних родов. Точнее, они могли делать это раньше – сейчас Блэквуды, несомненно, в упадке. В конце концов, матушка сбежала, а тетушка понятия не имела о секретах своего же рода.

Если тетушка вообще относится к роду Блэквуд.

– И поэтому я очень рада, что вы в порядке, – ласково сказала Агнесс. – Хорошо, что Элеонора так быстро вас нашла… Вы могли серьезно пострадать.

Рената удивленно моргнула… Элеонора? Хотя да, она могла ориентироваться на их связь. Но чтобы ее легкомысленная сестра добровольно спустилась в темную бездну, храбро преодолев тот тюремный коридор… Воображение просто пасовало.

– Именно, сестра, – обеспокоенно сказал Джордж. – Не подходи больше к той подвальной двери… Даже леди Агнесс не смогла определить, что за ней находится. Хорошо, что только Элеонора может ее открывать, но это все равно было опасно, – испуганно сказал мальчик.

Несколько секунд Рената пыталась осознать только что сказанное, полагая, что что-то не так поняла. После чего повернула голову к Агнесс и осторожно спросила:

– Вы… не знаете, что за ней находится?

«Только Элеонора может открыть дверь?» – так и не произнесла девочка вслух.

Женщина же печально улыбнулась и беспомощно развела руками.

– Мне жаль, моя дорогая, но я не всемогуща, – посетовала аристократка. – На черной двери очень сложная защита, а позволять вашей сестре спускаться без подготовки было бы крайне глупо с нашей стороны.

После этой фразы Рената потратила пару секунд, пытаясь придать сказанному смысл. Но этот самый смысл отчаянно сопротивлялся ее поискам… Поэтому девочка сдалась и потратила еще несколько секунд, подбирая самый нейтральный вопрос.

– А зачем Элеоноре вообще спускаться? Разве лорд Гостфайер не мог бы?.. – нерешительно начала девочка. – Ну не он сам, но нанять людей, – быстро исправилась она. – Просто Элеонора еще ребенок и слегка легкомысленна… – продолжила Рената, тщательно подбирая слова.

Ей казалось, что она почти нащупала причину недопониманий в этой мучительной беседе, но… если она права… От одной мысли ее кровь леденела от невольного ужаса. Агнесс же с налетом странного, снисходительного уважения посмотрела на девочку и улыбнулась.

– Это неожиданно проницательный вопрос, – сказала женщина.

«Для необразованной простолюдинки», – прозвучало между строк.

– Видите ли, моя дорогая… В каждом уважающем себя особняке стоит определенная защита от вторжений чужаков, – мягко произнесла Агнесс. – Эта защита настроена на ядро аристократа и не пропускает никого, кроме него и разрешенных членов его рода. В этом смысле вам не повезло. Возможно, из-за сочетания вашей крови и… эм… отсутствия дара… – очень «деликатно» произнесла леди Гостфайер, – что-то пошло не так, и отвод глаз не сработал. Потом, насколько я понимаю, вы попытались открыть дверь. Но из-за той же проблемы с ядром артефакт вас не признал, и вы подверглись атаке… После же никто не смог вас найти, пока юная Элеонора не спустилась в подвал. Если бы она не была наследницей, это могло действительно плохо закончиться, – тяжело вздохнула женщина.

И тут жуткое подозрение Ренаты оформилось окончательно.

– Я… не смогла открыть дверь, – осторожно сказала девочка. – Черную, подвальную дверь – и потеряла сознание. А потом Элеонора нашла меня… около черной двери, – практически прошептала Рената.

И на лицах окружающих не отразилось удивления. Агнесс даже одобрительно кивнула.

– Значит, вы помните цвет двери? Отлично, похоже, память к вам возвращается, – улыбнулась женщина.

Рената ответила на ее улыбку, растянув немилосердно дрожащие губы. Она очень надеялась, что женщина спишет ее нервозность на произошедшее ранее… Но девочка еле могла себя контролировать.

Ведь она совершенно точно помнила, где именно потеряла сознание.

***

– Моя дорогая, я понимаю ваше беспокойство, но вы ничем не сможете там помочь, – немного устало сказала Агнесс Гостфайер, смотря на решительную Ренату.

Разговор этот происходил во все том же подвале, в котором сейчас находились Чендлеры и Гостфайеры (кроме Розмари; ее никто беспокоить даже не думал). Со дня таинственной пропажи и счастливого нахождения Ренаты прошла уже неделя, и всю эту неделю жители особняка готовились к спуску в подвал. Причем каждый готовился по-своему.

Элеонора, к примеру, готовилась стоять до последнего, но не спускаться в это жуткое место. Агнесс в свою очередь тратила все время, дабы убедить несговорчивую девочку, и, к бесконечному удивлению Ренаты, ей это удалось! Всего за два дня она уговорила Элеонору спуститься в подвал! Это немного пугало и вызывало невольный трепет.

Все остальное время Агнесс потратила на взлом защиты черной двери, чтобы «наследница» могла видеть, куда идет. Точнее, не Агнесс, а вызванные ею мрачные, неразговорчивые люди с кучей чемоданчиков. Особо девушку удивил тот факт, что среди людей были женщины. К сожалению, когда мрачные люди спустились вниз, они заперли дверь подвала, поэтому девушка не смогла узнать ничего определенного. Чендлер не отходила от запертого подвала часами (к счастью, пока Рената изображала, что старательно убирается, никому из Гостфайеров не было до нее дела. Иногда пренебрежение к бездарной играло на руку). К сожалению, это ничего не дало. Оттуда не доносилось ни звука. Единственное, когда эти люди вышли, Ренате удалось услышать отрывок беседы. Самый мрачный человек кратко проинформировал леди Гостфайер о том, что «лишнее убрано», а также ряд предположений о том, почему «наследница» не может видеть дверь. Теорий было много… Очевидно, магия была очень сложной вещью, особенно когда дело касалось старого рода времен Забытой войны. Самой популярной теорией было предположение, что свойство невидимости было добавлено кем-то другим вскоре после войны, чтобы скрыть неудобную дверь. Агнесс эта новость полностью успокоила, и она отпустила мрачных людей восвояси.

Чендлер, которая знала, что дело точно не в этом, облегчения не ощутила. Точнее, почти не ощутила… Все-таки сама Рената осталась вне подозрений. К сожалению, больше источников информации у девушки не было. Чендлеры знали не больше нее, Розмари «общалась» только визгами и требованиями еды, а Гостфайеры… Спрашивать о чем-то этих двоих было все равно что пытаться ловить рыбу голыми руками. Ты подходил с самым невинным вопросом, вроде – что такое Глава дома и чем он отличается от Главы рода или почему наследница Элеонора, если есть Джордж. И эти двое не отказывались отвечать, вовсе нет… Просто увлекали тебя потоком слов, который звучал многозначительно, но не значил совершенно ничего. В итоге Рената забросила это неблагодарное дело и начала готовиться к спуску.

И пока Элеонора боролась с собой, а Рената добывала информацию, Джордж проходил усиленные тренировки с Элвином, дабы хоть немного научиться пользоваться пламенем. На самом деле Гостфайеры настолько воодушевились неожиданной находкой, что буквально погребли родственников Ренаты под усиленной учебной нагрузкой. Агнесс и Элвин выглядели очень взволнованными и воодушевленными… Казалось, им не терпелось узнать, что находится за дверью.

Поэтому большая часть обитателей особняка и два представителя рода Гостфайер сегодня находились у входа в таинственное подземелье.

– Я могу пойти вперед и осмотреть местность, – упрямо сказала Рената. – Пустите меня первой.

Агнесс устало на нее посмотрела… Этот разговор повторялся уже не единожды, и леди Гостфайер начала подозревать, что старшая Чендлер просто не понимает, что значит сдаться. Или передумать. Или хотя бы немного прислушаться.

– Дорогой Фрэнк, – повернулась женщина к отцу семейства. – Хоть вы скажите…

– Это отличная идея! – радостно сказал мужчина. – Рената взрослая и ответственная девочка. Она точно приглядит за младшими, – облегченно сказал Чендлер.

Агнесс и Элвин молча посмотрели на его расслабленное лицо, прекрасно помня, каким напряженным был мужчина до этого. И в этот момент думали об одном и том же: «Его сын и дочь аристократы… Но надеется он на простолюдинку».

Элвин мотнул головой и повернулся к Джорджу.

– Джордж, внизу может быть опасно для твоей сестры. Ты же не допустишь, чтобы она шла в опасное место? – напряженно сказал лорд Гостфайер.

Джордж обеспокоенно сжал губы, после чего покосился на дверь… Выдохнул и решительно повернулся к Ренате.

– С-сестра… – немного заикаясь, начал мальчик.

Рената медленно отвернулась от леди Гостфайер (в этот момент леди ощутила непередаваемое облегчение) и повернула голову к Джорджу. Тот сильно побледнел и продолжил:

– Т-тебе лучше идти за мной, – тихо закончил бледный мальчик.

Элвин пораженно на него посмотрел, после чего тяжело вздохнул и махнул рукой.

– Ладно… мы пытались, – смирился с судьбой мужчина. – Но запомните, юная мисс… Если ощутите недомогание или хоть что-нибудь плохое, сразу скажите леди Элеоноре. Она наследница, поэтому должна иметь контроль над системой защиты, – устало сказал Элвин.

Элеонора, услышавшая эти слова, пренебрежительно хмыкнула и выпрямилась.

– Именно. Если что-то пойдет не так, то можешь обращаться ко мне, – уверенно заявила девочка. – Гордая наследница рода Блэквуд поможет своей неспособной сестре, – сказала Элеонора, ожидая увидеть подавленное лицо Ренаты.

К сожалению, та просто молча кивнула и пошла вперед. Угол рта Элеоноры раздраженно дернулся, и она, помахав отцу напоследок, двинулась к двери. Девочек обогнал обеспокоенный Джордж и пошел перед сестрой, пока раздосадованная Рената не поймала его за шкирку и не толкнула назад. Мальчик снова рванул вперед, и… завязалось удивительное сражение за право первым пойти в черную жуткую бездну.

Спокойно наблюдавшая Элеонора могла только устало вздохнуть и спокойно ждать, кто же отвоюет право первым попасть под удар… Как всегда, победила мисс совершенство – Джордж был повержен сердитым взглядом и уныло поплелся позади. Элеонора проводила его снисходительной улыбкой и пошла за ним. Как будто у него были шансы против старшей сестры.

На самом деле, когда Рената стала настаивать на спуске с ними… Элеонора ощутила такое облегчение. Да, у сестры не было дара и способностей, но это была Рената. Она всегда спокойна, всегда знает, что делать, и никогда не проигрывает. Пока Рената поблизости, все будет под контролем.

И Элеонора лучше умрет, чем когда-либо скажет подобное вслух.

А теперь… Почему же спокойная Рената так стремилась спуститься в жуткий подвал, а тем более идти туда первой? Ну ответ на первый вопрос крылся в… картине. Точнее, в том факте, что теперь картины около стены не было. И Рената потратила достаточно времени, расспрашивая Элеонору о ее поисках (младшая была счастлива рассказывать о беспомощной сестре, лежащей на каменном полу), чтобы точно выяснить: на момент ее нахождения картина еще была.

А после того, как люди Гостфайеров спустились в подвал, картина пропала. Причем непонятно куда, так как Рената следила за этими людьми после выхода из подвала. Ничего похожего на картину при них не было. Итак, возникал вопрос… Зачем им скрывать картину? Есть только одна причина, и эта причина Ренате совершенно не нравилась.

Теперь с большей уверенностью можно сказать: Гостфайеры им не друзья. Конечно, девочка не была совершенно уверена, но… лучше быть настороже.

Рената тяжело вздохнула и подошла к двери. Та так и оставалась открытой. Даже обломки стула, которыми Рената блокировала дверь, не убрали (судя по обломкам, подлая деревяшка пыталась закрыться, но у нее не получилось). Девочка мстительно посмотрела на дверь и быстро двинулась вперед, держа в руках новую лампу – старая осталась там, доказывая девочке, что спуск ей не приснился. Ну или показывая, что даже поиск лампы ей привиделся.

– Сестра, может, я пойду… – нерешительно сказал обеспокоенный брат.

– Нет, – отрезала девочка и начала решительно спускаться.

Лампа в ее руках еле заметно дрожала, но девочка не колебалась, ведь…

Элеонора наследница, поэтому должна иметь контроль над системой защиты.

С того дня Элвин и Агнесс стали называть Элеонору наследницей Блэквудов, потому что она смогла открыть защищенную дверь. И были настолько в этом уверены, что убедили саму Элеонору в факте открытия – через некоторое время к пересказу младшей добавился эпизод с нажатием на ручку.

Вот только той, кто открыл дверь, была Рената. Которая не могла ее открыть, ведь для этого требовалось рабочее, функционирующее ядро… Именно поэтому Гостфайеры были настолько уверены: Рената никак не могла открыть дверь. Но она открыла. И это порождало целую бездну вопросов, на которые не было ответа.

И самый главный – если Рената настоящая наследница, что случится с другими Чендлерами, спустившимися вниз без нее? Может, для нее все было безопасно из-за звания «наследницы»?

Поэтому девочка решительно спускалась по лестнице, усиленно прислушиваясь к таинственной «системе защиты». И-и-и… пока все было совершенно спокойно. Точнее, так же, как и в прошлый раз: серые стены, странные светильники, выщербленные ступени… Чем дольше девочка спускалась, тем отчетливее понимала, что да. Прошлый спуск не привиделся ей в бреду от сработавшей защиты, как она подспудно надеялась… Рената была внизу.

А потом как-то попала наверх.

По спине девочки прошла невольная дрожь, но она постаралась не показывать своего ужаса ни единым жестом: Джордж наверняка наблюдал за ней, как цербер из матушкиных сказок. Поэтому девочка глубоко вдохнула и выдохнула. Пока все выглядит как в прошлый раз, значит, неожиданностей не будет. Они уже почти дошли до низа – осталось проверить тюремное подземелье и вернуться наве…

И тут колеблющийся огонек лампы выхватил из тьмы что-то… Что-то, чего раньше там не было. На полу находилось что-то темное и бесформенное… Девочке показалось, что она увидела человеческую руку.

От неожиданности нога Ренаты, опускающаяся на ступеньку, соскользнула, и девочка ощутила, что начинает падать! Но Джордж вовремя среагировал, обхватив неуклюжую сестру за плечи и силой удержав на месте.

– Ты в порядке? – испуганно спросил мальчик.

– Это та защита? – донеслось от Элеоноры, идущей на почтительном отдалении. – Защита, стой! Она моя! – закричала девочка в пространство.

– Тихо! – резко крикнула Рената, и оставшиеся Чендлеры рефлекторно послушались.

Старшая же пыталась успокоить свое дыхание и пристально осмотрела бесформенные тряпки. Из-за скудного освещения трудно было сказать что-то определенное, поэтому… Может, она ошиблась – и там нет руки? Может, это просто тряпки?

Но почему они здесь?

Девочка непроизвольно содрогнулась и рвано выдохнула. После чего сделала шаг вниз… Точнее, попыталась.

– Джордж. Отпусти меня, – старательно спокойно сказала девочка.

– Нет, – твердо сказал брат. – Извини, сестра, но не сейчас… Там внизу… там тело, – закончил Джордж.

Голос его еле заметно дрожал.

– Нет, это не тело, – с каким-то надрывом сказала Рената.

Потому что… раньше его не было. Не было! Гора тряпок могла возникнуть из ниоткуда – может, Рената сдвинула их, когда возвращалась обратно, и забыла об этом. Но…

– Здесь не может быть тела. Оно не могло появиться. Не могло! – лихорадочно прошептала девочка.

Джордж обеспокоенно посмотрел на потерянную сестру.

– Сестра… Лучше постой здесь. Я спущусь и посм… – начал мальчик.

Но Рената вырвалась из его рук и начала бегом спускаться по бесконечным ступенькам. Ее ноги были ватными от ужаса, поэтому она споткнулась еще пару раз, но ей было уже все равно. Она должна была увидеть. Должна была убедиться!

– Сестра! – испуганно крикнул Джордж и побежал следом.

– Да что у вас творится там?! – крикнула Элеонора, давно прекратившая спуск.

Но никто ей не ответил. Рената подходила к горе тряпок все ближе и ближе и все больше убеждалась… Это, несомненно, человеческое тело! Его туловище лежало на боку, ноги остались на ступеньках, а руки лежали вдоль тела – все это было одето в черные от грязи ошметки одежды… женской одежды. По крайней мере, юбка закрывала голову. И когда Рената смогла рассмотреть это тело достаточно, чтобы не осталось никаких сомнений… Она замерла на одном месте, не в силах сделать и шага.

Потому что… Откуда в этом запертом на десятилетия подземелье передвигающийся труп? Может, в подземелье есть другой вход? Через этот вход прошел человек, нашел Ренату, донес ее до черной двери, после чего… Умер, споткнувшись на лестнице?

До чего нелепо и нереалистично!

И пока девочка обдумывала реальность происходящего, мимо нее прошел решительный Джордж и начал приближаться к телу. Это вывело Ренату из шока, и она обеспокоенно крикнула:

– Джордж! Не приближайся туда!

Мальчик сердито на нее посмотрел и продолжил идти.

– Если не приближусь я, то это сделаешь ты. И если ты меня не слушаешь, я тоже не буду, – зло заявил мальчик, подходя к телу.

Рената нахмурилась и, совершенно забыв про лежащего на полу мертвеца, пошла к мальчику. Тот же, увидев рассерженную сестру, невольно сделал шаг назад и… споткнувшись о лежащую руку, всем телом упал на труп.

Бух.

Разнеслось в тишине подземелий. Рената потрясенно замерла, глядя на Джорджа. Джордж потрясенно замер, глядя во тьму и боясь пошевелиться. А Элеонора…

– Вы еще живы? Эй! Я не вижу! – обеспокоенно прокричала отошедшая еще дальше девочка. – Рената, отзовись! Ты же не умерла там?

Рената полностью ее проигнорировала, продолжая смотреть на младшего брата.

– Сестра… Оно твердое, – прохрипел белый как мел мальчик.

Девочка сжала дрожащие пальцы в кулак и собрала все свои силы, чтобы выглядеть уверенно и невозмутимо.

– Не волнуйся, Джордж, я помогу тебе встать, – сказала Рената, подходя к брату.

Младший, увидев решительно приближающуюся сестру, вздрогнул и резко скатился с жуткого тела, после чего встал на колени. На лежащий труп мальчик старался не смотреть, быстро переведя глаза на подходящую девушку.

– Все в порядке! Не подходи, сестра! – затараторил мальчик, оставаясь стоять на коленях.

Его ноги были слишком ватными, чтобы встать. Рената обеспокоенно к нему подошла, тщательно осмотрела, после чего вздохнула и… повернулась к телу. Джордж с ужасом на нее посмотрел.

– Сестра! – в ужасе воскликнул мальчик.

– Я должна знать, – резко ответила Рената и, наклонившись к голове трупа, откинула старую ткань.

В подземелье повисла тяжелая тишина… Джордж смотрел на застывшую сестру, Элеонора тревожно косилась на такой близкий дверной проем, а Рената… она ошарашенно моргнула и поднесла лампу ближе.

– Сестра… тебе не надо разглядывать это, – содрогнулся мальчик, все еще стараясь не смотреть вниз.

– Что это? – спросила испуганно-заинтригованная Элеонора. – Что там?!

Джордж раздраженно покосился на вершину лестницы, где и остановилась самая осторожная Чендлер, после чего открыл рот, чтобы ответить, но Рената его опередила.

– Это кукла, – потрясенно сказала девочка.

– А? – не понял Джордж.

– Кукла? – донеслось сверху. – Вы развели столько паники из-за какой-то куклы?! – сердито прокричала Элеонора. – Вы хоть знаете, насколько я испугалась?

Рената и Джордж дружно ее проигнорировали, продолжая смотреть на неизвестное тело. И младший, в отличие от неспокойной Элеоноры, мог лучше разглядеть тело, поэтому переспросил:

– Это точно кукла? Оно… выглядит как человек, – тревожно сказал мальчик.

Рената нахмурилась и присела на корточки, поднося лампу ближе. В ее глазах виднелся зачарованный огонек, только усиливающийся с течением времени.

– Да, – наконец сказала девочка. – Это… потрясающе тонкая работа, – а потом протянула руку и потыкала пальцем в голову странного тела. – У нее есть кожа, и волосы, и… даже ресницы! Обычно это грубая поделка на одной нити, но здесь они тщательно рассортированы по ресничке. Я не видела подобного ни в одной лавке! – взволнованно прошептала Рената и нащупала руку «куклы». – Это точно шарниры, но они скрыты за искусственной кожей. Даже глаза сделаны максимально тщательно… Клянусь, в них есть какой-то механизм! Какой потрясающий цвет! Если бы не мерзкая рана на щеке, я бы не поняла, что это кукла, – зачарованно прошептала Рената. – Даже зубы сделаны из керамики, причем каждый индивидуален и…

– О Судьба! Рената, замолчи уже! Никому не интересно твое жуткое хобби! – простонала Элеонора. – Я не собираюсь без конца слушать о твоих демонских куколках!

Услышав эту громогласную жалобу, старшая вздрогнула и вышла из своего восхищенного состояния. После чего резко осознала, что не стоит в торговом районе, смотря на витрину, а находится в подземелье. В опасном подземелье – и смотрит на куклу… Которой вчера здесь не было.

На этой мысли Рената окончательно перестала понимать происходящее. Тот, кто перенес ее наверх, притащил с собой эту восхитител… кхм, эту куклу? После чего бросил ее у основания лестницы?

Какой бред…

И пока девочка безуспешно строила теории о происходящем, ее беспокойный брат немного отошел от произошедшего ранее конфуза и смог встать, чтобы подойти к лежащему «телу». Через несколько секунд пристального осмотра мальчик тоже уверился, что перед ним лежит кукла, и немного успокоился.

А потом рука лежащей куклы дернулась и схватила его за ногу.

– А-а-а-а-а-а! – заорал бедный мальчик и, выбросив вперед сжатый кулак, ударил тело огненной волной.

– А-а-а-а-а-а! – воскликнула Рената, руку которой обдало невыносимым жаром.

– А-а-а-а-а-а! – закричала ничего не понимающая Элеонора и стала быстро бежать наверх.

– Сестра! – испуганно крикнул паникующий Джордж, делая шаг к сжавшейся в комочек Ренате. – Прост… – и спотыкаясь о держащую его кукольную руку.

Бух.

– А-а-а-а-а! – закричала несчастная Рената, на обожженную руку которой приземлился тяжелый мальчик.

Услышавший это Джордж быстро скатился с сестры и попытался встать, но ему мешала демонская кукла. Мальчик сдался и повернулся к свернувшейся в более плотный комочек Ренате.

– Сестра, как ты?! – спросил Джордж со слезами на глазах. – Прости, пр-рости м-меня, – хрипло произнес мальчик. Казалось, он вот-вот заплачет. – Я не х-хотел. Я н-не…

Но Рената не реагировала на его слова, продолжая тихо хныкать. Джордж испуганно на нее посмотрел, после чего зло уставился на лежащую куклу.

– Это ты виновата! Отцепись! – закричал Джордж, пиная упрямую вещь ногой. – Отцепись, проклятая деревяшка!

– Что происходит?! – послышался сверху сердитый голос и, обернувшись, Джордж увидел очень злого Фрэнка Чендлера, бегущего вниз по лестнице.

В этот момент мальчик ощутил колоссальное облегчение. Да, обычно Фрэнк Чендлер был очень мягким человеком, легко уступающим другим и с трудом принимающим сложные решения, но, если его доводили… это был совершенно другой человек. В общем-то, именно злой Фрэнк Чендлер в свое время ушел из семьи и женился на Аделаиде Блэк.

– Папа… – дрожащим голосом сказал мальчик. – Я… я сделал сестре больно. Из-за этой штуки! – прорычал Джордж, начиная пинать голову куклы.

– Хватит, Джордж, – жестко сказал Фрэнк. – Сначала нужно помочь Ренате, а уже потом злиться, ты меня понял? – сердито спросил мужчина.

Мальчик робко кивнул и наклонился, чтобы отцепить пальцы куклы от своей ноги. Фрэнк тем временем поднял плачущую Ренату и осторожно понес наверх.

– Папа… б-больно, – простонала всхлипывающая девочка.

– Все хорошо. Папа все сделает. И ноги вашей в этом подвале больше не будет, – прорычал Фрэнк. – Зачем я вообще на это согласился?! Джордж! – закричал мужчина, поворачиваясь назад. – Иди сюда, маленький паршивец!

Джордж закончил отцеплять пальцы куклы и побежал за решительно шагающим отцом.

– Я не знаю, чему тебя учит этот Элвин, молодой человек, – зло бросил Фрэнк. – Но сегодня ты получишь ремня. Чтобы пятой точкой прочувствовать, когда не следует бить демонским огнем, ты меня понял?

– Угу, – кивнул огорченный Джордж.

– Отлично, – отрезал Фрэнк, окончательно поднимаясь наверх.

За пределами черной двери их уже ждали испуганная Элеонора и очень удивленные Элвин и Агнесс Гостфайеры.

– С вами все в порядке? – пораженно спросила леди Агнесс. – Но защита…

– Папочка, что с Ренатой? – тревожно спросила младшая Чендлер. – Я видела огонь, а потом она закричала… – лихорадочно продолжила напуганная девочка.

– У вас есть что-нибудь от ожогов? – резко спросил Фрэнк, перебив дочь. – Учитывая, как вы учите детей, наверняка есть, – зло сказал мужчина, смотря на Элвина.

Тот молча кивнул, опасливо смотря на взбешенного Чендлера… Тот вел себя совершенно не так, как обычно. Казалось, перед Гостфайерами стоит другой человек.

– Эм… Да, конечно есть… – медленно произнесла слегка потрясенная напором Агнесс. – Но что произош…

– Где? – грубо перебил ее Фрэнк.

Аристократка запнулась от неожиданности и нахмурилась.

– Я понимаю, что вы обеспокоены, но грубить необ… – начала было леди Гостфайер.

– Моей дочери больно, – снова перебил ее Фрэнк. – Ей больно, так как ваш сын не смог научить Джорджа не бить пламенем, когда ему страшно. Ей больно, так как по вашему настоянию мои дети спустились в непонятный подвал и, разумеется, очень испугались, – почти прорычал старший Чендлер. – Поэтому сейчас мы поднимаемся наверх, и моей дочери оказывают первую помощь. Потом мы в деталях поговорим с вашим сыном о том, как именно тот учит Джорджа, – угрожающе продолжил мужчина. – Потому что я изучал программы кадетских корпусов, и первый год детей учат не атаковать все, что шевелится, в приступе страха, – зло сказал Фрэнк, продолжая смотреть на испуганного Элвина. – И только потом вы говорите мне, что, по вашему мнению, находится в этом проклятом подвале, после чего Джордж скажет, что увидели там они. Вам все ясно, миледи Гостфайер? – напряженно спросил Чендлер.

Несколько секунд, в течение которых Фрэнк злился все больше и больше, Агнесс смотрела на отца семьи Чендлеров. После чего она открыла рот и осторожно спросила:

– Кто ваши родители?

Услышав этот вопрос, Фрэнк начал отчетливо трястись от еле подавляемой ярости.

– Не ваше дело! Где демонские лекарства?! – проорал мужчина, и на этом диалог был закончен.

Спустя тридцать минут Рената обнаружила себя сидящей на диване в до боли знакомой гостиной. Рука девочки была перебинтована и намазана специальной мазью, рядом стоял успокаивающий чай, а сама она была замотана в мягкий шерстяной плед. Рядом сидел все еще злой Фрэнк Чендлер, из-за чего Рената ощутила себя в окончательной безопасности… К сожалению, рассердить Фрэнка было весьма непросто, поэтому обычно Рената не могла рассчитывать на его поддержку. Спокойный Фрэнк даже не подумал бы спорить с аристократами и уж тем более не осмелился бы на них орать. Но сейчас Фрэнк был очень зол, и девочка могла отдать контроль над ситуацией в его трясущиеся от ярости руки.

– Итак… – угрожающе начал Фрэнк.

Сидящий напротив Элвин невольно вздрогнул. Он уже имел удовольствие поговорить со злым Фрэнком Чендлером и решил никогда не вызывать гнев этого мягкотелого человека снова. Во имя Рока – никогда. С обычным Фрэнком было бесконечно проще иметь дело.

– Что это за место? – угрожающе спросил Чендлер.

Задумчиво смотрящая на него Агнесс сказала:

– Раньше вас не особо волновал этот вопрос.

Фрэнк с силой сжал зубы, и Элвин вздрогнул. Чендлер зажмурился и вдохнул пару раз, после чего открыл глаза и прорычал:

– А сейчас волнует. Что… это… за место?!

Агнесс перевела взгляд на подавленного Джорджа и обеспокоенную Элеонору, стоящих около двери, после чего ответила:

– К сожалению, мы не знаем, мой дорогой, – посетовала женщина. – Этот особняк крайне стар… На самом деле он старше рода Блэквуд. Возможно, это наследие прошлых хозяев, а может быть… Если есть хоть один шанс на то, что наше подозрение – правда, то это очень важно, – серьезно сказала женщина.

Услышав это, Фрэнк рассердился еще больше.

– Вы сказали, что моя Элеонора какая-то наследница, поэтому защита не будет ее атаковать, – глухим от гнева голосом произнес мужчина. – Теперь же выясняется, что «защита» была создана не Блэквудами… Получается, вы солгали? – угрожающе спросил Чендлер.

– Нет, нет! – замахал руками Элвин. – Блэквуды – потомки Блэкфайеров, поэтому с ними все было бы в порядке! – заверил испуганный Гостфайер.

Агнесс устало на него покосилась, а Фрэнк молча обдумал сказанное.

– Блэкфайеры? – спросил мужчина. – Мне казалось, что основатели Блэквудов были забыты… С ваших же слов, – прищурился Фрэнк.

Все Чендлеры, присутствующие в комнате, впились взглядами в побледневшего Элвина.

– Верно, – спокойно сказала Агнесс, переводя огонь на себя. – Большая часть аристократов не знает об основателях семьи Блэквуд. И лучше, чтобы они продолжали не знать… Извините, мой дорогой, но правда о вашей семье может причинить вам много проблем, – произнесла женщина. – Так как это дела далекого прошлого, мы решили не бередить старые раны. История Блэкфайеров… весьма непроста, – печально сказала Агнесс. – Возможно, мы слишком поспешили, отправляя ваших детей вниз так рано, но… Если это ее наследие, то мы должны знать. Ради безопасности всех нас, – серьезно сказала аристократка.

– Ее? – спросил напряженный Фрэнк.

Агнесс кивнула и, будто наконец решившись, сказала:

– Изабелла Блэкфайер. Черная ведьма. Похитительница крови, – тихо прошептала Агнесс, будто боясь, что кто-то ее услышит. – Истребительница родов, из-за которой имя Блэкфайер было потеряно в глубинах истории. Кошмар огненных магов и проклятье артефакторов… Нет, мои дорогие. Никто не должен узнать, откуда произошли Блэквуды, – покачала головой Агнесс. – Иначе вас линчуют на главной площади, – мрачно закончила леди Гостфайер.

На некоторое время в комнате повисла тяжелая тишина, после чего Фрэнк спросил:

– И что же она сделала? И если она так опасна, почему вы пустили туда моих детей? – напряженно сказал мужчина.

– Что она сделала… Если проще, мой дорогой, то Изабелла Блэкфайер была сумасшедшей, – грустно сказала Агнесс. – Иногда такое происходит. В определенный момент некоторые женщины могут… обычно их называют ведьмами. Обычно это решается внутри рода, дабы не доставить проблем другим людям, но Глава рода Блэкфайеров… Прошло слишком много времени, чтобы знать точно. Может быть, Изабелла убила его – или он умер ранее. Все, что мы знаем, так это то, что ее никто не остановил, – печально констатировала Гостфайер. – А к тому моменту, как о ведьме узнали… стало слишком поздно. Она украла их, – сказала женщина.

Чендлеры взволновано на нее посмотрели, после чего Элеонора нерешительно спросила:

– Кого украла?

– Детей и женщин, – сухо сказала Агнесс. – Всех детей и самых сильных женщин древних родов.

Рената потрясенно открыла рот и вспомнила тот самый рисунок на стене темной камеры. Получается… там держали не одного ребенка? Всех детей и большую часть женщин…

– И… что же с ними случилось? – прошептала Рената.

Агнесс грустно на нее посмотрела и ответила:

– Мы не знаем. Ни один мужчина так и не увидел своих жену и детей вновь… Это была одна из величайших трагедий в нашей истории, – печально сказала женщина.

Так и не увидел.

Рената вспомнила полную одержимой надежды надпись и ощутила, как ее подташнивает.

– Это произошло вскоре после окончания Забытой войны… В те дни, полные расцветающей надежды, никто просто не ожидал, что произойдет подобная катастрофа, – грустно продолжил Элвин. – Если бы не Главы родов того времени, сделавшие все возможное для сохранения аристократии, огненные аристократы могли исчезнуть. Но все равно… Мы потеряли большую часть знаний об артефактах и сильно убавили в силе из-за вынужденного загрязнения крови. То, что производят роды сейчас, не идет ни в какое сравнение с артефактами прошлого… – внезапно во взгляде молодого аристократа отразилась горькая ярость, а его пальцы сжались в кулаки. – Знаете, сколько денег уходит на исследования и как тяжело подбирать сплавы? Огромное количество знаний и сил было утеряно навсегда… И все из-за одной безумной ведьмы! – прорычал Элвин, с силой ударяя по столу.

Чендлеры вздрогнули, а Агнесс успокаивающе погладила сына по плечу.

– В общем, теперь вы понимаете, почему мы не сказали вам? – печально спросила Гостфайер. – Все древние роды ненавидят Изабеллу Блэкфайер и род, который не смог ее остановить, – сурово констатировала женщина. – Если они узнают о вас… конец будет печален, – покачала головой Агнесс. – Наш предок был другом вашей семьи и посчитал, что истреблять вас не выход. Он спрятал немногих выживших членов вашего рода и дал им новую фамилию. Так появились Блэквуды… Изабелла исчезла вместе с похищенными, и никто не знал куда. Наш предок надеялся, что в родовом особняке найдутся ответы, и поселил Блэквудов здесь, но… ничего. Ни одного следа, за все эти годы, – хмуро сказала женщина. – И вот теперь… возможно, это просто старое наследие умершего рода. Но если есть хоть один шанс, что загадка Черной ведьмы будет разгадана, мы должны попытаться. Мы должны узнать, что случилось с детьми и женщинами, – решительно сказала Агнесс. – А теперь скажите мне… что вы увидели внизу? – спросила Гостфайер, смотря на Джорджа.

Мальчик вздрогнул и нерешительно сказал:

– Это… была кукла. И она… она схватила меня за ногу. Я испугался и… и… – всхлипнул мальчик.

Услышавшие это Гостфайеры молча переглянулись… В их глазах зажглась робкая надежда.

– Кукла… – прошептала Агнесс. – Двигающаяся кукла.

– Изабелла Блэкфайер. Ведьма кукольного театра… Мастер проклятых марионеток, – тихо сказал Элвин. – Это лишь некоторые из ее многочисленных имен… Мы были правы, – усмехнулся Гостфайер.

– Ясно, – беспардонно перебил их все еще злой Фрэнк. – В прошлом далекий предок моей жены совершил ужасные вещи. Это печально… Но я и мои дети здесь ни при чем. Если аристократы ненавидят нас – прекрасно. Мы переезжаем… Говорят, в Германии прекрасная медицина и все еще нужны клерки, – решительно заявил Фрэнк, подрываясь с дивана.

– Боюсь, это невозможно, мой дорогой, – не менее решительно сказала Агнесс. – В том подземелье находится утерянное наследие нашей нации. Ваша священная обязанность как граждан и аристократов – приложить все силы для возвращения этого наследия стране. И если вы проигнорируете этот долг и уедете, то станете предателями Англии, официальным приговором короны, – жестко закончила леди Гостфайер.

Рената испуганно сжала плед и посмотрела на Фрэнка… Тот снова начал злиться. Но впервые за долгое время… к этой незамутненной злости примешивался страх. Корона… Никто не шел против короля. Это была гарантированная смерть всей семьи. Даже Главы древних родов не осмеливались… Что уж говорить о простолюдинах.

Агнесс осмотрела полные ужаса глаза Чендлеров и мягко улыбнулась.

– Не волнуйтесь, мои дорогие. Все не так плохо, как вы думаете… – успокаивающе произнесла аристократка. – Юная Элеонора открыла дверь, запертую самой Изабеллой Блэкфайер. А это значит, что она наследница… наследница Изабеллы, – вкрадчиво сказала женщина.

Рената вздрогнула и сжала плед крепче, но Агнесс не заметила этого, наблюдая за бледной Элеонорой. Злой же Фрэнк сел обратно и огрызнулся.

– Да что значит эта ваша наследница?!

– Кхм, – прокашлялся Элвин. – Ну обычно Глава дома назначает себе преемницу, обучая ее и переводя на нее родовую защиту. Но Изабелла по понятным причинам этого не сделала… Поэтому защита оставалась настроенной на ее ядро, – спокойно объяснил молодой мужчина. – Когда подобное происходит в родах аристократов, то Глава рода своей властью снимает защиту. Если же он недоступен, то защиту приходится варварски взламывать. К сожалению, из-за падения силы родов второй вариант невозможен, а Глава рода Блэкфайеров… Ну вы слышали, – пожал плечами Элвин. – Но мы все равно надеялись, что рано или поздно тайны особняка будут раскрыты. Потому что Изабелла Блэкфайер была очень сильна… А ее род находится в упадке, – улыбнулся младший Гостфайер.

– И как это связано? – спросил Фрэнк.

И тут слово взяла Агнесс.

– Видите ли, мой дорогой… Магия – вещь удивительная, – мечтательно сказала женщина. – Даже если род находится на грани гибели, она все равно пытается выжить. Мы не знаем, как это работает, но когда род сильно слабеет, то на свет рождаются дети, очень похожие на сильнейших представителей рода прошлого. Их внешность, ядро и даже характер максимально похожи, – ласково произнесла женщина. – Со времен Забытой войны было много случаев рождения неожиданно сильных детей. Мы называем их перерожденными. И вот теперь… молодая Элеонора открыла дверь, которая реагирует на ядро Изабеллы Блэкфайер, – медленно произнесла Гостфайер, пристально глядя на нервную Элеонору. – Поздравляю вас, мой дорогой Фрэнк. Ваша дочь – долгожданное перерождение Черной ведьмы! – широко улыбнулась Агнесс.

Глава 8. Кукла и незваные гости

– Мы пришли поговорить… Все закончилось, Изабелла. Отдайте их! — крикнуло отражение красивого мужчины со странными сиреневыми глазами.

Она помнила… его звали Дарнелл Гостфайер. Он был мужем Аннабель и отцом Эбигейл и Алеты Гостфайер.

И это уже ничего не значило… Ничего.

– Изабелла! Вы меня слышите? — продолжал кричать Дарнелл. — Изабелла, все кончено! Это больше не имеет смысла! Верните моих людей! — отчаянно крикнул мужчина.

Услышав это, она ощутила, как ее губы растягиваются в невольной улыбке. И чем дольше он кричал, тем больше ее разбирал смех, пока она не расхохоталась громким, прерывистым хохотом, эхом разносившимся по пустым коридорам особняка. Через несколько долгих минут она ощутила, как ее легкие разрывает от недостатка воздуха, и решила остановиться, чтобы не умереть от смеха. А потом отвернулась от рядов зеркал, одно из которых показывало этого идиота, посмотрела на стоящую рядом фигуру и сказала:

– Передай ему, что он может спуститься ко мне в любое время, – хрипло произнесла она. — Если он хочет увидеть своих родных… пусть спустится вниз. Пусть их увидит… Полагаю, он будет немало озадачен, — она слышала ноты безумия в своих словах, но ей было уже все равно.

Внезапно рядом с ней появился белый кусочек ткани. Она недоуменно моргнула, после чего равнодушно отмахнулась.

– Глупая слуга. Разве ты не видишь, что я смеюсь, а не плачу? — хрипло спросила она.

Рената проснулась посреди ночи от ощущения прогорклого, застарелого отчаяния и упрямой, усталой ненависти. Ее слегка трясло, а по щекам катились слезы… Она плохо помнила, что ей снилось. Но знала, что это был отчаянно одинокий сон. Сон, полный бесконечного сожаления.

– Я… я Рената Чендлер. У меня нет никаких способностей или дара, поэтому я… Я никак не связана с Изабеллой Блэкфайер, – тихо сказала девочка, пытаясь успокоить свое сердцебиение.

Это был не первый кошмар, пережитый ей в этом особняке. На самом деле девочка уже забыла, когда могла нормально выспаться… Возможно, сон покинул ее с открытия проклятой двери.

И это ничего не значило. Она просто слишком впечатлительная, и все… Выдумывает себе кошмары. А дверь… она могла сломаться. Сразу после окончания Забытой войны – это почти двести лет назад… Демонская дверь давным-давно сломалась.

Девочка устало вздохнула и обняла дрожащие плечи. С того разговора прошло два дня, за которые Чендлеры окончательно убедились: им придется спуститься вниз еще раз – или корона будет очень недовольна. Это подтвердило официальное письмо с королевской печатью.

Написанное почерком короля.

Да, все подданные Его Величества знали, как выглядит почерк короля: им были написаны все важнейшие документы, выставленные на площадях. Конечно, большая часть бумаг была копией настоящих, созданных на специальных артефактах, но они были абсолютно идентичны. И вот теперь Чендлеры смогли увидеть письмо, написанное тем самым почерком лично для них.

Через три дня Чендлеры снова спустятся в то подземелье… У них не осталось никакого выбора.

Девочка прерывисто выдохнула и ощутила, как в углах глаз собираются слезы. После рассказа леди Агнесс желание спускаться в подвал умерло в ней напрочь. Элеонора не была демонской наследницей, как и Рената… Если аристократы прошлого не смогли вернуть своих детей, то что говорить о простолюдинке и необученных аристократах? А учитывая, что девочка так и не вспомнила, как потеряла сознание в прошлый раз… Спуск вниз был слишком опасен.

Девочка всхлипнула еще раз и вытерла глаза рукавом, после чего вздохнула и… увидела перед собой серо-бурый кусок ткани. Рената недоуменно нахмурилась и прищурилась. Из-за ночной полутьмы, забитой смогом, было очень тяжело что-либо рассмотреть, поэтому потребовалось несколько секунд, чтобы понять… Ей не показалось. В воздухе перед ней висел кусок старой тряпки.

И если бы Рената не была так потеряна после сна, то среагировала бы быстрее. Но сейчас она просто медленно перевела взгляд с тряпки на сжимающие ее пальцы, а потом на потрепанный временем черный рукав. Что-то еле слышно закричало в ее голове, но Рената настолько боялась об этом думать, что просто продолжила поднимать взгляд. Рукав сменился смутно знакомым изорванным черным платьем, прикрытым некогда белым фартуком с вкраплениями подозрительных бурых пятен. После показался воротник, переходящий в шею… Несколько выше девочка заметила жуткую рану, обнажавшую часть щеки, и керамические зубы, которые так восхитили ее ранее. Наконец, онемевшая от ужаса девочка закончила свой путь, остановившись на блестящих во тьме зеленых, безжизненных глазах. И так и осталась сидеть, уставившись на… куклу из подвала, тихо стоящую около ее кровати неизвестно какое количество времени. И протягивающую ей старую бурую тряпку.

Слезы снова потекли из глаз несчастной, слишком много пережившей за эти дни девочки. Кукла продолжала равнодушно сверлить ее глазами.

– Я… я не Изабелла Блэкфайер, – умоляюще прошептала Рената. – Ты ошиблась.

Кукла не сдвинулась с места, продолжая протягивать… То, что раньше было платком. Она даже не моргала, что в сочетании с раной на щеке смотрелось особенно жутко.

– Вы все ошибаетесь… Я не похожа на женщину, что может сотворить… такое, – тихо сказала девочка. – Я не чудовище и… даже если бы была… у меня нет дара. Нет ядра… У меня нечему перерождаться, – с отчетливой злостью выплюнула последние слова Рената.

Кукла встретила это заявление с потрясающим равнодушием. И тут девочка разозлилась окончательно.

– Ты не слышала меня? Ты ошиблась, тупая слуга! – прорычала Рената. – Если тебе нужна наследница, то это Элеонора! Убирайся и прислуживай ей! – закричала девочка.

И тут, наконец, кукла среагировала. Она медленно опустила протянутую руку, развернулась и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь. Некоторое время Рената потрясенно пялилась на закрытую дверь, после чего истерично хихикнула.

– Почему все, что связано с Изабеллой Блэкфайер, слушается, если на него наорать? – со странным смирением пробормотала девочка. – Дорогой предок, вам нужно поработать над управлением своими…

– И-и-ия-я-я! – отчаянно пронеслось по коридору. – Папочка!

Рената крупно вздрогнула, и ее душу затопило нехорошее предчувствие.

– Милая?! Папа идет! – решительно донеслось издалека, и девочка услышала бухающие звуки. – Что за?!

– Сестра! – внезапно открылась дверь ее комнаты. – Ты в порядке?! – обеспокоенно закричал Джордж.

– Нет! – закричала потрясенная Рената. – Я не одета!

Брат побурел до корней волос и резко захлопнул дверь. Девочка тяжело вздохнула… После эпизода с ее пропажей и ожогом Джордж стал… слишком беспокойным. Да он переселился по соседству! Где это видано, чтобы молодая девушка и мальчик…

– Папочка! Убей это! – снова пронеслось по коридору.

– Сейчас, милая, папа все сделает! – решительно прозвучал злой голос, и Рената вздохнула.

Отец снова разозлился… В последнее время он делал это неожиданно часто. Похоже, вся эта ситуация с аристократами окончательно его доконала… Это плохо: после своих приступов гнева Фрэнк сильно уставал и мог уснуть на день или два… А ведь ему нужно работать.

Бух.

Крак.

– И-и-ия-я-я! Папочка, ты в порядке?! – испуганно прокричала Элеонора.

– Все нормально! Нужно взять стул покрепче… Милая, идем с папой на поиски оружия! – крикнул разъяренный Фрэнк.

– Да что у вас происходит?! Вы что, паршивцы, уничтожаете мой дом?! – донесся до Ренаты злобный визг.

Девочка тяжело вздохнула, накинула на плечи шаль, прикрывающую все непристойные места, и пошла на разборки.

На следующее утро Агнесс Гостфайер, приехавшая в особняк пораньше, имела удовольствие лицезреть совершенно невыспавшихся детей четы Чендлеров, поджидающих ее около двери. Рядом с ними лежал бессознательный Фрэнк Чендлер. Выглядел он так, будто несколько дней без сна и отдыха вкалывал на галерах, а к его руке была привязана… жутко грязная женщина, одетая в лохмотья, отдаленно напоминающие одежду служанки. Необычную и давно вышедшую из моды одежду… И это было не самым тревожащим: на щеке неизвестной выделялась кошмарная рана, обнажавшая зубы… При этом и в ране и в самой женщине было что-то смутно беспокоящее, но Гостфайер никак не могла уловить, что именно.

– Эм… Кто это, мои дорогие? – осторожно спросила Агнесс. – И почему ваш отец спит на полу?

– Папочка сильно злился уже два раза за короткое время… Он очень устал, – грустно сказала Элеонора. – И все из-за этой мерзкой куклы, – ненавидяще прошипела девочка, поворачиваясь к оборванке.

Та продолжила равнодушно смотреть в пространство, а Агнесс, наконец, осознала, что же ее так нервировало: эта странная женщина не моргала и даже не дышала… Просто стояла за спиной молодой Элеоноры, будто ожидая приказа.

– Живая кукла, – прошептала женщина. – Пришла служить своей хозяйке.

Сидящая на полу Рената нервно покосилась на удивленную аристократку.

Проклятье! Как объяснить этой демонской кукле, что Рената не Изабелла Блэкфайер! И почему она?! Она же бездарна! Правда ведь… верно?

Может, это потому, что они с Элеонорой близнецы, и Рената пошла вниз первой? Их как-то перепутали? Или… Изабелла решила так жестоко подшутить и перенастроила защиту на бездарную? Почему-то Ренате казалось, что она могла бы так поступить… Девочка прямо видела эту издевательскую ухмылку.

– Мне плевать, что она там узнала. Уберите это от меня! – нервно прошептала Элеонора.

Она не хотела будить уставшего отца, но и терпеть рядом с собой что-то настолько пугающее не собиралась. Эта демонская кукла не отходила от нее ни на шаг, игнорируя все крики и приказы бедной девочки. Папочка сломал о нее кучу раритетной мебели, но на кукле не было и царапины… Она была ужасающе крепкой. И очень жуткой. В попытке остановить ее Фрэнк даже привязал куклу к себе, но единственным итогом этого было то, что теперь за Элеонорой вынужденно ходили двое: кукла тащила усталого папочку за собой. Когда же Фрэнк потерял сознание от усталости… Кукла молча продолжила тащить его безвольное тело.

В итоге оставшиеся в сознании представители семьи Чендлер отнесли отца вниз (накрученный им узел развязать так и не получилось), после чего сели в коридоре и стали смиренно ждать прихода Агнесс. И вот… аристократка прибыла.

Рената, Элеонора и Джордж молча уставились на пораженную Гостфайер, ожидая ее действий. И женщина их не подвела.

– О, конечно, конечно, – как-то потерянно пробормотала Агнесс, после чего резко развернулась и… покинула затерянный в смоге особняк.

В прихожей повисла тяжелая тишина. Наконец, печальный Джордж сказал:

– Итак… леди Гостфайер мы увидели, ничего не изменилось. Теперь-то мы можем пойти поесть?! – устало спросил молодой человек.

В итоге оставшаяся часть утра была потрачена на готовку подгоревшей яичницы (мысли Ренаты были несколько отвлечены) и попытки Элеоноры отделаться от жуткой куклы. Та на приказы практически не реагировала, продолжая равнодушно стоять над душой испуганной девочки. И Рената была бы рада помочь своей несчастной сестре, но приказывать кукле Изабеллы Блэкфайер на глазах у Элеоноры не осмеливалась… Рената была уверена, что кукла немедленно послушается – и ее жизнь сильно осложнится: сейчас Гостфайеры были уверены, что именно Элеонора – перерождение Черной ведьмы, и Рената не хотела исправлять это недоразумение. Это была ее единственная защита от людей, спрятавших ту жуткую картину… Ее единственное преимущество.

Ситуация же с куклой разрешилась сама собой: в середине дня, доведенная до белого каления, младшая не выдержала и просто заорала на равнодушную куклу.

– Если ты служанка, то иди займись чем-нибудь полезным! Сестре нужна помощь с уборкой и готовкой по дому… Ходи за ней! – крикнула девочка, и кукла… равнодушно порвала связывающую ее с Фрэнком тряпку, повернулась и подошла к сидящей рядом Ренате.

В гостиной (куда любящие дети отнесли уставшего отца, рассевшись поблизости) повисла тяжелая тишина. И если Элеонора была приятно удивлена, а Джордж не на шутку обеспокоен, то Рената… Она посмотрела в равнодушные зеленые глаза и молча смирилась.

– Ну что ж… Полагаю, нужно тебя помыть, – печально констатировала девочка. – И одежда… одежда тоже не помешает.

Если уж эта вещь будет за ней ходить, то и выглядеть должна презентабельно, подумала сдавшаяся Рената. В итоге девочка приказала кукле принести воды в большую деревянную лохань (в которой и мылось семейство Чендлеров), а Джордж быстро ее нагрел. Все-таки именно Рената будет мыть жуткую служанку, поэтому ее руки должны быть в тепле… К сожалению, остаться в ванной мальчику не разрешили: Рената догадывалась о степени реализма куклы, поэтому юный джентльмен был выдворен за пределы ванной комнаты.

А потом девочка приказала кукле снять обрывки одежды и погрузиться в лохань. Чистая вода стала стремительно чернеть, и Рената с тоской посмотрела на брусок мыла в своих руках. После чего тяжело вздохнула и открыла дверь ванной.

– Джордж, – печально сказала девочка сидящему около двери брату. – Нужно больше воды.

В итоге, после трех смен воды, Рената наконец смогла использовать мыло. Кукла была очень грязной… И не только от пыли. Нет, возможно, это была обычная грязь… Бурая, крошащаяся грязь, смутно пахнущая железом.

Рената нахмурилась и стала тереть очередной бурый участок сильнее. Она не будет думать об этих пятнах… Не будет! Лучше думать о мастерстве того, кто создал эту куклу (и не думать о его личности). Девочка так и не смогла понять, из чего сделана кожа, но она была удивительно эластичной, что позволяло кукле свободно двигаться. При этом искусственная кожа была неожиданно крепкой: отец очень старался ее повредить, но не оставил и царапины… Скорее всего, не оставил. На теле куклы выделялись многочисленные шрамы, открывавшие ее мышцы (Рената была очень любознательной девочкой, а учитель в воскресной школе подрабатывал в больнице). Точнее, их заменители: мышцы куклы походили на человеческие, но имели странный, бледно-серый цвет и были гораздо тверже обычных. Также в одной ране виднелся сосуд (девочка думала, что это сосуд). Он был полупрозрачным и горел смутно знакомым Ренате синим светом. Иногда свет вспыхивал ярче, иногда практически гас… Это напоминало сердцебиение… Возможно, поэтому Рената посчитала, что смотрит на сосуд. Ну и потому что он еле заметно протекал. В его стенке было повреждение, через которое просачивался тот самый свет… Он был очень теплым. И это было удивительно: кукла была тщательно сделана не только снаружи, но и изнутри.

На самом деле девочке казалось, что она смотрит на произведение кукольного искусства, и истово надеялась, что ее создала не Изабелла Блэкфайер. Конечно, им сказали, что она создатель кукол, но… Тот, кто способен создать такой шедевр, не мог быть злом! Рената совершенно отказывалась принимать подобное! Эта полная любви и тщательности работа была создана великим гением, и если бы девочка встретила его в жизни, то упала бы у ног творца и умоляла поделиться толикой своего мастерства.

Но им сказали, что куклу создала Изабелла Блэкфайер…

С одной стороны, Рената была в ужасе и совершенно не хотела быть перерождением сумасшедшей, похитившей кучу людей. С другой стороны…

Девочка окинула почти чистую куклу восхищенным взглядом. Быть перерождением сумасшедшей – это одно. Но когда тебе говорят, что ты наследница когда-то жившего гения, это совершенно другое. Рената даже ощутила некую робость… Она была совершенно недостойна подобных сравнений.

– Интересно, как же ты сделана? – восхищенно пробормотала девочка. – Особенно кожа… Что это за материал и как им покрыли мышцы?

Кукла продолжала молча на нее смотреть своими зелеными глазами, и Рената только вздохнула… Она пытается разговаривать с движущейся куклой. Девочка тряхнула головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей, и продолжила тереть упрямое пятно. То было неожиданно упорным, но девочка все не сдавалась, и вскоре то стало стремительно светлеть. Рената улыбнулась и стала тереть сильнее, пока не добилась идеальной чистоты. Девушка облегченно выдохнула, и…

– Вы чем здесь занимаетесь?! – потрясенно донеслось от дверей.

Рената вздрогнула и резко обернулась. Около раскрытой нараспашку двери стоял пораженный мужчина в форме полисмена. Судя по нашивкам, он был в ранге капитана, а также являлся потомком рода Рэдфайеров: у него были необычные алые глаза и огненно-красные волосы, видневшиеся из-под форменного шлема. И все эти наблюдения совершенно не объясняли одного.

– Кто вы? – воскликнула удивленная девочка. – И где Джордж?!

– Я здесь! – донеслось издалека. – Отпусти меня! – крикнул кому-то мальчик.

За дверью что-то бухнуло, и до Ренаты донеслась отборная ругань.

– Не смей выражаться в присутствии дамы! – воскликнул злой Джордж и, судя по звуку, кого-то пнул.

– Ах ты неуправляемый сопляк! – заорал неизвестный. – Кто только тебя воспитывал?! Ну ничего, я тебя сейчас…

– Джордж! – тревожно крикнула девочка. – Отпустите его немедленн…

Рядом с Ренатой что-то мелькнуло, и неизвестный капитан врезался в стену.

– Чт… – успел крикнуть кто-то в коридоре, и Рената снова услышала грохот.

– Гнилой скарр! – прочувствовано выругался сбитый с ног капитан.

Рената на секунду замерла, не зная, как реагировать на это грязное ругательство. С одной стороны, раньше Чендлеры жили в неспокойном районе, поэтому Рената не была так уж потрясена услышанным. С другой… Она теперь вроде как аристократка. Должна ли она возмутиться?

Капитан тем временем оторвался от стены и продолжил свой прочувствованный монолог.

– И это похоже на человека? Да эта тварь быстрая, как… – до Рэдфайера донесся новый грохот, и тот быстро вскочил, после чего побежал на разборки.

И только тогда Рената поняла, что в лохани рядом пусто. Она заторможенно повернула туда голову, будто желая убедиться окончательно… Постояла несколько секунд в полнейшем потрясении, после чего услышала новый поток брани и поспешила в коридор.

В коридоре же ее встретила удивительная и непотребная картина: абсолютно голая кукла стояла посреди коридора, закрывая собой бурого, как свекла, Джорджа. Судя по всему, мальчик успел увидеть достаточно: его глаза были плотно закрыты, а на лице читалась абсолютная решимость никогда не открывать их снова. К сожалению, другие мужчины, находившиеся в коридоре, подобными проблемами не страдали. Всего их было пятеро: одного из них, капитана, девушка уже видела, и с ним еще четверо красноглазых и аловолосых мужчин, одетых в такую же форму. Очевидно, все пришедшие в их дом полисмены были потомками рода Рэдфайер. И сейчас один из них с жуткой гримасой сжимал рану на руке, еще двое напряженно следили за куклой, а последний… Ну он тоже следил. Как бы… он следил за ее грудью.

И вид этого похабного женоподобного мужлана окончательно взбесил и без того сердитую Ренату.

– Что… здесь… происходит? – низким, угрожающим голосом спросила девушка.

Джордж отчетливо вздрогнул, но не сдвинулся с места. Кукла еле заметно повернула голову, а полисмены… Они продолжали пялиться.

– Что происходит? – раздраженно спросил капитан. – Нам пришел королевский приказ на захват опасного артефакта, созданного Черной ведьмой. Я экстренно собрал отряд и выдвинулся на захват, готовясь спасать ваши жизни, а вы… Вы ей ванну устроили?! – будто не веря в свои слова, спросил мужчина.

– Она была грязной… – пожала плечами Рената. – А что, по-вашему, мы должны были делать? Забаррикадироваться и молиться? – раздраженно спросила девочка.

– Ну да! – воскликнул один из наблюдающих. – Обычно все так и делают!

– Обычно? – ухватилась девочка за крупицу информации. – То есть это не первая кукла?

Полисмены удивленно на нее посмотрели.

– Не… Кукла точно первая, – со знанием дела сказал похабный. – Обычно это предметы. И они довольно примитивные и простые… Лукас, мне кажется, это не оно, – повернулся похабный к капитану. – Эта штука слишком стабильная. Может, ведьма создала ее до того, как поехать крышей, – голос у него был неожиданно высокий… Похоже, он был очень молод.

– Ты уверена? – спросил капитан, и… Рената недоуменно моргнула.

Почему он обращается к похабному, как к женщине? Стой… На самом деле этот полисмен выглядел довольно женоподобно. У него были длинные алые волосы, темно-алые глаза и изящная фигура, но… Она носит штаны? На глазах у всего света?!

– Эта штука создана Черной ведьмой. Мало ли на что она способна, – напряженно добавил капитан. – Ты знаешь истории…

Женщина в форме лишь фыркнула:

– Какой бы великой стервой она ни была, конец у ведьм один… Не верю я в те слухи, капитан, – пожала плечами женщина-полисмен.

Капитан задумчиво на нее посмотрел, и…

– То есть ведьмы – это частое явление? – перебила их взволнованная Рената.

Ей было уже плевать, что источник информации – это сумасшедшая женщина, носящая штаны. Главное было узнать хоть что-нибудь. Сумасшедшая в свою очередь удивленно на нее посмотрела и открыла рот…

– Хватит, Вивьен, – перебил ее мрачный капитан. – Мы не для разговоров пришли. Нам нужно изъять опасный артефакт, – кратко сказал он.

Вивьен закрыла рот, после чего задумчиво посмотрела на капитана… Девочке показалось, что в глазах женщины мелькнуло понимание, а потом какое-то усталое отвращение, но вскоре иллюзия исчезла. И это девочке совершенно не понравилось.

– У вас, молодая леди, есть учитель. У нее и спрашивайте, – обратился капитан к Ренате. – А теперь прикажите кукле не двигаться, чтобы мы могли ее нейтрализовать.

– Я так понимаю, что вы знаете о нашем предке, – проигнорировала его девочка. – Мне казалось, что эта информация секретна, – проницательно заметила Рената.

Так просто сдаваться она не собиралась. Капитан окинул решительную девочку усталым взглядом, поморщился и неохотно пояснил:

– Мы доверенные слуги Его Величества, – неохотно сообщил полисмен. – В связи с тем, что ваш особняк крайне важен для развития магов Англии, король поручил нам миссию по контролю и наблюдению над происходящим в нем, – монотонно пробубнил капитан.

– Прямо сегодня и поручил, – усмехнулась Вивьен. – Буквально пару часов назад… Видно, до этого проблем не ожидалось, – и окинула взглядом равнодушную куклу.

Та продолжала спокойно стоять в коридоре, не реагируя на незваных гостей.

– Тогда как именно наш спуск поможет в развитии магов Англии? – не унималась Рената. – Насколько я понимаю, прошло очень много лет… Это, конечно, ужасная трагедия, но все похищенные давно мертвы. Знания уже утеряны и не могут вернуться, – логично заключила Чендлер.

И тут не только Вивьен, но и капитан удивленно уставились на решительную девочку. Один из полисменов, наблюдавших за куклой, еле слышно ругнулся и пробормотал:

– Гостфайеры.

Капитан зло на него покосился, а Вивьен сказала:

– Ну… я так понимаю, это должна была объяснить леди Гостфайер…

И мысленно Рената была с ней согласна. Проблема была в другом: с леди Агнесс было очень тяжело говорить. Точнее, говорить с ней было очень легко: она была идеальным собеседником. Ты мог говорить с Агнесс часами и ни разу не прерваться, вот только… не на важные темы. Девочка не знала, как именно это работает, но каждый раз, когда она или папа пытались выяснить что-либо о Черной ведьме, истории этого дома или дальнейшие планы короля насчет их семьи, то погружались в неспешную беседу на несколько часов. И по итогам этой беседы оставались ни с чем.

Это происходило с самого начала – когда папа спрашивал о прошлом Блэквудов, когда они пытались выяснить подробности о подвале и даже сейчас. И самым жутким было то, что в итоге ты забывал о причине беседы и начинал обсуждать что-то важное Агнесс. Именно так младшие Чендлеры и оказались в подвале.

Хотя нет… Самым жутким во всем этом было то, что только Рената замечала эти странности в беседах с леди Гостфайер. Все остальные просто забывали о своих вопросах, не замечая ничего странного. В итоге все разговоры заканчивались ничем… Кроме того случая со злым папой. В общем-то, они хоть что-то узнали только потому, что злой папа был вещью, с которой приходилось считаться всем. Жаль только, что он так уставал после своих приступов гнева – и повторить допрос вряд ли удастся.

– Леди Гостфайер рассказывала мне, но, к сожалению, я недостаточно умна, чтобы понять ее разъяснения, – спокойно сказала Рената.

Нелюбитель Гостфайеров усмехнулся и получил новый злобный взгляд от капитана.

– Ну… – продолжила Вивьен. – В общем… судя по нашей информации, они еще живы, – просто сказала женщина.

– Кто? – не поняла Рената.

– Дети, – пояснила Вивьен. – Главы родов чувствуют их… Похищенные дети все еще живы, – спокойно закончила женщина-полисмен. – Почти двести лет спустя.

Глава 9. Старые истории

— Я не думаю, что справлюсь, — сказала она, нервно сжимая фарфоровую чашку.

Это был ее любимый черный чай, который всегда ее успокаивал… Особенно когда она пила его в гостиной, сидя напротив камина. Все вечера были похожи друг на друга: она садилась в темно-синее кресло, он усаживался на скрипящий коричневый диван, и они вместе пили чай.

Когда она успела так к этому привыкнуть?

– Не переживайте, госпожа, — послышался откуда-то сбоку бодрый голос. — Он обещал, что скоро вернется… Вы же знаете господина. Он не нарушает своих обещаний.

Она обернулась и увидела служанку, смотрящую на нее живыми зелеными глазами.

– Я знаю, Лотти, — устало сказала она. — Он сильный человек… Но смогу ли я его дождаться? Они говорят, что Канцлер уже заключил союз с Китаем, а наши переговоры с Российской империей все еще продолжаются… Такое чувство, будто они хотят затащить в войну весь мир, — ее голос слабо дрожал. — А я… мой дар не поможет в войне. Смогу ли я позаботиться о ребенке? — она машинально подняла руку и дотронулась до живота.

Срок был совсем маленьким… буквально несколько недель. Она поняла это только благодаря родовому артефакту.

– Не волнуйтесь, мы обязательно справимся, — заверила Лотти. — Тем более вы же знаете господина. Если он обещал вернуться, значит, он скоро вернется. А насчет ребенка не переживайте. Лотти Великая не позволит, чтобы с ним что-то случилось, – преувеличенно бодро произнесла женщина. — Преданные слуги дома Блэкфайер поколениями учатся защищать членов рода… Пока мы рядом, с вами и ребенком не случится ничего страшного, — гордо заверила служанка. — Иначе как мы сможем смотреть в глаза господина… Он точно зажарит нас до костей, — театрально поежилась Лотти.

Она мягко улыбнулась:

– Не волнуйся. Когда он вернется, я доложу, что вы достойно выполняли свой долг. При нужде героически прикрою вас собой, — заверила она.

– Госпожа столь великодушна, — шутливо заметила служанка и налила чай из маленького чайника. — Уверена, когда господин узнает о ребенке, то будет до ужаса счастлив, но… Вы уверены, что не хотите ему сообщить? — осторожно спросила Лотти.

– Нет, — решительно сказала она. — Если он узнает, то будет нервничать. Я не хочу, чтобы его концентрация была под угрозой… Ты знаешь, как эмоции важны в управлении пламенем, – немного устало произнесла она. — Все в порядке… я справлюсь. Ты права… у меня есть вы. Пока вы здесь, все точно будет хорошо, — сказав это, она спокойно улыбнулась.

Да… она справится. Все, что ей нужно, – это просто ждать здесь. Главное, чтобы она и ребенок были живы, когда он вернется. А он точно вернется… Он всегда выполняет свои обещания.

Всегда…

Рената вздрогнула и проснулась. После чего как-то устало вытерла слезы и печально села на кровати… Теперь она точно была уверена: эти кошмары ненормальны. Каждую ночь… Каждую ночь ей снились демонские видения! И с каждым разом она запоминала их все лучше и лучше — например, сейчас она помнила кресло и чай. А еще искры веселья в чьих-то зеленых глазах… И что это могло значить?

Рядом с Ренатой мелькнуло что-то белое, и она растерянно моргнула. После чего, полная нехороших предчувствий, подняла взгляд и увидела… Рядом с ней стоял темный, нечеткий силуэт, облаченный в бесформенные рубашку и штаны. Он протягивал ей белый кусок ткани и смотрел тусклыми зелеными глазами, выделяющимися в полутьме комнаты.

– Ну здравствуй, – устало сказала Рената. – Мне казалось, те полисмены тебя увезли, – спокойно произнесла девушка.

Кукла продолжила молча протягивать платок.

– Они были весьма убедительны, когда уверяли, что ты не выберешься из тех странных наручников, – доверительно поведала Рената. – Особенно мисс Вивьен. Она прямо излучала уверенность.

Кукла отнеслась к данному заявлению с редкостным равнодушием. Платок в руке даже не дрогнул.

– А вот капитан был довольно хмур. Кажется, ему не понравилась новость о том, что его шантажировала простолюдинка, – улыбнулась приятным воспоминаниям Рената. – А уж когда он увидел Элеонору и понял, что именно она – перерождение жуткой ведьмы… По-моему, его мир немного дрогнул, – с легким сочувствием в голосе произнесла девочка. – Хотя меня смущает, что он посчитал жуткой ведьмой меня… Неужто у меня есть какие-то задатки? – обеспокоенно пробормотала Чендлер, но быстро переключилась на другую тему: – Но хорошо, что тебя одели. Честно говоря, это было ужасающе неприлично… Хотя тюремная одежда вряд ли тебя радует, – с легким интересом предположила Рената.

Судя по лицу куклы, ей было совершенно все равно, в каком виде она будет протягивать девочке демонский платок.

– И раз уж мы заговорили о жутких ведьмах… Они же не могут быть до сих пор живы? – внезапно спросила девочка. – Те дети… это же невозможно?!

Ее руки еле заметно дрожали… Она не могла успокоиться с тех пор, как услышала об этом. Прошло двести лет! Это просто… Если они спустятся в то подземелье, то что там увидят? Что безумная ведьма могла с ними сотворить?

Марионетка даже не моргнула, и Рената постаралась успокоиться.

– Убери это, – отмахнулась девочка от платка. – И возвращайся к полисменам. Они, наверное, жутко переживают. Особенно мисс Вивьен, – усмехнулась Рената.

Кукла молча убрала платок и протянула девочке другую руку. Та прищурилась, силясь рассмотреть содержимое, но не преуспела в своих попытках.

– Это бессмысленно. Я ничего не вижу, – отмахнулась девочка.

Марионетка наклонила голову набок, будто обдумывая сказанное ранее, после чего подняла руку с платком, и он… зажегся странным алым огнем. Тлеющие языки пламени осветили безжизненное лицо куклы и то, что она держала в руках.

Рената вздрогнула и отодвинулась. Кукла же снова протянула ей листы старой бумаги, связанной потрепанным куском ткани.

– Что это? – удивленно спросила девочка.

Кукла ожидаемо не ответила. Рената подозрительно на нее посмотрела, после чего нерешительно протянула руку. Марионетка отдала бумаги, и девочка развязала бечевку, открывая написанное на старых листах.

«Лотти», – было написано на самой вершине листа.

Это имя звучало странно знакомо. Под надписью была изображена женская фигура. Девушка подняла взгляд и сравнила изображенную на листе фигуру со стоящей над ней куклой. Те были почти идентичны.

– Тебя зовут Лотти? – решила уточнить девочка.

Кукла медленно кивнула. Чендлер отметила этот факт в своем сознании, после чего опустила взгляд и продолжила осмотр листа. Часть изображенной на бумаге фигуры была покрыта кожей, рядом с которой красовались многочисленные надписи, дополненные стрелками, а другая часть была оголена, открывая мышцы, внутренние органы и сосуды. Многие слова, написанные на выцветшем пергаменте, были совершенно непонятны, но некоторые девочка узнала. Они походили на… Что-то похожее Рената слышала от бабушки и дедушки, которые были родом из дальней глухой деревни. Очень старое наречие. Но оно было не единственным языком, выведенным на старой бумаге. Рядом с фигурой были изображены отдельные органы и даже оружие, окруженные какими-то совершенно непонятными надписями. Удивленная Рената присмотрелась к паре слов, идущих от одной из мышц, в попытке разобрать этот отдаленно знакомый язык.

– Tibial musculus… Это письменность Ватикана, – хмуро сказала девочка. – Понятия не имею, как это переводится, – потерянно заключила она.

Похоже, написанное на листе было смесью двух языков. И если старое наречие Рената кое-как могла перевести, то язык Ватикана был намного сложнее. У девочки не было шансов… Она тяжело вздохнула и перевела взгляд ниже. Там красовались еще две непереводимые надписи, соединенные стрелками с ватиканской подписью:

– Разжигати титанъ, мухояр аще опащ Кирин и вольфрам деля несекомости, – неуверенно прочитала девочка. — Железо, яхонт аще буеслов, хромъ, никели доля 2 лихва, деля вметати… Почти ничего не понятно. Это… какой-то рецепт? – задумчиво пробормотала Рената, после чего повернулась к кукле. – Это… схема твоего создания? Зачем ты принесла ее? – недоуменно спросила девочка.

Некоторое время кукла молча смотрела на Ренату, после чего наклонилась, ткнула пальцем в одну из надписей. Девочка моргнула и опустила глаза.

– Усма, – вела стрелка от кожи куклы. – Каучук, касия червлена смага, аще титанъ вскую усма доля 6, – прочитала девочка.

– Усма – это… эм… кожа? – сосредоточенно пробормотала Рената. – Ты принесла это, чтобы показать, как сделана твоя… – И тут в голове девочки мелькнуло воспоминание, и она замерла. – Я… я спросила, как сделана твоя кожа… – медленно сказала Рената. – И ты… принесла мне это, чтобы я узнала ответ? – робко предположила старшая Чендлер.

Кукла не ответила, но девочке было уже все равно.

– Что еще ты можешь принести?! – взбудораженно спросила Рената. – Какие-нибудь записи? Учебники… Агнесс учит Элеонору, но я не увидела ничего серьезного, – быстро протараторила взволнованная девочка. – И Джордж… Какие-нибудь книги по управлению пламенем и созданию артефактов. Или записи Изабеллы, которые помогут выжить внизу… Ты можешь принести это?! – радостно спросила Чендлер.

Кукла, которую звали Лотти, вопросительно наклонила голову, после чего… подняла руку и указала на Ренату. Девочка недоуменно моргнула.

– Эм… почему ты показываешь на меня? – спросила Чендлер.

Кукла постояла некоторое время, после чего наклонилась и ткнула пальцем в одну из надписей. Девочка наклонила голову и прочитала.

«Anima».

Это слово было выведено неровными, дрожащими буквами и указывало на необычную светящуюся сферу в солнечном сплетении куклы. Как и в других случаях, к надписи вела стрелка, но всего одна.

«Лотти».

Надпись немного расплывалась… Будто на чернила попала вода до того, как они успели высохнуть. Маленькие, круглые пятна воды.

– Боюсь, я не понимаю, что ты пытаешься сказать. Я не знаю значения этого слова, – растерянно сказала Рената.

Кукла ткнула в другую надпись. Девочка снова посмотрела вниз.

«Разжигати».

– Я не знаю, что это значит, – немного устало сказала девочка.

«Лихва», – снова показала кукла.

– И это не знаю. Из всего перечисленного я знаю только про железо, – решила закончить с этим девочка. – И все. Да мне и не нужно это знать… У меня нет дара, а значит, эти знания мне не нужны, – спокойно сказала Рената и подняла глаза на куклу.

После чего потрясенно замерла… На лице куклы впервые было выражение. И честно говоря, Рената ожидала увидеть что угодно, кроме этого: кукла смотрела на нее, будто учитель Уотсон из воскресной школы. Именно с таким выражением потрясенного недоверия он смотрел на девочку, когда та впервые не сделала домашнее задание. Тогда Ренате было очень стыдно – ей казалось, что она разрушила веру мистера Уотсона в людей. И вот теперь… кукла смотрела на нее с тем же выражением – затаенного ужаса с долей растерянности.

– Да ладно тебе… Нас никто не учил подобным вещам, – как-то смущенно сказала Рената. – Мы про то, что аристократы, узнали месяца два назад, – попыталась оправдаться слегка уязвленная Чендлер.

Ужас в глазах куклы усилился, и девочке стало еще неуютнее. Ей казалось, что она сильно подвела мистера Уотсона… И это при том, что его здесь даже не было!

Кукла же потерянно на нее посмотрела, после чего… открыла рот и сказала:

– Да…ар… – ее голос звучал как старая хрипящая пластинка. – Гос…жа Иза…елла. Да…р… – повторила кукла.

В глубине ее горла что-то тренькнуло, будто порвалась струна, и голос стал еще невнятнее.

– Учи…ть. Насл…ник… Дар… Гос…жи… Изаб…лы – прохрипела кукла. – Для… Гос…жи. Д…ля…

После чего резко развернулась и вышла из комнаты, оставляя Ренату сидеть в полнейшем потрясении.

– И что это было? – потерянно пробормотала девочка, сжимая листы старой бумаги.

В ту ночь кукла так и не вернулась. Рената понятия не имела, куда та ушла и что собиралась делать. Через некоторое время измученная девочка снова уснула… Благо в этот раз ее не беспокоили странные ночные сны о каминах, запертых в тюрьме детях или кричащих фиолетовоглазых мужчинах.

Хотя она предпочла бы их, чем куда более личный кошмар с плачущим мистером Уотсоном и печальной куклой, подносящей ему платок. Сама Рената сидела в знакомом классе воскресной школы и штудировала странные древние книги, которые подносила уже другая кукла. И самым ужасным было то, что около нее стояла еще одна марионетка в виде печального дворецкого, пристально наблюдавшего за тем, как его подопечная усваивает огромное количество материала. И если девочка делала перерыв в обучении, мистер Уотсон начинал плакать громче, Лотти подносила ему еще больше платков, а кукла дворецкого печально качала головой и сетовала:

– Какой ужасный уровень образования для будущей наследницы… Возможно, мне стоит разбудить госпожу Изабеллу? – обеспокоенно говорил дворецкий.

Слышащая это Рената резко вздрагивала и начинала учиться с удвоенной силой… Этот кошмар все продолжался и продолжался, пока дворецкий не нахмурился и повернул голову к двери. После чего он грустно улыбнулся и сказал:

– О… госпожа, вы уже проснулись?

Рената резко открыла глаза, в ужасе уставившись на серый потолок своей спальни. Она часто дышала, а по вискам катился пот… Некоторое время растерянная девочка смотрела наверх, после чего медленно вдохнула и выдохнула. А потом открыла рот и сказала:

– Катитесь к гнилому скарру со своим образованием, – девочка еще никогда так не выражалась, но ощущала, что вскоре станет делать это очень часто. – И Изабеллу свою заберите с собой, – после чего повернулась и решительно закрыла глаза.

Она хотела хоть одну ночь провести без демонских кошмаров. Хоть одну ночь!

***

В особняке Блэквудов начинался новый, восхитительный день. Фрэнк Чендлер, наконец, проснулся после двух дней забытья и растерянно пил крепкий кофе, думая, что скажет на работе. Розмари невозмутимо ела очередную партию яичницы (мысли Ренаты были заняты, а настроение отвратительно… никто не осмеливался возражать), Элеонора смотрела на очередной шарик, а Джордж… зло пялился на капитана полисменов, сидящего по соседству. Выглядел мужик довольно хмуро – даже сделанный с любовью чай Ренаты не сильно помогал поднятию его настроения.

Хотя… возможно, отвратительное настроение девочки сыграло свою роль в приготовлении чая. И продолжало играть дальше.

– Итак… я не до конца понимаю причину вашего вторжения в наш дом, – хмуро сказала девочка.

Синяки под глазами Ренаты приняли впечатляющие размеры, и она буквально источала желание убивать. Старшая Чендлер нормально не спала уже больше месяца… Это накладывало свой отпечаток.

И сейчас вся эта жажда убийства была направлена на группу уже знакомых ей полисменов, нагло вломившихся в ее дом. Из-за них даже пришлось специально накрывать завтрак в столовой, чтобы все служители закона смогли комфортно расположиться на старых скрипящих стульях. И сейчас Рената всеми силами намекала полисменам о том, что ее туманное, полное прохладного смога утро прошло бы гораздо лучше без их лиц поблизости. Судя по осторожным взглядам в сторону девочки, сообщение было получено.

– А наследница ведьмы точно не вы? – спросил раненый ранее полисмен.

Сегодня его рука была перебинтована, и выглядел он намного лучше. Хотя с такими манерами… скорее всего, ненадолго.

– Нет, – отрезала девочка. – У меня нет дара… Можете проверить, – с жутковатой улыбкой протянула Рената.

Она была совсем не против: после всего пережитого игнорирующий ее артефакт девочку успокаивал. Иногда она даже доставала похищенный у Агнесс шарик и мрачно пыталась ему приказывать. Тот твердо оставался при своем мнении и отказывался менять свой вес ради кого-то вроде Ренаты… На этом девочка благодарно гладила упертый предмет, после чего убирала его обратно на полку шкафа.

Раненый полисмен встретился с мрачно угрожающим взглядом невыспавшейся девочки, вздрогнул и примирительно поднял руки.

– Нет, все в порядке. Это я так… – после чего встал со стула и отошел подальше.

Рената проводила его полным сожаления взглядом и переключилась на капитана.

– Итак… какова причина вашего прихода в наш дом? – спросила мрачная девочка.

Разумеется, она знала ответ… Но полисмены не знали, что она в курсе.

– Эм… может, мы поговорим с мистером Чендлером? – робко спросил один из полисменов. – С главой семьи, – тонко намекнул он.

И получил уже два тяжелых взгляда. Один шел от невыспавшейся Ренаты, а другой – от ухмыляющейся Вивьен. Раненый полисмен покосился на веселую соратницу и пробормотал:

– Ох уж эти новички… постоянно меняются.

Рената же молча повернулась к пребывавшему в глубокой задумчивости отцу.

– Папа… эти люди хотят с тобой поговорить, – равнодушно сказала девочка.

Фрэнк оторвался от мрачного созерцания кружки и махнул рукой.

– Поговори с ними ты, милая, – устало произнес старший Чендлер. – Я совсем не помню последние два дня и совершенно не разбираюсь в этих аристократических штуках, – отвлеченно сказал единственный мужчина, полностью передавая слово старшей дочери.

«Но ведь ваша старшая дочь бездарна… Она тоже ничего не понимает в „этих штуках“», – синхронно подумали полисмены.

Рената спокойно повернулась обратно. Но новенький полисмен все не сдавался.

– Эм… Миссис Блэквуд, – обратился он к поедающей яичницу Розмари. – Я так понимаю, вы Глава дома Блэквудов и должны решать…

– Я мисс! – внезапно завизжала тетушка, отрываясь от тарелки с едой. – Ты некультурный нахал! Бесстыдник! Мерзкий невежа! Я не замужем! Я еще слишком молода и красива для этого, ты, мерзкий нахал! – продолжала визжать она, брызгая слюной на полисмена.

Тот немного посерел и даже начал пошатываться от силы звуковых колебаний. Казалось, не ожидавший этого парень сейчас упадет в обморок от потрясения.

– Тетушка, ваша еда, – подвинула свою тарелку к тетушке Рената, переключая внимание женщины на чужую порцию благословенной яичницы.

Та увидела еду и мгновенно забыла про «нахала», возвращаясь к поглощению пищи. На некоторое время в столовой повисла почтительная тишина: часть полисменов с ужасом смотрели на успокоившуюся тетушку, а другая – с не меньшим ужасом – пялилась на абсолютно спокойных Чендлеров. Казалось, они совершенно не обратили внимания на этот эпизод – разве что Джордж отвернулся от тетушки и вернулся к сверлению взглядом капитана.

Капитан счастлив не был. Тем временем самый молодой служитель закона немного пришел в себя и продолжил свои попытки следовать должной иерархии.

– Эм… м-молодая наследница? – нерешительно спросил молодой бледный полисмен.

В этот момент Рената прониклась к нему смутным восхищением: этот парень был целеустремленным. Чендлеры уважали подобные качества.

– Что? – недоуменно спросила девочка, поднимая глаза, после чего присмотрелась к парню.

Тот был достаточно молод и довольно симпатичен. К тому же был доверенным слугой Его Величества, насколько поняла Элеонора. В глазах быстро рассчитавшей все это девочки появился хищный блеск, и она мягко улыбнулась.

– О, насколько я вижу, в вашем роду есть Рэдфайеры, – с легким интересом спросила девочка. – У вас есть титул? Каков ваш годовой доход?

Молодой полисмен испуганно на нее посмотрел… До этого он был немного потрясен, поэтому спросил не подумав, но теперь вспомнил: перед ним сидело перерождение Черной ведьмы.

– У… у м-меня нет титула. Я б-бастард, – заикаясь, сказал полисмен. – Мы все бастарды… Титулованные аристократы не работают в полиции, – дрожа, сказал парень.

Рената мысленно отметила эту информацию. Интерес в глазах Элеоноры погас, и она равнодушно вернулась к изучению шарика, полностью игнорируя незваных гостей. Вивьен же присвистнула и весело сказала:

– Ого… Да девчонка из тех охотниц за мужьями, – оценила женщина-полисмен. – Страшные чудовища… Теперь я больше верю, что она наследница жуткой ведьмы, – с усмешкой сказала женщина, толкнув локтем капитана.

Тот же тяжело вздохнул и повернулся к равнодушной Ренате. В глазах девочки прямо читалось, что они просто потратили ее время, занимаясь этими ненужными разборками. Капитан дернул бровью и сказал:

– Кукла сбежала.

– О, – довольно спокойно отреагировала девочка. – Какой кошмар. И куда же? – с легким интересом спросила Чендлер.

Молодой полисмен осмотрел окружающих… Очевидно, остальным Чендлерам тоже было плевать на пугающие новости. Элеонора спихнула куклу Ренате и была счастлива, Фрэнк плохо помнил, что происходило в последние два дня, и больше переживал о работе, Розмари… Ну она была Розмари. Джордж же помнил, что кукла слушалась сестру, поэтому ему было плевать, куда та сбежала. В итоге полисмены столкнулись с редкостным равнодушием семьи бывших простолюдинов по отношению к пугающему магическому предмету.

– Боюсь, вы не понимаете серьезность ситуации, – мрачно сказал капитан. – Эта кукла – предмет, созданный ведьмой, а потому очень опасна, – зловеще сообщил мужчина.

– Да… Боюсь, мы не понимаем, – спокойно сказала Рената. – Видите ли, никто не объяснил нам, что такое ведьмы и чем они опасны, – равнодушно сообщила девочка.

Честно говоря, за эти месяцы старшая Чендлер так устала, что ей было уже откровенно все равно. Она устала думать о ситуации, о секретах Агнесс и Элвина, о прошлом матушки, и больше всего она устала переживать о проклятой Изабелле Блэкфайер. Возможно, ужас, охвативший куклу от ее необразованности, был последней каплей в чашу терпения девочки, и теперь все, что ее волновало, – это здоровый ночной сон.

Просто одна ночь спокойного сна… Это все, что нужно было Ренате. Всего одна ночь!

– В смысле никто не объяснил? – недоуменно спросил капитан. – Вас же отправляют в самое логово.

– Гостфа-а-а-айеры-ы-ы-ы, – тихо протянул нелюбитель аристократов.

– Даже Гостфайер… – огрызнулся было капитан, но наткнулся на усталые глаза девочки напротив и неловко кашлянул. – В смысле… я уверен, что хоть что-то вам должны были сказать, – с ноткой отчаянной убежденности сказал капитан.

В его глазах светилась вера в разум аристократов. Вера в людей.

– Ну… нам сказали, что иногда женщины сходят с ума. И что Изабелла – одна из них, – разбила его надежды Рената.

Вера капитана дрогнула, но устояла, и он нерешительно спросил:

– И все? Может, наследнице рассказали больше? – повернулся к Элеоноре капитан.

Та полностью его проигнорировала.

– Элеонора, – устало сказала Рената.

– Меня учат управлять шариками. Это все, – отрезала девочка.

Вера капитана покрылась трещинами, но на дне теплилась надежда. Возможно, он считал, что где-то скрыт хитрый план, придающий смысл происходящему. Рената с интересом наблюдала за его мыслительными процессами, в то время как хранившая до этого молчание Вивьен, кажется, заинтересовалась методами обучения перерождения Черной ведьмы.

– Шариками? – переспросила Вивьен. – И сколько уже учат?

– Два месяца, – поделилась девочка.

Вивьен удивленно вскинула брови и окинула шарик скептичным взглядом.

– Два месяца… ага… – протянула женщина. – М-да…

– Заткнись, Вивьен, – мрачно сказал капитан.

Женщина молча подняла руки и сделала невинное лицо. Рената же думала, в курсе ли Агнесс, что к ним ходят столь мило-простые полисмены. С тех пор как появилась кукла, женщина не показывалась в особняке… Что-то подсказывало девочке, что та не будет счастлива, когда вернется. Если вернется… Возможно, кукла послужит Чендлерам неплохую службу одним своим исчезновением.

– В общем… Если совсем просто, то да. Ведьмы – это потерявшие рассудок аристократки, – неловко начал капитан.

По нему было видно, что он опасается говорить больше сказанного леди Гостфайер, но при этом откровенно не понимает, как эта информация может помешать в выполнении приказа короны. Рената была восхищена: этот капитан читался как открытая книга. Если бы девочка не была настолько уставшей, то могла прочувствованно прослезиться… Она так давно не говорила с простыми, бесхитростными людьми.

– Ну если совсем примитивно, – хмыкнула Вивьен. – Вот только это знание совершенно не поможет вам при встрече с артефактом такой ведьмы. А артефакты они создают всегда. Это вроде как их фирменный прием, – мрачно констатировала женщина. – И вещи эти прокляты и крайне опасны. Дайте ей шанс, и эта штука высосет вас, как только вы дадите ей разрешение, – зловеще прошелестела Вивьен.

– Разрешение? – недоуменно спросила девочка.

– Ну да, – кивнула женщина. – Насколько вы знаете, обычные артефакты питаются от магии аристократа. Простые люди не могут их использовать без накопителей. А вот артефакты ведьм – совершенно иная штука… Они способны брать энергию даже у простолюдинов. Вот только далеко не все простолюдины смогут это пережить, – мрачно сказала Вивьен. – Мы называем такие штуки «живыми» артефактами, так как они… можно сказать, реально живые. Эти штуки хотят есть и умеют охотиться… Слышали сказки про волшебную вещицу, которую находит деревенский дурачок? Соколиный коготь, каменное кольцо, алая трутница? «Только пожелай, и я выполню все твои мечты. Только пожелай и возьми меня», – пропела Вивьен. – Все эти сказки, которые рассказывала вам мамка… Помните, чем они кончаются? – усмехнулась женщина.

В столовой повисла тяжелая тишина… Даже Элеонора подняла глаза от маленького шарика и уставилась на женщину испуганными глазами, так как… разумеется, они знали эти сказки. И всегда считали, что это лишь страшные истории, потому что…

– Смертью, – тихо сказала Рената. – Все эти сказки заканчиваются смертью.

– Верно, – горько улыбнулась Вивьен. – Очень жестокие истории, да? Сейчас их почти не рассказывают… Боятся напугать детей. Я удивлена, что вы знаете, – снисходительно сказала женщина.

– Папочка читал нам их перед сном, – тихо сказала Элеонора.

– Папа? – недоуменно спросила Вивьен, покосившись на поглощенного кружкой главу семейства.

Тот отвлекся от тяжелых мыслей и неловко пожал плечами:

– В моей семье есть определенные традиции. Одна из них – чтение историй перед сном… – смущенно сказал мужчина. – Аделаида считала это глупостью, но я настаивал, – с нотой печальной ностальгии произнес старший Чендлер.

– Таких историй? – недоверчиво спросил юный полисмен. – Трутница? Кольцо? Перед сном? – с легким ужасом в голосе произнес парень.

– О нет, не таких! – замахал руками смущенный Фрэнк. – У нас есть свои! У моей семьи… Я пробовал читать детям обычные, но им не нравилось, – нежно улыбнулся Чендлер, вспоминая счастливые, безоблачные годы.

– Ага… они скучные, – констатировал Джордж. – Папины лучше.

В глазах полисменов отразилось смутное облегчение, после чего Вивьен улыбнулась:

– Ладно… если вы их не слышали, то у меня есть одна на пробу, – оживленно сказала женщина. – Самый сок там в конце… Знаете, какая моя любимая? История про глупого Джона и хрустальную лампу. По-моему, она самая показательная, – усмехнулась женщина. – Слышали такую?

– Нет… – немного помолчав, сказала Рената. – Именно эту не слышали.

– О. Ну тогда я расскажу? – оживленно сказала Вивьен и покосилась на капитана.

Тот махнул рукой, и веселая женщина уселась поудобнее, окинув взглядом напрягшихся Чендлеров (Розмари продолжала есть). После чего набрала в рот воздуха и начала свой рассказ:

– Жил в одной деревне Джон-дурачок, – напевно протянула женщина. – Он статен был да молод, но мамки не было у него, и сказок на ночь он не слушал, потому и звали его дурачком. Однажды Джон шел по заброшенной дороге и увидел на обочине старца. Тот был болезненно худ, одет в жуткие лохмотья и сидел у дороги, сжимая в руках прекрасную хрустальную лампу. Глупый Джон подошел к старику и спросил: «Дедушка, зачем тебе эта лампа, ежели одет ты в лохмотья? Может, продашь ты ее и купишь одежи себе?»

В ответ на это старик захихикал безумно и прошамкал беззубым ртом: «Не смогу я купить одежи, достойной меня, за лампу сию. Недостаточно хороша она будет… Я бывший хозяин великой страны. Для меня любая одежа рубищем будет».

Удивился глупый Джон и сказал: «Не верю тебе я, старик. Может, ты маг али великий дворянин? Иначе как правителем стал ты?»

В ответ на это старик гневно затрясся и начал кричать: «Да что знаешь ты, мерзкий смерд?! Я великий Дариус Первый! У меня семьсот детей и тысяча жен… Я вкушал яства лучших поваров и пил великолепные вина! Да что ты… кха-кха…» – закашлялся безумец, крепче обнимая лампу. – «Я великий… я… я… где я? Чьи это руки?» – как-то жалобно спросил старик, хватая Джона за рубаху. – «Почему они покрыты морщинами? Я ведь…»

А потом старик умер. Его глаза погасли, будто еле теплящийся свет окончательно их покинул, и руки, держащие хрупкую лампу, разжались. Джон машинально ее подхватил, не желая, чтобы дорогая вещь повредилась, и…

«Чего ты желаешь?» – спросила лампа.

И глупый Джон, не слышавший детских историй, ответил: «Я… я желаю богатства».

И лампа ответила: «Хорошо».

И тотчас рядом с глупцом появился денег мешок. Тот потрясенно на него посмотрел и протянул руку, зарываясь в монеты. Те были холодны и тяжелы… Как настоящее золото, они сыпались сквозь его пальцы. Дурак неверяще улыбнулся и весело загоготал, забыв про труп у ног своих.

Лампа снова спросила Джона: «Чего ты желаешь?»

И Джон сразу ответил: «Я хочу, чтобы самая красивая женщина деревни вышла за меня».

Лампа ответила: «Хорошо».

На следующий день Джон был женат на первой красавице.

И снова лампа спросила: «Чего ты желаешь?»

И Джон ответил: «Хочу самых умных и работящих детей во всей деревне».

Лампа ответила: «Хорошо».

Еще через день Джон стал отцом. Лампа спрашивала еще и еще, и Джон желал все больше и больше. Его желаниям не было конца: самые лучшие блюда, вина, дома, одежды. Еще больше женщин, больше славы, богатства, целые страны, великие земли и волшебство. Все на свете исполняла волшебная лампа, пока…

Все не исчезло.

В один день глупец Джон очнулся в сточной канаве. В рубище он был одет, и руки его были морщинисты, как у столетнего старика. Его глаза с трудом окружение различали, а уши не слышали более звуков мира… Джон сказал: «Лампа… Я желаю вернуть все».

Лампа молчала.

«Лампа… Верни все! Верни мою жизнь!» – прокричал глупец беззубым ртом.

Лампа молчала. В отчаянии кинул Джон ее оземь, но не было на ней и царапины. Он начал топтать, но лишь поранил ноги себе о хрустальные грани… Наконец, Джон взмолился, на земле сидя: «Верни все как было… Хочу тело свое. Хочу снова быть глупцом Джоном!»

Но лампа молчала.

Через несколько дней нашли тело хладное в канаве… Старик, одетый в лохмотья, красивую лампу сжимал. Умер он рядом с соседней деревней… Лишь месяца два с его несчастливой находки минуло. Не узнал никто Джона… А лампу забрал глупец Джек, – тихо закончила Вивьен.

В комнате повисла тяжелая тишина… Через некоторое время хмурая Рената открыла рот и спросила:

– И почему вам нравится именно эта история? Те, что рассказывал папа, были куда интереснее, – спокойно сказала девочка.

– Да? – удивилась Вивьен. – Ну значит, у вашего папки есть яйца, – недоверчиво сказала она, покосившись на невозмутимого Фрэнка. – Неудивительно, что вы такие отмороженные… И чем же они интереснее? – с любопытством спросила женщина.

– Этот Джон в итоге быстро умер… И был довольно счастлив в процессе. К тому же лампа навредила только ему одному, – спокойно сказал Джордж. – Тем, кто был в папиных сказках, так не везло, – мило сообщил маленький мальчик.

– К тому же эта лампа очень глупая, – авторитетно заявила Элеонора. – Ну высосет она пару людей… Рано или поздно кто-то догадается о ее способностях. Или она просто потеряется в лесу… Примитивно, – фыркнула девочка. – Вещи в папиных историях куда коварнее, – гордо заявила младшая Чендлер.

Полисмены напряженно уставились на совершенно невозмутимых детей… После чего перевели взгляд на ничего не понимающего Фрэнка. Молодой полисмен, переживший за сегодня уже слишком много всего, только вздохнул и устало спросил:

– То есть вы читали детям сказки страшнее «Джона и Лампы»… на ночь? – печально спросил парень. – Перед сном?

– Глупая? – испуганно прошептал раненый. – Да если бы эти штуки были умнее… – его передернуло, и он достал из кармана фляжку.

– Это традиция, – непонимающе повторил Фрэнк. – Семья Чендлеров поколениями…

– Ладно, – поднял руки в успокаивающем жесте капитан. – Мы поняли… В общем-то, мы многое сегодня поняли. Слишком многое, – потрясенно пробормотал мужчина. – Байрон, дай-ка мне фляжку, – попросил капитан и временно выбыл из беседы.

– Ребят, хотите на нас поработать? – с интересом спросила Вивьен. – Я так поняла, вам плевать на ведьминские артефакты. У нас хороший годовой доход, – зазывающе улыбнулась женщина.

Все полисмены с ужасом на нее посмотрели… Молодой даже пнул Вивьен под столом. Рената устало на них посмотрела и спросила:

– То есть… эти вещи реальны?

Вивьен отвлеклась от запинывания молодого полисмена и кивнула.

– Верно. Хрустальная лампа лежит в хранилище на полке девять. Мерзкая штука, – поморщилась женщина. – Нашли ее в наркоманском притоне лет двадцать назад. Выглядит эта «лампа» довольно неказисто, но мозги полощет на раз. И раз уж вы идете в логово знаменитой ведьмы, то могу дать вам несколько инструкций… Вы могли понять их из услышанной сказки, – улыбнулась Вивьен. – Итак…

– Вещи из папиных историй могли использовать тебя только с разрешения, – начала Элеонора.

– Эм… – запнулась Вивьен. – Они могут убить тебя с разрешения, – исправила девушку женщина-полисмен. – Как только ты попросишь эту вещь исполнить желание, она может…

– Взять тебя под контроль, медленно высасывая жизнь. Это особенно неприятно, когда ты не один… Твои спутники могут сильно пострадать, если ты станешь одержим, – оживленно продолжил Фрэнк. – Но важно помнить, что, начиная использовать этот предмет, ты заключаешь с ним своеобразный договор. Если он не выполняет свою часть сделки, то ты волен его разорвать, – с легкой ностальгией сказал отец семейства. – А они зачастую не выполняют… Ведь им нужно получить от тебя больше, чем потратить на выполнение. Так что при встрече с незнакомой вещью главное – понять, в чем обман, – начал оживленно жестикулировать Чендлер. – Но проще, разумеется, вообще не попадать в подобные ловушки. Также подобные вещи невозможно повредить… Они ненормально крепки. Так что если ты ощущаешь, что нечто пытается тебя подчинить, то нужно быстро найти вещь и, не приближаясь к ней, определить ее тип. Всего их четыре, по преобладающим элем… – постепенно Фрэнк говорил все медленнее и медленнее, ведь глаза полисменов становились все круглее. – Эм… извините, я перебил вас, – смутился мужчина.

– Да нет, все в порядке, – сказала удивленная Вивьен. – Слушайте… вы точно не хотите на нас работать? – уже куда более серьезно спросила женщина.

– А я-то сомневался в силе народных преданий, – печально сказал нелюбитель Гостфайеров. – Прости меня, бабуля…

– Нет, все не настолько жутко! – воскликнул молодой полисмен. – Эти артефакты не берут никого под контроль… Они просто выполняют определенные действия, когда ты разрешаешь им, при этом высасывая твою жизнь! Желание и выполнение… как дверная ручка, – попытался объяснить парень. – Ты нажимаешь – она поворачивается… Просто за поворот высасывает жизнь. И артефакты не настолько умны, чтобы что-то планировать и заключать договоры! Это же не аристократки! Что за жуть вы рассказываете детям?! – крикнул дрожащий полисмен.

Смотрящая на него Элеонора уничижительно фыркнула… Этот парень был слабаком. И тут ее мысли прервал капитан, наконец оторвавшийся от спиртного.

– Эй… Фрэнк, верно? – мрачно спросил мужчина, смотря на пустую фляжку. – У тебя есть сказка о книге? – напряженно спросил Рэдфайер.

Чендлер задумался и медленно кивнул.

– Да… Книга бесконечных историй… Это более совершенная версия Хрустальной лампы, я полагаю, – медленно произнес мужчина. – Она не создает идеальный мир… В случае с книгой жена будет настоящей, а мешок денег можно получить из-за удивительного стечения обстоятельств. Насчет королевства… Думаю, это возможно, но последствия будут кошмарны, – грустно сказал Фрэнк. – Если проще, то книга влияет на разум людей в определенном радиусе, подстраивая их мысли под сценарий. Опасность же в том, что постепенно ты сам становишься частью сценария… История начинает писать сама себя, выходя из-под контроля, и удивительные чудеса, приведшие тебя к успеху, тебя же приводят к гибели… И всех, кого ты затащил в сценарий… Если кто-то станет королем при помощи подобной вещи, то все его королевство умрет, – просто сказал мужчина.

Капитан молча смотрел на печального Фрэнка… После чего перевел взгляд на фляжку… Потряс ее, будто надеясь на еще одну каплю спиртного, и, наконец, сказал:

– Чендлеры… никогда не слышал этой фамилии, – мрачно констатировал капитан.

– Мы простые горожане, недавно вышедшие из крестьян. Конечно, вы никогда о нас не слышали, – недоуменно сказал Фрэнк. – А это просто сказки. Вы сами сказали, что они преувеличены, – попытался успокоить капитана Чендлер.

Капитан хмыкнул и спросил:

– Слышали о городке под названием Уоттингтон?

Фрэнк нахмурился, будто силясь вспомнить… Через некоторое время он нерешительно сказал:

– Кажется, когда я был маленьким, ходили слухи… Это город, вымерший от какой-то болезни? – неуверенно спросил мужчина. – Кажется, умерли все жители… Говорили, что мэр выжил, но сошел с ума и куда-то скрылся, – сказал Чендлер.

Капитан мрачно кивнул и отбросил фляжку.

– Ну да… Полагаю, оставаться в вымершем городе было бы неумно. Особенно учитывая, как мы преследовали эту суку, – криво усмехнулся мужчина. – Как сказала ваша дочь? Эта лампа была очень глупой, да? Поэтому она у нас в хранилище… А книга – нет, – мрачно процедил капитан и перевел взгляд на удивленного мужчину. – Я никогда не слышал о Чендлерах, мистер Фрэнк… А информация, сказанная вами, совершенно секретна, – напряженно сказал бастард рода Рэдфайер.

Глава 10. Проблемы простолюдинов и аристократов

Она сидела в синем кресле и смотрела на коричневый скрипучий диван; иногда Лотти протирала его от скопившейся пыли, поэтому казалось, что его постоянно используют. Но только казалось… Она прекрасно помнила, сколько он уже пустует.

На нем никто не сидел уже больше трех месяцев… Она сидела и смотрела на диван, сжимая в руках листок исписанной чернилами бумаги.

– Что-то случилось, госпожа? — осторожно спросил стоящий рядом мужчина в костюме дворецкого.

Он был довольно молод для столь почетной должности – ему едва исполнилось двадцать пять. Но это не мешало Маркусу быть профессионалом своего дела – темноволосый кареглазый мужчина стоял на достаточном расстоянии, чтобы не смущать молодую госпожу своим присутствием. Но при этом достаточно близко, чтобы отразить возможное нападение… К сожалению, как бы хороши ни были слуги, они не смогут защитить тебя от целого мира. От смерти.

Она отвела взгляд от дивана и посмотрела на письмо в своих руках. После чего перечитала равнодушные строчки еще раз.

«С прискорбием сообщаем о кончине Изауруса Блэкфайера. Лорд Блэкфайер достойно служил Англии в текущей войне. Корона глубоко ценит его преданную службу и с великой признательностью награждает лорда Изауруса медалью почета. Посмертно. Родина не забудет вклад вашего рода в борьбу за победу».

Она читала высокопарные строчки, пока они не стали расплываться у нее перед глазами… Нет, она не плакала. На самом деле она не ощущала грусти или печали… Просто очень и очень устала. Рядом с ней лежал конверт, внутри которого лежала украшенная драгоценными камнями медаль почета.

– Отец умер, — наконец сказала она.

Слуга замер, будто не веря в услышанное. И она могла его понять… Маркус был преданным слугой ее рода. Всего рода, в отличие от преданной лишь ей Лотти… Она сухо усмехнулась: возможно, мужчина опечален гораздо сильнее, чем она. Смерть Главы… Это ужасающее потрясение для всех Блэкфайеров. И их преданных слуг.

– Этого не может быть, — ошеломленно прошептал Маркус… Его голос заметно дрожал. — Даже Глава… Но как же…

Она обернулась. Человек за ее спиной стал дворецким совсем недавно: его отец отправился вслед за лордом, дабы защитить господина от всех опасностей, передав место сыну. И если лорд Изаурус мертв… Слуги рода Блэкфайер были лучшими телохранителями. Если их подзащитный все-таки умирал… Значит, они умерли раньше. Если Глава пал, то и отец Маркуса был мертв.

– Он не мог, — охрипшим от эмоций голосом произнес мужчина. — А как же господа? Почему молодые господа не смогли его защитить? — потерянно пробормотал Маркус.

Некоторое время она молча смотрела на потрясенного мужчину, после чего перевела взгляд на второе недавно пришедшее письмо. Оно было написано на скомканном, грязном клочке пергамента и упаковано в самый дешевый конверт. Очевидно, пославший это письмо находился в затруднительном положении. Оно было написано знакомым ей почерком… Разве что этот почерк немного дрожал. Будто писавший был крайне разгневан и еле держал себя в руках.

«Если корона что-то скажет про военные обязанности, шли их в задницу. Мне плевать на последствия и демонскую честь, — гласила рваная надпись. – Все погибли… Они определили нас в разные отряды, и я не знал… ДЕМОНСКИЕ УБЛЮДКИ, — фраза была написана с такой силой, что бумага в этом месте порвалась. – Прекратите поставки артефактов. Мне не нужна подобная помощь… Я знаю, что их трудно отговорить, но попытайся. Скажи им, что… уже не для кого нарушать запреты. Что их проклятые артефакты больше никому не помогут. Пусть перестанут себя калечить».

Она почти равнодушно читала гневное письмо, машинально поглаживая живот. Очевидно, он был крайне зол… Иногда она завидовала силе его гнева. Перед лицом ужаса он шел вперед, не сворачивая и не сбавляя шаг. Она же… Она просто очень и очень устала.

– Маркус, — тихо сказала она. — Ты их запер?

Убитый горем дворецкий поднял полные боли глаза и, запинаясь, ответил:

– Я… да, молодая госпожа. Ваши старшие сестры под замком, — говоря это, слуга выглядел так, будто совершил богохульство.

– Они все еще пытаются ковать? — устало спросила она.

Маркус поморщился и помотал головой.

– Нет, госпожа. Теперь… они просто едят и спят. Больше их уже ничто не волнует, — потерянно прошептал слуга.

***

Рената открыла глаза и машинально потянулась за платком, чтобы вытереть слезы. Девочка не знала, нормально ли привыкать к постоянному плачу после кошмаров… Но люди – существа, привыкающие ко всему. По крайней мере, так она себя успокаивала.

Наконец, девочка нащупала платок и вытерла слезы. После чего вздохнула и, решительно не открывая глаз, обдумала вчерашний день. Когда капитан сказал, что истории папы настоящие… Это было довольно пугающе. Да, Чендлеры слышали распространенные версии сказок – иногда их рассказывала матушка… Очень редко. По сравнению с папиными историями ее были довольно обычными: человек находит вещь, загадывает желание, и та выполняет в меру своих возможностей. Если она не может, то ничего не происходит. Если ей задают сложные условия, то она тоже молчит… К тому же вещи в сказках матушки вредили только тому, кто их использовал.

Папины настолько добрыми не были. Честно говоря, слова того капитана про книгу настолько напугали Чендлеров, что те безо всяких споров поехали с ним в участок. Там папу и детей начали допрашивать… Ренате казалось, что чем больше сказок рассказывал папа, тем больше бледнели полисмены. Молодой даже отошел на несколько минут, а по возвращении выглядел так, будто его стошнило. И при этом они постоянно косились на капитана… Тот мрачнел все больше и больше, а потом сказал:

– Я знаю про пистолет, книгу и крылья… Про остальных никогда не слышал, – хмуро сказал мужчина.

– Вы имеете в виду, что штука, превращающая человека в крылатую тварь, жрущую человечину, существует? – спросил позеленевший молодой полисмен.

– То есть пистолет, заставляющий владельца становиться одержимым психопатом, тебя не впечатлил? – усмехнулась Вивьен. – Судя по описанию, эта мерзость поразрушительней будет, – со знанием дела заметила женщина.

– О, – оживился погрустневший Фрэнк. – То есть только эти три? Ну тогда все не так плохо… Книга – это, конечно, ужасно, но пистолет и крылья не так плохи, – улыбнулся мужчина. – И если об остальных вы не знаете… Может, это просто выдумки? – робко предположил мужчина. – Может быть, кто-то из наших предков увидел эти три вещи и так впечатлился, что придумал кучу историй и про другие?

Капитан мрачно воззрился на полных надежды Чендлеров, после чего тяжело вздохнул и подытожил:

– Значит, вы… мистер Чендлер… уверяете, что эти «сказки» рассказывают всем детям в вашей деревне? – решил уточнить полисмен. – Не только в вашей семье, но и в других тоже? – сосредоточенно переспросил мужчина.

Фрэнк неловко пожал плечами и сказал:

– Ну… на самом деле вся наша деревня – это одна семья. В смысле… мы все немного родственники, – пояснил глава семьи. – Мои предки жили очень изолированной жизнью много поколений… Только в последние годы мы стали выходить в мир. Проблемы с правами на землю, да и с кровосмешением… – тут мужчина немного сбился и смущенно покосился на полисменов. – В общем, раньше не было фамилий, вот и у нас их нет. Мои родители переехали в город и взяли себе фамилию Чендлер, так что… можно сказать, мы простолюдины из простолюдинов, – неловко засмеялся Фрэнк.

Его робкий смех столкнулся с напряженными полисменами, беспомощно по ним стекая. Капитан же нахмурился и сосредоточенно пробормотал:

– Деревня без фамилий… – задумчиво произнес полисмен. – Замкнутая, много поколений… старые истории… Где я мог… стой! – оживился капитан. – Вы не близ Ааронской впадины живете? Деревня Хоуп?

– Эм… да, мои родители оттуда, – робко кивнул Чендлер.

– А-а-а-а-а… И ты женился на аристократке? – недоуменно спросил капитан. – Я думал, для вас это строжайшее табу. Настолько, что вы и просто аристократов не переносите…

Тут Фрэнк очень сильно замялся и опасливо покосился на удивленных детей.

– Это все глупые суеверия, – тихо сказал Чендлер. – Я люблю своих детей, независимо от их происхождения… К тому же… я не знал о прошлом Аделаиды, – отвел глаза Фрэнк. – А откуда вы знаете про нашу деревню? – постарался он сменить тему.

Сильно расслабившийся капитан невесело усмехнулся и махнул рукой:

– О, ну это просто… На самом деле ваше происхождение все объясняет. Я должен был сразу вспомнить, – вздохнул бастард. – Только нервы себе истрепали этими сказками… В общем, как вы поняли, все эти истории появились в попытке наших предков обезопасить своих детей от опасности, – начал мужчина. – Людям попадались опасные вещи, и они, разумеется, умирали. В итоге появилось огромное количество сказок, предостерегающих от подозрительных предметов. И зачастую впечатленные люди не только рассказывали правдивые истории, но и придумывали всякие страсти… – пожал плечами капитан. – Наша работа состоит в том, чтобы проверять такие слухи и подтверждать или опровергать их подлинность. То же произошло и с вашей деревней… Мы считаем, что ваши предки жили рядом с ведьмой, создавшей эти ненормально умные артефакты. При этом деревенские умудрились выжить и настолько испугались, что придумали огромное количество леденящих душу историй, дабы их дети никогда не приближались к подобным вещам. Возможно, ваша изолированность и неприязнь к аристократам связана с тем же. После подобных встреч деревенские наверняка зареклись иметь с аристократами дело… И их можно понять, – пожал плечами капитан.

Полисмены за его спиной синхронно закивали.

– И выходит, что… мы только время потратили, – печально вздохнул капитан. – Весь день ушел на этот допрос.

– Это да, – с оттенком облегчения вздохнул Фрэнк. – А мне еще на… работу… – машинально договорил он, смотря на потемневшее небо. – Хотя… возможно, уже и не нужно, – печально заметил мужчина. – Возможно, уже никогда не нужно.

Рената грустно на него посмотрела и сочувственно погладила по плечу.

В итоге уставшие от эмоциональных качелей Чендлеры вернулись в особняк, где покормили голодную Розмари и завалились спать. И вот теперь мучающаяся от бессонницы девочка лежала в кровати и думала обо всем произошедшем. Выходило, что папины сказки были правдой (хотя, скорее, матушкины… но три папины точно были истиной), и это сильно беспокоило. Нет, если соблюдать определенные правила, то все было не так опасно. Обычные «живые» артефакты были примитивным инструментом исполнения желаний. С ними Рената могла справиться. Но если думать о папиных сказках… Там шансы были очень малы. И если три вещи из упоминавшихся в них существовали, то почему не могут существовать и другие?

Девочка тяжело вздохнула и, собравшись с силами, открыла глаза.

– Здравствуй, Лотти, – устало сказала Рената.

Рядом с ней стояла спокойная кукла, которую Чендлер успела рассмотреть, пока вытирала слезы… И Рената совершенно не хотела думать о том, что она держит в руках. А также о том, как она бесшумно пронесла это в ее комнату. Как кукла вообще проходит в ее комнату, хотя решительная Рената забаррикадировала дверь стоявшим у стены шкафом? (Настолько велико было желание девочки нормально выспаться.)

– Меня не нужно учить кованию, – печально сказала Рената. – У меня нет дара.

Огромная кипа книг в руках куклы не дрогнула. Как и решимость, горящая в ее взгляде… До этого дня девочка и не подозревала, что равнодушная кукла способна выдавать подобные эмоции. Кукла тем временем аккуратно положила свою ношу на кровать и извлекла из книжной кучи тонкую книжицу. На ней была нарисована улыбающаяся женщина в черном платье. Венчала это творение надпись.

– «Книжица деля ребенъка учения», – обреченно прочитала Рената.

– Ты ведь не сдашься, верно? – печально спросила девочка.

Кукла не ответила, но решительно положила книгу перед смирившейся Чендлер. Та тяжело вздохнула и решила сначала кое-что уточнить. Один небольшой, давно мучающий ее вопрос.

– Эм… Лотти. Я хотела спросить, – слегка нерешительно сказала девочка.

Кукла подняла голову от книги и устремила на Ренату свой пристальный, неподвижный взгляд.

– Это же ты вынесла меня из подземелья, когда я… уснула? – спросила девочка.

Кукла ненадолго замерла, после чего медленно кивнула. Рената неуверенно прикусила нижнюю губу, после чего решилась спросить:

– А ты… можешь принести сюда ту музыкальную шкатулку? – попросила девочка. – У меня небольшие проблемы со сном, и я подумала, что… может быть, она поможет? – почти робко произнесла Чендлер.

Кукла снова ненадолго замерла, после чего… отрицательно покачала головой.

– Арте…факт особ…ка, – рвано произнесла Лотти. – Кук…ла не мож…ет выно…сить артефа…кт осо…няка, – постаралась донести информацию кукла.

Углы рта Ренаты разочарованно опустились, после чего она вычеркнула этот способ выспаться из списка возможностей. Чендлер вздохнула и опустила взгляд на лежащую перед ней старую книгу. Девушка мрачно на нее посмотрела, нерешительно протянула руку и открыла ее. На передней странице была изображена все та же женщина (возможно… стиль рисунка был крайне прост) и мужчина, который гордо держал в руке шар красного огня. Женщина же держала кусок железа и пренебрежительно смотрела на других мужчин и женщин, изображенных внизу. Рядом с мужчиной и женщиной на старом наречии были написаны слова. Привычная Рената сразу же их перевела:

– Высший элемент, – пробормотала она, переводя надпись около огня. – Высшее искусство, – гласила надпись около железа.

Девочка хмыкнула и перевела взгляд вниз. Первым ей попался суровый мужчина с бородой, держащий в руке кусок земли, из которого пробивался росток. Он был одет в странную шубу и меховую шапку и держал за руку женщину в богатом зеленом платье, которая сжимала сосуд с какой-то жидкостью… В нем плавали части животных и странные веточки.

– Элемент земли, – было написано рядом с мужчиной. – Искусство жизни выделения? – непонимающе пробормотала девочка, машинально переводя надпись… К сожалению, понятней она не стала.

Рената недоуменно моргнула и перечитала надпись. После чего подняла глаза и очень осторожно спросила:

– Это… аристократы, управляющие землей? И что значит «выделение жизни»? – решила уточнить девочка.

Кукла как-то печально на нее посмотрела и открыла рот.

– Росси…кая имп…рия, – сосредоточенно сказала она. – Волхв… движен…ие земли. Рост… растен…ий. Куде…сница… зель…е. Химе…ры, – прохрипела кукла. – Союз…ники.

Рената сосредоточенно ее выслушала и крайне осторожно спросила:

– То есть… в мире есть не только огненные аристократы? – удивленно спросила Чендлер.

Кукла странно моргнула, и… в ее глазах стал нарастать уже знакомый девочке ужас. Та, не в силах этого выносить, замахала руками:

– Прости! Просто… матушка не любила говорить об аристократах, – постаралась оправдаться девочка. – А папа… Теперь я понимаю, что он родом из места, где их на дух не переносили. Я… я совершенно ничего об этом не знаю, но ты же объяснишь мне? – немного заискивающе спросила Рената.

Девочка всегда была лучшей ученицей в своем классе, и быть настолько необразованной, чтобы вызывать ужас у безжизненной куклы… Это сильно било по гордости. В этот момент Рената преисполнилась решимости изучить демонскую книжку!

– Ладно, я поняла, – твердо произнесла Чендлер. – На самом деле… я слышала о вещах, производимых в империи, но считала, что они просто выращивают эти деревья. Получается… это делают… эм… волхвы? Я поняла. Видишь, я разобралась и теперь знаю. Я не глупая, – успокаивающе сказала Рената.

Кукла недоверчиво на нее посмотрела (и почему эта Лотти становилась настолько живой только в вопросах образования?), после чего ткнула в следующие фигурки. Рената перевела взгляд вниз… Если честно, сгорала от любопытства. Она и не подозревала, что в этом мире столько разных аристократов… эм… или волхвов.

После волхвов и кудесниц шли узкоглазые люди в длинных одеждах. Мужчина был гладко выбрит… Из волос у него была лишь длинная косичка на голове. Женщина же была одета в узкое платье со странными длинными рукавами. Мужчина держал в руках… ветер? А женщина прикладывала пальцы к голове и хитро улыбалась.

– Элемент ветра. Искусство разума, – перевела девочка.

После чего сильно напряглась.

– Разума? – испуганно пробормотала Рената. – Какие-то аристократки умеют влиять на разум?!

Это знание сильно беспокоило.

– Ом…медзи. Ветер… по…лет, – прохрипела кукла, указывая на мужчину. – Удзуме… обманщицы… лиси…цы, – четко сказала она. – Обман… иллюз…ии. Вра…ги. Фронт… с Росс…йской импер…ей, – пояснила она.

– Обман и иллюзии, – пробормотала Рената. – То есть… в той войне волхвы воевали с этими Оммедзи? И волхвы были нашими союзниками, а Оммедзи – врагами? – уточнила девочка.

Кукла равнодушно кивнула и ткнула в следующую картинку. Казалось, ей плевать на какую-то там войну… У нее же наследница необразованная ходит! Рената только вздохнула и перевела глаза на другую страницу.

Внизу были нарисованы вполне нормальные белые люди в немного устаревших европейских одеждах. Разве что они были светловолосы и имели глубокие синие глаза. Для Ренаты, привыкшей к темным или красным волосам, это было необычно. Мужчина держал в руке волну, а женщина прикладывала руку к ране на своей груди.

– Элемент воды, – прочитала девочка. – Искусство тела.

– Кин…дер дер… Асс. Дети… Асов, – непонятно выразилась кукла. – Вода… Лед. Сейд… коны, – сказала она, переводя палец на женщину. – Колду…ньи. Цели…тели. Лечат… изменя…ют тело. Враги… наши. Герма…нская импе…рия. Наши вра…ги, – как-то ожесточенно сказала Лотти.

В ее хрипучем голосе слышалась застарелая ненависть. Рената не ожидала подобного от этой равнодушной куклы… Получается, ей было плевать на Оммедзи, но немцы вызывали куда больше эмоций.

– Я слышала, что в Германии отличная медицина… Значит, это тоже аристократки, – задумчиво сказала Рената. – Получается… Российская империя воевала с воздушными аристократами, а мы – с водными? – задумчиво пробормотала девочка.

Кукла резко кивнула и постучала по книге, будто желая перевести тему. Похоже, обсуждение ненавистных немцев было ей неприятно. Рената послушно склонила голову… На самом деле ей было плевать на прошлых врагов: прошло двести лет. Немцы давно стали союзниками Англии и воевать с ней не собирались… Страны в принципе стали весьма мирными после окончания Забытой войны. Появилось слишком много проблем, поэтому некогда воинственным нациям стало не до разрушенных территорий бывших врагов. А когда все немного оклемались и начали потихоньку присматриваться к чужим ресурсам, правители цивилизованных стран собрались и подписали запрет на любые будущие войны между высокоразвитыми нациями. По этому соглашению, если бы кто-то из стран решился напасть на другую, агрессора бы убивали всем цивилизованным миром, после чего поровну бы поделили его территорию. Благодаря этому решительному шагу государства жили в мире и неохотном согласии… Поэтому пошел активный захват земель варваров. Теперь неспокойные государства воевали уже там.

В книге же осталось лишь двое людей. Они были одеты в знакомые девочке церковные одежды… Поэтому она сразу их узнала.

– Это же служители Ватикана! – оживленно сказала Рената. – Я знаю их! Они поклонники веры в Великого Творца, отрицающие Желтого Господина и Повелительницу Судеб… У них тоже есть аристократы? – недоверчиво спросила девочка. – Я думала, все аристократы – служители Рока и Судьбы.

Кукла пожала плечами… Ее поза будто говорила: безумцы встречаются. Что с ними сделаешь? После чего ее палец ткнул в фигурки священнослужителей. Рената послушно опустила глаза и прочитала:

– Элемент… ядра?! – неверяще пробормотала девочка. – Искусство очищения? – непонимающе прочитала она.

Да, в отличие от остальных, эти надписи были совершенно непонятны… И изображения тоже не помогали. Фигурка мужчины приложила руку к солнечному сплетению, а женщина держала на ладони сгусток тьмы. Рената непонимающе подняла глаза.

– Пред…ки. Род…а Блэк…файер, – добила ее кукла, показывая на священнослужителей. – Элемент Ог…ня и Яд…ра. Блэк…файер, – говоря это, кукла подняла руки и свела их вместе, будто показывая это объединение.

Рената открыла рот… Рената закрыла рот и очень сильно задумалась.

– Ты… имеешь в виду, что… представители разных видов аристократов женятся между собой и… образуют роды? – очень осторожно спросила девочка.

Кукла кивнула и ткнула в каждую фигурку поочередно:

– Зем…ля. Грин…файер, – начала перечислять Лотти. – Во…да. Блу…файер. Чист…ый о…гонь. Рэд…файер. Воз…дух. Гост…файер. Яд…ро… Блэк…файер, – закончила кукла.

Несколько секунд девочка потрясенно на нее смотрела, после чего… начала мелко дрожать, пристально смотря на хитрую азиатку.

– Агнесс Гостфайер, – захихикала Рената. – Потомок обманщиц… их-хи-хи-хи… которая кует наш разум… ихи… ихи-хи-хи… своими разговорами… бесконечными…хи-хи… пустыми… демонскими разговорами! – внезапно зло зарычала девочка. – То есть ты говоришь, что к нам специально приставили того, кто умеет делать что-то с разумом? Еще до того, как вскрылась история с Изабеллой?! И теперь эта потомственная обманщица учит Элеонору?! – сердито крикнула Рената.

Кукла на секунду замерла, после чего нахмурилась… Да, в этот вечер ее спектр эмоций был на удивление богат.

– Гост…файер. Учи…т? – недоверчиво переспросила кукла, после чего покачала головой. – Не учи…т. Чужой ро…д не мож…ет учи…ть. Не ва…ссал. Не пре…дан. Гост…файер… никог…да не пре…дан. Всег…да обма…н. Обма…н в дого…воре, – посетовала кукла.

– Каком еще договоре? – сердито спросила девочка.

Печальная кукла странно застыла, после чего…

– Ой, да ладно! – простонала Рената, увидев новую волну ужаса. – Смирись с тем, что я совершенно ничего не знаю. Ничегошеньки, ясно?! Что непонятного во фразе… ни-че-го! – почти закричала девочка.

– Вы… ря…дом с Гост…файер… не знае…те про дого…вор? – задрожала кукла. – Вы… подпи…сывали…бумаги? Дава…ли клят…вы? – испуганно спросила Лотти.

Рената недоуменно моргнула.

– Нет, – медленно сказала девочка, ощущая неясную тревогу. – Я же бездарна… но я не знаю про других. Если они что-то подписали, это сильно плохо? – обеспокоенно спросила девочка.

Кукла открыла рот, чтобы ответить, и…

– Сестра? – донеслось из-за двери. – Сестра, что случилось?! Ты кричала, – тревожно спросил Джордж.

Рената вздрогнула… младший брат был удивительно быстр. Девочка вздохнула и повернулась к двери.

– Все в порядке… мне приснился кошмар, – почти не соврала девочка.

– Ох… сестра. Это стало часто происходить. Может, тебе пить молоко с медом перед сном? – печально спросил Джордж. – Или… пойти поспать к папе? Я знаю, что ты уже большая, но…

– Мне кажется, сейчас папе самому бы не помешал чай с медом, Джордж, – машинально ответила Рената, возвращаясь в реальность простолюдинов. – Он пропустил три рабочих дня без предупреждения… Полагаю, его кошмары не легче моих, – посетовала девочка, вспоминая о финансовом положении семьи Чендлер.

То было весьма безрадостным. Настолько, что мрачные мысли о нем перебили тревогу девочки по поводу каких-то договоров… Аристократические заморочки с треском проигрывали отсутствию денег и финансовой нестабильности. Ведь до проблем с магией еще нужно было дожить… Сытым и желательно трудоустроенным.

Тяжелое молчание Джорджа за дверью полностью отражало неспокойные мысли девочки. И пока потомки Чендлеров думали обо всем этом… Рената осознала, что куклы в комнате уже нет. Девочка в полном недоумении обвела взглядом комнату… Покосилась в сторону двери, за которой стоял ее брат… И решила не думать о пугающих возможностях куклы. А также о том, что она наверняка пошла за новыми томами литературы.

Девочка успокоила Джорджа, уверив, что сейчас же пойдет спать, после чего… мрачно уставилась на детский учебник в своих руках и погрузилась в изучение неожиданно полезной информации. Судя по кукле и происходящему вокруг – плевать, был у нее дар или нет. Ей необходимы были знания.

***

– Итак, мои дорогие… я вернулась, – весело сказала Агнесс, входя в двери столовой.

И тут же остановилась, сраженная волной депрессивной атмосферы.

– Эм… что случилось? Та кукла вам навредила? – робко спросила обеспокоенная женщина.

– Меня уволили, – грустно сказал Фрэнк.

– Мы умрем от голода, – добавил Джордж.

– И первой умрет тетушка Розмари, – усмехнулась Элеонора, наблюдая за тучной женщиной.

Та, увлеченная привычной яичницей (сон Ренаты лучше не стал), ее проигнорировала.

Агнесс же, не ожидавшая столь приземленных проблем от людей, встрявших в историю с жуткой ведьмой и ее безумным созданием, робко сказала:

– Мой дорогой… если вам нужны деньги на пропитание, то корона с радостью вам поможет, – непонимающе сказала Гостфайер.

«Вы же нужны живыми для самоубийственной миссии», – услышала привычная Рената.

На самом деле Агнесс было довольно просто понимать. Главным было слушать то, что она не говорит. Правда, это работало только тогда, когда женщина была растеряна или потрясена… Благо в веселом доме Чендлеров события, вызывающие подобные эмоции, происходили до ужаса часто.

– Я стану младшим клерком при дворе? – неверяще спросил Фрэнк.

– …Нет, мой дорогой, – после некоторой паузы сказала Агнесс. – Корона просто даст вам деньги. Вам не обязательно работать, – очень медленно сказала женщина, очевидно желая максимально донести мысль.

Фрэнк очень внимательно ее выслушал, силясь эту мысль понять.

– Но… если я не буду работать, то каким образом мне будут выделять средства? Сумма будет фиксированной? По какой статье расходов она будет проходить? – спросил профессиональный работник банка. – Или я должен затребовать средства в королевском казначействе? Но без официальных бумаг мне ничего не выдадут… Неофициальная статья расходов казны? Это подсудное дело… У нас как-то проходил подобный случай, и мистера Хаттера, осуществлявшего денежный перевод, посадили на несколько лет… – продолжил монолог пустившийся в воспоминания Фрэнк.

– Стойте, стойте, – как-то беспомощно сказала Агнесс. – Уверена, корона решит эту проблему… Вам не нужно так волноваться… Пожалуйста, успокойтесь… – продолжила женщина, нервно погладив каменную подвеску на шее.

Но Фрэнк, поглощенный воспоминаниями о любимой работе, совершенно ее не слушал. Он все говорил и говорил, уточнял и уточнял, и Рената ощутила, что папа снова начинает злиться… Похоже, нервы Фрэнка были на пределе из-за всей этой ситуации с домом, сказками и аристократами в общем, поэтому столь небрежное отношение прирожденной аристократки к деньгам окончательно вывело его из равновесия. Рената заинтересованно повернулась, приготовившись подкинуть злому папе тем для разговора, но Агнесс… развернулась и быстро покинула столовую.

Рената недоуменно моргнула. Это было как-то подло со стороны леди Гостфайер. Кстати… а где Элвин? Если подумать, то Рената и тени его не видела с тех пор, как началась вся эта история с Черной ведьмой. Такими темпами Элеонора и Джордж никогда не закончат свое обучение… Учебники куклы начинали становиться все важнее и важнее. К сожалению, ночью уставшая девочка прочитала немного… И вкратце – то же самое ей рассказала и кукла. Разве что Рената узнала, что эти Оммедзи пришли из Японии и что-то похожее есть в Китае (осталось только узнать, где находится Китай и что такое Япония). Ну и что немцы имеют в предках каких-то викингов, которые и передали Германии светлые волосы и голубые глаза… Впрочем, сейчас было не до воспоминаний.

– Папа… она ушла, – прервала озлобленного Фрэнка девочка.

– Что? – отвлекся мужчина. – Трусливая женщина. Нет, ты ее слышала? – повернулся возмущенный отец к дочери. – «Корона даст вам денег»… – передразнил Чендлер. – Будто демонская королевская семья хоть что-то делает задаром. Чтобы я брал деньги за то, что мои дети идут на убой… Пошли они в задницу! – прорычал Фрэнк. – Рената, следи за домом. Папа это просто так не оставит… Я иду на проклятую работу, и пусть они только попробуют возразить! – решительно встал мужчина. – «Неуважительная причина отсутствия». Да я им кишки вырву и засуну внутрь трудовой кодекс! Так просто они от меня не избавятся, – усмехнулся раздраконенный глава семейства и, рывком допив кофе, решительно удалился на битву за будущее своих детей.

Эти самые дети проводили его восхищенными взглядами.

– Это прямо как тогда… – прошептал Джордж. – Когда его пытались уволить в первый раз.

– Да… – кивнула Рената. – Тогда папе подняли зарплату.

Некоторое время в столовой стояла почтительная тишина, прерываемая чавканьем Розмари.

– Он снова будет уставший, – печально заметила Элеонора, отвлекшись от детских воспоминаний.

– Зато у нас будет больше денег, – пожал плечами Джордж.

На этом моменте младшие Чендлеры задумались снова… Через некоторое время Элеонора кивнула, и…

– Где еда? – прервала их размышления равнодушная Розмари.

Рената молча пихнула ей свою тарелку с яичницей.

***

– Итак… – сказал крайне мрачный капитан, сидя в столовой Чендлеров.

Рядом с ним сидели не менее мрачные полисмены.

«Надо бы узнать, как их зовут», – подумалось девочке.

– Нам сообщили, что у вашего отца проблемы с работой, – печально сказал капитан.

Дело уже близилось к вечеру, когда скромный дом Чендлеров в очередной раз посетили работники полиции. Это превращалось в довольно тревожащую традицию… Благо соседей у Чендлеров не было – и никто не стал бы распускать слухи. Разумеется, удивленная Рената предложила гостям расположиться в гостиной, на что злой капитан сказал: «Я в этом демонском доме на неизвестную территорию лезть не буду».

После чего решительно двинулся в столовую. Молчаливая Рената спорить с вооруженным человеком не стала. Она также не стала спорить, когда капитан отказался от чая и предложил сразу переходить к делу.

– Как мило, что вы столь глубоко переживаете о наших семейных проблемах… Полисмены нашего города не были столь любезны, – умилилась Рената.

Бровь капитана нервно дернулась… Буквально все в его позе и мимике говорило, что он отдал бы многое, чтобы не сидеть в этой столовой.

– А у тебя язык подвешен, – оценила Вивьен. – Слушай… может, тебе сходить посидеть где-нибудь? Поверь, хороший вечер в баре хорошо помогает от стресса. Особенно если удается хорошенько кому-то врезать, – поделилась сопереживающая женщина.

Похоже, со времен их последней встречи хронически не высыпающаяся Рената лучше выглядеть не стала.

– Боюсь, я не пью, – грустно сказала Чендлер. – Наша семья плохо переносит алкоголь. В городе, где мы раньше жили, дедушке и бабушке запретили посещать бары… А после дня рождения папы – и всем остальным Чендлерам, – вздохнула девочка.

– А как плохая переносимость алкоголя связана с запретом на посещение бара? – осторожно спросил молодой полисмен. – Я думал, владельцам таких заведений плевать на здоровье посетителей, – поделился житейской истиной парень.

– Не знаю, – пожала плечами девочка. – И нам запретили не владельцы… Это были мэр и отделение полиции вместе с бригадой пожарных, – просто сказала Рената. – Они даже отдельный закон написали и вывесили его на площади, – ностальгически заулыбалась Чендлер, вспоминая родной городок.

Иногда она скучала по этим простым и милым людям… Даже если некоторые полисмены бледнели при виде папы, а мэр обходил матушку по широкой дуге. Зато все в городе знали Чендлеров и здоровались с ними при встрече. Очень почтительно здоровались. Ну а то, что многие их избегали… Скорее всего, это из-за скандала со свадьбой матушки и папы. Точно из-за этого.

– Ясно, – сказал побледневший парень. – Никаких баров.

На Ренату накатила новая волна ностальгии… Этот парень был чем-то похож на некоторых полисменов из ее городка.

– Почему нет? – спросила заинтригованная рассказом Вивьен. – Слушай, может, твой папка сходит в один бар? Отдохнет, а я порж… в смысле поддержу его в горе от потери работы. Тем более владелец бара мне никогда не нравился, – задумчиво пробормотала женщина.

– О, не стоит беспокоиться. Папу вернули на работу, – просто сказала девочка.

– А? – не понял капитан. – Но нам передали, что утром…

– Ну да. Утром его уволили, а днем вернули, – пожала плечами Рената. – Такое иногда случается… когда папа злится, – поведала девочка. – Еще его повысили и увеличили оклад. Директор банка очень извинялся за недоразумение и выплатил папе премию, – добила полисменов невозмутимая Чендлер.

Потрясенный молодой полисмен открыл рот, который закрылся, когда к нему прислонился шокированный нелюбитель аристократов. Раненый (которого звали Байрон, по воспоминаниям Ренаты) снова начал нащупывать на поясе фляжку, которую оперативно забрал капитан, машинально ее открывая, а Вивьен…

– Мы пришли, чтобы предложить твоему папе работу! – решительно сказала женщина.

Капитан поперхнулся под злорадным взглядом трезвого Байрона.

– Мисс Вивьен! – нерешительно сказал молодой полисмен. – Ему уже не нужно…

– Зато нужно нам! – горячо сказала женщина. – Вы же ворчали, что нам урезают финансирование, а старик Беккер – бездарный бухгалтер. Его же только из-за связей держали… А теперь у нас есть официальное разрешение короны его заменить! Да этот Фрэнк порвет королевскую канцелярию, как Огнекрыл – Валласкую болонку! – взбудораженно воскликнула Вивьен. – Особенно если его напои…

– А ну, молчать! – сурово гаркнул капитан.

– На самом деле, начальник… мне не доплатили за предыдущий месяц, – задумчиво сказал Байрон. – Вивьен дело говорит.

– Только через мой труп, – решительно сказал молодой полисмен.

– Ну… это можно устроить, – фыркнул нелюбитель аристократов.

Рената заинтригованно наблюдала за разворачивающимися событиями.

– Я сказал – нет! – крикнул молодой полисмен. – Если кто-то из этих психов будет у нас работать, я точно свихнусь.

– Как будто ты что-то решаешь, Артур, – уничижительно заметил нелюбитель аристократов. – Тебя даже на задания еще не брали… Если ты пугаешься парочки простолюдинов, то не продержишься в нашем отделе… Ничего личного, миледи, – повернулся он к Ренате.

– Не волнуйтесь… Я трезво оцениваю возможности нашей семьи, – улыбнулась девочка.

– Неужели? – скептически переспросил Байрон.

– Хватит, – мрачно сказал откашлявшийся капитан, прерывая начавшийся балаган. – Честно говоря, мы пришли сюда не для того, чтобы предлагать, – говоря это, мужчина извлек из внутреннего кармана бумагу. – Сегодня вашего отца взяли на работу в наш отдел… приказом короны, – обреченно сказал капитан. – Полагаю… теперь ему придется уволиться из банка, – с толикой печали от творящегося безумия констатировал мужчина.

На некоторое время в комнате повисла неловкая тишина. Наконец, Рената перестала смотреть на дорогую бумагу, скрепленную королевской печатью, и отвела глаза… После чего сказала:

– Полагаю, директор банка будет озадачен.

Сидящие рядом полисмены задумчиво кивнули. В глазах молодого светилось глубокое сочувствие неизвестному директору.

Глава 11. Жестокие клятвы

Наступал вечер долгого, долгого дня. Рената, наконец, выпроводила полисменов, уложила Джорджа и Элеонору спать (Фрэнк спал с тех пор, как вернулся… наутро его ожидало очередное потрясение), накормила тетушку Розмари перед сном (с течением времени аппетиты тетушки все росли) и, наконец, вернулась в свою комнату. Там она протерла от пыли группу любимых кукол, лежащих на специальной полочке, и достала из тайника принесенные Лотти книги… Девочка была не настолько глупа, чтобы оставлять их валяться посреди комнаты. Но если кукла продолжит таскать их в подобных объемах, то у Чендлер будут проблемы… Место под половицей было ограниченно.

Таким образом, Рената погрузилась в принесенную литературу, окончательно потеряв надежду выспаться. Если битва проигрышна с самого начала, то к чему пытаться? Поэтому девочка решительно засела за книги, дабы ночь не прошла напрасно!

***

Она стояла в темной, затхлой комнате и сверлила глазами пугающе пустые полки… В углу одной лежало несколько морковок, а на верхней сиротливо притулились маленькие клубни.

– И когда вы собирались сказать мне? — тихо спросила она.

Стоявший за ее спиной Маркус вздрогнул.

– Я… я приношу свои извинения, молодая гос…

– С тех пор как умерла матушка, а старшие сестры нарушили запрет, я просто госпожа, Маркус, — разнесся по пустой комнате равнодушный голос.

Лицо дворецкого странно дернулось, и он мгновенно исправился.

– Госпожа, проблемы с едой временны и не должны вас волновать…

Она подняла руку, и слуга мгновенно замолчал. Его глаза беспокойно метались по помещению.

– Вот как?.. И как же вы собираетесь их решить? Хотя… полагаю, я должна спросить другое. Как они вообще возникли? — сухо спросила хозяйка этого места.

Стоявшая за ее спиной Лотти, ненормальная худоба которой была замечена женщиной, виновато мяла белоснежный платок.

— Боюсь, наши поставщики продовольствия были… внезапно призваны на войну специальным приказом. Из-за этого все остальные опасаются с нами работать, – тихо произнесла служанка. – Это случилось вскоре после вашего отказа отдать людей на фронт, госпожа, – робко дополнила слуга.

Некоторое время женщина молча смотрела на пустые полки… В ее глазах отражалась равнодушная усталость, поглощающая в себя все эмоции молодой восемнадцатилетней девушки. С начала войны прошло уже семь месяцев… за которые она успела очень и очень устать.

– Мы отдали всех мужчин нашего рода, — сухо сказала она. — Почему же им все мало?

Маркус смертельно побледнел и еле заметно задрожал… Казалось, просто слышать об этом ему было мучительно. Лотти же обеспокоенно смотрела на свою равнодушную госпожу.

– И вот теперь… Я и он – это все, кто остался. Самые слабые… самые презираемые, — спокойно продолжила женщина. — Все, что осталось от сильнейшего и великого рода, который гордо шел на войну в полной уверенности, что мы победим всех врагов. Что именно нам позволено нарушать запреты… Полагаю, пользоваться нашей гордыней и самоуверенностью было весьма удобно, — равнодушно заметила она. — И вот… моя мать умерла еще до войны, отец и братья погибли в сражениях, а сестры сломлены. Волк потерял свои клыки, и теперь можно добить его, не опасаясь укуса, – сухо усмехнулась женщина.

– Возможно, старшие леди еще поправятся? — нерешительно спросила Лотти. — Они даже хорошо себя чувствуют. Я слышала, что в Ватикане можно излечить последствия…

– Не эти, — сухо сказала женщина. — Ты знаешь про мой дар, Лотти… Я вижу, почему нельзя нарушать запрет. И я предупреждала их, но они не слушали, и теперь… скажешь ли ты, что они остались прежними? Очевидно, им уже плевать на войну и наше положение. Все, что их волнует, – это сон и еда, — ровно сказала она. — Есть вещи, совершив которые уже ничего нельзя исправить. Как бы силен ты ни был… Это лишь приблизит твой конец, — прошелестело в полупустой комнате.

– Не говорите так, госпожа! — внезапно воскликнул Маркус. — Блэкфайеры не падут! Они не могут пасть! Ваш род сильнейший из всех… Вы не можете исчезнуть! — неопытного дворецкого ощутимо трясло. — У вас все еще есть ребенок… У нас есть наследник, — с оттенком лихорадочной одержимости прошептал дворецкий.

И тут, впервые за долгое время, в глазах безжизненной девушки мелькнула искра. Ее фигура напряглась, а пальцы с силой сжались в кулаки. Лотти, увидевшая лицо госпожи, вздрогнула и побледнела… Маркус, поглощенный своей одержимостью, изменений в женщине не увидел.

– Если им так нужно, то мы отдадим людей, — лихорадочно забормотал мужчина. — Мы скормим демонским немцам всех! Тогда король со своим проклятым договором будет доволен, как и трусливые древние роды… А потом родится наследник и отомстит за леди и молодых господ и…

– Маркус, — тихо сказала она, перебивая бормотание дворецкого.

Тот недоуменно моргнул и поднял глаза.

– Еще одно слово — и я убью тебя, — сказала Изабелла Блэкфайер.

Ее голос звучал обманчиво ровно и спокойно, но почему-то был тяжел, как тысячетонная плита. Казалось, за простыми словами скрывается тяжелая, разъедающая ярость… В этот момент Маркус абсолютно четко осознал: молодая госпожа была смертельно серьезна. Если он продолжит, она убьет его своими руками.

– Мой сын не надежда на возрождение рода, — постановила Изабелла, поглаживая живот. — Не маленький мститель, существующий для ваших надежд и забав… Это наш ребенок. И если ты хоть раз заикнешься при нем о долге мести или начнешь нести бред про его избранность, то я убью тебя, — спокойно сказала женщина.

Сейчас, впервые за долгое время, ее голос был наполнен силой и решимостью. Маркус побледнел и молча склонил голову… Его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что ногти пробили кожу, и на пол начали падать небольшие капельки крови.

– И я не отдам на фронт более ни одного человека из моего дома, — продолжила женщина. — Мы с лихвой выполнили условия договора с короной… За право жить на этой территории мы отдали людей на защиту. Больше король не имеет права просить, — сухо сказала Изабелла. — Мой муж на фронте, а я не обязана помогать в войне… согласно договору, — твердо постановила женщина.

– Но… что тогда делать с провизией, госпожа? — нерешительно спросила Лотти.

Изабелла замолчала, зло глядя на пустые полки. Ее сердце билось в груди, а в животе разливался жар… Впервые за долгое время сердитая женщина ощущала силы. Она не может просто лечь и умереть здесь… Он обещал вернуться, и она обязана его дождаться. А для этого ей и ребенку нужно выжить… И ей уже плевать на последствия.

— Если корона не выполняет своих обязательств, то и мы не обязаны, – решительно сказала женщина, после чего повернулась к потерянному дворецкому. – Маркус… насколько я помню, до своей кончины моя дорогая матушка планировала переехать в Лондон. Артефакты, созданные Главой дома Блуспот, успели установить в фундамент? – твердо спросила она.

Дворецкий слегка нахмурился, после чего на его лице проступило понимание, плавно перешедшее в потрясение.

— Госпожа… вы говорите про те артефакты? – спросил побледневший слуга. – Да, они установлены, но… энергия для… даже если мы осушим все накопители, этого не хватит для переноса особняка. И молодые господа… у нас больше нет огненных магов, – робко заметил дворецкий.

— Да, у нас не осталось аристократов… Но это не единственный вид энергии, способный питать артефакты, — сухо сказала Изабелла. — В округе найдется достаточно дезертиров, Маркус. В отличие от нас, простолюдины могут сбежать, — с отдающим безумием смешком сказала Блэкфайер. — Если использовать определенные ритуалы и пролить много крови, то их жизни дадут нам достаточно энергии, — ожесточенно сказала женщина. — А потом… в Лондоне добыть еду будет легче. И линия фронта дальше… Мы выживем. Мы доживем до конца войны, — решительно сказала Изабелла.

Ее голос еле заметно дрожал, а к горлу подкатывала тошнота… Но слуги не должны были этого заметить. Она должна быть сильной. Она должна выжить… Что бы ни пришлось сделать.

Пока он не вернется… она должна жить.

***

Рената очнулась от ощущения подступающей тошноты. Девочка тяжело задышала и бросилась к окну своей комнаты… То открылось с жутким скрипом и впустило в комнату облако густого смога.

– Буэ-э-э-э… кхэ-кхэ-кхэ… Буэ-э-э, – некоторое время Рената самозабвенно выплескивала на улицу поздний ужин.

Благо смог не только разъедал девочке глаза, но и прикрывал ее неприглядный вид от окружающего мира… Хотя Чендлер сильно сомневалась, что кто-то будет праздно прогуливаться около этого места.

Наконец, измученная девочка отлипла от уличного окна и протянула руку. В ладонь немедленно упал белоснежный платок. Рената высморкалась и понемногу смогла отдышаться. После чего открыла глаза и пристально уставилась на куклу по имени Лотти, держащую очередную стопку книг.

– Это делаешь ты? – хрипло спросила девочка.

Лотти не ответила.

– Эти сны… это… воспоминания Изабеллы Блэкфайер, – зло сказала Рената. – Я… я плохо помню их, но с каждым днем… Сегодня я запомнила достаточно, чтобы понять… Ты Лотти? – напряженно спросила Рената.

Кукла переложила книги в левую руку и показала на место, где Рената спрятала чертеж куклы с красующимся на нем именем.

– Нет, ты… служанка Лотти? Ты… ты была человеком? – сорванным голосом прохрипела девочка.

Кукла молчала несколько долгих секунд, после чего открыла рот и сказала:

– Ло…тти. Слу…га для защи…ты. Не… чело…век. Инст…румент, – пояснила она.

– То есть Изабелла сделала тебя похожей на кого-то? – спросил уставший ребенок. – На ее Лотти? Что тогда случилось с настоящей? – робко спросила девочка.

Кукла молча на нее посмотрела, после чего:

– Лотти… слу…га для защ…иты, – повторила служанка.

Казалось, она не понимает, о чем спрашивает девочка. Некоторое время Рената смотрела на смутно знакомое лицо (зелень глаз куклы была тусклым стеклом по сравнению с теми, полными жизни), после чего отвернулась и медленно подошла к своей кровати.

– Мне плевать, – решительно сказала девочка. – Я не Изабелла Блэкфайер. Поэтому мне плевать. И на ее потери, и на грехи, – твердо сказала Чендлер.

Кукла продолжала молча смотреть… Похоже, эта речь ее не впечатлила. Рената же села на кровать и сказала:

– Но мне точно не плевать на одну вещь… Что такое эти ваши договоры? – напряженно спросила девочка. – И почему из-за них люди вынуждены идти на войну? Когда весь твой род умер, а жена голодает… Почему этот мужчина просто не вернулся? – сердито спросила Рената.

Кукла моргнула и вытащила из кипы книг старую, пожелтевшую книжицу, после чего открыла ее на нужной странице. А потом поднесла к серьезной девочке.

«Шерт деля персть охранения».

– Договор о защите территории, – задумчиво перевела Рената и опустила взгляд ниже.

Некоторое время девочка вглядывалась в написанное, после чего тяжело вздохнула, взяла листок бумаги и повернулась к кукле.

– Я немного знаю старую речь, но… есть ли у тебя словарь? – печально спросила морально измотанная Чендлер.

Кукла резко повернулась, невозмутимо подняла половицу тайника очень предсказуемой девочки и достала очередную стопку книг.

– Прекрасно, – устало сказала Рената.

Через три часа, наполненных мучениями не выспавшейся Чендлер, у нее на коленях лежал черновой перевод того самого договора. Тот на самом деле был весьма краток.

1) Глава магического рода, заключивший договор с владельцем земли, получает аристократический титул и землю, соразмерный с силой рода и его вкладом в защиту земель (уточняющие подпункты — стр. 4).

2) Магический род обладает правом собирать налог с проживающих на его земле простолюдинов. Налог определяется владельцем земли и может быть изменен владельцем или его наследником (уточняющие подпункты — стр. 32).

3) Магический род обладает правом пользоваться ресурсами подчиненной ему земли — на усмотрение Главы рода и владельца земли (уточняющие подпункты — стр. 45).

4) Магический род обязан защищать простолюдинов, живущих на его территории (уточняющие подпункты — стр. 54).

5) Глава рода обязуется предоставлять достаточное количество боеспособных мужчин при угрозе захвата земли магами, не подчиненными договору (уточняющие подпункты — стр. 62).

6) Обе стороны, подписавшие договор, обязуются не причинять физического, морального и психического вреда подписавшим сторонам и людям под их ответственностью (уточняющие подпункты — стр. 76).

– Если подытожить… Аристократы должны защищать Англию от других аристократов? И за это король позволяет им здесь жить? – нерешительно спросила девочка.

Кукла молча кивнула.

– Но… они призвали ваших поставщиков на войну, зная, что это заставит вас голодать. Это не нарушение со стороны короля? – уточнила Рената.

Кукла недоуменно наклонила голову. Похоже, она не совсем понимала, о чем говорит девочка. Но, кажется, уловила мысль.

– При…зыв лю…дей для защи…ты террито…рии – обяза…нность пра…вителя, – прерывисто объяснила кукла. – Не уби…л постав…щика. Не разо…рил, не прика…зал прекрати…ть постав…ки. Не нару…шение, – просто пояснила Лотти.

– Да и так понятно, что он сделал это специально! – возмутилась девочка. – Правитель хотел заморить вас голодом. Можно было плюнуть на договор, забрать жену и уехать из страны! – уверенно заявила полная сопереживания Чендлер.

Тут кукла тяжело вздохнула (Рената даже не знала, что та умеет дышать) и достала очередную книжку. Та тоже была выполнена в детском стиле и содержала на обложке очередной милый рисунок: серьезный мужчина, держащий в руке сгусток огня.

– Отлично, – обреченно пробормотала девочка.

Кукла перелистнула страницу, показывая первую картинку. Там был изображен тот же мужчина, в груди которого светился шар света. Он был одет в зеленые одежды.

– Яд…ро, – ткнула кукла и перелистнула.

– Здесь даже слов нет. Для какого возраста эта книга? – недоуменно спросила Рената.

На следующей картинке рядом с мужчиной появился еще один, одетый в фиолетовое. Он выглядел злым… как и первый. Очевидно, эти двое не ладили. Через страницу два мужчины стояли с шарами огня в руках… Рената начала интересоваться происходящим.

Лист – перелистнулась страница.

Одного из мужчин поранили.

Лист.

Появилось еще больше мужчин. Одни были в зеленой одежде, а другие в фиолетовой.

Лист.

Они стали ранить друг друга.

– Какие интересные у вас истории, – заключила Рената.

– Гост…файер, – сказала кукла, показывая на фиолетовых. – Дере…тся с Грин…файер, – тыкнула она в зеленых.

Лист.

Первый мужчина отвлекся от кровавой бани.

Лист.

И приблизился ко второму.

Лист.

Судя по выцветшему облачку, первый сказал что-то второму.

– Глава род…а го…ворит: «Ми…р». Не ра…нить друг дру…га, – пояснила кукла.

Лист.

Два мужчины что-то сказали, держась за руки. При этом стали видны их ядра.

Лист.

Вокруг их ядер появились цепи, и остальные мужчины перестали драться. Все стали улыбаться и держаться за руки.

Лист.

Внезапно один из мужчин в фиолетовой одежде достал меч.

Лист.

И воткнул в зеленого соседа.

– Какая интересная книга, – заметила заинтригованная Рената. – И главное, реалистичная, – оценила девочка.

Лист.

Вероломный втыкатель меча лежал на земле, ядро в его груди было покрыто трещинами.

– Что? – не поняла Рената.

Лист.

Все фиолетовые стали плохо выглядеть… их ядра стали бледнее. Особенно у главного фиолетового. Зеленые снова стали злыми.

Лист.

Зеленые убили всех фиолетовых.

Лист.

«Конецъ».

Было написано на последней странице.

Рената открыла рот… и застыла, не в силах произнести свою догадку вслух. Кукла же решила, что девочка не поняла произошедшего, и пояснила:

– Маги…я. Умен…ие упра…влять ядром во…лей. Клят…ва – прояв…ление во…ли, – кратко пояснила кукла.

– Магия… управление ядром силой воли, – машинально повторила девочка. – Клятва, проявление воли… Когда маг что-то обещает… он… заставляет себя умереть при нарушении обещания? – прошептала Рената.

Кукла кивнула.

– Н-но… Элеонора часто обещает что-то сделать, но не делает. И Джордж… Они же от этого не умерли, – лихорадочно сказала девочка, хватая куклу за руку. – Не умерли же!

Кукла снова кивнула и достала другую книгу.

– Клят…ва. Уме…ние. Как управ…лять ог…нем. Как ко…вать, – сказала слуга, протягивая книгу.

– То есть клятвам нужно учиться? И если младшие не захотят клясться, никто не сможет их заставить? – радостно спросила девочка.

От приступа невероятного облегчения Рената ощутила, что сейчас заплачет. Но кукла покачала головой и снова пихнула девочке книгу. Та, видя серьезность в кукольных глазах, постепенно перестала улыбаться и перевела взгляд вниз.

Это была книжка с женщиной, держащей в руке бумагу.

– Дого…вор. Усиле…ние клят…вы, – сказала кукла. – Тот, кто уме…ет, дела…ет усло…вие. Обы…чно на бума…ге. Под…пись значит приня…тие усло…вий. Даже ес…ли не уме…ешь, – вынесла слуга безжалостный приговор.

***

Фрэнк Чендлер устало спал в своей кровати. В последнее время у мужчины выдались крайне непростые месяцы, за которые он слишком часто испытывал вспышки гнева… На самом деле Фрэнк не любил злиться. Даже если Аделаида полюбила именно злую его версию… Мужчина совершенно не помнил, что же он творил в гневе, и не любил запугивать и ранить людей. А еще больше он не любил это ощущение иссушающей усталости после гневных вспышек. Психолог мужчины утверждал, что Фрэнк страдает от странной формы шизоидного расстройства, и призывал пить лекарства… К сожалению, они совершенно не помогали.

Один раз Фрэнк рассердился на этого психолога, и тот вынужденно заключил, что случай мужчины не поддается лечению. На следующий день кабинет доктора опустел, и Фрэнк никогда его больше не видел.

К сожалению, в деревне мужчины иногда рождались дети с подобными проблемами. Благо младших Чендлеров это нарушение обошло стороной.

И вот теперь, после пяти вспышек гнева практически подряд (Рената удивилась бы, узнав, насколько часто папа злился в последнее время), Фрэнк начал ощущать, что уверенно сдает. Его грудь странно пекло, а усталость достигла своего апогея. Поэтому Фрэнк мысленно смирился с тем, что не сможет сегодня пойти на работу, чтобы умолять начальника взять его обратно (вчерашний день мужчина не помнил), и просто недвижимо лежал в своей кровати, плывя в мареве усталости.

– Папа, – внезапно вырвал его из полудремы надломленный голос.

Фрэнк собрался с силами и медленно открыл глаза. Рядом с ним стояла Рената, судорожно прижимая к груди какую-то старую книгу. В ее глазах плескалась усталая паника, а сама девочка выглядела так, будто не спала несколько лет.

– Милая? – тревожно сказал мужчина, пытаясь привстать с кровати. – Милая, ты заболела? – обеспокоенно спросил Чендлер.

– Папа… Элеонора и Джордж что-нибудь подписывали? – дрожащим голосом спросила Рената. – К-когда Элвин и Агнесс согласились их учить. Я… я думаю, это называется… уч-ученический договор? – испуганно запинаясь, прошептала девочка.

Фрэнк непонимающе нахмурился.

– О да, – медленно произнес мужчина, роясь в затуманенных от усталости воспоминаниях. – В тот первый день… Помнишь, когда они позвали Джорджа и Элеонору в гостиную? – сосредоточенно нахмурился Фрэнк. – Конечно, как только они предложили подписать бумаги, Элеонора сразу позвала меня. Это было несколько некрасиво с их стороны – пытаться проделать все это за моей спиной, – мрачно произнес мужчина.

Стоящая над Чендлером дочь побледнела как полотно.

– Т-ты их читал? – почти прохрипела девочка.

– Конечно, милая… Ты же знаешь, мы всегда читаем важные бумаги, – успокаивающе сказал Фрэнк. – Помнишь, как твоя матушка серьезно к ним относилась? Да и мои родители всегда говорили подписывать только то, в чем совершенно уверен. У нас в деревне нарушать договоры было смерти подобно, – устало сказал мужчина. – Если ты беспокоишься, милая, то можешь взять экземпляры. Я попросил у леди Гостфайер копии и положил их в сейф в своем кабинете, – махнул рукой Фрэнк и снова начал погружаться в беспокойную дрему. – Для благородной леди… она была неожиданно неуступ…чива, – засыпая, пробормотал мужчина. – Многое приш…лось исправлять. Разоз…лила мен… – и, так и не договорив, Фрэнк Чендлер окончательно уснул.

Некоторое время девочка смотрела на измученного отца. Выглядел он совсем плохо… Очевидно, с момента прибытия в этот дом Фрэнк злился слишком часто.

– Спасибо, папа, – сказала усталая девочка.

После чего тихо вышла в коридор и аккуратно закрыла за собой дверь.

– В сейфе папы есть образцы договора, – тихо сказала девочка, поворачиваясь к стоящей в коридоре фигуре. – Возьми их и прочитай. Если в чем-то подвох… Ты сможешь понять? – спросила невыспавшаяся Рената.

– Гост…файер, – нахмурилась стоящая в тени Лотти. – Об…ман. Тя…жело, – посетовала кукла.

– Ну… выбора у нас все равно нет, – депрессивно сказала девочка. – Зато пригодятся притащенные тобой книги, – отвлеченно заметила Рената.

– Мар…кус, – внезапно сказала кукла.

– Что? – недоуменно переспросила Рената.

– Мар…кус зна…ет. Дого…воры. Обу…чение, – пояснила кукла. – Слу…га для обу…чения.

– Маркус?.. Дворецкий? – нерешительно переспросила Рената.

Кукла кивнула. Девочка посмотрела в ее равнодушные глаза… и тяжело сглотнула.

О Судьба… Она просматривает воспоминания той, что сошла с ума! Той, что сделала кукол, копирующих определенных людей, и кто дал им те же имена… Девочка не хотела знать, что могло довести Изабеллу до подобного состояния. И тем более не хотела видеть это ее глазами.

Не то чтобы у Ренаты был выбор. Кукла отрицала воздействие на ее сны и ни разу не слышала о таком феномене. Она о перерожденных-то не слышала. В итоге сны Ренаты оставались тайной.

– Ты приведешь его сюда? – с затаенной тревогой спросила девочка.

Кукла отрицательно покачала головой.

– При…каз спа…ть. Я прос…нулась. Опас…ность для ребен…ка, – показала кукла на Ренату. – Мар…кус не та…кой. При…каз нас…ледни…цы для про…буждения, – пояснила служанка.

– Эм… то есть ты принесешь его сюда? – недоуменно спросила девочка.

Кукла снова покачала головой.

– Артефакт особ…няка. Нель…зя выно…сить, – пояснила она.

– Что же… Тогда придется разбираться самим, – вздохнула Рената, после чего повернулась и направилась к папиному кабинету.

***

– Доброе утро, мои дорогие, – решительно сказала Агнесс, входя в двери столовой.

«И почему все происходит именно тогда, когда мы едим?» – печально подумала Рената, накладывая Розмари яичницу.

– Доброе утро, леди Гостфайер, – дружно протянули дети.

Усталый Фрэнк ничего не ответил. Он сосредоточенно смотрел в темные глубины зажатой в его руке кружки. Возможно, мужчина пытался найти там источник сил для еще одного непростого дня. Или хотел утопиться. Было сложно сказать наверняка.

– Дорогой Фрэнк, – привлекла его внимание женщина. – Я переговорила с канцелярией насчет вашей работы, – гордо сказала женщина. – Проблема должна быть уже решена.

– Да? – робко спросил мужчина. – О, это отличная новость. И как же разрешили ситуацию? – с легкой нотой надежды спросил Чендлер.

– Тебя взяли на работу к тем полисменам, папа, – пояснила Рената.

Изможденный Фрэнк немного оживился.

– Правда? Звучит не так плохо, – воодушевленно произнес отец семейства.

– Поэтому тебе придется пойти к директору банка и уволиться, – добила его девочка.

От неожиданности Фрэнк пошатнулся на старом стуле и чуть не упал.

– Рената! Нельзя же так резко! – обеспокоенно сказала Элеонора и повернулась к потрясенному отцу. – Папочка… вчера ты немного разозлился и… – осторожно начала девочка.

– Нам придется вернуть премию? – спросил обеспокоенный Джордж. – А как же двойной оклад?

В глазах старшего Чендлера мелькнул проблеск понимания, и он что-то невразумительно простонал, обхватывая руками голову.

– Что значит «уволиться»? – непонимающе спросила Агнесс, поворачиваясь к отцу семейства.

– Возможно, я… немного разозлился и пошел на работу… – неловко отвел глаза Фрэнк. – Я… я приношу извинения, что побеспокоил полисменов зря…

– Тебя взяли на работу приказом короны, – печально поведала Рената.

– И извиняюсь, что буду беспокоить их дальше, – машинально продолжил мужчина. – Как думаете… могу я просто послать директору письмо? – устало спросил Фрэнк.

– Думаю, да, папа, – спокойно сказала Рената. – Полагаю, он будет искренне рад не видеть тебя вживую, – проницательно добавила мудрая девочка.

– Это да… это да, – печально кивнул Фрэнк и устало поплелся писать заявление об увольнении.

Присутствующие в столовой проводили его молчаливыми взглядами. Наконец, Агнесс немного пришла в себя (Рената с прискорбием отметила, что Гостфайер начинает держать удар) и мягко улыбнулась.

– Итак, мои дорогие… Полагаю, теперь, когда большая часть проблем решена… настало время выполнить приказ короны, – ласково сказала женщина.

Глава 12. Начало трудного спуска

– Ты взял веревку? – сурово спросила Рената Чендлер.

– Да, сестра, – твердо ответил решительный Джордж.

За его спиной висел объемный походный рюкзак, под завязку забитый всем, что теоретически могло помочь Чендлерам выжить. Похожий красовался на спине отца семейства, находящегося рядом.

– А походный котелок? Котелок есть? – обеспокоенно спросил отдохнувший Фрэнк.

– Зачем вам котелок, мои дорогие? – недоуменно спросила стоящая рядом Агнесс Гостфайер.

– Потому что они идут в глубокую, неведомую зад… – начала было сидящая у стены Вивьен. – Ауч! Капитан! – возмущенно воскликнула женщина, потирая голову.

– Полагаю, он будет нелишним, леди, – почтительно сказал капитан полисменов, поглаживая кулак.

Дело происходило в чистом, ответственно убранном Ренатой подвале. Около лестницы наверх стояла Агнесс, у стены расположились полисмены в полном составе, а рядом с дверью стояли Чендлеры. Мужчины были одеты в военную форму, используемую в боях на Черном континенте. Элеонора была в простом домашнем платье старшей сестры (и была в ярости от этого факта), а Рената… она была в штанах и рубашке. Эти самые штаны добыла деятельная Вивьен, когда накануне к ней подошел смущенный самим фактом просьбы Фрэнк. Женщина с радостью сняла мерки и весело убежала в закат. Вернувшись с этим. Всего процесс создания штанов занял около пяти часов.

Сердца Фрэнка, Джорджа и самой Ренаты обливались кровью. (Элеонора очень громко смеялась, а потом согласилась надеть простое платье.) Но девочка была неумолима: она решила идти вниз со всеми, и она же решила максимально увеличить свои шансы на выживание. А неудобная юбка может сильно помешать в вопросе избегания ловушек. Поэтому… за это время девочка твердо решила, что ради жизней родных можно идти на чудовищные, кошмарные вещи. Даже если речь идет о… штанах.

Тем более Джордж обещал убить всех, кто видел сестру в неприглядном виде, если в свет выйдут странные слухи. И когда он это говорил, что-то мелькнуло в его глазах… Какая-то спокойная уверенность и немое обещание, сдобренное порцией глубинной злобы.

Молодой полисмен содрогнулся и заверил мальчика, что честь его сестры задета не будет. Все остальные молча кивнули.

И теперь… время настало.

Рената глубоко вздохнула и пропустила решительного Джорджа, резко метнувшегося вперед. За ним пошел нервный Фрэнк, который держал за руку спокойную Элеонору (пока папочка был рядом, младшая Чендлер не нервничала), и только тогда Рената пошла вперед. В неизвестность.

К сожалению, Изабелла Блэкфайер оказалась параноиком, запретившим Лотти рассказывать хоть что-то о внутренностях ее дома. Кукла сообщила, что может раскрывать определенную информацию внутри самого особняка. Но только там. Так что в этот раз абсолютно все Чендлеры уверенно шли в полную неизвестность.

Эти тяжелые мысли преследовали Ренату, пока та спускалась по длинной, темной лестнице. Когда же Чендлеры окончили спуск и вошли в тюремное помещение, девочка переключилась на другой тревожащий ее момент.

Ученические контракты.

Рената и Лотти просмотрели каждую страницу этих демонских опусов. На первый взгляд все выглядело нормально. С ее и отца точки зрения, разумеется.

– Пло…хо, – поморщилась кукла, читая бумаги.

– Что именно? – тревожно спросила девочка.

Кукла ткнула пальцем в первый пункт.

«Агнесс Гостфайер, в дальнейшем именуемая учитель, обязуется предоставить Элеоноре Чендлер, в дальнейшем именуемой ученицей, тот же уровень образования, что и членам своего рода».

– Ты имеешь в виду, что Гостфайеры не учат некоторых своих членов? – осторожно спросила Рената, но увидела, как кукла отрицательно качает головой. – Тогда… разве это не хорошо? Вроде как обещание качества?

– Ро…д обман…щиков. Об…ман – час…ть обу…чения, – пояснила служанка. – Элеон…ора насле…дник. Мог…ут обу…чать как бас…тарда. Уро…вень обра…зова…ния не ука…зан, – дополнительно сообщила кукла.

– То есть теперь Агнесс может врать Элеоноре и учить как низшего члена своего рода, – мрачно подытожила девочка.

Лотти кивнула и ткнула в следующий пункт.

«Если действующий учитель неспособен продолжать обучение, то договор на обучение Элеоноры Блэквуд будет перезаключен со следующим представителем рода учителя».

Ну здесь Рената не стала задавать лишних вопросов. Все было и так понятно… Выведение Агнесс из строя не поможет Элеоноре избежать «обучения». Но Лотти даже в этом нашла негативные моменты.

– Не обоз…начено усло…вие перед…ачи, – посетовала кукла. – Невоз…можно узна…ть, кто следу…ющий учи…тель. Дого…вор не «пере…дан». «Переза…ключен». Срок учени…чества зано…во, – с явно слышным оттенком раздражения вздохнула Лотти. – Гост…файеры. Даже стан…дартный конт…ракт по…лон лову…шек, – недовольно проскрипела служанка.

Рената окинула демонскую бумажку долгим взглядом, после чего мысленно спросила вселенную, что же было в изначальном договоре? Элеонора должна была продать Агнесс душу? Слушаться каждого ее слова? Служить ей как рабыня? Девочку невольно передернуло, и она в очередной раз поблагодарила славные традиции папиной деревни.

– Просто превосходно… Что с Джорджем? – устало спросила Рената.

Кукла ткнула пальцем в новую бумагу.

«Ученик обязуется не причинять учителю и членам его рода физического, психического или морального вреда».

Рената недоуменно моргнула и посмотрела на спокойную куклу.

– Па…мять. Стр…ах сил…ен, – сказала служанка.

– Оу, – сказала девочка. – То есть… Джордж сильный? – с робкой гордостью спросила Рената.

Кукла кивнула.

– Хва…тит для Ло…тти и Мар…куса, – пояснила марионетка.

– Чего хватит? – не поняла девочка.

– Пла…мя. Для фун…кцио…нирования, – с трудом прохрипела кукла. – Луч…ше, чем исполь…зовать лю…дей. Лю…ди уми…рают, – спокойно пояснила служанка.

Рената окинула Лотти долгим взглядом и… не осмелилась спрашивать. Лотти была ее единственным союзником во всей этой аристократической жути. Чендлер не хотела ее бояться. Видит Судьба, у нее было предостаточно источников ужаса.

– Сестра! – прозвучал голос впереди, вырывая девочку из пугающих воспоминаний.

Рената вздрогнула и поняла, что они уже дошли до той самой синей двери. Которая все еще была широко открыта. Вот только комната за ней выглядела уже по-другому: куски разломанной мебели были безжалостно вышвырнуты в тюремное помещение, ковер зашит, а из камина убрали обломки мрамора. Правда, огонь все еще еле теплился… Странно, что Лотти не разожгла его мебелью. Хотя… это огонь, что горел двести лет. Рената не знала, по каким законам он вообще горит. И в центре этого убранного пространства стояли два испуганных ребенка – ее младшие брат и сестра.

– Что такое, Джордж? – спросила девочка.

– Вам с папой придется поворачивать, – печально сказал мальчик.

– Что? – недоуменно спросила Чендлер, после чего нахмурилась. – Мы уже говорили об этом. Я никуда не…

– Не в этом дело, милая, – устало сказал Фрэнк. – Меня не пускает внутрь, – печально произнес мужчина.

– Что? – недоуменно спросила Рената.

После чего перевела глаза на отца и, наконец, увидела, что папа стоит, плотно прислонившись к… воздуху. Прямо в проеме двери… Будто между тюремным коридором и разрушенной гостиной находилась какая-то невидимая стена.

– Возможно, только аристократы могут пройти, – тихо сказал мужчина.

Возникало ощущение, что он пытается разозлиться, но… не может. Пять вспышек гнева за два месяца… Фрэнк Чендлер достиг своего предела.

– Все хорошо, папа. Мы справимся, – решительно сказал Джордж. – Бери сестру, и уходите отсюда.

Рядом с ним стояла бледная как смерть Элеонора. Она еле заметно дрожала, но даже не пыталась выйти из комнаты. Младшая Чендлер часто вела себя легкомысленно, но она не была глупой. Девочка знала, что ее учителя не устроит ответ «мы вернулись, так как наш отец-простолюдин не смог пойти с нами». И она прекрасно понимала, что короля этот ответ не устроит еще больше.

Рената почти в панике осмотрела открытый дверной проем. В ее голове выстроилась простая логическая цепочка. Девочка не проходит в дверь – Маркус не просыпается. Маркус не просыпается – Элеонора и Джордж не получают нормального обучения. Элеонора и Джордж не получают обучения – они пострадают от одной из тысячи опасностей, с которыми может столкнуться неправильно обученный аристократ. А видит Судьба, этих самых опасностей было много. Судя по словам Лотти, мир аристократии был крайне опасным и жестоким местом. Сам процесс занятий магией без должного обучения был опасен. Аристократ мог управлять миром своей волей… Но за это приходилось платить. Если аристократ давал слабину, мир начинал управлять им самим. У магов было много правил, ограничений и запретов не просто так. Если обычный человек при совершении ошибки мог покалечиться или умереть, то маг мог сойти с ума, обратиться чудовищем, стать чьим-то рабом или потерять саму свою суть. К примеру, Агнесс может решить использовать Элеонору для экспериментального кования с так называемыми «новыми» материалами. То есть результат их использования будет непредсказуем и может ее убить. Или Элвин будет учить Джорджа технике «берсеркера» – искусству управления огнем, которое способно давать пользователю огромную силу в обмен на здравомыслие и дальнейшую стабильность. Или Агнесс будет использовать Элеонору для кования «грязных» сплавов, требующих крови и жизненных сил артефактора. Или… вариантов было просто слишком много.

Когда Рената найдет этого Маркуса, у ее младших начнутся долгие часы изматывающего обучения. Настоящего обучения.

И для этого она должна попасть внутрь комнаты за синей дверью. В этом и состоял план! Лотти клялась, что все будет нормально! И теперь… Если Фрэнк не может, то и Рената?!

Испуганная девочка резко рванула вперед и… беспрепятственно прошла в разрушенную гостиную.

– Что? – сказал ошарашенный Фрэнк Чендлер, прижимаясь к невидимой преграде.

– Чт… – удивился Джордж.

В глазах Элеоноры мелькнул огонек надежды, и она стала дрожать меньше. Рената же нахмурилась и перевела взгляд на папу.

– Может… это потому, что папа не Блэквуд? – робко спросил Джордж.

– О… – осознала Рената.

Ну разумеется. Они как-то забыли об этом… Почему-то Гостфайеры были уверены, что только Блэквуды могут пройти через черную дверь. Поэтому они так удивились, когда спустился Фрэнк. И возможно, посчитали, что… Рената не знала, что они посчитали. Но похоже, ошиблись: проблема была не в черной двери, а в синей.

Фрэнк Чендлер не является потомком Блэкфайеров. Папа не сможет с ними пойти.

Следующие полчаса они уверяли беспокойного отца, что с ними все будет в порядке. Из рюкзака Чендлера пришлось выгрузить все самое необходимое и отдать старшей дочери (Джордж был не в восторге, но одного злого взгляда сестры ему было достаточно). И еще через полчаса, когда Рената поняла, что такими темпами они все заработают нервный срыв… Девочка решительно взяла дрожащую Элеонору за руку и пошла к старой, обшарпанной двери в другом конце разрушенной гостиной. За ней пошел обеспокоенный Джордж. Девочка нажала на потертую ручку и открыла проход в пыльный коридор. Дети прошли вперед, и дверь за ними захлопнулась, отрезая их от взгляда напряженного Фрэнка.

А потом Элеонора завизжала.

– Успокойся! – рявкнула Рената, закрывая ей рот рукой (не стоило добавлять папе седых волос). – Это та кукла! – уже тише пояснила девочка.

Да, в темном коридоре напротив детей спокойно стояла кукла по имени Лотти, одетая во все ту же тюремную форму. В ее внешнем виде мало что изменилось за эти насыщенные событиями дни… Рваная рана на щеке осталась на своем месте, как и безжизненные тусклые глаза.

Разумеется, Элеонора испугалась.

Как и Джордж, удержавшийся от того, чтобы атаковать недвижимую фигуру пламенем, одним лишь усилием воли. И спиной сестры, предусмотрительно вышедшей вперед.

– Полисмены сказали, что она сбежала, – быстро сказала Рената. – Похоже, она просто вернулась сюда и была здесь все это время… Лотти! – резко сказала девочка, повернувшись к кукле. – Я права?

– Вер…но сест…ра насле…дницы, – подтвердила кукла прерывающимся голосом.

Тело Элеоноры, зажатое в руках старшей сестры, немного расслабилось, и Рената выдохнула. Она потратила удивительно много времени, тренируя куклу обращаться к себе именно так. Лотти была неожиданно упорна. Также служанка совершенно отказывалась называть младшую Чендлер наследницей… Кажется, Элеонора ей не нравилась. Интересно, чем девочка успела ее обидеть?

– Видите, я права, – спокойно сказала Рената. – На самом деле это не плохо. Может, она покажет нам, что где находится? – спросила девочка, действительно надеясь, что ответ окажется утвердительным.

Все эти бесконечные запреты на Лотти начали ее немного утомлять. Это сильно мешало Ренате грабить дорогого предка, не подвергаясь личной опасности. Неужели нельзя было сделать исключение для потомков?

– Ес…ли тако…во жела…ние сест…ры наслед…ницы, – согласилась кукла.

– Спасибо, Лотти, – кивнула девочка (имея в виду мучения куклы от неправильного обращения).

– Сестра… ты ее понимаешь? – удивленно спросил Джордж.

– Ну… ее речь может быть немного рваной, но разобрать слова не так уж и сложно, – недоуменно ответила девочка.

– Мы и разобрали, – ворчливо сказала Элеонора, сбросив руку сестры. – Я таких старых диалектов даже от бабушки с дедушкой не слышала. Совершенно не понимаю, что несет эта деревяшка, – раздраженно произнесла девочка, отходя от стоящей в коридоре куклы.

И тут Рената Чендлер замерла.

– Вы… имеете в виду, что… она говорит на старинном диалекте? – напряженно спросила девочка.

– Ну да… хотя это неудивительно. Сколько лет этой штуке? – пожала плечами Элеонора. – Откуда ей знать современную речь? Я больше удивлена, что ты ей отвечаешь. Исполать Лотти. Что значит это слово? – недоуменно спросила младшая.

Рената Чендлер открыла рот и попыталась сказать… Но ее язык онемел от прилившего ужаса. И осознания…

Двухсотлетние книги были написаны на старинном языке.

Двухсотлетняя кукла говорила нормально.

– Сестра всегда была очень умной, – гордо сказал Джордж. – Получается, ты можешь спросить эту куклу об Изабелле Блэкфайер? – переключился мальчик.

– А… я… я не настолько хорошо знаю древнюю речь, – тихо ответила Рената. – Лотти, ты… ты поняла приказ Элеоноры тогда. Ты… можешь говорить на нашем языке? – робко спросила девочка.

Некоторое время кукла молча на нее смотрела. После чего сказала:

– Обу…чение тя…жело. Неско…лько с…лов. Посте…пенно. Мар…кус ум…нее, – пояснила служанка.

«Она думает, я спрашиваю об обучении Элеоноры и Джорджа, – поняла Рената. – Кукла подумала о проблеме с языками… а я нет».

Потому что даже не знала о существовании проблемы.

Руки девочки похолодели, и она резко подняла их, ударяя по щекам. Джордж, стоявший рядом, вздрогнул.

– Плевать! – зло сказала Рената. – Лотти! Нам приказано исследовать это место. Где мы можем найти артефакты? – спросила Чендлер.

Кукла замерла, после чего медленно повернулась и куда-то пошла. Рената проводила ее неуверенным взглядом и впервые осмотрела место, куда они попали. Это был удивительно чистый, но полутемный, обитый бежевыми обоями коридор, покрытый старым паркетом из какого-то дорогого светлого дерева. С одной стороны он заканчивался дверью, а с другой виднелось окно, отражавшее… еще один пыльный коридор? Откровенно говоря, это смотрелось немного странно, но они находились в подземелье, так что… Хотя зачем в подземелье вообще окно? И, если подумать, зачем кому-то делать коридор всего с двумя дверями и одним окном? Это место напоминало кошмар архитектора. Рената прошлась взглядом по внутренностям видневшегося в окне коридора, отмечая его бело-черную гамму и интересную картину с маяком, выполненную в тех же бело-черных тонах. Картина висела рядом с потертой от времени черной дверью.

– Сестра, – вырвал Ренату из мыслей молодой мальчишеский голос.

Девочка обернулась и увидела группу из стоящей у дальней двери Лотти, слегка обеспокоенного присутствием куклы младшего брата и обеспокоенной вообще всем Элеоноры.

– Она что-то говорит, но я ничего не понимаю, – посетовал Джордж, показывая на куклу.

Лотти стояла и терпеливо ждала, когда Рената обратит на нее внимание.

– О, конечно, – встряхнулась старшая Чендлер и поспешила к кукле.

Рената дошла до конца коридора и остановилась перед куклой, ожидая откровений о местонахождении Маркуса. И Лотти не заставила себя ждать.

– Преду…преждение для жите…ля, – слегка прерывисто прохрипела кукла. – Наблю…дается наруше…ние в рабо…те простран…ственного стаби…лизато…ра, – непонятно выразилась Лотти. – Зап…ретный кори…дор ста…л следу…ющей ком…натой, – еще непонятнее сообщила служанка. – Рекомен…дую дожда…ться коман…ду настрой…ки, – произнесла Лотти. – Произ…вожу вызо…в, – сообщила кукла.

И… замолчала. Рената, Джордж и Элеонора застыли в неловкой, ничего не понимающей тишине. И если эти двое просто не понимали, что только что сказала кукла, то Рената понимала слова, но понятия не имела, что же они значат.

Пространст… венный стабилизатор? Что это вообще такое?! Что значит «пространственный»? А «стабилизатор»? Девочка нахмурилась и порылась в голове в поиске странного слова. Кажется… стабильность – это когда все хорошо. Пространство… простор? На уроках чтения девочка читала словарь, и там было что-то… это когда просторно? Сломалась вещь, которая отвечала за хороший простор? Нет, это звучит странно…

– Коман…да наст…ройки недос…тупна, – внезапно отмерла кукла. – Не бес…покой…тесь, жите…ль. О вас сооб…щено коман…де охра…ны. Леди Рэд…файер скоро прибу…дут, – успокаивающе произнесла кукла.

После чего снова замерла.

Этот набор слов Рената поняла уже лучше, но это не особо помогло. Рэдфайеры? Повесы, бездельники и главные поставщики бастардов? Они здесь были? Может, речь идет о бастардах Рэдфайеров? Именно нетитулованные Рэды работали на большинстве работ, требующих навыков огненных аристократов. Неужели Рэды и двести лет назад были… такими? Хотя почему бы и нет.

Нет, стоп, о чем вообще Рената думает? Агнесс сказала, что Черная ведьма похитила много женщин и детей. Неужели потом она заставила их на себя работать?! «Хороший простор» звучал глупо? Это звучит как еще большая чушь.

Хотя даже сама Лотти говорила, что аристократы могут брать друг друга в рабство… Но тогда о каких «жителях» идет речь? Еще одни похищенные? Рабы помогали рабам передвигаться по особняку, чтобы работать? Какая-то очень сложная система.

– Коман…да охра…ны недос…тупна, – снова отмерла Лотти.

Она не казалась сильно удивленной этому факту. Рената сильно подозревала, что кукла просто делает то, что ей приказали делать в таких ситуациях, даже если Лотти знает, что это бессмысленно. Создавалось впечатление, что служанка физически не может ослушаться вбитых в нее команд.

– Жи…тель, о вас сооб…щено гос…поже, – уже более успокаивающим тоном сообщила кукла. – Не пере…живайте. Гос…пожа Иза…белла лич…но займет…ся ваши…м воп…росом, – старательно изображая утешение, заверила Лотти.

Рената оценила ее попытку, но не ощутила себя сильно успокоенной.

– Что происходит? – решил спросить ничего не понимающий Джордж.

– Она говорит, что что-то сломалось, – пояснила Рената. – И просит помощь, – решила дополнить девочка, решив не уточнять у кого.

Пусть хоть кто-то в семье Чендлер сможет сегодня уснуть.

– Но какой смысл? – спросил ничего не понимающий мальчик. – Здесь же… эм… Здесь же никого нет, верно? – осторожно спросил младший Чендлер, внезапно осознав, что здесь может кто-то быть.

Элеонора съежилась и подошла поближе к Ренате.

– Я думаю, это часть ее приказов, – постаралась успокоить брата девочка. – Как только Лотти закончит, она пропустит нас дальше, – не очень уверенно заверила Рената.

В небольшом коридоре снова повисла долгая тишина, пока кукла молча смотрела в стену, скорее всего пытаясь связаться с легендарной Черной ведьмой. Почти пять минут Рената отчаянно боялась, что служанке что-то ответит. Конечно, прошло двести лет, но это был странный и пугающий мир магов. Мало ли…

Наконец, плечи куклы слегка опустились, и она отвела глаза от стены. Ее кукольное лицо выглядело странно… опустошенным. В этот момент Рената внезапно подумала, что, возможно, не только она ожидала ответа от давно мертвой женщины.

Способны ли куклы горевать?

– Свя…зь невоз…можна, – кратко сообщила кукла. – Предуп…реждение. Жите…ль. Рабо…та простран…ства нару…шена. Люб…ая следу…ющая дверь бу…дет запрет…ным кори…дором. Рекомен…довано остать…ся на мес…те и дождать…ся помо…щи, – произнесла Лотти.

Рената ощутимо нахмурилась и решила, наконец, разобраться во всей этой ситуации.

– Лотти, что значит «запретный коридор»? – спросила напряженная девочка.

Кукла повернулась и пристально посмотрела на Ренату.

– Кори…дор с сест…рами госпо…жи Иза…беллы, – рвано пояснила служанка.

– С сестрами? – недоверчиво спросила Рената, пытаясь обдумать эту мысль.

Ее впечатление о сестрах Изабеллы состояло из фраз «они нарушили запрет», «их больше ничего не волнует» и «вы их заперли?». Это было не самым хорошим послужным списком. Создавалось впечатление, что сестры Изабеллы нарушили одно из многочисленных правил аристократии и жестоко за это поплатились. Неужели они стали чудовищами?! И Изабелла просто… заперла их здесь? Их нельзя убить? Но прошло двести лет… Они все еще опасны?

– Они еще живы? – испуганно спросила Рената.

Лотти отрицательно покачала головой. Это сильно успокоило нервную Чендлер.

– Тогда что там? – осторожно спросила девочка.

Лотти молчала. Похоже, это было чем-то, что ей нельзя было говорить даже здесь. Рената подождала реакции куклы еще несколько секунд, после чего поняла, что та ничего ей не скажет. Девочка выдохнула, шагнула вперед и нажала на ручку.

– Жи…тель, – внезапно сказала Лотти.

Рената невольно вздрогнула и опасливо покосилась на куклу.

– Преду…преждение, – рвано сообщила служанка. – Впе…реди зап…ретный кори…дор. Вы може…те полу…чить ожо…ги, шра…мы, бо…ль и, при нару…шении поко…я мерт…вых, безу…мие, сме…рть, веч…ное зато…чение. Вы пре…дупреж…дены. Хоро…шего дня, и пом…ните, этаж Гост…файер…ов предо…став…ляет луч…шую психо…логичес…кую помощь! Мы помо…жем вам сно…ва ощу…тить любо…вь к ми…ру! Смер…ть – это не выхо…д! – бодро проскрипела кукла, после чего, наконец, замолчала.

Рената молча прослушала эту… эм… эту речь против суицида? Сюда заходили люди, стремящиеся покончить с собой? Девочка нерешительно сжала пальцы на ручке, после чего покосилась на спокойную, как скалу, Лотти, собралась с силами и отважно открыла демонскую дверь.

Ее взгляду предстало то самое место, на которое она смотрела через окно в другом конце этого коридора. Рената невольно вздрогнула, после чего крепче сжала ручку и тряхнула головой. Нет, нет, это было глупо. Скорее всего, это просто точно такой же коридор, да.

– Судьба! – воскликнула Элеонора.

Рената медленно повернула голову к сестре и увидела, что младшая в ужасе пялится в то самое окно, через которое виднелась картина с маяком. Старшая Чендлер тяжело сглотнула и повернулась по направлению к окну.

Рената смотрела на свое тело, стоящее в проеме двери около картины. И самым жутким было то, что девочка могла в подробностях рассмотреть то, что обычный человек никогда бы не смог увидеть без пары хитро установленных зеркал. Взгляд девочки сверлил ее же затылок. Тело Ренаты было повернуло назад и смотрело куда-то в глубины дверного проема, поэтому она никак не могла видеть саму себя. Старшая Чендлер крупно вздрогнула и резко захлопнула дверь. Ее точная копия в точности отразила это движение, и жуткое зрелище скрылось из виду.

Дети стояли в коридоре в полной тишине. Никто из них не осмеливался идти дальше.

– На…руше…ние прост…ранства, – внезапно сказала кукла. – Поломка, – пояснила она.

– Мне это ни о чем не говорит, Лотти, – хриплым от ужаса голосом сообщила Рената.

Кукла слегка замялась, будто не совсем понимала, как ей дальше поступить.

– Не опас…но, – постаралась успокоить девочку слуга. – Кори…дор час…то дела…ет это. Боль…ше ниче…го, – спокойно сообщила Лотти. – Толь…ко ловуш…ки и ком…наты опас…ны. Там… пло…хие ве…щи, – решила дополнить кукла.

И вот тут Рената немного отошла от жуткого зрелища.

– Ловушки? – среагировала девочка.

Кукла молча кивнула.

– О чем она говорит? – немного отошел от шока Джордж.

– Она сказала, что здесь есть ловушки, – сказала Рената, пытаясь понять, как ей вообще добраться до проклятого Маркуса.

– Какие ловушки? – напрягся Джордж.

Кукла молча на него посмотрела.

– Какие ловушки, Лотти? – устало спросила девочка.

Кукла перевела пристальный взгляд уже на нее и продолжила молчать. Это означало еще один пласт информации, о котором ей нельзя было говорить. И вот тут девочка в очередной раз напряглась.

– Ваш да…р помо…жет их ощу…тить, – успокаивающе сообщила Лотти. – Ес…ли не успе…ете, Ло…тти защи…тит, – уверенно заявила кукла.

– Дар? – не совсем поняла не успевающая за событиями девочка.

– Ог…онь пло…хо, – пояснила не умеющая пояснять кукла. – Не иди…те ту…да, – очень серьезно посоветовала служанка.

Рената окинула Лотти долгим взглядом. Девочка не понимала, о каком даре идет речь. Возможно, кукла имела в виду ее разум, или логику, или… Рената понятия не имела, о чем может размышлять подобное существо.

– А ты не можешь сразу нас защитить? – осторожно спросила девочка.

– Нас…ледни…ца дол…жна учить…ся, – серьезно заявила одержимая образованием Ренаты кукла. – Ощу…щать арте…факты. Навер…ху мало. Не под…ходят, – посетовала грустная служанка. – Зде…сь безо…пасно. Ловуш…ки зде…сь, что…бы нака…зать, оста…новить жите…ля. Не смер…тельно, – рвано сообщила Лотти.

Рената окинула куклу еще более долгим взглядом, после чего… вынужденно смирилась. Если речь заходила об образовании, Лотти становилась неумолима. Отговаривать ее было бессмысленно, но, если кукла сказала, что защитит их… Рената ощутила себя в относительной безопасности.

– Лотти не может рассказать нам про ловушки или расположение комнат. Поэтому будем продвигаться осторожно, – начала напряженная девочка. – Нам нужно найти зацепки, которые помогли бы в поиске детей, – сообщила Чендлер официальную причину их присутствия в этом жутком месте.

– И артефакты, – тихо добавила Элеонора.

– Что? – не поняла Рената.

– Леди Гостфайер просила принести наверх артефакты, – пояснила девочка. – Они нужны короне, – немного погодя дополнила младшая.

Рената молча посмотрела на испуганную Элеонору и подумала, зачем короне могли понадобиться артефакты, созданные безумной ведьмой из древнего, могущественного рода? Артефакты, созданные во время разрушительной войны. И ни одно из этих предположений не было хорошим.

Ни одно.

– Ладно, – немного погодя сказала Рената. – Мы найдем их. Во время обыска, – заключила девочка.

В конце концов, Маркус тоже является артефактом. Даже Гостфайер не найдет, в чем их обвинить. А потом леди может попробовать его увести. Или сломать. Или отнять… Но кукла уверяла, что у нее никогда не получится. Если эти люди не смогли остановить Лотти, то против Маркуса у них нет никаких шансов. Лотти сказала, что Маркус очень предан роду Блэкфайер.

Тогда Рената посмотрела в тусклые глаза куклы и решила не уточнять, почему эти слова прозвучали так… весомо. И окончательно. И почему, произнося их, Лотти звучала как-то странно.

Чендлер встряхнулась и вернулась в жуткое настоящее. Прежде чем беспокоиться об эксцентричности еще одной куклы, ее нужно сначала найти. Девочка вздохнула, снова собралась с силами и повернулась к двери. После чего нажала на ручку и медленно ее открыла. Старшая Чендлер старательно не смотрела в то место, где должно располагаться окно черно-белого коридора. Так ей было спокойнее. Девочка прошла вперед, пропустила идущих за ней Джорджа и Элеонору, после чего закрыла дверь… И только после этого повернула голову к окну.

Там… отражалось сплошное звездное небо. Будто окна были установлены не на стене коридора, а на крыше. И никаких следов того места, из которого они только что вышли. Старшая Чендлер молча повернулась и стиснула зубы. Она не должна бояться. Если она будет бояться, то Элеонора и Джордж тоже начнут, и тогда Рената будет бояться еще больше, и все закрутится и станет сплошным кошмаром, и им придется вернуться наверх. Если они вернутся наверх, то у младших не будет нормального учителя, и они умрут жуткой мучительной смертью необученного аристократа.

Девочка позволила себе на секунду крепко зажмурить глаза и сделать глубокий вдох. Здесь Лотти. Она не позволит, чтобы случилось что-то плохое. Здесь Лотти.

Рената повернулась и осторожно пошла по длинному коридору. Создавалось впечатление, что он тоже был кем-то разрушен, а потом заботливо убран. На стенах красовались дорогие черно-белые обои с цветочным бархатным узором. Рисунок портили многочисленные порезы и шрамы, а также неумолимое время, придававшее белизне безжизненный серый оттенок. Темный паркет под ногами немного скрипел при ходьбе… Иногда сапоги девочки (еще одна жертва во имя выживания) ощущали в нем углубления… будто царапины в дереве. Но самым жутким было не это. Окна. В этом подземелье существовали окна, в которых отражалось звездное небо… Зачем Изабелла сделала это?

Мама, как выглядит мир снаружи?

Рената поморщилась и болезненно потерла висок.

Голова… она начинала болеть. Может, от спертого воздуха? Впрочем, это не так важно. Они прошли уже одну треть неожиданно длинного коридора.

И ни следа таинственных ловушек.

Пройдя еще несколько метров, напряженные дети и равнодушная кукла так и не встретили ничего опасного. Но Рената не расслаблялась. Она обводила пустынный коридор настороженным взглядом, пока не наткнулась на… дверь.

«Изольда Блэкфайер» – было написано на табличке.

– Это чья-то комната? – недоуменно спросила Элеонора.

– Конечно. Ты же не думаешь, что эта Изабелла возникла из воздуха. С ней кто-то жил, – сердито сказал Джордж.

– Не груби мне, – рыкнула девочка. – Я наследница, если ты не забыл!

Мальчик закатил глаза и повернулся к Ренате.

– Сестра. Попробуем попасть туда? – спросил Джордж. – Сестра? – обеспокоенно повторил мальчик.

– Серьезно… ты даже этого не можешь сделать? Ты просто позор нашего рода, сестра, — сказала красивая девушка, заправляя за ухо темные кудри. — И почему мать так тебя ценит?

– Изольда, – тихо сказала Рената. – Изольда Блэкфайер.

Внезапно на нее накатило ощущение странной горечи. Она не знала, как его описать. В груди разливалась тяжелая пустота, будто она искала внутри себя сожаление и печаль… Но не чувствовала ничего. Будто она слишком устала, чтобы чувствовать хоть что-то.

Девочка машинально сделала шаг вперед, и…

Жар, голод, рост, поглощение, злость, покой, страх, нарушит покой, злость, освободись.

Рената замерла. Девочка не могла полностью описать свои чувства. Она просто ощутила, что где-то рядом есть источник злобы и страха. И Рената ощущала эту злобу из-за того, что она… приказывала чему-то. Нет, это не совсем верно. Там было что-то голодное, яркое и стремящееся. В отличие от злобы и страха, оно не хотело… хотеть было желанием, а это не желало. Оно просто было. И самой сутью его бытия было расти, поглощать и существовать. А потом чей-то страх и злоба изменили это таким образом, чтобы оно… остановилось, пока что-то не нарушит его покой. И тогда оно снова могло бы расти и поглощать. Это напоминало…

– Огонь, – прошептала девочка, отходя назад.

Где-то там был запертый огонь. И он должен был расти, но не рос, так как что-то имеющее разум сказало ему, что огонь должен вести себя по-другому. А потом разум использовал свое желание и волю, чтобы изменить суть огня под свои нужды.

Девочка тряхнула головой и сосредоточилась. Рената и раньше ощущала что-то подобное, но никогда не могла разобрать это в таких тонких деталях. Все остальное было слишком сложной мешаниной, чтобы выделить что-то свое. Когда девочка столкнулась с дверью или подвеской Агнесс, то все, что она смогла ощутить, это ощущение чего-то. Здесь же… оно было очень простым, поэтому Рената смогла разобрать детали.

Может быть, это Лотти имела в виду под тренировкой? Ее… дар? Ощущать артефакты было ненормальным для обычного человека?

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Джордж.

– Я… я не уверена, – робко сказала Рената. – Мне кажется, что впереди… запертый огонь? – почти спросила девочка.

– Какой еще огонь? – недовольно спросила Элеонора. – Ты бредишь?

– Я не брежу, – огрызнулась Рената, поворачиваясь к сестре. – Там что-то опасное! – заявила окончательно доведенная до края Чендлер.

Судя по лицам младших, они ничего не ощущали. А это означало, что Рената была права – и ее чувствительность была чем-то странным. Проклятье… тогда ей нельзя демонстрировать свои навыки! Девочка раздраженно покосилась на стоящую в отдалении Лотти. За время знакомства Рената уже поняла, что кукла была существом, созданным для выполнения приказов. Она отвечала на вопросы, которые задавала девушка, и выполняла данные ей команды. Но если Рената не спросит, то слуга ничего не скажет. При этом иногда кукла демонстрировала, что может чего-то хотеть и действовать без приказа, но ее мышление было очень узконаправленным. К примеру, кукла таскала ей учебники, так как хотела обучать девочку, но не додумалась нормально объяснить Ренате, почему это имеет смысл. Возможно, кукольный разум Лотти просто работал по-другому… И это объясняло, почему Изабелла навесила на нее столько приказов.

Оставалось надеяться, что Маркус более… творческий.

– О-о-о-о, ты решила стать шаманом с Черного континента? – иронично произнесла Элеонора, отвлекая Ренату от мысленного поджаривания Лотти. – Знаешь, ученые давно доказали, что предсказания – это обман, – съязвила младшая.

– Слушай, давай просто… обойдем это место, хорошо? – устало попросила Рената. – Просто на всякий случай.

Элеонора недовольно на нее посмотрела, но неохотно кивнула, и дети обошли участок в полу по широкой дуге. Рената облегченно вздохнула и прошла еще немного вперед…

Огонь, голод, злость, оставайся на месте.

– И здесь обойдем, – печально сказала девочка. – И не спорь, Элеонора! – рыкнула она на недовольную сестру.

Младшая обиженно на нее посмотрела и отвернулась. Джордж особо не возражал и спокойно обходил те места, на которые указала девочка. Сама же Рената старалась не смотреть на окружающие ее предметы и картины… Некоторые из них вызывали вспышки боли в ее голове.

Рената изо всех сил старалась не задумываться об источнике и значении этих вспышек.

Но как бы они ни задерживались из-за ощущений старшей Чендлер, в конце концов дети дошли до двери Изольды Блэкфайер. Джордж протянул руку и нажал на скрипучую ручку увиденной ими двери. Рената была отвлечена головной болью и ощущением полных гнева огненных вспышек на полу и стенах, поэтому не заметила происходящего за ее спиной. Медленно дверь открылась, и младшие Чендлеры увидели…

Обычную комнату состоятельной молодой аристократки. Внутри располагались небольшой стол из темного дерева, стул из того же материала, старинный шкаф и большая кровать, закрытая бархатным балдахином. Несмотря на общую потрепанность, обстановка создавала впечатление богатства и аристократического шика.

– Ладно, – после недолгого молчания сказал Джордж. – И как именно мы поймем, что нашли артефакт? – осторожно спросил мальчик.

Рената услышала вопрос и обернулась к открывшим дверь младшим.

– Джордж! – воскликнула девочка. – Закрой дверь! – приказала потирающая гудящую голову Рената.

Девочка прекрасно помнила предупреждение Лотти о том, что лучше не беспокоить покой мертвых. Младшие непонимающе повернулись к старшей сестре, и рука мальчика невольно потянулась к ручке. Ее схватила стоящая рядом Элеонора.

– Нам нужно обыскать это место, – твердо произнесла младшая девочка. – Мы должны найти артефакты, – дополнила она, аккуратно толкая Джорджа в комнату и проходя следом.

Рената стиснула зубы и собралась шагнуть вперед, чтобы остановить непослушных младших, но вдруг ее тело замерло и застыло на месте. Девочка внезапно ощутила, как на нее накатил приступ кипящей, невыносимо обжигающей ярости. Сердце Ренаты глухо забилось в груди, конечности затряслись, а в голове зашумело от гнева. Старшая Чендлер неподвижно застыла в пустом коридоре и молча смотрела на нарушивших приказ младших. Ее тело мелко тряслось от силы разъедающего ее внутренности бешенства.

Эти эмоции были так сильны, что девочка тратила все силы, чтобы не шагнуть внутрь и не сделать с Элеонорой что-то… плохое. Единственное, что помогло девочке сдержаться, это накатившая следом волна ужаса. Это… было ненормально. Она никогда раньше не ощущала такого гнева. До этого момента девочка даже не знала, что люди могут так чувствовать. Она и раньше сердилась, когда младшие ее не слушались, но не до такой же степени!

К сожалению, из-за того, что Рената была несколько занята внутренней борьбой, Джордж решил, что старшая не против происходящего, и занялся деловитым осмотром комнаты.

– Итак, что из этого артефакт? – спросил мальчик, стараясь не подходить к лежащим внутри вещам.

– Леди Агнесс сказала, что его нельзя повредить, – очень тихо ответила Элеонора.

Джордж и даже временно выведенная из строя Рената обратили на нее внимание.

– Ты имеешь в виду, что леди Агнесс хочет… те артефакты? – осторожно спросил мальчик.

В голове старшей Чендлер одновременно всплыли все папины истории разом. Накатившей на нее волны ужаса было достаточно, чтобы девочка снова включилась в происходящее.

– Нет. Ты к ним приближаться не будешь, – резко приказала Рената. – Это слишком опасно! – прорычала трясущаяся девочка.

– А что нам остается? Леди сказала, что мы должны принести артефакты. Это приказ короны, – испуганно сказала Элеонора.

Рената с силой сжала зубы: вся эта ситуация была крайне неприятной. Во-первых, живые артефакты сами по себе были крайне опасны, а во-вторых… если они начнут все здесь ломать, то им конец. Девочка не знала, чем вызвана эта уверенность… Может, снами и вспышками боли при взгляде на вещи, важные Изабелле Блэкфайер. Но она точно знала: Изабелла очень ценила этот дом. И она была бы в бешенстве, если бы кто-то начал его разрушать в поисках проклятых артефактов. Даже если Изабелла мертва… Рената знала, что она бы приняла меры.

– И леди сказала, что артефакты Блэкфайеров особенные, – уже бодрее заявила Элеонора. – Блэкфайеры были одним из самых сильных родов, поэтому их живые артефакты другие. Они умные и не вредят своим потомкам, – с оттенком гордости произнесла девочка.

«Блэкфайеры — один из сильнейших родов, – раздались в голове Ренаты слова. – Мы особенные».

И ее голову пронзило очередной вспышкой.

– Мы одни из сильнейших, — с улыбкой сказала Изольда. — Все остальные и мечтать не могут о нашей силе… Запреты для слабых. Мы же Блэкфайеры, сестра. Твои страхи и истерики лишь доказывают твою слабость.

Молодая девушка улыбнулась и спокойно развернулась, идя в мастерскую. Она молча провожала ее взглядом… Ее голос охрип от громких, отчаянных слов, которые она повторяла и повторяла бесконечно. Снова и снова, целыми днями, но… никто не слушал ее. Никто не слушал… Она была недостойна того, чтобы ее услышали. Но она продолжала кричать… Пусть и в своей голове.

И теперь вместо приступа гнева на девочку накатилась волна бескрайнего ужаса. Этот поток эмоций захлестнул старшую Чендлер, буквально погребая под собой, и на фоне собственного страха девочки… она просто не смогла защититься.

Она захлебнулась.

– Нет! – внезапно крикнула Рената, обхватывая руками голову. – Ты неправа! Ты совершаешь ошибку!

Элеонора и Джордж вздрогнули от неожиданности, но девочке было уже плевать.

– Мы не особенные! Не избранные! Мы не… – ее лихорадочный взгляд наткнулся на старинный стол, и голову прострелило очередной болезненной вспышкой.

– Я буду ковать! Ты не помешаешь мне… Дай мне материалы, сестра! Верни мне мои артефакты! — крикнула безумно улыбающаяся худая женщина. — Я хочу ковать! Я должна… только верни их. Верни мне мое кольцо!

Рената ощутила, как к горлу подкатывает ком, и содрогнулась. Она быстро отвела взгляд от стола, на котором когда-то создали столько вещей, и постаралась перевести его на что-то не столь болезненное. Эта комната… она мучила ее. И когда Рената увидела кровать…

На старинной кровати лежала временно успокоившаяся женщина средних лет. Она лежала и ела… После перемещения в Лондон у них появилась еда. Сейчас она поест, а потом начнет спать. Потом Изольда проснется и спросит, где ее еда, чтобы есть снова… В волосах некогда полной жизни девушки проглядывала седина, а лицо покрыли морщины… Благо Изольда была слишком занята едой, чтобы обращать внимание на свое преждевременно состарившееся тело. И на их жалкое положение.

– Изольда, — сказала она. — Тебе все еще нужно кольцо? Маркус… Он нашел его. Оно здесь, и… Тебе стало лучше? — в ее голосе звучала робкая надежда.

– Что? Какое еще кольцо? — невнятно пробормотала полноватая седая тетка, поглощая кашу. — Не нужно мне никаких колец… Тащи жрать!

Рената крупно содрогнулась и закрыла глаза руками. Она не могла здесь находиться… Она не могла! Она ощущала наполняющее ее отвращение и ужас. Ее сильные, уверенные сестры превратились в жалкие развалины, и все свалилось на нее. У нее был ребенок, а король, похоже, решил истребить наглый, непослушный род, покуда выдался шанс. Она… она не сможет… Она…

Она просто младшая дочь со слишком чистой кровью.

Рената ощутила, как по ее щекам потекли теплые слезы, но не могла их остановить. Ей было слишком горько и страшно, чтобы останавливаться.

– Сестра. Что с тобой? – обеспокоенно заметался по комнате Джордж. – Здесь есть какой-то артефакт? А ну, перестань атаковать мою сестру! – сердито крикнул мальчик в пространство.

– Эй, что с тобой? – тревожно спросила Элеонора, тряся Ренату за плечо. – Если ты волнуешься об артефакте, то леди Агнесс обещала, что все будет хорошо. Она сказала, что он нас не тронет и…

– О Рок и Судьба! – испуганно донеслось с другого конца комнаты.

И на это Рената уже среагировала. Она подняла заплаканные глаза и прищурилась, силясь рассмотреть происходящее. Ее брат стоял около той самой кровати, занавешенной балдахином. В поисках опасности мальчик откинул пыльную занавесь и увидел, что скрывалось за ней.

– П-почему… здесь т-тело? – спросил заикающийся мальчик. – И… почему о-оно в таком виде? – прошептал бледный Джордж.

– Тело? – переспросила зеленая Элеонора.

Рената тяжело сглотнула… Если простые предметы вызывали у нее болезненные вспышки не ее памяти, то… что с ней станет, если она увидит тело?

– Д-да. Высохшее, как мумия, – прошептал мальчик. – И… оно привязано к кровати. А е-еще… м-мне кажется, что… его привязали, пока человек был ж-жив, – прохрипел Джордж. – Оно выглядит так, будто пыталось встать, – тихо сказал побледневший мальчик.

– О Судьба, – прошептала Элеонора.

Рената нахмурилась, пытаясь понять… Изабелла привязала свою сестру к кровати и держала так, пока та не умерла? Состояние Изольды настолько ухудшилось? Но… почему ее не отвязали и не похоронили после? Или Изабелла скрывалась? Но если не получилось похоронить… Отвязать-то можно было?

Изабелла уже начала сходить с ума?

– Посмотри… – внезапно услышала девочка. – Красиво… блестит. Посмотри…

– А еще, – вдруг сказал Джордж, – у трупа на пальце кольцо. Оно… оно блестит, – странно завороженно прошептал мальчик.

– Не трогай! – резко крикнула Рената.

Джордж, потянувшийся за кольцом, резко отдернул руку.

– Возьми… я сильнейшая. Я дам тебе силу… великую силу, – вкрадчиво прошептал голос.

– Я… я очень хочу его взять, – испуганно сказал Джордж, резко отходя от кровати. – Это оно? Это живой артефакт? – тревожно спросил мальчик.

Рената нахмурилась. То, что она ощущала до этого, было… определенная смесь из «природы огня» и отпечатка воли создателя. Огонь не чувствовал, он просто был. Как камень, лежащий на дороге. Даже если ты возьмешь камень, изменишь его и дашь ему новые свойства, это все равно вещь без разума и чувств. Он просто есть.

Но это кольцо… Оно не несло в себе отпечаток чувств создателя – оно само чувствовало. Оно было самодовольным и полным гордыни, оно ощущало рядом того, кто мог оценить его силу, и приманивало этого человека к себе, чтобы исполнить свои желания.

Кольцо было живым.

И это наполняло Ренату первобытным, холодящим ужасом, хоть она и не могла осознать его точных причин. Просто это… это было неправильно.

Вещи не могут так ощущаться. Изабелла знала это. И теперь Рената это знала.

Это была проклятая, изломанная вещь, что могла принести лишь несчастья. Потому что она была живой и была заперта в неживую плоть, а потому ненавидела свое существование… И всех, кто находился рядом и не был сломан.

Вот чем являлся живой артефакт. Вот почему все сказки о них заканчивались смертью.

Глава 13. Поглощенная воспоминаниями

В подвале старого особняка, затерянного посреди лондонского смога, было скрыто странное место – оно напоминало кусок аристократического дома, перенесенный под землю неведомым творцом. В этом месте были комнаты, связанные длинным коридором, начиненным ловушками, по которому сейчас шла странная группа из трех напуганных детей и одной безжизненной куклы. И в данный момент члены этой группы обходили совершенно непримечательный участок в полу, попутно споря друг с другом.

– Почему ты не дала нам взять то кольцо, сестра? – сердито спросила девочка в сером платье. – Леди Агнесс просила принести ей артефакт! – возмущенно воскликнула Элеонора.

– Нет! – резко ответила бледная девочка с синяками под глазами. – Мы не будем трогать ту штуку. Ни в коем случае, – напряженно ответила Рената.

– Но мы должны! – с нажимом сказала младшая Чендлер. – Леди сказала…

– Если хочешь взять кольцо, Элеонора, то можешь поворачивать и сама снимать его с пальца трупа, – огрызнулся маленький мальчик, идущий позади Ренаты. – Мы мешать не будем.

Младшая девочка позеленела и ощутимо вздрогнула.

– Джордж, ты дурак! – воскликнула Элеонора. – Грубый идиот! Леди не должны касаться… подобных вещей, – закончила побледневшая девочка.

– То есть я должен был его снимать? – спросил мальчик. – Нет, спасибо. Во всех папиных историях брать вещь, что сама привлекает к себе внимание, – очень плохая идея. Если оно хочет тебя, то шансов избежать его искушений гораздо меньше, – пробурчал мальчик.

– Леди сказала, что эти вещи нам не навредят, – с нажимом сказала Элеонора. – Потому что мы Блэквуды и…

– Леди разозлила папу два раза, – огрызнулся Джордж. – Два раза, Элеонора! Ты знаешь, на каких людей злится папа. Верить им на слово – последнее дело. Особенно когда дело касается тех историй, – напряженно произнес мальчик.

– Ну и что нам делать тогда?! – не выдержала младшая. – Мы должны принести хоть что-то! Я обязана принести! Может… может, завернуть его во что-то… – лихорадочно забормотала девочка.

– Успокойтесь, – тихо сказала Рената.

Младшие за ее спиной мгновенно замолчали.

– Лотти сказала, что в этом коридоре опасные вещи, которые нам нельзя трогать. Поэтому мы их трогать не будем, – медленно произнесла Рената, потирая висок. – Элеонора, я уверена, что мы найдем и другие артефакты, – повернулась к сестре девочка. – Не такие жуткие, понимаешь? Если мы нашли что-то в первой же комнате, значит, точно будут еще. Поэтому не волнуйся так сильно, – устало сказала Рената.

Плечи Элеоноры напряглись, и она молча отвела глаза. Младшая девочка всем видом выражала несогласие, поэтому Рената мысленно отметила следить за ней. Элеонора иногда могла быть крайне упрямой… Особенно в жутком особняке, из которого очень хотела побыстрее выбраться. Джордж же нахмурился и нерешительно сказал:

– Сестра… ты в порядке? Ты… плохо выглядишь, – осторожно произнес мальчик.

Рената, изо всех сил старавшаяся не смотреть на то, что ее окружает, вяло кивнула и повернулась.

– Итак… впереди еще две комнаты, – пробормотала она. – Это… Ирма Блэкфайер и Одри Блэкфайер, – с внутренним смирением сказала девочка.

Как ни странно, в этот раз ярких вспышек не было. На краю сознания всплыли образы спокойной темноволосой девушки по имени Ирма и коротко постриженной женщины с агрессивной ухмылкой, которую звали Одри. Сначала они выглядели молодо, а потом… Агрессивная женщина будто потеряла всю свою энергию – она просто лежала на кровати с потухшим взглядом. В отличие от остальных, агрессивная даже не жаловалась на голод… Просто тихо лежала и так же тихо умерла. Вторая же, обычно бывшая островком спокойствия, напротив, стала неуравновешенной и часто ломала вещи, пытаясь добраться до еды и калеча прислугу. Именно ее пришлось привязывать первой…

Эти воспоминания промелькнули в голове девочки почти безболезненно. Возможно, для Изабеллы ее сестры слились в одно изматывающее воспоминание, которое и причинило Ренате столько боли… Когда она вспомнила суть, остальное стало лишь образами, дополняющими картину. Но она все равно не хотела даже подходить к этим комнатам.

Она ощущала, как ее мутит от одного лишь взгляда в ту сторону… Изабелла ненавидела заходить туда. Видеть своих сестер в столь жалком виде, слышать их безумное бормотание и, главное, ощущать их запах. Эту вонь немытого тела и жира с легкой кислинкой безумия… Ее благородные и сильные сестры пахли как сумасшедшие, просящие подаяние у храмов. Изабеллу тошнило от этих комнат, но никто, кроме нее, не осмеливался противостоять бывшим госпожам. Только она…

При одном взгляде на таблички Рената ощутила, что ее сейчас стошнит.

Но они должны пройти мимо них, чтобы выйти к месту, где «хранился» Маркус. А значит, Рената должна продержаться до этого момента… Девочка потерла голову, стараясь унять ноющую головную боль, и глубоко вздохнула. После чего встряхнулась и сказала:

– Ладно, – устало пробормотала Рената. – Пойдем. – И дети двинулись к комнате с надписью «Одри Блэкфайер».

Все время, пока дети шли, Рената прислушивалась к ловушкам, спрятанным где-то в глубинах пола и стенах. Со временем у нее начало получаться лучше, будто ее слух тренировался и развивался. У этого были как плюсы в виде легкого обнаружения ловушек, так и… очень ощутимые минусы.

Рената теперь лучше слышала артефакты. Любые… в том числе те, которые она слышать совсем не хотела. И девушка очень четко осознала это, когда поравнялась с дверью Одри Блэкфайер.

– Рубить, пронзать, – донеслось из-за двери.

– Хочу пить. Кровь… напиться, – прошелестел другой, полный кровожадной жажды голос.

– Огонь и смерть. Повеселимся! – безумно хихикнул еще один голос!

Сколько же их там? О чем вообще думала эта Одри, создавая столько? И будто в ответ на ее незаданный вопрос в голове девочки вспыхнула очередная болезненная вспышка. Рената вспомнила. Одри Блэкфайер, видя, как Изольда провалилась в безумие после создания кольца, решила расходовать силы постепенно. Сестра Изабеллы решила не концентрироваться на одной вещи, а создать сразу несколько менее могущественных. Одри создавала пистолеты, топоры, кинжалы, мечи, после чего развешивала их по стенам своей комнаты, не в силах расстаться со своими проклятыми творениями. Изабелла так и не поняла, как именно ее сестра добилась такого пугающего количества этих проклятых вещей. Да и не хотела понимать.

Все равно этот метод не помог Одри сохранить себя. Как только сестра Изабеллы создала первую вещь, то уже была потеряна. В ней появился… надлом. Трещина в ее разуме, делавшая женщину одержимой созданием других «живых» артефактов. В конце концов Одри превратилась в лишенную жизни оболочку, а ее артефакты вышли гораздо глупее кольца. Все это оружие даже не заметило незваных гостей и не нашептывало завлекающие песни. Просто лежало в этой комнате, в немой жажде разрушать.

И эти артефакты были слишком глупыми, чтобы отличить Блэкфайеров от всех остальных. Если Агнесс не лгала про их безвредность для детей, то начет этой комнаты она бы точно ошиблась.

Рената нахмурилась и тут краем глаза заметила пристально рассматривающую дверь Элеонору.

– Не заходите, – резко сказала Рената, поворачиваясь к младшей.

– Сестра, нам нужно… – начала было Элеонора.

– Не спорь со мной! – крикнула раздраженная девочка.

Элеонора и Джордж крупно вздрогнули. Старшая заметила немое потрясение в их глазах и виновато замялась.

– В смысле… я ощутила, как вещи в комнате притягивают меня к себе. Много вещей… это слишком опасно, – неловко сказала Рената. – П-прости, я.. я немного устала и… и беспокоюсь о вас, – устало прошептала Чендлер.

– Я… я понимаю, сестра. Мы все устали, – грустно сказал Джордж.

– Леди Агнесс сказала, что это безопасно, – настойчиво произнесла Элеонора. – Я думаю, что она разбирается в магии лучше, чем ты, сестра. М-мы все устали и… – неловко произнесла девочка, неуверенно смотря на бледное лицо Ренаты.

– Я сказала – нет, – низким, угрожающим голосом сказала девочка. – Вы не войдете туда. Это приказ!

Элеонора и Джордж недоуменно моргнули.

– Какой еще приказ? – фыркнула младшая, нервно сжимая ткань платья. – Ты какая-то слишком самонадеянная, сестра, и постоянно странно себя ведешь. То ощущения твои, то перепады настроения… А теперь еще и приказы? Если тебе страшно, то спрячься за Джорджа и иди сзади, – нервно сказала девочка.

Ренату пронзила вспышка неконтролируемого бешенства. Да как эта девчонка смеет так с ней разговаривать?! Она не может допустить неуважительного обращения к себе. Не сейчас и не здесь! Если она будет колебаться, то слуги заметят это и…

Слуги заметят…

С лица Ренаты исчезло злое выражение, постепенно сменяясь робкой неуверенностью. Она недоуменно моргнула и оглядела коридор… Ее взгляд был мутным и расфокусированным, будто девочка не до конца понимала, где находится. Наконец, ее глаза нашарили испуганных брата и сестру, надежно на них остановившись. После чего… губы Ренаты задрожали, и она села на пол, обхватив голову руками и начав тихо хныкать.

– С-сестра? – испуганно спросил Джордж. – Тебе снова плохо?! Сестра!

Рената не ответила ему… Она обхватила голову руками, зажав уши и плотно закрыв глаза. Девочка полностью игнорировала испуганного брата, просто сидя и раскачиваясь на одном месте.

– О проклятые демоны! – вскрикнула Элеонора. – Прекрасно, просто сиди здесь и хнычь! А я… я пойду и возьму хоть какой-то артефакт! И тогда мы пойдем домой, и там ты можешь плакать сколько угодно, слышала? Мы скоро пойдем домой! – со слезами на глазах сказала младшая и быстро пошла к соседней двери.

А потом что-то схватило ее сзади, и… девочку ослепило волной пламени.

– Элеонора! – испуганно крикнул Джордж.

– А-а-а-а-а! – непроизвольно закричала младшая. – Что это?! Что?!

– Ло…вуш…ка, – донесся до нее скрипящий голос.

Трясущаяся девочка оглянулась и увидела спокойную куклу, о которой успела практически забыть за это время. Именно кукла схватила Элеонору за шиворот, не дав пройти дальше. Не дав ей сгореть в пламени.

– Ловушка?! Здесь… сейчас! – крикнула трясущаяся младшая. – Какого демона! До этого все было… до этого… – и тут девочка неуверенно затихла.

В ее голову пришла одна очень тревожащая мысль. До этого ее сестра указывала на участки пола и стен, на которые нельзя наступать. И именно тогда, когда Рената не могла говорить… Элеонора попала в ловушку.

– О Судьба, – прошептала девочка.

А потом ощутила, как ее подняли над полом и зажали под мышкой. Кукла повернулась к Джорджу, который обнимал Ренату в попытке успокоить, и махнула головой.

– Арте…факт, – проскрипела кукла.

После чего развернулась и пошла по коридору. Элеонора панически задергалась в держащих ее руках и испуганно закричала.

– Отпусти меня! Сестра… помоги мне, сестра! – со слезами на глазах крикнула девочка.

— Сестра… помоги мне, сестра, — прошептала изможденная Одри. — Как мне это исправить?

– Никак, – прошептала Рената. – Это никак не исправить. Я предупреждала. Я предупреждала вас… – забормотала девочка.

Джордж посмотрел на уходящую куклу, перевел испуганный взгляд на безумно бормочущую сестру и, крепко сжав зубы, принял решение. Он дернул дезориентированную Ренату за руку и поволок за собой. Ничего не понимающая девочка периодически спотыкалась и почти падала, поэтому десятилетнему мальчику приходилось практически тащить ее на себе… Он быстро начал уставать. Но кукла продолжала равнодушно идти, обходя некоторые участки в полу, и Джордж старался идти за ней шаг за шагом.

Таким образом группа из куклы и детей прошла в дверь в конце коридора, выходя в большую комнату, целиком завешанную картинами. На них были изображены леса, моря и водопады, а посередине лежало несколько одеял и книг для детей. В этой комнате старшая отвлеклась от безумного бормотания и подняла глаза, глядя на кучу одеял.

– Это лес… он пахнет хвоей, – прошептала Рената и тепло улыбнулась. – Да, как зеленое мыло… Ты увидишь его. Я обещаю.

Джордж сжал зубы крепче и крикнул:

– Где твой проклятый артефакт?! Быстрее!

Кукла продолжала неумолимо идти, и вскоре дети покинули ту комнату, переходя в другой коридор. Здесь уже не было дверей с именами, зато были библиотека, столовая, гостиная и… детская. Мальчик мазнул по этим дверям равнодушным взглядом: ему нельзя было отвлекаться. Кукла начала идти быстрее, и Джордж рванул за ней, краем глаза замечая…

«Изабелла Блэкфайер» – было написано на табличке очередной двери.

Невольно мальчик замешкался, но сестра в его руках странно застонала, и тяжело дышащий мальчик почти побежал за куклой. Та же уверенно шла к…

«Комната для прислуги».

– Куда ты нас ведешь? – непонимающе крикнул Джордж. – Зачем нам… – он остановился на полуслове, вспомнив первый наряд куклы.

Костюм служанки.

«Она ведет нас к другим марионеткам?» – неуверенно подумал мальчик.

После чего вспомнил то жуткое ощущение, идущее от кольца, и мысленно согласился с куклой. Та была не такой опасной… и, несомненно, была артефактом. Джордж ощутил отголосок надежды и из последних сил потащил сестру по направлению к двери, за которой скрылась кукла. Мальчик нажал на ручку, и двое детей ввалились в полутемное помещение, освещаемое тусклым светом из потолочного окна. Джордж старался не думать о том, откуда в этом подземелье берется свет, но был искренне ему рад.

А потом Рената подняла мутные глаза и увидела.

Она находилась в простой комнате с дощатым полом и несколькими лавками, на которых рядами сидели куклы в костюмах прислуги. Их лица были спокойны и безмятежны… Не считая трех. Одна из кукол лежала около двери и выглядела так, будто из последних сил ползла к выходу. Ее кукольное лицо было искажено, будто кукла испытывала страх. Другая кукла была мужчиной, который повернул голову к лежащей, будто наблюдая за ней. А третий… Он был одет в форму дворецкого и был закован в толстые железные браслеты, приковывавшие его к стальному стулу.

– Сделайте это, госпожа… Как с Лотти, — прохрипел молодой мужчина, лежащий на полу. — Я должен защитить… род Блэкфайер. Я должен, — его рука сжимала ее руку до боли. — Несмотря ни на что. Род должен жить.

По щеке Ренаты скатилась слеза, и она прошептала:

– Маркус, – после чего ее измученное сознание сдалось окончательно.

Последним, что видела девочка, были медленно открывшиеся карие глаза.

***

– Маркус, – раздраженно простонала Изабелла Блэкфайер.

– Боюсь, сейчас он отсутствует. Чем Лотти может служить госпоже? – мгновенно донеслось из-за ее спины.

Женщина вздрогнула и открыла глаза. Она полулежала на старом синем кресле, а рядом с ее рукой стояла теплая чашка с чаем. От нее еще поднимался горячий пар, благодаря чему женщина поняла, что уснула ненадолго. Ее взгляд невольно остановился на коричневом диване… Но она быстро отвела глаза, не давая себе даже секунды на отвлеченные мысли.

– Похоже, он уже снится мне в кошмарах, – раздраженно проворчала Изабелла, вспоминая лихорадочный сон с тысячей ужасающих платьев, которые ей предлагал старательный дворецкий. – Как долго я спала? – резко спросила женщина, поднимаясь с кресла.

– Не больше часа, – спокойно доложила Лотти. – Молодой господин покормлен и уложен спать… Ваши сестры накормлены и связаны, – решительно закончила служанка.

– Хорошо, – устало сказала Изабелла.

Она не любила идти к сестрам сама. Если в этот раз слуги смогли справиться без нее… отлично. Но вот ее сын…

– Он… хорошо ест? – осторожно спросила Изабелла.

– Как и говорил Говард… козье молоко может заменить материнское, госпожа, – устало улыбнулась Лотти. – Молодой господин хорошо его воспринял. Но, осмелюсь заметить… было бы лучше, если бы вы не подвергали себя лишнему стрессу и сохранили молок…

– Значит, ты считаешь, что я могу перестать переживать, Лотти? – язвительно перебила ее Изабелла. – Спокойно сидеть здесь и кормить ребенка? Когда я в последний раз оставила все на слуг, мы чуть не умерли голодной смертью, – огрызнулась женщина.

Лотти замялась и потупилась… Ее еле заметная улыбка окончательно поблекла, открывая усталое, бледное лицо. Лотти старалась сохранять силу духа. Действительно старалась, но…

– Я… – замешкалась Изабелла. – П-прости меня, Лотти. Я просто… немного устала, – печально сказала женщина.

– Мы все устали, госпожа, – робко улыбнулась слуга. – Но теперь мы около Лондона. У нас есть средства на покупку еды, и даже король не может призвать на службу все население столицы…

– Вот только даже в Лондоне еды начинает не хватать, – нахмурилась Изабелла. – Что происходит на границах? Разве все эти мужчины бьются там не затем, чтобы наши крестьяне были в безопасности? – недовольно проворчала женщина.

Лотти неловко пожала плечами.

– Говорят, из-за войны появилось много трупов, которые разносят болезни, – неуверенно начала девушка. – И поэтому крестьяне…

– Бред, – отмахнулась Изабелла. – Трупы не могут ничего разносить… И даже если бы могли, то разносили бы на линии фронта. Где простолюдины могли наткнуться на трупы солдат? В своем огороде? – хмыкнула женщина.

– Но люди на рынке говорят о заразе. И поражает она именно крестьян, – нахмурилась Лотти. – Серая Болезнь, так ее назвали.

Изабелла только раздраженно дернула ртом и набрала воздуха для новой резкой фразы, но… увидела, как сжалась Лотти, и усилием воли остановила себя. В последнее время из-за всех тех вещей, что происходили с ними, Изабелла стала… Ее характер сильно испортился. Она знала это. Знала, что рядом с ней стало тяжело находиться, но… Если она смягчится… если позволит себе перестать злиться хоть на одну секунду, то просто ляжет на пол и начнет скулить как побитая псина. Возможно, в прошлом она бы так и сделала, но теперь не могла себе этого позволить… От нее зависела жизнь слуг.

От ее уверенности и действий зависела жизнь ее новорожденного сына.

Возможно, Изабелла черствела и отталкивала от себя близких, но… зато они были живы.

Пока они живы, она сможет держаться. Даже если они ее возненавидят.

***

Изабелла сидела на полу и почти с ненавистью пялилась на неровный красный камень. Это был ее третий артефакт на сегодня, и она ощущала, что сейчас рухнет от усталости. Простейший, примитивный артефакт, который ее сестры сделали бы за секунду… Изабелле требовался час, чтобы такой создать.

Потому что она была слишком чистой… Ее сестры имели огонь, унаследованный от древних родов, что был усилен даром Ватикана. Это возвышало Блэкфайеров над другими родами… Они не боялись вырождения, имели в своем роду огонь всех остальных и были априори сильнее. Воистину великий род… Не считая некоторых досадных промахов.

Изабелла была слишком чистой. Иногда такое случалось. В ней не было огня, чтобы ковать… только ядро.

Женщина мотнула головой и резко выдохнула, сосредоточенно нащупывая силу в глубине себя. Это всегда было самым сложным в процессе кования – найти свое чистое, безогненное ядро и изменить его. Вспомнить, что она видела в ядрах своих сестер, и попытаться повторить это.

Единственный метод кования, что был ей доступен. Если ее сестры родились с огнем внутри, то Изабелле требовалось нащупать свое ядро и уговорить его стать огнем. И, поддерживая это состояние, попытаться убедить предмет в своих руках, что она достойна ему приказывать. Некоторые называли это двухкомпонентным кованием и величали мастериц, что смогли совершить его, почетными членами рода.

Для Изабеллы это была изматывающая рутина. Позорное пятно, что всегда напоминало о ее несостоятельности. В конце концов, она была рождена не для кования.

Мать родила ее для шпионажа.

Да, это было еще одной великой тайной рода Блэкфайер. Излишне чистые дети рождались редко, но были крайне ценны: они могли ощущать не только свое ядро, но и отголоски ядер окружающих. Без тренировки ты мог ощущать артефакты… Возможно, мог выделить свойства сильных. Изабелла, прошедшая долгое, изматывающее обучение, могла уловить свойства всех артефактов, видеть ядра людей, а также, что делало Блэкфайеров чуть ли не всемогущими… она могла выделить свойства материалов. Не всех и не всегда, но Изабелла могла сократить многолетнее, изматывающее изучение нового материала, просто посмотрев на него. Она знала, что серебро помогает в очищении не только ядов, но и части проклятий, рог огнекрыла может накапливать воздушную энергию, адамант так крепок за счет того же свойства, что содержится в алмазе, а чешуя дракона вовсе не огнеупорна, как утверждают волхвы. И все это без длительных экспериментов и денежных затрат.

Но даже не это было ее основным применением. Изабелле было достаточно просто посмотреть на вещь, чтобы понять, артефакт ли это. И если это он, то понять его свойства, обходя многочисленные защиты, как незначительные помехи. Одного взгляда хватало, чтобы скопировать чертеж артефакта и отдать его матери.

Если бы иные роды узнали о ее силах, то приложили бы все ресурсы, дабы стереть чистых рода Блэкфайеров с лица земли. И поэтому было так кстати второе свойство чистых, из-за которого их когда-то так и назвали.

В Изабелле не было огня… Артефакты, настроенные на тестирование дара огненных аристократок, ее не видели.

Официально Изабелла считалась бездарной.

И, к сожалению, ни одно из этих легендарных свойств не помогло ей докричаться до упрямых сестер. И оно же не поможет ей в ведении войны… Все, что может Изабелла, – это клепать примитивные артефакты, сделанные в расчете на прорыв обороны дома. Конечно, если бы кто-то смог прорваться сквозь щиты и двери, то огненные ловушки мало бы помогли, но… Если Изабелла могла хоть как-то повысить шансы своих людей выжить, то она потратит недели на эти чертовы камни.

Если это хоть как-то поможет. Ради слуг, Лотти и ее сына.

– Госпожа! – вырвал женщину из мрачных мыслей крик.

Изабелла моргнула и отвлеклась от разглядывания камня. Она подняла голову и увидела высокого бородатого мужчину, одетого в серый плащ. Это был Говард – их конюх, оставшийся не у дел, когда им пришлось… съесть лошадей. Он был довольно мрачным, но решительным мужчиной, чаще других выходившим наружу… Возможно, потеряв работу, он решил найти для себя другое занятие. И сейчас этот принципиальный мужчина решительно шел к нынешней Главе дома, беспардонно сидевшей на полу.

– Госпожа… – мрачно сказал конюх, подходя ближе. – У меня для вас тревожные вести.

Изабелла устало на него посмотрела и тяжело встала с пола.

– Говори, – почти с ненавистью прорычала женщина.

– В Лондоне появилась странная болезнь, – мрачно сказал Говард. – Люди назвали ее Серой чумой.

Глава 14. Печальные ошибки

Изабелла сидела около простой кровати в комнате для слуг и молча смотрела на лежащую на ней женщину. Лежащая тяжело, хрипло дышала, а ее тело покрывали странные серые линии, которые, казалось, высасывали из нее жизнь.

Блэкфайер знала, что этот день придет. Она просто… не хотела думать об этом.

– Ты подвела меня, Лотти, – хрипло сказала Изабелла.

Впрочем, ее личная слуга не была исключением. Серая чума не щадила никого… Никого, кроме Изабеллы, ее сестер и сына. И иногда женщина ненавидела ее за это. Иногда… она хотела, чтобы все это закончилось. Так или иначе.

Но она не могла себе этого позволить… Пока он не вернулся.

Изабелла медленно встала и прошла мимо еще четырех кроватей, на которых лежали другие слуги. Двое из них уже не дышали… И женщина понятия не имела, как давно. Серая чума была очень странной болезнью. И одной из ее особенностей было то, что тело человека не поддавалось разложению и трупному окоченению… Казалось, они просто спят.

А второй было то, что она не трогала аристократов. Поэтому Изабелла возвращалась в эту комнату и ухаживала за умирающими слугами. Она была Главой этого дома… Она должна была отплатить этим людям за их службу и преданность.

Мрачная женщина вышла из карантинной зоны и прошла в ванную, где набрала полную лохань еле теплой воды, сняла с себя платье и тщательно вымылась. Потом она замочила свое платье в элитном коньяке, который раньше лежал в их погребах, и надела новое. Не самый лучший вариант, но больше у них ничего не было. И только после всех этих тщательных процедур женщина вышла в коридор.

В котором ее уже ждал почтительный дворецкий.

– Я сожалею, госпожа, – тихо сказал Маркус.

– Докладывай, – кратко сказала женщина.

Молодой дворецкий прокашлялся и сказал:

– На данный момент среди слуг не обнаружено новых случаев заболевания. Старшие госпожи и молодой господин также находятся в здравии, – сказал дворецкий.

– Что с едой? – спросила Изабелла.

Маркус неловко замялся и тихо ответил:

– Боюсь… хватит еще на неделю.

«А это значит, что кто-то должен выйти в город, – мысленно закончила женщина. – Выйти и заразиться».

Но какой у них был выбор? Один или все разом? У них не было выбора. Хотя нет… кое-что она могла сделать. Это не спасет их, но… Изабелла зло стиснула пальцы в кулаки и спросила:

– Сколько раз в день едят мои сестры?

Маркус вздрогнул и неловко отвел глаза. Изабелла заметила это, и ее душу затопило нехорошее подозрение.

– Сколько, Маркус? – угрожающе спросила женщина.

Внезапно дворецкий повалился на колени и склонил голову к земле.

– Госпожа, ваши сестры – члены аристократического рода! Мы не могли позволить…

– И сколько они уже сожрали? – зло прошипела женщина. – Эти бесполезные куски мяса… Сколько раз слуги этого дома подвергали себя лишней опасности из-за них?!

Маркус отчетливо задрожал и как-то умоляюще сказал:

– Госпожа… если это необходимо, я сам буду достав…

– Молчать, – угрожающе сказала Изабелла, и Маркус мгновенно замолчал.

– Урежь их порции. Они лежат и ничего не делают… Они будут есть меньше остальных, – кратко сказала Изабелла. – Ты понял меня, Маркус?

Практически лежащий на полу дворецкий продолжал молчать. Изабелла ощутила, как в ней поднимается волна темного, разъедающего гнева.

– Маркус, – тихо сказала женщина. – Ты позволяешь себе неподобающую дерзость и непослушание. Возможно ли… что тебя не устраивает моя кандидатура на место Главы дома?

Мужчина крупно вздрогнул и в панике поднял глаза.

– Нет, разумеется нет! Госпожа Изабелла – Глава этого дома, безо всяких сомнений! – горячо воскликнул Маркус. – Этот слуга никогда не посмел бы усомниться в этом!

– Хорошо, – так же тихо сказала женщина. – Тогда иди в комнату наказаний. Десять плетей. После распорядись насчет размеров порций для моих сестер и продолжай служить. Ты понял меня, Маркус?

Дворецкий быстро встал и поклонился.

– Да, госпожа Блэкфайер, – тихо сказал мужчина.

– Замечательно… Тогда иди, – кивнула Изабелла, и дворецкий быстро повернулся. – И Маркус, – позвала она его. – Если еще хоть раз ты усомнишься в моем приказе… То будешь уволен, – спокойно сказала Изабелла. – Ты понял меня?

Дворецкий повернулся и внимательно посмотрел на свою усталую, но отчаянно злую госпожу. После чего открыл рот… закрыл его и молча кивнул.

Таким образом, порции еды ее сестер оказались урезаны, и они смогли оттянуть выход наружу на две недели вместо одной. Вот только это мало помогло. Через две недели Изабелла снова сидела около кровати почти полностью серой Лотти, а за ее спиной лежало еще десять слуг. Они принимали меры, очищали ту немногую еду, что смогли найти, и сажали выходящих на карантин, но… Это все равно не помогало. Ее люди умирали, и Изабелла ничего не могла с этим поделать.

Лотти умирала… Ее грудь еле вздымалась, а из горла вырывались слабые хрипы. Изабелла уже видела подобное… Чем тише становилось дыхание, тем ближе подбиралась смерть. Лотти… ей осталось не больше часа.

Женщина ощутила, что ее взгляд странно затуманился, и она недоуменно посмотрела на маленькие капли, упавшие ей на ладонь.

Изабелла держалась до этого дня. Ее братья и мужья сестер мертвы, ее муж находился на фронте, сдерживаемый проклятым договором, и теперь даже письма не мог отправлять в опасении, что люди короля их обнаружат. У нее родился сын в это безумное, ужасное время, а ее сестры стали безумными вонючими кусками мяса.

Если бы Изабелла была сильнее, им не пришлось бы переносить дом. Если бы она была убедительнее, то сестры не нарушили бы запрет. Если бы…

Сколько еще мир собирается отнять у нее?

«Нет…» – зло подумала женщина, смотря на умирающую служанку. Она не позволит. Это ее дом и ее слуги, и кто бы ни был… Судьба, Рок или Создатель… Она не позволит забирать свое!

Она достаточно отдала… достаточно терпела. И больше не позволит забирать у себя!

Женщина стиснула зубы и резко откинула одеяло с тела служанки. Та слабо поморщилась, но это была вся ее реакция на происходящее. Блэкфайер же разорвала пижаму на серой груди и положила руки на солнечное сплетение.

Изабелла знала, что у простолюдинов тоже были ядра. Они были меньше, бесцветнее, и в них не было каналов, проходящих по всему телу, как у аристократов, но они были. И за одно это знание, высказанное вслух, ее могли бы сжечь на костре.

Все-таки аристократы были очень самодовольными людьми.

Впрочем, сейчас Изабелле было плевать на эти предрассудки… Через несколько минут сосредоточенности она смогла обнаружить ядро. Оно было бледнее обычного и странно мерцало… Будто огонек свечи, что вот-вот погаснет навсегда. Его жалкий вид взбесил Изабеллу до невозможности.

– Не смей умирать. Я запрещаю тебе! – сердито прорычала женщина, направляя свою силу в ядро Лотти.

Используя свои силы, чтобы ковать его. Запрещая ему гаснуть.

Возможно, Изабелла свихнулась, но она просто не знала, что ей делать. Она могла изменять свое ядро, так, может… у нее получилось бы влиять на чужое? Это была жуткая, безумная мысль, но это была вся надежда, что у нее осталась.

Лотти, лежащая на кровати, странно выгнулась и застонала. В ее глазах отразилась сильнейшая боль, и Изабелла ощутила, как ядро в груди девушки отчаянно сопротивляется. Блэкфайер усилила напор, приказывая, удерживая непослушное ядро… Ей казалось, что ее силы уходят в бездну.

Но при этом ядро стало выглядеть стабильнее. Его свет уже не колебался, как огонек свечи. Он горел более ровно и устойчиво. Возможно ли… что у нее получалось? Но это было тяжело… Так тяжело. Женщине казалось, будто она пытается нести гору. И не может… Это было просто невозможно… Она пыталась удержать ядро, но то не видело, за что держаться. Его дом разрушался, и ядро не видело смысла оставаться в теле.

– Лотти… пожалуйста, – прошептала Изабелла. – Пожалуйста… останься. Я… я не знаю, что буду делать без тебя, – голос женщины ощутимо дрожал.

Полные боли глаза Лотти медленно переместились на ее охваченную отчаянием госпожу. В воспоминаниях служанки мелькнул образ маленькой девочки, робко держащей ее за край платья и смотрящей на нее умоляющими черными глазами. Это был первый раз, когда молодую, неопытную служанку представили ее слабой, презираемой госпоже… В тот день девочка спросила:

– Вы правда хотите быть со мной? – в ее глазах отражалась робкая, одинокая надежда.

Угасающая Лотти медленно подняла руку и схватила кисть своей госпожи, прижимая ее ладонь сильнее.

– Я… остаться… с вами, – прошептала женщина.

И ее поглотила новая волна боли.

Изабелла всхлипнула и ощутила, что… ядро стало сопротивляться меньше. Теперь Изабелла тащила не гору, а крупную лошадь. Конечно, это все еще было крайне тяжело, но она могла выдержать это. Вот только… сколько она продержится? Просто удерживать душу на месте было не самой эффективной тактикой. Ей нужно было… нужно было укрепить тело. Чтобы душа смогла остаться в нем.

Разумеется, ковать живых существ было невозможно. Считалось, что воля существа сопротивляется воле артефактора, поэтому любые действия с животными и людьми были невозможны. Но Изабелла могла видеть вещи и знала, почему нельзя ковать живое: ядро существа сопротивлялось воздействию артефактора, который не мог его ковать. Но Изабелла могла. Для этого ей даже не нужно было использовать огонь… Живые существа изменялись гораздо охотнее, чем неживая материя. Если ты мог ковать ядро… На самом деле для Изабеллы это было очень легко. Возможно, она была единственным человеком в мире, способным на подобное.

– Все будет хорошо, Лотти. Я… я не позволю тебе умереть, – прошептала Изабелла. – Я просто… немного изменю тебя. И тогда… ты сможешь остаться, – тихо произнесла женщина.

Блэкфайер робко улыбнулась и совершила одну из первых и самых чудовищных ошибок в своей жизни.

Она не позволила Лотти уйти.

***

Рената Чендлер открыла глаза, чтобы обнаружить себя лежащей на застеленной белыми простынями кровати. Ее глаза смотрели в потолок, который был смутно знакомым и незнакомым одновременно. Изабелла знала, что это потолок детской комнаты. Рената знала, что… похоже, у нее все-таки есть дар. Дар чувствовать вещи и знать их суть. Дар, который нельзя обнаружить обычными средствами.

Дар, что может делать жуткие, кошмарные вещи с другими людьми. И что ни одна живая душа не должна об этом знать.

Никто не должен выяснить, как Изабелла создала своих кукол. Это открывало слишком много жутких возможностей даже тем, кто не был чистым.

Рената устало выдохнула и медленно села на кровати. Ее тело было тяжелым, как камень, а голова гудела после всего пережитого. Девочка устало подняла глаза и взглянула на безжизненную куклу, стоящую около ее кровати.

Все, что осталось от Лотти к тому моменту, как Изабелла закончила. Она ковала живое тело, выделяя нужные ей свойства. Делая его сильнее, устойчивее… Невосприимчивым к заразе, поразившей девушку. Но кование – это не исцеление. Артефакторы работали с материалами и свойствами, а целители – с живой плотью. Насколько бы чистой ни была Изабелла… Она была артефактором. Артефакторы работали с вещами, а целители – с людьми. Такова была их природа.

Все, что могла Изабелла, – это превратить Лотти в артефакт. И запереть внутри него ее душу.

Женщина не знала последствий своих действий, и девочка была уверена, что Изабелла поклялась не повторять это ни с одним живым существом. Но в итоге… она повторила. Со всеми слугами своего дома. Почему?

Когда же Изабелла Блэкфайер начала сходить с ума?

И как быстро Рената повторит ее судьбу?

– Где мои брат и сестра? – мрачно спросила девочка.

Лотти поклонилась и указала на дверь. Рената окинула ее долгим взглядом… Изабелла не знала, насколько созданный ей артефакт был живым. Кукла ничего не помнила о своем прошлом и была одержима всего двумя вещами – защитой Изабеллы и ее ребенка. Более куклу ничего не волновало… Она не улыбалась, не смеялась и практически не говорила. На самом деле… в самом начале кукла была гораздо безжизненней, чем сейчас. Возможно, с течением времени ядро Лотти…

Нет. Это были тяжелые, печальные мысли. Рената не хотела их думать.

Вместо этого, девочка вобрала воздуха в свою грудь и решительно двинулась к выходу. Ее рука потянулась к ручке, и… дверь резко распахнулась. Девочка вздрогнула и машинально сделала шаг назад, после чего подняла глаза.

На нее смотрело то, что осталось от Маркуса, преданного дворецкого рода Блэкфайер. Это был темноволосый мужчина средних лет, одетый в тщательно восстановленный сюртук дворецкого. Его карие глаза были гораздо живее, чем у Лотти. На самом деле они были живее, чем у большинства людей, что знала Рената… В них отражалась счастливая одержимость, и вся она была направлена на испуганную девочку.

– Сея жалкая вещь счастлива приветствовать наследницу дома Блэкфайер, – странно взбудораженно сказал дворецкий.

Его речь была ровной и звучной. Похоже… в отличие от Лотти, он не был поврежден.

– Для сего ничтожного изделия так радостно видеть молодую кровь великого рода, – возбужденно продолжил дворецкий. – Будет ли позволено этой жалкой кукле служить вам? – произнес слуга и застыл, будто ожидая ответа.

Рената нерешительно открыла рот и покосилась на Лотти. Ей показалось или на лице служанки отражалась усталость?

– Эм… где мои брат и сестра? – как могла твердо спросила Рената.

Дворецкий как-то жутко улыбнулся и ответил:

– В данный момент молодой господин и госпожа находятся в библиотеке.

– Вот как? И что же они там делают? – непонимающе спросила девочка.

– О! – оживился дворецкий. – Лотти сообщила мне о ситуации наверху. Мерзкие, завистливые роды вместе с их отвратительным королем наложили руки на детей рода Блэкфайер, – с отчетливой ненавистью сказал слуга.

Учитывая, что он продолжал обожающе сверлить Ренату глазами и улыбаться, легче ситуация не становилась.

– Ученический контракт со столь отвратительными условиями, – сердито произнес улыбающийся дворецкий. – Это недопустимо! Мы не можем позволить, чтобы надежда госпожи на возрождение рода Блэкфайер была столь варварски растоптана! – прорычала кукла.

– Изабелла хотела возродить род? – недоуменно спросила Рената, поворачиваясь к Лотти.

Почему-то девочке казалось, что возрождение рода было последним, что волновало Изабеллу. Лотти печально на нее посмотрела и отвела глаза, будто стыдясь всего происходящего. В голову Ренаты стали закрадываться нехорошие подозрения… Она пристально посмотрела на жутковатого дворецкого и вспомнила поведение Лотти вскоре после ее создания.

Кукла помешалась на сохранении Изабеллы и ребенка. Возможно ли, что люди, пережившие кукольное изменение, становились… зацикленными на их самых важных мыслях? То, о чем они думали, пока… Лотти позволила Изабелле сделать это с собой, потому что хотела защитить ее. И в итоге ходила за Изабеллой везде и атаковала любого, в ком заподозрит агрессию. Маркус же…

«Я должен защитить… род Блэкфайер. Я должен. Несмотря ни на что. Род должен жить», – вспомнила она вспыхнувшие в ее разуме хриплые, отрывистые слова.

– Оу… – сказала Рената, смотря в счастливые глаза напротив. – Эм… я полагаю, ты… вы… хотите возродить род Блэкфайеров? – обреченно спросила девочка.

– Эта вещь не может ничего желать, – горячо заверил ее Маркус.

Рената подозрительно на него покосилась и перевела взгляд на Лотти. На лице куклы было написано давнее смирение и доля непонятного стыда… Удивительно, насколько девочка научилась понимать ее за это короткое время.

– Впрочем, неважно, – устало вздохнула Рената. – Отведи меня к брату и сестре.

– Разумеется, молодая наследница, – почтительно поклонился дворецкий и двинулся дальше по коридору. – Эта вещь счастлива доложить, что найден хороший вариант по решению проблемы с памятью младших членов рода, – счастливо поделился он.

– Памятью? – подозрительно переспросила девочка.

Но Маркус не ответил, продолжая быстро идти по коридору.

– А вот и библиотека, – радостно сказал возбужденный дворецкий, открывая двустворчатые двери.

Рената вошла в заваленное книгами помещение и увидела… своих брата и сестру, привязанных к стульям.

– Что это значит? – напряженно спросила Рената.

– Сестра! – радостно сказал Джордж, подпрыгнув на стуле. – С тобой все в порядке?

– Вели этой штуке отпустить нас! Он совершенно меня не слушает! – жалобно сказала Элеонора. – У меня руки болят.

Рената молча повернулась к счастливому Маркусу.

– Как радостно видеть, что дети рода столь активны, – умилился дворецкий. – Но боюсь, эта вещь не смеет вас отпустить. Чистые роды Блэкфайер – одна из самых важных тайн рода. К тому же госпожа была бы недовольна, если бы ее наследница оказалась в руках вероломных Гостфайеров и мерзкой короны. Боюсь… в этом случае она скорее убила бы наследницу собственными руками, – ностальгически вздохнул Маркус. – И именно поэтому эта вещь вынуждена совершить крайне неуважительные действия ради сохранения жизни наследницы и молодых господ. Эта жалкая рухлядь крайне сожалеет и после накажет себя, – заверил дворецкий.

– Что ты собираешься делать? – напряглась девочка.

– О, ничего особо сложного, – заверил ее дворецкий. – Видите ли, дорогая наследница… За века, что мы провели рядом с договорами и различными артефактами, читающими мысли и влияющими на сознание… – вдохновенно начал Маркус.

– Какими артефактами? – напряженно спросила Рената.

– Разумеется, были придуманы меры противодействия, – проигнорировал ее дворецкий. – Конечно, захват чужих наследников всегда был раздражающей проблемой. Кража знаний и наследия, пытки, торговля органами…

С каждым пунктом куклы Рената бледнела все больше и больше. А младшие, наблюдающие за ней, наполнялись беспокойством.

– Конечно, роды противостояли этим вещам, – бодро произнес дворецкий. – К сожалению, многие встроенные защиты ныне нам недоступны, поэтому придется использовать самые примитивные методы, – посетовал Маркус. – Я бы даже назвал их грубыми, но… использование этого не вызовет у мерзкой Гостфайер никаких подозрений. В конце концов, именно они создали ментальные артефакты и меры противодействия им же. Полагаю, ее не особо удивит наличие чего-то подобного в доме величайшего древнего рода, – задумчиво сказал дворецкий.

– Какие артефакты? – недоуменно переспросила Рената.

– Что он говорит? – настороженно спросила Элеонора.

Маркус повернулся к Ренате, полностью проигнорировав Элеонору.

– Ментальные артефакты – это творения рода Гостфайер, дорогая наследница, – решила поделиться знаниями кукла. – Это каменные или стеклянные вещи, способные влиять на разум различными методами. Обычно управляются голосом. Ох… вы столь мало знаете. Нам придется долго работать, чтобы наверстать упущенное, – печально констатировал дворецкий.

Рената задумчиво сощурилась, и в ее голове мелькнуло смутное воспоминание. Агнесс, сжимающая каменную подвеску, которая невольно привлекла внимание Ренаты. Теперь она знала больше и могла объяснить свои ощущения: подвеска была каким-то артефактом. Значит, Агнесс носила на себе что-то влияющее на разум? Ну… Рената не была сильно удивлена.

– А теперь… Лотти! – резко повернулся дворецкий. – Принеси это! А после мы, как качественные изделия, накажем себя за неподобающее поведение! – счастливо воскликнул Маркус.

Рената обеспокоенно на него посмотрела и задалась вопросом, почему эта кукла постоянно такая демонски счастливая?! Почему он вообще такой эмоциональный? Из-за того, что был сделан позже Лотти – и Изабелла понимала, что творит? Или он просто сумасшедший?

Лотти же, как и подобает нормальной кукле, молча кивнула и удалилась в коридор. Маркус проводил ее молчаливым взглядом, после чего повернулся и любяще уставился на детей семейства Чендлер.

– О Рок, – простонал Джордж. – Он снова пялится на нас.

– Сестра, может, хоть ты скажешь, что он несет? – испуганно спросила Элеонора. – Он постоянно что-то говорит и пялится на нас как маньяк… Он хочет съесть нас? Или сделать куклами, как он? – панически заметалась младшая.

– Эм… нет, – неуверенно сказала Рената. – Он просто очень рад видеть детей рода Блэкфайер. Он… вроде как очень, очень любит Блэкфайеров, – устало пояснила девочка.

Джордж и Элеонора недоверчиво на нее уставились, после чего перевели взгляд на уставившегося на них Маркуса.

– Я же говорила тебе, – проворчала Элеонора. – Если бы он хотел нас съесть, то не стал бы бухаться на колени и плакать, бормоча непонятный бред.

– Ты видела его лицо в этот момент? Особенно когда он порвал те цепи и обнял меня? – напряженно спросил Джордж. – Он выглядел так, будто сожрать меня хочет. И почему эта штука именно меня начала обнимать? Я похож на игрушку для объятий? – раздраженно спросил мальчик.

Рената покосилась на сияющего дворецкого и вспомнила усталое лицо Лотти. После в ее голове мелькнули воспоминания Изабеллы о человеке по имени Маркус… Учитывая, что его эмоции по поводу рода Блэкфайер были усилены превращением…

Ох. Этот дворецкий обещал стать проблемой.

– О, а вот и Лотти! – радостно сказал Маркус, глядя на вернувшуюся служанку.

Та несла в руках деревянный футляр с бережно уложенным в него… стеклянным бокалом? Стоп… почему бокал?!

Девочка недоуменно посмотрела на Маркуса, и тот равнодушно пояснил:

– Род Гостмеров всегда был специфичен, дорогая наследница, – и сразу перешел к делу: – На самом деле принцип действия довольно прост. Звон бокала создает звук, стирающий воспоминания. И чем дольше он длится, тем больший отрывок будет удален… К сожалению, большая часть бокалов этого рода осталась на этаже Гостфайеров, – посетовал Маркус. – Поэтому этот – все, что у нас есть. Он довольно силен, поэтому из памяти ваших младших будет удалена примерно неделя. К сожалению… на данный момент лучшего выхода у нас нет, – пожал плечами дворецкий. – Молодые господа потеряют сознание, и мы с Лотти вынесем их наружу.

Рената открыла рот… Посмотрела на испуганную Элеонору и обеспокоенного Джорджа. Вспомнила все ошибки, что допустила в этом подземелье, и представила реакцию Агнесс при возможном допросе. Рената закрыла рот и молча кивнула.

Им всем будет лучше, если Джордж и Элеонора не вспомнят о происходившем внизу.

А теперь… девочка больше не хотела возвращаться в это место. Это было мучительно, и Рената была твердо настроена завершить это здесь и сейчас. Поэтому девочка повернулась к разговорчивому Маркусу и спросила:

– Ты знаешь что-нибудь о похищенных детях?

Глава 15. Старый особняк

В последнее время в жизни Ренаты Чендлер произошло множество удивительных и жутких событий. Она сталкивалась с различными испытаниями и вызовами, проходила через множество изматывающих злоключений, на всю жизнь оставивших глубокие шрамы на ее душе, и сейчас она переживала очередное испытание.

– Нет, Маркус. Когда я спрашивала о детях, я не хотела, чтобы ты перечислял все методы похищения наследников рода, – очень грустно сказала побледневшая от ужаса девочка.

За те двадцать минут, в которые дворецкий вывел ее из библиотеки, чтобы Лотти стерла память Джорджу и Элеоноре, она услышала слишком много жутких вещей. Аристократы были безумны! И очень жестоки. Безумно жестоки!

Девочка вспомнила пару описаний из рассказа дворецкого и содрогнулась. А также истово поблагодарила Изабеллу за то, что благодаря ей нынешние аристократы забыли большую часть этого.

Ну Чендлер была уверена, что забыли. Рената сильно сомневалась, что Агнесс не использовала на них контроль тела, стирание памяти или внушение маниакальных идей только из человеколюбия. Ну девочка искренне надеялась, что не использовала…

Маркус же, отвлекшийся от увлекательного рассказа (как вообще эта кукла могла спокойно жить, зная все это? Как простолюдин Маркус засыпал по ночам?!), вновь обратил внимание на молодую наследницу.

– Ох, эта вещь сожалеет, что неправильно поняла вопрос наследницы. Что же молодая госпожа имела в виду? – недоуменно спросил дворецкий.

– Я… я имею в виду… – нерешительно начала девочка. – Где находятся дети, похищенные Изабеллой? – решилась Чендлер.

Маркус странно замер и пристально уставился на девочку. Рената невольно напряглась… Возможно, она зря задала этот вопрос? Может, Изабелла запрещала говорить об этом, и сейчас…

Внезапно Маркус дернулся и повалился на колени. Чендлер вздрогнула, осторожно отступая назад.

– Эта жалкая вещь сожалеет, что не способна понять вопрос наследницы! – с отчаянием в голосе поведал дворецкий. – Эта вещь накажет себ…

– Нет, стой! – замахала руками Рената. – Что значит – ты не понимаешь?

Пребывающий в глубокой тоске Маркус печально ответил:

– Наследница спрашивает, где находятся похищенные дети. Но дворецкий не помнит, чтобы госпожа похищала детей, – покачала головой кукла.

Рената нахмурилась и глубоко задумалась. Значит… Изабелла сначала заперла кукол, а потом похитила детей? Но как она смогла это сделать? Рената провела с Маркусом не больше часа, но уже услышала достаточно жутких вещей об аристократах. Даже одного ребенка аристократической семьи было крайне тяжело украсть, не говоря уже обо всех женщинах.

Как, демон ее побери, Изабелла сделала это?! Да, женщина открыла метод кования людей, но это просто куклы. Возможно, после войны несколько родов достаточно ослабли, чтобы можно было выкрасть детей силой, но… сразу всех и без помощи кукол?

Изабелла открыла еще что-то чудовищное? Рената нервно съежилась, с опаской посмотрев на свои руки. В большинстве случаев узнать, что ты можешь ковать, было бы радостным событием. Но Рената… Она либо ковала очень плохо, либо…

Лучше бы она не знала, что может делать. Иногда лучше не знать. Ведь теперь… Если что-то будет угрожать ее брату, сестре и папе, сможет ли она не использовать это? Сможет ли она удержаться?

Судя по Изабелле… Она пойдет на все. И от этого знания девочку тошнило от ужаса.

– …Возможно, внизу, – донеслось до девочки бормотание.

– Что? – постаралась отвлечься Рената.

– Этот слуга думает, что если бы его госпожа похитила детей, то они могут быть внизу, – пояснил дворецкий. – Вместе с другими.

– Другими? – непонимающе переспросила Чендлер.

– Да. Другими детьми, – просто сказал дворецкий. – Если молодая госпожа хочет, то эта вещь покажет ей.

После чего повернулся и спокойно пошел по коридору. Рената нахмурилась, покосилась на дверь, за которой спали ее брат и сестра… После чего глубоко вздохнула и пошла вперед.

– Здесь уже нет ловушек? – осторожно спросила девушка.

Маркус повернулся и посмотрел на Ренату.

– Вы про поделки на запретном этаже? – уточнила кукла. – Нет. После создания Маркуса и остальных госпожа не видела смысла тратить на подобное время. Вся энергия стала уходить на поддержание этих кукол, – пояснил дворецкий.

– Энергия? – переспросила девочка.

– Верно. Эти вещи – артефакты, молодая наследница. И, как любые артефакты, мы подчиняемся закону материалов, – любезно пояснил Маркус. – Нам необходима энергия для работы. Первое время хватало запасов особняка. За счет них работали защитная система, ловушки госпожи и эти куклы. К сожалению… через несколько месяцев этого стало не хватать. Защитная система поглощала слишком много, – посетовал дворецкий. – Поэтому ее пришлось отключить.

Девочка остановилась и задумчиво спросила:

– Но если вам нужна энергия… За счет чего ты работаешь сейчас?

Дворецкий просиял и с великой почтительностью сказал:

– Я имел честь прикоснуться к молодому господину Джорджу и впитать часть его щедрого пламени! – мечтательно произнесла кукла, приложив руку к груди. – Он был столь щедр, что поделился им со мной и Лотти! Я так горд и счаст…

– Ладно, ладно, я поняла, – замахала руками Рената. – Стой… кажется, Лотти говорила о чем-то таком… То есть вы впитываете пламя Джорджа? Это ему не повредит? – настороженно спросила девочка.

– Разумеется нет, – мгновенно опечалился дворецкий. – Эта вещь никогда не посмела бы навредить молодому господину. Мы с Лотти берем только самую малость, дабы делиться с молодыми господами советом и знаниями. Боюсь, на большее мы ныне не способны, – посетовал Маркус.

«То есть Лотти сейчас крайне слаба?» – с долей испуга подумала девочка, вспомнив, как кукла разметала полисменов и сбежала из участка.

– Но молодой госпоже не нужно волноваться, – вновь оживился Маркус. – Эта вещь скоро восстановит свои функции! Лотти доложила мне, что количество людей снаружи сильно увеличилось. Это замечательно! Этот дворецкий может использовать их для восполнения своих сил, – улыбнулся Маркус.

– Что? – не поняла девочка. – То есть… ты пойдешь обниматься с ними? – решила уточнить Рената.

Картинка выходила жутковатая и беспокоящая.

– Разумеется нет. Простолюдины неспособны создавать огонь для питания этой вещи, – отмахнулся Маркус. – Но даже у низших есть ядра. Эта кукла может просто повредить простолюдина и сожрать его духовную энергию, – с широкой улыбкой поведал дворецкий.

Рената застыла на месте и потрясенно уставилась на… артефакт, жрущий людей?

– Нет! – испуганно крикнула девочка. – Ты не будешь никого жрать!

Дворецкий запнулся и ошарашенно моргнул.

– Изабелла разрешала тебе?! Она… она разрешала тебе делать это с людьми? – потрясенно спросила Рената.

Насколько девочка успела понять женщину, Изабелле должно было быть тяжело просто превратить Маркуса в… это. Чтобы позволить ему окончательно стать чудовищем… Рената с испугом подумала о будущих воспоминаниях женщины. Чтобы она сделала подобное… насколько она должна была сломаться?

Маркус сделал шаг назад и недоуменно наклонил голову.

– Разумеется, госпожа позволяла Маркусу, – разрушил надежды девочки дворецкий. – Более того, каждый человек с серой кожей, подошедший к особняку, должен быть уничтожен. Хотя… Лотти упоминала, что не заметила никого серокожего на улице, но этот слуга обязательно найдет, – заверил дворецкий. – Они всегда где-то есть! – бодро заявила кукла.

И тут панические мысли девочки запнулись, и она недоуменно моргнула.

– С-серокожие? – спросила девочка. – То есть… жертвы Серой чумы? Вы убивали зараженных? – нахмурилась Рената.

В ответ на ее вопрос Маркус недоуменно наклонил голову.

– Серая чума? Что это? – спросил дворецкий.

– Эм… это болезнь, убивающая людей и заставляющая их кожу сереть, – пояснила Рената. – Это… она убила Лотти и… и многих других слуг, – грустно сказала девочка. – Ты не помнишь? – осторожно спросила она.

Горе Изабеллы все еще сдавливало ей грудь. Это было лишь призраком ощущений, но все таким же мучительным… Девочка была готова делать что угодно, лишь бы не думать об этом.

– Убила Лотти? Но Лотти – изделие, – недоуменно сказал Маркус. – Умереть могут только люди… Творения госпожи же бессмертны, – улыбнулся дворецкий.

Несколько долгих секунд девочка смотрела на спокойного дворецкого. После чего нерешительно открыла рот… закрыла его и молча продолжила идти.

Если сказать этой вещи, что когда-то он был человеком… Что это изменит? Возможно, Маркус задумается о том, чем он отличается от других. Может, начнет думать о том, что у него отняли и во что превратили.

Или ему будет совершенно все равно.

В любом случае никакого счастья это не принесет. Возможно, поэтому куклы Изабеллы всегда считали себя куклами. Женщина никогда не говорила, кем они были раньше… И не Ренате осуждать ее решение. Все-таки Маркус и Лотти были ее слугами.

Грустная девочка вздохнула и махнула рукой. Почтительный Маркус кивнул и пошел дальше. Почти минуту девочка и кукла шли в полной тишине, пока Маркус не открыл очередную дверь и они не вышли… в большой холл, посередине которого находилась большая каменная лестница с резными перилами. Глядя на это, Рената ощутила, что находится в богатом аристократическом особняке, а не жутком подземелье.

– А? – удивленно воскликнула девочка.

– Вот мы и пришли, – радостно сказал дворецкий.

Девочка тряхнула головой и осмотрела окружающую обстановку еще раз. После чего сверилась с туманными воспоминаниями Изабеллы и осторожно спросила:

– Маркус… если я не ошибаюсь, то… это особняк Блэкфайеров? – осторожно спросила Рената.

– Совершенно верно, молодая наследница, – бодро ответил дворецкий.

– Но… разве он не был… над землей? – еще осторожнее спросила девочка.

Маркус задумчиво посмотрел на девочку и спросил:

– То есть молодая наследница считает, что сейчас мы под землей?

Рената подозрительно на него посмотрела.

– Ну… мы попали сюда из подвала одного особняка. Так что да… логично заключить, что мы под землей, – сказала девочка.

– Боюсь, вы не совсем правы, – посетовал Маркус. – Под землей только точка фиксации для перехода туда, куда перенесли особняк. Та синяя дверь, если молодая госпожа еще помнит. Ее поместили в тюрьму, так как это самое защищенное место бывшего особняка, – пояснил дворецкий.

Рената удивленно на него уставилась и крайне осторожно спросила:

– То есть… мы не в Лондоне?

– Верно, – подтвердил дворецкий.

– Тогда где мы? – напряженно спросила Рената.

– Нигде, – кратко пояснил дворецкий.

– Что? – не поняла девочка.

– Мы находимся в нигде, – радостно повторил Маркус. – Месте без места. Во времени, без времени. Точке за пределами существующих координат. Благодаря этому энергия на поддержание и перемещение особняка не тратится – и на него буквально невозможно напасть извне. А также возможно создавать пространства любой площади и ширины, по вкусу владельца комнаты, практически не затрачивая энергии. Лучшая работа вассала из рода Блуфайер, – гордо сказал дворецкий. – К сожалению, были какие-то проблемы с воздухом и температурой, поэтому невозможно прервать связь с внешним миром вообще, – посетовал Маркус.

– А, – только и смогла произнести ошарашенная Рената – О… это… так где дети? – быстро переключилась девочка, стараясь не думать о том, что находится буквально… нигде.

Какое жуткое ощущение. Получается, они плывут в пустоте? Или в сером мареве? Как это вообще раб… А-а-а-а-а! Она не будет думать об этом! Не будет!

И воздух… Здесь не было воздуха? Если подумать, то, когда Рената открывала черную дверь в первый раз, там было очень душно. Просто она была довольно потрясена и не придала этому значения.

Но тогда шанс, что дети еще живы, стремительно опускается до нуля. Прожить двести лет и прожить двести лет без воздуха – это две большие разницы. Хотя… возможно, разницы и нет. Оба варианта невозможны…

– Прошу вас, наследница! – донесся до нее радостный голос, и Рената сосредоточилась на нем.

А не на ощущении, что ей не хватает воздуха.

Девочка встряхнулась и пошла за бодрым дворецким, который уверенно приближался к… входным дверям особняка? Стоп, но они же находятся в… в пустоте. Что может быть за этими дверьми?!

– Эм, Маркус… ты имеешь в виду, что дети в… нигде? – нерешительно прошептала Рената.

Если подумать, то это даже логично: там нет времени и пространства. Может, дети просто застыли в бесконечности? Девочку передернуло, а воображение нарисовало безумно хохочущую Изабеллу, бросающую детей в темную бездну.

– Разумеется нет, молодая наследница, – удивленно ответил Маркус. – Нигде – это скорее концепция. В нее нельзя попасть. Только находиться в нем.

– Эм… – неуверенно протянула Рената. – Ладно. Хорошо. Тогда… куда ведет эта дверь?

– На этаж Гринфайеров, – просто сказал дворецкий.

– Что? – не поняла девочка.

Ей казалось, что еще немного – и она начнет разговаривать исключительно звуками.

– Этаж Гринфайеров, – снова повторил Маркус, будто считая, что так его слова станут понятнее. – Гринфайеры, Гостфайеры, Рэдфайеры и Блуфайеры. Четыре этажа, служащие охраной от вторженцев. Дети и покои госпожи Изабеллы находятся на пятом, – улыбнулся дворецкий. – А теперь, госпожа… Где ваш вассал из Гринфайеров? – спокойно спросил дворецкий.

– Кто? – жалобно спросила девочка.

– Вассал, – невозмутимо повторил Маркус. – Член аристократического рода, принесшего клятву служения вашему роду. Для открытия этажа Гринфайеров чистого ядра молодой госпожи будет недостаточно… Вам нужен зеленый огонь, – пояснил дворецкий.

Некоторое время девочка молча смотрела на спокойного дворецкого. После чего медленно перевела взгляд на двустворчатую дверь… Осторожно подошла и нажала на металлическую, отливающую синим ручку. Та с легким скрипом опустилась, и… дверь осталась закрытой.

Девочка немного подергала ручку… Нажала сильнее, пару раз пнула упрямую дверь и повернулась к Маркусу.

– Может, можно ее как-то взломать? – жалобно спросила девочка. – Ты сказал, что этажи были для защиты… Значит, входную дверь можно повредить?

– Разумеется, – пожал плечами дворецкий. – Иногда нам требовалось открывать их, чтобы шел воздух, иногда мы добывали материалы… Несколько раз они вмешивались в работу дверей или артефактов перемещения, пару раз у нас просто кончалась энергия, и мы были вынуждены сами открывать им двери, чтобы убить их ради подпитки артефактов. Но боюсь, ни один из этих вариантов не сработает, – разбил надежды девочки дворецкий. – Тем, кто внизу, уже не нужны ни воздух, ни пища, а при полной блокировке потребность в энергии также исчезает. Силовое же вскрытие дверей… – тут Маркус снисходительно ухмыльнулся. – Даже во времена госпожи Изабеллы никто не смог бы взломать работу Алисии Блуфайер.

Рената грустно посмотрела на его довольное лицо. Машинально нажала на ручки еще раз, после чего окинула холл древнего особняка тоскливым взглядом.

– Вот же скарр! – сделала вывод девочка.

***

С тех пор как семейство Чендлеров спустилось в подвал, прошло несколько часов. Каждый из присутствующих проводил его по-своему: Агнесс сидела на стуле из дорогого дерева и читала книгу, капитан полисменов мрачно смотрел на черную дверь, трое других полисменов играли в карты, а Вивьен чистила свой любимый пистолет, который всегда носила на бедре.

– Итак… когда можно будет уходить? – разорвала тягучую тишину спокойная женщина.

– Что? – встрепенулся капитан.

– Я говорю, Лукас, когда можно будет уходить? У нас смена закончилась пару часов назад. Мне племяшку пора кормить, – заметила Вивьен. – Сколько времени требуется, чтобы убедиться, что кучка детишек и простолюдин умерли в подвале Черной ведьмы? – спросила женщина.

Все полисмены и Агнесс осуждающе на нее посмотрели. Вивьен окинула их ироничным взглядом и фыркнула.

– Ой, давайте не будем лицемерами. Десятилетка, две девчонки и простолюдин? В подвале женщины, нагнувшей весь высший свет? – иронично спросила женщина-полисмен. – Даже если одна из них наследница, что это изменит? Вы знаете, что такое живые артефакты, капитан. Будь эта девчонка перерождением самой Изабеллы, ее сожрут и не подавятся, – раздраженно заметила женщина.

– Вы не совсем правы, моя дорогая, – ласково сказала Агнесс. – Живые артефакты Блэкфайеров особенные. Можно сказать… они сдержаннее остальных, – улыбнулась женщина.

Вивьен скептично подняла бровь.

– То есть жрать их будут дольш… Ой, капитан! – зашипела женщина, потирая бок. – Да ладно, мы работаем с этими штуками всю жизнь. Будь они умнее в тысячу раз, проклятая тварь – это проклятая тварь. Они все – голодные проклятые создания, и никакая сдержанность этого не изменит, – раздраженно сказала Вивьен. – Поэтому я спрошу еще раз. Сколько нам здесь сидеть, пока вы не поймете, что отправили кучку людей на смерть? – грубо спросила женщина-полисмен.

Трое полисменов за спиной женщины поежились и мрачно уставились в свои карты. Капитан нахмурился сильнее, продолжая сверлить дверь взглядом, а Агнесс… Она улыбнулась еще раз и вернулась глазами к книге.

– Если вас это так беспокоит, моя дорогая, то Элеонора является моей официальной ученицей. Я почувствую, если девочка покинет нас, – спокойно сказала женщина.

Угол рта Вивьен дернулся, а в глазах появилось явное отвращение.

– Вот как… Очень мило с вашей стороны – позаботиться о ничего не знающей девочке, – протянула женщина. – Так сразу подписать ученический договор с необученным ребенком чужого рода. Как заботливо, – ядом, наполнявшим эту фразу, можно было отравить армию.

– Вивьен, заткнись! – прорычал капитан.

Аловолосая женщина нахмурилась и повернулась к капитану, но…

Топ-топ-топ.

С лестницы, уходящей во тьму, стали доноситься шаги.

Вивьен резко повернулась, выхватывая пистолет, остальные зажгли на руках алое пламя, а Агнесс быстро встала и отошла от входа в темное помещение.

– Мне казалось, артефактов Блэкфайеров нет смысла бояться, – съязвила Вивьен, увидев этот маневр.

– Вы совершенно не цените свое место в обществе, верно? – отвлеченно спросила Гостфайер.

– Ты себе даже не представляешь, наско… – начала было женщина, но ее перебили.

– Отдай мне мою дочь! – донесся из подвала взбешенный голос.

– Папа, успокойся! Тебе вредно столько злиться, – громко сказала молодая девочка. – Он ничего ей не сделает. Он помог нам!

– Ты видишь, как он на нее пялится?! А ну, отдай ее, кукольный извращенец! – прорычал злой Фрэнк Чендлер.

– Отмери, холоп, – донесся до присутствующих совершенно незнакомый голос.

– Как ты меня назвал?! Да я тебе кишки твои деревян… – взъярился Фрэнк.

– Папа, – устало сказала Рената. – Я не думаю, что он сказал что-то грубое.

– Да? Тогда почему это звучало так презрительно?! – прорычал Чендлер, делая последний шаг вверх по лестнице.

И встречаясь глазами с кучей готовых к атаке людей.

– Думаю, он говорит так со всеми, кто не являет… – начала было Рената Чендлер, поднимаясь следом, но тоже запнулась, увидев встречающих.

Встречающие же пристально смотрели на двух кукол, поднявшихся по длинной лестнице вслед за потрепанными Чендлерами. Кукла служанки, держащая мальчика, была им уже знакома, а вот кукла мужчины, одетая во фрак дворецкого, вводила в недоумение.

– Оу, – наконец сказала Вивьен. – Они притащили еще одну занозу в заднице, – и повернулась к капитану. – Вяжем его или обойдемся без бессмысленной работы? – с интересом спросила женщина.

В ответ на ее вопрос кукла мужчины широко улыбнулась, бережно передала Элеонору Фрэнку, и…

Шух.

Рядом с головой одного из троих полисменов воткнулось стальное лезвие. Настолько рядом, что молодой (а это был он) нервно сглотнул, ощущая холодящий металл на своей щеке.

– Откуда он его вытащил? – спросил Байрон в подавляющей тишине комнаты.

– Из руки, – кратко пояснил капитан.

– Эм… извини, Лукас, но я не успела среагировать, – нервно сказала Вивьен. – Слушай, Рен. Может, скажешь ему, что мы хорошие ребята? – вкрадчиво спросила женщина. – Как одолжение одной женщины в штанах другой женщине в штанах?

– Как вы меня назвали? – не поняла девочка. – И зачем упоминать об этом в разговоре? – поморщилась Чендлер, нервно сжав ткань неподобающей одежды.

Дворецкий перевел взгляд на огорченную девочку, после чего вернулся к полисменам и улыбнулся шире, а в его глазах зажглась отчетливая жажда убийства.

– Эм, молодая глубокоуважаемая госпожа, всегда носящая только подобающую одежду. Скажи этому маньяку не убивать нас, – быстро исправилась женщина.

– Боюсь, он не говорит на нашем языке, – посетовала девочка. – И я совершенно его не понимаю. К тому же… Это Элеонора может ему приказывать. Не я, – невинно заметила Рената.

– Восхитительно, – подвела итог Вивьен.

– Кстати, что случилось с наследницей? – спросил капитан.

Рената отвлеклась от наблюдения за Вивьен и переключилась на остальных полисменов.

– Я… я не уверена, – нахмурилась девочка. – Там внизу была тюремная комната, а потом мы увидели синюю дверь. К сожалению, папа не смог через нее пройти и остался в тюрьме. Мы прошли через гостиную, которая была за дверью, и попали в коридор, в котором была Лотти… – пустилась в рассказ девочка.

– Кто? – перебила ее Вивьен.

– Лотти, – показала пальцем девочка. – Она… сказала, что это ее имя, – неловко пояснила Рената.

– Милое имя для куклы-убийцы, – оценила вкус Черной ведьмы Вивьен.

– В общем, Элеонора сказала Лотти охранять нас, и кукла послушалась, – решила продолжить рассказ Рената. – Она начала водить нас странными зигзагами, показывая комнаты. К сожалению, все вещи, что там были… похоже, они были плохими, – нахмурилась девочка. – Элеонора постоянно говорила, что мы должны забрать их, но Лотти не позволяла ей приблизиться. Возможно… она продолжала выполнять приказ и охраняла нас, поэтому мы решили их не трогать, – пояснила Рената. – Поэтому Элеонора приказала Лотти отвести нас к вещам, которые можно трогать, и Лотти привела нас в библиотеку. Я… мне было интересно, какие книги есть внутри, поэтому я невольно отстала от Джорджа и Элеоноры, засмотревшись на них. А потом до меня донесся странный звон, и в голове стало как-то… туманно, – неловко пояснила девочка. – Я постаралась отойти подальше. Вскоре странное ощущение прошло, но я обнаружила Джорджа и Элеонору без сознания, рядом с каким-то бокалом. Я запаниковала и-и стала их трясти, н-но они все не просып-пались, и я… я… – голос девочки задрожал, и она всхлипнула.

– Ну все, хватит. Моя дочь достаточно сказала! – резко сказал Фрэнк, загораживая Ренату своей спиной.

– Ладно, ладно! – замахала руками Вивьен. – Только скажите, откуда этот парень, – ткнула она пальцем в улыбающегося дворецкого.

– Он… всхлип появился, когда я звала на п-помощь. Е-его при… всхлип п-привела Лотти, – обессилено произнесла девочка.

– Оу, – произнесла Вивьен, осматривая залитое слезами лицо Ренаты. – Слушай, Рен, не реви. С ними все в порядке будет. Если бы было что-то серьезное, то Гостфайер это бы ощутила, верно, леди? – повернулась женщина к… пустому месту.

Вивьен моргнула и оглядела подвал. Тот оставался впечатляюще свободным от присутствия представителей рода Гостфайер… Женщина нахмурилась и попыталась вспомнить, когда именно потеряла Агнесс из вида… Кажется… после появления кукол. Женщина невольно усмехнулась.

– Зато у вас появился отпугиватель для паразитов. Не зря сходили, – довольно заметила Вивьен.

Глава 16. Слуги и запреты

– Ты думаешь, я впущу вас в свой дом и дам свою еду из чистой жалости? — равнодушно спросила она.

Впустить кого-то в ее дом? В это чудовищное время? Она не так глупа… Она должна была защитить своего сына.

Он был всем, что у нее осталось.

– Нет, — спокойно сказала молодая девочка с глубокими зелеными глазами. – В обмен на убежище мы клянемся служить вам. Мой брат принес вассальную клятву вашему мужу… С условием, что вы дадите нам убежище от Серой чумы, — пояснила девочка. — Ваш муж говорил, что вы способны проверить наличие вассальной клятвы… Если этого не хватит, то у нас есть письмо от Главы рода Блэкфайер, — немного нервно закончил ребенок, смотря на странного собеседника.

Она подозрительно прищурилась и заставила куклу приблизиться к нарушителям. То, что раньше было Лукрецией, наклонилось и присмотрелось к ядру зеленоглазой девчонки… Несомненно. Это была вассальная связь. Удивительно… Насколько же эти люди отчаялись, раз пошли на подобное? Ситуация снаружи настолько ужасна? Впрочем, ей плевать. Главное, это проблемные посетители.

Ох… она так давно ни с кем не разговаривала. Ну с тем, кто мог бы ответить. Обычно она говорила только с Маркусом, Говардом, Астрой и Лотти, которые просто молча смотрели в ответ. Иногда допрашивала сумасшедших немок, подошедших к ее дому слишком близко… Впрочем, эти куски мяса были не лучше ее кукол. И теперь она вновь видит людей… Как проблемно.

Она поморщилась и заставила Лукрецию заговорить.

– Проходите. Но если вы хотя бы подумаете о неподчинении… Я убью вас, — холодно сказала кукла.

Она устало откинулась на кресле и задумалась, глядя на бумагу в руках девочки. Письмо… Значит, он все еще жив. Глава рода… как смешно звучит. Будь остальные живы, его бы никогда так не назвали.

И все же… Ты все еще жив. В том аду ты все еще жив… Значит, я жду не зря.

Я все еще здесь. Как и обещала.

Рената нахмурилась и медленно открыла глаза. Голова немного гудела, но не так сильно, как раньше.

Что же… похоже, кошмары вернулись. После того жуткого погружения неделю назад сон девочки нормализовался, позволив ей немного выспаться. Но, видно, перерыв был небольшим.

Кошмары начались снова.

И похоже, были связаны с ее новой головной болью – закрытой дверью Гринфайеров. А точнее, с тем фактом, что король требовал детей, которые находились на самом низком уровне особняка Изабеллы. И для открытия двери следующего уровня ее ядро не годилось. Ей нужна была вассальная связь.

Девочка стиснула зубы и резко ударила матрас.

– Вас что-то беспокоит, молодая госпожа? – участливо спросил Маркус, стоявший около ее кровати.

Девочка устало на него посмотрела.

– Знаешь, у Лотти было достаточно такта, чтобы не стоять около моей кровати всю ночь, – грустно сказала Рената. – И почему ты стоишь только около моей? А как же Элеонора и Джордж?

Маркус наклонил голову и с улыбкой ответил:

– Эта вещь примет во внимание ваше пожелание, – учтиво сказал дворецкий. – В дальнейшем этот слуга тоже будет прятаться так, чтобы вы не заметили его присутствие в вашей комнате, – пообещала сияющая кукла.

– Прятаться? – робко спросила девочка, невольно обшаривая взглядом комнату.

– Насчет младших членов рода… Боюсь, госпожа Элеонора приказала этому слуге следовать за вами и не приближаться к ней, – с оттенком сожаления пояснил Маркус.

– Я знаю. Но странно, что тебя это остановило, – хмуро сказала Рената, продолжая осматривать комнату – То есть Лотти здесь? Где именно? – рассеянно спросила девочка.

– Насчет молодого господина… – невозмутимо продолжил дворецкий. – Этот слуга, несомненно, навещает его, как и Лотти. Кстати, в данный момент Лотти в его комнате, – поделился Маркус.

– Да как ты это определяешь? – жалобно спросила Рената. – Стой, то есть вы каждую ночь ходите обнимать Джорджа? Пока он спит? – удивленно спросила девочка.

– Ох нет, боюсь, обнимать молодого господина во сне бессмысленно. Он не выделяет пламени, – посетовал Маркус. – Поэтому эти слуги будят его, дабы крепко обнять. Тогда молодой господин рычит и начинает сильно трястись, благодаря чему выделяется пламя… Молодой господин так одарен, – прослезился дворецкий.

Рената потрясенно на него уставилась.

– Получается… каждую ночь вы будите моего брата, доводите его до белого каления и крепко обнимаете? Каждую ночь?! – не веря своим ушам, переспросила девочка.

– Каждую вторую или третью ночь, молодая наследница, – гордо заявил Маркус.

Девочка посмотрела на его сияющее лицо, тяжело вздохнула и с усилием потерла переносицу.

– То есть Джордж даже не знает, когда именно вы придете, – печально сказала Рената. – Неудивительно, что он такой дерганый в последнее время… Маркус, может, вы будете обнимать его днем? – устало спросила Чендлер.

Дворецкий улыбнулся и поклонился:

– Если таково желание наследницы.

Рената задумчиво на него посмотрела, после чего представила реакцию ее брата… Учитывая, что Джордж никому не говорил о странном поведении кукол, возможно, он не хотел, чтобы кто-то знал об… ну об этом. Но здоровый ночной сон тоже был важен… хм-м-м…

– В-общем, решайте сами, – легкомысленно решила отпустить ситуацию девочка.

После чего спокойно встала и без тени стеснения сняла ночнушку (к сожалению, выгнать Маркуса из комнаты не представлялось возможным… Девочка перепробовала все. А потому смирилась. Тем более после всего уже пережитого… На некоторые вещи ей стало откровенно плевать. Она слишком устала для бессмысленных битв). Дворецкий почтительно принял белый кусок ткани и протянул темное богатое платье.

Рената мрачно на него посмотрела и смиренно сказала:

– Нет, Маркус.

Дворецкий еле заметно погрустнел и вытащил другое. На нем было меньше драгоценных камней и вышивка была проще.

– Нет, – отрезала девочка.

Маркус вздохнул и с явным отвращением на красивом лице протянул девочке… еще чуть менее богатое платье. Рената пристально посмотрела на печального дворецкого.

– Маркус… Мне казалось, предыдущие платья были отданы Элеоноре. Где ты их берешь? – устало спросила Рената.

– Если бы этот дворецкий не мог обеспечить молодой наследнице достойной одежды, то не осмелился бы называть себя вещью рода Блэкфайер, – возвышенно произнес Маркус.

– Великолепно, – печально заключила девочка. – Маркус, я приказываю тебе принести мою обычную одежду. В этой я не смогу выполнять обязанности по дому, – сурово сказала Чендлер.

Дворецкого ощутимо передернуло, после чего он… повалился на колени. Рената проводила это зрелище равнодушным взглядом.

– Молодая наследница! – с надрывом в голосе сказал Маркус. – Эта вещь настаивает на поручении ей домашних дел! Ваше происхождение слишком благородно, чтобы марать себя чем-то подобным! – казалось, еще немного – и дворецкий заплачет.

– Я уже говорила тебе, что мой отец – простолюдин, Маркус, – раздраженно сказала девочка.

– Эта вещь осмелится заявить, что это невозможно, дорогая наследница, – сурово ответил дворецкий. – Чистые – это сокровище рода Блэкфайер. Вы можете родиться только при тщательном выборе родителей… Не должно быть ни единой крупицы недостойной крови, – уверенно заявила кукла.

– Моя матушка не изменяла отцу, – прошипела Рената. – Тебе ясно?!

– Если вам угодно так считать, – равнодушно ответил дворецкий.

Губы Ренаты нервно дернулись, и она удержалась от того, чтобы не заорать. Наконец, когда ее дыхание несколько выровнялось, девочка глубоко вздохнула и сказала:

– Неси сюда мою одежду. Это приказ. После иди и накажи себя за дерзость и нерасторопность. Ты понял? – угрожающе спросила Рената.

– Эта вещь поняла, – мрачно сказал дворецкий.

После чего повернулся и вышел за дверь. Вместе с ее ночнушкой. Некоторое время Рената ошарашенно стояла посреди комнаты, постепенно понимая, что у нее фактически нет одежды. После чего нервно повернулась к кровати и… увидела лежащее на кровати серое платье и стоящую около него Лотти.

– О, – облегченно сказала девочка. – Хорошо, что ты здесь, – сказала Рената и взяла свое любимое платье.

О том, как кукла проникла в комнату, девочка старалась не думать.

***

В особняке Блэквудов начиналось еще одно восхитительное утро, и каждый член семьи встречал его по-своему: Рената Чендлер мрачно сидела за столом и наблюдала, как решительный Маркус раскладывает тарелки с омлетом и тостами, сделанными Лотти. Сама Лотти стояла за спиной девочки, бдительно осматривая обстановку. За всем этим облегченно наблюдала Элеонора, радостно понимая, что сейчас эти куклы не ее проблема. Джордж же подобными заблуждениями не страдал, а потому при приближении дворецкого напряженно сжал столовый нож. Маркус почтительно улыбнулся, и бровь мальчика раздраженно дернулась.

Рядом с Джорджем сидел сосредоточенный Фрэнк Чендлер, зарывшийся в многочисленные бумаги, разложенные на столе.

Розмари ела.

– Итак, – задумчиво сказала сидящая напротив Ренаты Вивьен. – Как идут дела, господин Чендлер?

– Я не совсем понимаю принципы начисления вашего жалования, – грустно сказал Фрэнк. – Но еще немного – и я пойму.

– Великолепно! – радостно сказала женщина.

– Правда, остается вопрос с тем, как именно оплачивать ваше пребывание здесь, – задумчиво пробормотал мужчина. – Возможно, как полевое задание повышенной сложности… Но они не так длительны. Это большая проблема… Особенно учитывая, что обычно вас больше, – прищурился Фрэнк.

В ответ на это женщина-полисмен только молча пожала плечами.

– Уж простите, господин Чендлер, но у нас тоже есть личная жизнь, – логично заключила Вивьен. – Тем более мы и Лотти-то не могли ничего сделать, а теперь их двое… Какая разница, сколько нас помрет, если они свихнутся? – философски спросила женщина. – И мы пошли вам навстречу… Вы можете работать из дома. Классно же, – попыталась внести долю позитива Вивьен.

Фрэнк согласно кивнул и пробормотал:

– Тогда бонус за сверхурочные убираем… – и продолжил писать.

Вивьен задумчиво на него посмотрела и перевела взгляд на свою часть стола. Печально пустую часть.

– Эм… Эй, жуткий артефакт! – махнула рукой женщина. – Ты вроде научился немного по-нашему, да? Где моя жрачка? – спросил человек с отсутствующим инстинктом самосохранения.

Безмятежно улыбающийся Маркус так же безмятежно ее проигнорировал.

– Маркус, дай еды мисс Вивьен, – спокойно приказала Рената.

Дворецкий резко повернулся (из длительных наблюдений Рената поняла, что когда куклы взволнованны, то их движения становятся немного… механическими; очевидно, Маркус был недоволен) и рвано подошел к женщине. После чего небрежно опустил перед ней тарелку с подгорелой яичницей.

– Ой… вы сделали блюдо специально для меня, – умилилась женщина. – Я тронута. Ням-ням-ням, – начала она невозмутимо есть.

Иногда Рената задавалась вопросом, является ли Вивьен сумасшедшей? Мало того что она носит штаны (что являлось социальным самоубийством для любой женщины. Подобную особу никогда не позовут замуж), так еще и довольно нагло ведет себя с вышестоящими или опасными людьми. То есть женщина лишала себя всех шансов на замужество, при этом совершенно не ценя свою работу…

Нет, Рената определенно совершенно ее не понимала.

За этими мыслями девочка доела свой завтрак и приготовилась встать, чтобы убрать тарелки.

Которые исчезли, как только девочка подумала о самой возможности убрать со стола. Через секунду раздался звук закрывающейся двери кухни, и девочка… мысленно сдалась. Эта война шла уже неделю, и Рената просто не могла победить в скорости реакции два упрямых артефакта.

Ну ничего… где-то в кладовке завалялась швабра, и она точно сможет…

– Кхм, – внезапно донеслось из-за ее спины, и девочка замерла. – Дорогие господа из великого рода Блэкфайер, – радостно сказал Маркус. – Этот слуга с радостью может заявить, что поверхностно выучил ваше наречие. Наконец эта вещь может поделиться с вами толикой мудрости рода Блэкфайер, – всхлипнул дворецкий. – Этот слуга так счастлив.

– Чего? – недоверчиво спросил Джордж.

– Он говорит?! – пораженно воскликнула Элеонора.

– А теперь эта вещь смиренно просит господ последовать за этим слугой в гостиную, – радостно сказал Маркус. – Настало время начать обучение.

– О Судьба, – устало пробормотала Рената.

***

– Итак, – начал дворецкий, заняв место около грифельной доски. – Как считают молодые господа, с чего следует начинать обучение аристократов? – заинтересованно спросил Маркус.

– С шарика, – с видом знатока сказала Элеонора, сидящая на диване напротив.

Маркус недоуменно наклонил голову… На его лице застыло выражение крайнего непонимания, вследствие чего девочка немного стушевалась.

– Она имеет в виду тренировку силы воздействия, – пришла на помощь милосердная Вивьен, молчаливо последовавшая за Чендлерами в гостиную.

К сожалению Ренаты, попросить служителя короны выйти из комнаты, пока у ее брата и сестры шел урок магии, было бы… несколько нелогично. Все-таки женщина-полисмен была здесь, чтобы охранять Чендлеров от «ужасающего живого артефакта Черной ведьмы». Просить ее покинуть помещение, в котором этот самый артефакт собрался чему-то учить молодых и ничего не знающих аристократов, было бы слегка неразумно. Ну а неофициально просить шпиона короны не шпионить было бы несколько глупо.

Маркус тем временем обдумал ответ Вивьен, после чего понимающе кивнул и улыбнулся шире.

– О, это, несомненно, важный этап. Один из первых на практических занятиях, начинающихся после двухлетнего изучения теории, – согласился дворецкий. – Но этот слуга имел в виду теоретические знания. Итак… какие знания необходимо преподавать юным господам в первую очередь? – снова спросил дворецкий.

Элеонора открыла рот и потрясенно застыла. Сидящий за ее спиной Фрэнк Чендлер задумчиво пробормотал:

– Два года теории, – после чего задумчиво сощурился.

Рената обеспокоенно на него покосилась. В последнее время папа злился настолько часто, что волны гнева были уже не столь сокрушительны. Можно сказать… он стал спокойнее. Возможно, папа научился сдерживаться – или у него просто перестало хватать сил на нормальный приступ.

К сожалению, из-за этого стало сложно понимать, когда он рванет.

– М-мне… мне говорили только о шариках, – невольно покраснела девочка.

– Вот как, – просто сказал Маркус.

При этом улыбка с его лица совершенно исчезла… Это было довольно жуткое зрелище. В этот момент он действительно напоминал безжизненную куклу, которой и являлся. Только в глубине зрачков виднелось что-то… очень яркое и пылающее.

Рената подумала о том, вернется ли к ним Агнесс когда-нибудь. И если вернется, сколько она после этого проживет.

Маркус же тем временем повернулся к Джорджу.

– А что знает молодой господин? – уважительно спросил дворецкий.

Учитывая, что он все еще не улыбался, Рената мысленно прибавила к списку смертников и Элвина.

– Эм… меня учили концентрации и управлению пламенем, – нерешительно сказал мальчик. – Как собирать его внутри и выпускать наружу, – старательно перечислил ребенок.

– Это все? – спокойно спросил Маркус.

Рената прямо видела, как Элвина режут ножами и поджаривают на костре. Картинка была настолько яркой, что девочку передернуло.

– Да, – ответил Джордж. – Элвин сказал, что через два года меня возьмут в военную академию и там научат остальному, – робко сказал мальчик.

Видно, брат хотел, чтобы Элвин выжил. Учитывая, что Маркус все еще не улыбался… Ренате показалось – или края его губ пошли вниз?

– Боюсь… этого несколько недостаточно, – безжизненно сказал Маркус.

«Покойся с миром, Элвин», – невольно подумали сидящие в комнате.

– Ну что же… Раз молодых господ ничему не учили, – мрачно подвел итог Маркус. – Придется начать с самых, самых основ. А именно с законов и запретов, – спокойно закончил дворецкий, начав рисовать что-то на доске.

– Законов и запретов? – непонимающе спросила Элеонора.

– Верно, – резко повернул голову Маркус.

Учитывая, что он продолжал писать, выглядело это очень жутко.

– В магии, дорогие господа, самым важным является соблюдение правил, – продолжил дворецкий. – Вы являетесь благородной кровью, обладающей великими силами… И поэтому можете совершить великие ошибки. И плата за них будет гораздо ужаснее, чем все, что может сотворить с собой простолюдин, – мрачно подытожил Маркус.

– В смысле? – обеспокоенно спросил Фрэнк.

Вивьен задумчиво стояла у дверей и молча смотрела на заполняемую доску.

– Первым делом молодому господину Джорджу жизненно важно усвоить одну важную вещь, – произнес дворецкий, заканчивая последнее слово и ставя точку. – Мужчины-аристократы берут энергию из самого мира… Поэтому у вас нет от мира той защиты, которой обладают женщины и простолюдины. Ужас, боль и смерть могут оставлять в мире осадок, способный загрязнить ядро мужчины-аристократа. Такое загрязнение может само по себе быть вредным, но еще хуже, когда оно усиливает собственные негативные эмоции аристократа, разъедая саму его суть. Итог такого загрязнения обычно заканчивается безумием и смертью, – сурово сказал Маркус, поворачиваясь к Джорджу.

Мальчик неуютно поежился и посмотрел на доску.

– Не использовать магию в местах трагедий и массовых смертей.

– Не забирать энергию из источника, в котором вы не уверены.

– Не использовать негативные эмоции для усиления и контроля пламени.

– При первых признаках психической или эмоциональной неустойчивости немедленно прекратить поглощение пламени и укрыться в безопасном месте для медитации.

– Контроль — жизнь. Дисциплина – безопасность.

– Это краткие правила, которые помогут вам прожить длинную и не омраченную безумием или случайным убийством близких жизнь, – бодро произнес Маркус.

– Чьим убийством? – спросил побледневший Джордж.

– Не переживайте, молодой господин, – еще бодрее сказал дворецкий. – Эта кукла приложит все силы, чтобы намертво вбить в вас дисциплину и контроль! Мы будем заниматься каждый день по восемь часов, и к моменту отбытия в ту жалкую академию, что создали современные бездарные маги, вы будете самым дисциплинированным аристократом на курсе! – воскликнул лучащийся энтузиазмом Маркус.

Джордж уставился на дворецкого немым, полным ужаса взглядом, после чего повернул голову к сидящей рядом Ренате и стоящему неподалеку отцу. Мальчик повернулся обратно к кукле, глубоко вздохнул и преисполнился решимости.

– Сделай это, – приказал один очень храбрый ребенок.

Маркус широко улыбнулся, обнажая неестественно белые зубы, после чего резко повернул голову обратно, стер написанное ранее и начал выписывать новый пугающий текст.

Рената тем временем смотрела на доску и молча думала о том, как начать разговор с Джорджем и Элеонорой о договорах. К сожалению, просто подойти и поговорить было… сложно. Во-первых, девочка не была уверена, что Элеонора ей поверит и не пойдет к Агнесс, а во-вторых, Маркус сказал, что Лотти нашла в особняке несколько артефактов для шпионажа. И самое тревожное, что часть из этих вещей были очень старыми… и были буквально вделаны в саму структуру дома. Означало ли это, что члены рода матушки шпионили друг за другом… или что за ними пристально следили с самого начала? Учитывая историю с наследием Черной ведьмы, Рената склонялась ко второму варианту. Маркус гарантировал, что сможет постепенно вывести артефакты из строя таким образом, чтобы не вызвать подозрений у владельцев. Что-то про имитацию защиты особняка Изабеллы, проснувшегося благодаря действиям девочки. Но Рената пока попросила его не делать этого… Старшая Чендлер предельно ясно осознавала, что они ходят по очень тонкой грани. В данный момент на службе Блэквудов было уже две куклы прошлого. И если король все еще не отдал приказ убить их всех, значит, он считал, что риск того стоит и Англия справится с этим вызовом. Но если Госты поймут, что лишены возможности шпионить за опасными владельцами артефактов… Чаша терпения правителя может переполниться, и он отдаст приказ на уничтожение. И девочка очень сомневалась, что две куклы могут защитить ее семью от армии целой страны. И даже если каким-то чудом куклы уничтожат пару сотен аристократов и несколько тысяч простолюдинов… Другие страны будут совсем не рады пробуждению кошмаров Забытой войны. И Рената очень, очень сомневалась, что Лотти и Маркус смогут убить весь мир. Это даже звучало как полная глупость.

Не говоря уже о том факте, что Рената не желала устраивать массовый геноцид. Девочка не горела желанием стать буквальной наследницей Черной ведьмы.

Маркус сообщил, что может оградить от слежки комнату Ренаты, не вызвав лишних подозрений. Этого девочке было достаточно. Никто не интересовался бездарной девчонкой, и это качество продолжало играть ей на пользу. Но вот Элеонора и Джордж… Возможно, при следующем спуске в особняк Изабеллы?

Девочка тряхнула головой и переключилась на доску.

На которой деятельный дворецкий успел написать несколько строк.

Закон материалов:

1) Артефактор может выделить только то свойство, что есть в материале.

2) Артефакту требуется энергия мага для работы.

3) От качества материала зависит качество артефакта.

– Дорогие господа, перед вами базовые законы, используемые артефакторами, – бодро произнес Маркус. – Они достаточно просты и обычно преподаются детям. Но так как вас не обучали, этот слуга взял на себя смелость поведать вам эти законы. И начнем мы с деталей, которые могут показаться непонятными только вступившим в мир магов, – сказал дворецкий, после чего ткнул мелом в первый пункт списка. – В каждой вещи есть то или иное свойство, которое может выделить или изменить артефактор. Свойства могут быть как совершенно очевидны, к примеру способность воды гасить огонь, так и быть несколько нелогичными, и обычно их находят совершенно случайно. Например, возможность камня хранить и определенным образом изменять проходящий через него звук, – воодушевленно сказал дворецкий, подчеркивая первый пункт. – Во-вторых, для работы артефакта всегда требуется энергия мага. Эффективнее всего артефакты используют мужчины, так как они способны забирать силу из самого мира и преобразовывать ее с минимальными потерями и затратами времени. Лучше всего работает огненная энергия, но по сути, использовать артефакт может даже волхв или оммедзи, если вложит достаточно сил, – деловито сообщил Маркус, подчеркивая второй пункт. – Женщины тоже способны использовать свои творения, но их возможности более ограниченны. Запасы энергии женщины-мага вырабатываются только их собственным ядром, что требует времени и нормального отдыха. Правда, в исключительных случаях женщина или слабый мужчина могут прибегнуть к особым ритуалам или артефактам, дабы поглотить духовную энергию простолюдина и напитать ей свое ядро. Так как в итоге это будет энергия аристократа, это не будет нарушением закона материалов, – слегка зловеще улыбнулся Маркус, после чего перешел к третьему пункту. – И самое понятное условие. Качество материала. Чем лучше материал, тем легче выделить свойства вещи и тем дольше она прослужит, – произнес Маркус. – Если подвести итоги, то нельзя взять перо птицы и создать воду. Невозможно выковать хорошую вещь из ржавой стали. Артефакт не будет работать в руках простолюдина. Это законы материалов, – заключил дворецкий.

– Ну… это звучит логично, – задумчиво сказал Фрэнк.

– А живые артефакты? – с любопытством сказал Джордж. – Их же и простолюдины могут использовать.

Маркус резко повернулся к мальчику и наклонил голову.

– Живые артефакты? – недоуменно спросил дворецкий.

– Они говорят о поделках ведьм, – пояснила Вивьен. – В ваше время были ведьмы, верно? – с легким любопытством в голосе спросила женщина.

– О! – понял Маркус. – Творения нарушивших запрет… Вы назвали их живыми? Ну… полагаю, в этом есть смысл, – задумчиво сказал дворецкий.

– Нарушивших запрет? – недоуменно спросила Элеонора.

– Так мы называем ведьм, молодая госпожа, – пояснил Маркус. – Женщин, нарушивших закон материалов, называют ведьмами. А то, что они создают запретными артефактами… Кстати об этом, – спохватился дворецкий. – Молодая наследница, в этом мире есть много вещей, которые вам нельзя совершать. И одна из самых важных… Вы никогда не должны нарушать закон материалов, – угрожающе произнес Маркус.

– А его можно нарушить? – недоуменно спросил Фрэнк. – Как можно сделать хорошую вещь из мусора или выделить воду из огня? Это невозможно, – нахмурился мужчина.

Элеонора покосилась на отца и открыла рот, но Маркус ее перебил:

– Аристократы – удивительные существа, – с глубоким почтением произнес дворецкий. – Можно сказать, они практически всемогущи, но все имеет свою цену. И иногда цена слишком велика, чтобы плата стоила того, – мрачно сказал слуга. – При сильном желании и достаточном упорстве… артефакторы могут заставить вещь подчиниться. Ведь как работает кование? Это приказ вещи последовать воле артефактора. И если ты будешь невероятно сосредоточен и упорен… даже закон материалов может быть нарушен, – заключила кукла.

Присутствующие Чендлеры застыли в полном потрясении.

– В-вы имеете в виду, что… м-можно уговорить вещь сделать что-то невозможное? – пораженно спросил Фрэнк. – И… если это сделать, то получится живой артефакт? – нахмурился мужчина.

– Верно, – согласился дворецкий. – Но это не так просто, как звучит. И не так… очевидно. Как сказал этот слуга… Это настолько тяжело, что, чтобы сделать это, нужно дойти до предела. Нужно жить этой вещью и вкладывать в нее свои самые сильные эмоции и мечты… И тогда, в момент безумной одержимости, в отчаянном желании чуда и спасения, ты нарушишь запрет, – сказал Маркус.

На некоторое время в комнате повисло тяжелое молчание. Наконец, Рената открыла рот и задала нерешительный вопрос:

– То есть… обычно аристократки не понимают, что творят? – девочка помнила сестер Изабеллы.

Они точно не доходили до подобного состояния. Было ли это тем, что они имели в виду, когда говорили об избранности? То, что они могут усилием воли сделать то, для чего остальным требуется сойти с ума? В таком случае… это не благословение, а проклятье.

– Верно, – кивнул Маркус. – Поэтому одной из основных обязанностей Главы дома от женщин и Главы рода от мужчин является контроль над членами рода. Если Глава дома допустит, чтобы ее подопечная дошла до состояния ведьмы, то она будет немедленно изгнана и предана всеобщему осуждению. Так как пропустить столь жуткое состояние сложно, случаев нарушения запрета практически не было. И этот способ отлично работал… до войны, – сказал дворецкий.

– То есть в определенный момент он перестал работать? – спросила Рената.

Она хотела понять, что ждет ее в воспоминаниях Изабеллы. Ей нужно было морально подготовиться, если женщина… сорвется.

– Да, – просто сказал Маркус. – Этот способ работает, если в отчаянии находятся низшие представители рода. Если же в отчаяние впадают старшие… за ними некому смотреть, – пожал плечами дворецкий. – Главы родов были на войне, и никто не мог их остановить. И в итоге… они умерли. Оставив после себя лишь глупые запретные вещи, – кратко пояснил Маркус.

На некоторое время в маленькой гостиной повисла тяжелая тишина. Элеонора нервно сжимала край платья, Джордж обеспокоенно косился на младшую, Фрэнк напряженно думал, а Вивьен задумчиво поглаживала пистолет, висящий на бедре.

Рената же думала… она вспоминала свой недавний сон и мысли Изабеллы.

«Насколько же эти люди отчаялись, раз пошли на подобное? – думала Изабелла в ее воспоминаниях. – Ситуация снаружи настолько ужасна?»

Получается, многие сошли с ума в ту войну. Может… Маркус говорил, что раньше проклятых вещей практически не было. Теперь же их столь много, что существуют десятки историй… Похоже, эти сказки – тоже наследие Забытой войны. Что же… очевидно, Изабелла продержалась дольше всех остальных. Как иронично, что только она вошла в историю как Черная ведьма.

Но…

– Но что привело всех этих женщин в такое отчаяние? – тихо спросила девочка.

– Эта вещь затрудняется сказать, молодая госпожа, – ответил дворецкий. – В то время этот слуга был несмышленее младенца. Многие вещи, кажущиеся этому слуге нормальными, могут удивить вас, – посетовал Маркус.

Девочка нахмурилась… В глубине памяти Изабеллы было что-то. Что-то кошмарное и ужасное… Что-то, из-за чего она оказалась в одиночестве.

Но Рената не помнила. На самом деле… она не хотела помнить.

Но вряд ли ей позволят такую роскошь.

Глава 17. Серая чума

Улицы Лондона, огромного города, некогда полного людей, были серы и пустынны. Начавшаяся год назад война и вспышка Серой чумы оказались приговором для еще недавно людной столицы. Только две фигуры шли в утреннем тумане – странно безжизненная женщина в костюме служанки и молодая аристократка, одетая в простое серое платье и плащ.

Изабелла Блэкфайер вышла из особняка, чтобы сопровождать то, что осталось от ее преданной служанки.

Женщина старалась не смотреть в ее сторону: Изабелле было слишком больно каждый раз. Измененная Лотти не говорила, не проявляла эмоций и совершенно точно не помнила ничего о своей жизни до изменения. На самом деле… Блэкфайер не знала, являлся ли этот предмет Лотти. Возможно, она просто заперла свою верную слугу внутри, а снаружи двигалось что-то… Что-то настроенное женщиной быть свойством артефакта. Изабелла не знала, и это незнание преследовало ее во снах и наяву.

И самым мучительным было то, что Изабелла даже не могла освободить свою преданную служанку от ее новообретенной тюрьмы. Во-первых, тело Лотти стало слишком крепким, чтобы его можно было повредить обычными методами. А во-вторых… кукла не могла заболеть Серой чумой. Изабелла не могла жертвовать другими, еще живыми слугами из своих сентиментальных чувств, поэтому теперь Лотти искала еду в полумертвом городе. И так как кукла чем-то походила на новорожденного ребенка… Изабелла сопровождала ее в этом пути.

Это был не первый раз, когда они выходили наружу в поисках пищи. С одной стороны, из-за чумы у них стало меньше голодных ртов – женщина горько ухмыльнулась – с другой же, находить еду стало гораздо сложнее. Они шли уже два часа, но все еще не встретили ни одного человека.

Улицы опустели, и только мертвые тела на обочинах указывали, что когда-то столица была обитаема. Изабелла слышала, что король приказал срочно эвакуировать всех из города, но многие ослушались приказа: им некуда было уходить. Поэтому теперь люди скрывались по подвалам и старались не контактировать друг с другом. Благо некоторые лавки еще работали, хоть и запрашивали за свои товары баснословные деньги.

И сейчас она и Лотти шли к такой лавке. Хорошо, что род Блэкфайер был богат не только монетами, ныне потерявшими всякую ценность.

Женщина вздохнула, и внезапно…

«А-а-а-а-а-а!»

«Не-е-ет! Почему?!»

«Дорогой! Нет!»

До нее донеслись жуткие крики. Женщина ощутимо напряглась, а Лотти выхватила нож, закрывая госпожу своей спиной.

– Хватит, слуга! — раздраженно сказала Изабелла. — Это просто крики. Меня пока не нужно защищать.

С тех пор как с Лотти случилось… это, Изабелла не могла называть эту вещь по имени. Кукла же не обратила внимания на слова госпожи, продолжая пристально смотреть вдаль. Изабелла раздраженно вздохнула и нахмурилась.

Крики доносились от продуктовой лавки, к которой шла женщина. На торговца напали? Изабелла слышала о таких случаях. Проклятье, если он закроет свое дело, то искать еду станет еще тяжелее!

– Идем, слуга, — приказала Блэкфайер, быстро идя вперед.

Лотти опустила нож и обогнала беспокойную госпожу. Теперь она шла впереди и первой смогла увидеть происходящее. И поэтому резко замерла, перекрывая Изабелле обзор спиной.

– Что ты? — раздраженно спросила женщина. — Отойди! — и выглянула из-за плеча слуги.

Чтобы увидеть побоище. Вся площадь была залита кровью. Тут и там валялись куски человеческих тел, над которыми склонились полностью серые окровавленные люди. От них доносился непонятный мерзкий хруст, и Изабелла с ужасом увидела, как один из серых впивается зубами в женскую руку и отрывает от нее кусок мяса. А потом жует его… При этом в шее мужчины виднелась ужасная рваная рана. Изабелла не много знала о человеческом теле, но была уверена… никто не смог бы жить с такими ранами. Но этот серый человек жил… Когда он сглотнул пережеванное мясо, оно вывалилось через дыру в его шее и с мерзким звуком шлепнулось на мостовую.

К горлу женщины подкатил мерзкий ком, и она еле сдержала приступ рвоты.

– Ч-что… ч-ч-что э-это, — прошептала трясущаяся Изабелла.

– Нет! — внезапно донеслось сбоку. — Д-дорогой, не делай этого! — кричала плачущая простолюдинка, отбиваясь от серого человека. — Дорогой! Т-ты же умер! Т-ты ум… — серый человек вцепился женщине в горло, и до ушей Изабеллы донесся мерзкий хруст.

Несчастная простолюдинка громко захрипела, попыталась глотнуть воздух забитым кровью горлом, после чего закашлялась. Из ее рта хлынул поток крови. От жуткой пары донеслись новые чавкающие звуки, и Изабелла с ужасом увидела, что у серого каннибала нет руки, а в глазу застряла шпилька для волос. Судя по длине шпильки… она должна была глубоко войти ему в мозг. Но он был еще жив и увлеченно жрал плоть своей жены… Изабеллу замутило. Она в панике повернулась и побежала прочь с жуткой площади. За ее спиной раздался странный хрип, а потом знакомый хрустящий звук. Изабелла обернулась и увидела куклу, перерезающую горло очередному серому чудовищу.

– Лотти! Нет, бежим! — испуганно закричала Изабелла, хватая куклу за руку. — Бежим!

И потащила марионетку за собой. Лотти послушно последовала за госпожой – в ее глазах не отражалось потрясения или отвращения. Она равнодушно следила за окружением, ожидая атаки возможного врага. И именно поэтому заметила то, что проигнорировала паникующая Изабелла.

На крыше соседнего здания сидела фигура, одетая в бесформенный балахон. Ее лицо невозможно было разглядеть, но Лотти заметила светлую прядь волос, выпавшую из-под капюшона. Так как эта фигура не угрожала ее хозяйке, Лотти ее проигнорировала и продолжила следовать за госпожой.

Пока женщины бежали, Изабелла могла заметить, как серые люди в канавах начинают шевелиться и медленно подниматься. Напуганная женщина сдержала рыдание и сжала руку Лотти крепче.

И так, они наконец вернулись в особняк рода Блэкфайер.

Чтобы столкнуться с новой волной ужаса.

– Г-госпо…жа, — прохрипел окровавленный Маркус, лежащий у входа.

– Маркус! Что случилось?! — испуганно спросила Изабелла, повалившись на колени рядом с дворецким.

Тот был мертвенно-бледен и прикрывал рукой раненый живот.

– М-мертвые слуги. Умер-шие от чумы, они… они атаковали нас, госпожа, — прохрипел дворецкий. — Мы не ожидали. Мы…

– О Судьба, — прошептала женщина.

Она вспомнила тех чудовищ на площади и крики той женщины. Мертвецы… мертвецы восстали! Что же это? Что происходит? Неужто боги и вправду прокляли их?!

Стоп… ее ребенок! Что с ее сыном?!

– Слуга! Иди к моему сыну и защищай его! — резко приказала женщина, поворачиваясь к кукле. — Быстрее!

Лотти странно дернулась и потянулась к руке Изабеллы, будто пытаясь забрать ее с собой.

– Иди! — приказала последняя леди Блэкфайер.

– Госпожа, вам лучше пойти с Лот… — начал было Маркус.

– Молчать! — приказала женщина. — Где ты ранен? Нужно перевязать или прижечь… Давай же, Маркус! — умоляюще сказала Изабелла.

В ответ на это дворецкий странно захрипел и содрогнулся.

– Не имеет значения, госпожа, — прошептал Маркус. — Они… Летиция укусила меня. То, что было Летицией. Я… когда они кусают тебя, это как чума, но гораздо быстрее. Рана полностью посерела и растет, я… Я умру, госпожа, — лихорадочно пробормотал дворецкий. — Я скоро покину вас, — в его глазах виднелась отчетливая паника.

Руки Изабеллы заметно задрожали, и она… она всхлипнула.

– Нет… нет… почему, — прошептала женщина. — Почему это должно было так закончиться? Почему? Мы уже столько перенесли… Н-не надо, Маркус… не уходи, — умоляюще произнесла Изабелла. — Иначе я… я уволю тебя, слышишь? Если ты не подчинишься, то будешь уволен! — отчаянно крикнула женщина, пытаясь разжать руки дворецкого и добраться до раны.

Прислонившийся к стене мужчина почти не слышал ее. Его глаза затуманились и беспорядочно блуждали, не в силах сосредоточиться. А потом… Маркус увидел Лотти, все еще стоявшую позади своей госпожи. Внезапно его пальцы дернулись и крепко сжались на руке Изабеллы.

– М-Маркус? — растерянно спросила женщина.

– Сделайте это, госпожа… как с Лотти, — прохрипел молодой мужчина, лежащий на полу. — Я должен защитить… род Блэкфайер. Я должен, — его рука сжимала ее руку до боли. — Несмотря ни на что. Род должен жить, — лихорадочно пробормотал мужчина.

Изабелла отчетливо вздрогнула.

– Нет, нет, я не могу, Маркус. Я не… не могу так поступить с тобой, — умоляюще сказала женщина. — Должен быть другой выход… Это… все равно что смерть! Это хуже, чем смерть! Я не могу запереть тебя внутри, я… пожалуйста, нет, — жалобно прошептала Изабелла.

– Я все равно скоро умру, — прохрипел мужчина. — И стану отврати… кха… отвратительным чудовищем. Я преданно служил вашему роду с самого рождения, госпожа… я… пожалуйста. Не позволяйте мне быть оскверненным нападением на вас. Позвольте мне сохранить достоинство, — в глазах молодого дворецкого виднелось отчаяние. — Я хочу быть преданным слугой рода Блэкфайер даже в смерти. Умоляю… окажите мне такую честь, — умоляюще прошептал мужчина. — Позвольте мне остаться дворецким рода Блэкфайер.

С губ Изабеллы сорвалось рваное рыдание, и она медленно положила руки на грудь своего слуги.

– Благодарю вас, госпожа. Благодарю… — прошептал мужчина и счастливо улыбнулся.

***

Рената сильно вздрогнула и в панике открыла глаза. Ее мелко потряхивало, а на глаза навернулись слезы… Девочка была в полном раздрае.

– Маркус… Маркус, – лихорадочно шептала девочка.

– Чем этот слуга может помочь молодой наследнице? – донеслось сбоку.

Дрожащая девочка приподнялась на кровати и нащупала в полутьме твердую фигуру. После чего крепко ее обняла и начала прерывисто всхлипывать.

– П-прости, Маркус. Прости… – потерянно бормотала девочка. – Прости меня…

– Ох, – среагировала кукла. – Лотти, молодой госпоже нужен свет. И молоко с медом… К сожалению, здесь нет молодого господина, дабы принести его… Молодая госпожа, мне принести чужого младенца? – участливо спросил Маркус.

– Ч-что? – не поняла всхлипывающая девочка.

– Когда госпожа Изабелла просыпалась в таком состоянии, эти вещи приносили ей молодого господина, – пояснил дворецкий. – Это отлично помогало… Она сразу переставала протекать и чувствовала себя гораздо лучше. Делала воркующие звуки и обнимала его… – пустился в воспоминания Маркус.

– Протекать? – непонимающе повторила девочка. – Т-то есть плач? Вы называете это «протекать»?

– Если вам будет угодно, эта вещь назовет это плачем, – пожал плечами дворецкий. – Так этому слуге принести ребенка?

Невольно в разуме потерянной девочки возникла картина Маркуса, пробирающегося в чужой дом и с безмятежной улыбкой похищающего младенца. Девочку передернуло.

– Нет, не надо! – резко ответила Рената.

– Ну если вы уверены, – с явным сомнением протянул дворецкий.

Похоже, он считал младенцев лучшим средством от кошмаров. И, очевидно, на этом их функция в его мире оканчивалась. Да, дворецкий не лгал, когда говорил о ненормальности его восприятия мира… Кстати, о ненормальности.

– Маркус, – нерешительно сказала девочка, продолжая сжимать твердое тело. – Серые люди, которых приказывала жрать Изабелла… они разговаривали?

– Большая часть нет, – кратко ответил дворецкий.

– А… а они… они ели других людей? Не серых? – испуганно прошептала девочка.

Та чудовищная картина каленым железом отпечаталась в ее памяти.

– Если поблизости находились не серые люди, то серые нападали на них незамедлительно, – сказал Маркус.

За то время, что девочка и кукла разговаривали, Лотти успела разжечь несколько свечей, благодаря чему в комнате стало немного светлее. Девочка нервно обшарила глазами комнату, будто убеждаясь, что рядом нет никаких чудовищ, и медленно отпустила сюртук преданного дворецкого. После чего устало осела на кровати.

– Почему? – потерянно пробормотала девочка. – Разве та дурацкая война стоила подобных чудовищных вещей? Что… да что мы им сделали?! – внезапно закричала Рената. – Что мы сделали, чтобы они сотворили такое! Убили столько людей… Осквернили их трупы, чтобы убить еще больше! Что наши люди совершили, чтобы заслужить подобную чудовищную ненависть! – крикнула девочка. – Что?!

Некоторое время Маркус молча смотрел на плачущую девочку. После чего поклонился и тихо ответил:

– Боюсь, эта вещь не знает.

Рената шмыгнула носом и судорожно вздохнула. Рядом с ее лицом появился белый платок, и девочка взяла его, чтобы вытереть покрытое слезами и соплями лицо… Она никак не могла успокоиться.

В этот раз эмоции Изабеллы были гораздо сильнее.

Когда она делала это с Лотти, женщина не знала, к чему это приведет. Она ощущала бесконечное сожаление и вину… Но они были не сокрушающими. Изабелла хотела спасти Лотти и считала, что отпустит ее, как только закончится война.

Когда Изабелла превращала Маркуса, то четко понимала, что творит. И зачем… Женщина делала это со своим слугой, чтобы она и ее сын жили. Потому что иначе они бы умерли прямо там, в том доме. Поэтому…

– Прости, Маркус… Прости, – этот плачущий голос до сих пор звучал в сознании девочки.

Рената всхлипнула и с усилием вытерла слезы.

– Молока? – участливо спросил Маркус.

– Нет, – устало сказала девочка. – Не нужно.

– Тогда… возможно, сказку? – нерешительно спросил дворецкий. – Обычно это делала Астра, но этот дворецкий сможет…

– Спасибо, но нет, Маркус. Мне просто… просто нужно поспать, – сказала изможденная девочка.

Как она уже успела понять, после особенно сильных приступов воспоминаний ее разум успокаивался, и она могла уснуть. Это все, что было ей нужно. Это и…

– Маркус, а ты… ты сможешь понять, если серые люди появятся снова? – тихо спросила Рената.

– Разумеется, – улыбнулся дворецкий.

– Тогда… ты можешь есть их, Маркус. И Лотти. Если поблизости появятся серые люди… сожрите их, – прошептала дрожащая девочка.

– Несомненно, молодая госпожа, – поклонился дворецкий. – Эти слуги не допустят вторжения немертвых. Мы будем охранять сон господ. Как и всегда.

***

С момента возвращения из… Рената все еще называла это подвалом. Так было удобнее. Так вот, с момента возвращения из подвала прошло уже две недели. И за эти две недели Агнесс так и не появилась на пороге особняка.

Все-таки Маркус и Лотти были крайне полезны.

Все это время возмущенный дворецкий усиленно занимался образованием юных Чендлеров. Или… можно сказать, запугиванием. Сама Рената была не в курсе, сколько жутких вещей может произойти с неподготовленным аристократом. И с каждым новым фактом юные Чендлеры становились все бледнее, а Фрэнк хмурился все больше.

Теперь была вероятность, что если Агнесс вернется, то Маркус просто не успеет до нее добраться. Очевидно… женщина поступила крайне безответственно (или подло), не давая детям полных знаний. Как и Элвин.

– Итак, молодой господин, – радостно сказал Маркус. – У вас стало получаться гораздо лучше.

Рената спокойно смотрела на странную композицию, стоявшую посреди гостиной. Там находился ее мрачный как смерть младший брат, которого усиленно обнимали две куклы. На лице одной светилась яркая улыбка. Другая же была совершенно равнодушна.

– Но все еще недостаточно хорошо, – посетовал Маркус. – Пламя все-таки просачивается. А потому… два часа спокойной медитации, – без улыбки закончил дворецкий.

– Что? – полыхнул возмущением Джордж. – Но я же… я же старался! – отчаянно крикнул мальчик.

В глазах Лотти мелькнуло пламя, и она отлипла от опечаленного мальчика. Кукла выглядела какой-то… сытой.

– Что же… видно, этот слуга немного ошибся, – грустно сказал Маркус. – Четыре часа спокойной медитации, – постановил дворецкий.

– Что? Но!.. – возмутился мальчик.

– Джордж, – спокойно сказала Рената. – Слушайся Маркуса.

Мальчик грустно на нее посмотрел и проворчал:

– Это скучно. И очень… очень неприятно… Почему я должен это делать? – обиженно спросил мальчик.

– Потому что стабилизация ядра является первым навыком, которому обучают юных аристократов, молодой господин, – любезно пояснил дворецкий. – Обычно это делают до тренировок с пламенем, так как успокаивать колебания ядра – это крайне неприятная процедура. Особенно когда вы уже управляли огнем. Но так как ваш учитель был ужасающе безответственен, вы делаете это сейчас. Поэтому это столь болезненно, молодой господин, – без улыбки закончил Маркус.

Джордж дернул углом рта и погрустнел. На самом деле Рената могла его понять: Элвин был веселым и жизнерадостным парнем, который относился к юным Чендлерам с явной теплотой и участием. Ее брат так радовался тому, что у него есть личный учитель, который был таким понимающим и участливым аристократом… А теперь выясняется, что мужчина… что он очень плохой учитель. Что, скорее всего, ему было плевать на Джорджа.

Это ранило.

Мальчик тряхнул головой и злобно сказал:

– Я пошел медитировать, – после чего резко повернулся и вышел в коридор, хлопнув дверью.

На некоторое время в гостиной повисла тишина. Девочка вздохнула и повернулась к дворецкому.

– Как дела у Элеоноры? – спросила Рената.

Маркус задумчиво наклонил голову.

– Молодая госпожа выглядела довольно опечаленной, когда этот слуга предоставил ей книги, – поделился дворецкий. – И особо опечалилась, когда у нее отобрали шарики.

– Вот как, – вздохнула Рената. – Ну… по крайней мере, она немного успокоилась, после твоего перечисления побочных эффектов от неправильного кования, – философски протянула девочка. – Я удивлена, что она не бросила ковать вовсе.

В ответ на это Маркус лишь пожал плечами.

– Могущественные артефакторы, впервые ощутившие кование, уже не смогут без него обходиться. Можно ли удержаться от власти повелевать сутью вещей в боязни потерять руки? – заметил дворецкий.

– Полагаю, что можно, – скептически сказала Рената. – Все-таки вещей много, а руки у тебя одни.

Маркус только легко улыбнулся.

– Полагаю, чистой сложно понять подобное, – любезно произнес дворецкий. – В вас нет огня… Именно огонь дает господам аристократам столько энергии и жажды жизни, – вдохновленно сказала кукла. – Он же делает их авторитарными, жаждущими завоевания и сражений. Огонь дает им страсть, и он же сводит их с ума… Поэтому аристократы больше подвержены безумию, чем простые люди, – заключил дворецкий.

Услышавшая это Рената немного нахмурилась.

– Значит… все аристократы немного сумасшедшие? – осторожно спросила девочка.

– Можно и так сказать, – легко согласился Маркус. – Поэтому самоконтроль столь важен. И поэтому же у аристократов столько правил и запретов… Большая сила налагает высокую цену и ответственность, дорогая наследница, – мягко сказал дворецкий.

– Ясно, – хмуро сказала девочка. – Значит, нужно присматривать за младшими внимательнее, – устало вздохнула Рената, после чего посмотрела на Маркуса. – Значит… поэтому Изабелла смогла продержаться дольше остальных? – с любопытством спросила девочка. – Потому что была устойчивее?

Услышавший это Маркус гордо приосанился:

– Несомненно, госпожа Изабелла является величайшим артефактором из когда-либо существовавших. Ее умения, сила и достоинство… – начал разливаться дворецкий.

– Ох, огненный демон, – проворчала девочка.

За все эти дни она и забыла о плохих привычках дворецкого.

– Где демон? – отвлекся Маркус от перечисления достоинств обожаемой госпожи.

Рената моргнула и посмотрела на напрягшегося дворецкого. Он выглядел напряженным, хмурым и абсолютно, максимально серьезным… Сердце девочки затопило плохое предчувствие.

– Маркус, – подозрительно сказала девочка. – Демоны существуют?

Дворецкий удивленно посмотрел на серьезную девочку, после чего уверенно ответил:

– Разумеется, они существуют, молодая наследница, – спокойно сказал Маркус, делая реальность Ренаты еще немного кошмарнее.

– Огромные сгустки огня с разумом яростного зверя? – устало спросила девочка. – Входящие в города и сжигающие там все живое? Ужасающие монстры из старых историй… Они существуют? – с какой-то безнадежностью уточнила Рената.

– Да, – кратко ответил Маркус.

– Прекрасно, – мрачно сказала девочка. – Еще одна жуткая сказка, ставшая реальностью. Просто прекрасно… Неужто и русалки плавают в морях? – с жуткой усмешкой спросила Рената.

Маркус задумчиво склонил голову.

– Насчет русалок этот слуга не уверен… – задумчиво сказала кукла. – Все-таки это был опытный проект химерологов Российской империи. Этот слуга знает о нем только из докладов госпожи о союзных войсках… Возможно, они уже вымерли, – с сомнением заметил дворецкий.

Некоторое время Рената сверлила Маркуса мрачным взглядом.

– Маркус, – вдруг сказала девочка.

– Да, молодая наследница? – участливо спросил дворецкий.

– Когда я в следующий раз скажу что-то с ироничной интонацией, ты должен просто сказать «конечно нет» и похихикать вместе со мной. Это приказ, – сказал полный решимости ребенок.

Рената не хотела знать о всех ужасах, скрывающихся в этом мире. Она хотела хоть иногда выходить из дома без ощущения, что мир наполнен чудищами и кошмарами. Знать, что в подворотне тебя ждут люди с ножами и дубинками… это было хорошее и привычное знание. Рената знала, что с ним делать. Понимать же, что в подворотне тебя может ждать весь бестиарий древних историй… Она и так не спит по ночам! Что еще миру от нее надо!?

– Боюсь, этот слуга не до конца понял приказ, – нахмурился дворецкий.

– Неважно, – устало сказала девочка. – Просто… просто при посторонних говори поменьше. Сбереги хотя бы их душевное спокойствие, – печально сказала Рената.

– Как вам будет угодно, – после небольшой паузы ответил Маркус.

Девочка окинула его внимательным взглядом и вздохнула. После чего поудобнее села в глубокое кресло и начала нащупывать свое ядро.

Это был крайне тяжелый и неприятный процесс… Если бы не воспоминания Изабеллы, девочка никогда не смогла бы сделать это в одиночку. Но благодаря снам она примерно понимала, что делать, и постепенно продвигалась вперед. Ну она думала, что продвигалась. По крайней мере, в груди точно странно пекло.

Но все равно даже с памятью Изабеллы девочка продвигалась очень медленно. Ей пока так и не удалось довести это «горящее» ощущение до конца. Изменять ядро было адски тяжелой задачей… Но Рената не сдавалась. Ей нужно было научиться хоть чему-нибудь! Хотя бы как направлять ту странную силу в глаза, чтобы лучше видеть. Хотя… кажется, Изабелла направляла силу в голову. Может, попроб…

Топ-топ-топ. Бах!

– Письмо! – внезапно воскликнул молодой полисмен, врываясь в гостиную.

И ощутил, как около его шеи оказался нож.

– Ты крайне некультурен, красный варвар, – ласково сказал дворецкий.

Пришедший в гостиную полисмен тяжело сглотнул и неподвижно замер на месте.

– О, так сегодня ваше дежурство, – поняла Рената. – Вот почему я не видела никого из вас в доме, – задумчиво пробормотала девочка.

Услышавший это парень возмущенно повернулся и сказал:

– Я… я не отлыниваю от своих обязанностей! Я присматривал за наследницей Элеонорой, – гордо сказал полисмен.

– Потому что около нее нет кукол, – понимающе закивала Рената. – Про какое письмо вы говорили? – сменила тему девочка.

Возмутившийся было полисмен снова ощутил леденящее лезвие на своей щеке и осторожно протянул девочке конверт. Маркус ласково улыбнулся и резко вырвал письмо из протянутой руки. После чего сосредоточенно нахмурился и, достав из складок сюртука маленький нож, аккуратно его вскрыл.

– Как ты смеешь вскрывать королевское письмо? – возмутился полисмен.

Маркус совершенно его проигнорировал, аккуратно вынимая маленькую бумагу и пристально ее осматривая. После чего открыл его и внимательно прочитал. Наблюдающий за происходящим полисмен выглядел все более и более возмущенным. Наконец, дворецкий закончил изучение, странно хмыкнул и поместил письмо обратно в конверт.

– Ядов и негативных воздействий не обнаружено, – почтительно сказал дворецкий, протягивая девочке бумагу.

Рената только тяжело вздохнула… Очевидно, дворецкий совершенно не любил королевскую фамилию. Девочка могла только философски пожать плечами и взять письмо.

Впрочем, она уже знала, что там обнаружит. И оказалась права: это был новый приказ. Похоже, короне надоело ждать результатов, и они потребовали нового спуска. При этом в конце писец жирно выделил, что представители семейства Блэквуд не должны выносить или выводить из подвала живых кукол.

Также им запрещено их будить, разговаривать с ними и вообще взаимодействовать из опасения пробудить очередную партию.

Это было почти мило.

– Кстати, – внезапно спросила девочка. – Господин полисмен, а почему вы принесли письмо мне?

– Эм, – внезапно замялся парень. – Ну вы же тут главная… как бы… – и резко затих.

Некоторое время Рената и Маркус с интересом на него смотрели. Парень тем временем успел понять, что только что ляпнул и что в принципе натворил. Его лицо постепенно залилось краской, пока он не развернулся, резко закрывая дверь.

– Сами виноваты… путают людей… – донеслось до них тихое ворчание, и посетитель быстро удалился.

– Рэдфайеры всегда тонко чувствуют иерархию. Почти так же хорошо, как Гринфайеры, – доверительно поделился Маркус. – В его восприятии вы – Глава этого дома. Конечно, было бы лучше, если бы вы избили его до полусмерти, но так тоже сойдет, – улыбнулся дворецкий. – В конце концов, избить его могу и я.

– Великолепно, – мрачно сказала обычная четырнадцатилетняя девочка.

Глава 18. Кольцо и семейный разговор

В темном тюремном подземелье стояла уже привычная компания: трое детей находились внутри комнаты за синей дверью, внимательно наблюдая за другой тройкой, пока стоящей снаружи. Точнее, они следили за своим отцом-простолюдином, в данный момент инструктирующим древнее оружие Черной ведьмы.

– Следи за тем, чтобы они не поранились, – попросил Фрэнк Чендлер.

Лотти продолжала равнодушно на него смотреть.

– И не только физически… Если ты знаешь об опасных вещах в подземелье, не позволяй моим детям к ним подходить, – продолжил суровый мужчина. – Пожалуйста… Ты знаешь, что я могу надеяться только на тебя, Лотти, – мрачно сказал Фрэнк.

– Ты удивительно нагл для простолюдина, – ласково заметил стоящий рядом Маркус. – Если считаешь, что этот слуга позволит молодым господам пострадать.

– Я собрал им еды, – проигнорировал его Чендлер. – И одежды, если понадобится. Также там есть пистолет, одолженный Вивьен, и пара ножей. Н-надеюсь, они не пригодятся, – сказал мужчина слегка дрогнувшим голосом.

– Не волнуйся, папа, с нами все будет в порядке, – успокаивающе сказала Рената. – Лотти же идет с нами.

– Молодая госпожа, смею заметить, что этот слуга также вас сопровождает, – деликатно заметил дворецкий.

– Верно, пап. Лотти с нами. Все будет в порядке, – улыбнулся Джордж.

Маркус окинул его печальным взглядом и молча пошел за спину Ренаты.

– Она даже не понимает, что вы ей говорите… – еле слышно пробурчала кукла.

Лотти тем временем осторожно подняла руку и мягко положила ее на плечо взволнованного отца. Тот недоуменно моргнул и встретился взглядом с серьезными зелеными глазами… В них светились спокойная уверенность и немое обещание.

– Спасибо, Лотти, – признательно улыбнулся Фрэнк.

Кукла поклонилась и молча прошла через синюю дверь.

– За что? – недоуменно спросил Маркус. – Я что-то пропустил? – повернулся он к старшей девочке.

– Идем, – кратко приказала Рената, поворачиваясь к двери в особняк.

– Она научилась коммуникации? Каким образом? – продолжал спрашивать Маркус, идя следом.

– Это голос сердца, деревянный дуболом, – гордо сказал Джордж, поправляя сумку. – Тебе никогда не понять силы человеческих связей.

– Но Лотти – кукла, – потерянно сказал Маркус, скрываясь за дверью гостиной.

И закрывая за собой дверь.

Фрэнк проводил своих детей внимательным взглядом и тяжело осел на холодный каменный пол. После чего устало вздохнул и вытащил из рюкзака смету за текущий месяц.

– Итак… Кто же из вас принес демонское письмо? – задумчиво спросил Фрэнк. – Этот кто-то будет очень плохо питаться в ближайшее время, – угрожающе сказал мужчина, подчеркивая одно из имен.

В последнее время характер обычно доброго и мягкого мужчины стал стремительно портиться… Этот мир слишком упорно пытался убить его детей, и Фрэнк начал сильно от этого уставать.

Что влекло за собой весьма печальные последствия для полисменов – единственных людей, которые зависели от настроения Фрэнка Чендлера.

И пока отец семейства мстил миру в лице одного молодого полисмена, его дети снова оказались в уже знакомом им коридоре.

Рената окинула его мрачным взглядом и глубоко вздохнула.

Она пришла сюда снова… К сожалению, выбора у нее практически не было. И не только из-за приказа короны – старшая Чендлер никогда бы не отпустила своих младших одних. Особенно учитывая, что после использования того странного бокала ни Элеонора, ни Джордж ничего про этот коридор не помнили. Поэтому только Рената могла провести их через это опасное место. К тому же этот особняк был единственным местом, где Рената могла быть полностью уверена, что их не подслушают. Осталось только зайти достаточно далеко, чтобы рассказать им о договорах.

К тому же… девочке необходимо было тренироваться. Ей нужны были артефакты различных типов и видов, чтобы научиться отличать их друг от друга. Ее «зрение» нужно было тренировать, чтобы иметь хоть какое-то преимущество перед остальными аристократами. И единственное место с таким количеством артефактов было здесь. Наверху никто не подпустил бы бездарную девчонку к сложным магическим предметам… Хотя Вивьен предлагала сходить в хранилище «живых» артефактов, но Рената очень сомневалась, что ее действительно туда пустят. Поэтому девочке пришлось спускаться вниз.

Она должна была понять, что именно увидела Изабелла, когда ее сестры нарушили запрет.

Именно по этим причинам девочка и решила спуститься еще раз.

Рената глубоко вздохнула и решительно пошла вперед.

– Идите за мной! – скомандовала девочка. – Здесь огненные ловушки. Лотти показала их нам в прошлый раз, и я запомнила, как идти… Не отставайте, – кратко сказала Рената, огибая участок на полу.

Джордж и Элеонора нерешительно переглянулись и пошли следом.

– Не волнуйтесь, они скоро кончатся, – спокойно сказала девочка. – Нужно дойти до конца коридора. Там будет круглая комната с картинами… После нее ловушек уже нет, – дополнила Рената.

– Хорошо, – серьезно кивнул Джордж и нахмурился. – Сестра… здесь что-то странное с пламенем. Я… я почти не ощущаю его, – немного нервно сказал мальчик.

Рената остановилась и удивленно на него посмотрела.

– В прошлый раз тебя это не волновало, – недоуменно сказала девочка. – Что-то влияет на тебя? – обеспокоенно спросила Рената, зло косясь на дворецкого.

– Не переживайте, молодая госпожа, – немедленно ответил Маркус. – Молодой господин имеет в виду внешний огонь, – быстро пояснил дворецкий. – Благодаря правильному обучению, молодой господин стал лучше ощущать внешнее пламя и смог понять, что в особняке его крайне мало, – доложила кукла.

Джордж еле заметно поморщился и недовольно проворчал:

– Наверно, я и в прошлый раз это чувствовал. Это не значит, что ты хорошо учишь, – говоря это, мальчик надулся, но быстро встряхнулся и вернулся к теме: – То есть здесь мало огня? Почему? Я… я думал, огонь есть везде, – нервно сказал Джордж.

Похоже, находиться в подобном пространстве ему было крайне неуютно. Рената попыталась вспомнить, был ли Джордж нервным и в прошлый раз, но… Они находились в жутком месте, и с ней происходили жуткие вещи. Тут бы любой стал нервным, независимо от наличия огня в… воздухе? В воздухе есть огонь?

– Разумеется, он везде, – довольно кивнул Маркус, будто отвечая на вопрос девочки. – Энергии стихий есть во всем в мире. Где-то их меньше, где-то больше, но они всегда присутствуют, позволяя аристократам ощущать и использовать их как им угодно. Конечно, извлечь воду во время пожара и найти огонь в толще воды крайне тяжело, но история знала величайших мастеров, что могли… – начал вдохновленно вещать дворецкий.

– Маркус, – предостерегающе сказала Рената.

– Есть всего несколько случаев, когда мир почти чист от энергии стихий, – переключился на другую тему дворецкий. – И самый частый из них… истощение, – с безмятежной улыбкой заключил Маркус. – Когда мастера огня сражаются, побеждает тот, кто призовет больше пламени и обрушит его на противника. И были времена, когда мастер призывал столько огня, что другие аристократы… не могли ничего ухватить. Мир вокруг них становился настолько свободным от пламени, что воздух становился ледяным, а вода замерзала, – с невольным трепетом сказал дворецкий. – Эта вещь читала, что прошлый Глава рода Блэкфайер, Аурус Блэкфайер, заморозил целое озеро, а потом испарил его огр…

– Маркус, – повторила Рената. – Короче.

– Но здесь, разумеется, не тот случай, – невозмутимо продолжил дворецкий. – На самом деле, молодой господин, в особняке есть огонь. Иначе здесь было бы довольно холодно, – хмыкнул Маркус. – Просто… он не свободен, – безмятежно закончил дворецкий.

– Как это? – не понял Джордж.

– Это место – один большой артефакт, молодой господин, – с мягкой улыбкой поведал Маркус. – И ему нужна энергия для работы. За годы войны мы сталкивались со многими опасностями, но также великими открытиями… Госпожа Изабелла, в своей бесконечной гениальности и чистокровной одаренности… – прослезился дворецкий.

– Маркус, – устало сказала Рената. – Еще короче.

– Особняк поглощает энергии стихий и использует их для работы, – кратко сказал Маркус. – Часть идет на поддержание температуры, стабилизацию пространства, обеспечение воздухом и иные потребности. Другая идет в запасники и ремонт. На самом деле прекрасно, что сообщение с внешним миром снова открыто. Теперь мы можем снова накапливать энергию, – с улыбкой сказал дворецкий.

– Это может навредить Джорджу? – напряженно спросила девочка.

Маркус отвлекся от радости по поводу оживления особняка и задумчиво нахмурился. В воздухе повисла долгая пауза… Все напряженно смотрели на задумчивого дворецкого.

– Этот слуга считает, что нет, – наконец сказал Маркус. – Молодому господину будет тяжело призывать пламя, но он не настолько обучен, чтобы испытывать сильный дискомфорт. Как видите, в прошлый раз он вообще ничего не заметил, так что… – пожала плечами кукла. – Если бы он являлся мастером, то был бы сильно напуган, но сейчас все должно быть в порядке, – спокойно заключил дворецкий.

Рената еле заметно выдохнула и улыбнулась. После чего развернулась и смогла продолжить свой путь по коридору. Девочка целенаправленно шла к двери с надписью «Изольда Блэкфайер».

Ей нужно было рассмотреть «живой» артефакт. Она должна была увидеть его и различить мельчайшие нюансы в строении… Насколько бы отвратительным это ни было.

К счастью… похоже, после первого удара памяти повторных приступов не было. То есть если Рената вспоминала что-то, то более оно ее не беспокоило. Значит, девочка могла войти в комнаты сестер Изабеллы без приступа головной боли… Не считая невольной тошноты, разумеется.

Девочка еле заметно поморщилась и резко открыла дверь.

– Сестра, ты уверена, что здесь безопасно? – обеспокоенно спросил Джордж.

– Не уверена, – спокойно ответила Рената. – Но если мы не проверим, то не узнаем, верно? К тому же если здесь что-то плохое, то Лотти не даст нам до этого дотронуться, – намекающе сказала девочка.

– И Маркус, молодая госпожа, – донесся голос из-за двери. – Маркус не позволит недостойным вещам касаться потомков рода Блэкфайер.

Дети семьи Чендлер молча его проигнорировали и вошли в пыльную комнату. Рената поморщилась… Даже спустя все эти годы… запах остался. Угх…

В первый раз девочка была дезориентирована памятью, но теперь могла снова ощутить его. Какой кошмар…

И все же… какой жалкий конец для некогда великих артефакторов. Все, что от них осталось, – это запах безумия и проклятая вещь. Вот что ждет тех, кто нарушил запрет.

– Вы не слушали меня, и что теперь? — спросила она, глядя на медленно движущееся серое тело. — Вы стали настолько жалкими, что даже Серая чума смогла поразить вас. Пусть и через укус, но все же… Насколько же вы бесполезны, — сухо усмехнулась женщина, наблюдая, как привязанная сестра кусает воздух, пытаясь добраться до ее горла.

Рената вздрогнула и резко замотала головой. Эта вспышка памяти была неожиданной… Она не содержала в себе печали, или ужаса, или отвращения. В ней не было даже сожаления о потерянной связи… Просто злоба.

Злоба на тех, кто называл ее бесполезной, а сейчас стал слишком жалок, чтобы упокоиться как аристократ. Изабеллу укусили в том хаосе, но она не заразилась, как бы внутренне ни хотела этого. В отличие от ее поврежденных, жалких сестер. О да, она испытывала сильнейшую злобу, когда смотрела на их мертвые, но отвратительно живые тела.

Злобу на то, что ее бросили. Совсем одну в этом душном и темном месте… В груди Изабеллы горела усталая, упрямая злость. Как у попавшего в капкан волка, что слишком устал, чтобы отгрызть себе лапу.

– Э-это тело?! – испуганно крикнул Джордж, возвращая Ренату в реальность. – Почему оно привязано к кровати?!

Девочка вздрогнула и крикнула:

– Не трогай! – быстро подбегая к пыльному балдахину, закрывавшему кровать.

Стоявший там мальчик отшатнулся, и Рената смогла подойти к телу вплотную. Ей понадобилось всего мгновение, чтобы собраться с силами… Она вздохнула и посмотрела вниз.

На кровати лежало высохшее серое тело с клоками черных волос, неплотно держащихся на черепе. Часть из сохранившихся прядей были седыми и беспорядочно лежали на подушке, видно выпав в процессе разложения. Кожа тела давно высохла, плотно обтягивая череп и кости некогда благородной аристократки, глаза сгнили, открывая глазницы, а нос ввалился в череп… Самой красивой частью трупа было богатое старинное платье… Рената даже узнавала общий стиль.

Да… девочка не сомневалась, кто одевал обезумевшую Изольду. Видно, Маркус переживал о надлежащем виде господ Блэкфайеров, в каком бы состоянии они ни находились.

Впрочем, девочка пришла сюда не для созерцания платьев и трупов. Рената поежилась, преодолевая ужас и брезгливость, после чего сосредоточилась.

– Я великая! Я дам тебе силу! Могущество… Только протяни руку, – прошептало нечто.

Девочка подняла взгляд на голос и увидела руки, привязанные к перилам кровати. Кончики высохших пальцев оканчивались длинными, неряшливыми когтями – видно, их давно не стригли. Странно, что Маркус это допустил… Впрочем, возможно, он боялся поранить уважаемую госпожу. Та была, очевидно, слишком безумна, чтобы заботиться о ногтях. И теперь это вылилось в некоторую проблему…

Девочке нужно было увидеть кольцо. Но скрюченные руки с длинными ногтями меша…

Хрусть.

– Молодой госпоже нужна эта глупая вещь? – учтиво спросил дворецкий, протягивая девочке отломанный палец. – Этот слуга тоже может быть полезен, – гордо заметил Маркус.

– Ты… уйди! Мерзкий! Подлый! Убей его для меня! Убей его, и я дам тебе могущество! – взъярилось кольцо.

Рената молча посмотрела на довольного дворецкого, после чего перевела взгляд на отломанный палец. Некоторое время девочка задумчиво его созерцала, после чего…

– Эм… Маркус… Это было немного… непочтительно с твоей стороны, – нерешительно заметила девочка.

Все-таки он отломал палец своей обожаемой госпоже.

– Именно! Не протягивай эту мерзость моей сестре! – рассерженно крикнул Джордж.

Маркус недоуменно наклонил голову и глубоко задумался. Постепенно на его лице стали проступать первые признаки печали и глубокого сожаления, и он…

– Не падай на колени! – резко приказала Рената. – Ты выронишь палец!

– Но этот слуга бесконечно сожалеет! – простонал Маркус. – Эта вещь посмела показать молодой госпоже что-то столь отвратительное! – на лице куклы было написано бесконечное сожаление.

– Мерзкий раб! Как ты смеешь! – крикнуло разъяренное кольцо. – Я великая! Я сильнейшая! Красивейшая! – амплитуда криков все увеличивалась, и Рената болезненно поморщилась.

– Мы сильнейшие, сестра. Наш род – величайший, и я одна из сильнейших его представителей, — гордо сказала молодая девушка, заправляя за ухо кудрявую прядь. — И одна из самых прекрасных, разумеется, — усмехнулась Изольда.

Рената непонимающе моргнула. Опять вспышка? Почему эти крики напомнили ей…

Этот голос… он…

– Изольда? – непонимающе пробормотала девочка.

Почему она вспомнила об этом? Потому что голос артефакта похож на голос его создателя? Или… Изольда больше всех гордилась своим происхождением. И красотой. И умом… Да, Изольда была довольно самовлюбленной. Неудивительно, что созданный ей артефакт походил на девушку.

Но от этих воплей у Ренаты начинала болеть голова. Пора было заканчивать с этим, особенно учитывая, что Джордж и стоявшая в отдалении Элеонора начинали волноваться. Рената прищурилась чтобы посмотреть на орущее кольцо.

И… совершенно ничего не увидела. Девочка недоуменно моргнула и снова сосредоточилась, чтобы попытаться рассмотреть сияние вокруг кольца.

Для Чистой рода Блэкфайер все артефакты были источником… неких переливов разных цветов, которые были не просто цветами, но сутью. Точнее, так было для правильно обученной Чистой, которая специально тренировала свой разум воспринимать информацию как цвет. Рената, обученная памятью Изабеллы, не совсем смотрела на вещи. Скорее, ее разум переводил получаемые ей знания в цвета… Это помогало отстраняться от сущности рассматриваемых вещей. Если же Рената ослабляла концентрацию, то переливы превращались в ощущения, которые, в свою очередь, были попыткой ее разума перевести девочке «суть» вещи и внесенные в нее другим артефактором «изменения». Именно это происходило с девочкой в первый раз, когда старшая Чендлер шла по коридору с ловушками. Так как подобные видения были чужды человеческому разуму, то необученный Чистый быстро от них уставал и мог свалиться с ужасной головной болью. Именно с этой целью мать Изабеллы обучила предка Ренаты цветовому зрению. А потом об этом трюке узнала и старшая Чендлер.

С тех пор Рената тренировалась различать это странное, переливчатое сияние на тренировочных шариках Элеоноры и паре вещиц, что куклы вынесли из особняка прямо в ее спальню (если бы Агнесс и младшие знали… Элеонора точно бы разрыдалась). Наконец, у нее начало хоть что-то получаться, поэтому девочка ожидала увидеть что-нибудь, но… пусто. Никаких разноцветных полей. Ничего…

Какого демона?!

Если это артефакт, то должно быть хоть что-нибудь!

Рената продолжала сверлить взглядом притихшее кольцо, но то оставалось совершенно равнодушным к ее потугам. Хотя не совсем…

– Ты жаждешь силы? Я дам… дам силу! Прикоснись – и станешь великой!

– Ой, да замолчи ты, – раздраженно пробурчала Рената. – Как торговец, в самом деле. Где твое достоинство?

– …Да как ты смеешь! Я великая. Я сильнейшая! Ты жалкое отродье!

Девочка поморщилась и с силой потерла виски. Это кольцо… Оно и вправду отличалось от обычных артефактов. Ее «суть» не получалось перевести в цвет, но кольцу этого и не требовалось. Оно само вбивало свои стремления в голову девочки. Хотя суть кольца не была такой чуждой, как бытие камня или огня, его громкость и сила все равно действовали угнетающе. Рената тяжело вздохнула, после чего махнула Маркусу.

– Положи его там, где взял… Это нехорошая вещь, – устало сказала Чендлер.

– Как прикажете, – учтиво сказал дворецкий, задумчиво смотря на поврежденную руку трупа.

– Можешь просто положить ей на грудь, – спокойно посоветовала Рената.

Дворецкий признательно улыбнулся и равнодушно швырнул палец на иссохшее тело.

– Эм… сестра, может, нам лучше уйти отсюда? – робко спросил Джордж. – Это… плохое место. Тебе не следует смотреть на… на тела, – тихо прошептал мальчик.

Девочка недоуменно на него посмотрела, после чего заметила краем глаза позеленевшую Элеонору. Похоже, ее младшие плохо восприняли встречу с трупом… Глупо. Тела – это просто тела. По крайней мере, настолько высохшие. Тем более она уже привязана и…

Рената замерла и медленно отошла от кровати.

Но ее брат и сестра не видели Серую чуму. Они не испытывали ужас, перед которым все остальное меркнет.

Насколько сильно эти сны влияют на нее? И насколько плачевные последствия это может иметь для ее разума?

– Спасибо, Джордж, – грустно улыбнулась Рената. – Прости, что заставила беспокоиться… Просто если это «живой» артефакт, то лучше, он захватит меня. Я слабее, и спасти меня легче, – просто сказала девочка.

Мальчик побледнел и невольно отшатнулся. После чего резко сказал:

– Ты неправа! – сказав это, Джордж сделал шаг вперед, взял ее за руку и потащил прочь из темной комнаты.

От неожиданности Рената даже не попыталась сопротивляться и пошла следом. За ней двинулась тихая Элеонора. В отличие от прошлого раза, девочка даже не заикалась о том, чтобы взять жуткий артефакт с пальца трупа… Долгие лекции Маркуса обо всех вещах, что могут пойти не так при ковании, добавили ей здоровой осторожности. Одно дело – слышать жуткие сказки перед сном (которые одни полисмены назвали преувеличенными), а другое – узнавать про жуткую реальность.

Теперь, благодаря кошмарным лекциям дворецкого, Элеонора знала о многих вещах, что могут совершить артефакты, снятые с трупа.

Труп всегда был нехорошим намеком. Как правило, если кто-то оставлял артефакт на мертвом теле, это значило, что никто не захотел его использовать после смерти владельца. А значит, он либо бесполезен, либо привязан к почившему хозяину, либо… стал причиной возникновения этого самого трупа.

И да, девочка с удивлением узнала, что вещи не обязательно быть «живым» артефактом, чтобы быть смертельно опасной жутью. Многие артефакторы прошлого отличались мерзкой фантазией и злобной кровожадностью… И от некоторых рассказов Маркуса девочке иногда снились кошмары.

Не то чтобы она не понимала этих артефакторов. Если бы она могла делать жуткие, опасные штуковины и кто-то решился ее обокрасть или навредить папочке… Девочка могла это понять.

Да, она читала эти скучные книжки о свойствах материалов именно потому, что хотела повторить некоторые из жутких рассказов… Папочка выглядел очень грустным и усталым в последнее время, и Элеонору это очень злило. А еще больше ее злило то, что обучающие книги принесла не Агнесс… Женщина, что была ее официальным учителем! Женщина, которая сказала, что от умений Элеоноры зависит ее брак! Да над ее обучением смеялись даже безродные полисмены! На какой брак она могла рассчитывать с благородным аристократом, если даже нетитулованные знали больше?!

О, Элеонора прочитает все демонские книги Маркуса и узнает, как создавать самые мерзкие вещи на земле! Чтобы больше никто не смел смеяться над ней и доставлять беспокойство папочке! Да, Элеонора очень злилась и была готова на все, чтобы отомстить. И поэтому она понимала чувства тех женщин. И даже не приблизилась к тому кольцу.

Нет, Элеонора готова пройти дальше в таинственный особняк и найти что-то более обнадеживающее. И если они ничего не найдут… Один раз Маркус уже взял это кольцо и не умер. Может и во второй.

С этими мрачными мыслями слишком много узнавшая Элеонора закрыла дверь темной комнаты. И так, дети семейства Чендлер снова оказались в длинном коридоре. Старшая Чендлер остановилась и мягко вырвала свою руку из тисков маленьких пальцев.

– Не волнуйся, Джордж, – спокойно сказала Рената. – Со мной все в порядке.

– Сейчас! – резко сказал мальчик. – С тобой все в порядке сейчас! Но здесь еще много комнат… А я недостаточно хорош, чтобы вас защитить, – горько сказал мальчик.

Рената удивленно моргнула.

– Джордж, это не та… – начала было девочка.

– Это так! – отрывисто крикнул младший. – Здесь… здесь нет огня. Свободного огня. Нет ничего, что я могу выделить, – испуганно сказал мальчик. – И я… даже если бы я мог, то… я почти ничего не знаю о магии огня. Я… две недели назад я даже не понял, что что-то было не так, – подавленно сказал Джордж. – Если бы здесь было что-то плохое… что-то из рассказов Маркуса о защите особняков, то я даже не понял бы, что беспомощен, пока мы не… не умерли, – испуганно сказал Джордж.

Рената нерешительно открыла рот, чтобы сказать что-то утешающее, и… не смогла найти разумных опровержений.

Ведь Джордж был прав.

– И даже если бы я был мастером, то в случае с «живыми» артефактами это ничего не значит, – печально сказал мальчик. – Они просто хватают тебя и… Вивьен рассказывала о паре случаев. Благородные аристократы не идут в отдел по обезвреживанию артефактов. Ведь сжигание проблемы не поможет ее решить… Только хитрость и знания. А я не очень умный, – подавленно закончил брат.

Рената ошарашенно моргнула, после чего в ней медленно поднялась яростная защитная волна.

– Ты не глупый, Джордж, – резко сказала девочка. – И ты пока не знаешь все об огне, но ты учишься! Тебя начали нормально учить всего две недели назад, и посмотри, что ты умеешь. Ты уже ощущаешь огонь, двигаешь его и можешь останавливать пламя силой воли! Может, ты и не так хорош, как твои сверстники-аристократы, но тебя никто не учил с детства, поэтому не смей называть себя глупым! – зло сказала Рената.

– Если я не глупый, тогда почему ты ничего мне не рассказываешь?! – сердито крикнул мальчик.

И тут Рената замерла и пораженно уставилась на злого брата.

– Что… что ты имеешь в виду? – робко спросила девочка.

Джордж нахмурился и сердито сказал:

– Ты… ты изменилась, сестра, – мрачно произнес мальчик. – Ты какая-то отстраненная все время и постоянно сонная, а еще… ты почти не ешь, а когда ешь, то будто не чувствуешь вкуса еды, – напряженным, отчетливо испуганным голосом сказал Чендлер. – Лотти постоянно забывает солить еду, но ты единственная, кто никогда на это не жаловался. Ты сильно похудела, но даже не заметила этого, и ты почти не говоришь с нами, потому что постоянно сидишь, думая о чем-то. А эти двое постоянно рядом с тобой, – ткнул пальцем Джордж. – Да я видел, как этот извращенец выходил из твоей спальни! – возмущенно завибрировал Джордж. – Конечно, он не совсем человек, но он выглядит как мужчина… Это просто неприлично. И… и тебе все равно! Мне кажется, что в последнее время тебе вообще все безразлично, сестра! Ты выглядишь так, будто устаешь просто держать глаза открытыми, и я… я даже не знаю, что именно тебя так сильно беспокоит, – жалобно сказал мальчик.

Рената пораженно открыла рот… И не нашлась, что сказать. Она что… действительно так плохо выглядит? Девочка молча повернулась к Элеоноре.

– Да, ты сильно похудела, – спокойно подтвердила девочка. – Платья, которые ты мне отдаешь, теперь слишком малы. Знаешь, если тебя что-то сильно беспокоит, скажи об этом Маркусу. Думаю, он будет рад избавиться от этого. Он вроде как… довольно старательный, – сильно преуменьшила Элеонора.

– Эм… ну… – невразумительно проблеяла Рената.

– Этот слуга будет счастлив услужить, – радостно поведал дворецкий. – Кого ему нужно устранить?

Ну… если очень внимательно подумать об этом, то устранение Агнесс и Элвина сильно поможет. Вот только, согласно договору, в случае смерти «учителя» младшие просто будут переданы следующему Госту. И даже если Маркус каким-то чудом сможет изничтожить целый род иллюзионистов, то смерть целого рода – это довольно заметное событие. Рената сильно сомневалась, что исполнителей такой резни удастся скрыть. И даже если куклы Изабеллы настолько ужасающи, что смогут скрытно вырезать целый древний род, то к тому моменту королю будет плевать, виноваты Чендлеры в смерти «учителей» или нет. Если рычаги влияния на наследников Черной ведьмы будут так подозрительно и кроваво утеряны, то корона не станет рисковать. Они жили без утерянных детей двести лет. Проживут и дольше.

И девочке было жутко оттого, насколько просто она размышляла о подобных вещах. Похоже, Изабеллу обучали не только краже чужих артефактов… Хотя у Ренаты было чувство, что хладнокровные размышления об убийствах и смерти не были частью официального обучения. Скорее образом жизни.

Похоже, быть аристократом двести лет назад было довольно утомительной вещью. Хотя… судя по Агнесс и Элвину, сейчас это не особо изменилось. И ее семье нужно во всем этом бардаке выжить.

Девочка тяжело вздохнула и решила, что пришло время рассказать младшим правду о некоторых вещах.

– Вы правы, – устало сказала Рената. – Есть вещи, которые меня очень беспокоят. И одна из них касается… ваших учебных договоров, – медленно произнесла старшая Чендлер.

– Догово… ров? – непонимающе переспросил Джордж. – С ними что-то не так? – тревожно спросил слишком много переживший мальчик.

Рената нервно смяла в руках ткань рубашки и подняла глаза на обеспокоенных младших. Сначала девочка подумала, что ей стоит подойти к этой теме издалека и постепенно донести смысл. Но потом старшая Чендлер посмотрела на усталые, бледные лица младших и подумала, что в последнее время в их жизни было слишком много недомолвок и секретов. А еще слишком много длинных, ничего не значащих монологов Агнесс Гостфайер.

– Да, – просто сказала Чендлер. – Я не могла сказать вам наверху, так как там много подслушивающих артефактов, – сообщила первый потрясающий факт девочка. – Маркус сказал мне, что… когда аристократ подписывает договор… он умирает, если нарушит его, – слегка хриплым от напряжения голосом произнесла Рената.

Первые пару мгновений Элеонора и Джордж просто молча смотрели на свою старшую сестру, возможно пытаясь осмыслить только что сказанную им информацию. Следующие несколько мгновений их разум лихорадочно пытался найти в этих жестоко прямых, не терпящих иносказаний словах какой-то другой, иной смысл. А в следующее мгновение Элеонора пошатнулась и приложила ладони ко рту, будто пытаясь сдержать рвущийся наружу ужас.

Джордж продолжал стоять и молча смотреть в пустоту. Его губы еле заметно шевелились, будто он лихорадочно пытался обдумать что-то очень и очень важное. Наконец, Джордж медленно моргнул и повернулся к стоящей посреди коридора старшей сестре.

– Я… я не… – хрипло произнес мальчик. – Я не помню, что там… написано, – очень тихо произнес Джордж, смотря на Ренату остекленевшими, полными немого ужаса глазами.

Элеонора всхлипнула и прижала ладони ко рту плотнее.

– Не волнуйтесь! – резко приказала Рената. – Я взяла у папы копии договора, и мы с Маркусом их проверили. Все, что от вас требуется, – это не вредить Гостфайерам, пока длится договор, сообщать «учителю» ваше местонахождение, если вы куда-то уезжаете, и получать от них знания. Они не могут заставить вас делать что-то плохое против вашей воли. К тому же если вы будете близки к нарушению, то ощутите боль задолго до… смертельного итога, а значит, сможете вовремя остановиться. Все не так плохо, – постаралась ободряюще улыбнуться старшая Чендлер. – Просто… не подписывайте больше ничего, ладно? – как могла мягко произнесла девочка.

Плечи Элеоноры и Джорджа еле заметно расслабились. Не до конца… в их фигурах еще читалось напряжение. Но бескрайний ужас прошел и сменился некоей… уже немного привычной смиренной злостью. Все-таки Джордж и Элеонора уже немного привыкли к ужасающим новостям об опасностях мира аристократов. А также привыкли к тому, что эти опасности были деликатно опущены их первыми учителями.

Когда Маркус начал обучать молодых Чендлеров, начали вскрываться целые слои небольших упущений, ошибок и недосказанности предыдущих учителей. По отдельности эти легкие упущения могли казаться непреднамеренной ошибкой, но если сложить их воедино, то начинала вырисовываться очень неприятная картина. Очевидно, младшие Чендлеры уже давно не ждали от Гостфайеров ничего хорошего, поэтому не были сильно поражены очередным небольшим пробелом в своем образовании. Просто в этот раз пробел был слишком уж чудовищен.

Но если Рената говорила, что все в порядке, значит, все было в порядке. Поэтому младшие Чендлеры уложили очередную ужасающую истину в своих головах, печально скривились и вернулись к стоящей посреди коридора старшей. Рената же успела обдумать ранее сказанные слова Джорджа и заключила, что и вправду слишком глубоко зарылась в свои многочисленные секреты и отдалилась от семьи. Возможно, на нее влияли отголоски чувств Изабеллы Блэкфайер, которая закрылась от слуг, чтобы не показывать своей слабости и переживаний? Конечно, были вещи, которые просто опасно рассказывать, но другие секреты… Хранить их не имело никакого практического смысла. Особенно учитывая, что некоторые вещи младшие и так скоро узнают.

Рената тщательно обдумала это внезапное открытие, после чего приняла решение и деликатно дождалась, когда младшие окончательно придут в себя. После чего приготовилась выдать еще одну порцию информации, которая давила на нее долгими бессонными ночами.

– Я хотела сказать кое-что еще. На самом деле… когда мы выбрались из подвала, я спросила у Маркуса кое-что, – осторожно сказала девочка. – И сейчас это меня сильно беспокоит.

Услышавший это Джордж снова напрягся и вопросительно посмотрел на свою усталую сестру. Элеонора, стоявшая в отдалении, обеспокоенно нахмурилась и, судя по напрягшейся позе, приготовилась к очередному удару.

– Я спросила Маркуса, где находятся похищенные дети, – печально сказала Рената.

– О… – только и смог произнести Джордж. После чего невольно поморщился.

Казалось, мальчик только что вспомнил, что, помимо проблемы с артефактами, была еще одна. Судя по застывшей Элеоноре, девочка подумала о том же. И когда Рената увидела их недовольные лица, то невольно ощутила… ну что она не циничная сволочь. В том смысле, что похищенные дети не только у нее вызывали скорее головную боль, чем сопереживание.

В конце концов, прошло двести лет. Иногда… когда рядом никого не было, и Рената разрешала себе думать об этом без угрызений совести… Родители этих детей уже давно мертвы. Сам мир изменился, а если их освободят, то они станут не более чем ресурсом… не людьми. Скорее всего, их разберут по родам и заставят рожать до самой смерти… И это самый лучший вариант, основанный на предположении, что Изабелла не сделала с ними ничего чудовищного.

Иногда Рената искренне считала, что этим детям лучше никогда не просыпаться. А если и придет их время, то… Они подождали двести лет. Почему бы не подождать еще… ну хотя бы десять? Пока Чендлеры не разберутся со всем этим кошмаром.

Судя по лицам младших, они думали примерно так же.

– И где же эти дети? – раздраженно спросил Джордж.

Похоже, мальчик предчувствовал уйму головной боли.

– Они находятся за магической дверью, – кратко сказала Рената. – И чтобы выпустить их… у нашего рода должны появиться вассалы из рода Гринфайер, – бесконечно устало поведала Чендлер.

Глава 19. Цена защиты

На некоторое время в темном коридоре повисла тяжелая тишина. Джордж и Элеонора непонимающе смотрели на свою смертельно серьезную сестру, и…

– Эм… а что такое вассалы? – осторожно спросил Джордж.

Элеонора непроизвольно повернулась к Маркусу, и тот сразу же пояснил.

– Вассал – это слабый род, отдавший свою службу и преданность более сильному, – услужливо пояснил дворецкий. – Вассалитет чем-то напоминает связь младших представителей рода с Главой, – спокойно произнес слуга. – Сюзерен обязуется заботиться и защищать вассалов, покуда те служат ему. Если же одна из сторон нарушит это соглашение, связь будет разорвана… Если это сделает сюзерен и представители его рода, то многие станут ощущать упадок сил и уменьшение способностей. Мало кто станет так рисковать, но… если это сделают вассалы, то они умрут. Все до единого, – жестко закончил Маркус.

На некоторое время в коридоре повисла тяжелая тишина. И пока она длилась, Рената становилась все мрачнее… Каждый раз, когда она расспрашивала Маркуса о более мягких условиях, или временном эффекте вассалитета, или способе скопировать это каким-нибудь артефактом… Каждый раз дворецкий давал однозначно отрицательный ответ. Вассалитет был древним и жестоко эффективным методом. И он был столь эффективен именно потому, что его нельзя было обмануть или обхитрить. Никаких хитрых артефактов, или ложных клятв, или договоров, копирующих эффект вассалитета. Эти связи затрагивали само ядро аристократа и всего его рода – такое нельзя было подделать.

– Стой, – внезапно донеслось до печальной Ренаты. – Я никогда не слышала об этой вассальной штуке, – подозрительно сказала Элеонора. – Если целые роды подчиняются другим родам, пока существуют, то… их должно быть очень и очень много, – нахмурилась девочка.

Дворецкий наклонил голову и задумчиво посмотрел на серьезную Элеонору.

– О, вы могли не слышать об этом прямо, – просто сказал Маркус. – Аристократы предпочитают не кричать о подобном на каждом углу. Всегда полезно знать, что у тебя есть преданный слуга. И еще полезнее, когда предполагаемые враги не знают об этом. К тому же мало какой сильный аристократ согласится войти в вассальный род, поэтому они довольно слабы, а с течением поколений становятся все слабее… Никто не захочет жениться на вассале, связывая себя подобными неподъемными узами. Никто из сильных аристократов, разумеется, – пояснил дворецкий. – К тому же не следует забывать о краже знаний.

– Краже знаний? – недоуменно спросила Рената.

Об этой части она не слышала.

– Еще одна причина, по которой вассалы могут скоропостижно скончаться, – кивнул Маркус. – На самом деле случаи, когда целый род был близок к вымиранию, крайне редки… Обычно вассалами становится лишь часть рода. Мужчина, решивший принять вассалитет, и все, кто подчинен ему. Причины могут быть разными, но чаще всего это несогласие со своим Главой. И так как вассал должен подчиняться сюзерену, то он также он обязан делиться с ним знаниями… И обычно бывшим Главам вассалов не нравится, когда знания их рода попадают в чужие руки, – улыбнулся Маркус той самой улыбочкой.

Чендлеров снова передернуло.

– Ладно, я понял… Вассалитет – это очень большой геморрой, – мрачно сказал мальчик. – Значит, нам нужно найти мужчину Гринфайера и… эм… предложить ему служить нам всю свою жизнь, – без тени оптимизма прокомментировал Джордж.

– И всем, кто ниже его по положению, – уточнил Маркус. – Один человек не может принести вассальную клятву. Связи не сформируются… Минимум пятеро.

– О-о-о-о-о, – безнадежно протянул Джордж. – Пятеро людей, добровольно захотевших стать нашими пожизненными слугами в обмен… на подгорелую яичницу и жутких кукол поблизости. Я уже вижу огромную очередь от начала этого демонского смога до самой нашей двери… – язвительно закончил мальчик.

«Да, – мысленно заметила Рената. – Характер Джорджа сильно испортился, когда он узнал про Элвина…. Или про опасности аристократов. Или когда куклы стали преследовать его… Полагаю, у него много причин».

– Ладно, мы поняли, что вассалитет – это не самая привлекательная вещь, – медленно произнесла Элеонора. – И что искать идиотов, что захотят стать нашими вассалами, – крайне неблагодарное занятие. Но я все еще не понимаю… Почему вас это волнует? – спросила девочка.

И тут все (даже молчаливая Лотти) медленно к ней повернулись.

– В смысле? – первым нарушил тишину Джордж.

И тут младшая Чендлер впервые в своей жизни с полным и осознанным правом посмотрела на окружающих как на идиотов.

– Вассал нужен, чтобы мы смогли открыть дверь, верно? Потому что за дверью находятся дети, которых… – и тут девочка подняла палец. – Хочет получить корона. Не мы… Нам эти детишки и даром не сдались, – равнодушно заметила младшая. – Королевская семья, которая правит Великобританией и всеми аристократами, живущими на ней, хочет получить детей? Так пусть она с этим и разбирается, – пожала плечами Элеонора.

На некоторое время в коридоре повисла потрясенная тишина. Все молча смотрели на довольную Элеонору и лихорадочно думали… Особенно лихорадочно думала Рената.

На самом деле… а почему бы и нет? Почему девочка вообще об этом беспокоится? Дверь существует? Существует. Ее не открыть без вассала? Не открыть! Все предельно правдиво и честно! Ничего подозрительного и указывающего на нечестность и пошатнувшуюся преданность ее семьи! Король хочет детей и артефакты за дверью? Пусть ищет идиотов, которые согласятся влезть в эту мерзкую ситуацию вместе с Чендлерами! А если не найдет… Ну Чендлеры будут избавлены от необходимости лезть в жуткое и опасное место.

Это действительно все упрощает!

На лице Ренаты появилась слабая, робкая улыбка, и она облегченно сказала:

– Ты совершенно права, Элеонора.

Младшая гордо улыбнулась и хмыкнула:

– Ну разумеется. Я всегда права.

Рената только молча ей улыбнулась. Почему-то… когда девочка поняла, что хоть одна их проблема разрешилась, то ощутила резкий упадок сил. Будто ее тело решило, что теперь можно отдохнуть. Но было не время: ей нужно было увидеть другие артефакты и попытаться использовать кукол из комнаты для прислуги. Поэтому девочка встряхнулась и махнула детям идти дальше.

Следующей на их пути была комната оружейницы Одри. Маркус только открыл дверь, как Рената незаметно поморщилась и мотнула головой. Маркус понимающе на нее посмотрел и печально сказал:

– К сожалению, молодым господам сюда нельзя. Вещи внутри слишком агрессивны, – и быстро закрыл дверь.

Многочисленные голоса, полные жажды крови и разрушений, притихли, и Рената облегченно выдохнула. После чего повернулась и пошла к третьей двери… Ирма Блэкфайер.

Изабелла почти никогда не заходила в эту комнату. Возможно, потому что из ее сестер Ирма была ближе всех к слабейшей Блэкфайер. И была единственной, кто действительно ее послушал, когда Изабелла предупреждала об опасности нарушения запрета… По крайней мере, Изабелла верила, что Ирма ее послушала. И оттого ее решение казалось Изабелле еще ужаснее, чем у двух других сестер.

Ирма была мягкой, доброй женщиной, любившей всех членов своей семьи. Когда их братья уехали на войну, Ирма переживала больше всех. Она плохо спала и очень мало ела, постоянно делая все более и более совершенные защитные артефакты, отправляя их на фронт. Когда до особняка Блэкфайеров дошло письмо, в котором сообщалось, что младший брат умер… Она обезумела и заперлась в своей мастерской на долгие две недели. А когда она вышла оттуда… Изабелла поняла, что ее старшей сестры больше нет.

Изабелла любила Ирму больше всех своих братьев и сестер. И ненавидела больше всех.

Потому что Ирма поверила ей – и все равно сделала это.

Ирма создала ту вещь и бросила ее. И самое смешное… То, от чего Изабелла смеялась до слез, до боли в животе и подвывающего, всхлипывающего скулежа… Та вещь так и не смогла спасти никого из ее семьи, ведь на момент создания все их братья уже умерли. Ирма искалечила себя, с полным осознанием того, на что идет… Зря.

Когда Изабелла смеялась, из ее глаз текли слезы.

Рената тряхнула головой, отгоняя это ощущение истеричного, полного отчаяния веселья, и собралась с мыслями. Чендлеры стояли около двери с табличкой «Ирма Блэкфайер» уже почти минуту, и все это время девочка не решалась нажать на ручку… Изабелла ненавидела эту комнату. И ее бывшую хозяйку.

Рената глубоко вздохнула и кивнула Маркусу. Тот повернулся и осторожно открыл дверь… Старые петли мерзко заскрипели, открывая детям содержимое комнаты. Старшая Чендлер увидела то, что скрывалось внутри, и поморщилась.

– Что здесь случилось? – пораженно спросил Джордж, вышедший перед сестрой.

Внутреннее убранство некогда аккуратной спальни представляло собой развалины. Будто какой-то сумасшедший яростно ворвался внутрь и с жутким остервенением изничтожил старинную мебель и порвал напольный ковер. Дорогой стол был покрыт порезами и вмятинами, будто кто-то в исступлении бил по деревянной поверхности, в отдалении же виднелась старинная кровать – она даже не была завешена балдахином, который рваными ошметками свисал с деревянных перекладин. Из-за этого сразу стало видно еще одно тело, одетое в потрепанное, покрытое грязью платье. Мертвая женщина была привязана гораздо крепче Изольды: ее руки сковывали не обрывки ткани, а самые настоящие жесткие веревки, с силой пережимавшие сухие кисти. И судя по следам трения на деревянных столбиках кровати, к которым крепились веревки, – связанная остервенело дергалась и сопротивлялась пленению.

Один лишь взгляд на тело вызывал у Ренаты приступ дурноты. То, что лежало на кровати, больше не было Ирмой Блэкфайер… Это был бешеный визжащий зверь без капли сопереживания и сочувствия. Изабелле всегда проще было думать, что ее сестра умерла после снятия запрета, а в ее теле поселилось что-то дикое и чуждое… Именно поэтому Изабелла и решилась ее связать.

Рената тряхнула головой и отвела взгляд от неподвижного тела. То, что она искала, вряд ли было на трупе: Ирма была слишком дикой, чтобы Изабелла осмелилась надеть на нее что-то. А значит…

– Защищу, – прошептало что-то на поврежденном столе. – Я должна защитить… – сказал мягкий, но уверенный голос.

Рената нахмурилась и осторожно пошла на голос. Через несколько шагов девочка приблизилась к изувеченному столу и смогла увидеть маленький медальон, лежащий на деревянной поверхности. Он был сделан из странного синеватого металла, с изображенным на его поверхности рисунком щита. К медальону крепилась цепочка из другого, странно черного металла… Возможно, он выполнял уже другие функции?

Девочка сощурилась, силясь разглядеть разноцветное сияние, и… ожидаемо ничего не увидела. Девочка постаралась сдержать вздох разочарования: похоже, «живые» артефакты были гораздо сложнее, чем она думала. Девочка просто не могла их увидеть.

– Дитя, – внезапно сказал медальон, и Рената вздрогнула. – Ты полна страха… Я защищу тебя. Тебе не нужно больше бояться. Никто не тронет дитя, пока ты носишь медальон, – уверенно сказал проклятый предмет.

Его голос был полон твердости и мягкой любви. Услышав его, девочка… Она ощутила, что находится в безопасности. Ее прошило понимание, что если она возьмет эту вещь, то более никто и ничто не сможет ей навредить… Что она будет под защитой. На глаза девочки навернулись слезы облегчения, и ее рука непроизвольно потянулась к медальону, зовущему ее мягким, полным любви голосом.

И тут маленькие пальцы перехватили ее кисть.

– Сестра! Я только что говорил, чтобы ты не трогала странные вещи, – жестко сказал Джордж.

Рената вздрогнула и непонимающе посмотрела на мальчика.

– Но эта вещь хорошая, – сказала девочка, продолжая протягивать руку. – Она… она добрая. Она хочет защитить нас, – улыбнулась Рената.

Ощущение безопасности окутывало ее, словно пуховое одеяло. Девочка так давно не ощущала подобного… Она так устала от постоянного напряжения и страха. От жутких воспоминаний и печали прошлого.

– Сестра, это «живой» артефакт, – испуганно сказал Джордж. – Не бывает хороших проклятых артефактов!

Рената ощутила… некоторое беспокойство. Джордж не давал ей взять медальон. Она должна была объяснить ему! Девочка нахмурилась и открыла рот, чтобы описать свои ощущения…

– Он мешает? – спросил медальон, – Опасность… Все плохое должно умереть… Возьми, и более тебя ничто не побеспокоит, – ласково сказал холодный металл.

И тут радостные слова, которые готовилась сказать девочка, застряли у нее в горле.

– Мерзкая, тупая вещь, – посетовал Маркус, мягко отодвигая Ренату от стола. – Госпожа Изабелла называла ее жестокой обманкой. Молодая госпожа, вам не стоит пятнать свои руки этой железкой… Она слишком примитивна, чтобы быть полезной, – проворчал дворецкий.

– Обманкой? – машинально спросила девочка, отходя еще дальше.

– Верно, – сказал дворецкий. – Госпожа говорила, что эта вещь была создана хорошим человеком с добрыми намерениями… И поэтому гораздо опаснее всех остальных. Когда иные предметы обещают доставить владельцу радость, то они лукавят. Эта же вещь уверена, что несет добро… И поэтому столь страшна. Даже она сама не понимает, что является проклятой. И поэтому столь легко может обмануть кого-то еще, – покачал головой Маркус.

– Я защищу, – твердо сказал медальон. – Я рождена, чтобы защищать.

– О, несомненно, – иронично сказал дворецкий. – Ты защитишь владельца от всего, что может его ранить. От мечей, огня, холода, голода… Других людей, мимолетных разочарований, плохих мыслей и даже от них самих, если они начнут причинять себе боль. Идеальная тюрьма для хозяина и не менее идеальный палач для всего, что его хоть сколько-нибудь огорчает. Пока человек жив и отдает тебе энергию, ты будешь поддерживать его жизнь и убивать все, что его беспокоит… Пока он не умрет от истощения. Вот то, что ты есть, – усмехнулся Маркус.

Джордж побледнел и оттащил пораженную Ренату еще дальше. Кажется, мальчика уже не удивлял дворецкий, болтающий с куском безмолвного металла, – гораздо больше он беспокоился о сестре, чуть не попавшей в идеальную темницу. Как бы это ни работало…

Рената же испуганно смотрела на молчащий медальон… Он же не хотел плохого. Он был таким теплым и ласковым…

– Я защищу, – просто сказала вещь. – От всего, что причиняет боль. Я защищу…

Она звучала так спокойно… Будто слова Маркуса совершенно ее не задели. Казалось, что она полностью согласна с его словами. Она просто… не понимала. Эта вещь не осознавала, насколько жутким было то, что описал дворецкий. Она не понимала… Зато поняла Рената.

Все проклятые вещи опасны. Поэтому они и зовутся проклятыми.

– Маркус, уходим, – нервно сказала девочка.

Теперь, когда она отошла от медальона, все ее негативные эмоции вернулись с удвоенной силой. Она задрожала и ощутила сильное желание вернуться обратно к обещающей покой вещи… Ее тепло и защита были так привлекательны…

– Быстрее! – обеспокоенно крикнула девочка, резко поворачиваясь к двери.

Элеонора, увидевшая панику Ренаты, уже выбежала из комнаты. Вслед за ней вышел и Джордж, ведущий за руку испуганную сестру. Последним покинул жуткую комнату Маркус, аккуратно закрыв за собой дверь.

Потрясенная Рената сделала несколько шагов, будто желая создать еще больше расстояния между собой и дверью, после чего остановилась окончательно. Ее еле заметно колотило… Она поддалась влиянию проклятого артефакта и поплатилась за это. Прямо как в папиных историях: если ты дашь слабину, то вырваться из-под власти вещи будет труднее. Похоже, способность девочки не была панацеей от проклятых вещей… В случае с медальоном она только ввела в заблуждение.

– Артефакты Блэкфайеров безопаснее остальных, – раздраженно передразнила Рената. – Да, конечно. Да что ты знаешь, Гостфайер, – прорычала девочка.

Элеонора молча на нее посмотрела, после чего перевела взгляд на старую дверь.

– Ну… Маркус рассказывал о нескольких проклятых артефактах, – заметила младшая Чендлер. – Обычные сразу попытались бы тебя схватить, так что… этот медальон с кольцом и вправду безопаснее, – задумчиво заметила девочка.

Джордж и Рената раздраженно на нее посмотрели.

– Ну раз так, то проклятыми вещами занимаешься теперь ты, – сердито заявил Джордж. – Если уж твоя вера в Агнесс настолько крепка.

– Эм… не думаю, что нам нужны настолько серьезные меры, – сразу открестилась девочка. – Здесь наверняка есть и не такие опасные артефакты, правда же? – повернулась Элеонора к Маркусу.

– Разумеется, молодая наследница, – поклонился дворецкий. – К сожалению, большая часть коллекции была перенесена на этажи соответствующих вассалов, но некоторые вещи остались наверху. Этот слуга с радостью покажет их молодым господам, – радостно заявил Маркус.

При этом краем глаза он следил за все еще потрясенной Ренатой. Девочка поняла, что дворецкий ждет ее приказа, и незаметно кивнула… В комнату Ирмы она больше никогда не зайдет, комната Одри была слишком шумной, а на кольцо Изольды девочка уже насмотрелась. Больше же у Изабеллы сестер не было… К бесконечному облегчению усталой Ренаты. Теперь можно было перейти ко второй части плана… Дворецкий понимающе улыбнулся и кивнул молодым господам следовать за Ренатой.

Так девочка довела своих младших до круглой комнаты с картинами, за которой начиналась зона, свободная от ловушек, о чем она с великим облегчением и сообщила. После чего попросила Маркуса показать брату и сестре особняк, а сама пообещала отдохнуть в тихом и спокойном углу… Джордж порывался остаться с ней, но любопытство мальчика было слишком сильно, и вскоре беспокойная парочка детей и не менее беспокойный дворецкий удалились на разведку.

И так Рената осталась наедине с Лотти.

– Ну что же… Пойдем навестим остальных слуг, – устало сказала девочка.

Кукла молча кивнула и открыла дверь в коридор. Рената вздохнула и двинулась дальше… Через некоторое количество поворотов и пыльных коридоров спустя (особняк Блэкфайеров был действительно большим… И зачем Изабелле понадобились дополнительные этажи для вассалов?) девочка остановилась около неприметной двери с краткой надписью:

«Комната для прислуги».

Перед которой остановилась на некоторое время… Мысленно девочка собиралась с духом. Судя по пережитому ранее, видения из жизни Изабеллы вызывали определенные вещи или люди. И девочка уже предвкушала те жуткие кошмары, которые откроются ей при пристальном исследовании слуг ныне вымершего рода. Поэтому Рената глубоко вздохнула, сильно тряхнула головой и решительно открыла дверь.

Внутри ничего особо не изменилось. Безжизненные ряды кукол сидели на простых деревянных скамейках. Среди них выделялись только две: лежащая на полу девушка, будто ползущая к двери, и смотрящий на нее мужчина.

– Астра, – тихо сказала Рената. – Говард.

Единственные слуги, дожившие до прихода Изабеллы. Они защищали детскую комнату и лежащего там истошно орущего младенца… К моменту прихода женщины Астру уже укусили, и ее пришлось изменять первой. Женщина была уже без сознания, когда Изабелла делала это… За нее просил муж.

Астра, светловолосая веселая девушка, и Говард, суровый бородатый мужчина, были мужем и женой… И это все, что о них помнила Рената. Остальное было покрыто туманом забвения, к великому облегчению девочки. Поэтому она смогла равнодушно отвернуться (подсознательно подозревая, что приснится ей сегодня ночью) и окинуть взглядом остальных кукол.

Да, в отличие от четырех по-настоящему разумных кукол Изабеллы, созданных из еще живых людей, остальные были простыми вещами. Но почему вообще Изабелла продолжила создавать кукол из своих уже мертвых слуг? Смутные образы в голове девочки дали ей ответ на этот вопрос.

Как оказалось, даже если изрезать тело немертвого на куски, заключенная в теле душа все еще будет заперта в разлагающейся оболочке. Изабелла перепробовала все, но единственным способом полностью избавиться от немертвого тела оказался огонь. Очень сильный и жаркий огонь, так как измененные Серой чумой тела оказались устойчивы к обычному пламени… Как ни иронично, лучше всего подошло бы пламя сильного аристократа. Вот только сильных мужчин-аристократов у Изабеллы не было, а запертые в проклятых вместилищах души выглядели все хуже с каждым днем. В итоге женщина в приступе отчаяния изменила одного из полностью умерших слуг в куклу, надеясь хотя бы остановить дальнейшее угасание запертой души. Женщина ожидала, что этот слуга станет как Маркус или Лотти, но все вышло по-другому. Похоже, что магия артефактора нарушала что-то в магии немцев, поэтому полностью преобразованное Серой чумой тело больше не могло удерживать захваченную душу. В итоге… преобразованное тело немертвого превратилось в пустой сосуд, а душа слуги ушла дальше, как и положено. И это… это было выходом. Способом дать ее слугам упокоиться с миром. Изабелле потребовалось несколько недель работы, за которые Маркус, Лотти, Астра и Говард, продолжавшие защищать госпожу, поймали всех немертвых слуг и держали их связанными. Связанными, пока Изабелла не восстановит силы и не преобразит их. Попутно куклы отбивались от полчищ монстров, заполонивших Лондон, и передавали добытую энергию на поддержание защитной системы особняка.

Если бы не они, Изабелла умерла бы в самом начале. Никто в Лондоне не пережил те недели ужаса… Никто, кроме Изабеллы и ее сына. И все благодаря этим четверым.

Рената нахмурилась и отвела взгляд от фигуры, лежащей на полу. Ее целью было не пробудить оставшихся двоих: это бы потребовало слишком большого количества энергии. Нет, ее интересовало другое.

Девочка решительно шагнула вперед и приблизилась к одной из спокойных кукол, сидевших на деревянной скамейке. На Чендлер смотрели равнодушные кукольные глаза… Рената медленно подняла руку и прикоснулась к груди куклы. После чего сомкнула веки и сосредоточилась…

В области солнечного сплетения, там, где у людей и живых кукол было ядро, у этой куклы находилась пустота. И если Изабелла концентрировалась на этой пустоте и представляла, как ее ядро связывается с ней…

Рената нахмурилась и медленно открыла глаза. Она смотрела на свое собственное сосредоточенное лицо. Некоторое время девочка заинтересованно на него смотрела, после чего перевела взгляд на спокойную Лотти.

– У… ме…ня. Полу…чилось, – проскрипела радостная Чендлер.

Голос звучал хрипло и чужеродно, как старые заржавевшие струны, но Ренату это не сильно волновало… У нее получилось! Она взяла под контроль «пустую» куклу! Девочка нерешительно улыбнулась подрагивающими губами и прервала контакт. После чего обнаружила себя в полнейшей темноте и на секунду испугалась… А потом вспомнила, что у ее тела закрыты глаза. Рената облегченно выдохнула и быстро их открыла, увидев мягко улыбающуюся куклу с пустыми глазами… Та пристально смотрела на Лотти, стоявшую за спиной девочки, и, казалось, думала о чем-то очень далеком.

– Прости, Лукреция, – тихо сказала девочка. – Но я пока… я пока не могу похоронить вас. Король наблюдает за этим домом, и, если я вынесу кукол… он просто будет использовать вас, пока вы не сломаетесь. Мне жаль, но пусть лучше вас буду использовать я… Это звучит эгоистично и жестоко, верно? А еще так знакомо… наверняка она говорила то же самое, – самоуничижительно улыбнулась девочка. – Но выбора у меня особого нет.

После чего отстранилась от куклы и снова осмотрела простую комнату, обитую деревом. Если не знать подтекста, то это место напоминало мастерскую талантливого, хоть и немного безумного кукольного мастера. Но Рената знала, что на самом деле эта комната была маленьким и совершенно непочетным склепом. Тихим местом, куда Изабелла убирала тела давно почивших слуг в надежде, что когда-нибудь она сможет выйти наружу и похоронить их как подобает.

К сожалению, это маленькое и скромное желание так и не смогло исполниться. Как и многие, многие другие. Путь Изабеллы к безумию был долог и тернист, и иногда Рената почти жалела, что женщина была так упорна в своей жажде выжить. Возможно, и сама Изабелла жалела… Но продолжала жить.

И Рената возьмет ее целеустремленность, жажду выжить и все вещи, что она создала, чтобы помочь своей семье пережить эти ужасные и тяжелые дни. Она сделает все возможное, потому что…

Потому что, судя по всему, она ничем не лучше Изабеллы.

Рената грустно осмотрела маленькое помещение и кинула Лотти:

– Пойдем. Нужно присмотреть за Джорджем и Элеонорой, – тихо сказала девочка.

Вскоре девочка покинула маленькую комнату и присоединилась к своим младшим родственникам, чтобы продолжить поиски самого безопасного артефакта, какой только можно было найти в этих стенах. Маркус предложил несколько на выбор, и в итоге дети остановились на маленьком плюшевом медведе, дарившем тепло тому, кто его обнимает. После дети поднялись наверх, где их уже ждала группа полисменов, и Рената передала им маленькую игрушку.

Увидев представленный «жуткий» артефакт, Вивьен засмеялась до колик, осев на хмурого капитана. Молодой полисмен же осторожно подошел к «опасному» медведю и запаковал его в странную металлическую бумагу. Дети Чендлеров проводили это зрелище равнодушными взглядами.

А потом капитан полисменов совершил одну из главных ошибок в своей жизни.

– Вы выяснили что-нибудь о детях? – спросил суровый мужчина.

И девочка доложила полисменам о таинственной двери, которую, со слов Маркуса, можно было открыть только при наличии у рода Черной ведьмы вассалов из рода Гринфайер.

Вивьен засмеялась настолько сильно, что чуть не повалила ошарашенного новостями капитана. Все остальные полисмены просто стояли и испуганно смотрели на спокойную как скалу Ренату. В их разумах проносились видения сумасшедших Чендлеров, заимевших себе личных, беспрекословно подчиняющихся слуг из рода Гринфайер.

Молодого передернуло, после чего он потянулся к фляжке Байрона. Тот героически ее отбил и глотнул первым.

Вскоре так и не пришедшие в себя полисмены покинули «гостеприимный» дом Блэквудов (все, кроме Вивьен, оживленно предлагающей варианты использования будущих жер… слуг). К тому моменту Рената настолько устала, что ей было уже плевать на возможные кошмары, – девочка пожелала присутствующим спокойной ночи и поднялась наверх, где ее уже ждал старательный Маркус. Рената приняла ночнушку, протягиваемую слугой, и устало повалилась на кровать. Лотти поднесла ей куколку служанки, и девочка сонно обняла ее, сквозь дрему размышляя о будущем своего семейства.

Теперь король знал о проблеме вассалов. Девочка не знала, сколько времени ему понадобится для решения, но надеялась, что довольно много… Что-то говорило ей, что-то в глубине снов Изабеллы… другие этажи опасны. Чудовищно опасны, поэтому Ренате понадобятся все силы и знания, которые она сможет получить, чтобы выжить там. А на это понадобится время… Много времени.

Девочка устало вздохнула, обняла куколку крепче и погрузилась в беспокойный сон.

***

Изабелла потерянно шла рядом с Лотти и молча смотрела на то, что раньше было Маркусом. Новосозданная кукла не улыбалась и не говорила… Все, что он делал, – это шел вперед и разрывал на части серые силуэты, бегущие к ним со всего особняка. Это был спокойный и в чем-то механический процесс… Когда Маркус отрывал голову Глену, то совершенно не колебался и не выглядел огорченным. Очевидно, ему было все равно.

Изабелла шла вперед, пристально смотря на равнодушную куклу… Она смотрела только на него, чтобы ей не пришлось смотреть по сторонам. Чтобы ей не пришлось думать… Но кровавые образы, улавливаемые краем глаза, не оставляли женщину в покое. Во всем особняке более не осталось никого живого… Никто не выжил. Женщина нервно терла укушенную кем-то руку и почти ждала, что Серая чума начнет поглощать ее. Но зараза не трогала женщину… Она почти ощущала разочарование. Впрочем, это все равно не имело значения.

Как только она дойдет до детской и увидит то, что осталось от ее сына, то сможет умереть.

На безжизненном лице женщины появилась безумная улыбка, и она пошла вперед быстрее. Еще немного… Еще немного – и она увидит. Она увидит и закончит все это.

«Прости меня… Мы не смогли тебя дождаться. Прости… Мы встретимся уже в другом мире. Мы встретимся там… в мире без войны», – лихорадочно думала женщина, приближаясь к детской комнате.

Ее реальность дрожала и расплывалась, покрываясь трещинами, но Изабелле было уже все равно. Ее сын был мертв, ее слуги были мертвы… И он тоже наверняка уже умер. Все было мертво, и она так устала. Она так…

– Уа-а-а-а-а-а, — внезапно донеслось до плачущей женщины.

Изабелла вздрогнула и отвела глаза от методично уничтожающего немертвых дворецкого.

– Что? — хрипло прошептала женщина.

– Уа-а-а-а-а! Уа-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а! — истошно кричал детский голос, передавая весь ужас и боль своего маленького владельца.

Изабелла потрясенно замерла, глядя на дверь детской комнаты. Около нее скопилось целое полчище некогда преданных ей слуг, что сейчас кровожадно скреблись в деревянную поверхность. Женщина неверяще смотрела на это зрелище и слушала… голос ее сына. Ее живого сына.

Внезапно ее расползающийся, дрожащий мир собрался воедино.

– Маркус, — твердо сказала женщина. — Оторви конечности этим дерзким слугам.

И безмолвный слуга метнулся к кучке кровожадных немертвых, раскидывая их в разные стороны. Изабелла же подобрала юбки платья и побежала к поврежденной двери. Она не знала, как это стало возможно, почему ее сын все еще жив, но ей было все равно.

Он был здесь. У ее жизни все еще была цель. У нее был смысл.

Женщина резко открыла дверь и увидела…

– Астра, — потрясенно сказала Изабелла. — Говард… вы… вы защитили его, — всхлипнула женщина.

В маленькой, некогда уютной комнате, теперь запачканной кровью, сидели последние оставшиеся в живых слуги особняка Блэкфайер. Астра сидела, прислонившись к стене около кроватки, и тяжело дышала, закрыв посеревшие глаза. Говард же спокойно сидел рядом, держа ее за руку и прикрывая другой рукой укус на бедре. Казалось, мужчине все равно, что Астра в любой момент может обезуметь и вцепиться ему в горло. Он просто сидел рядом и крепко сжимал ее холодеющие пальцы.

Услышав же слова своей госпожи, мужчина поморщился и медленно открыл глаза.

– Госпожа… вы живы, — прошептал темноволосый слуга.

– Говард… вы… я… — задрожала женщина, подходя к сидящим слугам. – Вас…

– Нас укусили, — практически равнодушно сказал Говард. — Я жду… жду, когда Астра закончит все это. Ей недолго осталось, — устало закончил слуга.

Изабелла испуганно посмотрела на дрожащую женщину и робко подошла ближе. На левой кисти служанки четко выделялся укус.

– Может… Если я изменю только руку. Может, тогда зараза не пойдет дальше? — робко предположила Изабелла.

– Ливетта пыталась, госпожа. Она отрезала себе укушенный палец… Это не помогло, — тихо сказал Говард, после чего поднял глаза на Лотти, стоявшую рядом с Изабеллой.

Некоторое время мужчина молча смотрел на равнодушную куклу, после чего перевел взгляд на маленькую кроватку.

– Она действительно… очень хотела, чтобы молодой господин выжил, — печально улыбнулся Говард. — Она так любит детей… Она попросила убить ее прежде, чем ее тело сможет навредить молодому господину. Но я… я не смог, — хрипло сказал Говард.

Изабелла молча стояла около своих преданных слуг и не знала, что может сказать. Слова не выходили из ее горла.

– Госпожа, — внезапно сказал мужчина. — Я видел Маркуса… Он все-таки нашел вас, верно? Иногда он слишком уж предан, – сухо улыбнулся бывший конюх. — Астра… Измените ее, — тихо сказал мужчина.

– Что? — вздрогнула Изабелла.

– Она так старалась защитить этого ребенка, — тихо сказал Говард. — Если он умрет, то моя жена пожертвовала собой зря. Если вы умрете, то все наши жертвы были напрасны, поэтому… Сделайте это, госпожа. Измените нас и выживите. Чтобы жертва Астры не была напрасной, — твердо сказал Говард.

– Но… я… Ты не понимаешь, о чем просишь, — умоляюще сказала Изабелла.

– Я понимаю, — тихо сказал мужчина. — И я верю в вас, госпожа. Используйте нас и выживите. Используйте все, что у вас есть, и подарите этому ребенку будущее. А потом, когда мы станем более не нужны, когда война, наконец, закончится… Отпустите нас. Вы умная женщина… Я знаю, что вы найдете способ, — улыбнулся мужчина.

Изабелла ощутимо задрожала и сильно ссутулилась. Казалось, в один миг на женщину навалилась вся тяжесть мира, придавив хрупкое тело к бренной земле.

– Вы… вы так жестоки. Так бесконечно жестоки, — тихо сказала Изабелла.

– Мы умираем, — просто сказал Говард. — А умирающие могут быть очень жестоки.

Изабелла изломанно ухмыльнулась и медленно подошла к дрожащей Астре. Она положила руки на ее солнечное сплетение и начала ненавистную ей процедуру. Казалось, с каждым разом ее мастерство росло, поэтому она смогла закончить один процесс и сразу же провести второй… Говард почти не стонал… Просто смотрел на свою медленно поднимающуюся жену. Вскоре и второй процесс был завершен. Две новорожденные куклы встали и покинули свою потерянно сидящую на полу госпожу, присоединяясь к Маркусу, продолжавшему рвать прибывающих немертвых.

Изабелла осталась сидеть на грязном ковре в полном одиночестве, с бесконечным отвращением смотря на свои руки.

– Хны. Хны… хны. Уа-а… — обессиленно донеслось от маленькой кроватки.

Изабелла отвела потерянный взгляд от своих рук, встала и медленно приблизилась к центру своего разрушенного мира. Там, среди белых подушек, лежал маленький розовый комочек, жалобно перебирающий маленькими ручками. В глазах его плескался сильный страх, который сразу уменьшился, когда младенец увидел склонившееся над ним лицо.

– Ава-а. Ава-ва, — радостно сказал комочек, протягивая к ней руки.

Изабелла блекло улыбнулась и мягко взяла комочек в свои объятия.

– Мама здесь, Габриэль… Мама здесь, — тихо сказала женщина, обнимая маленькое тело. — Я обязательно защищу тебя… Чего бы мне это ни стоило.

Конец первой части