Kitobni o'qish: «Десант в Корею. Как мы отбились от Ким Ир Сена»

Name: Десант в Корею. Как мы отбились от Ким Ир Сена
ISBN: 978-5-00222-796-9

Shrift:

Глава 1
Развитие военной стратегии США в 1945–1950 гг.

Во время войны в Корее вся военная стратегия, выработанная Соединенными Штатами после Второй мировой войны, подверглась серьезному испытанию. Поэтому, прежде чем изучать морские аспекты корейской войны, необходимо проанализировать содержание и развитие этой стратегии, с тем чтобы в заключительной главе книги можно было дать ей общую оценку в свете опыта, накопленного в Корее.

Цели, которые Соединенные Штаты поставили перед собой после Второй мировой войны, сами по себе заслуживали одобрения. Однако их реализация в условиях добровольно принятых нами ограничений была практически неосуществима. Соединенные Штаты пытались сохранить свою военную мощь, использовать опыт Второй мировой войны, приспособиться к условиям века атомной энергии и реактивных двигателей и одновременно сократить свои вооруженные силы до уровня мирного времени, несмотря на расширение своих военных обязательств за океаном.

Вновь разработанная стратегия включала в себя элементы как старого, так и нового. Она оставалась старой в том смысле, что предусматривала охрану и упрочение суверенитета Соединенных Штатов. Новое же заключалось в том, что правительство Соединенных Штатов сочло невозможным оставаться далее в стороне от мировых событий. Обладая возросшей экономической мощью и военной силой, Соединенные Штаты были призваны объединить и направить политические, экономические, моральные и военные усилия всех наций Западного мира¹.

Чтобы успешно выполнить эту миссию, Соединенным Штатам, очевидно, необходимо было прежде всего привести в соответствие с намеченным для этого планом собственные силы и средства. Они не могли больше позволить себе так расточительно расходовать свои военные силы, как это делалось во время Второй мировой войны. Нужно было всесторонне оценить свою готовность на случай возможного конфликта в будущем, учесть свой актив и пассив, взвесить каждый аспект национальной мощи: состояние промышленности и ее потенциальные возможности, наличие сырья и условия доступа к нему, потребность в подготовленных кадрах (в особенности в области науки и техники) и наличие людских ресурсов. Выработанная в результате такого анализа военная программа должна была точно соответствовать политическим и экономическим условиям послевоенного мира.

Одним словом, эти факторы требовали упорядочения национальных ресурсов и сил, в том числе и военных. Каким же образом можно было осуществить это наиболее эффективно? Какое оружие и какой вид стратегии наилучшим образом обеспечивали проведение национальной политики? Какие функции и задачи следовало дать отдельным видам вооруженных сил? Какая система организации обороны была бы наиболее приемлема для обеспечения Соединенным Штатам мирного и безопасного будущего?

Первоначально все военные руководители оказывали предпочтение идее объединения (унификации) вооруженных сил. Официальные представители армии и военно-морских сил поддерживали эту точку зрения в руководимом адмиралом Ричардсоном координационном комитете, которому было поручено изучение проблем послевоенной обороны. Однако еще до того, как были приняты какие-либо решения, видные руководители военно-морских сил начали выражать сомнение в целесообразности объединения вооруженных сил. Многие считали, что оно сведет на нет соревнование и прогресс. Сущность сомнений, высказанных командованием военно-морских сил, была изложена в заявлении, сделанном адмиралом флота Кингом в октябре 1945 г. «Морские силы, – говорил он, – окажутся в неравноправном положении, и предполагаемая реорганизация может привести к ослаблению мощи флота, если руководство им будет осуществляться недостаточно компетентными в этой области людьми».

Идеей первого закона об объединении была федерация, а не слияние видов вооруженных сил. В результате для координации действий трех исполнительных органов было создано министерство обороны и учреждена должность министра обороны.

Тем временем как скрытая, так и явная борьба между видами вооруженных сил, главным образом между военно-морскими и вновь созданными военно-воздушными силами, продолжала обостряться. Даже в открытой печати стали появляться книги и журнальные статьи с такими провокационными заголовками, как «Бедствие из-за воздушной мощи», «Миф о стратегической бомбардировке», «Обвинение против адмиралов» и т. п.

К лету 1949 г. дискуссия достигла высшей точки. Члены правительства, выступая в исполнительных и законодательных органах, высказывали свои часто противоречивые мнения. Промышленники и различные специалисты также включились в споры по всем вопросам – от проектирования отдельных видов вооружения до тактики их применения.

По-настоящему страсти разгорелись 23 апреля 1949 г., когда новый министр обороны Льюис Джонсон объявил о прекращении строительства авианосца «Юнайтед Стейтс». Узнав об этом, военно-морской министр Джон Салливан ушел в отставку. В конце апреля начали распространяться слухи о том, что авиация морской пехоты будет передана военно-воздушным силам, а Boeнно-морская авиация – еще больше сокращена. Той же весной слухи об упразднении корпуса морской пехоты и низведении военно-морских сил до положения конвойных и эскортных сил получили столь широкое распространение, что председатель комиссии по делам вооруженных сил Карл Винсон сделал по этому поводу запрос министру обороны.

28 апреля 1949 г. Джонсон ответил, что такие мероприятия не могут быть проведены на основе закона о национальной безопасности от 26 июля 1947 г., что они не планировались и, кроме того, прежде чем серьезно рассматривать подобные вопросы, он будет просить разрешения обсудить их в конгрессе.

Вскоре конгресс принял решение провести тщательное расследование вопросов, поднятых в дискуссии. В течение 12 дней комиссия конгресса слушала показания представителей армии, авиации и флота, в результате чего выяснилось, что между ними существует большое расхождение во взглядах на послевоенную стратегию Соединенных Штатов.

В чем должна состоять программа национальной обороны США и какой стратегией они должны руководствоваться? Войны какого рода наиболее вероятны в будущем? Будут ли это глобальные, ограниченные, ядерные или обычные войны? Какого вида оружие окажется в них наиболее эффективным? На все эти вопросы требовалось дать ответ.

Вряд ли можно было ожидать, что искушенные профессионалы, имеющие неодинаковый военный опыт, различные стратегические взгляды, интересы и знания, сумеют даже с помощью «чуда» разгадать характер будущей войны и прийти к единому мнению.

Концепция военно-воздушных сил была выражена министром авиации Стюартом Саймингтоном. «Военно-воздушные силы, – заявил он, – считают атомную бомбу в сочетании с самолетами, необходимыми для ее доставки к цели, главным фактором. Мы полагаем, что если война будет развязана, атомная бомба поможет нам нанести быстрое поражение противнику с минимальными потерями на нашей стороне… Можно надеяться, но нельзя быть уверенным, что решительное применение бомбардировщиков для нанесения атомных ударов с воздуха может полностью исключить участие в войне сил армии и флота».

Вслед за министром авиации выступил начальник штаба ВВС генерал Хойт Ванденберг, давший оценку тем типам вооружения, которые, с его точки зрения, являются наиболее необходимыми для ведения боевых действий в будущей войне. Ванденберг настаивал на том, чтобы «типы авианосцев, которые способны отразить любую угрозу со стороны вражеского подводного флота, получили полное развитие и держались в постоянной боевой готовности… Грядущая война, по всей вероятности, не будет похожа на войну с Японией, а скорее окажется подобной войне против Германии, хотя и с известными отличиями. Перед нами встанут все те же проблемы и задачи: борьба с подводными лодками, охрана коммуникаций в Атлантике и т.д. Однако угроза нашему судоходству будет исходить только от подводных лодок потенциального противника, так как он не имеет надводных кораблей типа „Бисмарк“ или „Тирпиц“. Неизвестно, будут ли осуществляться высадки морских десантов, но во всяком случае они не будут похожи на десантные операции в Северной Африке и Нормандии или на большинство высадок на тихоокеанские острова.

Наконец, – заключил генерал Ванденберг, – основные промышленные районы потенциального противника расположены не на морском побережье или на островах, а далеко в глубине материка Евразии. Именно к войне в таких условиях мы и должны приспосабливать все свои силы и средства, в том числе и авианосную авиацию».

Все выступавшие сходились на том, что превосходство в воздухе абсолютно необходимо для успешного ведения войны, но оставалось неясно, каким путем оно может быть достигнуто.

Сторонники стратегических бомбардировок полагали, что В-36 (бомбардировщик наземного базирования с большим радиусом действия) и авианосец «Юнайтед Стейтс», строительство которого было только что отменено, дублировали бы друг друга, так как они оба предназначались для ведения стратегических бомбардировок. Было очевидно, что бремя двойных расходов на аналогичные боевые средства будет непосильным для американских налогоплательщиков². Поскольку военно-воздушные силы предназначались для стратегической воздушной войны, их представители считали, что для осуществления своих планов они должны получать большую часть бюджетных ассигнований. При этом они заявляли, что Соединенные Штаты могут вполне положиться на ВВС как на наилучшее средство «устрашения» противника для предотвращения войны или – в случае ее возникновения – для достижения быстрейшей победы с минимальной затратой сил и средств. Поборники ВВС ратовали за стратегию нанесения ударов по жизненно важным центрам противника с помощью межконтинентальных бомбардировщиков наземного базирования как наилучшего в данное время средства доставки атомных бомб.

Предполагаемый вид авианосца «Юнайтед Стейтс»

Точка зрения сухопутных войск была изложена генералом Омаром Брэдли, который выступил с позиции не только представителя армии, но и председателя комитета начальников штабов. Брэдли согласился с адмиралами, считая, что США не должны рассчитывать исключительно на стратегические бомбардировки или на атомное оружие, и высказался за гармоничное развитие сухопутных, воздушных и морских сил. Однако он выразил сомнение в возможности повторения когда-либо кампании, подобной тихоокеанской, и проведения в будущем только крупномасштабных морских десантных операций. При этом Брэдли напомнил о своем участии в двух крупнейших в истории морских десантных операциях (в Сицилии и в Нормандии), ни в одной из которых американская морская пехота вообще не принимала участия.

Представители ВМС во главе с адмиралом Артуром Рэдфордом, который являлся тогда командующим Тихоокеанским флотом, но вскоре должен был сменить генерала Брэдли на посту председателя комитета начальников штабов, начали с того, что главным вопросом дискуссии в конгрессе должен быть сделан вопрос о «характере войны, к которой должна готовиться страна». Рэдфорд указал на трудность и даже практическую невозможность выбрать такую концепцию ведения войны, которая оставалась бы всегда неизменной. Он заявил: «Агрессивный противник имеет возможность выбрать время и место для начала военных действий и, следовательно, может серьезно повлиять на осуществление другой стороной заблаговременно намеченных ею оборонительных мероприятий… Можно ожидать, что потенциальный противник сумеет верно оценить нашу военную мощь. Ведь он судит о ней не только по газетным сообщениям. Если вооруженные силы нации не будут правильно организованы и соответствующим образом оснащены, они не смогут стать эффективным средством предотвращения агрессии, а, наоборот, навлекут ее на нашу страну».

Рэдфорд сказал далее, что в развернувшейся дискуссии наблюдается переоценка значения стратегии ответного атомного удара и что большинство военных специалистов считают ее несостоятельной.

Касаясь характера будущей войны, Рэдфорд заявил: «С наступлением критической фазы, а в будущей войне это может произойти очень быстро, безопасность нашей страны будет во многом зависеть от наличия мобильных ВВС, необходимых для обеспечения в жизненно важных районах господства в воздухе. США имеют до такой степени развитые и мобильные ВМС, что могут перебрасывать их в любой район мира, где только имеются достаточно обширные водные пространства, а такие районы, как известно, занимают большую часть земного шара. Подобных возможностей нет ни у одной другой страны. Как я уже говорил, ВВС всех видов являются ключом к победе в любой военной операции настоящего и будущего. США обладают исключительной способностью перебрасывать авиацию в любую часть света для достижения господства в воздухе в важнейших районах военных действий. Сейчас военно-морские силы должны строиться не для борьбы с вражеским флотом, а с учетом потребностей в переброске воздушных сил на те театры военных действий или в те районы земного шара, куда нельзя доставить авиацию своим ходом или каким-нибудь другим способом».

Другой офицер флота, капитан 1 ранга Бэрк³, обращаясь к членам комиссии конгресса, заявил: «Если начнется война, одной из первых задач нашей морской державы будет завоевание и сохранение господства на море. Мы должны добиться этого, чтобы иметь возможность поддерживать наших союзников, а также свои войска и базы, расположенные за океаном. Если нам не удастся завоевать господство на море, мы не сможем обеспечить и ведение военных действий за океаном. В этом случае все силы, действующие с баз, снабжаемых по морю, будут лишены необходимой поддержки». Другими словами, следовало поощрять размещение за океаном американских аэродромов и дивизий, что определенно свидетельствовало бы о нашей вере в способность военно-морских сил США снабжать и поддерживать эти базы.

Если флот не сможет обеспечить безопасную доставку сырья из-за океана, это приведет к быстрому истощению как гражданской, так и военной экономики США. «Господство на море должно быть достигнуто любой ценой, – подчеркнул Бэрк, – так как наша страна является преимущественно морской державой. Нам нужно импортировать сырье и материалы и перебрасывать свои войска за океан. В противном случае мы будем вынуждены вести войну на собственной территории…»

Генерал Клифтон Кейтс, командующий морской пехотой, подкрепил позицию представителей военно-морских сил убедительными доводами. «…Без хорошо подготовленных десантных сил, – сказал он, – флот не может считаться гармонично развитым орудием войны. Морская пехота, будучи привлеченной к делу укрепления национальной обороны, сможет принести огромную пользу».

Касаясь будущей войны, Кейтс сказал: «Я уверен, что ввиду чрезвычайно увеличившихся международных обязательств, взятых нашей страной, возросла необходимость развития такого вспомогательного рода войск, как морская пехота, должным образом организованного и готового к совместным действиям с флотом в районе возникшего кризиса… Мы столкнулись с возможностью такой войны, в которой противник может сразу же захватить инициативу, и поэтому должны быть готовы быстро реагировать на любые его действия, используя все силы, имеющиеся в нашем распоряжении».

Начальник штаба военно-морских сил США адмирал Льюис Денфелд указал на роль флота в деле предотвращения агрессии как большого, так и малого масштаба.

«…Основной задачей наших военно-морских сил в войне, – заявил Денфелд, – является осуществление постоянного и неослабного давления непосредственно на вражескую страну. В мирное время флот должен являться гармонично организованной силой, способной… проводить подводные и десантные операции… имеющей в своем составе многочисленные специальные подразделения: команды подводных подрывных работ, высокоподвижные группы траления, группы управления авиационной и артиллерийской поддержкой, подразделения связи и другие… Надлежащим образом организованный флот должен иметь в качестве одной из главных составных частей морскую пехоту, включающую разные рода войск, в том числе и тактическую авиацию непосредственной поддержки. Включение в состав флота такой силы позволит морскому командиру проявлять в ходе руководства операцией высокую инициативу и гибкость. Он получит возможность захватывать передовые базы, когда это потребует развитие обстановки, или обеспечивать необходимую защиту уже захваченных баз».

Слова адмирала Денфелда, который вскоре был заменен на посту начальника штаба военно-морских сил, менее чем через год стали поистине пророческими.

Суть проблемы была затронута еще одним представителем флота, вице-адмиралом Робертом Карни, возглавлявшим в то время службу перевозок и снабжения, а позднее ставшим начальником штаба военно-морских сил США. «Принятие идеи стратегических межконтинентальных бомбардировок, – сказал Карни, – связанной с выполнением программы производства дорогостоящих бомбардировщиков, могло бы быть оправдано только соображениями крайней необходимости. Оно означает пренебрежение к другим, более дешевым и легким способам нанесения стратегических ударов с воздуха».

Итак, представления командования военно-морских сил о характере будущей войны сводились к следующему: Соединенные Штаты не могут предопределить заранее характер войны, место и время ее возникновения, а также выбрать наиболее эффективный вид оружия. Эти вопросы в силу необходимости будут определяться временем, противником и обстоятельствами. Руководители военно-морских сил считали, что национальная стратегия должна строиться не на застывших представлениях о будущей войне, а на готовности к борьбе в самых различных районах мира, с использованием разнообразных видов вооружения. Они считали безрассудным намеренно ограничивать себя теми или иными концепциями и взглядами. Адмирал флота Хэлси суммировал высказывания представителей флота о будущей войне, сказав, что «войну начнет иностранный агрессор в том месте, в то время и таким образом, как он того пожелает».

Соединенные Штаты, утверждали представители ВМС, должны поддерживать гармоничное развитие своих вооруженных сил, сохраняя такие их качества, как мобильность, гибкость, высокая обороноспособность и скрытность действий, а также присущая авианосным соединениям быстрота в сосредоточении и рассредоточении своих сил и внезапность при нанесении ударов. Ни один вид вооруженных сил или род войск, взятый в отдельности, никогда не сможет выиграть войну.

Резюмируем обе высказанные в ходе дискуссии точки зрения. Представители ВВС отводили главную роль в войнах атомного века воздушной мощи. Сухопутные и морские силы, по их мнению, должны были выполнять только второстепенные задачи. Наиболее надежным средством предотвращения новой войны должно стать превосходство США в атомном оружии и средствах его доставки к цели.

Представители флота, признавая решающую роль ВВС в достижении победы, указывали, однако, на то, что инициатива принадлежит противнику и что он имеет преимущество в смысле выбора времени, места и масштабов начинаемой им войны.

Поэтому следует сделать наши национальные вооруженные силы способными противостоять самым различным военным неожиданностям. Короче говоря, было выражено мнение, что сухопутные и морские силы даже в атомный век не утратили своего значения.

Эти противоречивые взгляды, впервые выявившиеся во время заседаний комиссии по делам вооруженных сил, уже через девять месяцев подверглись испытанию войной в Корее.

Глава 2
Отступление к Пусану

Борьба за удержание плацдарма

К 25 июня 1950 г., то есть к моменту начала войны, в которой американскому народу и военно-морским силам Соединенных Штатов пришлось принять участие неожиданно для себя и в которой, собственно говоря, ни русские, ни китайцы, ни даже северокорейцы также не ожидали встретиться с нами, в японских водах находились следующие корабли военно-морских сил США:

Десантные силы (контр-адмирал Дж. Дойл)

Флагманский корабль «Маунт Маккинли»

Десантные транспорты «Кэвалир» и «Юнион»

Танкодесантный корабль LST-611

Морской буксир «Арикара»

Силы поддержки (контр-адмирал Дж. Хиггинс)

Легкий крейсер «Джюно»

91-й дивизион эскадренных миноносцев: «Мэнсфилд», «Де Хейвен», «Коллет» и «Суэнсон»

3-я эскадра минно-тральных сил: «Редхед», «Мокинг Берд», «Оспрей», «Партридж», «Чэтерер» и «Кайт».

В штабе командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке вице-адмирала Тернера Джоя, находившемся в Токио, насчитывалось 29 офицеров.

В интервью, данном в Токио в октябре 1950 г., Джой сказал: «Когда до меня дошло известие о вторжении в Южную Корею, я считал, что мы должны дать отпор агрессору, но не думал, что мы на это пойдем. Поэтому когда Объединенные Нации начали боевые действия и американские войска получили приказ отправиться в Корею, я был очень удивлен. Это чувство испытывали и другие американцы, находившиеся тогда в Японии. Не меньше меня удивился и генерал Макартур, который оценивал этот шаг как коренное изменение нашей дальневосточной политики.

Согласно первоначальной оценке армейского командования в Корее, все должно было закончиться в течение шести недель. Наряду с этим имелись и большие опасения, что гражданская война в Корее окажется прелюдией к третьей мировой войне. По этой причине я приказал 7-му флоту прибыть в район Окинавы, а не в Сасэбо, который был расположен слишком близко к русским авиационным базам».

Генерал Макартур сообщил авторам книги, что решение Соединенных Штатов и Объединенных Наций вмешаться в корейский конфликт было неожиданным, и добавил: «Американская военная политика, насколько мне было известно, требовала избегать военных действий на Корейском полуострове, и относительно решения о вмешательстве со мной не консультировались».

Соединения 7-го флота располагались в районах мыса Санглей, бухты Субик и Гонконга. Вице-адмирал Артур Страбл, командующий 7-м флотом, находился в Вашингтоне, и его обязанности временно исполнял командир 3-й дивизии авианосцев контр-адмирал Хоскинс.

В состав 7-го флота входили следующие корабли: авианосец «Вэлли Фордж», тяжелый крейсер «Рочестер» и восемь эскадренных миноносцев: «Шелтон», «Эверсоул», «Флетчер», «Рэдфорд», «Мэддокс», «Сэмюэл Н. Мур», «Браш» и «Тауссиг».

Задача флота в мирное время заключалась главным образом в демонстрации наших военно-морских сил на Востоке. 5 апреля самолеты 5-й авиационной группы поднялись с палубы «Вэлли Фордж» и приняли участие в параде над Сеулом и Иньчхонем, а несколько дней спустя они появились и над Гонконгом.

Впоследствии адмирал Страбл говорил: «В конце мая 7-й флот проводил большие учения между Китаем и Филиппинами. Эти учения проходили в период смены, что позволило привлечь большое количество кораблей, а также силы адмирала Джоя. До конца лета я планировал помещение флотом Манилы (4 июля), затем Гонконга и Японии… В воскресенье 25 июня, в момент начала войны в Корее, я находился в Вашингтоне. Адмирал Шерман просил меня подождать с отъездом до следующего дня, когда он закончит беседы с президентом и другими высокопоставленными лицами. Перед моим отъездом он заверил меня, что американские вооруженные силы обязательно примут участие в корейском конфликте».

7-й флот и другие военно-морские силы на Дальнем Востоке располагались на небольшом расстоянии от Кореи и находились в полной боевой готовности. Авианосец «Вэлли Фордж», имевший на борту 5-ю авиационную группу, являлся первоклассным кораблем, использовавшимся в качестве учебного центра для подготовки летчиков реактивной авиации Тихоокеанского флота. Крейсеры «Рочестер» и «Джюно» также были хорошо подготовлены. Экипажи эскадренных миноносцев и авианосцев чувствовали себя в восточных водах как дома.

Авианосец «Вэлли Фордж»

В начале войны нам сильно повезло. Во-первых, 1-я десантная группа, которой командовал контр-адмирал Дойл, находившийся на борту «Маунт Маккинли», проводила учения в японских водах, недалеко от Кореи. Это была, вероятно, наиболее подготовленная группа специалистов-десантников на всем Тихоокеанском флоте. Во-вторых, для инструктирования частей 8-й американской армии в Японии была привлечена подвижная команда «А» учебного отряда десантных сил Тихоокеанского флота во главе с полковником Форни.

Присутствие военных кораблей, десантной группы и учебной команды морской пехоты имело весьма важное значение для удержания крошечного пусанского плацдарма в Корее. Первые 82 дня войны в Корее, с 25 июня и до высадки в Иньчхоне 15 сентября 1950 г., были периодом отступления на удобную для обороны позицию и отчаянных сдерживающих боев. Все усилия армии, военно-морских и воздушных сил в эти критические дни были направлены к единственной цели: удержать плацдарм в районе порта Пусан и не допустить, чтобы южнокорейские и американские войска были разгромлены, охвачены с флангов и отрезаны, а затем пленены или сброшены в море.

Можно выделить четыре основных направления, по которым в свете этих задач развивались действия военно-морских сил в начальный период войны в Корее.

1) Действия 77-го и 96-го оперативных соединений авианосной авиации по непосредственной поддержке войск, ведению боевой разведки и воспрещению подвоза и подхода резервов противника к фронту.

2) Артиллерийская поддержка войск и обстрел восточного побережья крейсерами и эскадренными миноносцами.

3) Высадка морского десанта в Пхохане и эвакуация морем 3-й южнокорейской дивизии соответственно в июле и в августе.

4) Своевременное подтягивание американской морской пехоты.

Ни одно из этих действий само по себе не могло претендовать на исключительную роль в спасении положения на полуострове силами Объединенных Наций. Однако в сочетании они явились большим вкладом в оборону Пусанского периметра. Без их успешного осуществления удержание Кореи было бы невозможным.

Первоначальные приказы объединенным силам флота

26 июня, то есть уже в воскресенье по вашингтонскому времени⁴, в ходе телеграфных переговоров между высшими военными руководителями в Токио и Вашингтоне были выработаны следующие распоряжения военно-морским силам США на Дальнем Востоке:

«…Главнокомандующий войсками США на Дальнем Востоке уполномочен принять необходимые меры, используя авиацию и военно-морские силы, для обеспеченмя безопасной эвакуации американских подданных и лиц, не участвующих в боевых действиях… 7-му флоту надлежит немедленно отправиться в Сасэбо и войти в оперативное подчинение командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке… Выполняя задачу по защите американских подданных, следует ожидать дальнейших решений, которые будут приняты высшим командованием в зависимости от развития военных и политических событий…»

Одновременно начальник штаба военно-морских сил адмирал Шерман отдал распоряжение командующему Тихоокеанским флотом адмиралу Рэдфорду о подготовке дополнительных кораблей для действий в западной части Тихого океана.

В 8.00 27 июня контр-адмирал Хоскинс направил 7-й флот из бухты Субик и Гонконга в Сасэбо. По пути на север самолеты с «Вэлли Фордж», который покинул Гонконг 24 июня, пролетели 29 июня над Формозским проливом и над городом Тайбэй. В первые дни войны в Корее единственной задачей 7-го флота в соответствии с приказом президента была нейтрализация Формозы.

Когда 7-й флот на всех парах шел на север, вице-адмирал Джой, командующий военно-морскими силами на Дальнем Востоке, приказал Хоскинсу направиться в Бакнер-Бей (Окинава), а не в Сасэбо (Япония). Здесь флот оказывался достаточно близко к Формозе и Корее и в то же время на значительном расстоянии от советских и китайских воздушных баз. В тяжелый начальный период войны в Корее никто не мог предугадать, будет этот конфликт локальной или мировой войной.

Приказы флоту из штаба генерала Макартура еще не поступали, не было также и никаких указаний из Вашингтона о ведении наступательных действий севернее 38-й параллели. На этой ранней стадии войны многие даже питали надежду, что одно лишь решение ООН об участии в войне американских самолетов и кораблей сможет заставить северокорейскую армию остановиться и прекратить боевые действия.

Тем временем вице-адмирал Джой приказал 27 июня контрадмиралу Хиггинсу выделить флагманский корабль «Джюно» и эскадренный миноносец «Де Хейвен» для патрулирования в прибрежных водах к югу от 38-й параллели с целью воспрепятствовать высадке десантов противника. «Де Хейвен» и второй эскадренный миноносец «Мэнсфилд» только что завершили выполнение первой задачи – эвакуации американских граждан из Иньчхона и Пусана. «Джюно» и «Де Хейвен» также эскортировали судно «Сарджент Китли» на пути из Токио в Пусан, а миноносцы «Коллет» и «Мэнсфилд» сопровождали судно «Кардинал О’Коннэл». Оба указанных судна доставляли в Корею боеприпасы и другое военное имущество.

Имея явно недостаточные силы для выполнения многочисленных задач, Джой был весьма обрадован посланием английского адмирала Патрика Бринда, командующего дальневосточной базой Гонконг. Бринд сообщал, что в водах Южной Японии находится английская оперативная группа 96.8 контр-адмирала Эндрюса в составе авианосца «Трайэмф», крейсеров «Белфаст», «Ямайка», двух эскадренных миноносцев и трех фрегатов, которые могут оказать помощь. Австралийцы и новозеландцы также не заставили себя долго ждать, ответив положительно на запрос американцев. Авианосец, крейсер и два эскадренных миноносца вскоре присоединились к американским ударным силам, а другие корабли – к эскортным и блокадным соединениям.

Таким образом, приготовления военно-морских сил были завершены. Американских подданных, не участвующих в боевых действиях, эвакуировали из Кореи морем. Через некоторое время сюда было доставлено военное снаряжение, запрошенное южнокорейцами. Закончилось и сосредоточение боевых кораблей.

Вскоре генерал Макартур получил из Вашингтона от комитета начальников штабов распоряжение о проведении объединенными силами наступательных операций к северу от 38-й параллели.

«7-й флот передается в Ваше оперативное подчинение,– гласил приказ.– Вам разрешается распространить военные действия на Северную Корею… когда, по Вашему мнению, это станет совершенно необходимым»⁵.

Удары по Пхеньяну (3–4 июля 1950 г.)

По прибытии в Токио, 29 июня, вице-адмирал Страбл немедленно встретился с адмиралом Джоем и генералами Макартуром и Стратемейером. Возник вопрос, где лучше использовать ударную силу авианосца «Вэлли Фордж». В результате обсуждения для бомбардировки были намечены военные объекты в столице Северной Кореи Пхеньяне, в первую очередь аэродромы с расположенными на них самолетами, затем железнодорожные сортировочные станции и мосты, через которые к фронту шла основная масса военных материалов.

Вечером 1 июля 77-е оперативное соединение направилось к западному побережью Кореи для нанесения удара по Пхеньяну. Во время движения на север объединенных англо-американских сил контр-адмирал Эндрюс отметил, что предыдущее совместное обучение английских и американских моряков принесло флоту большую пользу.

«30 июня, когда мы проходили Окинаву, – писал английский адмирал, – были применены новые американские тактические сигналы. Многие наши командиры и связисты были ранее знакомы с приемами, которыми пользовались моряки Соединенных Штатов во время Второй мировой войны. Однако полностью овладеть ими нам удалось только в ходе совместных учений с американским флотом, проведенных в марте 1950 г. На этих учениях мы познакомились с американскими наставлениями и приобрели необходимый опыт в деле их практического использования».

В состав 77-го оперативного ударного соединения⁶ (вице-адмирал Страбл) входили три оперативные группы:

77.1 оперативная группа поддержки (контр-адмирал Эндрюс) – крейсеры «Белфаст» и «Рочестер»;

77.2 оперативная группа охранения (капитан 2 ранга Паркер) – эскадренные миноносцы «Шелтон», «Эверсоул», «Флетчер», «Редфорд», «Мэддокс», «Сэмюэл Н. Мур», «Браш», «Тауссиг», «Коссак» и «Консорт»;

77.3 авианоская оперативная группа (контр-адмирал Хоскинс) – авианосцы «Вэлли Фордж» и «Трайэмф».

Во время движения оперативного соединения на север от командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке была получена следующая радиограмма:

«Главнокомандующий войсками США на Дальнем Востоке предлагает нанести ряд непрерывных ударов по противнику ввиду быстрого ухудшения обстановки в Корее. Наибольшее внимание следует уделять железнодорожным сооружениям в окрестностях Кымчхоня, Саривоня и Синаньчжу».

На рассвете 3 июля с авианосца «Трайэмф» поднялись 12 самолетов «Файрфлай» и 9 вооруженных реактивными снарядами самолетов «Сифайр». Они имели задачу уничтожить ангары и другие сооружения на аэродроме в Хэчжу. Дополнительными объектами были железнодорожный транспорт и мосты. Налет окончился в 8.15 без потерь, за исключением незначительных повреждений от огня зенитной артиллерии.

Штурмовая группа с «Вэлли Фордж» – 16 истребителей F4V «Корсар» 54-й истребительной эскадрильи и 12 пикирующих бомбардировщиков «Скайрейдер» 55-й штурмовой эскадрильи аэродромного базирования – поднялась в воздух в 6.00 утра. «Корсары» были вооружены восемью 127-мм реактивными снарядами каждый, а «Скайрейдеры» несли по две 225-кг и по шесть 45-кг бомб.

Вскоре после этого с «Вэлли Фордж» были выпущены восемь реактивных истребителей F9F2 «Пантера». Хотя реактивные истребители взлетели позднее штурмовой группы, состоявшей из винтомоторных самолетов, они должны были перегнать ее, набрать большую высоту и прибыть первыми, чтобы застать северокорейские самолеты на земле.

Погода на пути к цели была скверной, но над Пхеньяном она улучшилась. В первом заходе на пхеньянский аэродром реактивные истребители уничтожили три самолета: один транспортный самолет на земле и два истребителя «Як» в воздухе. Во время второго захода было уничтожено еще два самолета на земле.

В то время как реактивные самолеты атаковали ангары, склады боеприпасов и укрытия, поджигая и разрушая их, появилась штурмовая группа винтомоторных самолетов. Двенадцать «Скайрейдеров», подойдя на большой скорости, атаковали аэродром с высоты 2000 м; вплотную за ними шли «Корсары».

Попадания бомб и реактивных снарядов были очень точными, и лишь немногие из сооружений пхеньянского аэродрома избежали разрушения. Одна бомба попала прямо в полевой склад горючего; все три ангара были разрушены, а взлетно-посадочные полосы изрыты многочисленными воронками.

Зенитный огонь противника оказался слабым и неточным: прямых попаданий в самолеты не отмечалось.

Повторными налетами, совершенными после полудня, предполагалось разрушить железнодорожную сортировочную станцию в Пхеньяне и мост через реку Тэдонган. Разрывы реактивных снарядов и бомб отмечались в железнодорожном депо, ремонтных мастерских, станционных постройках и на рельсовых путях. Было уничтожено 15 и повреждено 10 паровозов; в результате бомбардировки и обстрела было разбито и сожжено большое количество вагонов. Однако мост разрушить не удалось. Несмотря на то что несколько бомб упали довольно близко от него, мост остался невредим.

Позже, в День независимости, 4 июля, летчики 55-й штурмовой эскадрильи разрушили один пролет моста и уничтожили 10 паровозов. Небольшие суда на реке (по-видимому, канонерки, судя по их ответному огню) также были атакованы и выведены из строя. Четыре «Скайрейдера» получили повреждения от огня зенитной артиллерии, но сумели возвратиться на свой авианосец. Один из поврежденных самолетов не смог при посадке уменьшить скорость, перескочил через аэрофинишеры и врезался в стоящие впереди самолеты. Один «Скайрейдер» и два F4V были совершенно разбиты, а три бомбардировщика и три истребителя (один F4V и два F9F2) получили серьезные повреждения.

В течение июля, по докладам летчиков с «Вэлли Фордж», было уничтожено 38 и повреждено 27 самолетов противника – все, за исключением двух,– на земле. Этот успех был, несомненно, основной причиной того, что северокорейские военно-воздушные силы⁷ не смогли сыграть важной роли в последующих боевых действиях.

Высадка в Пхохане

Чтобы оценить своевременность высадки в Пхохане и ее значение в удержании Пусанского периметра обороны, необходимо сделать краткий обзор действий сухопутных войск. Схема 1 иллюстрирует быстроту продвижения северокорейцев на юг.

Схема 1. Продвижение северокорейцев на юг

7 июля в боях участвовало немногим больше 700 солдат 24-й американской дивизии, спешно переброшенных на самолетах из Японии в Корею. Генерал Макартур так характеризовал сложившееся к этому времени отчаянное положение:

«Первоочередная проблема состоит в том, чтобы остановить наземные части противника, продвигающиеся по всем шоссейным и железным дорогам Кореи. По нашей оценке, северокорейцы бросили в наступление в общей сложности девять дивизий, поддержанных танками. Моральное состояние этих войск чрезвычайно высокое и продолжает повышаться вследствие их непрерывного продвижения на юг. Несмотря на принятые меры, нам не удалось ослабить наступательный порыв северокорейцев».

10 июля сильно уступавшие противнику в численности американские и южнокорейские войска заняли оборонительные позиции перед Тэчжоном (важный центр коммуникаций и город с населением около 37 000 человек). 14 июля четыре дивизии противника, поддержанные тяжелой артиллерией и танками, форсировали реку Кымган, атаковали передовые подразделения 24-й американской дивизии (командир генерал-майор Уильям Дин) и устремились к Тэчжону с нескольких направлений.

Слабые силы 24-й дивизии, вводимой в бой по частям, не выдержали натиска противника. В каждом из трех пехотных полков дивизии имелось только по два батальона вместо штатных трех, поэтому удерживать оборону на таком широком фронте в этих условиях было невозможно. 24-я дивизия испытывала также недостаток в артиллерии: в каждом артиллерийском дивизионе насчитывалось всего лишь по две батареи вместо трех. Дивизия располагала небольшим числом легких танков, которые не могли идти в сравнение с советскими Т-34. Наши 60-мм базуки оказались неэффективными против брони советских танков. К тому же противник применил не совсем обычную тактику.

В ночь на 16 июля северокорейцы продемонстрировали отличную выучку своих частей, предприняв комбинированную атаку на позиции 24-й дивизии. В этой атаке мощный фронтальный удар сочетался с охватом флангов и проникновением в тыл. Большое число северокорейских солдат под видом беженцев, с оружием в разобранном виде, спрятанным в не внушавшие подозрения узлы, проникли через позиции южнокорейских и американских войск. В дальнейшем группы этих солдат продолжительное время действовали в тылу 24-й дивизии.

Поскольку вооруженные силы Республики Корея были почти полностью разгромлены, спасение Кореи зависело от того, сумеют ли Соединенные Штаты перебросить сюда в возможно короткий срок и ввести в действие максимальное количество своих войск. Транспортировка же американских войск из Японии в Корею была нелегкой проблемой. В наличии имелось лишь ограниченное количество десантных судов; главный порт Пусан был перегружен, и в нем царила неразбериха, а дороги, ведущие от Пусана к линии фронта, оказались забитыми транспортом и беженцами, двигавшимися главным образом на юг.

К 18 июля не оставалось почти никакой надежды на удержание полуострова. Несмотря на ряд блестящих арьергардных боев, 24-я дивизия не смогла остановить наступление четырех дивизий противника. К счастью, в Пусан в это время прибыла 25-я дивизия, доставленная сюда морем с помощью средств службы военно-морских перевозок с острова Кюсю. Она была незамедлительно брошена в бой. Но и этих сил, спешно переброшенных на Пусанский периметр, оказалось недостаточно для организации прочной обороны.

Разбитые, грязные дороги между Пусаном и Тэчжоном, заполненные беженцами, не могли быть использованы для переброски большого количества войск и машин. Для спасения Кореи необходимо было в кратчайший срок доставить подкрепления морем.

Анализ событий того времени позволяет нам теперь лучше понять, почему внешне малоэффективная и не получившая широкого освещения в печати высадка нашего десанта в Пхохане 18 июля наряду с другими действиями сыграла важную роль в ликвидации опасного положения в Корее.

По счастливой случайности, в тот день, когда северокорейцы перешли 38-ю параллель, контр-адмирал Дойл отдал приказ кораблям 1-й десантной группы выйти из порта Йокосука для проведения десантных учений с 35-й полковой группой 25-й пехотной дивизии в Чигасаки Бич, в заливе Сагами.

Выбор Пхохана в качестве пункта высадки был обусловлен соображениями целесообразности. В начале июля контр-адмирал Дойл и семь офицеров его штаба получили распоряжение явиться в Токио для консультации с офицерами штабов адмирала Джоя и генерала Макартура в связи с планированием наступательных десантных операций с участием 1-й кавалерийской дивизии⁸. Макартур дал указания на разработку планов высадки дивизии в Иньчхоне или в Куньоане (западное побережье). Планирование этих операций продолжалось до 9 июля. По словам одного из офицеров штаба Дойла, капитана 3 ранга Ноэла, участвовавшего в планировании, «девять дней – с 4 по 13 июля – были адом кромешным. В это время стало ходячим выражение, что Иньчхон будет „наковальней“, на которой 1-я кавалерийская дивизия размолотит северокорейцев. Эти радужные мечты, однако, быстро развеялись в результате беспорядочного отступления южнокорейских войск…»

Быстрое ухудшение обстановки на фронте потребовало проведения еще одной высадки на восточном побережье с целью удержания Пусанского периметра. Дойл предложил Пхохан как наиболее подходящий для этой цели пункт. 10 июля это предложение было принято.

Пхохан, насчитывающий 15 000 жителей, расположен в 110 км к северу от Пусана. 10 июля он еще находился на безопасном расстоянии от приближающегося фронта, в значительной степени благодаря успешной огневой поддержке наших войск крейсерами и эскадренными миноносцами контр-адмирала Хиггинса. Город имел пригодный к использованию аэродром, неплохие стоянки для судов и песчаную отмель длиной около километра, удобную для высадки десанта. К тому же отсюда на запад, в Тэгу, и далее на север, к Тэчжону, шла одноколейная железная дорога, что давало возможность быстро перебросить 1-ю кавалерийскую дивизию на центральный участок фронта.

Хотя Пхохан казался идеальным пунктом высадки, однако, чтобы обеспечить правильное планирование десантной операции, требовалось собрать целый ряд необходимых сведений об этом районе. 11 июля в Пхохан вылетела разведывательная группа в составе трех офицеров штаба 1-й десантной группы и представителей штаба 1-й кавалерийской дивизии генерала Хобарта Гея. Разведывательная группа возвратилась 13 июля с ценными сведениями о состоянии берега, глубинах у побережья, разгрузочном оборудовании и общих возможностях порта.

Схема 2. Район Пхохана

Необходимость срочной переброски в Корею 1-й кавалерийской дивизии поставила на повестку дня ряд других проблем. Главной из них была нехватка десантных штурмовых судов. Два судна, принадлежавшие ранее службе военно-морских перевозок («Оглторп» и «Титания»), были срочно переброшены в порт Йокосука и оборудованы заранее подготовленными рострами. Было поспешно изготовлено и другое оборудование: шлюпочные принадлежности, буксирные бридели, подъемные стропы для шлюпок и других перевозочных средств.

Кроме этих двух приспособленных для десанта грузовых судов, в Йокосука вновь вводились в строй шесть вспомогательных десантных судов LSV. Эти бывшие японские суда выполнили львиную долю работ по выгрузке войск в Пхохане.

Наряду с этим ощущалась и некоторая нехватка личного состава. Особенно плохо были укомплектованы команды шлюпок, люковые команды и подразделения связи. Эту проблему удалось решить с помощью переброски на самолетах дополнительного личного состава с десантной базы в Коронадо.

Десантные силы вышли из района Токио – Йокосука в Пхохан 15 июля. Никто не мог сказать определенно, где будет проходить линия фронта по прибытии десанта, севернее или южнее Пхохана. Придется ли войскам с боем пробивать себе путь на берег или они высадятся беспрепятственно? Сведения об обстановке, поступавшие на «Маунт Маккинли», говорили о том, что бои идут вдоль прибрежной дороги всего в 11 км севернее Пхохана. Поэтому было неясно, сможет ли 3-я южнокорейская дивизия удержать город до прибытия туда 1-й кавалерийской дивизии. Обнадеживающее известие пришло от 3-й эскадры минных тральщиков, которая в течение 15–17 июля производила траление мин в самой гавани и на подходах к ней. Мин обнаружено не было.

С отбытием кораблей в Пхохан вылетела оперативная группа в составе офицеров штаба адмирала Дойла и штаба 1-й кавалерийской дивизии с целью уточнения обстановки и Подготовки высадки десанта.

Транспорты прибыли в Пхоханскую гавань в 5.00 18 июля, едва ускользнув от тайфуна. Обстановка благоприятствовала высадке десанта: линия фронта все еще проходила севернее Пхохана. Поэтому в 5.58 Дойл поднял сигнал «Начать высадку» для выполнения варианта плана «высадка без сопротивления противника». Корабли встали на якорь и начали высадку людей и выгрузку техники на пристань внутренней гавани. «Нам повезло, что в Пхохане имелась пристань, – говорил позднее капитан 3 ранга Ноэл, – так как участок берега, намеченный для высадки, оказался совершенно неподходящим».

Высадка войск и разгрузка транспортов производились с максимальной поспешностью. На берегу солдат сердечно приветствовал командующий 8-й армией генерал-лейтенант Уолтон Уокер. Поезда для переброски на фронт войск и техники стояли уже наготове. К полуночи было выгружено 10 027 человек личного состава, 2027 машин и 2729 т различных военных грузов. В полдень следующего дня все силы генерала Гея были уже на берегу, и он принял над ними командование.

Менее чем через 48 часов передовые части 1-й кавалерийской дивизии присоединились к действующим войскам, а неделей позже эта дивизия приостановила продвижение противника на шоссе Тэгу – Пусан.

Непосредственная авиационная поддержка при обороне Пусана 23 июля 1950 г., когда американские и южнокорейские войска, сильно уступавшие противнику в численности, медленно, но непрерывно отходили к Пусану под сильными и умело направленными ударами коммунистов, командование 8-й армии стало просить командование 7-го флота об оказании сухопутным войскам непосредственной поддержки авианосной авиацией.

Обращение штаба 8-й армии, помеченное особым грифом «чрезвычайно срочно», было адресовано всем высшим командирам на Дальневосточном театре военных действий: Макартуру, Джою, Страблу и Стратемейеру. В нем, в частности, говорилось:

«Просьба сообщить о возможности использования морской авиации начиная с 23 июля для непосредственной и общей поддержки… крайне необходимой на западном побережье Кореи».

С этой неожиданной просьбы начался двухмесячный период активного участия 77-го оперативного соединения в осуществлении непосредственной авиационной поддержки, поглотившей основную часть его времени и усилий вплоть до высадки американских войск в Иньчхоне.

В этот период выявились коренные различия во взглядах между представителями авиации и флота на проведение непосредственной авиационной поддержки. Оказалось, что концепции военно-морских сил и морской пехоты, с одной стороны, и военно-воздушных сил и армии – с другой – по этому вопросу совершенно не совпадают. Но тем не менее авиационная поддержка, осуществленная авианосцами 77-го оперативного соединения, сыграла решающую роль в удержании Пусанского периметра обороны.

Прежде чем перейти к описанию этих действий, необходимо определить содержание термина «непосредственная авиационная поддержка», в который каждая из двух сторон вкладывала свой особый смысл.

В обычном понимании «непосредственной авиационной поддержкой» называется «воздействие с воздуха по вражеским целям на земле и на воде, расположенным настолько близко к своим войскам, что необходимо всякий раз тщательно согласовывать удары авиации с огнем и маневром сухопутных войск».

В представлениях же непосвященных людей этот термин означает просто использование авиационного оружия в интересах сухопутных войск.

Такие упрощенные определения не выдерживают критики, поскольку идеи и методы проведения непосредственной авиационной поддержки, как будет показано ниже, могут быть исключительно сложными и трудными. Тактика непосредственной поддержки, разработанная и усовершенствованная флотом и морской пехотой, существенно отличалась от тактики военно-воздушных сил и армии, нашедшей наиболее широкое применение в Корее.

Итак, к началу войны в Корее существовали два различных взгляда на тактику непосредственной авиационной поддержки войск.

Тактика, сложившаяся в системе военно-воздушных сил, получила развитие еще во Второй мировой войне на Европейском театре военных действий, где передовым частям не было дано право осуществлять управление авиацией. Использование авиации координировалось в масштабе полевой армии двумя офицерами – представителями военно-воздушных сил и сухопутных войск. Выделенные для поддержки самолеты не «висели» над полем боя, а получали определенную задачу, утвержденную центром совместных действий. С прибытием в зону боевых действий самолеты должны были получать целеуказание со специального самолета связи, а не с наземных пунктов управления. Объектами непосредственной авиационной поддержки считались цели, расположенные в зоне боевых действий на удалении не более 16 км в глубину.

К началу войны в Корее эта тактика еще не была окончательно отработана.

Тактика непосредственной авиационной поддержки, выработанная флотом и морской пехотой, напротив, получила развитие главным образом в войне на Тихом океане как неотделимая часть проводившихся здесь десантных операций. Определенное количество самолетов выделялось в распоряжение общевойскового командира, который мог использовать их по своему усмотрению. Несколько самолетов постоянно «висели» над полем боя в готовности нанести удар по целям «непосредственной поддержки», находившимся в пределах от 50 до 200 м от передовых частей. Летчики получали целеуказание и информацию от специально обученной команды, продвигавшейся в боевых порядках пехоты.

К началу войны в Корее эта тактика была, в отличие от первой, полностью разработана.

8-я армия в опасности

В конце июля, когда передовые части 6-й северокорейской дивизии ворвались в Мокпхо (южнокорейская военно-морская база в юго-западной оконечности Корейского полуострова), Пусан оказался под угрозой полного окружения и падения. Продвигаясь преимущественно ночью, войска противника быстро просачивались на юг. Этот фланговый маневр был проведен столь искусно, что ввел в заблуждение южнокорейскую полицию, которая доносила о нем только как о перемещении партизанских сил.

24 июля морская авиационная разведка сообщила об интенсивном продвижении неопознанных войск в юго-западном направлении. Только тогда командование 8-й армии убедилось воочию, что оно имеет дело с регулярными частями северокорейцев и что армии грозит опасность окружения. Противника отделяли от Пусана уже каких-нибудь 240 км, и слишком малочисленные войска ООН были не в состоянии одни ликвидировать эту угрозу.

Такова была обстановка, вынудившая генерала Уокера обратиться в Токио с просьбой о непосредственной авиационной поддержке силами 7-го флота.

В ответ на просьбу командования 8-й армии о помощи адмирал Страбл сообщил, что авиация 7-го флота будет готова к действиям, как только произведет дозаправку горючим и пополнение боеприпасами. Однако Страбл предупредил, что первым условием успешного использования авианосной авиации для непосредственной поддержки сухопутных войск является организация удовлетворительной связи и управления. В качестве минимального требования Страбл предложил либо немедленно направить в Корею эскадрилью управления 1-й десантной группы с необходимым оборудованием⁹, либо высадить на берег небольшую группу из семи моряков, имеющих опыт наведения авиации.

Адмирал Джой, получив срочную телеграмму командования 8-й армии, сделал следующее замечание:

«В координации действий авиации военно-морских сил и 5-й воздушной армии не предвидится больших затруднений. Однако успешное выполнение этой задачи, возложенной на командующего военно-воздушными силами в Дальневосточной зоне, всецело будет зависеть от организации связи».

Джой также сообщил Страблу, что опасная наземная обстановка в Корее требует скорейшего введения в действие быстроходных авианосцев.

«Необходимо, – оказал он, – пойти на известный риск, связанный с возможными для нас потерями. Ввиду критической обстановки на суше крайне желательно начать операции 25 июля…»

Вице-адмирал А.Страбл. Борт флагмана – линкора «Миссури», июль 1950 г.

В полночь 24 июля 7-й флот поднял якорь и взял курс на восточное побережье Кореи, чтобы впервые в этой войне принять участие в непосредственной авиационной поддержке сухопутных войск.

Летчикам самолетов, поднявшихся с «Вэлли Фордж» в 8.00 25 июля, было приказано перейти в распоряжение передового командного пункта 5-й воздушной армии, центр совместных действий которой находился в Тэгу¹⁰. Английский авианосец «Трайэмф» обеспечивал большую часть вылетов для патрулирования в воздухе, что давало возможность направить все наличные самолеты с авианосца «Вэлли Фордж» в зону боевых действий. Через 12 минут самолеты морской авиации были уже над линией фронта.

Летчики, осведомленные о бедственном положении 8-й армии и понимавшие, какое значение в этой обстановке имеет для нее каждая лишняя пуля и бомба, долгое время кружились над центром совместных действий, пытаясь связаться с ним и сообщить о своем прибытии. Однако немногочисленные каналы связи были перегружены, а несколько офицеров наведения авиации, в распоряжении которых находилось незначительное число самолетов «Москито», не успевали справляться со своими обязанностями¹¹. Недоставало необходимых карт и не было должной дисциплины связи¹². Наблюдались случаи, когда «Скайрейдеры» и «Корсары» бесцельно кружились над линией фронта, пытаясь установить связь с группами наведения, а в это же время с японских баз сюда вызывались легковооруженные реактивные истребители F-80. После тщетных попыток установить связь с группами наведения центра совместных действий морские летчики направлялись на запад, осматривая дороги и тропы в поисках подходящих целей. Одним удавалось обнаружить и атаковать такие цели, другим – нет. Иногда летчики перед возвращением на авианосец сбрасывали бомбы в море.

26 июля вылеты с «Вэлли Фордж» также не принесли значительного успеха. Было сброшено лишь несколько бомб крупного калибра, и то по случайным целям и вопреки методам непосредственной авиационной поддержки, выработанным флотом и морской пехотой. Было уничтожено несколько грузовиков, поврежден железнодорожный мост и подожжена деревня, в которой укрывались войска противника.

Из-за крайне плохих условий погоды флот в течение вечера 26 июля переместился к западному побережью Кореи, пополнив в пути запасы топлива.

Тем временем в Токио была предпринята попытка облегчить проблему связи самолетов непосредственной поддержки с наземными пунктами наведения. Адмирал Джой получил в свое распоряжение часть роты обеспечения связи морской пехоты с авиацией и кораблями флота – подразделения, специально подготовленного для управления как артиллерийским огнем кораблей, так и действиями самолетов морской авиации по береговым целям. Эта рота могла быстро обучить войсковые группы наведения авиации. Требовалось только укомплектовать их личным составом и обеспечить средствами радиосвязи. Поэтому Джой послал штабам Макартура и Стратемейера следующее предложение:

«…Предлагаю использовать роту обеспечения связи для подготовки групп наведения авиации в районе Токио, предпочтительно на военно-воздушной базе Джонсон. Ответственность за обучение будет возложена на адмирала Дойла. В трехдневный срок рота может подготовить шесть групп наведения тактической авиации, каждую в составе офицера и пяти сержантов и рядовых, в том числе одного техника. Прошу поставить меня в известность в случае, если организация такого обучения желательна».

Тем временем командование 7-го флота также предпринимало необходимые меры для решения этой задачи. Успех непосредственной авиационной поддержки почти целиком зависел от хорошей связи между самолетами и группами наведения, без которой не могла быть полностью использована ударная сила морской авиации. Поэтому адмирал Хоскинс прежде всего созвал трехстороннее совещание представителей собственного штаба, авианосца «Вэлли Фордж» и английского авианосца «Трайэмф» для обсуждения мер по улучшению управления авиацией. Англичане предложили использовать имеющийся у них специальный автомобиль, оборудованный средствами радиосвязи, и двух офицеров – специалистов по организации непосредственной авиационной поддержки.

Это предложение было принято. Командование авианосца «Вэлли Фордж» взяло на себя укомплектование техническим и другим персоналом группы наведения тактической авиации. Даже одна дополнительная, хорошо подготовленная наземная группа наведения могла в подобной обстановке оказать большую помощь. Но, к сожалению, все эти планы осуществлены не были.

9 июля «Вэлли Фордж» возвратился в зону боевых действий, а английский авианосец вышел из состава американского оперативного соединения и примкнул к английской оперативной группе.

Вторым мероприятием, которое намечал Хоскинс для усиления помощи со стороны военно-морских сил в удержании Пусанского периметра обороны, была посылка своего личного представителя в центр совместных действий. Он поставил этот вопрос перед вице-адмиралом Страблом и получил соответствующее указание, для выполнения которого 27 июля с «Вэлли Фордж» в Корею вылетел капитан-лейтенант Гейтс.

Визит Гейтса в центр совместных действий был весьма своевременным. Он договорился об установлении прямой связи центра совместных действий с флотом, разъяснил персоналу центра возможности авианосцев и их самолетов, а также обратил внимание на несоответствие в картах, используемых армией и флотом.

Схема 3. Пуснский периметр

Морские летчики пользовались аэронавигационной картой мира, тогда как в армии и военно-воздушных силах применялись кодированные карты с координатной сеткой¹³. Чтобы дать целеуказание, офицер наведения ВВС должен был сначала нанести цель на свою карту, затем перевести координаты цели в широту и долготу и только после этого сообщить их летчику. Поскольку не было другого выхода, пришлось довольствоваться этим весьма трудоемким методом, еще больше загружавшим каналы связи. Гейтс также договорился о применении кодов и сумел убедить руководство центра совместных действий более рационально распределить нагрузку между группами наведения, чтобы сократить время пребывания в воздухе самолетов морской авиации. Кроме того, Гейтс дал командованию флота первое точное представление об отчаянной обстановке, сложившейся на суше.

Очередная попытка повысить качество непосредственной авиационной поддержки была сделана 3 августа, когда корабли производили пополнение запасов в Сасэбо. На совещании в Токио между офицерами штабов военно-воздушных сил в Дальневосточной зоне и военно-морских сил на Дальнем Востоке был подготовлен совместный протокол, в котором указывалось, что первоочередной задачей авианосцев 7-го флота является непосредственная авиационная поддержка сухопутных войск «под общим руководством штаба 5-й воздушной армии». При этом оговаривалось, что поддержка будет оказываться только по требованию 5-й воздушной армии и с разрешения командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке. В иное время морская авиация могла действовать по своему усмотрению в других районах Кореи. Задачами второй очереди должны были стать удары по коммуникациям противника южнее 38-й параллели, задачами третьей очереди – налеты на объекты, предназначавшиеся для бомбардировщиков В-29. В случае плохой погоды протокол допускал незначительные отклонения от принятой схемы. Этот неофициальный документ, с которым Страбл не согласился, 24 августа был частично отменен Джоем.

1 августа в корейские воды прибыл авианосец «Филиппин Си» из состава Атлантического флота США. Наконец-то «Вэлли Фордж» обрел боевого товарища. 5 августа оба авианосца направились к берегам Кореи для обеспечения непосредственной авиационной поддержки сухопутных сил. Флот предпринял еще одну попытку устранить недостатки в управлении и связи. С «Вэлли Фордж» и «Филиппин Си» в Тэгу были посланы летчики для налаживания взаимодействия с наземными войсками и управления атаками авианосной авиации. Один из летчиков должен был ежедневно возвращаться на свой авианосец для доклада об обстановке и о результатах действий авиации. С целью восполнения недостатка в самолетах «Москито» для осуществления взаимодействия 5 и 6 августа было выделено пять самолетов, 7 августа – шесть и 8 августа – один самолет.

Весь участок фронта был разделен на четыре сектора, в каждом из которых в воздухе находилось по одному самолету от военно-воздушных сил и морской авиации. Самолеты, выделенные флотом, вначале предполагалось использовать только для управления действиями морской авиации, но вскоре эта обязанность была возложена и на самолеты тактической авиации, находящиеся в их секторе.

Несмотря на некоторые успехи, непосредственная авиационная поддержка пока еще оставалась малоэффективной. Многие морские самолеты, выделенные для непосредственной поддержки, не могли быть использованы по назначению и переключались на разведку дорог, ведущих к фронту. С японских баз в зону боевых действий прибывали звенья легковооруженных реактивных истребителей F-80 «Шутинг Стар» и немедленно вводились в действие. В то время как самолеты наведения «Москито» направляли атаки этих истребителей, самолеты морской авиации часто получали распоряжение «быть наготове» или «отойти». Морские летчики, кружившие в воздухе со своим тяжелым боевым грузом¹⁴, были обречены на досадное выжидание, тогда как для нанесения ударов вызывался непрерывный поток легковооруженных реактивных самолетов, большинство из которых могло находиться над районом целей в течение всего лишь пяти минут.

К тому же, по мнению морских летчиков, дисциплина связи в некоторых частях военно-воздушных сил была низкой. Очень часто их летчики вели с летчиками самолетов «Москито» долгие и ненужные переговоры относительно характера и расположения целей, местности, поставленных задач, погоды, технического обеспечения и результатов полета. В отдельных случаях из других районов вызывались истребители F-51 для действий в тех же секторах, где уже находились самолеты морской авиации.

В течение 7 и 8 августа обстановка на фронте значительно ухудшилась. Генерал Макартур, опасаясь разгрома 8-й армии, приказал в период с 8 по 17 августа сосредоточить усилия всей авиации, в том числе и авиации 77-го оперативного соединения, на непосредственной поддержке сухопутных войск и на ударах по коммуникациям противника. «Вэлли Фордж» и «Филиппин Си» получили приказ чередовать боевые действия с пополнением запасов таким образом, чтобы обеспечить постоянное воздействие авиации на противника¹⁵.

Комментируя результаты непосредственной авиационной поддержки, контр-адмирал Юэн, принявший командование 77-м оперативным соединением, оценивал действия авианосцев следующим образом:

«Продолжение непосредственной авиационной поддержки существующими методами, – писал он, – расточительно и неэффективно. По моему мнению, при оказании непосредственной поддержки в районе Тэгу потенциальные возможности авиации 7-го флота были использованы менее чем на 30 процентов».

Адмирал Хоскинс позднее утверждал, что можно было бы достигнуть лучших результатов, если бы от флота потребовали обеспечить постоянное пребывание в воздухе над линией фронта не менее 4–8 самолетов вместо «максимального сосредоточения усилий».

Все дело заключалось в том, что наземных групп наведения было слишком мало и, кроме того, не хватало самолетов «Москито» и специального оборудования для управления большим количеством самолетов над линией фронта.

В ходе жестокой и кровопролитной борьбы за удержание Пусанского периметра обороны срочные заявки об использовании всех сил авианосной авиации для непосредственной поддержки сухопутных войск поступали в штаб 7-го флота два раза. И каждый раз эти заявки адресовались штабом 5-й воздушной армии в Пусане непосредственно командованию 7-го флота, минуя штаб командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке, находившийся в Токио. В связи с этим 19 августа с целью предотвратить возможные недоразумения в отношении использования 77-го оперативного соединения для оказания непосредственной поддержки 5-й воздушной армии адмирал Джой направил генералу Макартуру и одновременно генералам Уокеру, Стратемейеру и Партриджу (командующему 5-й воздушной армией) соответствующую телеграмму.

В конце августа Джой направил еще одну телеграмму генералу Макартуру, пытаясь добиться, чтобы первоочередной задачей авианосцев было нанесение ударов по наиболее выгодным целям в Северной Корее.

«В Северной Корее, – писал он, – имеется много важных целей, очень выгодно расположенных для ударов с авианосцев, в то время как на юге такие цели малочисленны и хорошо замаскированы. Убедительно прошу использовать 77-е оперативное соединение после 25 августа севернее 38-й параллели…»

Однако 25 августа командование 5-й воздушной армии снова телеграфно потребовало непосредственной авиационной поддержки силами авианосцев 7-го флота. Северокорейцы готовились начать новое, общее наступление через реку Нактонган, и эта поддержка приобретала для наших войск чрезвычайно важное значение¹⁶.

В 11.01 31 августа из центра совместных действий (Пусан) была получена еще одна экстренная заявка: «Бросить все наличные силы для оказания непосредственной поддержки». Началось давно ожидавшееся мощное наступление противника на оборонительные позиции на реке Нактонган. Создалась исключительно тяжелая обстановка. Получив это сообщение, контр-адмирал Юэн отозвал находившиеся в воздухе самолеты, которые в то время вели атаки по объектам в районе Сеул – Иньчхон, и полным ходом повел оперативное соединение на юго-восток. Все палубные самолеты были в срочном порядке подготовлены для непосредственной авиационной поддержки. Одновременно в Пусан центру совместных действий была послана следующая телеграмма:

«Непосредственная авиационная поддержка самолетами флота будет начата в 14.30. Первый удар нанесут 12 „Скайрейдеров“, имеющих по три 450-кг бомбы, и 16 „Корсаров“, несущих по одной 450-кг бомбе, по четыре реактивных снаряда и по полному комплекту боеприпасов к бортовому оружию. Второй такой же налет последует в 15.30».

Первые самолеты покинули взлетно-посадочные палубы авианосцев «Вэлли Фордж» и «Филиппин Си» в 13.15 1 сентября.

В общей сложности самолеты 77-го оперативного соединения произвели 263 боевых вылета с целью остановить наступление противника.

В то время как быстроходные авианосцы 77-го оперативного соединения обеспечивали непосредственную авиационную поддержку по методу, принятому в военно-воздушных силах, эскортные авианосцы «Сисили» и «Бэдоинг Стрейт» (96.8 оперативная группа контр-адмирала Рабла, командира 15-й дивизии авианосцев) с 323-й и 214-й истребительными эскадрильями авиации морской пехоты на борту весьма эффективно действовали, используя тактику непосредственной поддержки, выработанную флотом и морской пехотой. Эта поддержка оказывалась в интересах 1-й сводной бригады морской пехоты США, 24-й и 25-й пехотных дивизий, 1-й кавалерийской дивизии, 1-го и 2-го южнокорейских армейских корпусов и южнокорейского корпуса морской пехоты.

«В первые дни войны, – говорит генерал-лейтенант Шеперд, – в разговоре с генералами Макартуром и Стратемейером я объяснил им, что морская пехота и ее авиация составляют единое целое и должны действовать совместно, к чему они и были подготовлены. Генерал Макартур не возражал против этого».

Ни одному морскому штабу не приходилось выполнять столько разнообразных задач за такое короткое время, как штабу 15-й дивизии эскортных авианосцев. Всего через неделю после начала войны эта дивизия, базировавшаяся в Сан-Диего, получила срочный приказ прибыть в распоряжение командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке. Офицеров этого штаба, знакомых с воздушными операциями, в особенности с непосредственной авиационной поддержкой, и способами борьбы с подводными лодками, предполагалось использовать в качестве советников и офицеров связи при штабе адмирала Джоя.

Рабл со своим штабом вылетел в Токио и 10 июля доложил о прибытии адмиралу Джою. 12 июля Рабл был назначен командующим военно-морской авиацией в Японии. В его обязанности входило снабжение всей морской авиации на театре военных действий. Ему предстояло также подготовить базу для двух истребительных эскадрилий авиации морской пехоты, находившихся в пути на борту его малых авианосцев. Один из них, «Бэдоинг Стрейт», на который были погружены 214-я и 323-я эскадрильи, прибыл в Кобэ (Япония) 31 июля. Небольшой авианосец был битком набит людьми, оборудованием и самолетами¹⁷. Второй авианосец, «Сисили», выгрузив 31 июля 21-ю противолодочную эскадрилью на аэродроме Аганья (Гуам), взял на борт оставшуюся часть штаба Рабла и присоединился к «Бэдоинг Стрейт» в Кобэ, где были поспешно погружены наземные подразделения и материальная часть 214-й эскадрильи.

Командиром нового оперативного элемента (96.23), включавшего авианосец «Сисили» и эскадренные миноносцы «Дойл» и «Джеймс Э. Кис», был назначен командир авианосца «Сисили» капитан 2 ранга Тэч. Он получил срочный приказ обеспечить непосредственную авиационную поддержку войскам на осажденном пусанском плацдарме. На следующий день авианосец «Сисили» с 214-й эскадрильей на борту отправился в район боевых действий, а в 16.38 3 августа с него вылетела на задание первая группа из восьми самолетов.

Доложив о своем прибытии центру совместных действий, летчики авиации морской пехоты получили приказ атаковать все цели, обнаруженные западнее реки Нактонган, обращая особое внимание на недавно захваченный противником город Чиньчжу.

Тем временем «Бэдоинг Стрейт» закончил пополнение запасов, взял на борт адмирала Рабла, к тому времени уже освобожденного от должности командующего военно-морской авиацией в Японии, и принял 323-ю эскадрилью морской пехоты. В качестве кораблей охранения в эту группу вошли эскадренные миноносцы «Эндикот» и «Тауссиг».

Вскоре эта группа объединилась с кораблями капитана Тэча и, получив наименование 96.8 оперативной группы, начала действовать в корейских водах¹⁸. Первоочередной задачей оперативной группы в этот период была непосредственная авиационная поддержка 1-й сводной бригады морской пехоты США¹⁹, которая 7 августа вступила в бой на Пусанском периметре обороны, юго-восточнее Чиньчжу, войдя в состав тактической группы Кина²⁰. 214-я и 323-я эскадрильи истребителей получили приказ оказывать непосредственную авиационную поддержку группе Кина. С личным составом наземных групп наведения авиации летчики морской авиации были уже знакомы, так как за несколько недель до этого они обучали наведенцев приемам оказания непосредственной поддержки в Японии.

В течение последующих шести дней бригада морской пехоты наступала в западном направлении при поддержке «корсаров» из состава 323-й и 214-й эскадрилий, действовавших по системе, разработанной флотом и морской пехотой. В дневное время в воздухе над расположением бригады постоянно находилось до шести самолетов. Обычный боезапас «корсаров» включал одну 225-кг бомбу или бак с напалмом, восемь реактивных снарядов и полный комплект боеприпасов для бортового оружия.

Затем бригада морской пехоты получила задачу ликвидировать предмостное укрепление противника у Йонсаня. Передний край обороны северокорейцев проходил западнее Йонсаня вдоль горной гряды Обонни, состоящей из шести отдельных высот. Бригаде морской пехоты было приказано захватить эти высоты.

17 августа морская пехота дважды атаковала позиции противника, но оба раза безуспешно. Поздно вечером в результате кровопролитного боя ей наконец удалось захватить две высоты. В течение ночи, несмотря на контратаки противника, применявшего ручные гранаты и автоматическое оружие, морская пехота прочно удерживала свои позиции.

Ранним утром 18 августа противник бросил подкрепления: в район южнее позиций морской пехоты, намереваясь отбить потерянные высоты, но морская пехота первой атаковала противника при поддержке самолетов с «Бэдоинг Стрейт» и выбила его с занимаемых позиций.

Беспорядочное бегство противника продолжалось до тех пор, пока морская пехота не отбросила его за реку Нактонган, ликвидировав опасный выступ.

При обороне Пусанского периметра авиация морской пехоты действовала исключительно эффективно. С первых дней обороны и до 14 сентября 1950г. включительно с авианосцев 96.8 оперативной группы было произведено свыше 1000 самолето-вылетов, в том числе с «Сисили» 688 и с «Бэдоинг Стрейт» 671. С каждого авианосца действовали по 24 самолета, причем коэффициент их использования был очень высоким (в среднем 92%). Летчики авиации морской пехоты нанесли войскам противника в районе Пусана большой ущерб²¹.

Несмотря на имевшиеся трудности и недостатки, невозможно переоценить роль авиации военно-морских сил и морской пехоты в удержании пусанского плацдарма. С 5 августа по 3 сентября 1950г. 77-е оперативное соединение нанесло 2481 удар²² под руководством центра совместных действий, применяя в непосредственной авиационной поддержке метод военно-воздушных сил. В 583 случаях наведение осуществлялось с самолетов «Москито», в остальных 1898 случаях самолеты совершали налеты в ближней зоне боевых действий по войскам, танкам и окладам противника, выполняя задачи боевой разведки. Авиация морской пехоты за то же время совершила 1359 боевых вылетов.

В результате этих ударов противник понес огромные потери в живой силе и технике непосредственно на линии фронта и вблизи нее, а его наступление в направлении Пусаня замедлилось. Помимо этого, противник был вынужден почти полностью отказаться от каких бы то ни было действий в дневное время.

Морская пехота на пусанском плацдарме

Как упоминалось в начале этой главы, в удержании пусанского плацдарма большую роль сыграли действия военно-морских сил: своевременная высадка в Пхохане, авиационная поддержка войск и действия по коммуникациям противника, проводившиеся авиацией 77-го оперативного соединения и самолетами авиации морской пехоты (96.8 оперативная группа, действия которой описаны выше), артиллерийская поддержка войск на восточном участке фронта кораблями 96-го оперативного соединения (см. главу девятую) и, наконец, действия 1-й сводной бригады морской пехоты.

В начале июля, еще до того как возникла реальная угроза потери всего Корейского полуострова, генерал Макартур намеревался перебросить 1-ю бригаду морской пехоты в Кобэ и подготовить ее к высадке в тылу противника, как только стабилизируется линия фронта 8-й армии. Однако быстрое ухудшение обстановки в районе пусанского плацдарма настоятельно потребовало немедленной переброски туда этой бригады.

2 августа она была доставлена морем прямо в Пусан и начала выгружаться. Пять дней спустя, 7 августа, бригада получила приказ выступить в западном направлении и овладеть Чиньчжу, с тем чтобы ослабить давление на позиции 8-й армии вдоль реки Нактонган. За время первой операции, продолжавшейся шесть дней, 1-я бригада морской пехоты продвинулась на 32 км. Это был первый с начала войны в Корее успешный контрудар американских войск. Морская пехота разгромила моторизованный полк противника, захватила или уничтожила вооружение и транспорт, достаточные для оснащения по меньшей мере одного батальона, и уничтожила 1900 солдат и офицеров противника. Но, очевидно, для удержания пусанского плацдарма еще более важное значение, чем военные успехи, имел тот подъем морального духа всех наших войск в Корее, который был вызван действиями морской пехоты.

Еще два раза – в августе и в начале сентября – морской пехоте пришлось сыграть важную роль в обороне пусанского плацдарма.

После того как силами морской пехоты, входившей в состав тактической группы Кина, был остановлен фланговый маневр противника на южном участке фронта, северокорейцы усилили нажим на центральном участке, в окрестностях Йонсаня. 5 августа подразделения 4-й северокорейской дивизии начали форсировать реку Нактомган. К исходу дня 6 августа один батальон этой дивизии полностью переправился на противоположный берег. Можно было ожидать, что противник приложит основные усилия для форсирования реки именно здесь, так как значительное вклинение противника в этом районе могло бы поставить под угрозу окружения главные силы 8-й армии, ибо здесь проходили линии снабжения, связывавшие ее с Пусаном. Несмотря на упорное сопротивление американских и южнокорейских войск, северокорейцам удалось переправить через реку два полка и захватить плацдарм размером 10×13 км.

1-й сводной бригаде морской пехоты и двум полкам 24-й дивизии была поставлена задача ликвидировать этот опасный выступ и отбросить противника за реку.

Тем временем была закончена предварительная подготовка к высадке десанта в Иньчхоне. По приказу Дойла 1-й бригаде морской пехоты предстояло действовать в первом эшелоне десанта. В соответствии с этим генералу Уокеру была направлена телеграмма, извещавшая его о том, что «предстоящие действия требуют отозвания 1-й бригады морской пехоты из Кореи уже в сентябре (дата будет уточнена дополнительно). Бригада должна быть пополнена и оснащена для участия в десантной операции».

Ввиду того что обстановка на фронте все еще оставалась затруднительной, генерал Уокер не пожелал отпускать морскую пехоту до получения необходимых подкреплений.

Комментируя эти события, генерал-майор Оливер Смит сообщает: «Мы встретились со значительными трудностями при отозвании бригады. 5 сентября адмиралы Страбл, Джой, Дойл и я пришли к генералу Олмонду, чтобы просить его освободить бригаду. Дойл заявил, что в противном случае он будет вынужден сообщить об этом в Вашингтон. Страбл подчеркнул, что без морской пехоты осуществить высадку в Иньчхоне будет невозможно. Сразу же после этого Олмонд встретился с Макартуром, и бригада была немедленно снята с фронта».

Этим же вечером под проливным дождем морская пехота походным порядком была направлена в Пусан.

Заключительный вклад в дело спасения пусанского плацдарма военно-морские силы внесли 16 августа 1950 г. Это была не получившая широкой огласки эвакуация морским путем 3-й южнокорейской дивизии, отрезанной и окруженной в районе Йонхэ. В течение пяти дней при умелой поддержке 96.5 оперативной группы контр-адмирала Хартмана дивизия сдерживала продвижение противника по прибрежной дороге, в то время как севернее Пусаня сооружалась новая оборонительная линия. В результате того, что соседние с ней части и соединения отошли, эта дивизия оказалась изолированной, и над ней нависла угроза уничтожения. Генерал Уокер поставил вопрос об эвакуации этой дивизии морем.

Ночью 16 августа крейсер «Хелена», сопровождаемый эскортными миноносцами и четырьмя десантными судами, бросил якорь неподалеку от берега. Находившийся на борту эскадренного миноносца «Уилтсай» капитан 2 ранга Кларк, командир 11-й эскадры миноносцев, приказал четырем танкодесантным кораблям LST подойти к заранее условленному месту, ориентируясь по огням автомобильных фар на берегу. Под прикрытием огня крейсера и миноносцев танкодесантные корабли подошли вплотную к берегу и начали грузить личный состав и технику 3-й южнокорейской дивизии. До рассвета организованно и без всяких потерь с нашей стороны с берега было снято 6 старших офицеров и 17 сотрудников группы военных советников, 327 офицеров и 5480 сержантов и рядовых 3-й дивизии, 1260 эвакуируемых гражданских лиц и 100 боевых и транспортных машин.

На следующий день дивизия была высажена в Куронпхори и вновь введена в бой.

Значение первоначальных военных действий

Анализ раннего периода войны в Корее (с 25 июня и до захвата Иньчхона 15 сентября 1950 г.) дает возможность сделать два общих вывода.

Во-первых, очевидно, что без американского флота удержать плацдарм в Корее никогда бы не удалось. Артиллерийская поддержка, оказанная войскам на восточном участке фронта, своевременная высадка 1-й кавалерийской дивизии в Пхохане, эвакуация 3-й южнокорейской дивизии, авиационные удары 77-го оперативного соединения и 96.8 оперативной группы и три контратаки 1-й сводной бригады морской пехоты имели решающее значение в удержании Пусана. Кроме того, американские корабли непрерывно доставляли войска и военные материалы по коммуникациям, связывающим Корею с Японией и Соединенными Штатами.

«Не будет преувеличением сказать, – заявил вице-адмирал Джой, – что без военно-морских сил пусанский периметр никогда бы не был удержан».

Главнокомандующий лично подтвердил важную роль, которую сыграли военно-морские силы в первые месяцы войны в Корее. На вопрос авторов книги, считает ли он важной помощь, оказанную флотом, генерал Макартур ответил: «Военно-морские силы при проведении кампании на полуострове, подобном Корейскому, всегда играют важную роль, ибо только они могут эффективно воспрепятствовать продвижению противника вдоль побережья и его десантным операциям. Кроме того, я знал, что в случае вынужденного отступления ваших малочисленных войск к самому Пусану флот был бы в состоянии обеспечить снабжение войск и под защитой корабельной артиллерии мы могли бы удерживать плацдарм еще очень долгое время».

Относительно помощи, оказанной четырьмя авианосцами, генерал Макартур писал: «Авианосцы военно-морских сил сыграли важную роль в удержании Пусанского периметра обороны, особенно до тех пор, пока наши наземные базы не получили достаточного развития, чтобы эффективно обеспечить действия авиации. Но даже и после этого авианосцы оказывали огромную помощь базовой авиации, осуществлявшей поддержку наземных операций».

Во-вторых, в результате боев за Пусан четко выявилось различие между военно-морскими и военно-воздушными силами в принципах и тактике непосредственной авиационной поддержки сухопутных войск.

Показать это различие чрезвычайно трудно, но сделать это нужно, тем более что, только зная его, можно по-настоящему изучить способы ведения морской войны.

Битва за Пусан выявила три коренных различия между этими системами: расхождение в общих взглядах на использование воздушной мощи, различие в тактике и технических приемах и разное понимание значения термина «непосредственная авиационная поддержка».

Основу расхождений составляло несоответствие во взглядах на роль военно-воздушных сил. Так, представители военно-воздушных сил полагали, что мощь авиации должна быть в первую очередь и главным образом использована против источников военного потенциала противника и уже во вторую очередь – непосредственно в зоне боевых действий. Изоляция фронта должна была, по их мнению, предшествовать нанесению авиационных ударов на поле боя. Они также считали, что управление действиями авиации ни в коем случае не должно было передоверяться общевойсковым командирам, чей ограниченный кругозор якобы не позволял обеспечить наиболее эффективное использование возможностей авиации в масштабе всего театра военных действий.

Что же касается командования военно-морских сил, то оно никогда полностью не признавало концепцию стратегических бомбардировок как единственного и решающего способа ведения современной войны. Кроме того, представители военно-морских сил были с самого начала убеждены в невозможности провести достаточно резкую границу между «стратегическими» и «тактическими» целями. По мнению командования флота, для выполнения любой данной военной задачи необходимо применение такого количества сил всех родов войск, которое соответствует этой задаче. Непосредственная авиационная поддержка рассматривается флотом как одно из самых важных и необходимых мероприятий для нанесения поражения сухопутным силам противника.

Относительно различия в тактике и технике оказания непосредственной авиационной поддержки можно оказать следующее. Система непосредственной авиационной поддержки, применяемая флотом и морской пехотой, требует обучения летчиков распознаванию подробностей рельефа местности и оценке преимуществ и недостатков отдельных родов войск, с тем чтобы авиация могла наносить удары по целям, расположенным в непосредственной близости от позиций своих войск. Летчики авиации морской пехоты были очень хорошо подготовлены в этом отношении, морские летчики – несколько хуже, но все же значительно лучше, чем летчики военно-воздушных сил.

Суть различия двух систем наведения тактической авиации заключается в том, что в дивизии морской пехоты имеется 13 групп наведения – по одной на каждый батальон (всего 9) и полк (всего 3) плюс одна группа при штабе дивизии. Любая из этих групп может вызывать самолеты и руководить непосредственной авиационной поддержкой.

В системе военно-воздушных сил, напротив, предусматривается только одна группа наведения на полк, то есть всего 4 на дивизию. Дивизии морской пехоты необходимо большее число групп наведения на случай критической обстановки, возникающей при высадке десанта, и тех непредвиденных обстоятельств, с которыми не приходится сталкиваться армейской дивизии.

Но разница в количестве постов и групп наведения авиации является лишь отражением истинного различия в самом понятии управления и наведения. Командование морской пехоты допускает, что ограниченность людских ресурсов во время войны не позволит иметь в армейской дивизии столько же групп наведения, сколько их требуется дивизии морской пехоты при десантировании. Однако если бы морская пехота имела и меньше таких групп, ее метод управления остался бы неизменным, так как, по взглядам командования морской пехоты, командир передового подразделения должен иметь возможность запрашивать авиационную поддержку самостоятельно, без помех и задержек, связанных с вмешательством промежуточных инстанций. Основным соображением является то, что если непосредственная авиационная поддержка не будет оказана немедленно, в течение 10–15 минут после запроса, ее эффективность будет сомнительной или, во всяком случае, значительно уменьшится. Система, принятая в морской пехоте, предусматривает продвижение наблюдателей постов наведения непосредственно в боевых порядках войск, в то время как представители военно-воздушных сил и армии определяют их место в специально оборудованном самолете. В этом случае теряется прямой контакт поста наведения с войсковым командиром, а все руководство сосредоточивается в руках авиационного командира.

Последнее различие указывает на неодинаковое понимание термина «непосредственная авиационная поддержка». Каждый из видов вооруженных сил считает себя способным обеспечивать непосредственную авиационную поддержку, но вкладывает в нее различный смысл. Вопрос осложняется тем, что в официальных документах дается весьма туманное определение «непосредственной авиационной поддержки». Так, например, в одном документе она характеризуется как «действия авиации по наземным или морским целям, расположенным настолько близко к своим войскам, что в каждом отдельном случае требуется тщательное согласование действий авиации с огнем и маневром этих войск».

Какое понятие вкладывается в слово «близко»? С точки зрения флота и морской пехоты, «близко» означает расположение целей впереди своих войск на 50–200м. В то же время, с точки зрения представителей военно-воздушных сил, «близким» считается расстояние в несколько тысяч метров от линии фронта, то есть дальность действительного огня полевой артиллерии²³.

Итак, то, что армия и военно-воздушные силы определяют как «непосредственную авиационную поддержку», флот и морская пехота именуют «дальней поддержкой». Собственно говоря, военно-воздушные силы не осуществляли и не осуществляют непосредственной авиационной поддержки в том смысле, в каком ее понимают представители военно-морских сил²⁴.

При изучении и оценке непосредственной авиационной поддержки, оказывавшейся сухопутным войскам в Корее, следует учитывать, что она проводилась в необычно благоприятных условиях. Во-первых, северокорейцы не пытались оспаривать господство в воздухе сил ООН. В противном случае винтомоторной авиации как военно-морских, так и военно-воздушных сил, несомненно, было бы гораздо труднее осуществлять непосредственную авиационную поддержку. При отсутствии необходимости бороться за господство в воздухе войска ООН могли выделять значительно большее количество самолетов для непосредственной авиационной поддержки, чем это было бы возможно при иных условиях.

Во-вторых, бесспорное превосходство на море позволяло оперативным соединениям авианосцев располагаться на небольшом расстоянии от берега, почти не меняя стоянок. Сочетание этих двух благоприятных условий в будущем, вероятно, никогда не повторится.

Морская пехота, чья тактика непосредственной авиационной поддержки требует как минимум наличия одной эскадрильи на каждый батальон, в Корее временами имела почти вдвое больше самолетов. Например, во время боев за пусанский плацдарм один наступающий батальон очень часто поддерживало до двух эскадрилий (в среднем 40 самолетов). Не следует, однако, думать, что такое изобилие средств непосредственной авиационной поддержки, кстати редко оказывающееся излишним, является обязательным и доступным во всех случаях. При наличии других эффективных средств поддержки, таких как артиллерия, танки и минометы, не должно отдаваться предпочтение более дорогостоящим средствам воздушного нападения. Однако в Корее во многих случаях более экономичных средств не было или же они были не в состоянии выполнить задачу непосредственной поддержки.

Необходимо иметь в виду, что при ведении войн иного характера и в других районах, да еще в условиях противодействия со стороны противника в воздухе и на море и при худшей погоде, мы, вероятно, никогда больше не получим таких, можно сказать, роскошных условий для непосредственной авиационной поддержки, которые существовали в Корее.

Выводы

Битва за Пусан только поставила проблему непосредственной авиационной поддержки в центр внимания, но не разрешила ее. В двух последующих крупных операциях – Иньчхонской и Хыннамской – были убедительно продемонстрированы преимущества системы, применяемой флотом и морской пехотой. Однако после Хыннама представители военно-морских сил не поднимали больше вопроса о непосредственной авиационной поддержке. Не делала этого и морская пехота, из состава которой к этому времени было изъято 1-е авиационное крыло.

Ни военно-воздушные силы, ни флот с морской пехотой не изменили своих взглядов, по-прежнему считая, что только их система является совершенной и эффективной, а другие не отвечают в полной мере необходимым требованиям. Тем не менее командование армии, исследовав достоинства обеих точек зрения, сделало для себя следующий вывод:

«…Было бы нелогичным, если не опасным, в конце концов полностью заменить тактику непосредственной поддержки, применяемую авиацией морской пехоты, тактикой армии и военно-воздушных сил».

Командование военно-морских сил, в свою очередь изучив этот вопрос, дало такое заключение:

«Морская пехота и флот будут придерживаться своей тактики до тех пор, пока не будет создана лучшая, и ни в коем случае не станут заимствовать ту, которая применяется в настоящее время военно-воздушными силами».

В результате после долгих споров было восстановлено Тактическое командование ВВС США, вновь занявшее важное, если не равноправное, положение наряду с другими командованиями. Это командование во главе с генерал-лейтенантом Кэнноном было создано 1 декабря 1950 г. и имело основной задачей обучение личного состава и совершенствование методов взаимодействия тактической авиации с полевыми войсками армии.

Глава 3
Высадка морского десанта в Иньчхоне

В течение 82 дней сухопутные войска ООН вели оборонительные бои, часто оказываясь на грани катастрофы. Шаг за шагом американская и южнокорейская армия отступали от 38-й параллели к крошечному плацдарму вокруг порта Пусан. Исход битвы в течение почти месяца висел на волоске.

Начатая 15 сентября 1950 г. высадка в Иньчхоне с внезапностью разорвавшейся бомбы изменила весь ход войны в Корее. Северокорейская Народная армия, стоявшая на пороге победы, была разгромлена в течение 10 дней.

Макартур выбирает Иньчхон

Выбор Макартуром Иньчхона в качестве пункта высадки десанта явился следствием определенных стратегических, психологических, политических и военных соображений. Когда северокорейцы теснили войска ООН, прижимая их к Пусану, Макартур часто обращал внимание на чрезмерно растянувшиеся коммуникации северокорейской армии, большинство из которых проходило через Сеул. Захват штурмом с моря такого пункта, как Иньчхон, расположенного от Сеула всего в 24 км, позволил в короткий срок перерезать коммуникации противника. По словам Макартура, «история войн показывает, что в девяти случаях из десяти армии терпели поражение из-за нарушения их коммуникаций». Успешная высадка в Иньчхоне должна была ускорить окончание войны, предотвратить неисчислимые потери и, возможно, избавить войска ООН от необходимости проведения зимней кампании.

Из стратегических соображений генерал Макартур настаивал на проведении десантной операции в глубине территории, занимаемой противником. «Высадка десанта – чрезвычайно мощное средство, которым мы располагаем, – говорил он. – Чтобы использовать его как следует, мы должны нанести сильный и глубокий удар». По словам Макартура, Иньчхон должен был стать «наковальней, на которой силы Объединенных Наций разобьют противника, гонимого от пусанского периметра на север». Другие рекомендованные пункты высадки – в районах Пхеньяна, Посун-Мьоня и Куньсаня – находились, по его словам, слишком далеко или слишком близко от линии фронта. Столица Северной Кореи Пхеньян, расположенная значительно севернее 38-й параллели, была слишком удалена, а район Куньсаня – слишком близко к пусанскому периметру. Макартур был убежден, что высадка в Куньсане не давала возможности устроить западню для северокорейской Народной армии. Последняя могла просто отойти на несколько километров и сдержать продвижение высадившихся войск.

Стратегический замысел генерала Макартура хорошо раскрывается его же собственными словами: «Основанный на внезапности глубокий охват, с помощью которого удается перерезать вражеские линии снабжения, всегда являлся и является решающим военным маневром. Незавершенный охват, при котором система снабжения противника остается невредимой, только распыляет собственные силы, может привести к тяжелым потерям и даже поставить свои войска в опасное положение».

Макартур считал, что с политической точки зрения успешная высадка в Иньчхоне и захват Сеула принесут выигрыш, равноценный военному успеху. При первой встрече генерал-майора Смита с генералом Макартуром последний заявил: «Высадка морской пехоты в Иньчхоне будет иметь решающее значение. Она принесет победу в войне, и значение этого рода войск не будет более подвергаться сомнению».

Выбор Иньчхона Макартур мотивировал также и своей уверенностью в том, что здесь высаживающемуся десанту не будет оказано сильного сопротивления. В данном случае он исходил из опыта Второй мировой войны на Тихом океане и из принципа «бить врага там, где он не ожидает». Он знал, что северокорейцы считают высадку в Иньчхоне невозможной и бессмысленной, поэтому она должна была явиться для них полной неожиданностью.

Макартур оказался прав: сопротивление, оказанное противником при высадке десанта, было минимальным. За первые два дня Иньчхонской операции (15–16 сентября) 1-я дивизия морской пехоты понесла самые незначительные потери (22 убитых, 2 скончавшихся от ран, 2 пропавших без вести, 196 раненых, то есть всего 222 человека).

Трудности Иньчхонской операции

Главная и весьма реальная опасность, которая бросалась в глаза всем офицерам флота и морской пехоты, участвовавшим в планировании десантной операции и изучавшим карты района Иньчхона, заключалась, пожалуй, в неблагоприятных гидрографических условиях. Приливы у Иньчхона (10 м в максимуме и 7 м в среднем, во время новолуния и полнолуния) – одни из самых мощных в мире и, несомненно, самые сильные на всем Дальнем Востоке. Кроме того, эти приливы достигают наивысшей точки приблизительно за 6 часов и вызывают мощные течения скоростью до 5 узлов.

В районе Иньчхонского фарватера прилив обычно идет в восточном направлении. В течение веков приливы образовали около Иньчхона обширные илистые отмели, которые при малой воде простираются в сторону моря примерно на 5,5 км.

Ведущий к Иньчхону фарватер, условно названный «Флаинг Фиш Ченнел», очень узок, извилист и труден для прохождения судов даже в дневное время. Отсутствие навигационных огней, возможность артиллерийского обстрела и минирования подходов делали прохождение флота вторжения чрезвычайно опасной операцией. Фарватер был настолько узок, что в случае потопления одного из кораблей при подходе к Иньчхону впереди идущие суда могли оказаться в ловушке, особенно при малой воде.

Наконец, от приливных явлений зависела и дата вторжения. Осуществление десантной операции большого масштаба требовало глубины по меньшей мере 9 м, чтобы танкодесантные корабли LST могли свободно достичь намеченных участков. Было известно, что наиболее высокие приливы имеют место только в течение четырех дней в месяц. Поэтому возможными датами высадки осенью 1950 г. могли быть: 15 сентября, 11 октября или 3 ноября, плюс-минус один-два дня. Очевидно, и противник мог определить эти даты с такой же легкостью. Более того, приливы диктовали не только день, но и час высадки, которую можно было начать лишь во время полной воды. Это почти лишало операцию таких элементов, весьма существенных для успешных действий десанта, как внезапность и маневренность.

Другая трудность вызывалась выгодным для обороны положением города, защищенного береговыми стенками и связанного дамбой с островом Волмидо. До этого американской морской пехоте не приходилось высаживаться прямо в центре большого города или преодолевать каменные береговые стенки. Ко всему прочему город восточного типа, каким является Иньчхон, мог служить отличным укрытием для обороняющихся войск противника и в то же время ограничивал маневр высадившейся на берег морской пехоты. Далее, во всем районе имелся лишь небольшой участок берега, удобный для подхода танкодесантных кораблей LST, которые должны были доставить войскам необходимое снаряжение, продовольствие и боеприпасы. Несмотря на то что Иньчхон считается одним из лучших портов западного побережья Южной Кореи, условия высадки здесь посредственны. Его вместимость, например, составляет всего лишь 10 % по сравнению с Пусанским портом. Внутренняя гавань имеет единственный фарватер глубиной от 3,7 до 4 м. Размеры пирса ограниченны, районы выгрузки разбросаны на расстоянии нескольких километров, портовое оборудование крайне несовершенно.

Не меньшую помеху для высадки десанта представляет и остров Волмидо. Этот пирамидальный остров, своими очертаниями напоминающий устрицу, находится на фарватере всего в 700 м от Иньчхона и связан с ним узкой дамбой. Топографические условия и само расположение острова обеспечивают ему отличное командное положение над подступами с моря во всех направлениях. Сверх того, предполагалось, что на острове имеются сильные укрепления, хотя никто точно не знал, где расположены оборонительные сооружения и в каком состоянии они находятся.

Прежде чем предпринять попытку захвата Иньчхона, необходимо было подавить систему обороны этого неприступного острова. В противном случае северокорейцы, занимая на острове фланговую позицию, могли воспрепятствовать высадке морской пехоты на иньчхонский берег. Из-за этого в значительной мере утрачивался элемент внезапности. За время необходимой для подавления обороны острова двухдневной бомбардировки противник мог сделать логический вывод о намерении сил ООН высадиться в Иньчхоне и принять соответствующие контрмеры.

Эти соображения и легли в основу всех тех серьезных возражений против выбора Иньчхона в качестве пункта высадки, с которыми настойчиво выступали многие представители командования.

Кроме того, имелись и другие обстоятельства, связанные с элементом внезапности. Главным из них было то, что американскому флоту приходилось использовать базы, весьма ненадежные с точки зрения обеспечения скрытности подготовки операции. При проведении высадок десанта во время войны на Тихом океане американские силы действовали с баз, позволявших держать в секрете сведения о предстоящей высадке. Однако в данном случае районом сосредоточения сил и подготовки операции являлась Япония, а она, как известно, была наводнена сторонниками коммунистов. Вряд ли удалось бы скрыть от врага сосредоточение огромного флота, концентрацию больших запасов военного имущества и погрузку двух дивизий на корабли. Единственной надеждой на успех было сохранить в тайне от противника хотя бы пункт высадки.

Руководители армии возражали против Иньчхонской операции, потому что, как заявил генерал Макартур, считали глубину обходного маневра слишком большой и опасались, что операция лишит 8-ю армию ее резервов. В случае неудачи высадки резервы не могли бы быть доставлены в Корею по крайней мере в течение четырех месяцев. Напомним, что генерал Уокер по той же самой причине энергично возражал против отзыва с фронта сводной бригады морской пехоты. Старшие офицеры флота и морской пехоты возражали против высадки десанта в Иньчхоне исключительно из-за препятствий, связанных с географическим положением Иньчхона.

Тем не менее ни один офицер флота или морской пехоты, изучивший военную сторону проблемы, не сомневался в необходимости и стратегической целесообразности высадки десанта в Иньчхоне, а также в ее моральном и политическом эффекте. Однако большинство специалистов, изучавших проблему высадки десанта на западном побережье Кореи, считали, что все цели, поставленные генералом Макартуром, могли быть достигнуты посредством высадки в других пунктах, обладающих по сравнению с Иньчхонем менее серьезными естественными препятствиями. Макартур выслушивал эти соображения, но решительно отвергал все другие варианты. Местом высадки должен был стать именно Иньчхон.

«Мы составили перечень всех возможных естественных препятствий, – рассказывал позднее флагманский артиллерист 90-го оперативного соединения капитан-лейтенант Кэппс, – и все они имелись в Иньчхоне». «Составьте список соображений против высадки десанта, – говорил капитан 3 ранга Келли, из штаба адмирала Дойла, – и вы будете иметь точное описание Иньчхонской операции. Многие из нас, занимавшиеся планированием этой операции, считали, что в случае ее успеха все действующие наставления должны быть заменены новыми».

Планирование операции

После указаний, данных генералом Коллинзом и адмиралом Шерманом в Токио 23 августа, вопрос о высадке десанта в Иньчхоне был решен окончательно. Требовалось только формальное одобрение комитета начальников штабов, которое было получено через несколько дней после возвращения двух его членов в Вашингтон. Ответственными за окончательную отработку планов операции и их исполнение были: командующий 7-м флотом вице-адмирал Страбл, командующий 1-й десантной группой контрадмирал Дойл и командир 1-й дивизии морской пехоты генерал-майор Смит. Страбл решал общие вопросы плана; Дойл планировал использование десантных средств, а Смит – действия десантных сил. На время высадки в Иньчхоне Страбл получил дополнительное звание «командующего 7-м оперативным объединением».

В то время когда проводились совещания по обсуждению пункта высадки, включая и совещание 23 августа, на котором были даны окончательные указания, Страбл находился в море с 7-м флотом. «По возвращении в Сасэбо 25 августа, – говорит вице-адмирал Страбл, – я узнал, что мне предстоит возглавить десант в Иньчхоне. Я немедленно собрал нескольких штабных офицеров и отбыл в Токио, чтобы приступить к составлению необходимых планов.

Генерал Макартур и офицеры его штаба наблюдают за высадкой. Борт транспорта «Маунт Маккинли»

В Токио меня информировали о решении произвести высадку десанта в Иньчхоне 15 сентября, то есть менее чем через три недели. Лично ознакомившись с задачей, я понял, почему Макартур выбрал именно Иньчхон: успех этой операции дал бы нам огромный выигрыш во времени и в пространстве. После тщательного изучения вопроса на завершающей стадии планирования я убедился в возможности захвата Иньчхона. У меня также сложилось впечатление, что мы имели вполне реальные шансы сохранить элемент внезапности. Я должен был организовать операцию так, чтобы она прошла успешно.

В течение нескольких последующих дней состоялся ряд совещаний, на которых присутствовали работники моего небольшого штаба, а также адмирал Дойл, генерал Смит и их офицеры, участвовавшие в совместном планировании. 30 августа я имел совещание с адмиралами Эндрюсом, Раблом, Хилтинсом и капитаном 2 ранга Остином, прилетевшими из Сасэбо; на совещании присутствовали также адмиралы Дойл и Гендерсон.

7 сентября я вылетел в Сасэбо для переговоров с Эндрюсом, Юэном, Хиггинсом и Остином, а затем – в Кобэ для встречи о Олмондом и Смитом».

Объявленный вскоре план операции содержал следующие положения:

«1. В первую очередь производится высадка на остров Волмидо, которым предполагается овладеть до начала основной операции. Это мероприятие имеет важное значение ввиду господствующего положения острова по отношению к береговой линии в районе Иньчхона. С этой целью в назначенный день в период утренней полной воды (приблизительно в 6.30) на Волмидо высаживается один батальон морской пехоты.

2. Затем производится высадка главных сил десанта – 1-й дивизии морской пехоты со средствами усиления (без одной полковой боевой группы) – на „красный“, „желтый“ и „синий“ участки. Начало высадки должно совпасть со временем наступления дневной полной воды (приблизительно в 17.00). В дальнейшем дивизия должна захватить плацдарм в районе Иньчхона.

3. Плацдарм быстро расширяется с целью захвата аэродрома Кымпхо и продвижения к реке Ханган западнее Сеула. Наступление продолжается до овладения Сеулом, местностью, господствующей над городом, и районом к югу от него. 7-я пехотная дивизия со средствами усиления и части 10-го корпуса в установленное время без боя высаживаются в Иньчхоне с кораблей 2-го и 3-го эшелонов и действуют по указанию командира 10-го корпуса.

4. Крейсеры и эскадренные миноносцы обеспечивают артиллерийскую подготовку высадки и поддержку десанта в течение всей операции. Прикрытие с воздуха, нанесение дальних ударов и непосредственная авиационная поддержка производятся самолетами с быстроходных и эскортных авианосцев в пределах назначенного района.

Подписано: А. Д. Страбл, вице-адмирал, командующий 7-м оперативным объединением и командующий 7-м флотом».

Согласование планов флота и десантных сил было ускорено благодаря совместному расположению штабов военно-морских сил и морской пехоты.

Группа управления и передовая группа планирования штаба генерал-майора Смита (23 офицера и 12 сержантов и рядовых) 22 августа прибыли в Токио из Кэмп-Пендлтона (штат Калифорния) и составили передовой командный пункт на борту «Маунт Маккинли». Оставшаяся часть штаба морской пехоты расположилась совместно со штабом генерала Макартура в Токио. Такое расположение было идеальным с точки зрения быстроты принятия решений. «Это давало возможность применять наиболее оперативный и лишенный формальностей метод решения вопросов, – говорилось в оперативном донесении Дойла. – Вместо телеграмм, писем и официальных директив работники штабов пользовались телефоном, отдавая устные распоряжения».

В течение нескольких дней разработка детальных планов была полностью закончена.

Таким образом, планирование этой большой и сложной операции было проведено всего за 23 дня²⁵ – рекорд, который, пожалуй, войдет в военную историю. Это свидетельствовало о высокой трудоспособности и отличной подготовке офицеров, занимавшихся планированием, а также о правильности и обоснованности принципов проведения морских десантных операций.

Схема 4. Морские коммуникации из Кореи в Японию и США

Для проведения Иньчхонской операции были созданы следующие основные соединения и группы:

– ударное соединение (контр-адмирал Дойл);

– десантное соединение (10-й корпус, генерал-майор Олмонд);

– патрульно-разведывательное соединение (контр-адмирал Гендерсон);

– соединение блокирования и прикрытия (контр-адмирал Эндрюс, английский флот);

– соединение быстроходных авианосцев (контр-адмирал Юэн);

– группа тылового обеспечения (капитан 2 ранга Остин);

– передовая группа (контр-адмирал Хиггинс)²⁶;

– флагманская группа (капитан 2 ранга Вудъярд).

Этим соединениям и группам были поставлены следующие задачи:

а)Передовая группа, включающая флагманский корабль 7-го флота, должна была 13 сентября вести разведку боем в районе Иньчхона с целью выявить и подавить огневые позиции артиллерии противника, которая могла помешать высадке десантов как на Волмидо, так и в районе, непосредственно примыкающем к Иньчхону.

Шесть эскадренных миноносцев должны были занять позицию веером вокруг острова, привлечь на себя огонь батарей противника и подавить их. Одновременно два американских и два английских крейсера имели задачу вести обстрел района Иньчхона с использованием самолетов-корректировщиков и подавить опорные пункты и позиции противника. Намечались также мощные удары авианосной авиации во взаимодействии с огнем крейсеров и эскадренных миноносцев. 14 сентября все эти действия должны были быть повторены.

б)Ударному соединению ставилась задача произвести высадку десанта с боем и в дальнейшем руководить непосредственной авиационной поддержкой штурмующих войск и огнем корабельной артиллерии; после высадки десантного соединения продолжать поддерживать его действия.

в)Десантное соединение имело задачу высадиться в указанных местах в районе Иньчхона и вести боевые действия в соответствии с планом. 1-й дивизии морской пехоты предстояло захватить плацдарм. 7-я дивизия, не имевшая опыта проведения десантных операций, должна была высадиться вслед за морской пехотой без боя.

г)Патрульно-разведывательному соединению поручалось обеспечить проведение дальней разведки и патрулирование в воздухе для прикрытия всего района операции.

д)Соединение блокирования и прикрытия должно было выполнять специальные разведывательные задачи и обеспечивать прикрытие ударного соединения при движении его в район высадки. Дополнительно ему было приказано обеспечить воспрещение подвоза по сухопутным линиям снабжения противника и морскую блокаду западного побережья Кореи.

е)Соединение быстроходных авианосцев имело задачу обеспечить превосходство в воздухе в районе боевых действий, а также прикрытие с воздуха, поддержку наступательных действий десантных сил и изоляцию района десантирования.

ж)Группе тылового обеспечения было приказано организовать снабжение войск и обеспечить бесперебойное пополнение кораблей топливом и боеприпасами.

Подготовка к высадке десанта

Подготовка морской пехоты для высадки в Иньчхоне, по существу, началась с первого дня войны в Корее. Вначале в течение нескольких дней морская пехота не получала никаких конкретных распоряжений. Первый приказ, предписывавший 1-й дивизии морской пехоты подготовить к погрузке усиленную полковую боевую группу, поступил 2 июля. Через 5 дней была сформирована 1-я сводная бригада морской пехоты, которая отплыла в Корею между 12 и 14 июля.

Пока бригада готовилась к отплытию, стало ясно, что отправка всей имеющейся в наличии морской пехоты в Корею была только вопросом времени. Генерал Макартур за первые 30 дней войны послал в общей сложности шесть телеграмм комитету начальников штабов с требованием присылки морской пехоты. Однако более широкое использование морской пехоты оказывалось невозможным ввиду сокращения ее численного состава в мирное время. Поэтому 19 июля были призваны резервисты, и 1-я дивизия морской пехоты получила приказ произвести пополнение за счет 2-й дивизии.

Из гарнизонов и баз, разбросанных по всему земному шару, подразделения морской пехоты направлялись в Кэмп-Пендлтон. Для быстрого укомплектования частей из склада снабжения в Барстоу (Калифорния) прибыли джипы, плавающие грузовики и тракторы.

«О масштабах работы, проделанной в первые десять недель конфликта, – говорилось в донесении генерала Шеперда о действиях морской пехоты Тихоокеанского флота, – можно судить по тому факту, что к 30 июня 1-я дивизия морской пехоты со средствами усиления имела в строю 641 офицера и 7148 унтер-офицеров и рядовых. Из них была сформирована 1-я сводная бригада (266 офицеров и 4503 солдата). Несмотря на это, состав 1-й дивизии к 15 сентября увеличился до 26 000 человек. Столь быстрое формирование и сосредоточение войск в нужном районе было беспрецедентным в американской военной истории».

Высадку десанта, распадающуюся, как правило, на ряд взаимосвязанных действий, часто сравнивают с цепью, которая рвется при повреждении хотя бы одного из ее звеньев. Иньчхонская операция вызвала исключительно сильное напряжение во всех звеньях этой цепи. Недостаток времени, отсутствие тренировки, нехватка обученного личного состава сильно усложняли и без того трудную задачу.

«Во многих случаях во время десантирования рядовым участникам десанта требуется знание общей обстановки, – говорил адмирал Дойл. – Это в полной мере относилось к Иньчхону. Я придавал большое значение тому, чтобы каждому солдату, играющему более или менее важную роль в операции, сообщались самые последние данные об обстановке. Поскольку до начала Иньчхонской операции не было времени для проведения тренировок, я провел на борту флагманского корабля инструктаж всех командиров кораблей, офицеров, ответственных за погрузку и за поддержание порядка, а также всех офицеров, непосредственно участвующих в высадке. Я просил всех командиров лично проинструктировать судовые команды, старших шлюпок и разъяснить, как их индивидуальные действия должны сочетаться с выполнением общей задачи, с тем чтобы старшие шлюпок, зная обстановку, могли принять правильное решение в случае непредвиденного развития событий».

Перед высадкой в Иньчхоне было крайне необходимо провести разведку. Несмотря на то что Южная Корея была оккупирована американскими войсками в течение более двух лет, а Иньчхон использовался в качестве одного из главных ее портов, сведения о его состоянии были весьма скудными.

Качество аэрофотоснимков и карт оказалось совершенно неудовлетворительным. Карты, использовавшиеся в Иньчхоне для непосредственной авиационной поддержки, были поспешно перепечатаны 64-м армейским инженерно-топографическим батальоном. Это были по большей части одноцветные карты, частично репродуцированные с японских карт периода Второй мировой войны. Новых данных о состоянии отмелей, их рельефе и проходимости, а также о высоте береговых стенок почти не имелось. Одним из чрезвычайно полезных источников информации об Иньчхоне был доклад о высадке американских оккупационных войск в Корее в 1945 г., составленный капитаном 2 ранга Бриттеном.

Схема 5. Подходы к Инчхону

На получение необходимых данных уходило много времени и сил, причем очень часто использовались самые необычные источники. Так, например, некоторые данные об Иньчхоне были получены командованием 1-й десантной группы от уоррент-офицера Миллера, который больше года служил на десантных судах LSV и LSM в Иньчхоне и был прекрасно знаком с характером приливов в этом районе и с условиями выгрузки. Знания и советы Миллера, прикомандированного к штабу 1-й десантной группы, принесли войскам неоценимую пользу.

Для определения высоты береговых стенок, на которые приходилось взбираться пехоте, 1-й десантной группе была придана особая команда в составе одного офицера авиации и двух гражданских специалистов. По результатам фотографирования, произведенного с реактивных истребителей RF-80 с высоты 60 м, эти специалисты определили превышение дамб над уровнем воды на различных стадиях прилива с точностью до нескольких дюймов, пополнив данные, полученные другими способами.

В качестве третьего источника информации предполагалось перебросить за линию фронта небольшой разведывательный отряд во главе с лейтенантом Кларком. 1 сентября Кларк и два его помощника высадились на небольшом острове Йонхындо в 22 км от Иньчхона и стали вести наблюдение за побережьем. В течение двух недель продержался Кларк на острове, посылая по ночам к Иньчхону группы надежных парней из местного населения с заданием измерять глубину отмелей, превышение стенки над водой, определять численность войск противника. Все результаты наблюдений наносились на карту.

Самой большой своей заслугой в Иньчхонской операции Кларк считал обнаружение на острове Палмидо, в труднопроходимом фарватере «Флаинг Фиш», одного из основных навигационных маяков, который в случае необходимости можно было зажечь. Северокорейцы разрушили его не полностью, повредив только поворотный механизм и погасив фитиль; в остальном же маяк был исправен. Кларк радировал об этом в Токио и получил указание зажечь огонь в полночь 14 сентября. Это позволило флоту вторжения утром 15 сентября гораздо быстрее и легче пройти фарватер, ведущий к Иньчхону.

Остров Волмидо – «пробка» в Иньчхонской «бутылке»

Как упоминалось ранее, для успешной высадки в Иньчхоне требовалось предварительно овладеть островом Волмидо. В ходе планирования операции много споров вызвал вопрос о том, каким способом лучше всего выполнить это. Можно ли было в достаточной степени подавить оборону острова, если бы мы ограничились только его бомбардировкой утром, в день вторжения? В этом случае крайне важный элемент внезапности сохранялся бы вплоть до самого момента высадки. Эксперты, которые исследовали положение острова и изучили его оборонительные сооружения, дали отрицательный ответ. Слишком многочисленны и еще свежи в памяти были уроки проведения бомбардировок перед вторжением на многие острова Тихого океана. Предположение о возможности подавления противника на острове Волмидо за одно утро являлось ничем не оправданным оптимизмом. По этому поводу вице-адмирал Страбл говорил: «Для подавления Волмидо планировалось провести, начиная с 10 сентября, ряд согласованных действий. Во-первых, летчики 96.8 оперативной группы адмирала Рабла должны были выжечь остров напалмом. Затем в течение 13 и 14 сентября должны были последовать удары кораблей передовой группы, и, наконец, намечалась еще одна бомбардировка утром, в день высадки.

Я старался так спланировать действия авиации на западном побережье, чтобы ни тени подозрения не упало на Иньчхон. С этой целью я направлял удары авианосцев не только по Волмидо и району Иньчхона, но и южнее – по району Куньсаня и севернее – по Пхеньяну, а также приказал произвести 7 сентября демонстративную высадку у Куньсаня.

Я считал, что если бы мы сумели сохранить в тайне пункт высадки до первой бомбардировки 13 сентября, то противник мог бы определить, что целью вторжения является Иньчхон, лишь тогда, когда это было бы уже бесполезно».

При планировании возник вопрос о целесообразности ночных обстрелов острова Волмидо эскадренными миноносцами.

«Мы все сходились на том, – писал контр-адмирал Хиггинс, командующий группой артиллерийской поддержки, – что желательно нанести удар по Волмидо в дневное время, несмотря на то что это вынуждало нас отказаться от элемента внезапности и подставляло под огонь противника. Ночные действия в случае сильного сопротивления вызвали бы в таком узком фарватере большую толчею». При нанесении ударов днем уменьшалась опасность столкновения кораблей, а в случае повреждения огнем противника одного или нескольких кораблей облегчалась их буксировка.

Предполагалось, что эскадренные миноносцы будут действовать на довольно близком расстоянии от Волмидо с целью привлечь на себя огонь замаскированных орудий противника. Для этого было решено бросить якоря в виду острова, чтобы противостоять приливному течению, имевшему здесь скорость до 5 узлов. Эскадренные миноносцы должны были встать на якорь по приливу и развернуться носом в море, к выходу из фарватера. Удерживая якоря под форштевнем для сохранения положения носа корабля и места в строю, они могли в случае слишком сильного ответного огня с острова быстро выйти из фарватера в открытое море. Удерживание на якоре во время прилива обеспечивало кораблям расположение бортом к берегу, что позволяло наилучшим образом использовать их артиллерию.

Тем временем эскадренные миноносцы производили приготовления к обстрелу. В своем боевом донесении командир корабля «Герк» указывает на подготовку команды к отражению абордажного приступа – предосторожность, необычную в век атомных бомб, сверхзвуковых самолетов и управляемых снарядов. Однако эта мера была необходима, поскольку в случае повреждения эскадренные миноносцы, находившиеся так близко к острову, действительно подвергались реальной угрозе абордажного приступа.

Команда корабля «Де Хейвен» применила своеобразную хитрость, чтобы вскрыть расположение огневых точек противника. С расстояния 700 м люди на палубе должны были быть ясно видны береговым наблюдателям. Поэтому по предложению команды было решено вызвать огонь противника, разместив на баке набитые соломой и тряпками чучела.

Добавочные 40-мм снаряды укладывались штабелями прямо на палубе, так как артиллерийские погреба были уже переполнены.

Подавление обороны на острове Волмидо

Подавление обороны на острове Волмидо началось 10 сентября самолетами 15-й дивизии авианосцев контр-адмирала Рабла. Самолеты авиации морской пехоты из состава 212-й и 323-й эскадрилий сбросили на остров 95 баков с напалмом. Фоторазведка, произведенная на следующий день, показала, что 39 из 44 строений, расположенных в районе окладов, и 80 % построек в северной части острова разрушены, а жилой район полностью сожжен. В последующие два дня периодически наносились удары с воздуха, рассчитанные на полное уничтожение оборонительных сооружений острова.

Предвысадочная бомбардировка Волмидо началась в 7.00 13 сентября. Корабли 6-й группы артиллерийской поддержки (крейсеры «Толедо», «Рочестер», «Кения», «Ямайка» и эскадренные миноносцы «Мэнсфилд», «Де Хейвен», «Лиман Свенсон», «Коллег», «Герк» и «Хендерсон») вошли в фарватер. В нескольких километрах к югу от Иньчхона, перед местом сужения фарватера, крейсеры вышли из кильватерного строя и встали на якорь, заняв исходные позиции для обстрела острова.

Эскадренные миноносцы продолжали движение на север. Около 11.45 головной корабль «Мэнсфилд» доложил о появлении мин. Поступил приказ открыть огонь, и крейсеры совместно с эскадренными миноносцами приступили к уничтожению мин.

По словам адмирала Страбла, «минные заграждения, обнаруженные в районе острова Палмидо, были, очевидно, простой мерой предосторожности, предпринятой противником после обстрела Иньчхона приблизительно за месяц до этого двумя английскими крейсерами и двумя эскадренными миноносцами (см. главу десятую). К счастью, близость кораблей к берегу во время малой воды серьезно облегчала обнаружение мин, которые большей частью уничтожались артиллерийским огнем».

Эскадренные миноносцы смело прошли мимо обреченного острова, подвергавшегося в это время сильным атакам авианосной авиации 77-го оперативного соединения. «Герк» первым встал на якорь в 12.42, всего в 700 м от Волмидо. Позади него расположились другие корабли. Сотни американских моряков пристально вглядывались в очертания острова, пытаясь обнаружить характерные приметы скрытых артиллерийских позиций. В течение нескольких минут все было спокойно; в зловещей тишине корабли один за другим становились на якорь.

Командир 9-й эскадры миноносцев капитан 2 ранга Аллан поднял сигнал: «Выполнять поставленную задачу». Первым (в 13.00) открыл огонь эскадренный миноносец «Де Хейвен». Его примеру последовал «Коллег». До 13.03 артиллерия острова молчала, а затем сосредоточила огонь на трех ближайших кораблях: «Герк», «Лиман Свенсон» и «Коллет». Все три корабля вскоре были взяты в вилку. В 13.06 «Коллет» получил первое попадание, в 13.10 – второе и затем еще два – в 13.20 и 13.29. Кораблю пришлось перейти на самостоятельное управление и сменить якорную стоянку. Вслед за этим два попадания получил эскадренный миноносец «Герк», однако снаряды противника не причинили ему никаких серьезных повреждений. Вблизи «Лиман Свенсон» упало два снаряда. Один офицер был убит, и один ранен.

«Когда мне доложили о первых попаданиях, – вспоминает вице-адмирал Страбл, – я приказал капитану 2 ранга Вудъярду подойти ближе и держать крейсер „Рочестер“ в готовности войти в узкий фарватер, ведущий к Иньчхону, для поддержки эскадренных миноносцев, если обстановка не позволит им самостоятельно выполнить задачу».

После более чем часового обстрела острова при поддержке артиллерии крейсеров эскадренные миноносцы в 14.00 снялись с якорей. Вслед за этим возобновили атаки самолеты 77-го оперативного соединения.

«После бомбардировки, – продолжает рассказ вице-адмирал Страбл, – вся передовая группа отошла от Иньчхона и направилась по фарватеру „Флаинг Фиш“ назад, в открытое море, чтобы создать у противника иллюзию отступления. После того как мы удалились на достаточное расстояние, я приказал кораблям остановиться, чтобы провести совещание на борту крейсера „Рочестер“. На совещании присутствовали адмирал Хиггинс со своими штабными офицерами и капитан 2 ранга Аллан.

После обсуждения результатов первой бомбардировки я решил перенести удары авианосной авиации ближе к берегу и пойти на связанный с этим риск попадания бомб в дамбу, соединяющую Иньчхон с Волмидо. Действуя в интересах морской пехоты, я заранее приказал не разрушать эту дамбу, так как после захвата острова утром 15 сентября она могла быть использована для соединения высадившейся здесь морской пехоты с главными силами десанта в Иньчхоне.

Я также принял меры к тому, чтобы улучшить все еще остававшееся неудовлетворительным корректирование огня крейсеров».

Подавление обороны противника на острове Волмидо продолжалось весь следующий день. Правда, теперь в фарватер вошли только пять эскадренных миноносцев («Коллет» был откомандирован). Когда «Хендерсон», «Мэнсфилд», «Де Хейвен», «Лиман Свенсон» и «Герк» двигались в направлении на север, была замечена оставшаяся небольшая часть минного поля, которую пришлось подвергнуть обстрелу.

Эскадренные миноносцы снова расположились веером вокруг острова и открыли огонь. Батареи с острова отвечали вяло; за первые 40 минут вблизи кораблей не наблюдалось ни одного падения снарядов. В течение 75 минут крошечный остров буквально содрогался от разрывов. Когда корабли, закончив артиллерийский обстрел, отходили от израненного острова, с него не было произведено ни единого выстрела. Умолкший и окутанный дымом остров мог быть теперь спокойно захвачен. Морская пехота сделала последние приготовления, чтобы вышибить эту «пробку» из Иньчхонской «бутылки».

Передовая ударная группа капитана 2 ранга Сиэрса в составе трех быстроходных транспортов и одного десантного корабля-дока LSD рано утром 15 сентября вошла в фарватер, ориентируясь по очагам пожаров на все еще пылающем Волмидо и по маяку на острове Палмидо. На башне этого маяка, накрывшись одеялом и дрожа от холода, сидел лейтенант Кларк, наблюдая, как мимо него в темноте проходит флот вторжения. Впереди шли эскадренные миноносцы «Мэнсфилд», «Де Хейвей» и «Лиман Свенсон»; за ними следовала группа из трех средних десантных кораблей-ракетоносцев (LSMR-401, 403 и 404). Строй замыкали «Садерленд», «Герж», «Хендерсон», «Толедо», «Рочестер», «Кения», «Ямайка», «Коллет» и «Матако».

В 5.45 корабли открыли огонь по Волмидо, а 10 самолетов «Корсар» 15-й дивизии авианосцев штурмовали с воздуха участки берега, намеченные для высадки. В 6.33 3-й батальон 5-го полка с девятью танками на двадцати десантных баржах начал высадку на опустошенный остров.

Высадка была произведена четырьмя волнами, причем десантные средства первой волны использовались вторично для высадки четвертой волны. Вражеский гарнизон численностью более 500 человек, измотанный трехдневной бомбардировкой с воздуха и с кораблей, оказал слабое сопротивление. Часть обороняющихся подразделений артиллерийского полка и отдельного полка морской пехоты северокорейцев сумела под покровом ночи ускользнуть через дамбу в Иньчхон. Через 42 минуты после начала высадки американский флаг уже реял над Волмидо. Однако в течение еще нескольких часов морской пехоте пришлось выбивать защитников острова из укрытий. Противник потерял 120 человек убитыми и 190 пленными, тогда как американская морская пехота имела только 20 раненых. Остаток дня ушел на оборудование позиций для двух дивизионов легкой артиллерии, которые должны были быть высажены на Волмидо одновременно с началом общей высадки для захвата Иньчхона. Танки так же были подготовлены к преодолению дамбы и участию в штурме Иньчхона.

Штурм Иньчхона. Преодоление береговых стенок

Штурм Иньчхона начался в 17.30 15 сентября. С самого начала следует отметить три своеобразных момента, делавших этот штурм непохожим на другие. Во-первых, американской морской пехоте никогда раньше не приходилось после высадки вести бой в центре большого города, где противник мог оказать сильное сопротивление, используя различные постройки и другие укрытия. Опыта в преодолении береговых стенок у нее также не имелось. Увидев, как северокорейцы реагировали на бомбардировку острова Волмидо, командующий морской пехотой Тихоокеанского флота генерал Шеперд заявил: «Мне стало ясно, что рассчитывать на высадку без сопротивления или при слабом сопротивлении со стороны противника не приходится… Состав оперативного соединения не оставлял у северокорейцев ни малейшего сомнения в том, что высадка на Волмидо является только прелюдией к большой десантной операции. Наши летчики обнаружили явные признаки поспешной подготовки противника к переброске подкреплений в район Иньчхона и в соответствии с этим нанесли ряд ударов по коммуникациям противника. Таким образом, внезапность первого удара, составляющая важный момент большинства десантных штурмов, оказалась в значительной степени утраченной, и противник был настороже».

Вторым неблагоприятным обстоятельством явилось то, что высадку основных сил десанта пришлось осуществить перед самым наступлением темноты, что лишало морскую пехоту светлого времени для подготовки к предстоящим ночным действиям на берегу.

Третий характерный для штурма Иньчхона момент состоял в том, что танкодесантные корабли LST должны были следовать непосредственно за штурмовыми отрядами. По условиям прилива, а также ввиду того, что высадка начиналась в конце дня, предстояло до наступления ночи доставить на берег до 3000 т различного снаряжения, чтобы гарантировать бесперебойное материальное обеспечение морской пехоты в течение всей ночи, пока очередной прилив не позволит произвести пополнение.

Иньчхонскую гавань опоясывала высокая, серая, прочная каменная стенка. Для высадки были выбраны четыре участка этой стенки, условно названные «красным», «синим», «желтым» и «зеленым». «Красный» участок, расположенный на севере, имел длину 300 м; высота стенки здесь составляла 4,6 м. Он проходил под укрепленным холмом, на вершине которого лежало корейское кладбище. Именно на этом участке в дальнейшем возникли наибольшие трудности. Другой главный участок высадки, «синий», находился южнее Иньчхона, сравнительно далеко от города, и занимал такое выгодное положение, что морская пехота, захватив его, могла с тыла перерезать коммуникации противника, ведущие к городу. «Зеленый» и «желтый» участки, высадка на которые была произведена только на второй день операции, были выбраны соответственно на острове Волмидо и во внутреннем приливном бассейне порта. Последние два участка использовались вообще только в целях тылового обеспечения, «красный» же и «синий» являлись участками высадки основных сил десанта.

Высадка на «красный» и «синий» участки началась одновременно, приблизительно за час до захода солнца и наступления полной воды. В высадке на «красный» участок принимали участие 23 волны десантных гусеничных автомашин LVT и 8 танкодесантных кораблей LST. На каждой LVT имелась пара штурмовых лестниц – деревянных или металлических, – снабженных на конце крючьями для забрасывания на стенку. Когда первая волна приблизилась к стенке, она была все еще на 1,2 м выше носовой части LVT. В некоторых случаях лестничные крючья оказывались слишком короткими и солдатам морской пехоты приходилось взбираться на стенку, становясь друг на друга. Первая волна высадилась при сравнительно слабом сопротивлении, но с приближением второй и третьей волн огонь противника стал более чувствительным.

Схема 6. Участки высадки в Иньчхоне

Танкодесантные корабли, ведомые LST-859, в 18.30, то есть через час после отхода судов первой волны, двинулись друг за другом с пятиминутным интервалом. Эти суда отвлекли на себя огонь противника, дав возможность морской пехоте, находящейся на берегу, продвинуться вперед. Несмотря на дым, пыль, туман и сгущавшиеся сумерки, восемь LST успешно достигли берега, хотя и не в том порядке, в каком предполагалось.

LST-973 при подходе к берегу был поврежден прямым попаданием мины, которое могло оказаться роковым. Разрыв произошел среди расположенных на верхней палубе бочек с горючим. Разлившийся бензин хлынул на палубу, в вентилятор и помещение для команды. Огонь грозил перекинуться на сложенные поблизости боеприпасы, но катастрофа была предотвращена энергичными действиями аварийной команды. На LST-914 в результате прямого попадания снаряда вспыхнул пожар, который вскоре удалось ликвидировать. LST-857 и 859 также получили повреждения. Немало хлопот причинила и береговая стенка. Некоторые LST отскакивали, ударяясь об нее, для других она оказалась слишком высокой, чтобы можно было опустить хобот. Но морская пехота упорно продолжала десантирование и приблизительно через полтора часа заняла высоту на «красном» участке.

15 волн десантных гусеничных автомашин LVT(A) и LVT, a также 6 волн десантных барж LCVP доставили морскую пехоту к «синему» участку. Здесь вновь пришлось столкнуться с проблемой преодоления стенки. Для проделывания проходов применялся динамит, и один взрыв едва не стоил жизни адмиралу Страблу и генералу Олмонду.

Дым от продолжительной бомбардировки, пыль и туман снижали видимость менее чем до 100 м. Огромную помощь в высадке морской пехоты оказал 60-мм прожектор, направленный на берег. Тем не менее часть судов 16-й волны потеряла ориентировку и села на мель севернее «синего» участка. К счастью, сопротивление в этом районе оказалось слабым, и морская пехота быстро продвинулась в глубь побережья, несмотря на наступающую темноту.

Американские транспорты и линкор «Миссури» в гавани Иньчхона. 15 сентября 1950 г.

16 сентября сухопутные войска, преодолевая незначительное сопротивление противника, вышли на рубеж, расположенный в 8 км от «красного» участка. Южнокорейская морская пехота занялась очисткой города от противника. Успешные действия авиации по изоляции районов боевых действий севернее и южнее Иньчхона не позволили противнику подбросить сюда значительных подкреплений. На дороге Сеул – Иньчхон авиация обстреляла большое количество вражеских танков, машин и минометов. Выгрузка, происходившая вначале медленно, на второй день была ускорена и в дальнейшем производилась по графику. Общая выгрузка началась в 10.30, когда подошли транспорты и стали на якорь неподалеку от входа в порт. Во внутренней гавани началась установка оборудования для разгрузки. Было закончено сооружение пирса в западной части Волмидо, но из-за приливного течения только один танкодесантный корабль смог бросить якорь у самой стенки. Ответственность за проведение разгрузочных работ на берегу была возложена на командира 3-й десантной группы контр-адмирала Тэкрея, прибывшего на корабле «Эльдорадо». Вслед за этим в Иньчхон пришло госпитальное судно «Консолейшн», взявшее на борт всех раненых. В 18.00 командир 1-й дивизии морской пехоты принял на себя командование десантными частями, находящимися на берегу. Группа артиллерийской поддержки успешно продолжала оказывать дальнюю и непосредственную поддержку войскам.

1-я дивизия морской пехоты продолжала продвигаться при незначительном сопротивлении противника, которое на флангах со временем усилилось. Утром отряд северокорейских войск численностью до 200 человек атаковал при поддержке 5 танков 5-й полк морской пехоты США в 10 км юго-восточнее Иньчхона. В ходе боя все танки были уничтожены, а вражеский отряд полностью истреблен. К 20.05 был захвачен аэродром Кымпхо.

Примерно в это же время были получены данные об интенсивном движении транспорта противника с востока и с севера в направлении Сеула. В 22 км южнее Муньсаня отмечалось движение войск противника численностью от 500 до 1000 человек также в направлении на Сеул. С появлением американских самолетов эти войска быстро повернули обратно.

В 14.00 началась высадка 7-й американской пехотной дивизии, прошедшая почти беспрепятственно.

Значение высадки десанта в Иньчхоне

Результаты Иньчхонской операции были примечательны во многих отношениях: они оказали влияние на ход войны, на поведение китайцев, на дальнейшее развитие военно-морских сил и морской пехоты, а также на всю военную политику Соединенных Штатов.

Эта операция оказала мгновенное и решающее воздействие на ход войны в Корее. Правда, даже сам главнокомандующий сомневался, пусть и не слишком долго, но все же небезосновательно, в выполнимости поставленной перед десантом задачи. 17 сентября, когда морская пехота уже рвалась к Сеулу, все еще не было заметно, чтобы в результате высадки сколько-нибудь ослабло давление противника на пусанском периметре обороны. 8-я армия генерала Уокера оставалась на прежних позициях.

Находясь на «Маунт Маккинли», генерал Макартур вызвал к себе контр-адмирала Дойла и выразил ему опасение, что высадка не дала ожидаемых результатов. Одновременно он приказал начать планирование еще одной десантной операции на этот раз в пункте, первоначально выбранном командованием военно-морских сил, тo есть в районе Куньсаня. Когда Дойл спросил, какие войска он сможет использовать в новой операции, Макартур предложил 1-ю кавалерийскую дивизию.

Однако через несколько часов от генерала Уокера было получено донесение о том, что сопротивление противника перед фронтом 8-й армии ослабло, и к вечеру стало совершенно ясно – огромный риск Иньчхонской десантной операции вполне себя оправдал. В течение считанных дней после этого вся половина полуострова южнее 38-й параллели была вновь занята войсками ООН, а северокорейская армия потерпела крупное поражение.

Адмирал Дойл связывает успехи 8-й армии с одним из случайных обстоятельств – смертью выдающегося северокорейского генерала Кан Куня. «Смерть этого способнейшего генерала, – говорит Дойл, – чрезвычайно сильно повлияла на боеспособность северокорейской армии, действовавшей в районе Пусаня. Это был очень хороший полководец, и даже генерал Макартур признавал его большой военный талант».

Изучающие военно-морское искусство по результатам Иньчхонской операции должны сделать для себя многочисленные и разнообразные выводы. Первый из них состоит в том, что Иньчхон вновь продемонстрировал неоценимое значение десантных операций. Совершенно необоснованным оказалось заявление, сделанное в октябре 1949 г. председателем комитета начальников штабов генералом Омаром Брэдли. «Я утверждаю, – сказал тогда генерал, – что десантные операции крупного масштаба никогда больше не будут иметь места».

Иньчхонская высадка не внесла ничего нового в методы проведения десантных операций, да в этом, собственно, и не было необходимости. Традиционные методы и тактика времен Второй мировой войны оставались по-прежнему весьма эффективными.

Одним из наиболее важных уроков Иньчхона для будущего явилось признание необходимости пересмотреть традиционный порядок сосредоточения кораблей и войск в десантной операции с целью уменьшения опасности их уничтожения в случае применения атомной бомбы. Анализ Иньчхонской операции наводит на мысль об использовании в будущем вертолетов вместо десантных судов, а также о создании новых типов судов, обладающих большей скоростью и обеспечивающих не только меньшую уязвимость со стороны подводных лодок, но и увеличение темпов выгрузки на основе применения автоматизированных разгрузочных средств.

Опыт проведения Иньчхонской операции показал, что наши десантные транспорты и грузовые суда типа АРА и АКА устарели и что ввиду угрозы атомного нападения те медленные темпы выгрузки в условиях тесного порта, которые имели место в ходе операции, в дальнейшем недопустимы.

Генерал Макартур указывал генералу Смиту, что результаты Иньчхонской операции убедительно подтверждают необходимость сохранения морской пехоты в качестве составной части американских вооруженных сил. Исключительные успехи морской пехоты в Иньчхоне ясно показали, что этот род войск должен оставаться сильным и находиться в постоянной боевой готовности.

В ходе операции обнаружилось также, что наша тактическая разведка стоит отнюдь не на высоте. Не укладывается в сознании, почему у нас не было удовлетворительных карт, отсутствовала фоторазведка, а источники информации были столь несовершенными. Военно-морским силам следует хорошо усвоить, что независимо от провозглашенных политических целей нации они должны во всех частях мира вести сбор разведывательных данных относительно возможных районов десантных или других операций.

Анализируя Иньчхонскую операцию и действия флота США во время войны в Корее, следует признать наличие здесь единственных в своем роде, совершенно особых обстоятельств. Это, во-первых, отсутствие противодействия со стороны подводных лодок (не считая небольшого количества мин, перед военно-морскими силами США в этом районе не было никаких препятствий); во-вторых, отсутствие противодействия со стороны авиации; в-третьих, незначительное сопротивление противника во время самой высадки.

Отсутствие всех этих благоприятных обстоятельств или любого из них затруднило бы высадку десанта и повлекло бы за собой большие потери, хотя, по мнению вице-адмирала Страбла, и не смогло бы повлиять на успешный исход операции. Тем не менее при проведении десантных операций в будущем следует учитывать возможность отсутствия таких благоприятных факторов. Следовательно, успешная высадка в Иньчхоне даже с точки зрения традиционных способов ведения войны, не говоря уже о войне с применением атомного оружия, не может быть слепо принята за образец для всех будущих десантных операций. Иньчхон должен стать руководством, а не шаблоном.

Иньчхонская высадка оказала огромное влияние на наши военные планы. Во-первых, морская пехота, задачи которой, по мнению многих, следовало ограничить главным образом несением гарнизонной службы, вновь заняла свое достойное место. Подтвердилось предсказание Макартура, что «значение этого рода войск (морской пехоты) не будет более подвергаться сомнению». Во-вторых, возобновилось остановившееся в межвоенный период приспособление тактики и техники проведения десантных операций к условиям атомного века. Иньчхонская операция в точности воспроизводила тактические приемы, применявшиеся во время войны на Тихом океане. Тем не менее опыт первых пяти лет атомной эпохи (1945–1950 гг.) убедил специалистов флота и морской пехоты, которые были свидетелями Иньчхонской операции, в недопустимости такого сосредоточения войск, кораблей и военной техники при проведении будущих десантных операций. А это предполагает разработку новых методов и приемов, заставляет подумать о создании новых видов боевой техники. Ведь Иньчхон послужил толчком к возрождению десантного искусства и породил тактику «вертикального охвата». Наконец, вопреки предсказаниям многих дилетантов и профессиональных стратегов послевоенного периода, Иньчхон доказал, что военно-морские силы, включая и морскую пехоту, являются надежным средством для осуществления национальной стратегии Соединенных Штатов.

Высадка в Иньчхоне

Глава 4
Минная война. Воньсань

Отступление корейской Народной армии

К концу сентября разбитая северокорейская армия отступала по всему фронту. Ее линии связи и снабжения были полностью перерезаны, и все пути отхода, кроме горных районов, находились в руках войск ООН. Солдаты, которым удалось избежать плена, были вынуждены скрываться, организовывали партизанские отряды; многие шли через горы в родные места.

Прошло всего лишь несколько дней после высадки десанта в Иньчхоне, и северокорейская армия, дошедшая было до самых ворот Пусаня, прилагала теперь все усилия, чтобы собрать и перегруппировать свои силы для обороны территории севернее 38-й параллели.

Тем временем сухопутные войска ООН быстро наступали на всех участках фронта. На восточном побережье 1-й южнокорейский корпус в составе четырех дивизий (3-я, 6-я, 8-я дивизии и дивизия «Кэпитл») вышел на позиции вблизи 38-й параллели и ожидал приказа наступать на порты Воньсань и Хыннам.

Западнее этого корпуса войска 10-го американского корпуса преследовали отступающие части противника в расходящихся веером от Сеула направлениях. 1-я дивизия морской пехоты при поддержке «Корсаров» 96.8 оперативной группы быстро продвигалась на север, стремясь овладеть Ыйчжонбу, важным узлом дорог в 19 км к северу от Сеула, где тогда временно располагался штаб севере корейской армии. В то же время 187-я воздушно-десантная полковая боевая группа приступила к очистке от противника Иньчхонского полуострова.

Восточнее Сеула 7-я американская дивизия продвинулась на 40 км в глубь страны и захватила важный железнодорожный узел Осань, отрезав северокорейцам еще один путь отхода.

В Южной Корее 8-я армия вновь заняла территорию, которая была захвачена противником в начале войны. 25-я дивизия вступила в Куньсань, порт на западном побережье; 24-я американская и 1-я южнокорейская дивизии очистили южную часть центральной Кореи, ликвидировав последние очаги сопротивления противника в районе Тэчжона, Йондока и Кымчхоня. Однако, чтобы возобновить наступление, этим дивизиям 8-й армии пришлось пройти через боевые порядки 10-го корпуса.

С переходом от обороны к наступлению и с началом преследования северокорейских войск военно-морские силы ООН продолжали осуществлять блокаду побережья, вести разведку и по мере возможности обстреливать и бомбардировать войска и военные объекты противника. Однако такая возможность выпала на долю лишь немногих кораблей.

77-е оперативное соединение, действовавшее в Желтом море о 21 сентября по 3 октября, ушло назад в Сасэбо. В этот период, как сообщает контр-адмирал Юэн, самолеты авианосцев оказывали войскам ООН и непосредственную, и дальнюю поддержку, выполняли задачи наведения и корректировали огонь корабельной артиллерии. Однако после захвата Сеула наступление войск ООН развивалось столь быстро, что вскоре южнее 38-й параллели для авианосной авиации не осталось никаких целей.

Решение о высадке десанта в Воньсане

Пока в ООН обсуждался вопрос о положении в Корее, на Дальнем Востоке генерал Макартур строил свои собственные планы перехода 38-й параллели.

Двое членов комитета начальников штабов – адмирал Шерман, представитель флота, и генерал Коллинз, представитель армии, – во время обсуждения в конце августа в Токио вопроса о высадке десанта в Иньчхоне согласились с тем, что конечной целью войны должно быть уничтожение вооруженных сил Северной Кореи. В связи с этим они пришли к выводу о необходимости перенести действия сухопутных войск на север, за 38-ю параллель. Это токийское соглашение вылилось в форму рекомендации, представленной 7 сентября министру обороны Джорджу Маршаллу. Спустя неделю Макартур, который в это время отправился к Иньчхону, получил телеграмму от комитета начальников штабов, где указывалось, что хотя президент Трумэн и согласился частично с выводами военных относительно конфликта в Корее, однако он не считает эти первые выводы окончательными. В целом президент Трумэн одобрял план наступления на север от 38-й параллели и даже предлагал Макартуру разработать соответствующие директивы, но просил не предпринимать никаких шагов к их осуществлению без его прямого согласия.

К 26 сентября стало ясно, что генерал Макартур ожидает санкции на переход 38-й параллели. В этот день генерал дал указания своей объединенной планово-оперативной группе разработать общий план действий к северу от 38-й параллели. Макартур высказал тогда мнение, что главный удар должна наносить 8-я армия на западном или на восточном побережье. Чтобы обеспечить выполнение своего замысла, Макартур считал необходимым провести одновременно охватывающий маневр силами десанта в районе Нампхо, Воньсаня или где-то в другом месте.

На следующий день, 27 сентября, генерал Макартур получил от своего начальника оперативного отдела бригадного генерала Райта оперативный план № 9–50. План предусматривал, что 8-я армия генерала Уокера перейдет 38-ю параллель, нанося главный удар в направлении Кэсон – Саривонь – Пхеньян (начало – в середине октября). Предполагалось, что одновременно с этим 10-й корпус генерала Олмонда высадится на восточном побережье в районе Воньсаня. После высадки корпус перейдет в наступление на запад через Пхеньян – Воньсаньский коридор и соединится с армией Уокера в Северной Корее, отрезав тем самым остатки северокорейской армии. Далее в плане говорилось, что после соединения войска 8-й армии и 10-го корпуса продолжат наступление на север до линии Чончжу – Кунури – Вонвонь – Хамхын – Хыннам, т. е. подойдут на 80–160 км к реке Ялуцзян. Согласно плану, наступать на север от этой линии разрешалось только южнокорейским войскам.

Впоследствии генерал Макартур разъяснил свои соображения в пользу высадки десанта в Воньсане. «Коммуникации 8-й армии, – говорил он, – уже были напряжены до предела и с трудом обеспечивали минимальные потребности ее частей. Кроме того, высадка 10-го корпуса с моря в районе Воньсаня была задумана как фланговый маневр против остатков окруженных и изолированных войск противника, отчаянно пытавшихся пробиться на север, а также как глубокий охват с целью усиления нажима на Пхеньян. Последнее было крайне необходимо в том случае, если бы по каким-то причинам наступление 8-й армии на столицу противника вылилось в длительную осаду».

Генерал Олмонд приступил к разработке плана высадки в Воньсане немедленно после совещания, проведенного Макартуром 29 сентября. В тот же день он собрал командиров соединений и частей 10-го корпуса в Эском-Сити, близ Иньчхона, и сообщил им, что надеется произвести высадку в Воньсане к 15 октября, то есть на пять дней раньше срока, установленного Макартуром. Олмонд считал, что к тому времени, когда в Иньчхон начнут прибывать суда для погрузки, 8-я армия сумеет продвинуться вперед и сменить 10-й корпус. Однако представителям военно-морских сил этот срок казался чересчур коротким. Дело в том, что 29 сентября 1-я дивизия морской пехоты все еще вела бои севернее Сеула; 2 октября морская пехота в тяжелых боях на этом участке фронта потеряла 16 человек убитыми и 81 ранеными. Более того, поскольку первые суда должны были прибыть в Иньчхон не ранее 3 октября, а на погрузку, по расчетам объединенной планово-оперативной группы, требовалось пять суток плюс еще четверо суток на переход морем из Иньчхона в Воньсань, то из шести суток, первоначально запланированных на выгрузку десантных частей в намеченном районе, оставалось бы только двое.

В начале октября командованию морской пехоты еще не было известно, сколько судов и какого типа будет предоставлено для перевозки дивизии. К тому же оно не имело карт района Воньсаня, да и разведывательные данные были довольно скудными.

По мере развертывания событий выяснилось, что пожелание Олмонда о смене частей 10-го корпуса к 3 октября было вполне осуществимо. Фактически части 8-й армии начали смену частей 7-й дивизии еще 2 октября, и генерал Олмонд приказал этой дивизии начать движение на Пусан, используя автомобильный и железнодорожный транспорт. Не дожидаясь результатов планирования, генерал-майор Смит, командир дивизии морской пехоты, создал особую группировку в составе трех полковых боевых групп и отдал приказ, согласно которому в первый эшелон десанта для атаки Воньсаня с моря были назначены 1-й и 7-й полки морской пехоты. Каждый полк должен был начать атаку одновременно двумя батальонами. В силу этого предполагалось грузить все части морской пехоты на корабли в Иньчхоне в полном боевом составе. Генерал Смит решительно возражал против распыления сил своей дивизии после ее высадки на берег с целью очистки захваченного района от противника.

На следующий день, 4 октября, генерал Олмонд отдал войскам 10-го корпуса боевой приказ № 4. 7-й пехотной дивизии было приказано произвести погрузку на корабли в Пусане, а 1-й дивизии морской пехоты – поступить в распоряжение командира 90-го оперативного соединения 7-го флота в качестве десанта, предназначенного для захвата Воньсаня. Морской пехоте предстояло захватить плацдарм для 10-го корпуса в районе Воньсаня, занять воньсаньский аэродром и организовать временную группу тылового обеспечения, которую позднее должна была сменить береговая партия.

5 октября с фронта севернее Сеула был выведен 5-й полк морской пехоты, а 6 и 7 октября – соответственно 1-й и 7-й полки. 7 октября командный пункт 1-й дивизии морской пехоты был переведен из Иньчхона на борт флагманского корабля адмирала Дойла «Маунт Маккинли». Погрузка морской пехоты в Иньчхоне началась 8 октября.

Планирование высадки десанта в Воньсане почти во всех пунктах повторяло подготовку к Иньчхонской операции. Адмирал Страбл изложил свой предварительный план 5 октября, а окончательный вариант – 9 октября. Он поставил своим соединениям следующие конкретные задачи: 1) продолжить эффективную морскую блокаду восточного побережья Кореи; 2) обеспечить поддержку огнем корабельной артиллерии и авиацией не только частей, высаживающихся в Воньсане, но и всех армейских частей, действующих на восточном побережье; 3) провести артиллерийскую подготовку наступления; 4) погрузить на корабли и перебросить в Воньсань части 10-го корпуса; 5) силами десанта захватить Воньсань; 6) организовать оборону захваченного плацдарма и 7) после выполнения всех этих задач обеспечить артиллерийскую и авиационную поддержку, а также первоначальное тыловое обеспечение 10-го корпуса.

Оперативное объединение адмирала Страбла включало следующие основные элементы:

90-е оперативное соединение – ударные силы (контр-адмирал Дойл);

92-е оперативное соединение – 10-й корпус (генерал-майор Олмонд);

95-е оперативное соединение – передовые силы (контр-адмирал Смит);

96.2 дозорно-разведывательная группа (контр-адмирал Гендерсон);

96.8 оперативная группа – эскортные авианосцы (контр-адмирал Рабл);

77-е оперативное соединение – быстроходные авианосцы (контр-адмирал Юэн);

79-е оперативное соединение – группа тылового обеспечения (капитан 2 ранга Остин).

Директива о начале наступления на Северную Корею

Пока шло планирование и подготовка к захвату Воньсаяня, генерал Макартур получил директиву комитета начальников штабов, разрешавшую начать продвижение на север от 38-й параллели.

«Вашей военной целью, – говорилось в директиве, – является уничтожение северокорейских вооруженных сил. Для достижения этой цели Вам разрешается вести в Корее любые военные действия, включая высадку морских и воздушных десантов, а также операции сухопутных войск, к северу от 38-й параллели, если только в это время Советский Союз или коммунистический Китай не введут в Северную Корею крупные контингенты своих войск или не объявят о подобном намерении и не будут угрожать вооруженным сопротивлением в ответ на наши действия в Северной Корее».

Через два дня, 29 сентября, министр обороны Маршалл направил генералу Макартуру дальнейшие указания «не чувствовать себя связанным ни тактически, ни стратегически» при продвижении войск на север от 38-й параллели.

Таким образом, генерал Макартур получил теперь достаточную свободу действий для выполнения того плана, который он еще 28 сентября представил на окончательное утверждение комитету начальников штабов. Дополнительно он сообщил комитету, что «в настоящее время нет никаких признаков того, что Советский Союз или коммунистический Китай готовятся ввести в Северную Корею какие-либо крупные силы».

Три дня спустя комитет начальников штабов утвердил план Макартура.

Ответ красного Китая на призыв Макартура к капитуляции

Во время подготовки к высадке десанта в Воньсане генерал Макартур дважды призывал противника капитулировать. Его первое обращение, опубликованное 1 октября, было адресовано северокорейскому главнокомандующему и премьеру Ким Ир Сену. Обращение было передано по радио и распространено в листовках, разбросанных с самолетов.

«Скорое и всеобщее поражение и полное уничтожение Ваших вооруженных сил и военно-промышленного потенциала теперь неизбежно, – писалось в этом обращении. – Для того чтобы решение Организации Объединенных Наций могло быть выполнено с минимальными людскими потерями и разрушениями, я, как главнокомандующий войсками Объединенных Наций, обращаюсь с призывом к Вам и к вверенным Вам войскам, в какой бы части Кореи они ни находились, немедленно прекратить военные действия и сложить оружие под соответствующим военным контролем, порядок которого я укажу.

Я призываю Вас немедленно освободить всех военнопленных и интернированных гражданских лиц, находящихся в Вашем распоряжении, и принять необходимые меры, обеспечивающие их защиту, хорошее обращение, содержание и немедленную доставку в пункты по моему указанию.

Северокорейским войскам, включая военнопленных, захваченных войсками Объединенных Наций, будет гарантировано обращение, диктуемое обычаями цивилизованных народов, и возвращение к себе домой, как только для этого представится возможность. Я буду ожидать Вашего скорого решения об использовании этой возможности избежать дальнейшего ненужного кровопролития и уничтожения материальных ценностей».

Ким Ир Сен не дал прямого ответа на требование о капитуляции. Вместо этого через два дня последовал косвенный ответ из другого источника: министр иностранных дел красного Китая Чжоу Энь-лай информировал индийского посла в Пекине Панникара, что если войска ООН пересекут 38-ю параллель, то Китай вмешается в войну.

В тот же день в пространной речи Чжоу Энь-лай предупредил, что красный Китай не «будет оставаться безучастным, видя, как его сосед подвергается жестокой агрессии со стороны империалистов».

9 октября генерал Макартур предъявил второй ультиматум о капитуляции, не столько рассчитывая на получение ответа, сколько преследуя цель предостеречь северокорейцев от предстоящего расширения масштабов военных действий. Вторичный призыв к капитуляции был вновь обращен к премьеру и правительству Северной Кореи.

Обсуждение решения о высадке в Воньсане

Поскольку оборона северокорейцев на восточном побережье была сломлена, а наступление южнокорейской армии на север ускорилось, в начале октября встал вопрос о том, не будет ли более целесообразным захватить Воньсаньский порт ударом с суши. Большинство армейских и морских командиров на Дальнем Востоке единодушно сходились на том, что для уничтожения всех северокорейских сил необходимо немедля развивать успех, достигнутый в результате Иньчхонской операции, организовав быстрое и энергичное преследование противника. В то время когда южнокорейцы продвигались по восточному побережью, вопрос об овладении Воньсанем с суши или с моря подвергся обсуждению командующими сухопутными, военно-воздушными и военно-морскими силами театра, а также в печати.

Большинство представителей армии высказывались за захват Воньсаня с моря, хотя даже в штабе Макартура оказалось немало противников этого плата. Генералы Хикки и Райт считали, что лучше всего после завершения Иньчхон-Сеульской операции включить 10-й корпус в состав 8-й армии. Бригадный генерал Эберли, начальник отдела тыла штаба Макартура, полагал, что подчинение 10-го корпуса 8-й армии поможет облегчить его снабжение.

Однако поскольку обстановка на побережье была неустойчивой, первоначальные доводы в пользу высадки морского десанта в Воньсане все еще оставались весьма убедительными. Во-первых, высадка 10-го корпуса в Воньсане значительно разгрузила бы Иньчхонский порт, так как она открывала дополнительный порт непосредственного снабжения 10-го корпуса. Во-вторых, 10-й корпус занял бы такое положение, которое позволяло бы ему осуществить охватывающий маневр против северокорейской армии, оказывавшей слабеющее сопротивление американской 8-й армии, наступавшей на Пхеньян.

Доводы армейского командования в пользу переброски 10-го корпуса в район Воньсаня морским путем были хорошо выражены его командиром генерал-майором Олмондом. 17 октября 1950 г. на борту «Маунт Маккинли» он заявил авторам этих строк, что «с тактической точки зрения выгоднее брать Воньсань с моря». «О переброске по суше, – сказал он, – просто не может быть и речи. Половину нашей тяжелой техники – бульдозеры, тяжелые орудия и грузовики – пришлось бы оставить в придорожных канавах». Олмонд утверждал, что условия местности в Северной Корее делают переход к Воньсаню по суше нецелесообразным. К тому же число рокадных дорог севернее 38-й параллели чрезвычайно ограниченно.

Как ни странно, большинство представителей флота, признавая необходимость иметь 10-й корпус в восточной половине полуострова, в то же время отрицательно относились к переброске его в Воньсань морским путем.

Настаивая на перемещении корпуса по суше, представителя флота исходили из следующих соображений. Во-первых, если бы весь 10-й корпус стал грузиться в Иньчхоне, говорили они, это вызвало бы серьезные трудности в выгрузке предметов снабжения, подвозимых сюда для 8-й армии, поскольку сравнительно малые размеры порта и сильные приливы и отливы не позволяли обслуживать одновременно большое количество судов. Для погрузки же 10-го корпуса требовалось более половины портовых сооружений Иньчхона. В результате 8-я армия, несомненно, испытала бы перебои в снабжении, а это затруднило бы ее дальнейшее продвижение. Во-вторых, в распоряжении военно-морских сил было недостаточно судов и десантных средств. Собрать весь наличный флот для проведения крупной десантной операции означало бы серьезно ограничить возможность поддержки войск ООН, действовавших на других участках фронта. В-третьих, начиная с 10 октября стали поступать донесения от тральщиков о том, что они встречают больше минных заграждений, чем ожидалось. Это могло вызвать нежелательные задержки с высадкой войск в районе Воньсаня.

Морская пехота, зная о быстром продвижении южнокорейской армии на север, не испытывала особого энтузиазма в связи с перспективой вторжения на берег, который всего через несколько дней или даже часов мог оказаться в руках союзников. Донесения, поступавшие в штаб в течение октября, все более настойчиво указывали на то, что 1-й южнокорейский корпус, поддерживаемый огнем артиллерии с кораблей адмирала Смита, овладеет Воньсанем гораздо раньше, чем удастся провести какую-либо десантную операцию. С 1 октября, когда началось их наступление, южнокорейцы продвигались в среднем на 22 км в сутки.

Соображения представителей флота в пользу захвата Воньсаня с суши были кратко сформулированы контр-адмиралом Бэрком, заместителем начальника штаба военно-морских сил на Дальнем Востоке. «По мере развития обстановки, – сказал Бэрк, – мы стали возражать против десантной операции, считая ее ненужной. Высадка десанта в Воньсане потребовала бы вывода с фронта на длительное время большого количества войск как раз в тот момент, когда противник уже обратился в бегство. Мы считали, что достигнуть той же цели – захватить порт Воньсань – можно было, направив 10-й корпус по дороге Сеул – Воньсань».

Одним из высших армейских офицеров, соглашавшихся с мнением командования военно-морских сил, был генерал-майор Барр, командир 7-й дивизии. Барр говорил адмиралу Дойлу, что предпочитает «двигаться по большой дороге» из Сеула в Воньсань.

Несмотря на споры, развернувшиеся по этому вопросу, Макартур не стал пересматривать свое первоначальное решение о высадке морского десанта в Воньсане. «Мне никогда не докладывали о каких-либо возражениях со стороны флота против высадки войск в Воньсане с моря», – рассказывал он впоследствии авторам. На самом же деле командующий военно-морскими силами на Дальнем Востоке довел свои возражения до сведения начальника штаба Макартура генерала Хикки вскоре после того, как возникла идея операции. Он приводил все преимущества переброски войск по суше. Начальник штаба сочувственно отнесся к его предложению, но сказал, что генерал уже принял решение о высадке десанта и пытаться переубедить его бесполезно.

«Теперь можно сказать, – говорит адмирал Джой, – что высадка пошла на пользу флоту. Если бы она не состоялась, мы, может быть, никогда не получили бы полного представления об опасностях минной войны и не воспользовались бы уроками, полученными при тралении минных заграждений».

1.Говоря о том, что выработанная Соединенными Штатами после Второй мировой войны стратегия была «новой», авторы намеренно вводят читателя в заблуждение. Политика США всегда была направлена на подчинение себе менее сильных государств, на их ограбление и закабаление. Однако если раньше США действовали в основном экономическими и психологическими методами, то после Второй мировой войны и особенно в период своей монополярной гегемонии 1990–2000-х гг. они все чаще стали прибегать к прямым военным интервенциям. – Прим. ред.

2.Генерал Карл Спаатс, бывший начальник штаба ВВС, писал в журнале «Ньюсуик» 17 октября 1949 года: «В настоящее время военно-морские силы расходуют на морскую авиацию больше половины всех получаемых ассигнований. В результате этого нация расточает свое богатство на содержание двух видов военно-воздушных сил и распыляет авиационные кадры. Это чрезвычайно опасно. Превосходство Соединенных Штатов в воздухе поставлено на карту. Сохранить это превосходство невозможно, если военно-воздушные ресурсы страны не будут объединены и поставлены под контроль одного органа…». – Прим. авторов.

3.17 августа 1955 г. Бэрк, ставший к этому времени адмиралом, был назначен начальником штаба военно-морских сил США. – Прим. ред.

4.Разница во времени между Вашингтоном и Кореей составляет 14 часов. В дальнейшем указывается местное время. – Прим. авторов.

5.Таким образом, впервые генералу Макартуру были оперативно (но не тактически) подчинены большие авианосцы. Управление ими осуществлялось через командующего военно-морскими силами на Дальнем Востоке и командующего 7-м флотом. «Ни разу за все время войны на Тихом океане штаб Макартура не осуществлял тактического управления быстроходными авианосцами. Как Кинг, так и Нимиц боялись последствий их передачи под контроль штаба Макартура, считая, что они могут больше не возвратиться. Морская пехота и эскортные авианосцы были затем переведены в юго-западную часть Тихого океана». – Прим. авторов.

6.Термин «ударное соединение» сохранялся до 25 августа 1950 г., когда приказом командующего 7-м флотом был введен термин «соединение быстроходных авианосцев». – Прим. авторов.

7.Северокорейские военно-воздушные силы перед войной оценивались в 54 самолета (33 истребителя Як и 21 штурмовик Ил). Их основные аэродромы находились в Пхеньяне, Воньсане, Синаньчжу и Синьыйчжу. – Прим. авторов.

8.Обычная пехотная дивизия, сохранившая название лишь по традиции. – Прим. ред.

9.Это предложение было отвергнуто командованием в Токио, так как 1-ю эскадрилью управления предполагалось использовать при высадке десанта в Иньчхоне. – Прим. авторов.

10.Центр совместных действий армии и военно-воздушных сил, располагавшийся в Тэгу, при сокращении периметра обороны был временно перемещен в Пусан, а позднее в Сеул, где и оставался до конца войны. – Прим. авторов.

11.С прибытием в Корею 3 июля одного не полностью укомплектованного батальона 21-го пехотного полка 24-й дивизии в наличии оказалось две группы наведения авиации и один специально оборудованный самолет «Москито». Впоследствии вместе с другими частями 24-й дивизии прибыли дополнительные группы наведения авиации и самолеты «Москито». Но в первое время 77-е оперативное соединение осуществляло авиационную поддержку только с помощью этой группы наведения. – Прим. авторов.

12.К недостаткам организации связи добавлялась трудность произношения и понимания при передаче по радио сходных между собой корейских названий. – Прим. авторов.

13.С помощью аэронавигационной карты мира точное целеуказание невозможно. По ней можно указать только крупнее объекты, например деревню, реку и т. п. – Прим. авторов.

14.Типичное вооружение для непосредственной авиационной поддержки было: а) для F4V – 800 патронов, одна 450-кг бомба, восемь 127-мм реактивных снарядов; б) для AD – 400 патронов, три 225-кг бомбы, 12 127-мм реактивных снарядов. Продолжительность полета этих самолетов составляла 4 часа. – Прим. авторов.

15.В этот период авианосцы действовали в течение двух дней, а на третий день пополняли запасы. – Прим. авторов.

16.За несколько дней до этого наступления была предпринята новая попытка использовать бомбардировщики В-29 для непосредственной авиационной поддержки. 16 августа 98 самолетов В-29 «Суперфортрес» произвели бомбометание по площади в районе сосредоточения войск противника северо-западнее Егваня. По имеющимся сведениям, противник располагал в этом районе примерно 40 000 человек. На площади размером 6500×12 000 м было сброшено 850 т бомб, то есть одна бомба на каждые 2 гектара. На следующий день из этого района началось одно из самых мощных наступлений северокорейских войск. – Прим. авторов.

17.На борту этого авианосца находилось 70 «Корсаров», 8 разведывательных самолетов OY и 6 вертолетов HO3S. – Прим. авторов.

18.В состав 96.8 оперативной группы вошли корабли 15-й дивизии авианосцев: «Бэдоинг Стрейт» с 323-й эскадрильей истребителей, «Сисили» с 214-й эскадрильей истребителей, эскадренные миноносцы «Эндикот», «Дойл», «Джеймс Э. Кис» и «Тауссиг». – Прим. авторов.

19.1-я сводная бригада морской пехоты была, по сути дела, усиленным полком. Она состояла из трех батальонов, каждый из которых имел только две роты вместо обычных трех. Это составляло приблизительно 1500 человек. За вычетом резервов, писарей и т. д., бригада могла выставить около 1000 штыков. – Прим. авторов.

20.Тактические группы морской пехоты США обозначаются по фамилии своего командира. – Прим. ред.

21.Было уничтожено и повреждено соответственно: танков – 13 и 7, вагонов – 35 и 121, автомашин – 197 и 11, полевых укреплений – 73 и 13, орудий – 72 и 10, мостов – 23 и 15, складов разных – 16 и 1. – Прим. авторов.

22.Очевидно, речь идет не об «ударах», а о самолетовылетах, так как по другим источникам число последних составило за этот период 2200–2500. – Прим. ред.

23.В сводке ВВС Дальнего Востока от 16 ноября 1960 г. удары по целям, расположенным более чем в 30 км от своих войск, квалифицируются как «непосредственная авиационная поддержка». – Прим. авторов.

24.В период с 26 июля по 3 сентября 1950 г. около половины боевых вылетов морской авиации для непосредственной поддержки было направлено по целям, лежащим за безопасным рубежом бомбометания. – Прим. авторов.

25.Фактически штабы имели для планирования менее 23 дней, так как к 10 сентября большее число кораблей должно было уже отбыть в район десантирования. – Прим. авторов.

26.Эта группа была создана дополнительно, после того как первоначальный план операции был одобрен и принят. – Прим. ред.

Bepul matn qismi tugad.