Kitobni o'qish: «Рай-26»

Глава 00

По темному небу россыпью раскинулись мерцающие точки. Они были так близко, что, казалось, их можно достать руками. Прохладный воздух донес слабое громыхание, горизонт осветили далекие синие всполохи. Сид хотел поднять руку, чтобы еще раз попытаться дотянуться до этих странных светящихся точек на небосводе, но, как всегда, ему это не удалось. Внезапно обессилевшая рука никак не хотела слушаться, всполохи становились все ярче, громыхание подбиралось все ближе и ближе…

– Пап, – вырвал его из сна детский писк. – Утро пять минут назад началось! Ну вставай же, ну!

Молодой темноволосый мужчина помотал головой, лежа на металлической полке, выраставшей прямо из стены и выполнявшей роль кровати; потер темно-карие глаза рукой, которая еще мгновение назад была словно онемевшая. Тесная комната без окон освещалась тусклым светом, исходящим прямо с потолка. Мебель составляли только две полки-кровати, металлический стул и стол со встроенным экраном. К такой комнате больше подходило определение «камера».

– Тебе опять снился сон? Расскажи! – тараторил маленький мальчик, донимая сонного отца.

Свет становился все ярче, а машинный голос тем временем сухо вещал:

– Сорок шестая вертикаль, рабочий день начинается. Сорок шестая вертикаль, рабочий день…

Мужчина привстал, провел ладонью по заспанному худому лицу с выдающимися скулами, бросил на мальчика тяжелый взгляд темных зрачков.

– Ну, пап! Тебе опять снилось небо, правда? – с надеждой в глазах затаился сын.

Сид ухмыльнулся и погладил мальчугана по черным мягким волосам.

– Небо, – кивнул он.

Глаза мальчика вспыхнули интересом и любопытством.

– Какое оно, расскажи.

– Оно, – медленно протянул Сид, – прекрасное.

– Хватит ребенку голову забивать чепухой, – раздался из прохода приближающийся твердый женский голос, затем показался силуэт. Невысокая женщина в возрасте с морщинистым лицом и первыми проявлениями седины в волосах отерла влажные ладони о потертый синий рабочий комбинезон. – Заставляешь его верить во всякую чушь, и, не дай бог, за ним из-за этого придут…

– Остынь, мать, и так тяжелый день предстоит, – резко встал с кровати Сид и замер. Резкая боль пронзила его ниже ребер. Он аккуратно положил руку на вздутый живот, но виду о том, что ему плохо, не подал. Боль быстро стихла, и Сид наспех поправил черный облегающий костюм с ребристыми вставками на груди и локтях.

Женщина махнула на него рукой и склонилась над внуком.

– Ол, хочешь кушать? Сейчас придет еда.

– Еда! – воскликнул мальчик и выбежал в соседнюю камеру.

Женщина раздраженно посмотрела на сына.

– Это последняя пища категории «Б». Что ты планируешь делать дальше? Категории «А» на нас троих не хватит.

– Возьму дополнительные полсмены, должны продлить «Б». У тебя как с работой, мам?

– Проводники чинить – нехитрое дело, много молодых набрали на горизонталь.

– Но по опыту ты их всех вместе взятых переплюнешь, – Сид аккуратно похлопал мать по спине. – Ладно, не пропадем, пойдем завтракать.

Кухня, как и все остальные помещения вертикали, не имела ни одного окна и тускло освещалась люминесцентным потолком. Раздался щелчок, и в черной гладкой стене образовалась прорезь, затем неразличимые до этого маленькие створки разъехались, обнажив кубическую полость, в которой стоял поднос с тремя мисками, полными белой массы, и сосуд с желтой жидкостью. Семья уселась за металлический стол, выраставший, как и кровати, из стены. Кроме стола в кухонной камере находились три стула, голые стены украшал лишь горшок с растущими в нем серо-желтыми грибами.

– Вчера у Ола прошла первоначальная загрузка, – начала женщина, – интересуйся хоть немного сыном.

– Серьезно? – удивленно глянул отец. – Совсем заработался. Ну-ка, Ол, иди сюда, посмотрим, чему теперь детей учат.

Сид посадил сына на колени и уложил короткие волосы на затылке мальчика, за которыми блеснул сталью имплантат – электронный порт нейрочипа, с красноватой и немного опухшей кожей вокруг него. Сид аккуратно подключил шнур к Олу и, откинув черную прядь своих волос, подключил другой конец к себе, в такой же разъем имплантата.

– Вот оно как, – сказал Сид, зажмурив глаза, поверхностно сканируя новую базу данных сына. – В наше время не этому сперва учили.

– А в наше и вовсе перед первичной загрузкой живые уроки давали! – воскликнула бабушка.

Ол освободился от шнура и с обидой на то, что отец взаимно не открыл доступ к своим данным, произнес:

– И тут нет ни одной ячейки данных о небе! Оно действительно…

– Нет, хватит! – воскликнула женщина. – Это всего лишь сны твоего отца. Забудь и никому не говори о небе! Понял?

Мальчик затих и кивнул.

– Пообещай! – подняла палец вверх женщина.

– Обещаю, бабушка Эм, – недолго думая, ответил Ол.

– Умница. Держи еще протеинов.

Женщина перелила половину миски внуку, на что тот безумно обрадовался. Сид, посмотрев на мать, протянул ей миску, чтобы возместить ее излишнюю щедрость.

– Нет, – мать остановила его жестом руки, – у тебя сегодня тяжелый день, Сиди.

Семья быстро доела протеиновую кашу, запивая витаминной настойкой.

– Ладно, – сказал Сид, встав из-за стола. По привычке хотел похлопать себя по животу после еды, но опомнился и просто положил руку на живот. – За мной Ин сейчас заедет. Ол, удачной вторичной загрузки!

– Спасибо, папа! – вытирая рот рукавом, воскликнул мальчик.

За стеной камеры раздалось тихое шуршание, едва осветилась щель, и створки темной стальной стены бесшумно разъехались. В узком лифте стоял улыбающийся человек в таком же черном комбинезоне, как у Сида.

– Вам куда, Восьмой? – продолжая улыбаться, спросил мужчина.

Под «Восьмым» Ин имел в виду не этаж. Так как Сиду с рождения был присвоен идентификационный номер сорок тысяч восемь, то Восьмым его звали все знакомые. Да и сам Сид, являясь системным программистом, был вовсе не против присвоения ему такого номерного прозвища.

Сид, не ответив, шагнул внутрь. Створки захлопнулись, и лифт спешно начал набирать скорость, циферблат с номерами горизонталей неуловимо для глаза менял цифры.

– Как сын? – нарушил молчание Ин.

– Прошла первоначальная загрузка.

– Это хорошо. У знакомого монтажника была дочь, так там было отторжение третьего уровня. Все, ее больше никто не видел.

– Забрали?

– Ага. Пришел только запрос на следующего ребенка. Но не переживай, если первичная загрузка прошла успешно, то бояться больше нечего.

– Как твой новорожденный сын? – после молчания спросил Сид.

– Новый гражданин двадцать седьмой вертикали. Вчера медики сказали, его организм определился с вертикалью. – Ин притих на мгновение и потер небритую щеку. – Ну и хорошо, не хочу детей воспитывать. Пусть Ги этим занимается.

– Навещать-то хоть будешь?

– Не знаю. Когда я ездил к Ги в соседнюю вертикаль, становилось плохо, как только я покидал нашу сорок шестую. Начинало мутить и блевать постоянно хотелось. На периферии между вертикалями, где встречались с Ги, еще терпимо, а глубже прям…

Спазматическая боль прошлась по животу Сида, он застонал и наклонился, схватившись за вздутый живот.

– Хм… – ехидно улыбнулся Ин. – Как будто рожать собираешься. Как назовешь?

Сид злобно посмотрел на Ина, отвечать ему не хотелось, от боли он заскрежетал зубами.

– Да уж, не завидую я тебе, Восьмой, – Ин по-дружески похлопал по плечу Сида. – Тебе на медицинском семисотом остановить?

Сид молча кивнул. Лифт остановился, створки медленно разъехались. Показался чистый белый коридор, за прозрачными стенами палат виднелись хирургические роботы и медицинские капсулы. Неуверенно перебирая ногами, Сид, согнувшись, вышел из лифта.

– Удачи. До встречи на работе, – проводил друга взглядом Ин и поехал дальше, на верхние горизонтали.

***

Мрак тесного помещения рассеивал лишь свет экрана на столе. Седой человек сидел неподвижно на стуле, запрокинув голову назад. От экрана к его затылку тянулся длинный шнур, зрачки седого закатились под веки, обнажив белки глаз, по щеке изо рта сбегала тонкая струйка уже подсохшей слюны. В ушах виднелись старые наушники, из которых доносилась музыка. Всем своим видом человек напоминал труп.

Дверь в комнату бесшумно отъехала вбок, скрывшись в стене, в тусклом свете ламп показался силуэт худенькой девушки с сумкой в руках. Светлые волосы были забраны в хвост, темно-зеленый облегающий костюм подчеркивал стройность фигуры, и даже кобура с немаленьким пистолетом на поясе не нарушала женственности. Девушка уверенной походкой зашла внутрь, положила на стол сумку с видневшимися внутри серебристыми брикетами и склонилась над мужчиной.

– Агент, очнитесь, – звонким и острым, как лезвие ножа, голосом произнесла блондинка.

«Покойник» не отреагировал. Она достала из его уха наушник, и быстрые ритмы мелодий вырвались наружу. Человек зашевелился, медленно и нехотя пробуждаясь от глубокого сна.

– Беззащитен, как младенец, – хищно улыбнувшись, произнесла она.

Седой неуверенным движением провел ладонью по своему лицу. Затем завел руку за длинные запутавшиеся немытые волосы и выдернул шнур из порта нейрочипа, золотистым узором тянувшегося от уха до затылка. Веки раскрылись, показав под ними расширенные зрачки. Глаза сначала хаотично блуждали, затем внезапно взгляд сфокусировался на девушке. Седой приподнял голову, вытирая рукавом поношенной темно-зеленой куртки слюну с щеки.

– Не делай так больше, – стальным тембром ответил седой, – это моя последняя связь с этим миром.

– Тебе все сложнее выходить из виртуальной реальности, – констатировала девушка. – Такими темпами ты скоро не вернешься оттуда.

Он молчал, прикрыв глаза от света монитора.

– На этот раз получилось? – кивнула девушка.

Мужчина зажмурил глаза и с силой потер их руками; девушка отметила про себя давно не стриженные и забитые грязью ногти.

– Нет, – выдохнул он, – я не могу расшифровать протоколы местных систем, совершенно чужая и непонятная логика языка.

Девушка присела на стол, достала из сумки серебристый брикет, раскрыла фольгу и надкусила бурый белковый батончик.

– Другой мир, другие правила, – прожевав, ответила девушка.

– Нужен местный спец, – седой посмотрел на девушку. – Как твои успехи?

Девушка положила брикет и выпрямилась перед мужчиной:

– Докладываю: молодой человек в одном из местных кварталов, высокоуровневый спец, семьянин. Работает в отделе управления главных систем вертикали.

– Он единственный, кого нашла?

– Да, – недолго думая, ответила девушка.

– Отправляюсь за ним, – седой неуверенно встал со стула. – Что-нибудь еще, агент?

Блондинка слегка смутилась.

– Вам могут показаться странными местные… эм… обычаи.

***

Прикосновения холодного металла к коже, как ток, пронзали и без того испуганного Сида.

– Лежите спокойно, расслабьтесь, – командовал мягкий женский голос медицинской машины.

Кушетка крепко зафиксировала тело, искусственная рука распылила антисептик на животе у Восьмого и сделала разрез лазером от пупка до ребер. Затем захват с тремя лопаткообразными пальцами устремился в глубь разреза к внутренним органам. Парень тихо простонал: обезболивающих было явно недостаточно.

Операция заняла меньше пяти минут, но у Сида за это время успела пролететь перед глазами вся его жизнь и все известные ругательства. Захват извлек наружу окровавленный орган. Сердце в металлических пальцах сжалось, сделав свой первый стук. Робот начал активно заштопывать рану медицинским степлером, а на голограмме перед Сидом появилось окно с информацией. Мягкий женский голос вещал:

– Гражданин сорок тысяч восемь, ваша кредитная задолженность погашена. Смена продуктового талона с категории «Б» на категорию «А». Благодарим за выращивание органов.

***

Через два часа Сид прибыл на рабочее место. Пошатываясь и держась за живот, провел чипом, вживленным в руку, по пропускному сканеру. Широкие матово-белые двери разъехались. Пред ним открылся тускло освещенный просторный зал с сотнями овальных кресел, за которыми неподвижно сидели подключенные к сети люди.

Третий ряд, триста пятое место: Сид мог с закрытыми глазами найти свой рабочий стол. За триста шестым сидел Ин, а вот триста седьмое, пустовавшее до этого, стало занято новеньким.

– А он правда бывший безопасник? – вполголоса спрашивал у Ина молодой парень, совсем юноша.

Ин кивнул головой, видимо, эти расспросы были ему не в радость.

– Там же такие привилегии дают… Зачем ушел? У него, наверное, даже табельное оружие было…

Ин увидел приближающегося Восьмого и показал новенькому жестом ладони, что пора заканчивать разговор. Юноша обернулся и пересекся с гневным взглядом Сида.

– Не было, – отрезал Сид, – но стрелять учили.

– Иди работать, хватит болтать, – добавил Ин новенькому.

Восьмой тяжело рухнул в рабочее кресло.

– Как ты? – повернув к Сиду кресло, спросил Ин.

Сид, согнувшись, уперся лицом в ладони и задрожал.

– Я устал. Я больше не могу, – простонал он. – Я больше не могу находиться в этих стенах, в этих бесконечных коридорах-катакомбах. Все эти лифты, грузы, бесконечные паутины труб. – Сид шмыгнул носом, отер его кулаком. – Хочу туда, где простор, хочу убраться из этого места.

– Ты же знаешь, что это невозможно, Восьмой. Мы привязаны генами к родной вертикали, покинув ее, мы умираем. У нас нет выбора. Так же, как нет выбора у родившегося ребенка. Он не может решать, чьи гены победят в нем: отцовские или материнские, останется ли он с матерью или его срочно нужно переместить в отцовскую вертикаль.

Ин помолчал минуту, затем продолжил:

– Обсуждать тут нечего, нужно работать. Видел на входе нового приветствующего?

– Что?

Сид прикрыл глаза, мысленно обратился к памяти своего нейрочипа, открыл запись зрительных нервов и промотал на пятнадцать минут назад.

Он вышел из лифта на уровень управляющей корпорации, прошел через парадный вход, не обращая внимания ни на что вокруг. Его взгляд, не видя, скользнул по стене, которую украшали «особо отличившиеся» сотрудники компании. Живьем вмурованные в стены, с каменными лицами, они навеки останутся там в назидание рабочим, задумавшим поднять бунт. Новенький черноволосый парень, еще не до конца сросшийся с материей стен, смотрел пустым взглядом на проходящих сотрудников. Новый приветствующий – так их называли в корпорации.

«Не бунтарь, – подумал Сид. – Наверное, это виновник вчерашней аварии на грузовом доке».

– Как бы то ни было, – прервал размышления Ин, – у нас есть способ сбежать из этого мира, и ты его знаешь, – он протянул Сиду шнур для подключения к сети.

Сид откинулся в кресле и погрузился в виртуальную реальность. Боль в животе мгновенно ушла, а душевные тяготы растаяли в цифровом облаке, в котором Сид чувствовал себя совершенно иначе, в безопасности. Он был одним из лучших сотрудников по структурированию данных. Все работники офиса занимались управлением системами вертикали. Под их контролем находились системы жизнеобеспечения, продовольствия и энергоснабжения большинства горизонталей. Но самое главное – порт. В порте пересекались главные горизонтальные и вертикальные грузовые линии лифтов. Сюда приходили грузы с нижних уровней с продовольствием и уходили наверх лифты, груженные оборудованием. Иногда происходил обмен товаров с соседними вертикалями.

Виртуальное «эго» полностью загрузилось в систему, Сид перестал чувствовать связь со своим телом. Впереди была гора работы по распределению и структурированию нестандартной информации – информации, с которой не могли справиться автоматические обработчики: сигналы с аварийных датчиков, зафиксировавшие непонятный сбой, ошибки работы систем жизнеобеспечения и транспорта, которые с каждым годом возникали все чаще. Сид разгребал кучу на первый взгляд непонятного месива бинарных данных и рассылал их в узконаправленные отделы, которые тщательно проанализируют сигналы датчиков или ошибки систем и назначат ремонтников исправлять сломанные подсистемы. Сиду эта работа нравилась. Ему часто позволяли войти в сломанную подсистему и установить причины неисправности. Когда он получал полный доступ к системе транспорта или системе жизнеобеспечения на уровне, он чувствовал себя маленьким богом, которому подвластно все в данной директории: он мог остановить жизненное обеспечение, убив половину жилого уровня, мог запереть людей в своих камерах или же до отвала накормить. Конечно, он не делал ничего подобного. Он просто выполнял свою работу.

Иногда в приходивших необработанных данных он находил коды доступа, ключи к различным системам и к более высоким уровням прав. Как и неделю назад: в структуре аварийного сообщения от пользователя, не прошедшего авторизацию из-за сбоя, он нашел зашифрованный ключ доступа к базе данных системы питания. Тогда Сид скормил этот ключ скрипту, работающему в фоне терминала. Небольшой скрипт, написанный Сидом, не отнимал достаточно ресурсов, чтобы система обратила на него внимание. Простой дешифратор – перебор всех вариантов, чтобы рано или поздно подобрать нужный вариант расшифровки.

Сегодня среди рабочего дня этот фоновый скрипт обновил свой статус на «завершено».

***

После долгих раздумий Сид зашел в продовольственную сеть и, взломав базу данных с помощью ключа доступа, назначил своей семье продовольственный статус «Б».

Системный день завершился. Сид минуту ждал полной выгрузки из сети, минуту приходил в себя и привыкал к теперь казавшемуся яркому свету в помещении. Разрез на животе болел уже не так сильно.

– Говорят, – раздался утомленный голос Ина, также отходящего от полного погружения, – когда-то давным-давно вся эта система обходилась без вмешательства людей. В системе действовал искусственный интеллект, который управлял всем и вся. Он подстраивался под каждую нестандартную ситуацию и умел обучаться…

– И люди тогда жили долго, сыто и счастливо! Твои фантазии переплюнут даже мои сны.

– Так говорят… – развел руками Ин.

Сид покачал головой.

– Я бывал в самых удаленных уголках виртуальной реальности этой сети, и нигде не обнаружил ни частицы кода так называемого искусственного интеллекта, так что это бред. Пошли по домам, я чертовски устал.

***

Высадив Ина, лифт затормозил на этаже Восьмого. Двери разъехались, и он сразу понял, что дела плохи. В камере на стуле сидела Эм, прижав к себе внука. Над ней стояли огромный белый человекоподобный полицейский робот и широкоплечий агент безопасности, одетый в черно-красный комбинезон. Сид, не замешкавшись, шагнул навстречу и произнес:

– Здравствуйте! Я как раз собирался сообщить вам о сбое системы питания, она, похоже, назначила нам ложный приоритет.

Агент молча повернулся к Сиду. Половину его изуродованного лица вместе с глазом заменял имплантат, подогнанный под строение лица, но все равно выглядевший неестественно. Черные волосы с легкой сединой были слишком коротки, чтобы скрыть продольный шрам от виска до темени. Агент старался выглядеть беспристрастным, но живая половина лица выдавала легкую гримасу презрения.

– Гражданин номер сорок тысяч восемь, Сид? Агент безопасности сорок шестой вертикали Лин, – железным голосом отчеканил тот, – но ты и так знаешь, кто я, – закончил агент и продолжил молча сверлить Сида тяжелым взглядом искусственного и живого глаза.

Сид понял, что это уж никак не по поводу украденного ключа доступа. Правление бы не отправило из-за такой мелочи офицера, отслеживающего преступников и подавляющего бунты.

– Мы здесь из-за вашего сына, Ола, – продолжил безэмоциональным голосом Лин. – Сегодня при попытке так называемой вторичной загрузки произошло отторжение первого уровня. Последующая экспертиза признала вашего сына дефектным, он подлежит утилизации.

Отец молча пошатнулся и прижался спиной к стене, Эм сильнее стиснула в объятиях Ола. Мальчик спокойно сидел на коленях у бабушки, еле слышно посапывая.

– Нельзя выносить сразу такой приговор! – Сид сделал шаг к Лину. – Возможен сбой загрузки, дефект имплантата, нужно провести тщательную…

– Экспертиза закончена, заключение обжалованию не подлежит. В базе данных вашего сына найдена информация о так называемом «небе». Более того, обнаружены записанные мысленные образы этого несуществующего объекта.

Сид облокотился о стену, в его голове бушевал ураган из смешанных чувств и слов «Почему с моим сыном?» и «Этого не может быть». Он быстро просканировал свои ячейки памяти и вздрогнул, поняв, что ячейка, где он хранил свои сны, недавно была считана. Считать ячейку можно только при прямом подключении нейрочипов двух людей – сомнений, кто был преступником, не оставалось.

«Вот малолетний хакер», – выругался про себя Сид.

Полицейский робот ровными неколебимыми движениями вырвал ребенка у бабушки и потащил в сторону лифта, тот вырывался и сквозь слезы душераздирающе орал.

– Стойте, – кинулся за ними Сид. – Вы не понимаете, это все я!

Сид схватил за плечо агента, тот машинально развернулся и отработанным движением вывернул руку Сиду и прижал его лицом к стене.

– Еще раз тронешь меня, и я буду вправе сломать тебе руку! – прошипел сквозь оскал Лин. От былого спокойствия агента не осталось и следа, теперь в каждом его слове играли ноты презрительности. – Такие, как вы, бракованные, тратят впустую государственные ресурсы, а потом еще ходи за вами и подчищай гнилые плоды, которые могут вмиг перерасти в бандитизм или восстание. Потом собираются стаи таких, что приходится выжигать целые горизонтали.

– Эта информация моя, – прохрипел Сид от возрастающего давления на скрученную руку. – Это мои сновидения, моя ячейка… Ол просто скопировал ее в свою базу данных.

Лин, как будто опомнившись, ослабил хватку и отступил назад.

– Возможно, это и так, – уже вновь безэмоциональным голосом вещал агент, отряхивая костюм. – Но, к сожалению, работники корпорации не в моей юрисдикции, поэтому я просто выполню приказ, а затем сообщу о ваших показаниях.

Мальчик вновь душераздирающе завыл. Отец рванулся к сыну, но агент занес кулак в перчатке, раздался звук электрического заряда. Удар тяжелой руки в живот отбросил его к стене, а перчатка со встроенным электрошокером парализовала мышцы, руки и ноги превратились в одеревеневшие конечности. Сид свалился на пол, взгляд его затянула матовая пелена, сквозь которую он беспомощно наблюдал, как в лифт заволокли плачущего и вырывающегося ребенка. Он хотел было протянуть ладонь к сыну, но обессилевшая рука никак не хотела слушаться.

– Что с ним будет?! – сдерживающим слезы голосом крикнула Эм.

Лин лишь паскудно улыбнулся и нажал на кнопку лифта. Двери захлопнулись, поглотив звонкий рев ребенка, который вскоре исчез вовсе.

***

Очнувшись, Сид посмотрел на мать – она молча сидела на стуле и смотрела в никуда. Парень сел, облокотившись о стену и вытянув ноги на полу.

– Они ведут его к главному лифту вертикали, – произнесла мать Сида. – У тебя есть коды доступа к нему? Можно попробовать перехватить их и отобрать нашего Ола.

– Серьезно?! А потом что? Нарушив закон, здесь нам не жить.

Бабушка Ола отерла мокрые глаза и уверенным голосом продолжила:

– Уйдем на нижние уровни, за пределы юрисдикции – там, где нет этих законов.

– Будем пытаться выжить среди изгоев, бандитов и мутантов, добывая себе пищу боем?

– Это лучше, чем пытаться выжить, дерясь за кусок корма здесь! – выкрикнула Эм и заплакала. – Сначала они забрали мою Сол, теперь Ола.

– Мама, – скомканным голосом из сдавленного от горя горла произнес сын, – я виноват. И тогда, и сейчас. Я никогда не прощу себя за то, что случилось с сестрой…

– Я не считаю тебя виновным… Перестала так считать. Ты был всего лишь частью системы, которая тогда забрала Сол.

Минуту они сидели в молчании.

Сид вздохнул, взъерошил волосы и провел ладонью по лицу.

– У меня есть коды доступа к шлюзам к главному лифту. Перехватить нужно до того, как лифт уйдет, но мне нужна помощь. – Мать Сида молча смотрела на него красными глазами. – Двери в главный док я открою, но с агентом безопасности и с полицейскими роботами я не справлюсь. Ты главный электротехнический инженер на том уровне, ты знаешь ту горизонталь вдоль и поперек.

– Обесточить весь уровень?

– Хотя бы окрестность главного лифта. У тебя остались рабочие очки ночного видения? – Женщина кивнула. – Хорошо, давай мне. В неразберихе я попытаюсь забрать Ола и побегу к резервному лифту на краю горизонтали. Лифт заброшен, но работоспособен, у меня остался старый пароль к его активизации. Заберем там тебя и пойдем на нижние уровни.

– Тогда вперед, – твердо сказала женщина, подошла к сыну и помогла ему подняться на ноги.

***

В юности Сид был любознательным, его с ранних лет больше привлекала виртуальная реальность, чем настоящая. Понимать машинные языки его научила старшая сестра Сол. Сид любил свою сестру.

После финальных экзаменов Восьмого позвали работать в службу безопасности, и он с радостью согласился, хоть Сол была против этого. Работа ему нравилась, платили хорошо. Сид не участвовал ни в патрулях, ни в задержаниях преступников, он был всего лишь, как он себя называл, «невидимым стражем сети». Восьмой следил за попытками взлома систем, улучшал их безопасность, отслеживал подозрительные действия граждан в сети. Сид быстро пошел на повышение, помощи в его «антихакерских» услугах уже просили службы безопасности соседних вертикалей. Даже суровый агент Лин тогда хорошо отзывался о гражданине номер сорок тысяч восемь.

Однажды Сид заметил в одной второстепенной системе управления подозрительный код. Точнее, нефункциональный обрывок кода, оставленный несколько лет назад. Код был элегантно написан и замаскирован так, что Сид обнаружил его случайно. Восьмой внимательно изучил его и начал искать аналогичные куски программы в других системах. Он нашел скрытые части кода во множестве систем, включая и системы самой службы безопасности. Сами по себе эти части ничего не представляли, но, соединив их воедино, Сид увидел, насколько это была мощная троянская программа. Лишь небольшой части кода не хватало для того, чтобы по команде хакера эти части активизировались и полностью парализовали всю сеть вертикали, в том числе и систему службы безопасности.

База данных говорила о том, что этот вредоносный код внедрялся частями на протяжении пары лет. Но что-то произошло с хакером, и больше года нового вредоносного кода не появлялось, троян так и остался недописанным.

Сид немедля доложил начальству о результате своего расследования, и служба безопасности буквально за один день вычислила хакера. Кто был этим хакером, Сид не желал знать, как и не желал знать, что стало с остальными людьми, которых Сид помог поймать.

Вернувшись тогда домой после торжества в честь раскрытия крупного дела, Восьмой не обнаружил дома сестру, а только убитую горем мать.

***

Сид стоял у закрытых дверей шлюза, ведущего в главный лифтовый порт вертикали. Восьмой провел дрожащими пальцами по экрану наручного компьютера. Сигнала от матери не было. Не сумев остановить дрожь, он сжал ладонь в кулак. Тремор не был последствием электрошокера, Сида колотило изнутри. Страх за сына, страх нарушить закон и страх за собственную шкуру бешеным водоворотом утягивали разум в пучину паники.

Сид прислонился к стене и сделал глубокий вдох. Сообщений от матери все еще не было. Он огляделся: по коридору спешили люди. Они проходили совсем близко от Сида, но не замечали или старались не замечать его пораженное болью и страхом лицо. В другой стороне коридора у монитора терминала спиной к Восьмому стоял странный человек в темно-зеленой куртке, с длинными белыми волосами, собранными в хвост. «Иностранец», – подумал Сид. На этой вертикали он никогда не встречал людей с таким цветом волос. Иностранец проделывал какие-то странные манипуляции с терминалом.

«Да он его взламывает! – воскликнуло в голове. – Средь рабочего дня, у всех на виду! Его засекут в два счета, и это рядом со мной, черт, еще этого не хватало».

Сид судорожно посмотрел на экран сообщений – молчание. Времени ждать сигнала от матери больше не было. Восьмой глубоко вздохнул и подошел к дверям. Нашел в памяти давно запрятанный ключ доступа и послал сигнал охранной системе. После недолгой паузы красный огонек шлюза переключился на зеленый и створки разъехались, открывая вход в огромное, сотню метров в высоту помещение, в центре которого располагалась пятидесятиметровая в обхвате шахта лифта, висящая, как огромный сталактит, из темной глубины потолка и уходящая вниз на тысячи уровней. Ко входу к ней согнали два десятка детей, окруженных роботизированными стражами, слышался тихий плач. Главный лифт уже прибыл, и детей по одному заводили внутрь. Сид шагнул вперед и остолбенел. У стены, в луже крови, согнувшись в неестественной позе, сидела его мать и не дышала. Сид хотел было броситься к ней, но навстречу ему вышел агент Лин с двумя стражами.

– Гражданин номер сорок тысяч восемь, Сид, – обнажил зубы в паскудной улыбке агент. – Я так и думал, что вы склонны к нарушению порядка и совершите какую-нибудь глупость.

Восьмой шагнул назад и уперся спиной во что-то твердое, оглянувшись, он увидел еще одного стража, перегородившего ему путь назад. Трехметровая гора стали и пластика, возвышавшаяся над Сидом, мгновенно отбила мысли о побеге.

– Вам некуда бежать, гражданин Сид, – не переставая улыбаться, шел навстречу Лин. – Вы нарушили закон. Ваш сын, ваша мать, а теперь и вы подлежите строгому наказанию.

Последнее слово он растянул с особой интонацией, смотря в упор в лицо Восьмому, и улыбнулся еще шире. На его неживой половине лица улыбка смотрелась еще омерзительнее.

В лифт завели последних детей, среди них Восьмой увидел Ола. Хоть он был слишком далеко, чтобы разглядеть его лицо, Сиду показалось, что оно было заплаканным и напуганным. Ол так и не заметил отца. Огромные створки грузового лифта закрылись, и световые индикаторы подтвердили, что лифт безвозвратно увез сына вниз.

На мгновение ярость пересилила страх, кулак Сида, сжавшись сам собой, с силой влетел в живую половину лица агента. Лин, явно не ожидавший такой дерзости, никак не успел среагировать. Отшатнувшись от удара, он сделал несколько шагов назад и закрыл глаз ладонью. Робот, стаявший за Сидом, среагировал лучше: мгновенно и очень крепко схватил его за плечи. Убрав руку от лица, Лин ухмыльнулся и тихо рассмеялся.

– Что ж, применение силы против агента системы безопасности при исполнении, разрешается огонь на поражение.

Он снял с пояса пистолет и нацелил его между глаз Сида. Сид молчал. Не умолял и даже не дрожал, просто молчал. И даже если бы в этом месте люди верили в богов, Сид бы сейчас не молился, ему было уже все равно. Щелкнул предохранитель, и оружие загудело электрическим звуком, накапливая энергию. Агент пристально смотрел, растягивая удовольствие, но вдруг, заметив что-то, он взглянул в сторону. Удар ноги выбил из его рук пистолет, мелькнул рукав темно-зеленой куртки, и Лин, ошарашенный ударом, отлетел назад. Раздались громкие звуки выстрелов и звон падающих гильз. Железная хватка, державшая Сида, дрогнула и ослабла, на его голову полилась холодная маслянистая жидкость. Кто-то схватил его за воротник костюма и дернул назад.

– Ты что тупишь?! Беги! – с каким-то странным акцентом крикнул беловолосый человек.

Сид обернулся и споткнулся, увидев, как робот летит на иностранца, занеся руки вверх для сокрушительного удара. Человек не стал уворачиваться, только закрылся правым предплечьем. Раздался гулкий металлический стук, и кулаки робота разлетелись осколками. Человек, не раздумывая, выстрелил в торс и голову робота и опрокинул его ударом ноги.

– Нужно уходить к аварийному лифту! – крикнул Сид, поднимаясь с пола.

Восьмой увидел, как на него бежит громадный подстреленный робот, неестественные движения которого говорили о том, что его поведенческий процессор поврежден и логика действий нарушена. Робот несся на Сида, сокрушая все на пути. Парень попятился назад, уперся в стену и замер, напряг ноги, но не двинулся с места, ждал. Когда робот подбежал совсем близко, Сид резко отпрыгнул в сторону, а обезумевший страж по инерции протаранил стену. Окончательно прикончив свои управляющие системы, страж застыл в полусогнутом состоянии, погрузившись по плечи в образованную им дыру в стене.

– Эй, тореадор! – крикнул иностранец. – Уходим!

Они бежали по коридору, расталкивая людей, за их спинами раздавались шипящие выстрелы лазера. К счастью, аварийная шахта была недалеко, в конце коридора, ведущего к межуровневым лифтам. Обшарпанный цилиндрический выступ с блеклыми красными предупреждающими полосами создавал вид неработающего мусоропровода. Сид сломя голову несся к нему, уже пытаясь подключиться к системе и послать аварийный ключ доступа. Старый замок глухо щелкнул, и двери со скрипом начали разъезжаться. Нарушители вломились в старый лифт и спрятались от лазеров за стенками. В лифте не оказалось кнопок, только старенький терминал сиял красным, указывая на то, что без особых прав он никуда не уедет. Видимо, контроль этим лифтом должна была осуществлять только аварийная система.

– Взламывай, уводи нас отсюда! – приказал иностранец, акцент которого был слышан даже через крик.

Сид начал перебирать все имеющиеся ключи, но система не давала разрешения на установку пункта назначения ни на один уровень. Иностранец посмотрел на свою куртку и выругался на непонятном, очень грубом языке. Рукав разодрало в клочья ударом стража. Беловолосый оторвал остатки рукава, обнажив искусственную руку, сделанную из какого-то очень прочного серебристого материала, так как после удара на ней не осталось ни царапины.

– Ты что возишься?! Взламывай!

– Не могу, система не позволяет выбрать пункт назначения!

Седой снова непонятно выругался. В лифт ввалился робот-страж, прижав беловолосого к стене. Тот выкрутился, схватил стража стальной рукой за горло и прохрипел:

– В бездну пункт, мотор, максимальная мощность, вверх!

Человек напрягся, пытаясь вытолкнуть стража, но робот был силен. Беловолосый выхватил пистолет и выстрелил стражу по суставам колен и стопам. Суставы робота заскрипели и вывернулись, испачканные маслом сломленные конечности поддались напору и заскользили по полу, но пистолет уже был выбит из рук беловолосого.

Восьмой понял, что седой сказал ломаными словами. К удивлению Сида, взломать напрямую приводы лифта было куда проще. Беловолосый все еще пытался вытолкать робота из лифта, когда ему в шею прилетел парализующий дротик. Раздались электрические разряды, и он повалился на пол вместе с роботом и задергался. «Не стрелять, брать живьем этого ублюдка!» – слышались уже поблизости приказы агента Лина. Сид дал команду лифту «вверх», и тот незамедлительно двинулся, не закрывая входные двери. Поваленный робот перевернулся и уперся руками в приближающийся потолок горизонтали. Мышечные приводы андроида напряженно зажужжали, и лифт затормозился, кабина задрожала, подъемные двигатели жалобно заскрипели. Беловолосый наконец вырвал из шеи дротик. В этот момент в проеме показалась фигура агента. Держа пистолет в руках и прихрамывая, он спешил к нарушителям. Иностранец перевернулся на спину, выпрямил стальную руку и направил ладонь на робота, мешавшего сбежать. Искусственное предплечье и ладонь со звоном разделились на две половинки, обнажив внутри раскаленный добела конденсатор лазерного оружия. Раздался шипящий выстрел, поддержанный звуками электроразрядов. Робота не разорвало и даже не оттолкнуло – просто на месте его головы и вдоль туловища образовалась дыра. Лазер попутно пробил несколько переборок горизонтали, испарив все на своем пути. Напряжение в руках робота ослабло, и лифт двинулся вверх, разрезав переборкой и полом стража по пояс. Агент отпрыгнул от падающих с потолка ног робота и громко выругался, бросая угрозы в сторону уезжающего лифта.

Аварийный подъемник резко набирал скорость, свет от пролетавших горизонталей мелькал в кабине, ветер из незакрытых дверей бушевал и заглушал голоса.

– Тормози его, уже двести этажей пролетели!

– Не могу!

– Тормози или мы разобьемся!

Сид отчаянно пытался отключить приводы, но они никак не хотели больше слушаться его команд. Табло лифта отчаянно отсчитывало уровни, число сменилось четырехзначным значением, а скорость продолжала расти.

– Двухтысячная – предельная горизонталь, тормози, иначе нам конец!

Счетчик показывал уже тысячу девятьсот.

Наконец Сид добился выполнения команды, и включился аварийный тормоз.

– Готово! – крикнул он.

– Поздно, – спокойно раскинул руками иностранец и уперся в потолок.

Раздался скрежет металла, Сида подбросило вверх и со страшной силой ударило. Он потерял сознание.

***

Раздалось звонкое женское сопрано, затем ему ответил знакомый тембр того самого иностранца. Находящийся в полусознательном состоянии Сид едва разбирал речь иностранцев, она звучала для него грубовато-неестественно, но большая часть слов была понятна. Сид лежал с закрытыми глазами и в первый раз в своей жизни слышал такой диалект.

– Это тот самый? – спросила блондинка.

– Да черт его знает, – ответил седой. – Они там все на одно лицо. Им бы давно разбавить генетический материал браками из соседних кварталов, а то, мне кажется, близко вырождение такого одноструктурного генотипа.

– Он просыпается, – прервала жестом руки седого.

Сид открыл глаза и попытался поднять голову, в шее раздалась острая боль. Положив голову назад, он пошевелил пальцами ног и рук.

– Не парализован, – спокойным голосом подтвердила девушка уже на родном Сиду диалекте. Акцент в ее речи был менее заметен, чем у седого.

Блондинка тоже сильно отличалась от жителей родной Сиду сорок шестой вертикали. Гладко уложенные волосы светло-желтого цвета и нетипично узкое лицо делали ее запоминающейся, но далекой от эталонного образа женской красоты, где главным критерием женственности были пухленькие щечки и большие глаза.

– Лежи спокойно, – положил руку ему на грудь беловолосый. Он говорил медленно, пытаясь подбирать и смягчать слова. – Помимо физических повреждений на тебя сейчас действует генетический защитный механизм, не позволяющий людям находиться вне своей вертикали. Я ввел тебе антидот, но нужно время и сильное сердце, так что не напрягайся лишний раз.

– Зачем? – простонал Сид.

– Я так думаю, ты не про антидот? Вначале отдохни, пусть твой разум прояснится от обезболивающих веществ.

Сид, немного успокоившись, прикрыл глаза, и его срубило в сон от усталости, препаратов и, видимо, от всех передряг, обрушившихся на его тело и разум в последние часы.

Сквозь сон Восьмой слышал женский голос. Она говорила тихо, чтобы ее не услышали, либо просто не мешала Сиду спать.

– В сообщении сказано, что у тебя остается мало времени. Месяц, от силы два. Уверен, что справишься без меня?

– Да, – сухо ответил седой.

– Что ж, тогда прощай, и удачи тебе.

– Прощай.

***

Когда Сид проснулся и открыл глаза, девушки уже не было. Боль в спине и шее прошла, оставив за собой странную легкость. Седовласый незнакомец сидел на полу и молча смотрел на парня, из его ушей торчали маленькие черные наушники, из которых еле слышно доносилась музыка. Восьмой огляделся: такого он еще не видел. Открытое пространство, которому не было ни конца, ни края. Ровная, испещренная тускло светящимися прямыми линиями поверхность уходила вдаль за горизонт, во тьму. Неподалеку лежала раскуроченная кабина лифта, выброшенная по инерции на поверхность. Сид взглянул вверх: множество бесконечно отдаленных тусклых огоньков усеяли все верхнее пространство от края до края. Но это были не те огоньки из снов: эти располагались ровными линиями, создавая клетчатый узор. Сиду понадобилось время, чтобы привыкающие к тусклому свету глаза различили далеко на горизонте силуэты колоссов-опор, державших небосвод над головой. Восьмой закрыл глаза и с печалью вздохнул.

– Все-таки неба не существует.

– Неба? – удивленно поднял голову незнакомец, достал из кармана потертый плеер и поставил на паузу, музыка стихла и он снял наушники.

– Неба, – кивнул парень, – это всего лишь легенда.

– Кто же рассказывает такие легенды?

– Не знаю, но мне оно частенько снилось. А тебе хоть раз оно снилось?

Восьмой привстал и посмотрел на незнакомца, тот молчал.

– Что ж, ты спас мою жизнь, чем мне отблагодарить тебя? – парень протянул руку. – Сид, – произнес свое имя Восьмой. – Как тебя зовут?

Незнакомец не дал руки в ответ и даже не встал с колен.

– Бессмысленный жест, сохранившийся в большинстве наций, но никто уже не знает, откуда он взялся, – беловолосый посмотрел своими серо-голубыми глазами на Сида. – Мое имя непроизносимо на вашем языке, и не благодари меня раньше времени. Я спас тебя из корыстных целей.

Сид убрал протянутую руку.

– Чем же я теперь тебе обязан, корыстный спаситель?

Незнакомец поднялся с пола.

– Давай пройдемся.

Они зашагали по темной монолитной поверхности, заканчивающейся в сотнях метров ровным краем.

– Я слышал, что ты лучший взломщик на своей вертикали.

– Взломщик? – удивился Сид этому слову, но сделал поправку на разность их диалектов. – Нет, я не взломщик, я оператор, оператор сетевой структуры, хороший оператор.

– Тем не менее ты взломал систему на моих глазах.

– Удача и немного старых паролей, не более.

Незнакомец смотрел вверх, любуясь ровными узорами на странном куполе, покрывающем все верхнее пространство.

– Неважно. Видишь ли, я не из этих мест и мне нужна некая помощь.

– Иностранец? Небось с какой-нибудь первой вертикали?

– Иностранец, – подтвердил седоволосый, – можно и так сказать, но не из первой, а гораздо дальше. Я Странник, путешествую, и сейчас мне приходится приспосабливаться к вашей сетевой структуре. Логика этой сети мне весьма непонятна, она запутанна и очень глубока. Ты как никто другой знаешь, как сеть устроена изнутри, мне нужны эти знания. Я бы мог отобрать их силой, но я предпочитаю договоры.

– Жизнь и знания – главная движущая сила этого мира. Так говорила моя мать, – сказал погрустневший Сид.

– Мудрая женщина, но я не прошу знания взамен спасения. Знанием я заплачу за знание, а жизнь мою ты, быть может, спасти еще успеешь.

Они подошли к краю, за которым оказалась пропасть. Те тускло светящиеся лини на поверхности, которые видел Сид издалека, являлись пропастями между строениями – вертикалями. Одинаковые прямоугольные здания разделяли обрывы шириной в сотню метров; по сравнению с самими строениями эта ширина смотрелась тонкой прослойкой. Разделительное пространство походило на пропасть, потому что оно уходило вниз на столько, что не было видно дна. Свет редких тусклых огоньков, освещавших поверхность строений, становился все слабее и слабее, пока совершенно не исчезал во мгле.

– Что это? – спросил ошеломленный Сид, ни разу не видевший ничего подобного.

– Это, друг мой, вертикали, вид сверху.

Строений невозможно было сосчитать. Квадраты крыш, обрамленные тусклым светом, окружали со всех сторон и уходили в бесконечность, во всепоглощающую тьму.

– Сколько же их?!

– Не считал, – улыбнулся беловолосый, – знаю только, что вертикали объединены в кварталы, кварталы – в кластеры, или структурные уровни. В вашем квартале сорок шесть вертикалей, в других больше. Купол над нами – это переборка горизонта, над которой располагается аналогичный структурный уровень, кластер. И над, и под нами находятся такие же кластеры.

– Есть ли этому конец или предел?

– Не знаю, но его я и ищу.

Сид уселся возле края пропасти.

– Странник, какие знания взамен моих ты предлагаешь? – не отводя глаз от пропасти, спросил он.

– Знания, – усевшись рядом и посмотрев в лицо Восьмому, медленно произнес незнакомец, – которые помогут спасти твоего сына.

Глаза Сида дернулись, на лице проявилось напряжение.

– Если твое понимание логики сети поможет мне, то я дам тебе основанный на нем алгоритм подбора ключей, с помощью которых тебе станет открыт доступ к любому узлу и к любым данным сети.

– Согласен, – не колеблясь ответил Сид.

– Вот так просто поверишь моим словам? – улыбнулся незнакомец.

– У меня нет выбора.

– Хм… – выдохнул Странник, скрипнув зубами. – Похоже, тебе предстоит многое узнать об этом мире… Но сначала ответь мне на один вопрос. Зачем? Зачем, – без промедления продолжил он, – ты бросаешь все, идешь против закона, чтобы спасти даже не своего ребенка?

Сид удивился, услышав то, о чем не многие знали в сорок шестой вертикали. Информацию об этом хранили только архивы.

– Ведь семейные узы у вас в вертикали назначаются сверху. Жены и мужья достаются по распределению, количество детей строго регламентировано. Человек просто обязан взращивать дитя до четырнадцати лет, вас не обучают семейным узам и не настаивают на эмоциональной привязанности. И вот система, которая назначила тебе воспитывать годовалого сына твоей сестры, забраковывает его и отнимает. Зачем ты идешь против системы и пытаешься вернуть объект, данный ею же?

Сид остолбенел, пораженный такой бескомпромиссной откровенной логикой. Но глубоко в душе он знал, что поступает верно, ведь иначе он просто не мог.

– У меня отняли мать и сестру. Он единственный родной человек, который у меня остался. Я воспитывал его и не позволю никому отбирать то, во что я вложил часть себя.

– Или ты пытаешься искупить ошибки прошлого, – не спросил, а утвердительно произнес Странник.

Беловолосый широко улыбнулся, демонстрируя белые зубы, и продолжил:

– Мы можем начинать. Мне нужен полный доступ к твоей памяти, лучше это делать при минимальном воздействии с твоей стороны, мне придется тебя отключить… то есть усыпить… я хотел сказать…

– Я понял, – перебил подбор слов Сид, – делай что нужно.

Странник достал кабель прямого подключения, один конец воткнул в порт себе за ухо, другой конец протянул Сиду.

– Ну что ж, поехали. Ложись и получай удовольствие.

Восьмой подключил кабель и тут же ощутил противное липкое вторжение чужого разума в свой, невольно начал сопротивляться. Седой, удивив в очередной раз, начал напевать тихим голосом, словно колыбельную:

– О, если б слушать только тишину, не ложь, не лесть, не полдень и не тьму, под солнцем снегом тая, любить, измен не зная, ты умер бы от злой тоски…

Сид задумался над смыслом слов «солнце» и «снег», таких значений он не знал. Восьмой и не заметил, как его тело одеревенело. Он уже не контролировал ничего, весь мозг и тело сейчас находились под властью чужой воли, и он стихийно погрузился в небытие, в искусственный сон.

***

– Al Encuentro – убийство быка в корриде, когда с места одновременно срываются бык и тореро, встречаясь на середине. Но ты, конечно, не знаешь ни что такое коррида, ни кто такой тореро, даже быков ты вряд ли когда-либо видел, – будто сам себе рассказывал Странник.

Только что очнувшийся Сид не понял ни слова из этой странной речи, даже с учетом того, что он привык к его акценту.

– Как все прошло? Получилось создать алгоритм? – взявшись за переносицу, тихо спросил Сид.

– Все вышло даже лучше, чем я планировал. Программа у тебя в памяти, а вот от меня еще подарок.

Странник подвинул к Сиду маленькую коробочку и черный пистолет.

– У вас оружие большая редкость.

Восьмой взял в руки пистолет, покрутил.

– Прицеливаешься и нажимаешь на спусковой крючок, – усмехнулся беловолосый.

– Примерно представляю. Пистолет такой же, как у тебя?

– Нет, ты что, не видишь принципиальной разницы? У меня патронный пистолет, на него не запасешься боеприпасами. У тебя лазер, заряда хватит на полгода экономного использования, главное, стреляй короткими очередями. На всякий случай вот еще запасная батарея к нему.

На компактной коробочке виднелось изображение красного креста. Сид раскрыл аптечку и вытащил маленькую красную капсулу для инъекции.

– Три в одном, – кивнул на капсулу седой. – Повышает регенерацию и концентрацию, снимает боль. Используй при крайней необходимости, это наркотик. Кстати, антидот уже подействовал, ты больше не привязан к своей вертикали.

Беловолосый встал, расправил плечи.

– Теперь наши пути расходятся.

Иностранец уверенно зашагал к краю пропасти.

– Что ж, спасибо тебе! – крикнул вслед Сид.

Странник остановился на краю, оглянулся.

– Быть может, еще пересекутся наши пути.

Махнул на прощание рукой и шагнул в пропасть. Сид бросился к краю, глянул вниз, но, как и ожидал, от Странника не осталось и следа в бездонной пустоте.

Глава 01

Алгоритм подбора ключей, как ни странно, сработал. Спецлифт с особыми правами доступа послушно вызвался, как будто Сид был президентом вертикали. Двери захлопнулись, и Восьмой вновь оказался внутри ненавистных ему стен.

Когда кабина лифта двинулась вниз, Сид зашел в сеть из лифтового терминала и запросил доступ к системе безопасности. Доступ был незамедлительно получен. У Восьмого вспотели руки, он отер их о куртку и продолжил. Доступ к управлению автоматическими системами безопасности – получен. Сид облизнул губы. Доступ к управлению стражами – получен. Хакер улыбнулся, установил постоянный беспроводной канал связи мозгового чипа с системой безопасности, но пока никаких команд давать не стал, оставил все как есть.

От страха и эйфории от ощущения всевластия у Восьмого тряслись руки. Он укусил ладонь в надежде остановить дрожь, но тщетно. Лифт подходил к нужной горизонтали. Сид вытащил лазерный пистолет и снял с предохранителя; лазер еле слышно зашипел, вдоль ствола из прорезей показалось алое свечение.

Кабина затормозила на уровне главных портовых лифтов вертикали. Двери разъехались, обнажив последствия недавнего погрома. Сид вышел в коридор. Сломанный страж до сих пор торчал из выбоины в стене, под ним разлилась лужа темной машинной жидкости. Из-за угла появилась фигура другого, активного стража, видимо, не принимавшего участия в недавней операции. Робот энергично шел к Сиду, расставляя руки со включенным электрошокером. Сид немедля зашел по каналу связи в базу данных системы безопасности и удалил себя из списка разыскиваемых личностей. Через мгновение робот остановился, посмотрел на Сида ничего не выражавшими красными огоньками сканеров, развернулся и направился на прежнее место.

В коридорах никого не было: по протоколу безопасности блок изолировался на сутки. Сид подошел к шлюзу, ведущему в порт, вздохнул, сжал в руке пистолет и дал команду дверям открыться. Во всем огромном техническом помещении находился только Лин в сопровождении помощника и двух стражей.

– Еще раз повторяю: я не знаю, кто это был. Выясни! Наверняка этому хакеру помогал террорист из соседней вертикали!

Агент кричал на зашуганного лысеющего помощника в очках, угрожающе размахивая планшетом в нескольких сантиметрах от его лица. Заметив движение, он оглянулся и, отбросив планшет в сторону, уставился на Сида.

– Вот сукин сын, сам явился! – Такое удивленное лицо Сид видел первый раз в жизни. – Что, совесть замучила? Андроиды, немедленно арестовать, – указал он рукой на преступника.

Два робота одновременно двинулись к Восьмому. Он послал запрос к системе безопасности, и та незамедлительно предоставила порты по прямому управлению двумя стражами, приписанными к агенту Лину.

Стражи замерли на полпути. Лин, не растерявшись, выхватил пистолет и быстрым шагом пошел навстречу Сиду.

– Никогда нельзя доверять автоматике! – выругался он и направил оружие на хакера.

Восьмой мотнул головой, и застывший рядом страж резким движением выбил пистолет из рук агента. Синхронно со вторым роботом они скрутили руки Лину и подняли его над землей.

– Вы что творите, чертовы железяки?! Приказываю отпустить! Перезагрузиться, выключиться…

Агент тщетно пытался заставить стражей выполнить хоть одну его команду, но они молча железной хваткой держали его за руки, приподняв над полом.

Сид не спеша подошел, посмотрел на дергающегося в бешенстве агента. Его помощник зачем-то подобрал планшет и бегом ринулся прочь.

– Где дети? – громко и четко произнес Восьмой.

– А-а-а-а… Это все твоих рук дело! Так и знал, что ты предатель, террорист, вся семейка у вас такая. Убивать, убивать вас надо таких в зачатках, хакеров. Я говорил президенту ликвидировать вас на ранних стадиях, пока не успели натворить дел!

Сид нахмурил брови, и стражи сильнее скрутили руки агенту. Раздался хруст суставов, Лин завопил.

– Где дети? – спокойным голосом повторил Сид.

– Иди к черту вместе с этими неудачными отпрысками! – прохрипел агент, смотря исподлобья живым глазом.

– Я прикажу роботам отрывать тебе палец за пальцем, пока ты не ответишь мне на единственный вопрос! – с гневом проорал Сид.

Страж взялся за ладонь агента и с хрустом вывернул его мизинец. Лин со злой силой скрипнул зубами протезной челюсти и застонал. Видимо, боль пересилила его гнев.

– Я не знаю!

Сид немного ослабил хватку стражей.

– Я не знаю, – сдался агент. – Мы отвозим их отсюда на нулевой, поствертикальный уровень. Там раз в месяц точно в срок приходит лифт, снизу, откуда-то издалека, вне вертикальных юрисдикций. Привозит провизию и забирает неликвидный материал со всех вертикалей.

– Неликвидный материал! – вскипел Сид. – Это чьи-то дети! Чьи-то сыновья и дочери!

– Хорошо, что не мои, – паскудно расхохотался агент.

– Когда должен прийти лифт?

Лин, не сводя мерзкой улыбки с лица, посмотрел в глаза Восьмому.

– Ты опоздал. Час назад весь материал был уже отправлен.

Сид склонил голову, долго думал, молчал, смотря в пол.

– Знаешь, Лин, я ублюдок и выродок, хакер, нарушивший законы вертикали, но я никогда не убивал людей – в отличие от тебя, добропорядочного гражданина. Сейчас я сделаю исключение. Я не могу позволить, чтобы такой, как ты, продолжал свои зверства.

Сид поднял на агента покрасневшие глаза; вися над полом в крепкой хватке роботов, тот по-прежнему мерзко улыбался. Восьмой вскинул дрожащую руку и нацелил пистолет в голову; Лин продолжал молча улыбаться, смотря в дуло. Лазер зашипел, как вода, пролитая на раскаленный металл, бороздки на дуле ярко вспыхнули алым, и из ствола вылетел луч… Насквозь прошив голову, он померк в темной глубине помещения. Бывший агент обмяк и, словно распятый, беспомощно повис крестом на неподвижных руках стражей.

Сид прикрыл глаза и в последний раз зашел в систему безопасности вертикали, управляющую стражами и немногочисленными агентами.

– Как ты хотела, Сол, – прошептал Восьмой и дал единственную команду: – отключить все.

Стражи замерли статуями, красные огоньки их глазных сенсоров медленно потускнели, уровень стал безжизненным. Сид пошел в следующий шлюз, его удаляющиеся шаги скоро стихли. Оглушающую тишину комнаты с тремя навечно замершими фигурами теперь нарушали лишь падающие на пол капли крови. Их звук доносился все реже и реже и, наконец, тоже стих.

***

Восьмой шел по уровню, который прежде был для него домом. Кинув в рюкзак еду, аптечку и очки Эм, он мысленно попрощался с родными ненавистными стенами и направился к центральному лифту. Вокруг него происходил хаос. Слух об отказе системы безопасности волной распространился по всем горизонталям – люди, десятилетиями терпевшие насилие и издевательства, почувствовали слабину в стальной хватке власти… Первым делом были разграблены пищевые хранилища; кто-то успел уже соорудить из хлама дубинки – первые орудия обороны или же нападения. Мимо с криком пронесся его ненавистный начальник, ему в затылок что-то прилетело и он рухнул на пол. К нему подбежал разъяренный человек с монитором в руках и начал бить того бывшим орудием интеллектуального труда; в этом человеке Восьмой узнал Ина. Ин, не обращая внимания на Сида, отыгрывался за все тяжкие годы работы под начальством этого, уже лежащего в луже крови, человека. Восьмой прошел мимо и, не оглядываясь, зашел в лифт.

***

Лифт аккуратно затормозил на нулевом этаже вертикали, и двери разъехались, показав сумрачную тьму обшарпанных тесных коридоров. Ни единой души, не единого звука. Осторожно шагнув вперед, Сид увидел ступеньки. Темная лестница вела вниз, под толщу пола. Достав из рюкзака очки, он порадовался, что взял их с собой. Тьма катакомб стала ярко-зеленой, покрытой белым шумом. Пройдя десять метров вниз, Восьмой уперся в толстые переборки, перекрывающие путь дальше. Справа тускло мигал интерфейс управляющего терминала. Сид подключился к нему через мозговой шнур, сгенерировал ключ и дал команду открыться. Двери глухо щелкнули и поползли в стороны. Восьмой почувствовал дуновение свежего воздуха, как там, на крыше вертикали. Сид снял очки, поправил рюкзак и в первый раз покинул свою вертикаль.

Восьмой шел меж огромных свай, на которых держались вертикали. Ветер играл в волосах, а уши закладывало от гула турбин, нагнетающих воздух в здания. Выработавшие свой век лампочки освещали лишь малую часть нагромождения свай, горизонт поглощала непроглядная мгла. В промежутке между вертикалями показалось круглое строение. Сид направился к нему; он дошел, так и не встретив ни единого человека. Сид взглянул ввысь: стены вертикалей параллельно уходили вверх на километры и терялись в сумрачном тумане. Между ними ровным серебристым цилиндром возвышалась башня межкластерного лифта. Сид подошел к ней и провел рукой по гладкой поверхности, на которой виднелись прорези дверей. Найдя порт скрытого терминала, он подключился, сгенерировал ключ и отправил вместе с командой вызова лифта.

«Запрос отклонен», – вернулся ответ терминала.

Сид потеребил затылок, создал новый ключ с максимальными приоритетами, которыми обладал, пожалуй, лишь президент вертикали, отправил.

«Запрос отклонен».

Сид выругался. Отправил элементарный запрос вывести список доступных команд.

«Статистика прихода лифта на кластер» – единственный доступный пункт меню интерфейса.

Восьмой начал копаться в исходном коде программы терминала в надежде найти скрытые команды. Но программа была проста – лишь отображение статистики. Сид со злостью вырвал шнур из затылка, упал на колени и ударил кулаками об дверь. Лифт не подчинялся ни чьим приказам, не было даже элементарного сервиса управления транспортом, единственный терминал собирал лишь статистику, которая говорила, что лифт приходил строго каждый месяц сверху и уходил вниз на неизвестный кластер. Последнее прибытие завершилось три часа назад. Сид огляделся. Других таких лифтов поблизости не было… да и интерфейсы у них должны быть идентичными. Сид упал на спину и уставился вверх в бездонную даль, по его щеке скатилась одинокая слеза.

Так неподвижно он провалялся час; ни единой живой души в округе за это время не появилось – его компаньонами были лишь гул турбин, тусклый свет лампочек нулевого уровня и тьма над головой. Сид лежал и молча смотрел на серебристую башню лифта и на странную полоску, винтом оплетающую башню. Внезапно его озарила догадка. Собрав в себе силы, он встал, обошел кругом шахту лифта впечатляющей ширины. В голове вертелась вселяющая надежду мысль: должен же у башни быть запасной, аварийный проход, хотя бы для обслуживания. Маленький ремонтный терминал с обратной стороны содержал не многим больше команд основного терминала, но… Вот оно! Спиральная лента, оплетающая башню и уходящая в незримую высь, оказалась скрытой лестницей. Сид ввел запрос. С грохотом стальные ступеньки выехали из стен шахты, и в полу открылся небольшой тоннель, так же спиралью уходивший вниз.

Закинув на плечи рюкзак, Сид попрощался взглядом с незыблемыми вертикалями и отправился вниз.

***

Переборка между кластерами оказалась невообразимой толщины. Согнувшись, Сид спускался по низкому узкому туннелю целый час. Ни просвета, ни звуков… Он решил, что уже сойдет с ума от клаустрофобии, когда вдруг споткнулся и кубарем полетел вниз. В глазах мелькнул свет, со страшной силой обрушился ветер. Сид наугад выкинул руки и успел схватиться за ступени, избежав долгого полета в бездну. Чудом удержавшись на ступенях, Восьмой со всей силой сжимал руки и смотрел по сторонам, оглядывая местность слезящимися от влажного холодного ветра глазами. Такого простора он еще не видел. Со всех четырех сторон не было ни стен, ни вертикалей, ни каких-либо еще строений – только серая даль. Пол внизу отсутствовал: лестница уходила в густой белый туман. Над головой располагался монолитный потолок контрастом пустоте, застилающий всю видимую высь. Сид встал и осторожно, облокотившись о стену шахты, двинулся дальше вниз, в туман.

Туман начал рассеиваться, он превращался в мелкие капельки дождя, остервенело бьющие в лицо. Ветер донес странный грохочущий звук. Вспышка, грохот. Сид испуганно схватился за голову и присел. Еще одна вспышка – Сид что-то заметил внизу. Присмотрелся и начал ждать очередную вспышку. Разряд – молния на миг осветила просторы. Далеко под Сидом, километрах в десяти внизу, располагалась поверхность: ровные лини упорядоченных вертикалей, огромные квадраты кварталов, уходящих вдаль в шахматном порядке, и колоссы стальных опор, державшие переборку горизонта. В блеске молний светился красотами новый, неизвестный Сиду кластер.

Глава 02

Сид шел, хромая, по заброшенным мрачным катакомбам вертикали. Абсолютную тишину нарушал лишь тихий гул вентиляционных систем. Между звуками своих шагов Сид услышал капанье воды, тихое, с секундным интервалом. Восьмой заглянул за угол, в тупике коридора на полу располагалась большая прямоугольная выемка с ровными острыми краями, в нее капала вода из трещины старой конденсационной трубы. Очевидно, яма осталась от какого-то аппарата, стоявшего на этом месте, она никак не предназначалась для сбора воды. Но спустя месяцы или даже годы яма метр на полтора превратилась в подобие ванны, наполненной водой до краев.

Сид тяжело упал на колени перед краем, зачерпнул дрожащей рукой воду и внимательно понюхал, затем медленно отпил. Удостоверившись в чистоте воды, достал фляжку и аккуратно опустил в воду, та, активно булькая, пополняла запас необходимой для выживания жидкости. Заполнив до краев, Восьмой убрал флягу, положил на пол пистолет, искривив лицо, медленно снял с себя куртку, затем, слегка постанывая, принялся стягивать майку. Каждое движение давалось ему с невыносимой болью, на спине обнажились свежие ссадины, ушибы и кровоподтеки. Дрожащими руками снял штаны и, опираясь на руки, медленно начал опускаться в ванну, стискивая зубы в порывах боли. Вода была теплая, казалось, она немного снимает боль от ушибов. Сид сел на дно, оставив над водой только голову, и вытянул ноги вперед.

Достал из рюкзака аптечку, двумя руками надавил на две защелки одновременно, и крышка откинулась, обнажив два десятка ампул. Сид взял одну из них, внимательно осмотрел: маленькая пластиковая ампула с колпачком, под которым виднелась короткая игла. Восьмой покрутил в руке ампулу и положил обратно в коробку.

Еще раз вздохнул, умылся водой и облокотился затылком об острый край, положил руку на пистолет, лежащий у края, и закрыл глаза. Расслабившись, он прислушался к тихому гулу темных коридоров. Вздохнул, на сей раз не от физической боли…

***

Восьмой уже несколько дней спускался по безлюдным катакомбам вертикалей, прошел пять структурных уровней. Везде терминал межкластерного лифта сообщал, что на этом уровне лифт не останавливался и прошел дальше вниз, и аналогичным образом не давал возможности вызвать сам лифт. Технический проход между кластерами то спиралью взвинчивался вниз по одинокой шахте, то после переборки горизонта выходил сразу в строения, технические комплексы, через коридоры которых приходилось спускаться на нулевую горизонталь, чтобы продолжить движение вниз по направлению лифта. Абсолютно все строения уже, казалось, многие годы заброшены, лифты, как и большинство систем, не функционировали, кое-где встречались следы когда-то живших людей, но ни одного человека он не встречал. До сегодняшнего дня.

Проходя очередной кластер, Сид вышел на некий аналог моста над глубокой пропастью между двумя громадными техническими строениями, тонущими во мраке кластера. Как ни странно, тут строители не экономили пространство, в отличие от жилых вертикалей. На мосту показался огонь и силуэты. Четверо людей стояли, гревшись у трубы газоокислителя. Заметив Сида, они дружелюбно помахали ему рукой.

– Привет, путник, подходи, не бойся, – крикнул один из них.

Обрадовавшись людям, Восьмой поспешно подошел к ним. Четверо мужчин в лохмотьях приветливой улыбкой встретили его и пустили погреться к огню. Человек в тоненькой шапке-ушанке улыбнулся редкими зубами.

– Кто ты и откуда?

Стоило Сиду встать к одному из них спиной и начать говорить, как он тут же ощутил удар железного прута по ребрам. Он выронил рюкзак и упал, остальные принялись активно пинать лежащего.

– Говорят, если мясо отбить перед употреблением, то оно становится мягче и сочнее! – хохотал беззубым оскалом один из пинавших.

Сид, превозмогая боль от ударов, подполз к рюкзаку, в котором лежал бластер. Бандиты не ожидали, что у простого путника может быть огнестрельное оружие, да и, возможно, они такого оружия никогда и не видели. Серия всполохов лучей пронзила бандитов-каннибалов. Двое упали сразу замертво, один упал и попятился, другой рванул убегать. Убегавшему Сид пальнул в спину, тот запнулся и упал с моста в темную бездну. Хлопок от падения тихо донесся спустя лишь полминуты. Один уцелевший закрывался руками и полз назад, что-то бормоча под нос. Сид, тяжело дыша и корчась от боли, нацелил на него пистолет.

– Не убивай! – крикнул тот. – У меня жена и дети!

– Которых ты кормишь человечинкой?! – ошеломленным голосом заорал Сид.

– Нет, пожалуйста, я больше не…

Сид выстрелил, он уже не чувствовал гнева к этому умоляющему каннибалу, он просто знал, что в живых таких оставлять нельзя.

***

Восьмой очнулся в ванне, протер глаза – похоже, он проспал так несколько часов. В ванну все так же капала вода, тускло освещенные катакомбы тихо гудели вентиляторами. Боль в теле немного стихла, Сид поднялся, надел одежду, закинул рюкзак на плечо и двинулся дальше, в глубь пугающих пустотой коридоров.

***

Прейдя на новый структурный уровень, Сид поймал нейронным чипом сигналы. Это была сеть. Сеть с каким-то странным поведением. В отличие от предыдущих кластеров, здесь электронные и механические системы сохранили работоспособность и не были обесточены. Но катакомбы были по-прежнему безлюдны. Найдя ближайший терминал в одной вертикали, он обнаружил следы искусственного интеллекта. На этом уровне он решил задержаться, в нем пробудился жуткий интерес: «Неужели искусственный интеллект – не миф, и он действительно существует?»

Сид отправился в глубь этой вертикали. По структуре она напоминала его родную, и Восьмой без труда нашел главные маршрутные лифты, доступ к которым, как ни странно, вновь выдал алгоритм, данный Странником. На главных коридорах вертикали Сид не встретил ни одного человека, всюду была пустота. Углубившись вниз, он дошел до тускло освещенных жилых массивов, где открыл сгенерированным ключом первую попавшуюся дверь.

Сид остолбенел от увиденного: в просторной комнате, в углу, на мягком кресле сидел человек непонятного пола, заплывший жиром настолько, что его бока свисали с подлокотников, как желе, а короткие толстые ручки беспомощно двигались в воздухе. Его в этот момент кормил из трубки робот с тремя щупальцеобразными ногами и цилиндрическим торсом-головой. Человек громко сглатывал кашицу из трубки, не обращая никакого внимания на кормежку. Он был погружен в виртуальную реальность. Из-под надетого на голову шлема, закрывающего глаза экраном, торчали редкие жидкие волосы и выпирали складки жира.

Робот, увидев Сида, включил подобие сирены и направился на своих тонких ножках в сторону нарушителя. Сид испуганно попятился, начав хаотичные попытки взлома робота, на лету генерируя ключи доступа и пачками отправляя их во все порты устройств, расположенных поблизости. Когда робот был уже совсем близко и протянул к парню клещеподобные руки, ключ наконец-то подошел, и открылся прямой доступ. Сид тут же дал команду «выключись». Робот обмяк и рухнул на пол, распластав щупальца-конечности.

Подойдя к пышному человеку в кресле, Сид помахал рукой, пощелкал пальцами – человек не отреагировал. Тогда Восьмой нагло стал стаскивать шлем, звук отлипающей кожи дал понять, что устройство человек последний раз снимал очень давно. Жирный испуганно дернулся, свет попал в его тусклые рыбьи глаза, он вскрикнул и начал что-то нечленораздельно бормотать. Восьмой задавал ему элементарные вопросы, но – без толку. Человек продолжал непонятно бормотать, хаотично стреляя глазами во все стороны. Наконец Сид отошел на пару шагов, ладонями показал, чтобы тот успокоился, затем, жестикулируя, громко и четко произнес: «Спокойно, я не желаю зла. Меня зовут Сид. А тебя?» Жирный умолк, протянул свои короткие толстые ручки к подвесной клавиатуре и застучал по клавишам. Сначала Сид не понял, присмотрелся, человек повторил движение, набрав пальцами те же клавиши. «Почему он не может ответить?» – подумал Восьмой. Покрутил в руках шлем и надел, погрузившись в виртуальную реальность местной сети. Без труда обошел системы защиты и посмотрел на всю сеть целиком. Ему стало все ясно, он с отвращением снял с себя шлем, бросил его в сторону жирдяя и пошел прочь, по пути вырвав у выключенного робота емкость с пищей.

Уже спускаясь в лифте вниз, он попробовал кашицу, она была на удивление очень вкусной, хотя на третий день голода Сид мог с таким же наслаждением умять и сырых плесенных грибов. Разум его не отпускало то, что он увидел, заглянув в местную сеть. Сотни и сотни тысяч человек были объединены в одну виртуальную социальную сеть огромных размеров. Они находились там по собственному желанию день и ночь. Они пили, ели, занимались сексом с аватарами других пользователей, позабыв о том, что у них есть собственные живые тела, жизнь которых поддерживала зациклившаяся система жизнеобеспечения. Люди на самом деле не могли самостоятельно даже сходить в туалет, за них все делали роботы-слуги. Тот человек ничего не ответил Сиду не потому, что они разговаривали на разных языках, а потому, что у него атрофировались голосовые связки. С самого рождения здесь общаются только через виртуальный сервер.

Сид так и не нашел в этой сети искусственного интеллекта, но его отголосок в виде до сих пор функционирующей автоматизированной системы, управляющей роботами, не давал ему покоя.

***

Выйдя на новый структурный уровень, Сид наткнулся в темных коридорах на группу людей в оборванных комбинезонах. В этот раз он даже не думал подходить к ним, но те его заметили издали. Эти люди оказались тоже не очень доброжелательными. И вот Сид уже несся напролом по незнакомым катакомбам, отстреливаясь от немалочисленных на этом уровне людей.

Завернув в бешеном темпе в темный коридор, Сид увидел силуэт мальчика, не пойми что тут делавшего. Времени на раздумья не было, Восьмой громко крикнул, чтобы тот бежал, но мальчик даже не пошевелился. Тогда Сид решился просто подхватить его под мышки и побежать дальше. Мальчик внезапно вывернулся, заломил протянутую к нему руку и с нечеловеческой силой швырнул Восьмого в стену.

– Кто ты? – спокойно спросил мальчик тяжелым хриплым голосом, неестественным для такого возраста.

Сид испуганно попятился по полу, мальчик шел за ним. Из-за угла выбежал громила, один из тех бандитов, от которых Восьмой убегал, и, не останавливаясь, с разбега пнул Сида по лицу. Восьмой распластался на полу, потеряв сознание, а громила, только сейчас заметив мальчика, остолбенел, смотря пристально на него.

***

Очнулся Восьмой от боли в кистях и понял, что он подвешен за руки. Из носа капала кровь на пол, образовав там огромную лужу. «Слишком много крови для такой раны», – подумал он и посмотрел направо. Рядом с ним висел тот самый громила, изувеченный, весь в крови, он уже не дышал. На его теле виднелись явные следы пыток. Оглядевшись, Сид увидел за спиной оставшуюся часть банды. Пятеро человек, с такими же следами пыток, мертвыми тушами висели под потолком. Сердце Восьмого забилось в таком ритме, что под него можно было станцевать. Сид оглянулся: перед ним оказался бесшумно подошедший мальчик. Только теперь Сид мог его хорошо разглядеть: опрятно одетый, причесанный мальчишка, на пару лет старше Ола, с зелеными глазами. Теперь сердце просто екнуло и замерло.

– Кто ты? – таким же тяжелым голосом спросил мальчик.

Восьмой сглотнул и, перебарывая страх, сковывавший его голосовые связки, произнес:

– Гражданин сорок шестой вертикали, номер сорок тысяч восемь, Сид.

– Сорок шестая вертикаль? – улыбнулся мальчик. – Это определение явно не подходит ни к одному месту текущего структурного уровня. Что ты здесь делаешь?

– Ищу сына, его отвезли вниз на межкластерном лифте.

– Сына? Благородно. Не то что эти бандиты, – кивнул он в сторону висящих трупов, – они пришли на мою территорию в поисках наживы. Грабили, убивали, ели. Я собственноручно наказал их. Какие преступления сделал за свою жизнь ты? Только не лги, обмануть меня не получится.

Мальчик хищно блеснул зелеными глазами.

– Я убил человека, отобравшего у меня сына и жизнь моей матери. Еще четверых, таких же, как эти, бандитов-каннибалов, напавших на меня.

Мальчик покивал головой, посмотрел в сторону и, развернувшись, медленно ушел.

Зажимы, держащие руки Сида, щелкнули, и он рухнул на пол. Раздался цокот каблуков, и к нему из темноты коридора вышла стройная обнаженная девушка со светлыми волосами, забранными в хвост, и протянула ему белый платок.

Сид, не отводя взгляда от блондинки, любезно принял у нее платок и отер нос от крови. Женщина была неописуемой красоты, все в ней блистало идеалом. Молчаливым жестом она дала понять, чтобы Восьмой шел за ней, отказать девушке было невозможно.

Пройдя в сопровождении девушки по темному коридору с неподвижно стоявшими у стен, как статуи, боевыми роботами, они вошли в ярко освещенный зал с огромным столом, за которым восседал мальчик, за ним ухаживали две точно такие же обнаженные блондинки. Абсолютно такие же. «Клоны или роботы», – подумал Сид.

– Присаживайся, – показал рукой мальчик.

Нагая служанка отодвинула тяжелый стул для Сида.

– Угощайся.

Стол заполняли невиданные ранее Сиду блюда с различными приготовленными существами и их смесей с растениями. Восьмой до сих пор чертовски боялся мальчика, но при виде еды голод одержал победу. С ближайшей тарелки Сид поднял красное панцирное существо. Не поняв, что с ним делать, он просто укусил его. Панцирь не поддался, и Сид, поморщившись от боли, начал ощупывать зубы на предмет их сохранности.

– Когда ты последний раз ел? – улыбнувшись, спросил мальчик.

– Не помню, пару дней назад.

– Брось это, ешь салаты, иначе желудок не выдержит такой перегрузки после голода.

Сид послушался, он не знал, что такое «салат», но по направлению взгляда мальчика он угадал тарелку. Нагая девушка налила в высокий стакан на ножке пузырящуюся прозрачную жидкость и подала Сиду. Восьмому показался странным этот кислый вкус, но весьма понравился, и он выпил залпом стакан.

Одна из девушек подошла к мальчику и начала с ним любовные ласки. Мальчуган поддался им, на его лице отразилось удовольствие.

– А тебе уже можно? – Сид удивился сам себе: как еда или кислая жидкость быстро победили в нем страх, и он осмелел.

Мальчик улыбнулся и отстранил от себя девушку.

– Я не маленький мальчик, как тебе может показаться. Мне уже двести восемьдесят лет. Я Фир, монарх в четвертом поколении.

– Монарх?

– Да. Мы можем жить вечно.

– Почему же тогда ты выглядишь как мальчик?

Монарх оставил вопрос без ответа. Молчал и смотрел, как ест Восьмой, медленно поглаживая служанку, сидевшую перед ним на коленях, по волосам.

– Скажи, зачем ты пытал перед смертью тех бандитов? – с набитым ртом спросил Сид.

Маленький монарх медленно расстегнул рубашку, на ключице виднелась затягивающаяся рана.

– Они повредили мое новое тело, такого я не прощаю. Ты знаешь, с каким трудом удается вырастить новое тело с геномом монарха?

Сид молча смотрел, даже не понимая, о чем говорит этот человек. Одна из служанок подошла к монарху и аккуратно лизнула его рану. Фир улыбнулся, но отдалил от себя девушку, жестом посылая ее к другой блондинке, расположившейся в сексуальной позе на полу.

– Прошлые пятьдесят лет мне приходилось довольствоваться женской оболочкой. Ты не представляешь, как я сейчас рад вновь вернуться к родному полу, поэтому не отказываю себе в удовольствии.

Взгляд монарха и Сида поглотили три обнаженные девушки, игриво занимавшиеся сексом друг с другом на полу.

Внезапно свет в помещении мигнул, девушки остановили ласки, замерли. Мгновение спустя они оскалили клыки, как животные, зашипели и бросились на мальчика.

Монарх вскочил, стукнул кулаком по столу и вскрикнул таким нечеловеческим голосом, что уже привыкший к его басу Сид выронил из рук ложку. Блондинки замерли, и не прошло и минуты, когда они как ни в чем не бывало вернулись к наслаждению друг дружкой.

– Прошу прощения, – мальчик элегантно поклонился в сторону гостя. – Перенос разума прошел не совсем идеально, да и геном тела отличается от прошлого, сеть еще не привыкла к новому мне. Мое ДНК и слепок разума сейчас – как заново выточенные ключи еще не притерлись к замку, система иногда не распознает во мне своего хозяина.

Мальчик сел в кресло и налил себе в фужер шампанского, элегантно отпил и продолжил:

– Чтобы быть монархом, недостаточно просто иметь ген монарха, нужно иметь еще особый, стойкий разум. Так что можно сказать, что монархами не только рождаются, ими еще становятся.

Мальчик с улыбкой смотрел на Сида, Восьмой не мог избавиться от ощущения, что Фир смотрит на него как на своего старого знакомого. И это вселяло в него спокойствие за безопасность своей шкуры.

– Никогда не слышал о вас, можешь просветить? – Сид уже охмелел, алкоголь в его кровь попал впервые в жизни.

– С удовольствием, гости редки в моей обители. Монархи – это люди, которые имели особый уровень доступа к сети. Монархи управляли кластерами.

– И ты сейчас управляешь этим структурным уровнем?

– Управлял. После отключение главного ядра сети две сотни лет назад возможности резко сократились. Что ты так удивленно смотришь? Ну конечно! – Фир легонько стукнул ладонью об стол. – Ты же об этом ничего не знаешь, тебе ведь всего лет двадцать пять. Ты не видел, каким этот мир был прежде, не можешь знать, как раньше людям жилось тут привольно. Еды хватало всем сполна, люди могли не работать, просто жить в свое удовольствие…

Сид не заметил в глазах старца с лицом юнца и намека на тоску по прошлому, промелькнуло лишь отвращение.

– Затем этот рай изжился и начал пожирать сам себя, тогда-то и произошла смерть ядра сети.

– Ядро сети – это искусственный интеллект? – не сдержал любопытства Сид.

– Да, централизованный орган управления всеми структурами. Без него некоторые остовы сети смогли сохранить частичную функциональность, но они доживают свои последние десятилетия.

– Что же отключило ядро?

– Кто? – щелкнул пальцами монарх. – Интеллект был идеальным, защищенным от любых ошибок. В отличие от людей. И его мог отключить только человек истинных кровей.

– Монарх, один из вас?

– Нет, гораздо могущественнее, тот, кто стоял над нами – император. Сетевые привилегии монархов заканчиваются за границами их кластеров. Император был единственным человеком, обладающим абсолютными правами доступа.

– Почему же был? – Сид задавал короткие вопросы, чтобы ненадолго отрываться от еды и поддерживать беседу.

– Посмотри вокруг. Его нет, искусственного интеллекта нет, это закат нашей эры, закат былого рая. После смерти императора ни у кого не осталось доступа к ядру. ДНК и подготовленный разум создавал абсолютно надежный ключ доступа, слишком надежный. Теперь этого ключа ни у кого нет, никому не суждено попасть в ядро и вновь запустить сеть.

– Как же случилось, что рай смог сожрать сам себя? – хмельной Восьмой смотрел нечетким взглядом и потихоньку продолжал жевать вкусности.

Монарх вздохнул, готовясь к продолжению долгого рассказа, уселся на стул перед стонущими женщинами и, не отводя от них взгляда, продолжил:

– Тысячу лет назад один ученый провел эксперимент. Он построил мышиный рай, утопию с неиссякаемой едой, благоприятной температурой, и, ни в чем не ограничивая мышей в вольере, начал следить за популяцией. Места и еды хватило бы четырем тысячам особей, но этого числа популяция не достигла. Сначала все шло идеально, мыши, наслаждаясь раем, удваивали популяцию каждые два месяца. Не прошло и года, как эксперимент вступил в третью фазу, число особей прекратило рост. Появилась категория изгоев, отверженных мышей, не нашедших для себя социальной роли. Изгои в основном состояли из молодого поколения, к которым проявляло агрессию старшее поколение. Отверженные самцы ломались психологически и больше не желали защищать самок и размножаться, начинали проявлять чрезмерную агрессию или же, наоборот, чрезмерную пассивность. Самки, не чувствуя себя защищенными, также стали агрессивными, защищая свое потомство. В итоге агрессия распространилась и на их детей. Одна группа мышей дралась друг с другом насмерть, а другая лежала на песочке, расчесывая шерстку, ела и спала. Знакомо?

Сид кивнул головой.

– Видел несколькими уровнями выше, – Восьмой уже не ел, а внимательно слушал старца. Мальчик налил себе в стакан теперь уже красную жидкость, глотнул и продолжил:

– Даже когда таких мышей переносили в отдельный вольер, желания размножаться и создавать социальную структуру, как у первого поколения мышей, не появлялось. И таких мышей становилось все больше и больше. Затем настала четвертая фаза – фаза вымирания. Смертность молодого поколения стремилась к ста процентам, количество беременных самок минимально. Вымирающие мыши проявляли девиантное и необъяснимо агрессивное поведение. Процветал каннибализм при изобилии пищи. Самки отказывались воспитывать детей и убивали их. На тысяча семьсот восьмидесятом дне эксперимента умер последний обитатель мышиного рая. Умер от старости, в идеальных условиях жизни, как и большинство других. В последующих двадцати четырех таких же экспериментах итог был всегда один – смерть.

– Но люди ведь не животные.

Юный старец усмехнулся.

– Мы тысячу лет бьем себя в грудь, громко произнося эти слова. Мы уничтожили природу вокруг себя, но уничтожить ее в нас самих мы не сумели. Я слишком поздно понял, куда катится этот мир. Слишком поздно, чтобы что-то изменить.

Девушки закончили свои дела и распластались на полу, легонько поглаживая друг дружку. Сид отодвинул от себя пустые тарелки и откинулся на спинку стула.

Следующие пять минут старец и Сид провели в молчании, лишь дыхание женских тел нарушало тишину.

– В начале моего пути мне помог Странник, один седовласый человек, который обладал особыми знаниями. Он тоже монарх?

Фир заинтересованно посмотрел на Сида.

– Хм… – задумался монарх. – Нет, это невозможно, – вырвался он из воспоминаний. – Я последний оставшийся в живых монарх, был еще один, но он уже настолько кибернетизировал свое тело, что перестал быть человеком.

– Тяжело быть в чем-то последним, – после молчания не спросил, а подтвердил Сид.

Юный старец поставил стакан на стол.

– Я помогу тебе в твоем нелегком пути, хоть помощь эта будет совсем минимальна. Провизия и безопасный путь до конца этого кластера тебе обеспечены. Ну а пока…

Фир щелкнул пальцами, и девушки послушно поднялись с пола. Две легкой походкой подбежали к Сиду и ласково начали стягивать с него одежду.

– Помойте его, а ты, гражданин сорок тысяч восемь, не отказывай себе ни в чем.

***

Сид стоял у входа в аварийный тоннель, все так же обвивающий спиралью главную лифтовую шахту и уходивший вниз, под километровую перегородку, разделявшую кластеры.

– Как я и говорил, у монархов привилегии заканчиваются их структурным уровнем, у нас нет доступа к межкластерным магистралям, – неспешно произнес Фир. – Еды тебе должно хватить на две недели, ешь мало, белок очень концентрированный, – сказал монарх в сопровождении охранного робота и блондинки, одетой в серый плащ. – И вот кое-что еще…

Блондинка сняла плащ, под ним, как и ожидалось, не было одежды, и накинула его на плечи Сиду. Совершенно нагая, она слегка поклонилась и встала за спиной Фира.

– Я думаю, тебе пригодится, а напоследок… – замешкался мальчик, – покажи мне все-таки того Странника.

Сид молча подключил к своей голове шнур и протянул второй конец монарху. Тот кивнул блондинке, и она проворно подключилась вместо него. Все-таки монарх никому до конца не доверял.

Сид передал пакет данных, один глаз блондинки расширился и засветился. Голограмма, возникшая перед ней, явила точный образ седого мужчины, запечатленного в движении.

Сид впервые заметил эмоции на лице монарха.

– Все-таки один из вас? – поспешил с вопросом Восьмой.

– Нет, не один из нас.

Фир погрузился в глубокие мысли.

– Мне стоит его остерегаться? – так и не дождавшись ответа, спросил Восьмой.

– На этом все, удачи тебе в пути, друг мой, – отрезал мальчик.

Монарх легонько поклонился и вместе со свитой пошел прочь. Сид пожал плечами и направился в тоннель.

– И еще, – обернулся старец в теле мальчика. – Если увидишь, что он улыбается, – беги.

***

Фир в сопровождении вернулся в свои покои. Система безопасности корректно функционировала, но он сразу почувствовал чужое присутствие. Зайдя в зал, он увидел, как на стуле самодовольно качается седоволосый мужчина, закинув ноги на стол. Играя стаканом с вином, он любовался служанками, танцующими стриптиз перед ним. Странник повернулся к Фиру и лицо его расплылось в улыбке.

– Привет, роскошно ты тут устроился! – раскинул руки он в пьяном приветствии.

Юный старец ошеломленно остановился и медленно произнес:

– А день становится все интересней и интересней…

Глава 03

На новом горизонте все было так же, как и на предыдущих десяти. Разве что верхний слой атмосферы встретил его холодом. Пробираясь вниз сквозь леденящий кожу туман и изморозь по наружной аварийной лестнице главного магистрального лифта, он добрался до первой попавшейся вертикали, разыскал вход и поспешно пробрался внутрь, чтобы хоть как-то спрятаться от холода.

Поблуждав по темным катакомбам коридоров с тускло горящими лампами, Сид не встретил ни единой живой души. В один момент лампы вспыхнули ярче, но далеко не все.

– Видимо, доброе утро, – шепотом произнес Сид сам себе. – Значит, есть вероятность найти работающие лифты.

Сид устал ходить по лестницам, перед очередной крутой лестницей вниз Восьмой решил передохнуть. Дальняя часть коридора и лестницы хорошо просматривались, а само место передышки было во мгле.

Восьмой скинул рюкзак, достал брикет с пищей и уселся на первую ступень лестницы. Надкусил брикет и запил водой из фляжки. Протеин не сказать чтобы был вкусным, но зато легким, чтобы было не напряжно нести двухнедельный провиант.

Что-то зацокало в коридоре, и не успел Сид вскочить на ноги, как существо размером с мяч резко приблизилось к человеку и мгновенно остановилось перед ним. Таких существ Сид не видел прежде: панцирное нечто с двумя усиками и длинными костистыми ногами, которые ловко держали пухленькую тушку. Меж панцирных щетин складками выступала жирная белая плоть. Существо встало на дыбы и затрещало маленьким ртом. Восьмой попятился назад от неожиданности, оступился на ступеньке и, чуть не улетев вниз, удержался за перила. Непонятно кто больше напугался – Сид этого нечто или это нечто человека. Так или иначе, существо ловко юркнуло в незаметную дыру в стене – и все, как будто и не было никого.

Сид попытался подняться, но ноги его не послушались, лишь теперь, когда шок от испуга прошел, он ощутил боль в бедре. Провел ладонью по ноге и посмотрел на руку: ладонь была красная. Под Восьмым активно разливалась кровь.

– Аптечка, – прошептал Сид и сделал неуверенный шаг по ступеням вверх, навстречу лежавшему рюкзаку. Ботинок соскользнул с окровавленного края ступени, и Восьмой кубарем полетел вниз.

***

Лангер по прозвищу Следопыт приютился на холодном полу, за выступом, так, что его не было видно, зато он хорошо просматривал перекрестье коридоров, по которым пролегала тропа панцирных жи́рок. Вышел он на охоту рано, до рассвета, занял позицию в темноте и ждал. Жи́рки – на вид непривлекательная пища, но только лишь на вид, да и скудная фауна этих мест другого выбора не предоставляла. Пугливые и на вид неуклюжие, эти существа могли проявлять молниеносную реакцию и опасный агрессивный характер, стоило их загнать в угол.

Раздался тихий электрический шум, практически потухшие лампы вспыхнули, не сказать, что ярко, но глаза Следопыта, уже привыкшие к темноте, заслезились. Начался новый день в бескрайних катакомбах кластерной структуры. Лангер прижал к груди арбалет, еще раз проверил пусковой механизм. Он боялся, что чрезмерное натяжение тетивы заклинит курок, но нет, новая конструкция его брата Ульриха была безупречной. Кассетный магазин с арбалетными болтами и рычаг для упрощенной натяжки тетивы серьезно повышали шансы удачной охоты на живучих и неуловимых жи́рок.

Раздался тихий стук костяшек о стальной пол, Лангер сосредоточился, навел арбалет на звук. В коридоре показалось нечто: нелепое существо на тонких костяных ногах осторожно выползло из-за угла. Остановилось, настороженно зашевелило усиками и тихо затрещало голосовыми связками. Три панцирные пластины хорошо защищали туловище, головы у данного существа не было, на ее месте торчали лишь глаза на тонких отростках из панциря. Расстояние между хитиновыми пластинами не превышало двух пальцев, этого для Лангера было вполне достаточно. Он прижал щеку к прикладу, задержал дыхание и медленно нажал на курок. Перетянутая тетива струной дернулась, издала железный вибрирующий звук и отправила болт прямиком к цели. Усики жи́рки уловили первую звуковую волну от спущенной тетивы. Существо дернулось и за мгновение съежилось. Нет, встречи со стрелой ему избежать не удалось, но панцирные пластины схлопнулись, и болт, срикошетив от них, убил последнюю ярко горящую лампу. Существо подпрыгнуло от испуга, громко затрещало и бросилось наутек. Лангер выругался, быстро подскочил и кинулся вдогонку, нога от долгого сидения затекла и не слушалась, он выругался еще сильнее и нетрудным движением рычага перезарядил тетиву.

Погоня по коридорам все увеличивала шансы на безуспешность, но тут Следопыт наконец вышел на добычу, которая молниеносно метнулась в темный коридор. Лангер подбежал, вскинул арбалет, на другом конце коридора показалось движение; он задержал дыхание и отправил очередной болт к цели. Движущаяся фигурка разделилась на две: в одну сторону отпрыгнула жи́рка, в другую упал человеческий силуэт.

***

Сид очнулся. Нога жутко болела. Он не знал, сколько он был без сознания, в памяти всплывал лишь смутный образ того, как кто-то его тащил. С трудом открыв глаза, Восьмой оглядел помещение, не шевеля головой: теплая комната с ярким освещением больше походила на подсобное помещение, чем на жилую комнату. Всюду разбросаны инструменты, в воздухе витал запах крови, медикаментов и машинного масла. В углу сидел человек над каким-то телом. Женским телом. Расчлененным! У Сида заколотилось сердце, он поморгал, снимая пелену с глаз после долгого сна, и присмотрелся: из разрезов на теле виднелась не плоть, а провода и сталь. То тело оказалось не человеческим – это был робот, замаскированный под симпатичную худощавую блондинку, похожая на ту же модель, как у монарха. Коренастый светловолосый тип, сидевший над роботом, оглянулся и развернулся в кресле к Сиду, поднял на лоб очки и отложил инструменты из рук.

– Проснулся? – с каким-то легким акцентом произнес человек. Акцент у него был не настолько сильный, как у того беловолосого Странника, и весьма лаконичный.

Восьмой кивнул.

– Лежи, не двигайся, ты слаб, потерял много крови.

Сид осмотрел правую ногу: на бедре краснела рана, заштопанная железными скобами и залитая медицинским клеем. «Топорная работа», – подумал Восьмой и в бессилии откинул голову на подушку. Чувствовал он себя паршиво, чертовски паршиво. «Но по крайней мере живой», – успокаивал он себя.

– Тебе не повезло, – не оглядываясь, продолжил заниматься роботом человек, – единственный лекарь нашего клана покинул мир, давеча месяц как. Теперь я пытаюсь постигнуть эту сложную науку, переквалифицируюсь из механика в медика. Все, что осталось от покойного, – медицинский трактат, передающийся из поколения в поколение, которое так нелепо оборвалось на нем. Так или иначе, я единственный в нашем таборе, кто считает ум главным орудием труда. А ты как считаешь? Разум главный инструмент выживания?

Сид кашлянул, боль отразилась в ноге.

– До недавнего времени я так и считал. Но теперь мне в спешном порядке приходится осваивать другие инструменты выживания.

– Вот и я сейчас осваиваю новый инструмент, но этот главный источник знания, трактат, мать его, весь на латинском языке!

Дверь распахнулась, и в комнату вошел человек с арбалетом за спиной, телосложением очень схожий с «лекарем»: коренастый, со светлыми волосами, но с заметными боевыми шрамами на лице.

– Как он, Ульрих?

– Сам видишь, – не реагируя на вошедшего, врач-механик сосредоточенно присоединял к роботу ногу.

– Привет, – обратился вошедший к Восьмому. – Я Лангер, я тот, кто случайно подстрелил тебя, – спокойным голосом признался арбалетчик. – А это мой брат Ульрих, как ты уже понял, это он спас тебе жизнь. Как тебя зовут?

– Сид, – тяжко выдохнул больной.

– Сид? Странное имя, – удивился Лангер.

– А что, коротко и лаконично, – не отрываясь от робота, процитировал Ульрих.

– Ваши имена не менее странные. Ульих и Лангерь? – Сид не притворялся, он правда первый раз встретил такие длинные и сложные имена. В родной вертикали имя Сид уже считалось длинным.

– Можно просто – следопыт и механик, – улыбнулся Лангер. – Отдыхай, ты потерял много крови, всю дорогу бредил, когда я тебя тащил на себе.

Сид кивнул и прикрыл глаза. Его клонило в сон от усталости, он засыпал и слушал голоса, людские голоса, которые в пустынных катакомбах редко услышишь. Слушал быстрый баритон Лангера и медленный бас Ульриха, от которого, как ни странно, на душе становилось спокойно.

– Уль, как там твой латинский?

– Memento mori.

– То же самое было и неделю назад! Может, все-таки бросишь попытки изучить его? Бредовый язык, придуманный, скорей всего, не менее бредовыми людьми.

– Цитирую неизвестного автора, что оставил красноречивый очерк на полях этой замечательной книги. Lingua latina non penis canina.

– А вот это что-то новенькое. Налицо прогресс.

***

Сида позвали в гостиную, откуда раздавался детский смех. Восьмой оперся на костыль, а Ульрих помог ему встать. В бедре раздавалась адская боль, но он чувствовал себя уже значительно лучше.

– Знаешь, – шепнул механик, – я осмотрел твой рюкзак.

Сид с недоверием посмотрел на начинающего доктора.

– Хотя неважно, – улыбнулся тот, – просто не говори никому о своем оружии, даже Лангеру, потом сам поймешь.

Гостиная была украшена обломками цивилизованного мира, стол представлял собой экранную панель с грубо прикрученными ножками, углы комнаты украшали красивые, но уже нерабочие голограммные проекторы в форме ваз, над которыми должны были отображаться проекции предметов искусства. На стенах висели отслужившие свое цифровые фоторамки, запечатлевшие перед разрядкой батарей свои последние слайды. За столом расселась семья Лангера: черноволосая жена и двое детишек лет пяти-шести, близняшки, брат и сестра. Лангер помог Сиду сесть за стол, а дети кинулись на шею механику.

– Дядя Ульрих, дядя Ульрих, давай поиграем, – смеясь, кричали они.

Сид невольно улыбнулся.

– Хорошая у тебя семья, Лангер.

– А то! – улыбнулся тот. – Сам горжусь, и вот братишке все время говорю, что надо заводить, а он…

С радостной улыбкой в комнату внесла чистую посуду светловолосая красавица – робот, которую механик чинил на днях.

– Тетя робот помыла посуду! – закричал мальчик.

– Тетя робот снова с нами? Дядя тебя вылечил? – одновременно с братом писклявым голосом спросила сестренка.

– Ну кому я говорил: не называть Лизу роботом, – застрожился Ульрих.

– Ничего страшного, – поставив посуду на стол, уселась рядом робоженщина и обняла Ульриха под руку. – Они ведь дети, милый, да и кто обижается на правду.

Было очевидно, что робот Ульриха давно живет в этой семье, и лица Лангера и его жены говорили о том, что они смирились и ничего против робота и увлечений Ульриха не имеют.

– Тетя ро… тетя Лиза, а ты теперь не сломаешься? – спросил малец, разместившись попой на коленях у синтетической девушки.

Лиза пожала худощавыми плечами. Хоть этот андроид выглядел абсолютно так же, как служанки Фира, поведение и уровень интеллекта кардинально отличались.

– Дядя тебя вылечит, он всегда вылечивал, а теперь вот и людей научился, – мальчик направил свои большие карие глаза на Сида.

– Запчасти все труднее находить, а твой энергоблок уже совсем износился, Лиз.

– Ничего, – погладила она руку своего врача, – не страшно, я всего лишь робот, найдешь себе нормальную девушку…

– Не говори так, – прервал ее Ульрих.

В комнату с радостным возгласом и с огромным блюдом зашла жена Лангера, на блюде, еще шипя жаром и распространяя аромат, расположился ужин – жареная панцирная жирка. Сид скорчился.

– Это та самая? – спросил он у Лангера.

– Может быть, – усмехнулся тот, принял блюдо и начал нарезать мясо, отделяя его от панциря.

– Это точно можно есть? – уточнил на всякий случай Сид.

Он был жутко голоден, но этой живности на костлявых ножках не доверял.

– Конечно! Мы ими давно питаемся.

– Откуда взялись эти странные создания?

– Они размножились на старых биокомпьютерных серверах на этом уровне, – вмешалась в разговор Лиза. – После глобального отключения нужда в вычислениях пропала, но биоматериал невозможно выключить. Спустя много лет в недрах серверов произошли мутации органики, породившие этих существ, либо этот материал стал кормом и привлек животных с других уровней.

– Это еще что! – Лангер поднял вверх вилку с надкусанным куском белого мяса. – Как-то раз на дальней охоте я встретил такое страшное существо! Здоровое! – Лангер переигрывал с жестикуляцией, но дети с упоением слушали отца. – Морда вот такая, уши вот такие, два огромных рога, короткая шерсть, нос здоровенный круглый мокрый, длиннющий хвост, копыта на ногах и глаза с ресничками! И такие звуки издает, словно мой брат возмущается: ну-у-у-у-у-у-у…

Дети сначала съежились и от испуга прижались – мальчик к Лизе, а девочка к своему дяде, но после последней фразы засмеялись и посмотрели на Ульриха, тот покраснел от злости.

– И каково же оказалось данное существо на вкус? – спросил Сид, не впечатленный размахиваниями рук Лангера.

– Не знаю, не рискнул я его есть. От такого мутанта точно радиацию подхватишь или еще чего похуже.

Ульрих схватил под мышки зазевавшуюся девочку и защекотал, та пискляво взвизгнула и рассмеялась.

– А ну-ка идите сюда, маленькие homo sapiens, защекочу!

Вдруг раздался стук в дверь, все тут же притихли, видимо, гости в этом доме были нежеланны. Дверь открыл кряжистый лысый бугай с лицом, не озаренным умом.

– Хан хочет видеть тебя, – не особо церемонясь, бугай обратился к Сиду.

Восьмой посмотрел на Лангера, тот кивнул. Сид вздохнул и потянулся за костылем, Лиза захотела помочь ему, протянула руку, но вдруг замерла.

– Критический сбой, батарея разряжена, – произнесла блондинка неестественным звенящим голосом и задрожала в конвульсиях.

– Лиза! – кинулся к ней механик.

И без того напуганные бугаем дети вскрикнули и бросились к матери.

– Чтоб тебя, Уль, твою железную подругу и твоего хана, – злостно перевела она взгляд от Ульриха на бугая, – убирайся отсюда.

– Только вместе с пришельцем, – равнодушным басом пробормотал тот и с беззубой улыбкой посмотрел на отключившегося робота.

Сид оперся на костыль, с болью встал и последовал за лысым.

Поселение, или точнее, табор расположился у подножья полуразвалившейся вертикали. Опустевшие квартиры строения заняло кочующее племя, видимо, недавно пришедшее на это место. Поселенцы в рваных одеяниях, преимущественно маленького роста и крепкого телосложения, с недоверием смотрели на чужака. Из оружия большинство имело при себе дубины и луки, избранные – арбалеты и подобие мачете. Сид не наблюдал ни одного бластера или огнестрельного оружия, более того, не имелось и рабочей электроники, ни планшетов, ни наручных КПК, и даже на бритых затылках поселенцев не наблюдалось следов вживленных чипов. Лиза оставалась единственным рабочим механизмом в этом месте. Тем не менее сломанная электроника здесь играла особую роль: у каждого второго на шее висел кулон, сделанный из обломка планшета, старого чипа, куска провода. Сломанными экранами и управляющими платами украшали дома.

Хижина хана особым образом отличалась от остальных. Жилище куполообразной формы хана располагалось не в заброшенной квартире, как у всех, а на холме обломков вертикали. Купол был кропотливо сложен из всяческих электронных приборов, начиная от тех же экранов и плат, заканчивая конечностями роботов.

– Проявляй уважение к нашему вождю, – сказал лысый бугай и указал рукой на вход.

Сид не спеша откинул ткань, прикрывавшую входной проем, на другом конце в полумраке он увидел маленького старика, замотанного в лохмотья и увешенного с ног до головы украшениями из некогда служивших неэстетическим целям разбитых гаджетов. Старик сидел на троне, собранном из кусков различных механизмов, перед небольшим костром в центре. Хан кинул в костер пластиковую руку, в помещении сделалось светлее, завоняло паленой пластмассой, черный дым уходил в отверстие на потолке.

– Я смотрю, роботов тут не жалуют, – попытался начать диалог Сид.

Хан молча указал рукой на стул перед ним, Восьмой без возражений уселся.

– Чужак, – хриплым голосом проговорил хан.

– Чужак? Я просто мимо проходил, пока один из ваших не подстрелил меня, – с добродушной улыбкой начал Сид, но, не увидев взаимности на суровом старческом лице, он поник. – Так что я, пожалуй, пойду дальше своей дорогой, не раздражая вас своим… видом.

Хан молчал, от этого молчания внутри Сида пробуждались злость и раздражение.

– Чужак, – опять неспешно произнес старик, – ты никуда не пойдешь.

– То есть как никуда не пойду? – возмутился Сид. – У меня так-то… важные дела.

– Лангер сказал, что цель твоего путешествия благородна, но тебе придется остаться с нами, пока мы не перекочуем на новое место.

Сид, сжав кулаки и успокоив внутри себя злость, спросил:

– Почему?

Старец вдохнул дым из костра и, не обращая внимания на сдержанную злость Сида, продолжил:

– У нашего племени много врагов, все вокруг желают завладеть нашими богатствами, нашими женщинами. Поэтому мы постоянно кочуем с места на место, и никто не должен знать, где мы в очередной раз остановились. Это место мне по душе: тихое, спокойное, незаметное, мы не съедем отсюда раньше времени из-за тебя.

– Могу пообещать, что никому не расскажу, – в тщетной попытке тихо вздохнул Сид.

– Под пытками никто обещаний не сдержит, у врагов наших есть методы.

– Какие враги, нет никого на десятки кластеров вверх! – не выдержал и крикнул Сид.

Старец опять не обратил внимания на возгласы чужестранца, в палатку заглянул лысый бугай, но хан кивнул ему, что все хорошо.

– Говоришь, на десятки вверх. А ты был там, внизу?

– Я туда и направляюсь.

Хан опять замолк, потрогал сломанные украшения на одежде.

– Знаешь, откуда мы пришли?

Сид молчал.

– Десятки лет назад там, внизу, разразилась война. Люди, порабощенные электричеством, восстали против истин. На одну сторону встали те, кто поклонялся электричеству, на другую – кто против оного, но все в руках сжимали смертоносные устройства, которыми взрывали и разрушали все вокруг. Наш клан решил отречься от обеих сторон, отречься от электричества, от смертоносного оружия и от всяческих устройств. Любой электрический механизм, который встречаем, мы разбиваем и вешаем на себя и на дома в знак памяти о том, какое зло в себе хранят эти устройства.

– Но Ульрих… – хотел было сказать Сид, но хан остановил его жестом.

– Ничего не хочу слышать об этом еретике, кощунство его я прощаю лишь потому, что он единственный мастер, который умеет делать оружие для охоты, а с последнего времени так еще и единственный лекарь. Настанет день, когда ему воздастся по заслугам.

– Сколько еще мне ждать?

– Тридцать циклов, и я не буду больше выслушивать твои возмущения, ты не пленник, но и сбежать не сможешь, твоя рана не позволит далеко уйти.

Хан позвал своего лысого охранника и жестом показал, что гостю пора уходить.

***

Сид лежал на потрепанном диване в мастерской Ульриха, молчалив и зол. Он понимал, что с незажившей раной он не сможет убежать далеко, поймают или даже убьют на месте.

Ульрих ворчливо копошился с роботом в углу, дымя зажатой в зубах сигаретой. Восьмой глубоко вздохнул.

– Si vis vincere, disce pati, – проговорил Ульрих. – Хочешь побеждать – учись терпению.

Сид промолчал, не обращая внимания на механика и смотря в потолок. Ульрих аккуратно кинул пачку сигарет с зажигалкой Сиду на диван.

– Покури, помогает, когда грустно.

Восьмой покачал головой, его переполняла злость, а не грусть, да и запах дыма от этих странных штук ему не нравился. Сид хотел вернуть пачку, но техник остановил его жестом.

– Подарок.

Ульрих наконец вскрыл стальную пластину на спине Лизы и выругался.

– Чертов аккумулятор, я надеялся, что хотя бы этот в рабочем состоянии.

– Мало батарей на вашей свалке? – буркнул Сид, продолжая смотреть в никуда.

– Все источники энергии, что я находил, либо вконец разряжены, либо, как этот, неустойчивы из-за срока давности, им по двести лет как-никак.

Сид заглянул в свой рюкзак, все лежало на своих местах. Посмотрел на коробку аптечки: «Надо ее всегда при себе держать, в следующий раз меня никто не спасет, кроме самого себя». Украдкой достал бластер и проверил заряд, шкала показала девяносто девять процентов.

В комнату зашел Лангер, Сид быстро спрятал пистолет в рюкзак.

– Как дела с Лизой?

– Плохо, – вздохнул Ульрих, – энергоблок вышел из строя. A novo.

– Ты справишься, – похлопал по плечу брата.

– Лангер, – привстал с дивана Сид, – ты когда на охоту собираешься?

– Завтра, но тебе нельзя со мной.

– Почему? Мне запретили уходить от вас насовсем, а не покидать территорию поселения. Я совсем тут засиделся, давят на меня эти стены, и ноге нужно разминаться, к тому же ты мне еще должен за болт в бедре.

Лангер замер с задумчивым видом.

– Ты не собираешься сбегать?

– Куда мне, – наигранно улыбнулся Сид, – на одной ноге-то убежать?

Специально изображая сильнее боль, Восьмой дохромал до Ульриха и положил ему на стол запасной элемент питания от бластера.

– Подойдет?

– Откуда это у тебя? – с удивлением поднял на свет батарею механик. – Разъем нестандартный, но я думаю, смастерю переходник и выпрямитель нужного напряжения.

– Ты справишься, – так же, как брат, Сид похлопал Ульриха по плечу и захромал назад к дивану.

***

Нарочно чересчур прихрамывая и опираясь на костыль, Сид шел рядом с Лангером по темным катакомбам кластера. Вместе с ними шагал Егим, охранник из свиты хана. Невысокий, с жидкими волосами и первыми признаками лысины, этот человек создавал впечатление старого верного слуги, которому за выслугу лет давали простые и ненапряжные задания, однако его руки, ловко сжимающие арбалет, давали понять, что их хозяин не из тех, о ком можно судить по внешнему виду.

Сид мысленно ругался, что назначили в охрану Егима, ибо теперь побег усложнился. В кармане наготове лежала инъекция из аптечки. Сид ждал и надеялся на какой-нибудь случай, когда Лангер и Егим отвлекутся и появится возможность сбежать.

Лангер вышел на место охоты, как и сотни раз до этого, присмотрел позицию в темном углу и начал располагаться. Сида и Егима попросил остаться вдалеке, чтобы вдруг не спугнули дичь. Они сели на уступ у разрушенной стены, за которой располагался вертикальный тоннель с застрявшим посередине и увешенным разодранными кабелями лифтом. Егим, молчавший всю дорогу и сейчас не проронивший ни слова, подобрал место для отдыха так, чтобы не потерять из виду Лангера и чтобы Сид не сумел незаметно сбежать.

Так в ожидании они провели несколько часов. Егим дремал, но стоило Сиду пошевелиться, как он приоткрывал один глаз и сжимал рукоять арбалета. На третьем часу раздался накатывающийся шум. Из коридора, за которым следил Лангер, волной хлынули жи́рки. Десятки существ, вереща, неслись прямиком на Лангера, тот открыл беспорядочный огонь из скорострельного арбалета. Две жи́рки упали, остальные, не обращая внимания на охотника, понеслись мимо, в переход, где сидели Сид и Егим.

Егим подскочил, вскинул однозарядный арбалет. Сид понял, что это его шанс, незаметно достал инъекцию и вколол себе в ногу. Боль от раны мгновенно ушла, зрачки расширились, время как будто замедлилось, закостенелые мышцы затребовали бега, движения, просили немедленно применить их силу. Егим выстрелил в первую жи́рку и отскочил, остальные промчались мимо. Пока он не перезарядил арбалет, Сид выхватил из кармана бластер и направил дуло в бедро Егима. Шипящий луч прорезал мышцу, опалив ткань вокруг раны. Охранник вскрикнул и упал на пол, Сид тут же подскочил к нему и пинком выбил оружие, вторым ударом по лицу отправил его в нокдаун.

– Что, мать вашу, тут происходит?! – послышалось за спиной.

Сид обернулся, мгновенно направив пистолет. Лангер замер, не успев перезарядить арбалет.

– Мне некогда выполнять идиотские требования вашего хана, я должен спасать сына. Ты, Егим и ваш хан идите к черту, я ухожу. Поэтому клади оружие на пол и отойди.

В темноте за спиной Лангера что-то зашевелилось, глаза Сида с расширенными зрачками округлились.

– Ложись! – крикнул Восьмой.

Две громадных клешни возвысились над охотником, раздался тихий треск, схожий с треском, который издавали жи́рки, но более размеренный и зловещий. Лангер не успел обернуться, клешни ударили в спину и поволокли за собой. Сид, не раздумывая, бросился за ним, пробежал наискосок, уводя траекторию стрельбы от Лангера, и выстрелил. Существо взвизгнуло, бросило человека и попятилось боком, кружа Сида. Тихо потрескивая, выползло на тусклый луч света, и Сид сумел разглядеть его: огромное приплюснутое панцирное тело, на таких же длинных ногах, как и жи́рки, две огромных клешни на тонких конечностях и хищная, с серебряными зубами, пасть, приросшая к торсу.

Восьмой нажал на спусковой крючок, бластер шепеляво свистнул и выстрелил лучом света. Существо, несмотря на свои внушительные размеры, проворно отпрыгнуло и бросилось на стрелявшего. Сид успел увернуться от удара клешни, удивившись своей не менее быстрой реакции, – сказывалось сильное влияние стимулятора. Перекатившись, он тут же сделал два выстрела, один луч прошел мимо, скрывшись в темной пропасти широкого коридора, второй пробил заднюю часть панциря. Существо еще громче затрещало и разъяренно бросилось в бой. Сид, не дожидаясь прыжка чудовища, кинулся в узкий коридор, едва запрыгнув в который, почувствовал удар в спину. Застряв в проходе, существо достало до Восьмого лишь тупым концом клешни. Упавший Сид перевернулся на спину и вскинул бластер, теперь чудище стало легкой целью. Он нажал на спуск раз, другой, третий… Стрелял, пока из дула не пошел дым и пистолет не начал моргать красным огоньком, предупреждая о перегреве. Существо уже перестало визжать, издало предсмертный треск и затихло.

Лангер лежал на животе, постанывая, спина, изодранная глубокими ранами, обильно кровоточила. Сид присел рядом на одно колено и достал из аптечки ампулу инъекции.

– Держись, – произнес он, вкалывая вещество в шею израненного охотника.

– Передай моей семье… – простонал тот.

– Сам передашь, – оборвал его Сид, взял его под руку и поднял.

Лангер вскрикнул, боль от движения пронзила его тело, но быстро притупилась благодаря стимулятору.

– Я не могу остановить кровотечение на твоей спине, так что заткнись и помогай мне нести тебя к твоему брату, пока ты окончательно не истек кровью.

Лангер, перемогая боль, задвигал ногами. Рядом с ними раздался стон, сопровождаемый обильным числом ругательств. Очнувшийся Егим полз им навстречу, посылая непристойные слова в сторону Сида. Восьмой приостановился, посмотрел на него.

– Кровотечения нет, доковыляешь сам. Часов через пять, – прокомментировал Сид, перехватил Лангера и двинулся по направлению к деревне, не обращая внимания на ругательства, летящие ему вслед.

***

Лангер без сознания лежал на спешно расчищенном столе, вокруг него с медицинскими инструментами крутились Ульрих и Лиза, изможденный Сид валялся без сил на диване.

– Вот еще одна рана, – констатировала Лиза, – подай мне стерильную нить и обработай рану, – не просил, а приказывал робот. – Затем закатывай рукав и готовься к переливанию, группа крови у вас одна.

Ульрих слушался. Сид молча наблюдал за операцией, Ульрих и Лиза, ничего не спросив, сразу же занялись Лангером, сказав Сиду, чтобы не мешался.

«Значит, тут Лиза главный врач, а не Ульрих», – думал Сид.

После часа заштопывания и переливания Ульрих устало свалился к Сиду на диван, Лиза продолжала следить за состоянием Лангера.

– Как он?

– Потерял много крови, без сознания, но должен выкарабкаться, – вздохнул брат. – Как он не растерял всю кровь по дороге? Раны были немного затянутыми, когда ты его принес, как будто прошло уже пару дней. Ту же ускоренную регенерацию я наблюдал и у тебя.

Сид ничего не ответил.

– Почему ты скрываешь, что Лиза врач, а не ты?

– Люди нашего клана никогда не примут помощи из рук того, кого всем сердцем презирают. Кстати, где тот приблуда Хана?

– Приползет через пару часов, – Сид посмотрел в глаза Ульриху, – и к этому времени меня не должно быть в этой деревне.

Снаружи дома раздались людской крик и ругательства, Ульрих подскочил и выглянул в наружную дверь, затем закрыл ее на замок и приказал Сиду:

– Быстро собирайся, у тебя уже нет этих часов.

Восьмой накинул плащ, положил в карман пистолет и надел на плечо рюкзак. Ульрих схватил арбалет.

– Идем как можно быстрее через другой выход. Неподалеку от деревни есть рабочий лифт, я его обнаружил, когда мы заселялись сюда. Он должен доставить тебя на нулевой уровень.

Они вышли на окраину деревни, Сид накинул капюшон, хотя селян все равно не наблюдалось: видимо, все сбежались на суматоху.

Далеко за спинами послышались ругань, угрозы и звуки выламываемой двери.

– Как твоя нога? – спросил Ульрих, переходя на бег.

– Нормально, – не отставал Сид.

Пройдя полкилометра по катакомбам, Ульрих привел Сида к шахте с еле светящимися огоньками. Нажал на тускло святящуюся кнопку, и раздался скрежет.

– Это твой выход. А мне пора возвращаться, – поспешил Ульрих.

– Спасибо, – искренне сказал Сид и протянул ему руку.

– Береги себя, найди сына, – пожал ладонь Ульрих и развернулся назад.

Двери лифта, поскрипывая, медленно разъехались, тусклая мигающая лампа осветила просторную кабину. Зайдя внутрь, Сид оглянулся, Ульрих уже был в отдалении, бежал. Внезапно стрела пронзила его ногу, он споткнулся и упал. Из темноты к нему подошли двое верзил и хан. Двери лифта начали медленно закрываться. Хан посмотрел исподлобья на Сида, понял, что уже не успеет добраться до него. Схватил за волосы валяющегося Ульриха, поднял лицом к Восьмому, закинул кинжал и демонстративно для Сида перерезал ему горло. Ульрих крикнул, но крик захлебнулся в крови и стих.

Сид молча наблюдал. Двери лифта продолжали неохотно закрываться. Восьмой с силой щелкнул пальцами, звук глухо разлетелся в кабинке лифта, боли в кисти он не почувствовал. «Стимулятор еще действует», – подумал он. Двери лифта почти захлопнулись, когда уткнулись во внезапно выставленный ботинок Сида. Скрежеща, они поползли назад. Восьмой скинул рюкзак с плеча и бросил на пол. Медленно зашагал навстречу хану и его людям. Старец хитро улыбнулся, видимо, знал, что этот демонстративный жест заставит пришельца мстить. Молча кивнул своим людям, те подняли свои арбалеты и начали обходить Сида слева и справа. Восьмой продолжал медленно идти, держа руку в кармане с бластером. Концентрировал внимание на оружии противников, пытался предугадать траекторию движения стрелы. Нервы одного охранника не выдержали, он с силой надавил на курок, арбалет задрожал и выкинул стрелу. Расширенные зрачки Сида заметили это. Он дернулся в сторону, уклоняясь от стрелы, и, не потеряв равновесия, выстрелил в ответ. Луч пробил грудь стрелявшего, тот обронил самострел и с криком свалился. Краем глаза Сид заметил вторую стрелу, отпрыгнуть он уже не успевал. Отклонился и развернул корпус, стрела прошила одежду в сантиметре от ребер. Разъяренный Сид сделал три выстрела, но хватило бы и одного. Второй охранник недвижимо рухнул на пол, на лице хана промелькнул страх. С воплем «демон!» он бросился наутек, но лазерный луч, прорезавший его колено, пресек попытку к бегству.

Восьмой не спеша подошел к ползущему старцу, толкнул его ногой. Но хан не собирался просто так сдаваться. Затаив нож, он ловким движением кинул лезвие в горло Сида. К удивлению хана, реакция пришельца была невероятной. Восьмой отбил нож стволом пистолета, случайно нажав на спусковой крючок, он выстрелил и попал в плечо хану. Старик взвыл и попятился на спине от чужака. Сид выстрелил хану во вторую ногу, поднял нож и не спеша нагнал его. Старик в удивительно быстрой речи сочетал угрозы, ругательства и просьбы о пощаде. Восьмой наступил на грудь старику, склонился и вонзил клинок в горло хану. Старик застонал, кашляя кровью, задрожал в конвульсиях и стих.

***

Сид, хромая, вошел в дом с мертвым Ульрихом на плечах, уже очнувшийся Лангер лежал на столе, в окружении жены, детей и Лизы. Восьмой положил тело на диван, все молча смотрели на пришельца, разрушившего их жизни. Лиза застыла в одном положении, ее датчики однозначно подтверждали смерть Ульриха, вариантов спасти его уже не было. Долго молчали все, даже дети.

– Хватит, – нарушил тишину лежавший Лангер, – убирайся.

Сид накинул на голову капюшон, не потому, что ему опротивел Лангер, а потому, что он хотел скрыть свое лицо и появившиеся на нем слезы. Развернулся и, хромая, вышел прочь. Лиза застыла в неестественной позе и больше не шевелилась – видимо, цель ее существования обнулилась, программа зациклилась или завершила свою работу.

Глава 04

Следующий кластер встретил Сида небывалым холодом. Хоть ветра не наблюдалось, но ледяной воздух пробирал до костей. Восьмой, завернувшись в свой серый плащ, быстрыми шагами пошел вниз, пробираясь сквозь плотный, колющийся холодом туман.

Волосы примерзли, двухнедельная щетина покрылась инеем. Казалось, туману и холоду конца и края нет, но внезапно мгла расступилась, и Сид прищурился от яркого света, но не смог отвести взор. Такого он еще в своей жизни не видел: весь кластер блестел, кругом белым-бело от невиданного количества снега и наледи. Белым покрывалом снег лежал на крышах разрушенных вертикалей, снежные барханы заметали ущелья между строениями. Весь кластер был разрушен какой-то старой войной, разрушен и скован льдом. Кварталы вертикалей казались безжизненными и обесточенными, но тем не менее купол кластера светился невероятно ярко, освещая весь простор вокруг.

Шахта межкластерного лифта уцелела, хотя ступени лестницы обрывались возле соприкосновения шахты со стеной одной из вертикалей. Треть крыши строения отсутствовала, какой-то большой взрыв оставил воронку глубиной в десятки метров и обрушил угол вертикали. Делать было нечего, Сид покрепче затянул лямки рюкзака и спрыгнул метров с десяти на крышу. Провалившись в глубокий снег, Восьмой избежал последствий падения с такой высоты. Кое-как выбравшись, плюясь и отряхиваясь от снега, он пополз через сугробы к пробоине, чтобы затем по коридорам спуститься на нулевой уровень. Добравшись до воронки, он спрыгнул внутрь вертикали. Как он и боялся, строение уже давным-давно стояло полностью обесточенным. Не работали даже лампы аварийного освещения, стало ясно – не только это здание, а весь кластер полностью мертв. Сид надел очки ночного видения и продолжил путь. Спускался на нижние горизонтали по аварийным лестницам промерзших шахт малых лифтов, по пути изредка встречая покрытые инеем скелеты в одеждах.

Стальные скобы, торчащие из стены шахты лифта, создавались наверняка для исключительных случаев, спускаться по ним было жутко неудобно и страшно. Сид посмотрел в необъемлемую темную бездну внизу и дрожащими спазмами выдохнул, пар изо рта белой пеленой отразился в зелени изображения ночного видения. Восьмой окончательно замерз и чертовски устал. Внизу виднелся луч света из какой-то пробоины в стене шахты. Сид еще раз, дрожа, вздохнул и начал аккуратно перебирать перила, стараясь не поскользнуться.

Отверстие оказалось большой пробоиной от какого-то мощного снаряда, пробившего внешнюю обшивку здания. Снаряд прошил шахту насквозь и ушел в глубину переборок. Сид пролез в отверстие и последовал на свет, по пути пробоин.

Пробитым оказался жилой комплекс. Но этот комплекс сильно отличался от того, в котором жил Сид. В глаза сразу бросилась мебель и обилие электроники. Все было заброшено и потрепано временем и холодом. Восьмой добрался почти до начала траектории, яркий свет пробирался из дыры в потолке, за которой уже виднелась дыра во внешней обшивке. Сид решил остановиться на ночлег здесь. Собрав в кучу обломки мебели, он первый раз в жизни разжег костер, для этого снова пригодился бластер. Выстрел на минимальной мощности прожег обрывки тканей, и они вспыхнули. На стенах заиграли блики пламени, в темном углу показался скелет хозяина дома: он сидел на полу, опершись рукой на домашнего нерабочего робота цилиндрической формы. Сид подошел к входной двери и завалил ее шкафом, он не видел живых существ на этом кластере, но, как он сам уже убедился, на грудах смерти нередко пирует новая жизнь. Костер излучал приятное тепло, Сид подсел к нему поближе и протянул замерзшие руки. В былые времена он видел живой огонь лишь раз, когда ему довелось попасть в пожар на одной рабочей горизонтали. Тогда он понял, что самое опасное в пожаре – это удушье, но тут весь дым уходил в пробоину потолка, а из небольшой дыры в полу поступал свежий воздух.

Подкинув в костер остатки мебели, он завалился на кровать со сломанными ножками и укутался в теплое одеяло, прижав к груди бластер. Такой мягкой кровати у Сида не было никогда; прикрыв глаза, он мгновенно уснул, усталость и бессонные ночи сказались. Блики огня играли на лице путника, костер трещал и изредка шипел от падающих в него капель тающего льда на потолке. Комната, скованная многолетним инеем, таяла, капель звонко играла в мертвой тишине вертикали, небольшие ручейки воды устремились в дыру на полу.

***

Сид начал просыпаться. Сколько проспал, он не знал, но по ощущениям складывалось, что очень долго. Потянувшись в кровати, Восьмой открыл глаза и не увидел ничего. Такая же непроницаемая тьма, как будто он и не открывал глаз. Сид попытался резко вскочить с кровати, но тут же ударился лбом обо что-то и упал назад. Протянул руку вверх, пытаясь понять, обо что же он ударился, – в полуметре от него оказалась гладкая холодная поверхность. Он ощупал выше, ниже, везде одно – над ним горизонтальная плита. «Чертовщина», – подумал Сид, и у него по спине забегали мурашки. Дрожащей рукой нащупал рюкзак возле себя, достал очки ночного видения и немедля надел. Действительно, над ним располагалась вросшая в стену плита, похожая на ту, которая являлась кроватью в родной комнате Сида. Костер давно потух, лишь небольшие искорки мерцали в зеленом цвете ночного видения. Дыр в потолке и полу не наблюдалось, словно их и не было. Другие вещи в комнате остались без изменений, даже шкаф до сих пор уверенно припирал входную дверь. Теперь у Сида забегали мурашки не только по спине, он подскочил, не обращая внимания на ушибленный лоб, ему захотелось срочно покинуть эту комнату. Он отодвинул шкаф и выбежал в коридор. Все те же холодные и пустынные катакомбы вертикали, но теперь в них что-то пугало Сида. Впервые Восьмому стало страшно от неизведанных темных коридоров, он почувствовал, что тут не один, словно сами стены были живыми и следили за ним. Сиду захотелось на простор, на открытое пространство, подальше от этих стен. Вспомнив про пробоину в обшивке, он побежал выше на этаж, туда, где должна была остаться пробоина во внешний мир. Поднявшись в квартиру, расположенную над той, где Сид ночевал, он остановился у дверей. Пробоина от снаряда, еще вчера составлявшая метра два в диаметре, теперь являлась маленькой, сантиметров в пятьдесят, дыркой. На полу, на месте обвала виднелась черная с неровными краями металлическая заплатка. Словно кто-то с миллиметровой точностью создал из стали кусок пола, подходивший на место пробоины. Подойдя к отверстию в стене, откуда сочились яркие лучи света, он увидел необычайную картину: стенки дыры медленно затягивались, обрастая черным веществом наподобие снежинок – острых, тонких, с прямыми узорами. Сид протянул к ним ладонь, внезапно игольчатая поверхность схлопнулась, превратившись в ровную, как водная гладь, поверхность, по которой изредка проходила рябь волны. Черное вещество казалось чем-то живым – живым и не враждебным. Сид аккуратно прикоснулся пальцами к нему, черная материя сначала отстранилась, но затем прильнула к пальцу человека, с тактильным любопытством изучая кожу. Восьмой медленно убрал руку, материя вытянулась кляксой, словно не хотела прощаться с прикосновением Сида, затем приняла обратно форму гладкой поверхности и начала вновь обрастать черными снежинками, заделывая пробоину здания.

Страх отступил от Сида, ощущение чего-то живого вокруг осталось, но теперь в этом живом не чувствовалось враждебности. Это была какая-то разумная строительная система древних архитекторов – архитекторов, которые создали все эти вертикали и кластеры.

Проследив по растаявшим от инея линиям на стенах, Сид заметил, откуда берется это черное вещество. Наконец он понял предназначение бесконечных труб, простирающихся по всей высоте лифтовых шахт и по переборкам межуровневых пространств всех вертикалей на всех кластерах.

Оглянувшись на последние лучи света, пробивавшиеся сквозь затягивающееся отверстие, Сид зашагал в сторону лифтовых шахт. Путь ему предстоял долгий, за вчерашние полцикла он не преодолел и трети высоты вертикали.

***

Весь день пробираясь вниз по скользким поручням технических шахт и пару раз чуть не свалившись в черную пропасть, Восьмой сумел преодолеть больше половины пути. Заночевал так же в заброшенном жилом комплексе, греясь костром из мебели и снятым с трупа пледом, холод на нижних уровнях становился менее цепким, но все же сковывал темные катакомбы льдом.

На следующий день Сиду удалось найти маленькую лифтовую шахту в аварийном энергоблоке, в которой еще тлело электричество. Взломав систему и поколдовав с помощью батареи бластера, Восьмому удалось оживить замерзшие аккумуляторы. Лифт, сбив облако инея, тронулся вниз.

Наконец выйдя наружу из вертикали, Сид обнаружил, что между ним и межкластерным лифтом лежат многометровые снежные барханы. Тяжко вздохнув и сильнее укутавшись в плед, Сид пошел на штурм. Добравшись до шахты, Сид более напоминал снеговика, чем человека, благо терминал лифта откапывать не пришлось, он находился с подветренной стороны. Как и ожидалось, показания терминала ясно дали понять, что лифт с детьми на этом кластере не останавливался, ушел вниз, на более глубокие горизонты. А вот с проходом в рабочий технический тоннель, опоясывающий спиралью шахту, пришлось повозиться. Мало того, что он был засыпан снегом, так еще и заблокирован охранной системой. Сид попытался использовать безотказный алгоритм генерации ключей доступа, данный загадочным Странником, но тут его ждал неприятный сюрприз. Сгенерированные ключи никак не проходили аутентификацию в системе безопасности. Громко выругавшись, Сиду пришлось применить самый простой и надежный алгоритм взлома – полный перебор всех вариантов ключей. Борясь три часа с холодом посредством танца, Восьмой кружился возле злосчастного терминала. Наконец пароль был подобран, и дверь в темный тоннель, не тронутый льдом, открылась. Сид обрадовался так, что воспел бы хвалебную песню богам, если бы знал хоть одного, поблагодарил бы всевышнюю силу, но не знал ни одной религии.

Глава 05

Еще до выхода из тоннеля через межкластерную разделительную плиту Сид встревожился. В воздухе пахло дымом и, как Восьмой поймал себя на мысли, смертью. Постепенно гари в воздухе становилось все больше, Сид начинал кашлять. Прикрыл нос тканью плаща, но это мало помогло. Наконец тоннель закончился, и Сид ступил в черное, липкое от копоти пространство. Глаза заслезились, а кашель накатил с новой силой, к нему добавилось еще и головокружение. Сид решил как можно быстрее спуститься вниз. Идти быстрыми шагами было страшновато, так как из-за копоти просматривались только ближние ступени, но медлить Сид больше не мог и полубегом спускался вниз спиралью вдоль шахты. Издалека раздавались приглушенные раскаты грома, Восьмой понадеялся на дождь.

Дождь так и не пошел, но, к счастью, плотность слоя дыма быстро уменьшалась по мере спуска по спиральной лестнице, и уже скоро Восьмой перестал задыхаться, и кашель отступил. Еще через полчаса ходьбы слой копоти окончательно остался позади. Воздух прояснился, стали видны столбы дыма, возвышающиеся над поверхностью горизонта. Столбы вздымались между колоннадами тонких труб и колоссов-опор по всему горизонту, докуда охватывал взор.

Внизу мелькнула какая-то вспышка, на мгновение осветив от мрака окрестные вертикали, спустя полминуты послышался раскатистый гром, а на месте взрыва вырос дымный гриб. Теперь надежды Сида на дождь окончательно развеялись. У него появилось навязчивое желание не задерживаться на этом кластере, как можно скорее спуститься вниз, не заходя ни в какие вертикали, и тут же нырнуть в межкластерный технический тоннель, но предчувствие подсказывало, что все будет не так просто.

***

Предчувствие не подвело. Сид стоял, растерянный, над грудой обломков на месте технического тоннеля. Старый взрыв не повредил шахту лифта, но вот опоясывающий тоннель обвалился. Сквозь обломки не пролезть и завал не расчистить. У Восьмого, до этого никогда не курившего, возникло острое желание попробовать. Достал из рюкзака помятую пачку сигарет, подаренную Ульрихом, взял одну и подкурил. Даже не раскашлялся, сигарета была легкой после пройденного облака гари, Сид с грустью смотрел на обвал и делал затяжку за затяжкой. Вспомнил, что сверху кластера, вдалеке, среди опорных колонн горизонта, наблюдал узкие трубы, похожие на другие межкластерные лифтовые магистрали. Раньше, в самом начале, на горизонтах других таких труб не наблюдалось, потом они стали появляться вдали, покрытые дымкой, и теперь на этом кластере они виднелись уже в нескольких десятках километров, словно шли к одной точке глубоко внизу. Наверняка межкластерный лифт был не единственным, вообще, как оказалось, мир состоит не только из вертикальных строений, расположенных друг над другом. Восьмой прикрыл глаза, воспроизвел в нейрочипе видеозапись, когда видел кластер сверху, построил карту из зрительного образа и проложил маршрут до ближайшей аналогичной лифтовой магистрали. Длина маршрута составила двадцать один километр.

Восьмой взглянул вверх: сквозь смог сверху пробивались оранжевые лучи светил, окрашивая кварталы легким багрянцем, на этом кластере создавалось впечатление ни дня и ни ночи, а вечного вечера. Сид докурил, щелчком пальцев бросил окурок на завалы, поправил рюкзак и отправился в путь, в первый раз в долгий горизонтальный путь.

***

Все внутренности Сида давали понять, что это небезопасное место: то и дело издалека раздавались звуки выстрелов, взвизги лазеров, вспышки раздирали сумрак кластера, скрежет металла эхом отражался от стен. Половина вертикалей превратилась в развалины, которые приходилось обходить большими крюками. Пока что никого из живых Сиду не попадалось на пути, он чувствовал, что это к лучшему.

В такт очередному раскату взрыва в животе протяжно заурчало. Сид понял, что беспокойство внутренностей вызвано не плохой аурой этого места: в памяти всплыли вчерашние грибы, собранные на испарителях. На вид они были знакомые Сиду с детства «паровики», но после них осталось какое-то странное послевкусие.

– Послевкусие, – прошептал Сид, взявшись за живот, тот еще громче заурчал.

Кругом война, звуки выстрелов раздавались все ближе, но Сида это все меньше беспокоило. Он взглянул на полуразрушенное строение поблизости и целенаправленной быстрой походкой направился к нему.

Вскарабкавшись по развалинам упавших перекрытий, Восьмой спустился в первое попавшееся темное помещение и снял штаны.

Здание не полностью обесточено, заметил Сид, еще горят тусклые огоньки в темноте. Рядом в стене зияла огромная дыра наружу. Обретая спокойствие и умиротворенность, Восьмой выглянул в дыру: снаружи показались три вооруженных человека, пробегавших по улочкам мимо вертикалей.

– Вовремя я, – буркнул под нос сам себе и начал заканчивать свои неотложные дела.

Еще раз взглянул на огоньки в темноте. Точнее, два огонька рядом. Глаза, привыкшие к мраку, различили силуэт, и два огонька располагались там, где должна быть голова. Сид в страхе сглотнул. Робот стоял неподвижно, пристально смотря на человека. Он обладал ростом больше двух метров, с ужасно вытянутой толстой шеей. Сид, затаив дыхание, медленно встал и надел штаны. Как только он застегнул пуговицу, андроид сделал шаг вперед и направил оружие. Сид поднял руки вверх.

– Ждал, пока закончу? Что ж, хотя бы по-человечески.

Нейрочип Восьмого обнаружил беспроводной интерфейс, и Сид отчаянно предпринял попытку взлома. Ничего не выходило, словно отправлялись команды не роботу, а живому человеку…

«Если бы хотел убить – то давно уже убил бы», – подумал Восьмой. Сид, переборов страх, напружинил колени и прыгнул в располагавшуюся рядом дыру наружу. Упал на живот, тут же поднялся и побежал прочь. За спиной раздались выстрелы, пули срикошетили об пол под ногами. Восьмой повернул и стал бежать зигзагами, прячась за обвалами стен и перекрытий. Бежалось легко, то ли из-за адреналина, то ли из-за…

Выстрелы стихли, за Сидом никто не гнался. Он остановился у стены строения, чтобы отдышаться. Раздался гулкий стук, в следующее мгновение стену пробило что-то огромное, образовав облако камней и пыли. В этом облаке стоял киборг, теперь Сид мог его разглядеть: высокий рост роботу давала исключительная полуметровая стальная шея, которая заканчивалась человеческой лысой головой, обрезанной снизу по верхнюю челюсть. Искусственные глаза на мертвом лице тускло сияли красным. Остальные части тела составляли полностью искусственные органы. Вместо правого предплечья у киборга было многоствольное оружие с большим дулом в центре – видимо, для гранат.

– Ни с места! – прозвучал электронный безэмоциональный голос, непонятно откуда исходивший из киборга.

Бежать было некуда: направленное на Сида оружие не давало и шанса выхватить пистолет.

– Ну что ты пристал-то ко мне?! – крикнул Восьмой. – Что я, в твое гнездышко нагадил, что ли?

Киборг не отреагировал, молчал. Раздался выстрел, голова робота чуть дрогнула, на черепе оторвался кусочек кожи, под ним блеснула сталь.

– Беги, парень! – раздался крик.

Сид не стал геройствовать и отпрыгнул. Киборг повернулся в сторону стрелявшего и дал длинную очередь из пулемета. Сид, запнувшись, побежал за угол строения, выхватив свой бластер. Из-за угла высунулась рука, схватила Восьмого за плечо и дернула на себя, повалив с ног.

– Спокойно, малой, – командирским голосом сказал крепкий русый мужчина.

Сид привстал и взглянул на человека. Со шрамированным лицом и в коричневой боевой форме, мужчина был на голову меньше Восьмого. В руках он держал тяжелый многозарядный гранатомет.

– Мы полдня искали этого сталкера, – ухмыльнулся солдат, – ты, похоже, сработал как приманка.

Мужчина приложил руку к наушнику:

– Васо, Кил, я атакую!

Военный перевел решительный взгляд на Сида.

– Готов еще раз приманить?

– Я не… – не успел договорить Восьмой.

Солдат неожиданно взял Сида за воротник и сильным размахом выкинул из укрытия. Восьмой расстелился на пыльном полу и увидел в метрах пятнадцати киборга, которого только что назвали сталкером. Сталкер снова нацелился на Сида, но тут из-за угла вынырнул солдат с гранатометом и всадил в него пять гранат с интервалом в полсекунды. От взрывов у Сида зазвенело в ушах, сталкеру оторвало левую руку и часть ноги, сам он был отброшен и недвижимо лежал безжизненным металлом. К Восьмому подбежал еще один солдат и помог встать.

– Готов, капитан! – радостно крикнул молодой солдат гранатометчику.

– Вот, – перезаряжая тяжелое оружие, с ехидством сказал командир, смотря на Сида: – А ты боялась, только юбочка помялась…

Тяжелый выстрел – и верхнюю часть туловища капитана просто разорвало на ошметки. Молодой солдат выхватил автомат и навскидку застрелял в киборга. Тот, словно не замечая обычных пуль, приподнялся на колено и дал ответную очередь. Солдат вскрикнул и свалился. Далее робот нацелился на финальную цель – Сида, но тот уже держал бластер в руках и хорошо прицелился. Шипящий выстрел лазера прошил киборга между глаз, огоньки ярко вспыхнули и погасли, киборг замер. Сид дал еще пару выстрелов на всякий случай и тяжело выдохнул.

Раненый солдат стонал, истекая кровью. Рана была на бедре и в плече, бронежилет защитил торс. Тут к Сиду подбежал испуганный третий солдат со снайперской винтовкой в руках.

– Васо? – спросил Восьмой незнакомца.

– Кил, а Васо нужна наша помощь.

***

– Что здесь происходит? – спросил Сид, держа под руку раненого.

Кил держал с другой стороны, оба поддерживали Васо, который мог идти только одной ногой. Шум боя затих, лишь изредка слышались редкие взрывы. На пути все чаще стали встречаться люди – все солдаты. Кое-кто был ранен, кое-кто уже безмолвно лежал, некоторых так же несли.

– Ты что, с потолка рухнул? – удивился Кил. – Бой, война.

– Не поверишь, но да. Давно продолжается эта война?

– Ей богу, ты странный, – рассмеялся Кил.

– Бесконечная война, – измученным голосом отозвался Васо. – Еще мой прадед начал воевать, теперь это семейное.

– Как и у большинства, – подхватил Кил. – Война никого не оставила в стороне, воюют все – мужчины, женщины, и дети помогают. Непрерывная, беспощадная война.

Кил – худощавый солдат с темными волосами и голубыми глазами. Он был молод, но в его взгляде читалась горечь утрат, он многое пережил, но также в этом взгляде теплилась и надежда. Сид подумал, что его собственный взор, наверное, стал как у этого парня.

– С кем воюете так долго?

– Ты же сам сейчас видел! С киборгами, конечно. Они наступают, убивая всех людей на пути, мы обороняемся. Иногда переходим в наступление, иногда это наступление удается.

– А за что вы воюете-то? Можно же просто уйти…

– Уйти?! – не выдержал Васо. – После того, что они сделали? Убили друзей, всю мою семью… А наша земля?!

– Месть, значит… А вы не думали, что они, может быть, просто так же мстят вам за своих друзей и родных?

– Сид, похоже, тебя тот сталкер хорошо головой приложил обо что-то. Какие у киборгов могут быть друзья и тем более родные? Они лишь бесчувственные железки с мясом.

Они вышли на открытое место наподобие холма, с которого открывался вид на равнину. Редкие целые строения остались позади, впереди простиралась лишь пустыня из обугленных развалин, тонущих в алом багрянце вечного вечера. Далеко в центре этой низменности из земли панцирным светящимся куполом выпирало огромное строение. Сид задумался, как же это громадное здание уцелело. Наверное, купол являлся толстыми слоями брони.

– Это наша цитадель, – с гордостью произнес Кил. – Обороняется от кибернетической напасти уже десятки лет.

– Нам туда?! – удивленно воскликнул Сид, оценивая расстояние до цитадели в полцикла пути.

Он, конечно, предложил помочь донести раненого до штаба, но даже не предполагал такие расстояния.

Восьмой остановился, аккуратно помог раненому сесть и сам свалился от усталости рядом, достал из рюкзака флягу, отхлебнул. Жаркий сухой воздух жег горло.

– Извините, но тут наши пути разойдутся. Мне нужно к шахте.

– Ты с ума сошел! – Кил поспешил его остановить. – Там тонны кибернетического отродья, тебе и на милю не подобраться к ней!

Сид поднял с пола маленький черный осколок стены и кинул камушек в стоящий поодаль столб, затем еще один.

– Это мои проблемы, – холодно отрезал Восьмой, кидая очередной камень.

Столб зазвенел от удара, динамик на верхушке заскрипел, включилась зацикленная аудиопередача. Поставленный мужской голос с выражением вещал:

«…сопротивление! Каждый человек – это сопротивление! Остановим эту кибернетическую заразу, не дадим превратить наши тела в подобие их. Нет и нет ни единому имплантату! Человеческое тело – едино и неприкосновенно…»

– Пока какой-нибудь сталкер не отстрелит чего лишнего, – пробормотал Кил, развалившись на каменном уступе.

В памяти Сида всплыла одна история, рассказанная старым ханом. Восьмой развернул воротник плаща, прикрывая порт мозгового чипа на затылке.

– Я пошел, – сказал, вставая, Сид.

Послышался шум моторов, из разрушенного переулка выскочили два бронированных багги на высокой подвеске. Сид уже видел подобные механизмы у себя в вертикали, одноместные компактные машины использовали ремонтники для передвижения по техническим горизонталям, но эти были большего размера, на четыре или пять человек. Машины шумно подъехали и остановились у троицы, из них вышли четверо. Только сейчас Восьмой заметил, что это не Кил, Васо и их капитан маленького роста. Все люди этого горизонта минимум на голову были ниже инокластерного пришельца.

– Лейтенант! – вскрикнул Кил, вставая и отдавая честь.

Из-за руля багги вышел короткостриженый человек в очках, с мужественными чертами лица, в чистой опрятной форме зеленого цвета. Властной походкой он направился к троице. Сид не пошевелился.

– Вольно, – лейтенант первым делом подошел к раненому и похлопал по плечу. – Жить будешь, Васо. Что там со сталкером, обезвредили? И где капитан?

– Так точно! Сталкер уничтожен. Капитан доблестно погиб в бою, его разорвало взрывом, – коротко отчитался Кил.

– По сталкеру отлично, а вот капитана жаль, отличный был боец. А это что за дылда? – кивнул он на Сида.

– Он помог в уничтожении сталкера и помогает доставить Васо в госпиталь.

– Благодарю за помощь моим ребятам, – лейтенант снял очки и пожал руку Сида. – Из какого ты легиона, парень, какова была твоя задача?

– Я направляюсь к шахте основного грузового лифта, – спокойным голосом, неторопливо произнес Восьмой.

– В логово железок? – лейтенант посмотрел в глаза Восьмому. – Ты спятил что ли, приятель? Да и выглядишь ты как-то странно, – военный потрогал потрепанный плащ Сида, под которым был странный комбинезон. – Ты вообще из сопротивления?

– А вы встречали много людей не из сопротивления? – нарочно удивился Сид. – Странно выглядеть – моя задача, и не спрашивайте о целях моей миссии, я не могу вам на это ответить, спецзадание.

– Лейтенант, – вмешался Кил, – сталкер на него как-то странно реагировал, словно хотел не убить, а взять в плен.

– Хм… Спецзадание? Ладно, вижу, ты из наших. Бой окончен, – обратился лейтенант к Килу и Васо. – Наша взяла!

– Ура! – хором ответили те.

– Нужно доставить Васо в лазарет, сэр.

– В лазарет отвезет его сержант, вместе с раненым старшиной. А ты, Кил, присоединяешься к моему разведотряду.

– Есть.

– Разрешите идти? – Сид накинул на плечо рюкзак.

– Постой, разведывательный отряд направляется в тот же район, садись, мы тебя подкинем.

Сид со старшим по званию спорить не стал, хотя и очень хотелось отказать.

***

Багги мчался по узким улочкам кластера, мимо в дыму проносились тускло освещенные поврежденные вертикали. Лейтенант виртуозно управлял машиной, похоже, эту местность он знал как свои пять пальцев. Восьмой сидел на переднем сиденье, делал вид, что дремал. Его безумно интересовало то, что творится за окном машины, но он хотел избежать лишних вопросов со стороны офицера.

Вертикали за окном закончились, багги затормозил. Сид открыл глаза, впереди стояла аналогичная боевая машина, дорогу жестом преградил солдат, закутавший лицо в клетчатый шарф.

– Лейтенант, стойте! Дальше засада.

– Приехали, – сказал пассажирам водитель.

Взвод солдат поднялся на высоту десятого этажа, откуда открывался обзор на индустриальный квартал кластера. Высотные здания несимметричных форм окружали разного рода трубы, строения окутывали толстые черные кабели, как лианы в каменных джунглях. Лейтенант смотрел в электронный бинокль.

– Там, под сферическим строением, засада, – говорил человек в клетчатом шарфе лейтенанту. – Отряд из десяти обычных киборгов, тяжеловес и два сталкера.

Лейтенант убрал бинокль.

– Ничего не вижу, откуда информация?

– Поймали двух, видимо, шпионы.

– Веди, – коротко скомандовал офицер.

Киборгов охраняли четверо солдат. Два кибернетических тела обычных человеческих размеров стояли, прикованные к стене наручниками. Сид заметил, что это не обычные наручники, они были под напряжением. У обоих киборгов просматривались явные человеческие части тела. Первый – блондин с короткой стрижкой. Кроме головы, человеческими у него были рука и часть торса. Блондин не подавал признаков функционирования, голова поникла, взгляд смотрел в никуда. Второй, точнее, вторая – худощавая девушка с более темными волосами, заплетенными в дреды, и бритым виском. Две серебристого цвета тонкие руки-имплантаты с плечами, шеей и ноги ниже колен составляли всю кибернетизацию девушки. На живом теле поверх черных татуировок виднелись ссадины и раны.

– Выпытали у блондинчика.

Человек наконец стянул с лица клетчатый шарф и коснулся головы киборга стальным прутом. Разряд тока ударил в висок пленника, его конечности хаотично дернулись, но голова по-прежнему недвижимо висела.

– Спекся, – развел руками пыточник.

– А это? – лейтенант указал на девушку.

– Ничего не выдала, как не исхищрялись.

Офицер посмотрел на Восьмого, в прищуренных глазах лейтенанта кроме недоверия читалось еще что-то. Сид понял, что ему нужно как можно скорее покинуть военных, иначе он может кончить так же, как эти киборги.

– Уже уходишь? Не спеши, – не в просьбе, а в повелительном наклонении произнес лейтенант Восьмому. – А ты бери свою группу и заходи с левого фланга, – обратился он к пыточнику. – Мы чуть позже присоединимся.

Человек в шарфе и еще четверо солдат погрузились в багги и резко тронулись с места. Остались лейтенант, Кил и еще бритоголовый солдат, с которым Сид не горел желанием знакомиться.

– Ты, Сид, можешь покинуть нас, – произнес лейтенант. – Но прежде покажи верность сопротивлению.

– Как? – глупо спросил Восьмой. На самом деле он уже все понял, но не желал ни при каких обстоятельствах этого делать.

Лейтенант снял очки и посмотрел на Сида, держа винтовку наперевес.

– Уничтожь киборга, – голосом спокойного равнодушного человека произнес офицер, как будто предложил Сиду перекусить.

Сенсор мозгового чипа Сида засек сигналы, идущие от девушки-киборга. Она отсылала сигналы по всем известным протоколам. Пакеты данных содержали призыв о помощи и координаты местоположения. Но сигнал был слишком слаб, чтобы достать до других киборгов, работала какая-то глушилка военных.

– Не хочу, – честно признался Сид. – Я даже не знаю, в чем она виновна.

– Оно, – спокойно поправил Восьмого офицер. – Ты с нами или с этими?

Восьмой достал бластер, нацелил девушке в голову, та подняла лицо и взглянула голубыми глазами, в которых таился не страх и не просьба пощады. В них горела ненависть, ненависть ко всем людям. Сид медлил.

– Ну как ты не поймешь, – вмешался Кил, – они роботы, бесчувственные, стремящиеся уничтожить всех людей. Пойми: или мы, или они нас. Другого варианта нет.

Сид посмотрел на раны киборга, из них текла красная кровь, такая же кровь, как у него или у любого солдата сопротивления.

– Я все понял, Кил. Извини.

Сид разжал левый кулак, и на пол упала пустая капсула инъекции. Лейтенант прищурил глаза, дернул винтовку, но Сид уже был натренирован в стрельбе навскидку. Мгновенным выстрелом он прожег насквозь уже прицеленную на него винтовку вместе с плечом офицера. Затем, не колеблясь и секунды, выстрелил в ногу солдата. Развернулся, рукой, утяжеленной пистолетом, ударил растерявшегося Кила в лицо, тот потерял равновесие и свалился, пнул из его рук оружие и ударом ноги отключил сознание Кила, чтобы больше не пришлось извиняться. Лежащий лейтенант поднял винтовку левой рукой, но прожженный затвор заклинило. Пока он пытался что-то с ним сделать, Сид подбежал и с размаху отправил его ногой в нокдаун. Оставшийся солдат, превозмогая боль в бедре, попытался прицелиться из автомата, но направленный в его лысую голову бластер изменил это решение.

– Бросай! – нервно выкрикнул Восьмой.

Солдат спорить не стал, откинул от себя оружие. Восьмой облегченно вздохнул, в воздухе пахло озоном и жженой плотью.

– Ты можешь управлять этой штукой? – обратился Восьмой к узнице, указывая на багги.

Заключенная кивнула.

– Тогда поможешь мне добраться до межкластерного лифта.

Сид прицелился и отстрелил цепи наручников, державших девушку, та упала на колени. Помогать вставать Восьмой не стал, жизнь уже научила не доверять никому. Киборг встала, посмотрела на Сида, молниеносным движением прыгнула, перевернулась, подхватила с пола винтовку и направила в грудь своему освободителю. Киборг и человек замерли, держа на мушке друг друга.

– Что ты натворил, идиот! – воскликнул лысый. – Теперь она нас всех порешает!

Восьмой молча смотрел на нее, киборг медлила. Глаза девушки, прежде горевшие решимостью нажать на курок, расширились в удивлении. Ее сенсоры приняли сигнал по стандартному протоколу – сигнал, идущий от этого человека. Данные содержали сообщение, простой вопрос: «Зачем?»

***

Бывшая узница молча вела машину по узким улочкам и мостикам среди индустриальных строений причудливых асимметричных форм. То и дело на дороге оказывались обрывки огромных кабелей и завалы, которые переехать было невозможно. Приходилось петлять, чудом не теряя направления. Девушка с сосредоточенным видом смотрела вперед через бронированное стекло, Сид не сводил с нее глаз, и не только потому, что не доверял ей. Выглядела она очень странно, даже если не учитывать ее кибернетизацию. Прическа, татуировки на теле и узоры на стальных руках, но что самое интересное – от нее шел вкусный запах. Женщины родных Сиду вертикалей никогда не пользовались парфюмерией, никто даже не знал о существовании вкусно пахнущих веществ, которые можно наносить на себя. Аромат был в меру насыщенный, на заднем фоне еле улавливался запах машинного масла. Маслом пах не багги – видимо, для имплантатов тоже использовалась смазка либо у киборгов было модно использовать масла с изысканными запахами.

Киборг молчала, до сих пор не проронив ни одного слова. Сид дождался ровного участка дороги, чтобы не сильно отвлекать водителя.

– Как тебя зовут?

Девушка посмотрела на Восьмого, но ничего не ответила.

– У вас, киборгов, голоса нет? Общаетесь только бинарными данными? – Сид просканировал частоты, девушка не отсылала никаких сигналов.

– У вас, киборгов? – переспросила она тихим женственным голосом с еле заметным электронным оттенком. Шея была искусственной не только снаружи, голосовые связки заменялись имплантатами. – У тебя есть мозговой процессор, ты один из нас.

– Я не один из вас, я человек, – отрезал Сид.

Девушка замолчала и отвернулась. Восьмой вздохнул.

– Меня зовут… Мой номер сорок тысяч восемь.

Киборг удивленно взглянула.

– Рэн, – мягко произнесла она. – Я думала, людям не присваивают номеров.

– А я думал, что киборгам – имен, – усмехнулся Сид, и продолжил: – Вот и познакомились человек номер сорок тысяч восемь и робот Рэн.

Рэн не поддержала его даже улыбкой, отвернулась и продолжила вести машину. «Видимо, у киборгов нет чувства юмора», – подумал Восьмой.

Автомобиль резко затормозил, дальше трасса заканчивалась кратерами от бомбежки и упавшими перекрытиями зданий.

– Дальше на своих двоих, – с грустью произнесла девушка. – До твоего лифта осталось девять и семь десятых километра, скорость движения по пересеченной местности – два с половиной километра в час, следовательно, мы прибудем через три и восемь часа.

Восьмой включил в очках ночное видение и приблизил изображение. Вдали над плотно застроенными полуразрушенными строениями возвышалась цилиндрическая шахта межкластерного лифта. Дальномер очков вывел на экран расстояние: «9,7 км».

– Я удивлен, – улыбнулся Сид. – Ты сказала «мы»?

– Ты освободил меня взамен на эскорт до цели. Я обещания выполняю, человек.

– Только вначале пытаешься пристрелить, киборг, – ехидно произнес Восьмой. Рэн неодобрительно посмотрела на Сида, тот поднял ладони. – Не возражаю.

Киборг закинула на плечи винтовку и бодро зашагала, Сид поправил рюкзак и двинул за ней.

***

Ноги Восьмого начали уставать, действие стимулятора заканчивалось, и зажившая рана стала ныть, сухой воздух жег ноздри и высушивал кожу. Сид остановился, не выдержав быстрого темпа Рэн. Киборг неодобрительно оглянулась, но поторапливать не стала, ждала. Человек достал из рюкзака флягу, жадничать не стал: сделал всего пару глотков, экономя воду. Отдышался, увидел взгляд Рэн на флягу и, не колеблясь, протянул ей. Та благодарственно кивнула и приняла воду. Сид почувствовал случайное прикосновение холодных стальных пальцев к своей ладони, взглянул в лицо киборгу и они пересеклись взглядами голубых и карих глаз. Восьмой не успел отпустить фляжку, как что-то вырвало ее из рук и разорвало, окатив брызгами обоих.

– Ложись! – вскрикнула Рэн, вскидывая винтовку.

Сид быстро упал на землю и спрятался за выступом. Еще один выстрел, Рэн закрыла руками голову, и пуля срикошетила от стального предплечья.

– Откуда стреляют? – не пытаясь выглянуть, спросил Восьмой.

– С той высоты! – указала Рэн пальцем, укрываясь за стальной балкой. – Это снайпер, не высовывайся!

– Кил, – прошептал Сид. – Они преследуют нас, нужно уходить!

Восьмой огляделся, позади располагался огромный ангар с дырами в стене.

– Туда, укроемся за стенами! – крикнул Сид.

– Давай, – кивнула Рэн и, выглянув, сделала очередь из винтовки.

Выстрел снайпера сбился, и пуля прошипела в воздухе. «Значит, спугнула, – подумал Сид, – нужно не упустить момент». Он вскочил и во все оставшиеся силы побежал. Что-то с силой ударило его под колено, и затем раздался выстрел. Он, оступившись, упал грудью вниз. Его нога истекала кровью, а коленная чашечка была раздроблена. Рэн остановилась, увидев лежащего Восьмого, злобно выругалась непонятными словами, сделала еще одну очередь из винтовки и подбежала к нему, помогая встать.

– Шевели ногами, мяса кусок! – заорала она, подхватывая Сида под плечо.

– Пытаюсь, – тяжелым монотонным голосом ответил он и запрыгал на одной ноге.

Чудом добравшись до стены, Рэн кинула Восьмого в дыру возле пола и следом залезла внутрь. Усадила стонущего Сида и начала осматривать его ногу. Дело было плохо: колено раздроблено, шла кровь. Человек стал неспособным к ходьбе на недели или даже на всю жизнь. Киборг оторвала от штанины Сида кусок ткани и перетянула ногу выше колена. Сид вскрикнул.

Девушка закинула назад растрепавшиеся волосы и дреды и внимательно взглянула в окно наружу.

– Пятеро солдат, четыреста метров, приближаются.

Сид молча смотрел на выгнутую в обратную сторону ногу, затем поднял глаза на киборга.

– Уходи, – прошипел сквозь зубы он.

Рэн молча смотрела на Восьмого.

– Уходи, – повторил он. – Вдвоем у нас нет шансов. Тебя они точно убьют, меня, возможно, пощадят. Я задержу их на сколько смогу.

Сид протянул руку к рюкзаку, киборг подала его. Восьмой вытащил аптечку, открыл двумя руками защелки, достал инъекцию и вколол в ногу. Боль притупилась, в ушах зазвенело. Рэн подняла бластер и положила его в руку Сида.

– Прощай, человек, – посмотрела она в глаза обреченному.

– Прощай, киборг.

Девушка отвернулась от Сида, встала и быстрыми шагами, не оглядываясь, ушла прочь. Восьмой сжал бластер в руках, включил в очках ночное видение и пополз задом в темный угол ангара.

За стеной послышались быстрые шаги. Сперва в ангар влетела ослепляющая граната, затем двое спринтом ворвались внутрь с автоматами наперевес. Из темного угла два точных лазерных луча прошили спины солдат. Под действием стимуляторов Сид выигрывал в реакции и точности.

С другой стороны в ангар ворвался военный в клетчатом шарфе, он уже знал, где находится цель. Сделав кувырок к перегородке, он выстрелил короткой очередью и укрылся за стальной балкой. Три пули срикошетили от стальных стен, четвертая глухо стукнула во что-то. Солдат улыбнулся, зная, что попал в цель. Спустя мгновение полумрак осветила лазерная вспышка, и лезвие луча прорезало, как масло, стальную балку вместе с грудью военного. Тот вскрикнул и замолчал.

Сид прижал ладонь к ребрам, из новой раны пошла кровь. Под ребрами чувствовалось неприятное ощущение, пуля задела край грудной клетки, к разбитой коленке добавились раздробленные ребра.

Кил медленно спускался со второго этажа ангара, держа снайперскую винтовку наготове. Он боялся, его делом были дальние мишени, в ближнем бою воевать не доводилось. Но лейтенант был очень настойчив в желании догнать предателя, и его приказы оспаривать никто не смел, даже если они шли вразрез с безопасной тактикой ведения боя. Кил приметил лестницу сбоку, по которой можно безопасно спуститься и зайти в тыл к Сиду. Он только ступил ногой на первую ступень, как подпорки конструкции разрезал лазерный луч, и Кил вместе с лестницей рухнул на первый этаж. Потянувшись к винтовке, он увидел перед собой бывшего соплеменника, тот держал его на мушке.

– Не надо, – произнес Сид. – Я не хочу убивать.

– Ты только что убил троих, – произнес Кил, не двигаясь.

– У меня не было выбора, а у них был. У тебя тоже есть выбор, Кил, уходи, не преследуй меня, мне плевать на вашу войну, ненависть к киборгам и на вашего лейтенанта, я просто хочу жить. Я доберусь до лифта, и вы меня больше не увидите.

Кил молчал, глядя на Сида, затем кивнул. Восьмой краем глаза заметил отблеск света вдалеке – лейтенант встал у огромной пробоины в стене и вскинул ракетомет на плечо. Кил дернулся, схватил винтовку. Сердце Сида сжалось, и он спустил пусковой крючок бластера, пучок энергии прошил голову Кила между глаз, взгляд которых казался Восьмому родственным.

Не останавливаясь, Сид направил бластер на лейтенанта, но поздно: ракета уже вылетела из ствола. Не успев выстрелить, Восьмой отлетел от взрыва на несколько метров, стимуляторы не дали ему потерять сознание. Открыв глаза, он разглядел перед собой бластер, сжатый в руке, но пошевелить ею не смог. Стянув левой рукой с глаз потрескавшиеся очки, он увидел, что между ним и его правой рукой в землю воткнут острый кусок металлической пластины. Рука, полностью отрубленная в плече, немного подергивалась. Сид безумно закричал и подполз к только что принадлежавшей ему части тела. Левой рукой схватился за бластер, но правая кисть по-прежнему крепко сжимала рукоять пистолета. Сид зубами отодрал собственные мертвые пальцы, взял пистолет, прицелился и нажал на спусковой крючок, но вместо выстрела поврежденный бластер выкинул из дула лишь ворох искр. Разъяренный Сид понял, что силы на исходе и он теряет сознание. Рюкзак лежал неподалеку, искалеченный Восьмой с трудом находил силы для следующего движения. Наконец он краями пальцев дотянулся до порванного рюкзака, вытащил закрытую аптечку и одной рукой попытался открыть защелки коробки, чтобы достать новую дозу стимулятора. Функционала одной руки оказалось недостаточно даже на то, чтобы вскрыть маленькую коробочку с двумя защелками. Он начал истерично стучать коробкой об пол, постепенно замедляясь и теряя сознание. Сделал последний тихий удар об землю и затих.

Последними остатками угасающего рассудка он услышал отдаленные выстрелы, а затем почувствовал на себе прикосновение тонких холодных стальных пальцев.

***

– Я не буду этого делать, он убил одного из наших.

– А еще он застрелил четверых своих и спас меня.

***

– Рэн, у него мозговой чип такой же, как у нас.

– Я тебе говорила уже об этом.

– Ты не поняла, взгляни на серийный номер. Он сделан на наших конвейерах.

***

– Слышишь меня, человек номер сорок тысяч восемь? Лучше молчи, просто кивни и слушай. Я Гор, биомеханик. Ты слаб, потерял много крови, но пока раны не зажили, нужно сделать операцию по вживлению имплантатов. Будет больно, очень, но мне нужен отзыв твоих нервных окончаний…

Глава 06

База данных главного сервера цитадели киборгов с трудом раскрывала глубинные слои информации, каждый раз запрашивая все более высокоуровневый ключ доступа. В основном разделе по производству и сбыту нейромозговых чипов наблюдались явные пробелы. Статистические данные утверждали, что сорок процентов чипов уходит в инкубаторы новорожденных клонов, тридцать семь процентов – на ремонт и апгрейд старых киборгов. О том, куда уходили оставшиеся чипы, информация отсутствовала. Приходилось поверхностно просматривать данные слой за слоем, отправляя запросы на более секретные разделы. Слой стратегических данных по войне с людьми, раздел об оборонительных системах и их уязвимостях, планы по усовершенствованию кибернетических технологий, план экспансии на соседние кластеры. Все разделы были известны и не представляли интереса, но вот в данных по экспансии упоминались нейрочипы и промелькнула ссылка на неизвестный, отсутствующий в идентификационном списке раздел. Поспешно отправленный по ссылке запрос с высочайшими правами доступа вернулся с ответом «Доступ запрещен».

– Что?! – воскликнула Рэн и ударила кулаком по снятой защитной панели сервера.

Киборг сидела в тесном проеме служебного прохода по обслуживанию центрального сервера цитадели. Центральный сервер походил на кокон неведомых размеров существа. «Кокон» окутывали тысячи кабелей, десятки опор и труб удерживали его в висячем положении посреди бездонного ангара. В одной из таких труб сидела Рэн. Трубы предназначались для маленьких ремонтных роботов, а не для киборгов. Худенькая девушка с трудом, но смогла протиснуться в них. Заблудиться в бесконечных проемах сервера было раз плюнуть, но Рэн хорошо знала эти места, ведь она проектировала их.

«У главного инженера Протектора нет прав доступа?!» – мысленно возмущалась девушка.

– Ладно, – выдохнула она, закрыла глаза и заглянула в собственную память.

Странный код, который она подсмотрела в памяти человека-недокиборга, когда он был без сознания, представлял собой сложный алгоритм по генерации прав доступа, написанный наверняка не этим человеком. Оценив масштабы и сложность кода программы, она не стала кардинально его менять, лишь подправила структуру входных данных, адаптировав его под запросы сервера.

Подключенная напрямую проводами к системам вычислительного центра киборг сидела неподвижно, она знала, что единственное место в цитадели, где не отследят подключение к центральному серверу, был сам сервер.

Рэн выдохнула и запросила данные секретного раздела, отослав ключ, сгенерированный алгоритмом. И, о чудо, ключ сработал, и вычислительный центр предоставил доступ к базе. Увидев содержание файлов, глаза Рэн расширились, а дыхание перехватило. Дрожащей стальной рукой девушка взялась за панель и скопировала все данные себе в память.

***

Заметя следы взлома, Рэн стала карабкаться обратно по ремонтному тоннелю в главный док обслуживающих роботов. Стальные жукообразные ремонтные роботы, не обращая внимания на гостью, продолжали заниматься своим делом – выползать из тоннелей с поврежденными запчастями, заменять их на работоспособные в автомате выдачи и вновь уползать в глубь цитадели на бесконечные ремонтные работы.

Рэн вылезла из тоннеля, отряхнулась от пыли и направилась к выходу из дока. Створки входного шлюза разъехались, и девушка нервно вздрогнула: перед ней стоял высокий боевой киборг. Отполированная броня ясно давала понять, что это не обычный боец, а из высшего состава. Киборг в стальной блестящей маске уставился лазерным глазом на Рэн, от этого взгляда у нее сжалось все внутри, но виду она не подала.

– Здравствуй, сестра, – раздался металлический голос из-под маски, именно голос, а не сигналы передачи данных. – Где ты была и почему отключен твой приемник?

– Привет, брат, – твердо произнесла инженер, смотря в стальную маску собеседника. – Как обычно, проверяла состояние главного сервера, производила осмотр и калибровку оборудования, а приемник отключила, чтобы не мешал сверхточной настройке. А, собственно, что случилось?

– Наш отец, – боевой киборг прервался на мгновение, затем продолжил, – верховный Протектор вызывает высший состав.

Рэн кивнула.

– Значит, что-то серьезное. Иду.

***

Просторный зал с возвышающимися рядами по окружности заполнили абсолютные киборги и люди с неполной кибернетизацией тела. Рэн находилась в числе немногих, у кого кибернетизация составляла менее пятидесяти процентов тела. Сотня киборгов, до этого бурно обсуждавшая что-то, замолчала и уставилась на опоздавшую. Надежды Рэн на то, что экстренное заседание собрано не из-за ее предательского проникновения в секретные файлы, начали таять. Рэн заметила, что у нее задрожали руки, она понизила чувствительность нервных датчиков на имплантатах, дрожь прекратилась, но движения пальцев стали медленными и неточными.

По беспроводной сети прошел сигнал внимания, все стихли. В середину зала вошло, а точнее, выползло большое паукообразное существо, на месте головы «паука» располагалась половина человеческого тела – торс с руками и головой.

– Дети мои, – вещало существо, – близится час экспансии и мирового господства. Скоро мы будем править всеми кластерами этого мира.

Рэн облегченно выдохнула, стандартная вступительная речь вождя о светлом будущем не звучит, когда хотят кого-то наказать. Девушка серьезными глазами взглянула на отца, годами она слушала его захватывающие высказывания о том, что грядет всемирное господство киборгов под его руководством. Но, в отличие от основной массы его детей-фанатиков, она быстро перестала верить в эти бредни о будущем, и верила только в реальность. Но после прочтения секретных данных эти сказки для нее предстали в новом свете и теперь не казались такими уж нереальными.

– Я опять покидаю вас на долгое время, – продолжил Протектор. – Надеюсь, что в этот раз вы также не подведете меня и будете работать во благо всей кибернетической расы.

Рэн заметила новое лицо в дальнем углу зала, за спинами боевых киборгов он выглядел весьма человечно с минимальным количеством имплантатов – только одной искусственной рукой. Беловолосый внимательно следил за речью Протектора, а потом внезапно перевел взгляд на Рэн. У инженера екнуло в груди и затихло.

– И под конец я хотел бы высказать благодарность нашему молодому инженеру, – взмахнул рукой Протектор в сторону Рэн, та отвлеклась и глянула на вождя. – Несмотря на плен, она не выдала наших секретов и показала, что и узкоспециализированные киборги тоже могут показать себя в бою. Это пример для вас всех!

«Ага, – подумала Рэн. – А еще пример безрассудства. Шнырять по полю боя в поисках утерянных ячеек данных».

Рэн благодарственно кивнула Протектору и посмотрела в сторону незнакомца, но его там уже не было.

Далее главный киборг перешел от устной речи на бинарные данные и начал передавать по приватным каналам связи пакеты указаний каждому на ближайшие циклы работ.

Указаний главному инженеру не последовало, вместо этого, когда очередь дошла до нее, Протектор объявил о конце совета и попросил Рэн остаться и проследовать за ним. Внутри у киборга опять все сжалось, но она решительно встала и направилась вслед уползающему кибернетическому пауку.

Верховный киборг, не спеша перебирая тонкими членистыми ножками, шел по коридору в окружении бойцов-охранников. Главный инженер ускорила шаг и поравнялась с праотцом.

– Рэн, дочь моя, рад видеть тебя после всего, что случилось, живой и здоровой, – начал идущий наравне с девушкой Протектор. – Надеюсь, ты теперь не будешь выходить без охраны из цитадели? Мне очень жаль твоего приятеля, вы так давно были вместе, я прослежу, чтобы все люди в этом секторе были жестоко наказаны.

– В этом нет необходимости, все получили по заслугам, – Рэн старалась говорить твердым голосом и не смотреть на отца.

– Как оказалось, ты не только превосходный инженер, но и боец.

– Все киборги бойцы в какой-то степени.

Протектор улыбнулся мертвыми губами, за которыми показались стальные зубы.

– Тем не менее я хотел похвалить твои интеллектуальные способности, громадные затраты на твое клонирование неимоверно оправдались. Мощность созданного тобой нового центрального сервера превзошла предыдущий в десятки раз, наконец мозги из отдела разработок перестали испытывать нехватку вычислительных мощностей. Ты показала себя как идеальный инженер и руководитель проекта.

Рэн молчала, не хотела перебивать Протектора.

– Однажды я стану властителем этого мира, и тогда мне станет нужен новый Протектор этого кластера. Им вполне можешь стать ты, если продолжишь показывать свою преданность.

– Если ты рассматриваешь меня как возможного преемника на пост Протектора, может быть, посвятишь меня в свои планы по достижению мирового господства?

Улыбка сползла с уст главы, но злость на лице не проявилась.

– Всему свое время, дочь моя, всему свое… – сказал Протектор и взмахом руки дал понять, что аудиенция окончена.

Рэн стояла одна посреди коридора и смотрела вслед удаляющемуся праотцу.

– Всему свое, – прошептала она. – И преданности тоже.

***

Рэн опять покинула цитадель без охраны и направилась хорошо знакомыми тропами в тайное убежище. Оглянувшись на возвышающуюся башню цитадели киборгов, она поправила рюкзак и винтовку, висевшую на плече. Тяжелый рюкзак был под завязку набит белковой пищей и медикаментами.

***

Сид молча сидел в мрачной комнате и смотрел в пол пустыми глазами. После операции прошло уже три дня, боль почти исчезла и нервные окончания начали приживаться. Восьмой посмотрел на руку, сжал в кулак, затем медленно раскрыл ладонь. Четырехпалая механическая лапища с широкими грубыми пальцами заменяла его родную руку. Сначала он с ужасом смотрел на этот инородный кусок стали в его теле, но после чудовищных увечий, болезненной операции и психологического отторжения имплантата что-то сломилось внутри Сида, и он стал абсолютно равнодушным, а во взгляде поселились апатия и пустота.

За три дня он не проронил ни слова, да и общаться было не с кем. Молчаливый полукиборг Гор относился к нему с безразличием. Усатый толстый мужчина с искусственной рукой, оканчивающейся не пальцами, а хитрыми хирургическими и калибровочными инструментами, создавал впечатление знающего свое дело мастера-механика. Возможно, как раз из-за огромного опыта работы он и приобрел равнодушие к пациентам.

Двери убежища распахнулись, и из темноты внутрь ступила искусственная нога в тяжелом солдатском ботинке.

Гор обернулся и нахмурил брови.

– Ты опоздала, – проронил он тяжелым басом.

– Извини, – подняла руку девушка.

– На два дня, Рэн! Я профессиональный хирург, а не сиделка!

– С меня удвоенный аванс!

– Удвоенный?! – возмутился мужчина. – За помощь ты обещала не сдавать меня своему отцу и удалить из баз данных рапорт ревизорской комиссии о складе медикаментов. Теперь понятно, почему ты так опоздала. Ты два раза удаляла файлы, два раза приходила к Протектору и усиленно молчала насчет меня!

Рэн улыбнулась и достала из рюкзака большую бутылку коричневого спиртного.

– Настоящий людской конфискат, – опережая вопрос, ответила она.

– С этого и надо было начинать!

Мужчина развел руками, достал два стальных стакана и со звоном поставил их на стол. Принял из рук бутылку, открыл, смакуя, принюхался и разлил понемногу.

– А где наш пострадавший? – спросила девушка-киборг.

– Заперся в комнате и не общается. Давай пока звать не будем, не хочу я с ним пить, он какой-то совсем грустненький, аж заразительно.

Гор и Рэн подняли стаканы, чокнулись и залпом осушили их. Крепкое спиртное обожгло глотки, Гор поставил стакан на стол и громко выдохнул.

– Хороша!

Рэн задержала дыхание, быстрыми движениями вытащила из рюкзака слиток прессованного концентрированного белка и, не раздумывая, надкусила его.

– Так что с Сидом? – отдышавшись, спросила инженер у механика.

– Физиологически все хорошо. Коленный имплантат и рука прижились идеально, но, похоже, у него посткибернетический синдром.

– Так что ж ты тогда ничего не делаешь?

– Я, дорогая моя, биомеханический хирург, а не киберпсихолог.

Гор налил еще глоток алкоголя, не спеша поболтал его во рту и сглотнул.

– Такое иногда бывает, когда кибернетизацию откладывают до зрелого возраста. Как это лечить, я не знаю.

– Зато я знаю! – воскликнула девушка. – Доставай третий стакан!

***

Сид нехотя выбрался из своей комнаты, из привычной, родной тесноты. Теперь же, в первый раз в жизни выпив залпом стакан такого крепкого алкоголя, он мысленно проклинал все на свете и грыз половинку брикета сухого белка.

– Ну, говори, что с тобой не так, признавайся, – слегка захмелев, приставала девушка.

Сид выдохнул, наконец горло перестало жечь.

– Ну как тебе сказать, посмотри на меня, посмотри, кем я стал…

– Нормальным киборгом! – Гор хлопнул по плечу Сида, но тот остался сидеть с поникшей головой.

– Я знаю, что с тобой не так! – щелкнула стальными пальцами девушка. – Ты боишься превратиться в этих.

Рэн распустила волосы и закинула вперед на лицо сноп дредов, выставила руки вперед и, покачиваясь, повторяла: «смерть человекам, смерть человекам…»

– Так учти, – продолжила девушка, – это все сказки, напеваемые людям на ушко с детства. Киборги – не роботы.

– Да причем здесь это, – оборвал Сид и опустошил следующий стакан.

Теперь алкоголь не казался ему таким уж мерзким. Закусив белком, он осознал потаенное желание. Достал из рюкзака пачку сигарет и закурил.

– Это что, мать его киборга! – воскликнул Гор. – Настоящие сигареты?

Сид кинул пачку на стол.

– Угощайтесь.

Гор поспешно вытащил одну сигарету, провел под носом и пошевелил усами.

– Что за сказочный день! Алкоголь, сигареты. Рэн, тебе надо почаще подбирать полуживых людишек на улице.

– Вот именно, – затянулся, расслабившись, Сид, – полуживой почти человек. Посмотри на меня, – указал он Рэн на отполированную стальную стену, в которой застыло его отражение. – Я не узнаю себя. Как можно за месяц так измениться? Потрепанная одежда, ссадины, синяки, раны, потерянные руки и колени, но самое главное, посмотри на этот взгляд. Это не мой взор, не мои глаза. Еще совсем недавно в них тлела искорка надежды, отражались целеустремленность и жизнь. Теперь это все угасло. Нет надежды, я не знаю, зачем жить.

– До этого у тебя была цель, ты шел к ней, – с желанием помочь произнесла девушка.

– Была, – вздохнул Сид, – но прошло слишком много времени. Я проделал такой длинный путь и не знаю, сколько еще предстоит пройти ради призрачной надежды. Я устал.

– Я знаю, что тебе поможет! – вмешался Гор. – Нужен новый имплантат! – Киборг отпил из стакана и благоговейно закряхтел. – Рэн, подай, там в шкафу лежат два стальных яичка.

– Гор! – Рэн ударила кулаком об стол и уставилась таким пронзительным взглядом на мужчину, что тот чуть не поперхнулся, с улыбкой отхлебывая из стакана. Улыбка вмиг сошла с его лица.

Инженер поставила бутылку с половиной содержимого перед биомехаником.

– Это твое, спасибо за помощь, забирай и уходи.

Гор молча поднялся, забрал бутылку и скрылся из их поля зрения.

– А ты, мой друг, тоже собирайся, я тебе кое-что покажу.

Рэн допила последний глоток спиртного из стакана и с улыбкой протянула ладонь к Сиду.

– Дай еще одну сигаретку.

***

Рэн вела его по темным коридорам, Восьмой ничего не видел во мраке, очки, помогавшие ему в таких ситуациях, были безнадежно утеряны. После того, как Сид два раза споткнулся и упал во что-то склизкое, девушка недовольно фыркнула и повела его за руку. Восьмому ничего не оставалось, как довериться глазам киборга.

Шел второй час скитаний, и Сиду уже начала надоедать бессмысленная прогулка.

– Так ты, говоришь, дочь какого-то главы киборгов? – неловко начал беседу Восьмой.

– Угу, – не оборачиваясь, ответила Рэн. – Точнее, его клон женского пола третьего поколения с измененными нейропсихологическими характеристиками.

Сид растерялся от такого ответа.

– Что же получается, ты один в один как он, только женщина?

– Клонирование не означает, что особи будут внешне идентичны. Тем более, у нас, киборгов, со временем большая часть тела заменяется имплантатами, и биологическая схожесть не имеет значения.

Под ногами Восьмой ощутил что-то мягкое. Рэн остановилась.

– Пришли, – шепотом произнесла она и отпустила руку Восьмого.

Мрак все так же окутывал их, и Сид никак не мог понять, куда наконец-таки они пришли. Единственное, он почувствовал свежий сыроватый воздух, настоящий чистый воздух, которого он не чувствовал не только на этом кластере, но и у себя в родной вертикали.

– Сейчас увидишь, – положила Рэн руку на плечо Сида.

Таймер кластерной системы освещения отсчитал новый день и разом зажег все лампы. Сид зажмурился от яркого свечения, глаза резало после мрака. Отовсюду лился зеленый свет, Восьмой, превозмогая яркость, раскрыл глаза. Зелень была повсюду, зелень, которую Сид никогда не видел. Живая зелень наподобие пищевых грибов, растущих дома, только в сотню раз прекраснее. Сид стоял на траве в окружении деревьев, окутанных лианами. Лианы свисали зелеными локонами, доставая почти до земли.

– Ну как тебе? – улыбнулась Рэн, смотря на раскрывшего от удивления рот Сида.

– Что это за грибы вы тут выращиваете?

– Грибы? – усмехнулась девушка. – Это не грибы. Тут когда-то давным-давно располагался биосферный парк. После глобального коллапса, когда все системы искусственного интеллекта рухнули, парк продолжил существовать благодаря своей биологической самодостаточности. Он находится вдали от поселений людей и киборгов и проход в него изолирован от внешнего мира. Об этом месте практически никто не знает, видимо, это главный фактор, благодаря которому это место до сих пор сохранилось.

Сид сорвал большой лист с дерева и закинул в рот, пожевал и, поморщившись, выплюнул.

– Понятно, почему эти биологические структуры у нас не используются, они отвратительны на вкус.

Рэн усмехнулась, затем сделала серьезное лицо.

– Я привела тебя сюда, чтобы вернуть тебе надежду, вернуть твою цель в жизни.

– Что ты имеешь в виду? – оторвался от листвы Сид.

– Твоего сына еще возможно спасти, я знаю, где он.

У Восьмого дернулся глаз и эмоции радости и удивления стихли.

Рэн подключила шнур прямого доступа к порту в затылке и протянула другой конец Сиду.

– Тут план маршрута до цели и время, к которому ты должен добраться.

Сид стоял, не шелохнувшись, и серьезным взглядом смотрел на киборга.

– Зачем ты мне помогаешь?

Рэн слегка растерялась и опустила голову. Дать ответ на этот вопрос она не могла даже себе самой.

– В тебе есть редкое качество, которое не встретишь ни среди людей, ни среди киборгов, – инженер взглянула в глаза Восьмому. – Ты лишен предрассудков.

Восьмой молча принял из рук шнур и подключил его к своему порту. Проверив надежность блокировки доступа к своему чипу извне, Сид установил соединение и просканировал блок открытой ему ячейки памяти. В корне каталога лежали файлы с информацией, картами и маршрутами. Не медля, он скопировал их себе в память, затем заметил, что Рэн не полностью закрыла доступ к интерфейсу своего нейрочипа. Открытым на чтение остался блок интерпретации мозговой активности, точнее, транслятор мыслей и чувств. Немного поколебавшись и осознав, что открытым доступ оставили нарочно, Сид подключился к транслятору и взаимно открыл доступ к своему блоку. Тут же ощутил все то, о чем думала Рэн и что чувствовала. Слова стали излишними. Восьмой прикоснулся живой рукой к гладкой холодной щеке девушки, стальной ладонью взялся за искусственную руку киборга и взглянул в ее голубые глаза: теперь в них не было ненависти, ее сменил чистый искренний взор. Рэн прильнула щекой к руке Сида, словно очень долго ждала этого прикосновения, затем дала волю чувствам и бросилась в объятия человека. Изящным движением скинула с себя одежду, обнажив стройное худенькое тело, и медленно легла на траву, увлекая за собой Восьмого. Все части тела, которые делали женщину женщиной и придавали фигуре обольстительные черты, остались неизменными. Сид не смог удержать своих желаний, да и не было причин сдерживать их. Их увлек древний, как мир, животный ритуал, инстинкт, который не изжили ни генные изменения, ни мутации, ни кибернетизация тела. Они молчали, ведь слова были излишними.

***

Сид, как всегда, проснулся рано. Скитания по кластерам научили спать очень мало и чутко.

Он посмотрел на зеленые лианы, свисающие с деревьев, ощутил дыхание спящей у него на плече Рэн. В этом месте он остался бы навечно. Остался бы, если не…

Сид аккуратно убрал плечо из-под головы девушки, она не проснулась. Подобрал свой серый плащ, накинул его вместо одеяла на киборга, чуть прикасаясь, провел рукой по волосам Рэн, заплетенным в дреды. Проверил свой отремонтированный бластер, накинул заштопанный рюкзак на плечи и, не оглядываясь, пошел прочь опять в одиночестве.

***

Вскоре он вышел к шахте межкластерной магистрали. На этот раз она была целая, но служебная винтовая лестница вокруг нее отсутствовала. Терминал шахты также не позволял вызывать лифт, но после недолгих хакерских приемов он дал разрешение на принудительное открытие створок лифта. В глубину на сотни километров растянулась всепоглощающая тьма, сердце Сида гулко забилось в груди. Он еще раз перечитал указания к маршруту, данные Рэн. «Прыгай», – жирным шрифтом указывала девушка на двери шахты, «Доверься мне», – звучало в голове Восьмого. Причин не доверять киборгу не было, и план маршрута после прыжка был подробно описан, но Сид медлил. Страх не давал сделать шаг в пропасть, в неведомую тьму.

Сид все думал, перебирал в голове варианты: «Найти ли веревку? Такой длинной не сыщешь. Тормозить искусственной рукой о стены – не вариант. Слезать потихоньку по внутренним стенкам – времени не хватит, карта предполагала маршрут в две тысячи километров по шахте вниз, а в запасе всего три дня».

Имплантат в колене ныл, а место сочленения с искусственной рукой болело. Всему виной нервы, нервы и страх.

– Да гори все огнем! Я и так уже труп ходячий! – выкрикнул Сид, выставил ногу в пропасть и шагнул.

Глава 07

Вначале Восьмому с трудом удавалось стабилизировать полет, его швыряло из стороны в сторону, крутило, било о стены шахты. Затем, преодолев страх и поняв, что такое сопротивление воздуха, он расставил руки и ноги и в форме звезды уже ровно летел по центру.

Свободный полет длился долго, но Сиду постоянно нужно было следить, чтобы его не отнесло близко к стене шахты лифта. Там мог попасться выступ, выпирающая стальная балка или еще какое-либо препятствие, готовое вмиг разделить падающего напополам.

Спустя несколько часов падения Восьмой заметил, что скорость его уменьшается, а сила, тянущая его вниз, ослабевает. Затем сила исчезла вовсе, и падение начало замедляться. Наконец Восьмой остановился и практически замер между стенами шахты, паря в невесомости. Сид не знал, что это такое, но отсутствие силы, которая с рождения тянула его вниз, пугало и заставляло мозг паниковать.

Наконец Сид взял себя в руки и попытался дотянуться до перил рабочей лестницы, вмонтированной в стены шахты. Дотянуться не получилось, метр расстояния оказался непреодолим в невесомости. Пытаясь воспользоваться сопротивлением воздуха, неловко и смешно дергаясь, у него получилось дотянуться пальцами до перил. Сид схватился и подтянул себя к лестнице, принял привычное ему положение и вздохнул, голова раскалывалась и кружилась от нехватки силы тяжести. Заглянул мысленно в карту, путь ему оставался неблизкий, несколько часов по лестнице и затем неизвестно сколько по кластеру.

***

Подъем по лестнице давался Сиду легко: ему достаточно было оттолкнуться, и он летел несколько минут вверх. Спустя несколько часов гравитация вернулась вновь, но это была лишь малая часть той силы тяжести, что была перед прыжком.

Внезапно раздался какой-то шум. Сид еле успел прижаться к стене, как в сантиметрах от него с огромной скоростью промчался лифт и исчез во мраке тоннеля. Отойдя от шока, Сид удивился тому, что шахта межкластерного лифта оказалась рабочей. Заглянув в маршрут, Восьмой вздохнул с облегчением: выход был близко.

***

Этот кластер не походил ни на один предыдущий, даже слово «кластер» к нему не подходило. Тут не наблюдалось ни кварталов, ни вертикалей, даже не было нижнего и верхнего предела. Даже понятия «верх» и «низ» тут не подходили. Тысячи широченных в диаметре труб выходили со всех сторон и тянулись в центр, где, насколько охватывал взгляд, располагалась исполинская сфера матового черного цвета, вокруг которой изредка сверкали разряды молний. Сферу буквой Х окольцовывали широкие пояса из неизвестного материала. Путь пролегал к этой сфере. Каких-либо дорог, тропинок и вообще человеческих построек не наблюдалось, словно весь этот мир создали не люди, и создавался он не для людей, неведомая разумная сила выстроила системы только под свои нужды.

«Искусственный интеллект», – вспомнил Сид. Следы которого Восьмой постоянно находил в прошлых кластерах, но с реально действующим ИИ он так и не столкнулся.

Сид поправил на плече рюкзак, еще раз окинул взглядом немыслимых размеров сферу и двинулся по трубам, ведущим к ней.

***

Если предыдущие кластеры можно было назвать покинутыми, тот к этому месту подходил термин «безжизненный». Сухой наэлектризованный воздух сушил горло, повсюду стоял гул, но не тот гул систем вентиляции вертикалей, а гул отдаленных электрических разрядов.

Сквозь гул Сиду послышался какой-то отчаянный писк, он остановился и огляделся. В стороне, в темноте проема под трубами показалось движение. Сид выхватил левой рукой бластер и осторожно спрыгнул под трубы.

Спиной к нему, хныча, сидела худая девочка с длинными запутанными волосами. Ее нога была зажата в капкане и истекала кровью.

«Голая одинокая девушка, молящая о помощи», – подумал Восьмой. Жизнь уже научила его различать ловушки. Ему хотелось развернуться и бежать прочь, но что-то держало его, не давало просто так уйти. «Волосы, – понял Сид, – у нее такие же волосы, как были у сестры».

– Эй! – выкрикнул Сид.

Девочка замолчала и, не двигаясь, продолжила сидеть спиной к Восьмому. От этого Сиду стало жутко, а по коже побежали мурашки, он сжал пистолет в руке и направил на девушку. Та медленно развернула свое костлявое женское тельце и повернула голову в сторону Восьмого. Сид вздрогнул: впалые щеки придавали бледному морщинистому лицу ужасный вид. Непропорционально большие глаза с вертикальными зрачками пронзали путника насквозь. Существо зашипело, оскалив тонкие острые клыки.

Сид прицелился в голову девушке-мутанту и готов был спустить курок, та шипела, но не нападала, видимо, капкан не был обманкой.

В отдалении послышались голоса со странным диалектом. Сиду удалось различить слова «попалась» и «еда». Восьмой аккуратно выглянул: по соседнему трубопроводу к ним направлялись трое низких крепких людей в капюшонах. Из оружия он заметил только копья.

Сид подошел к существу и направил на него пистолет, мутант вновь оскалился. Ствол зашипел от выстрела, капкан щелкнул, разжавшись. Существо замолкло, посмотрело на ногу и кинулось прочь.

– Не за что, – буркнул Сид.

Голоса послышались уже за спиной. Восьмой развернулся и направил на неизвестных бластер. Троица замерла в десяти шагах от Сида. Ближний человек бросил копье и поднял руки. Сказав что-то непонятное хрюкающим голосом, он скинул капюшон. Широкое морщинистое лицо с приплюснутым задранным носом, мускулистые руки с толстыми пальцами составляли противоположность девушке-мутанту. Хрюкающий продолжал что-то угрожающе говорить, указывая пальцем на капкан. Сид не собирался оправдываться, он выстрелил в пол перед троицей и заорал: «Прочь!» Коротышки испуганно кинулись в бегство, ближний даже забыл свое копье.

Сид развернулся и пошел по следу крови, что оставила девушка-мутант. Держа оружие наготове, он пробирался по темным катакомбам труб. Из-за проема между трубами послышались писки. Он осторожно заглянул туда. Вокруг маленького тела девушки прыгали трое миниатюрных видоизмененных человеческих детенышей. Сид достал из рюкзака бинт для обработки раны от капкана, но при приближении к девушке она зашипела и оскалила зубы.

– Твое дело, – холодно ответил Восьмой, убрал бинт в рюкзак и, оставив семью местных обитателей в покое, направился дальше по маршруту.

***

Ядро чернело, охватывая впереди всю ширину взгляда. Фиолетовые разряды электричества грозно сверкали между поверхностью сферы и опоясывающими ее кольцами, воздух становился все более сухим, пахло озоном.

По плану Рэн маршрут пролегал по магистрали кабелей прямо к ядру. Впереди уже показалась пропасть, отгораживающая сферу. Ядро с остальным миром связывал узкий мост, перекинутый над пропастью.

Сид возбужденно вздохнул, величие и непостижимость этого места будоражили чувства. Он уже шагал по ровной поверхности платформы перед мостом, когда воздух задрожал от звуков турбин. Из пропасти медленно показалось бронированное тело гигантского робота. Четырехрукий одноглазый гигант грубо приземлился, преградив Сиду путь до моста, и неподвижно замер, пристально вглядываясь огромным глазом в незнакомца. Восьмой остановился, робот не посылал никаких сигналов. Сид сделал шаг ему навстречу, робот дернулся, направив ствол оружия на одной из рук в сторону Сида. Тут Восьмой принял сигнал, который расшифровывался как «проход разрешен только монархам и императору». Попытки Сида обмануть робота или взломать его системы оказались безуспешными. Машина была лишена удаленного порта доступа.

Делать было нечего, Сид отступил назад и огляделся. Справа по границе пропасти вела «горная» тропа, где мог находиться иной вход в сферу. Сид двинулся по ней.

Путь был опасен и напряжен, постоянно приходилось карабкаться по кабелям и отвесным стенам, подниматься вверх по лестницам, уходящим вниз прямиком в бездонную пропасть, осторожно балансировать на узких тропинках, идущих по краю бездны.

На одной из таких лестниц, рядом с опоясывающим сферу кольцом случилось странное: Сид уже почти долез до конца лестницы, оканчивающейся ровной платформой, когда по кольцу сферы на фоне разрядов молний показалась быстро набегающая волна чего-то сверкающе-белого. Сид, взбираясь по внутренней стороне пропасти, находился всего в нескольких десятках метров от странного строения кольца сферы, по которому двигалась эта волна. Как и в случае с лифтом, Сид прижался к лестнице, шипящая волна мелких белых точек, хаотично появляющихся в воздухе и с глухими щелчками также внезапно исчезающих, прошла в метре от него, оставив за собой ионизированные неспокойные потоки воздуха. Эти точки походили на белый шум, который Сид как-то раз поймал на сломанном экране старого монитора.

От резкого движения тела старая скоба лестницы оторвалась от стены. Край платформы был на расстоянии вытянутой руки, Сид прыгнул в тщетной попытке достать до края, но ему не хватило какой-то пары сантиметров, и его понесло в бездонную пропасть. Но Сид повис над бездной. Пока замершее сердце вновь не начало биться, Восьмой не понял, что его держат. Он посмотрел вверх. Его грубую стальную руку держала высокотехнологичная рука-протез, серебристую сталь которой украшали рисунки геометрических фигур и линий. Человек держал Сида, свесившись по пояс с края платформы. Сквозь грязные седые волосы, упавшие на лицо, проглядывали серо-голубые глаза, из выпавшего из уха наушника раздавалась динамичная музыка, губы Странника расплылись в белоснежной улыбке.

– Держись, тореро!

***

– А ты изменился, – констатировал Странник, сосредоточенно идя первым по узкой тропе на границе пропасти.

– Да, заменили во мне пару запчастей, – не менее внимательно следом шел Сид, упираясь стальной рукой о стену.

– Телесные изменения несущественны, – Странник говорил тоном старого мудреца. – У тебя изменились глаза.

Сид тут же вспомнил глаза Кила перед тем, как он выстрелил.

– Глаза впитали горечь и боль этого мира, но сохранили рассудок и надежду. Ты изведал многое, гражданин сорок тысяч восемь. И я говорил тебе, что наши пути еще пересекутся, – улыбнулся Странник.

– Не верится мне в такие совпадения. Что ты тут делаешь? И кстати, тут – это где? Что это за странное место?

– Это, друг мой, центр твоего мира, ядро твоей родной планеты.

– Ядро… планеты… – недоумевал Восьмой.

– Да, – кивнул, не оглядываясь, Странник. – Конечно, теперь это не центр массы планеты, иначе бы здесь сейчас была невесомость. Строительные системы давно сбились и отстраивают уровни неравномерно, вследствие чего центр массы сместился.

Сид исподлобья посмотрел на спасителя.

– Я, конечно, рад, что ты считаешь меня просвещенным человеком, но еще недавно я не знал о существовании кластеров. Мне понятно слово «ядро», но вот «планета»…

Седой вздохнул, остановился и отвернул рукав на искусственной руке. Геометрические фигуры на предплечье засветились, и над ними возникла голограмма шарообразной формы. Шар состоял из сотни слоев, равномерно расходящихся от центра.

– Это твой мир. Ты родился и вырос примерно здесь, – Странник ткнул пальцем в срединные слои шара. – Теперь ты находишься в самом центре.

Вселенная, в которой жил Сид, за последнее время расширилась до невообразимых размеров. Сначала он знал о существовании своей и соседней вертикали, затем его разуму открылись кварталы вертикалей, затем целые кластеры. Теперь же…

– Кто все это создал? – единственный вопрос, который крутился в голове Сида.

– Это, друг мой, надеюсь, мы здесь скоро и выясним.

Сид долго думал, затем спросил недоверчиво:

– Ты не ответил. Наша встреча не могла быть случайностью.

Странник немного подумал над словами, видимо, язык Сида по-прежнему давался ему нелегко, но в речи уже исчезли следы акцента.

– Место моей цели совпадает с местом твоей цели. Так что нам выгодно объединить усилия.

Причин отказывать Сид не нашел, да и шансы на спасение сына этот боевой союзник увеличивал.

– Тогда каков наш план?

Странник остановился, указывая пальцем на пробегающую серебристую волну по поясу сферы.

– Видишь? Она тебя чуть не убила. Когда-то это было грандиозное техническое чудо. Реактор на основе антиматерии удалось создать только тут. Волна из сверкающих точек – это тысячи белых дыр, появляющихся на доли секунды. Раньше эти волны шли непрерывно, преобразуя материю в энергию. Но теперь столько энергии не требуется заброшенной планете.

Странник остановился у выступа наверху, закинул туда рюкзак и поднялся, подав руку Восьмому, достал из рюкзака бинокль и посмотрел в сторону места, где пояс реактора максимально приближался к границе платформ.

– Мы хотим проникнуть внутрь сферы, наша проблема – страж. Мощное вооружение, силовые турбины и броня из самого прочного в мире материала. В давние времена эти стражи были телохранителями самого императора.

– Может, взломать? – поинтересовался Восьмой.

– Пробовал. Да и ты наверняка понял, что это невозможно.

Седой посмотрел на Сида и оскалился в паскудной улыбке.

– Тебе уже приходилось работать наживкой?

***

С самого начала Сид не одобрял этот план. Затея еще больше не понравилась, когда очередь лазерных выстрелов Восьмого не оставила и следа на бронированной голове стража. Но сомневаться было поздно, Сид сломя голову мчался по узким коридорам в надежде, что массивный страж не сможет протиснуться в них, но его программу писали не дураки, он прекрасно знал все тоннели и хорошо ориентировался в них. Сид уже трижды проклял план седого, когда перед ним взорвалась стена тоннеля, за которой показался силуэт стража. Выругавшись и без надежды выстрелив в робота, Восьмой нырнул в соседний тоннель. Впереди показался просвет выхода из катакомб, Сид устремился к нему. Подбежав к краю, Восьмой еле успел затормозить, проскребав тяжелыми ботинками стальной пол. Впереди не было ничего, пропасть. Никакой лестницы, прохода – просто выход тоннеля в бездну. Из бездны, как сама смерть, поднялся черный силуэт стража и не спеша зацепился массивными ногами и свободной рукой за край пропасти, раскаленное дуло лазерной установки свистело и смотрело прямо на Сида. Сид оглянулся: ровный длинный тоннель, не убежать.

Из темных глубин послышались быстрые шаги и раздался крик Странника «ложись!» Точный выстрел в ствол лазерного оружия породил шипение и непроглядный сноп искр. Когда искры утихли и страж прицелил другую руку с оружием, Странник был уже рядом. Сид пригнулся, и седой, держа в руках длинный массивный стальной шест, перепрыгнул через Восьмого и вонзил шест в торс стража, где располагались углубления в броне. От удара страж выстрелил мимо, превратив в пар и раскаленные ошметки кусок стены. Странник поднял стража шестом и вытолкнул робота из тоннеля, насколько позволял шест. Робот включил турбины, завис в воздухе, выстрелом лазерной пушки перерезал шест и направил оружие на седого, но поздно. Сверкающая серебристая волна, шипя, прокатилась мимо, хорошо зацепив робота. Лазерный ствол оружия зашипел и потемнел, силовые турбины, что держали стража в воздухе, выпустили клубы синего огня и заглохли. Сид присмотрелся: теперь стальная матовая броня боевой машины больше походила на пористую губку. Страж дернулся и, влекомый силой тяжести, полетел вниз, в пропасть, по пути начав разваливаться на части.

Странник повернулся к Сиду, улыбнулся и хотел, видимо, что-то сказать, но Восьмой его опередил:

– Не смей шутить про помятую юбочку! – не отдышавшись, прохрипел Сид, грозя пальцем.

***

Путь был свободен, и Сид со Странником осторожно шли по узкому мосту к ядру.

– Что там внутри? – шепотом спросил Восьмой.

– Главный квантовый сервер искусственного интеллекта и покои императора. Покойного императора, – поправил себя Странник, – да и квантовый интеллект уже тоже не квантуется.

– Рэн сказала, что там я найду сына. Кому и зачем сгонять туда детей?

– Наверное, тому, кто хочет стать новым императором, – голосом равнодушного человека вещал седой.

– Как? Монарх говорил, что императором может стать только человек с соответствующими генами, это сам император или его прямой потомок. Гены здесь играют роль ключа доступа, – блеснул знаниями Сид.

– Система безопасности, созданная на основе ключей, всегда может быть взломана. Скажи мне, какой самый простой и надежный алгоритм взлома пароля?

– Перебор всех вариантов…

Последний слог Сид сказал еле слышно, погружаясь в мысли. Тут он стал многое понимать. Если бы его голова была механической, то сейчас бы раздался скрип всех шестеренок, разом начавшихся вращаться.

Странник внимательно посмотрел на Восьмого.

– О, житель последней, сорок шестой вертикали, я вижу, до тебя начало доходить.

– Сорок шесть… – произносил Сид, словно бредя. – Латинский трактат, двадцать три пары хромосом.

– Хм, – улыбнулся Странник, – а ты догадливее, чем я ожидал. Из тебя бы вышел неплохой… – тут седой прервался и промолчал.

– Ответь мне, что все это значит! – захрипел от злости Сид.

– Ты ведь и сам все понял, – лукавым голосом произнес седой и ткнул пальцем в грудь Восьмому. – Ты просто не хочешь себе признаться в том, что ты, как и миллионы жителей твоих вертикалей, – эксперимент, что вертикаль – это всего лишь доминантный ген. И теперь ты понял, почему мужья и жены достаются вам по распределению, почему установлены законы на рождаемость и почему доминантный ген ребенка однозначно определяет вертикаль, в которой он будет жить всю жизнь, не в силах покинуть ее.

Сид упал на колени и схватился за голову, как будто она была готова взорваться от переполнения мозга новыми логическими связями. Открывавшаяся истина, как раскаленный нож, резала сознание.

– Кто за этим стоит? – гневно прохрипел Сид. – Нейрочип – маркировка с производственных мощностей киборгов.

– Браво, – похлопал в ладоши Странник. – А теперь хватит нюни распускать, впереди у нас много дел, – пнув скрючившегося на полу парня по ботинку, седой двинулся внутрь ядра.

***

Таких вычислительных систем Сид не видел ни на одном кластере. Ровные ряды гигантских колонн квантовых суперкомпьютеров простирались до горизонтов тьмы, куда-то в потолок ядра, где они изредка подсвечивались зелеными огоньками и затем затухали вновь. Походило на то, что серверы работают на сотые доли процента своих мощностей. Само ядро изнутри казалось бесконечным из-за того, что не было видно границ.

– Пойдем обходным путем, – сказал седой и повел Сида к лестницам на технические балконы – узкие решетчатые платформы едва заметно усеивали верхние уровни вокруг колонн. – Только тихо, похоже, они уже на месте.

***

В центре зала стоял черный куб размером метров тридцать на тридцать. Материал, из которого он был изготовлен, был настолько абсолютно черным, что потребовалось напрячь глаза, чтобы увидеть очертания внутренних граней куба.

Седой лежа наблюдал в бинокль с балкона на действия внизу: отряд элитных киборгов в сопровождении какого-то паукообразного робота заняли позиции возле куба. Два десятка детей послушно выстроили ровным строем, все они были чем-то похожи друг на друга. На подступах к кубу наблюдались разложившиеся тела и скелеты, маленькие кости принадлежали либо здешним мутантам, либо детям.

– Что там происходит? – прошептал Сид, лежа за укрытием.

– Перебор вариантов пароля, – холодно ответил Странник.

Сид заметил в одном из ребят в строю знакомые до боли очертания.

– Ол, – прошептал он.

Черноволосый мальчик смирно стоял в колонне, как и все остальные, словно они были накачаны наркотиками.

– Это он, он! – вполголоса вскрикнул Сид. – Нужно…

– Да я вижу, не кричи… – прервал его седой. – Не спеши.

– Что они делают?

Колонна сделала шаг вперед. К гуманоидному киборгу, стоявшему возле куба со шлемом в руках, вышел мальчик. Мальчик смиренно шел, опустив голову и смотря в пол.

– Перебирают варианты пароля, – Странник говорил голосом человека, которого, видимо, не волновала судьба детей. – Этих ребятишек выбрали так же, как и твоего сына. Вживили чип и просканировали мозг.

– Первичная загрузка, инициация, – прошипел Сид.

– Именно. У императорских генов есть одна удивительная способность – сильная генетическая память. В мозге всплывают образы и воспоминания вещей, которые этот человек никогда не видел. Чаще всего это происходит у детей, у них более богатое воображение. Вот такой вот способ отбора, не совсем полный перебор, скорее, генетический алгоритм.

Сид с сожалением вспомнил, как сын незаметно просканировал его память, решив тем самым свою судьбу.

Киборг тонкими трубчатыми руками надел на мальчика шлем. Паукообразный робот стоял за ним и внимательно наблюдал за процессом. Мальчик подошел и прикоснулся к стене куба, сначала место прикосновения засветилось желтым, затем оранжевым, затем вспышка, сноп искр от куба, и мальчик рухнул на пол. Киборг привычным движением выхватил шлем, чтобы тот не упал вместе с ребенком. Мальчик лежал, не двигаясь, от его головы шел дым, а волосы подпалились.

– Отклонено, – сухо констатировал седой.

– Твою мать! – зарычал Сид. – Нужно срочно остановить этих подонков!

– Ляг быстро, не светись, – приказал седой. – До твоего дитя еще далеко, не волнуйся.

От злости Восьмой сжал кулак так, что он побелел.

– Да как ты можешь говорить такое, это же убийство людей, не просто людей, а детей! Тебя не волнуют их жизни?

– А должны? – не отрываясь от бинокля, невозмутимо спросил седой. – У вас, людей, есть странная черта: вы цените жизнь ребенка больше жизни взрослого человека. Почему? Это еще не самостоятельный организм, без сформировавшейся психики и личностного портрета. Минимум знаний и умений, нет опыта и ничего еще не достиг.

Сид набрал воздуха в грудь, чтобы злостно выругаться на седого, но тот его опередил.

– Хочешь сказать, все еще впереди? Впереди может быть многое – как плохое, так и хорошее. Скажи, что вызовет в тебе большую жалость: уничтожение искусно сделанной вазы или куска глины? Вот только почему-то с несформировавшимся человеком иначе.

Седой внимательно присмотрелся в бинокль и, не дав Сиду отстоять свою точку зрения, спросил:

– Эй, а вон там не твоя подружка?

Сид тут же замолк и взглянул в бинокль. Поодаль от паукообразного главаря в позе лотоса сидела Рэн, на ее руках виднелись наручники, а рядом стояли двое боевых киборгов с хромированной монолитной маской вместо лица.

– Твою мать, – прошипел сквозь зубы Сид. – Что мы будем делать, сейчас еще одним трупом ребенка станет больше.

Колонна детей сделала шаг вперед. Восьмой взглянул на седого, тот уже отложил бинокль в сторону и собирал из деталей, вытащенных из рюкзака, больших размеров арбалет.

– Внезапно нападем и перестреляем всех? – не дождавшись разъяснения плана, спросил Сид.

– Ну нет же, – словно обиженный, седой взглянул на Сида. – Любому живому существу нужно давать шанс на выживание, даже киборгу.

– Что за бред? Ты собрался их спрашивать об этом?

– Нет, – улыбнулся седой белыми зубами. – Я собираюсь их предупредить.

Странник поставил на оружие последнюю деталь – подобие тетивы арбалета, и вставил снизу огромных размеров обойму.

– А ты иди, задержи их, тяни время до моего прихода, мне нужно еще несколько минут, чтобы найти что-нибудь тяжелое.

Седой указал на бластер Сида.

– Когда все начнется, освобождай подружку и уводите детей.

Восьмой кивнул.

– Мне бы пригодился тот медицинский стимулятор для ускорения реакции.

– Он тебе не нужен, – ответил седой и двинулся с оружием в темноту технических платформ.

***

Киборг-медик приготовился надеть шлем на очередного ребенка, как послышались быстрые шаги и из темноты с поднятыми руками выбежал человек. Охранные киборги, как по беззвучному приказу, разом нацелили на Сида стволы винтовок.

«Стойте!» – кричал человек, не замедляя шага. Медицинский киборг замер, на его полумертвом лице читалось удивление.

Сид вышел на середину зала, задыхаясь после бега, бойцы мигом окружили незнакомца, молчаливо смотря на него искусственными глазами.

«И что теперь?» – подумал Сид. И действительно, что? Наскоро придуманный план заканчивался именно на этом месте, да и не было никакого плана: Сид понимал, что в одиночку он абсолютно беспомощен против элитного отряда киборгов. Единственная идея – задержать их, заболтать.

Паукообразный главарь подполз поближе, чтобы рассмотреть наглое существо. Не придумав ничего умнее, Сид смущенным голосом произнес: «Здр… здрасте…»

– Как ты сюда попал?! Доступ есть только у монархов, – заскрежетал железный голос монарха-паука.

– Ну, я… – тянул Сид, – там страж… мы договорились с ним, что я сюда быстро одним глазом глянуть…

Рэн, до этого момента смотрящая на Сида круглыми от удивления глазами, зажмурилась, взялась пальцами за переносицу и помотала головой.

Изувеченное лицо главаря, не отображавшее ничего, исказилось в паскудной улыбке.

– Взять его и допросить! А допрос начать с «одним глазом больше, одним меньше».

Всех оглушил глухой стук в темноте, а затем раздался скрежет металла. Спустя четверть минуты на свет вышел седой. Он не спеша шел тяжелой походкой, держа в руке обрывки тросов, на одном его плече висел многозарядный гранатомет, на другом – тот самый арбалет. Обрывки тросов тянулись за ним, затем на свет вывалился источник скрежета – огромный стальной шар весом в пару тонн. Видимо, это шар до недавнего времени служил неким противовесом в какой-то конструкции. Седой остановился перед еще больше удивленными киборгами, поклонился, элегантно махнув рукой, и в улыбке оскалил все тридцать два зуба. Лицо главаря замерло уже не в удивлении, а в тяжелом напряжении.

– Господа киборги, – начал Странник насмешливым голосом, – я пришел сюда помочь другу освободить этих спиногрызов. – Седой сделал недолгую паузу и оглядел солдат вокруг. – У вас есть выбор: отпустить их и мирно уйти либо сопротивляться и погибнуть. – Естественно, киборги никак не отреагировали. Седой продолжил чуть более серьезным тоном: – Я понимаю вашу преданность хозяину, службу идеалам, и так далее… Но никто не обязан здесь умирать.

Бойцы не шелохнулись. Командир кивнул головой, посылая беззвучную команду по беспроводным системам. Часть солдат разом двинулась, обходя седого со всех сторон.

– Ну что ж, – пожал плечами Странник, обращаясь к монарху-пауку, – зря ты лишил своих стражей воли. Без воли их интеллект – обычная программа робота.

Странник надел наушники, кивнул Сиду и включил свой старенький плеер. Киборги окружали ровным кругом, направляя стволы оружий на цель, ждали приказа атаковать. Седой исподлобья смотрел на приближающихся врагов, спокойно стоял, напевая в такт музыки из наушников:

– Затаила дыханье и привстала толпа. И висит тишина, словно взмах топора.

Седой сорвался с места, выиграв мгновение, пока бойцы не получили приказа «огонь на поражение». Он уперся ногами и со всего размаху крутанул противовес.

Изъян боевого алгоритма поведения был в том, что он расположил оцепление бойцов по ровному кругу. А мозг вконец роботизированных киборгов никогда бы не догадался, как собираются использовать этот противовес. Броня солдат хорошо защищала от пуль и осколков, но она не спасала от удара двухтонного куска стали. Внутренние органы разрывались от деформации бронированного панциря, живой мозг превращался в кашу либо от сотрясения у нервов отрывались контакты нейрочипов, и киборг превращался в слюнопускающую парализованную железяку.

Последний в круге киборг, успев выстрелить, получил по корпусу стальным шаром и, скрежеща металлом, отлетел на десять метров. Седой замахнулся еще раз и кинул противовес. Шар глухо ударился об пол, закрутился, свистя оборванными тросами, и устремился в охранников, защищавших главаря. Но киборги были уже наготове и отпрыгнули с траектории противовеса, лишь один растерянно замер. Киборга-медика – того, кто непосредственно отправлял детей на смерть, – припечатало к стене куба. Стена мгновенно остановила шар, грохот эхом раскатился по залу.

– Бык смертельно хрипит, он готовит бросок. Кровь густая течет на горячий песок.

Седой перехватил правой рукой многозарядный гранатомет, висевший наперевес, левой вытащил серебристый пистолет и немедля открыл залповый огонь.

Киборги разделились на две группы: большая часть двинулась в атаку на Странника, а группа из пятерых элитный бойцов встала на защиту главаря, обороняя его «слегка беглое» отступление. Рядом с детьми и Рэн осталось по одному киборгу.

Вокруг гремели взрывы, воздух был наэлектризован лазерами киборгов, трещащие лучи которых мелькали повсюду. Седой молнией носился между колоннами квантовых вычислителей и атаковал из темноты, метко дырявил головы солдат бронебойными пулями и разрывал их выстрелами гранатомета. На передний фланг вышли элитные охранники Протектора. Пули и взрывы уже не могли тягаться с высокопрочной броней, в ход пошел заготовленный арбалет. Стрелы, отправляемые в цель, впивались в сталь и за мгновение превращались в раскаленное до бела бурлящее вещество. Элитные киборги не часто подавали голос, и чтобы они кричали, не слышал никто до этого момента. Стрела за считанные секунды раскаляла в месте попадания броню, и живые внутренности киборгов просто вскипали, розовой пеной выходя из всех щелей брони.

Протектор, решивший, что его бойцы задержат этого сумасшедшего воина, вздумавшего тягаться с целым отрядом, бросил оставшихся охранников в бушующую мясорубку, а сам рванул на всех восьми ногах к выходу из имперского зала. Но в его спину вцепилась стрела с тонким стальным тросом, затем другая воткнулась в пол, трос натянулся и потащил паука назад. Следом еще четыре стрелы намертво сковали протектора.

Киборг в легкой броне с синим обезображенным лицом подбежал к колонне детей и дал тем команду идти, они послушным строем двинулись за ним. Второй, с черной маской на лице и на непропорционально телу тоненьких искусственных ногах, схватил Рэн за наручники, но, не ожидав, получил сильный удар ногой по коленному протезу. Сталь хрустнула, и колено изогнулось в обратную сторону. Киборг захрипел и повалился на девушку, вцепившись стальной лапой в ее волосы.

– Хочешь по-грубому? – тяжелым голосом захрипел киборг. – Сейчас устроим!

Киборг придавил ее к земле и неожиданно дернулся, на Рэн упала искра раскаленной стали и капля крови с маслом. Инженер скинула с себя охранника и посмотрела на Сида, держащего в руках дымящийся бластер.

– Ну что ты, – произнесла девушка, лежа в наручниках, – ты все испортил, мне обещали тут грубость устроить.

Сид покачал головой:

– Сейчас не до шуток, Рэн, бежим!

Девушка протянула вверх наручники, и луч разорвал цепь.

***

Все стихло, угасающее эхо взрывов затерялось в бесчисленных колоннах квантового сервера, струйка алой крови с черным маслом стекала с покореженного противовеса, раздавившего медицинского киборга. Лишь киборг с синим мертвым лицом бежал, поспешно уводя детей подальше от бойни, в противоположную сторону от пути отхода главаря. Услышав шаги позади, он обернулся, мгновенно дав очередь из автомата по тени. Рэн еле успела отскочить за колонну, выиграв секунду для прицеливания Сиду. Киборг только теперь заметил вторую цель, дернул автомат, заранее нажав на курок. Пули полетели навстречу лазерному лучу, врезались в колонну, из-за которой выглядывал Сид, одна попала ему в плечо. Луч лазера, пройдя сквозь голову солдата, как сквозь воздух, повалил его на землю. Киборг больше не двигался.

К колонне детей вышли раненый Сид и Рэн.

– Жить буду, – сказал Сид, увидев взгляд Рэн. Он придерживал плечо ладонью, из-под которой стекала кровь.

– Дай перевяжу, – протянула она руки к Восьмому.

– Где Ол?! – остолбенел Сид, смотря на детей. – Здесь его нет!

Восьмой взглянул в глаза Рэн.

– Уводи детей в безопасное место, – приказал Сид. – Я тебя найду.

Восьмой кинулся назад, туда, где совсем недавно гремели взрывы и размазывались по полу сталь и кишки. Рэн молча кивнула и повела колонну детей к выходу.

Восьмой притормозил и пошел аккуратной походкой, затянув правое плечо оторванным куском майки. Гладкий пол стал скользким, как каток, от машинного масла и крови. Теперь это место больше напоминало бойню: кругом валялись части тел киборгов, пробитые стальные головы полыми железками лежали в луже мозгов, оторванные взрывом ноги с намотанными на них кишками; полностью стальной киборг лежал в форме звезды, торс его разорвало взрывом, и внутренности ошметками раскидало на десятки метров. Седого нигде не было видно.

В полумраке зашевелился огромный силуэт, Сид прицелился дрожащей раненой рукой. Протектор, почти освободившийся от стальных пут, сжимал рукой шею Ола. Сын послушно стоял, смотря в никуда.

– Назад, кусок мяса! – скомандовал монарх машинным голосом, сдавив шею мальчика.

Сид опустил оружие и положил его на пол.

– Нет! Подними назад.

Протектор свободной рукой указал на последний трос, опутавший задние ноги паука.

– Отстрели! Только без глупостей!

Сид медленно поднял бластер, помогая прицелиться правой, искусственной рукой, выстрелил: мимо.

– Т-с-с-с, – зашипел паук и сильнее сдавил шею Ола. – Расходный биоматериал, понятно, почему я до сих пор не добился с вами успеха. Правильно, что я отправил группу зачистки в твою вертикаль, можно убивать там всех, твой доминантный ген бесполезен!

Сид прицелился снова, задержал дыхание и выстрелил. Порвавшийся трос раскрутился, освобождая огромную стальную тушу. Паук-кентавр привстал.

– А твой дружок меня подставил, мы не о том до…

Раздался свист стальных тросов, за спиной протектора мелькнул шар противовеса и со всего размаха врезался сверху в паука. Конечно, это трудно сравнить с прибиванием насекомого тапкой, так как сам паук был больше размером, чем шар, но тем не менее размазало его ничуть не хуже. Паукообразную тушу расплющило от удара, человеческий торс оторвало и отбросило на пару метров, а Ола откинуло в сторону. Отец кинулся навстречу и успел поймать его перед падением. Человеческая часть тела монарха была еще жива, она дергала руками и пыталась ползти. На лице Протектора отразились эмоции, его рот перекосило то ли от боли, то ли от страха смерти. Мучения продолжались недолго: седой наступил ему на спину и в упор прострелил голову киборга.

Не успел грохот стихнуть, как Сид уже кричал радостным голосом, обнимая сына.

– Ол, ты жив! Все кончилось, Ол!

Но мальчик молчал и пустыми глазами смотрел на отца.

– Тебя не зацепило, не ранило? – беспокоился отец.

– Успокойся, он цел, – неспешным шагом подошел Странник. Вид у него был, мягко сказать, потрепанный. Похоже, киборги были не такими уж и мазилами. Зеленая куртка седого почернела и продырявилась от многочисленных попаданий лазеров, от нее до сих пор шел дым. Большой клок волос отсутствовал, луч лазера прошел прямо от уха к затылку, обуглив кожу и опалив седые волосы. – Дай мальчику оклематься. Он больше месяца не видел отца, его разум выдрессировали киборги-психологи. Через пару дней узнает тебя, через неделю заговорит.

– Ол, – посмотрел Сид в глаза сыну, но они по-прежнему были пусты.

Странник отошел, дав время Восьмому побыть с сыном.

– Что теперь? – пару минут спустя спросил Сид. – Где мы сможем скрыться и найти новый дом в этом неблагоприятном бесконечном мире? – спросил Восьмой не у седого, а у самого себя.

– Еще не все закончено, – похлопал парня по плечу седой и положил ему на колени шлем – тот самый, что надевали на детей перед инициализацией в императорскую усыпальницу.

– Ты с ума сошел? Мы его только спасли от этой гибели, а ты хочешь…

– Это не для него, – мрачно ответил седой, и воцарилось минутное молчание.

– Почему я? – наконец спросил Сид. – Ведь если бы во мне были задатки генов императора, то агенты протектора еще в детстве выяснили бы это.

Сид сглотнул слюну и отстранился от сына, Ол, как зомби, стоял на месте, не шевелясь.

– Почему ты считаешь, что я пройду эту инициализацию и меня не спечет, как тех бедолаг?

Седой устало зашагал вокруг Восьмого.

– А ты подумай сам. Вспомни свои сновидения. Вспомни странные случаи поведения роботов, систем вертикалей рядом с тобой. Императорский робот-охранник мог трижды тебя убить, но он каждый раз медлил, сканировал. Даже киборги, когда началась заварушка, не обращали на тебя внимания. Все в этом мире пропитано защитными директивами императора, даже живые существа, не осознавая того, чересчур лояльны к тебе. Конечно, я не отрицаю, что тебя ранили, стреляли, но признайся самому себе, много ли было моментов, когда тебя могли убить, но не спешили этого делать?

Сид долго думал, перематывая в памяти весь прошедший месяц. Вспоминал слова монарха, его взгляды на себя, первую встречу с киборгом и целившегося в него императорского стража.

Странник провел рукой по своему обугленному затылку и пнул лежащего Протектора.

– Главная его ошибка в том, что он полагался только на код генов, но этого недостаточно, чтобы пройти тест инициализации и стать новым императором. Не менее важно состояние разума. Покойный император был неглуп, он хотел, чтобы трон занимали только потомки с твердой волей, для этого и существует этот тест.

– Я так понимаю, это моя плата за спасение сына? – Сид покрутил в руках шлем.

– Можешь и так расценивать, – словно кланяясь, махнул Странник рукой в ответ.

– Значит, говоришь, воля? – задал риторический вопрос клон императора. – Если я умру, позаботься о сыне или отведи к Рэн.

Седой кивнул, а Сид уверенным шагом направился к черному кубу, стоявшему как могила, посреди колонного зала. Надел на голову шлем, неуверенно и быстро провел пальцем левой, живой руки по темной стали куба, на месте прикосновения остался зеленый след. «Понятно, зачем Странник не дал воспользоваться стимулятором – ради чистоты разума». Сид глубоко вздохнул и приложил окровавленную ладонь к матовой поверхности. Область вокруг ладони засветилась зеленым и замигала, затем погасла и раздался громкий щелчок, Сида аж передернуло от страха. Посреди стены образовалась щель, и сталь, словно живая вода, разъехалась в стороны, образовав подобие дверного проема.

– Я не сомневался в тебе, – хлопнул Восьмого по спине седой.

Сид снял шлем, вытер пот со лба, и они вместе вошли внутрь. Белые светящиеся стены ярко освещали зеркальный черный пол. Внутри куба царила пустота и тишина, лишь черное тронное кресло одиноко вырастало из зеркального пола. На кресле, положив подбородок на ладонь, одетый в богатый костюм из черно-золотого убранства, сидел император. Точнее, то, что от него осталось. Белые кости скелета контрастировали с темным костюмом. На коленях в руке скелета лежал пистолет. На черепе, как венок, висел перламутровый обруч с острыми позолоченными шипами.

Седой, недолго рассматривая достопримечательности, ткнул пальцем на скелет и приказал:

– Надень корону.

Конечно, на корону этот терновый венец походил мало, но Сид спорить не стал. Он аккуратно снял руками корону и осторожно надел на черные волосы. Шипы больно впились в кожу, и внезапно что-то произошло: Восьмой почувствовал, как через шипы к его разуму подключаются, перед Сидом возникла голограмма его самого в одежде императора, стройного и со строгой стрижкой.

– Здравствуй, мой клон Сид, – с улыбкой произнесла голограмма.

– Ты что? – удивленно спросил Сид.

– Ты о чем? – седой удивленно повел бровями. – Ты с кем говоришь? Он общается с тобой через интерфейс короны?

– Я, – не обращая внимания на Странника, говорила голограмма, – император. Точнее, электронный слепок его внешности и разума, искусственный интеллект. Он хотел, чтобы остался помощник на случай, если найдется новый император. Так что задавай вопросы, я вижу, твой разум полон ими.

– Что произошло с императором и с этим миром?

– Я покончил собой, – без тени смущения развел руками император.

– Зачем?

– Не смог больше смотреть на то, как выходит из-под контроля рай, создаваемый мной веками.

– Сильно не разбалтывайся с ним, – вмешался седой. – Мы спешим, получай скорее императорский доступ и говори мне.

Искусственный интеллект словно не замечал Странника в комнате.

– Ты нейроинтерфейс, – произнес Сид. – Значит, ты напрямую можешь загружать в мой мозг данные?

– Совершенно верно, – согласился ИИ.

– Загружай всю историю с момента обоснования этого вашего «рая», нет времени на болтовню.

– Как скажете, – кивнул искусственный интеллект императора.

У Сида потемнело в глазах от того объема данных, что обрушились на его мозг, он облокотился на подлокотник кресла и тяжело задышал, наконец-то до конца осознавая тот мир, в котором жил.

Как в видеозаписи, то ускоряющейся, то замедляющейся в реальном времени, он наблюдал зарождение своего мира.

…Из далекого космоса прилетел огромный рыбовидный корабль в сопровождении малых боевых кораблей. На пустынную каменную планету высадились трое ученых в скафандрах во главе с человеком, очень похожим на Сида, – императором. Император достал стеклянную колбу, в центре которой игловидными метаморфозами переливалась черная жидкость. Сид сразу узнал ее: это же вещество затягивало дыру в заброшенной вертикали.

Император провел рукой по колбе, метаморфозы прекратились, и жидкость прильнула к стеклянной стенке сосуда, словно живое существо ластилось в руках хозяина. Император бросил колбу на камни и отошел назад, жестом руки приказывая отступать к шаттлу. Колба раскололась, и черная жидкость начала расползаться по камням. Далее Сид, как на ускоренной перемотке, видел, как черная материя распространяется по поверхности, поглощая породу планеты и преобразовывая материю в себе подобную. Еще мгновения, а может, годы, и вся планета объята черным веществом, преобразование материи идет вглубь, в ядро планеты. Управляемая сверхмощным компьютером материя преобразует планетарное вещество в сверхпрочные кластерные переборки, колонны. Вертикали уровень за уровнем вырастают из черного вещества, заполняя внутренности планеты. И вот от исходной планеты ничего не остается. Она переработана, и на нее начинается заселение.

На корабле пробуждаются от криогенного сна первые поселенцы – богатые и знаменитые люди, заплатившие высокую цену, чтобы покинуть умирающую родную планету и начать новую жизнь, как короли. Их немного, меньше миллиона, они занимают уровни планеты, а император и главные системы – ее ядро. Далее благодаря генной инженерии демографическая кривая экспонентой летит вверх, и всю планету заселяют потомки богачей. Строятся парки, фермы, налаживается замкнутая экосистема. Так продолжается несколько сотен лет, но демографическая кривая становится горизонтальной линией и затем устремляется вниз. Люди, привыкшие к беззаботной жизни, не стремятся продлевать род, да и вообще не хотят ничем заниматься и теряют изначальный смысл жизни.

Сид перемотал историю на финал. Население составляет лишь сотую часть от былого. Несмотря на все старания императора и монархов, людской род вымирает. Император выпивает последний глоток алкоголя из стакана, запирает саркофаг, садится на трон и приставляет пистолет к виску. Выстрел – и вмиг вся планета, единый живой организм, замирает, реакторы останавливаются, ретрансляторы центрального искусственного интеллекта, управляющего всеми системами, глохнут. Теперь одинокая безжизненная планета – лишь шар из черного вещества, летящий по орбите вокруг звезды.

– Императорский доступ, – нетерпеливо переступая на месте с носка на пятку, повторял седой.

Отдышавшись, Сид кивнул.

– Я теперь император и могу снова запустить все системы? – обратился он к ИИ.

– Можешь, но ты еще не император, ты должен принять условия, подписать контракт, после которого назад пути уже не будет.

– Я знаю, что дальше делать, – непонятно как услышав голограмму, сказал Странник. – Я знаю, как остановить весь этот ад, ты должен довериться мне и передать корону.

Разум Сида, еще замутненный гигантским куском данных истории, отказывался думать. Восьмой медленно подошел к Страннику, тот протянул руку, а Сид приготовился снять корону.

– Последний вопрос, – разумом обратился он к ИИ. – Зачем ты оставил лазейку после смерти, почему не окончательно разрушил систему?

Голограмма императора улыбнулась.

– Как говорил мой друг, любому живому существу нужно оставлять шанс на выживание.

Сид открыл очень старую запись, до терраформации планеты, до похода к дальним звездам. За столом сидела комиссия из самых влиятельных людей и разговаривала на каком-то странном старом языке, но Сид прекрасно все понимал.

– Ты не имеешь права так поступать, мы должны все держаться вместе! – кричал старый генерал.

– Это моя разработка, мои корабли и деньги богатых людей, благодаря которым я создал все это, – отвечал молодой тогда еще не император. – Контракт есть контракт, я забираю тех, кто оплатил билет, и покидаю эту умирающую систему.

Напротив него раздался смех.

– А-ха-ха-хах, Ли. Решил поиграть в создание новой цивилизации? Несомненно, с этим дьявольским веществом-преобразователем ты сможешь стать королем нового мира.

– Ну так стань правой рукой этого короля, Вольф, – император протянул руку скалящемуся в паскудной улыбке Страннику, седым его не позволял назвать тот факт, что волосы его были темны, без единого намека на седину, но это был он. Странник мотнул головой, отказал.

Сид открыл глаза, посмотрел на эту же паскудную улыбку, которую не изменили века, и сделал шаг назад. Улыбка Странника стала еще шире. «Увидишь, как он улыбается, беги», – всплыла в голове фраза Фира, но тело замерло в холодном ознобе. Седой медленно достал из кобуры пистолет, нацелил в грудь Восьмого и, не колеблясь, нажал на спуск. Крупнокалиберная пуля пробила грудную клетку Сида, переламывая ребра, и насквозь пронзила сердце. Сид свалился на пол, истекая кровью и задыхаясь. Седой как ни в чем не бывало встал над трупом, вздохнул.

– Да, из тебя бы вышел неплохой император, но се ля ви, – снимая с трупа корону, проговорил тот.

***

Кругом сгущалась мгла, время как будто остановилось.

– Ты умираешь, Сид, – прозвучал электронный голос в голове у Восьмого.

– Ты, но как?

– На самом деле корона не нужна, она существует лишь для калибровки императорского доступа, и этот человек ничего не сможет с ней сделать. Ты можешь, но вот незадача: ты умираешь, твоему мозгу осталось жить лишь пару минут.

В темноте разума показалась фигура императора.

– Спасти тебя сейчас может лишь одно – особый защитный протокол императора, тебе остается лишь им стать.

– Как? – спросил умирающий голос разума.

– В связи с текущей ситуацией пойдем тебе навстречу. За принятие условий возьмем людской жест пожатия руки. Итак? – голограмма императора протянула руку Сиду. – Это, конечно, твой разум, но представить и пожать руку ты должен.

Недвижимое тело Сида дернулось, и правая рука пошевелилась. Свет в кубе погас, но тут же зажегся с новой силой.

Седой повернулся к трупу, улыбка сошла с его лица.

– Император при смерти, – раздался электронный голос в кубе. – Активировать чрезвычайную реанимацию.

Зеркальная поверхность черного пола дрогнула, и от лежащего тела разошлись волны, как будто пол стал жидким. Черное вещество игольчатыми метаморфозами вздулось возле лежащего окровавленного тела, и прямые ломанные изгибы черной жидкости потянулись к ране в груди. За мгновение черная материя заполнила все отверстие под ребрами, проделанное крупнокалиберной пулей. Затем жидкость прекратила метаморфозы, в мгновение стала твердой, и грудная клетка сжалась, затем еще и еще с ускоряющимся темпом. Вены на шее почернели, два литра потерянной крови заменило черное вещество. Сид вздохнул и, жадно глотая воздух, задергался в конвульсиях.

Вольф не спешил снова стрелять, он с любопытством смотрел на поднимающегося с пола нового императора. Сид встал, не обращая внимания на своего убийцу, оглядел комнату, он чувствовал черное вещество вокруг себя как свой собственный организм. Поднес руку к полу, и твердая материя вмиг вздулась и иглами потянулась к руке, осторожно прикасаясь к ней. Отпала необходимость паролей, кодов доступов к системам: император был сам ядром системы, он был альфой и омегой всего созданного на этой планете, потому что каждый предмет создавался только из одного вещества – вещества, которое подчинялось императору.

Император встал напротив убийцы и улыбнулся. Седой оскалился, выхватил пистолет и залпом выпустил очередь, но тщетно: между ним и Сидом уже возвышалась непробиваемая плита из черной материи. Стена за седым разъехалась, обнажив запасного робота-охранника императора. Тот мгновенно вышел из двухвековой спячки и открыл залповый огонь по цели. Седой, не растерявшись, прыгнул на него, пытаясь попасть в уязвимые места одноглазого робота.

Сид тут же отвлекся, его разум опять погрузился в мысли, он не мог перестать наслаждаться чувством могущества, всезнания. Потоки информации со всех датчиков планеты текли к нему рекой, он вмиг запустил квантовый суперкомпьютер и подключил его к своему разуму для обработки данных. Восьмой одну за одной запускал системы жизнеобеспечения вертикалей, кластеров. Главный реактор разгонялся, набирая мощь, необходимую для пробуждения планеты после векового сна.

Но тут под ноги Сида упала стальная голова с большим желтым глазом посередине. Седой стоял с выставленной искусственной рукой, которая раздвинулась у кисти, оголяя ствол сверхмощного дымящегося лазера.

Император грозным взглядом посмотрел на Странника. Пол, на котором тот стоял, стал жидким, и седой провалился в него по щиколотку.

– Остановись! – крикнул Сид уже другим, грубым голосом.

Седой, не послушавшись, вставил наушники и спокойно включил плеер, продолжая напевать:

– Локоть выше плеча, шпага возле груди. Сердце глухо стучит, бык уже на пути.

Сид понял, что слова уже бессильны, и приготовился к атаке. Странник, как безумный, посмотрел на императора.

– Al Encuentro! Вперед! Шансы наши равны. И тореро бесстрашен на вызов судьбы.

Убийца вырвался из вязкого пола и понесся на Сида. Встроенное в руку оружие перезарядилось и он, активизировав всю мощь, выстрелил в цель. Сид взмахнул рукой, и бронированная плита перед ним еле успела возвыситься и прикрыть своего хозяина.

Пол стал жидким, и из него начали выпрыгивать шипы, направленные в Вольфа, тот перекатился и с разбега прыгнул на стену, выхватил из-за пояса боевой нож. Оттолкнувшись от стены, прыгнул за бронированную плиту, где располагался Сид. Но за плитой императора уже не было, на его месте из пола торчали лишь метровые черные лезвия.

Боец ничего уже не мог сделать, он летел на острые как бритва клинки из черной стали, не в силах изменить траекторию падания. Раздался звук разрезаемой плоти и разрывающейся одежды. Сид медленной походкой подошел к своему теперь уже врагу. Седой захлебывался кровью, он был насажен на огромные лезвия, как мокрая тряпка на ножи. По черным штыкам струилась алая кровь. Сид молчал. Странник с трудом повернулся к императору и посмотрел на него окровавленными глазами.

– Знаешь, Сид, а из тебя бы вышел отличный император, – седой захлебнулся и отхаркнул кровь. – Я бы даже сдался, но я слишком многим пожертвовал, чтобы добраться сюда.

Непонятным образом боец напряг все тело, и лезвия лопнули, ударом он сбил с ног Сида и вместо того, чтобы добить императора контрольным ударом ножа, седой решительным движением воткнул шнур в затылок, в порт мозгового чипа Сида.

Попыток прямого подключения к мозгу Сид не боялся, он был лучшим хакером и годами строил свою защиту. Как и ожидалось, хакерская атака Странника, как волна, разбилась о стену идеального файрволла Восьмого. Но что-то вдруг очнулось в глубинах памяти нейрочипа. Программный код, который дал Странник для генерации паролей, содержал скрытую подпрограмму, и она, как на зов хозяина, потянулась к ядру нейрочипа и открыла маленькую лазейку в непреступной стене защиты.

– Кто же ты такой?! – из последних сил прохрипел молодой император, чувствуя, как все его тело и разум подчиняются Страннику.

Седой встал рядом с обездвиженным Сидом и начал спокойно вытаскивать из своего тела черные лезвия и осколки. Вытащил из кармана инъекцию и вколол себе в шею, кровь постепенно перестала капать, и раны начали затягиваться на глазах.

– Я, друг мой, – без сарказма произнес седой и заглянул в глаза поверженного императора, – безумное, извращенное порождение своего мира. Как теперь и ты своего.

Восьмой видел и чувствовал, как им управляют, но ничего не мог с этим сделать. Он стал прокси-ретранслятором команд Вольфа, рабом его программного управления и пленником своего нейрочипа. Он видел, как Вольф отключает через него только что пробудившиеся системы планеты и выставляет мощность главного реактора на сто двадцать процентов. Сид знал, что скоро сверхмощный реактор пойдет вразнос и через шесть часов произойдет коллапс, аннигиляция антиматерии, от планеты останется лишь пыль в космосе.

– Зачем? – прохрипел Сид, – ты же обещал покончить с адом на этой планете.

– Я это и делаю, это единственный выход.

Вольф поднял с пола свой пистолет и приготовился уходить.

– Ли изобрел адскую вещь, такая терраформация убивает планету, превращает ее в пластмассовый мир. Если эти знания попадут не в те руки, то это закончится катастрофой для всей галактики. Пойдем, – подал руку лежащему обездвиженному императору. – Пора уходить отсюда.

***

Межкластерный лифт несся по уцелевшей шахте от ядра к самому последнему горизонту – к поверхности планеты. Сид с сыном и Вольф молчали, не смотря друг на друга. Канал связи императора получал данные с сохранившихся датчиков по всей планете. Лифт пролетал горизонт за горизонтом, Восьмой видел, как мимо прошел кластер, в котором кочевой народ переезжал на новое место, вереница людей с тяжелыми рюкзаками и тележками тянулась по катакомбам заброшенного кластера, видел, как на прежнем месте от них осталась груда мусора, на которой лежала брошенная и никому не нужная Лиза. Быть может, однажды ее вновь починит бродячий механик, быть может…

Датчики в покоях монарха Фира заработали. Сид увидел, как старец в обличии мальчика забавлялся в постели с двумя обнаженными девушками-роботами, но внезапно вскочил с постели, посмотрел в потолок и упал на колени, продолжая смотреть на камеру. Восьмой вздрогнул, словно монарх смотрел прямо в глаза новому императору. Очевидно, монарх все чувствовал.

В родной Cиду вертикали творилась анархия. Карательный отряд киборгов зачищал этаж за этажом, не жалея никого.

– Тебя обидели, и поэтому ты разрушил вертикаль, – прервал молчание седой. – Жест, достойный императора?

– Тебе не по нраву технология, поэтому ты уничтожаешь всю планету – жест, достойный психопата.

Сид ничуть не удивился тому, что Странник знал, о чем думает Сид. Вольф хотел что-то сказать, но воздержался.

– Обида и убийство с похищением родных людей – немного разные вещи. Я дал людям возможность показать, кто они есть, без надзора над ними. И я дал им шанс, в отличие от одного обманщика, который только говорил, что нужно всегда оставлять возможность на выживание.

– Замолчи, – вздохнул Вольф, – а то отключу тебе и речевой модуль.

– Хотел бы – отключил бы уже давно.

Сид стиснул зубы.

«Несмотря на всю эту патовую ситуацию, у меня чешется нос», – думал Сид, не в силах поднять руку.

Вольф беспардонно протянул пальцы с грязными ногтями и почесал нос императора.

– Патовая – от слова «пат». Это положение в шахматной игре, при котором сторона, имеющая право хода, не может им воспользоваться, так как лишена возможности сделать ход по правилам, причем король не находится под шахом. Ты не должен знать таких слов, ты даже не знаешь, что такое шахматы. Но я бы точнее описал нашу ситуацию как «шаховая».

Сид прикрыл глаза, вспомнил себя в детстве – тогда, когда ему еще не вживили нейрочип. Мыслить тогда приходилось иначе – как ребенку, еще не научившемуся говорить.

Восьмой представил женщину, которая была с седым, затем представил голую Рэн, реакции Вольфа не последовало, Сид продолжил мыслить образами, таким же «детским» способом.

«Патовая, как же сделать так, чтобы король выиграл?»

Сид вспомнил скелет прошлого императора.

«Либо нужно, чтобы королю сделали мат».

Лифт подошел к последнему горизонту и замедлился. Затем воздушные насосы выровняли давление, и двери распахнулись.

Сид думал, что за последний месяц, за последний час он повидал и узнал все.

Восьмой по разрешению неловко сделал шаг наружу, воздух был очень холоден и разряжен. Нога ступила на пористую стальную поверхность, испещренную маленькими кратерами. Стальная пустыня окружала их со всех сторон, а над ней – то, что Сид долго видел во снах – ночное небо с хаотично разбросанными огнями. Это были не те ровные в сетку огни переборочных плит кластера, эти скопления звезд были в тысячу раз прекраснее.

– Ради такого вида не жалко и умереть, – с грустью произнес император, глаза его стали влажными.

Вольф в ехидстве сморщил лицо.

– Не плачь, ты не умрешь, а увидишь еще больше.

Седой нажал на сенсорную панель наручного компьютера, и пол рядом с ними крутанулся по часовой стрелке и разъехался в стороны, обнажив ангар, в котором стоял потрепанный межзвездный истребитель. Этот корабль – вещь из других миров, единственный предмет на этой планете, который был создан не из черной материи, и император не чувствовал связи с ним, в отличие от любого другого предмета.

– Сид, ты проделал долгий и тяжелый путь, тебе полагается награда, – Странник помялся на одном месте. – Ты и твой сын не умрете, вы можете отправиться со мной, я покажу вам более пригодные для жизни миры, где вас никто не будет пытаться убить.

Император горько улыбнулся, и теперь уже полноценная слеза скатилась из его глаз.

– Что же ждет нас там, наверху? – не ради ответа спросил Восьмой.

Седой повернулся к нему спиной, показывая ладонью на звезды.

– Там новый мир…

Сид уже понял изъян подпрограммы контроля: ее ядро скачалось к Сиду вместе с программой взлома паролей, просканировало нейрочип, сделало слепок нейронных связей для управления телом и затаилось, но это было месяц назад, когда у Сида еще не было искусственной руки.

Механическая ладонь дернулась, рука резким движением выхватила из кобуры седого его пистолет, и Сид немедля приставил его к своему виску. Он знал: это единственный выход, тот, который исполнил его предшественник. Пуля должна была пройти особые отделы мозга, чтобы восстановление жизни уже было невозможным. Все системы планеты, в том числе и реактор, заглохнут в тот же миг, когда оборвется связь с императором.

Вольф оглянулся, вмиг поняв все то, что скрывалось в глазах Восьмого.

– Позаботься о моем сыне, – сказал предсмертную просьбу совсем молодой император.

Кибернетическая рука надавила на спусковой крючок. Раздался выстрел, и стальной затвор крупнокалиберного пистолета отъехал назад. Брызнула кровь, и император повалился. Ол, до этого момента молчавший, вскрикнул детским душераздирающим криком и кинулся к телу Сида, мгновенно начав всхлипывать и, заикаясь, звать отца, но тот обмяк и не шевелился.

Вольф, остолбенев, смотрел на так недолго правящего императора. С виска Сида стекала на пол черно-красная кровь, стальную руку разорвало на части.

– Это был мой любимый пистолет, – с настоящей грустью в голосе произнес седой.

Раны на виске начали стягиваться, а разорванная рука начала собираться из черного вещества в настоящий заменитель плоти.

– Больше никогда не буду внедрять системы защиты в любимое оружие, – Вольф потер переносицу рукой.

Сид вздохнул и закашлял, взрыв пистолета был достаточной силы, чтобы на время контузить нежелательного пользователя оружием.

Ол сквозь слезы радостно закричал и обнял отца за шею.

– Да, – прошептал седой, – жертва ради своего народа. Поступок, достойный императора.

Вольф покликал что-то на своем наручном компьютере, и вдали на поверхности разъехались створки, из них показались стволы крупнокалиберных плазменных орудий оборонительных систем планеты. Вольф поднял руку, сжатую в кулак, вверх, а затем дернул вниз. Раздались раскатистые выстрелы, и сгустки энергии ушли в глубины космоса.

– Так, значит, системы обороны в норме, – отчитался Странник.

Затем вдали за горизонтом небо осветилось голубыми всполохами, и по поверхности начали прокатываться волны вибраций.

– Дюзы сохранили работоспособность на семьдесят процентов. Да, строилось здесь все на славу.

Вольф посмотрел на недоумевающего Сида.

– Что ж, пластмассовый мир победил, – он снял с руки компьютер и бросил перед лицом Сида. – Одно нажатие, и ты остановишь реактор и вернешь себе контроль. Надеюсь, из тебя выйдет хороший император.

Восьмой осторожно дотянулся до старенького экрана вновь созданной черной рукой и нажал «отмена».

– Запомни, император, – серьезным голосом произнес седой, – сейчас сквозь космос идет армада кораблей, их цель одна – найти утраченную технологию. Они разберут всю эту планету по кусочкам вместе с жителями. Технология Ли не должна попасть к ним в руки. Включай дюзы, уводи планету в глубины космоса, обороняйся всеми средствами. Если все же они доберутся – я показал тебе, как все уничтожить.

Седой развернулся и начал уходить к истребителю.

– Вольф, – остановил его Сид, – спасибо.

Седой кивнул, усмехаясь:

– Да я просто не хотел приглядывать за твоим спиногрызом.

Странник развернулся, вставил наушники в уши, махнул рукой на прощание и, напевая, двинулся к истребителю.

– Хей, жители неба! Кто на дне еще не был? Не пройдя преисподней, вам не выстроить рай!

Глава –

– Ну а дальше-то что было? – не выдержал маленький мальчик, сидящий на коленях императора.

– Дальше… Ох, Олв, это было уже почти сто лет назад.

– Ну дедушка! – писклявым голосом произнес малец.

Император откинулся на спинку трона, выраставшего из зеркальной поверхности пола. Ярко освещенный белый зал контрастировал с темнотой окон, за которыми еле виднелись звезды.

– Значит, так, – с серьезным видом произнес император, – нашел я то существо, о котором рассказывал Лангер. Это оказалась корова, с давних времен служившая людям источником питания.

Мальчик раскатисто засмеялся.

– Как можно было не узнать корову? – сквозь слезы смеха пропищал тот.

– Тогда, мой маленький друг, они считались вымершим видом на этой планете. После отключения обслуживающих роботов почти все коровы умерли. Благо я сумел восстановить популяцию.

Разговор нарушил светловолосый советник в черном плаще, обшитым золотом. Смиренно войдя в зал, он низко поклонился.

Сид ссадил с колен внука. Лицо императора мгновенно сменило облик добродушного дедушки на беспощадного властителя.

– Ваше величество император, ваше величество принц.

Восьмой подтолкнул внука, и тот поклонился в ответ.

– Вы приказали предупредить, как флагман будет готов к запуску.

Император величественно встал с трона.

– Спасибо, можешь идти.

Советник еще раз глубоко поклонился и покинул зал. Император с наследником неспешно подошли к окну, за которым вдалеке виднелась верфь, где завершились последние работы над флагманским кораблем императорского флота.

– Смотри, Олв, линейный корабль дальнего рубежа «Ульрих».

Верфь засияла красными огнями, колоссы механических башен-швартовых плавно разъехались, высвобождая путь новоиспеченному слуге империи. Громадные дюзы запылали алым, и корабль неспешно оторвался от поверхности.

– Сто лет назад, – продолжил император, – наша цивилизация стояла на грани гибели. Разрозненные кланы остатков общества, вечная война людей и киборгов.

Мальчик молчаливо внимал словам мудрого деда, грустно смотрящего в темную даль космоса.

– Я убедился, что древние людские законы работают и по сей день. Когда-то короли брали в жены дочерей своих врагов, чтобы установить мир между государствами. Война людей и киборгов прекратилась после союза императора-человека и киборга.

– Бабушка Рэн?

– Она самая, – за спиной императора раздался женский голос.

Император оглянулся на подошедшую императрицу и кивнул ей. Хоть киборги и считаются бессмертными, за сто лет Рэн немного постарела – на лице начали появляться первые морщины. Ее искусственные руки украшали золотистые узоры. Прическа все такая же – дреды, но уже из золота с вкраплениями сверкающих камней. Она подошла к окну с другой стороны от принца и легонько прикоснулась к спине внука, где встретились стальная рука киборга и живая рука Сида.

Император посмотрел на наследника и продолжил:

– Сто лет потребовалось, чтобы восстановить угасшую цивилизацию, сто лет на то, чтобы вернуть былую мощь великой сети. Век нам приходилось скитаться по уголкам космоса, прячась от наших инопланетных врагов. Теперь же мы сила, с которой не посмеют не считаться в этом секторе космоса. Теперь нам нечего бояться, мы хозяева своих жизней. Но ведь ты знаешь, что это все иллюзия?

Олв удивленно захлопал глазами, Император мягко погладил его по темным волосам.

– Теперь я прекрасно понимаю своего праотца. Ты можешь построить богатую империю, граждане которой не будут ни в чем нуждаться, делать все для их блага. Тогда империя прогниет, граждане, привыкшие жить в роскоши, сами развалят систему, ибо нет ничего хуже для империи, чем богатый застой. Не нужно до конца лишать людей проблем, ведь только преодоление заставляет человека идти вперед. Людей нужно держать в шаге от осуществления их мечтаний, еще лучше, чтобы суммарный вектор этих мечтаний совпадал с твоей целью. А общая цель – главное, что сплотит твою империю воедино. Не забывай никогда про тот эксперимент с мышами.

Мальчик молча кивнул, смотря снизу на целеустремленный взор настоящего владыки, и робко спросил:

– А он, Странник? Ты его больше не встречал?

– Нет. Он выполнил свою миссию, или наоборот – не выполнил. Так или иначе, я чувствовал его отвращение к нашему миру.

– Он правда был готов уничтожить целую планету?

– Думаю, да.

Сид посмотрел на свое отражение в стекле. Все такие же молодые черты лица, пронзительный взор карих глаз. Его волосы – единственное, что поддалось пожирающей бездне времени: от черных, как тьма, локонов не осталось и следа, их сменила белая седина, платиной отражавшаяся на фоне пустоты космоса.

– Возможно, наши пути еще пересекутся, ведь я такой же, как он. Мы – безумные порождения своих миров.

Год написания – 2017

В тексте использованы слова песен групп «Театр теней» и «Кипелов».

Художественное оформление Jack Wayne

Компьютерная верстка Светлана Юнисова