«Прикладная некромантия» kitobidan iqtiboslar, sahifa 2
Я дорожу своей жизнью больше, чем жизнями других. Это нормально для некромантов. Сама природа нашей магии эгоистична: для получения силы мы используем других, пусть это и узаконено. Мы убиваем и мучаем для проведения наших обрядов. И при этом спим по ночам. Это нормально для нас. Однако есть небольшой круг близких, ради которых мы готовы на все.
Я мог закатить истерику и нахамить кому угодно, начиная с однокурсников и заканчивая ректором. У меня мерзкий характер, это ни для кого не секрет. Но я не мог нагрубить Айаллэ. Я на него даже голос не повысил ни разу в жизни. И не только потому, что уважал его. Если мой второй отец посчитает мое поведение неподобающим, то он мне так шею намылит… Звезды днем увижу. И будет полностью в своем праве.
— Эльдан, вам требуется подушка? — вырвал меня из дремоты голос мэтра. — Я понимаю, что ничего нового вы сегодня не узнаете, но прошу принять во внимание, что спячка на факультете некромантии обычно носит характер эпидемии.
Предмет этот у нас вела совершенно потрясающая личность: темный эльф, изгнанный за что-то из клана, мэтр Райхэ. «Райхэ» на языке моих сородичей, принявших Тьму, означает «волк», но вот на этого зверя преподаватель совершенно не походил. Ему больше подходил «лис». Белый. Янтарные глаза с лукавинкой, ухмылка шулера, короткие белые волосы и потрясающее свойство ускользать в неизвестном направлении от тех, с кем говорить он совершенно не желает. Помнится, однажды ректор пытался обнаружить его, чтобы поговорить об изменениях в расписании… Трое суток — и ни разу мэтр Райхэ не попался ему на глаза, до тех пор, пока глава Академии официально не заявил, что Дракон с ними, с изменениями.
И аудитория у мэтра была собственная, особая, зубами вырванная у ректората и обустроенная сообразно вкусам обитателя: карты и гравюры на стенах, изысканная кафедра и своеобразный сладко-терпкий запах, который пропитал, кажется, каждую половицу.
Лекции этого наставника тоже были особенными: все сведения он подавал в оригинальной манере, изрядно сдабривая юмором, правда, без того злобного едкого сарказма, которым славятся темные эльфы.
Наша комнатушка в общежитии была самым родным и спокойным местом из всех, что я знал. Занимали мы ее втроем с друзьями, хотя комната была рассчитана на четверых. К нам упорно пытались подселить еще кого-нибудь, но любой пробовавшийся на место нашего соседа позорно сбегал после двух суток совместного проживания. К нам засылали и будущих коллег, и ребят с факультета светлой боевой магии, даже предсказателя подсунули (тот напророчил, что конец света начнется именно в нашей комнате, и удрал проситься на постой к алхимикам). И чего они все так боятся? Ну мертвый хомяк исправно крутит свое колесо круглые сутки (черный юмор Рема), ну пентаграмма нарисована посреди комнаты — так она нерабочая, демоны из нее уже не выходят (это уже я на спор чертил, до сих пор как вспомню — так вздрогну), ну холодильный шкаф охраняется привидением, подселенным Анджеем… Что тут такого? Обычное дело, мы же некроманты. Вон девчонки из соседней комнаты зомби пятого порядка на посылках держат — и все нормально. До того момента, пока они его на этаж целителей с поручениями не посылают. У бедных борцов за здравие после встречи с чудом современной некромантии запасы успокоительных зелий заканчиваются. В общем, нормальная жизнь нормальных студиозусов ненормального факультета.
Бабушка обычно коротко, но доходчиво объясняет деду, куда он может засунуть свои инсинуации. Ее королевское высочество принцесса Гира, супруга наследного принца Нимлоссэ, вообще умеет доходчиво доносить до оппонента свою точку зрения в максимально некорректных выражениях, а спорить с женщиной, которая способна поднять всех покойников в радиусе четырех лиг, мало кто решается. Это, знаете ли, чревато летальным исходом.
Творец явно создал красивых женщин как испытание для мужского разума.
Никто никогда не верит, если о нем говорят плохое.
Смерть — обратная сторона жизни.
